МОСКВА
2026

ГЛАВА 164

ИСЧЕЗНУВШИЕ

Часть 1

Я перепугался, что из-за воды дверь не откроется, но, к счастью, она все-таки поддалась, пусть и медленно, — видимо, потому, что вода стояла и внутри и снаружи. Во всем жилом блоке Пэкходона надрывался сигнал тревоги, и я схватил первое попавшееся полотенце и, пробираясь сквозь воду, вышел в коридор.

Никогда еще не выходил так поздно. Вот черт. Вытирая полотенцем лицо, перепачканное кровью, слезами, слюной и морской водой, я шел по коридору и не видел ни души. Похоже, в затопленном, звенящем от надрывного рева сирены жилом блоке остался только я. Неужели все русские уже ушли? А Карлос? В прошлый раз Ю Гыми выбралась отсюда на спасательной шлюпке, так что, наверное, ее здесь быть не должно?

Преодолевая потоки воды, которые уже доходили мне до середины голени, я проверил комнаты Карлоса и Ю Гыми. Обе были пусты. Только мусор и всякая мелочь плавали на поверхности воды, уровень которой продолжал медленно подниматься.

Почему нет Ю Гыми? Потому что в прошлой временно́й петле она смогла эвакуироваться? Или она ушла из жилого блока, пока я спал? Такое ощущение, что все, кто поднимались на поверхность, исчезали из всех итераций Подводной станции. Может, именно поэтому я нигде не мог найти ни змею, ни кота? Если Ю Гыми действительно выбралась, значит, и Генри здесь быть не должно. А Туманако? Успела ли она выбраться?

Но если Ю Гыми не исчезла, то и Генри должен быть здесь — один в затапливаемом жилом блоке. И Туманако тоже. Может, как и раньше, сидит в наушниках и не слышит сигнал тревоги?

Я застыл в коридоре, не зная, куда идти. Проверить комнату Генри? Или Туманако?

Я облизнул пересохшие губы. Почему так всегда? Почему можно выбрать только что-то одно? Пока я колебался, вода стремительно прибывала. Судя по оглушительному сигналу тревоги, Владимир наверняка уже вывел свою команду.

Немного помедлив, я все-таки принял решение и пошел в выбранном направлении. Вода уже доходила до бедер, и передвигаться становилось все труднее.

Ю Гыми выбралась. Эвакуировалась в спасательной капсуле. И Генри тоже. Их больше нет на станции. Как нет кота и змеи.

Но вдруг животные снова оказались в своих комнатах? И Генри тоже?.. Что, если все мои предположения ошибочны? Внутри зашевелилось беспокойство, которое подтачивало разум медленно, словно яд. Я заставил себя сосредоточиться. Принял решение, так держись его.

Пробираясь сквозь воду, я поравнялся с комнатой 24. В 23-й жила Пэк Эён. Я уже собирался пройти мимо, но взгляд остановился на туалетном столике внутри, и я невольно остановился.

На стоявшей на столике шкатулке крупно на всевозможных языках было написано: «Тронешь — останешься без руки». Я помнил: Пэк Эён говорила, что там хранятся золотые и бриллиантовые украшения. Она так переживала об их утрате, что аж больно было смотреть. Может, если принести ей шкатулку, она обрадуется?

Ладно, хватай быстрее и уноси ноги.

Решившись, я бросился в комнату и уже потянулся к туалетному столику, который почти полностью ушел под воду, как вдруг заметил, что ладони у меня перепачканы кровью. Что делать? Потратить время на то, чтобы отмыть руки в грязной морской воде? Или схватить чужую вещь окровавленными руками? Оба варианта одинаково паршивые. В итоге я обмотал руку полотенцем, висевшим у меня на шее, и только потом потянулся к шкатулке.

Но стоило коснуться ее, как тело тут же одеревенело.

Лишь с трудом оторвав руку, я понял, что произошло. Левая ладонь, которой я дотронулся до шкатулки, мелко тряслась, будто в судорогах. Без понятия, что за ловушку Пэк Эён установила на столике, но, судя по всему, она действительно хотела оставить без руки любого, кто посмеет покуситься на ее шкатулку. Даже сквозь полотенце меня ударило током так сильно, что свело пальцы. Полотенце буквально спасло мне жизнь — если бы я схватил шкатулку голыми руками, да еще стоя в воде, то помер бы от инфаркта прямо на месте.

Меня передернуло от этой мысли, и я попятился. Теперь казалось, что все в комнате Пэк Эён — одна сплошная ловушка.

Я пулей вылетел в коридор и краем глаза заметил планшет, лежавший на столе в соседней комнате. В прошлый раз он опасности не представлял. Может, и теперь все обойдется? Я осторожно зашел в комнату Син Хэряна и взял планшет. Никаких скрытых электрошокеров или других сюрпризов. С облегчением вздохнув, я снова вышел в коридор и направился дальше.

Загребая ногами воду, я поспешил за Туманако. Уже подойдя к комнате 12, я услышал ее голос, — а ведь от восьмой меня отделяло приличное расстояние. Пение. И это пение меня одновременно обрадовало и страшно опечалило.

Она не выбралась.

Как моряк, зачарованный пением сирены, я пошел на звук — к комнате Туманако. Новозеландская сирена лежала в наушниках на верхней койке двухъярусной кровати и громко пела. В голову сразу полился текст какой-то старой песни.

— Мы всего лишь заблудшие звезды, что пытаются осветить тьму!

Несмотря на потоп, на то, что смерть стояла рядом, занеся косу, Туманако совсем не выглядела взволнованной. Она источала уверенность и радость, которых не было в прошлый раз. Беззаботный голос и слова песни на несколько секунд заставили меня позабыть о том, что мы застряли на затопленной Подводной станции.

Я окликнул Туманако из коридора, стараясь улыбнуться, но мой голос потонул в музыке. Тогда я зашел в комнату, чтобы, как раньше, снять с нее наушники или потрясти за руку. Зная Туманако, трогать ее за ногу я не решился — с нее станется лягнуть меня от неожиданности.

Встал на металлический шкафчик у кровати, потянулся и потряс Туманако за руку. Она вскрикнула, подскочила как ошпаренная и чуть не ударилась головой о потолок, но я, предвидя такую реакцию, успел подставить ладонь. Туманако мягко ткнулась мне в руку макушкой и ошарашенно уставилась на меня.

Я быстро сказал:

— Жилой блок затапливает. Надо срочно выбираться.

— А? Что? А-а-а... да!

Туманако сорвала с себя наушники и наконец посмотрела вниз с верхнего яруса, который находился почти под потолком. Увидела море воды и выругалась себе под нос.

Пока она спускалась, я уловил еле слышный звук где-то в коридоре. На фоне рева тревоги звук почти терялся, но казалось, будто где-то вдалеке кто-то кричит.

В пустом коридоре не было ни души, однако звук понемногу нарастал. Голос. Чей-то голос. Сердце сжалось. Неужели кто-то не успел выбраться? Генри, например? Неужели я просчитался? Я бросился на звук, пробираясь сквозь воду, которая уже доходила мне до пояса, и дошел до одиннадцатой комнаты.

Туманако закричала:

— Туда нельзя! Времени нет! Надо в другую сторону!

И тогда я услышал чей-то слабый крик:

— ...ё-о-о-он!

Сначала я ничего не разобрал, но, когда крик повторился раза четыре или пять, наконец разобрал: «Чжихён!»

Я закричал в ответ:

— Ее здесь нет! Здесь никого нет!

Туманако, похоже, не выдержала моей жалкой попытки и, набрав воздуха в грудь, заорала так, что эхо разнеслось по всему коридору:

— Ее здесь не-е-е-е-е-е-е-е-е-ет!

Кажется, в Туманако умерла певица. От ее вопля у меня чуть барабанные перепонки не лопнули, я аж вздрогнул. Туманако схватила меня за руку и потащила к лестнице рядом с первой комнатой.

Пробираться сквозь воду, которая уже доходила до груди, было совсем не просто — идущая впереди Туманако дважды чуть не поскользнулась, но я, больше плывя, чем шагая, каждый раз каким-то чудом успевал ее подхватить. Я уже более-менее привык передвигаться по затопленному коридору, и хотя стремительно поднимающаяся вода все равно пугала, паники, как раньше, во мне уже не было.

Вода уже поднялась к плечам и шее, когда мы наконец добрались до лестницы. Поднялись, закрыли за собой дверь и только тогда смогли хоть чуть-чуть перевести дух. Все было мокрым, кроме планшета, который я сначала держал в руках, а потом в зубах, чтобы не утопить.

— Чуть не померли, — выдохнула Туманако.

— Ага, — согласился я.

— Меня зовут Туманако Оранга, — представилась она, выжимая края намокшего лонгслива. — А тебя?

Кашляя, я сказал:

— Пак Мухён. Я стоматолог.

— А я парикмахер. Очень приятно.

Промокшие до нитки, мы пошли дальше по коридору и добрались до места, где он соединялся с центральной лестницей. Там уже собрались инженеры, двое из них, как в рестлинге, пытались удержать третьего. Этим третьим оказался Со Чжихёк, а удерживали его Пэк Эён и Виктор.

— Пусти! Пусти, говорю! — орал Со Чжихёк, вырываясь из захвата Виктора, который навалился на него всем телом, держа за ноги.

— Успокойся, дебил! — рявкнула Пэк Эён, заламывая ему руки.

Виктор молчал. Даже вдвоем они еле справлялись: Чжихёк вырывался с такой силой, что буквально волочил Эён за собой.

Николай, явно не желая ввязываться в разборки троицы, которая барахталась на полу у него за спиной, возился с дверью на лестницу, откуда уже подступала вода. Он всем телом навалился на заслонку и с трудом захлопнул дверь в ту самую секунду, когда вода тоненькой струйкой начала просачиваться наружу.

Тем временем Пэк Эён, удерживавшая вырывающегося Со Чжихёка, сказала:

— Успокойся уже.

— Я точно слышал!

Пэк Эён нахмурилась и повторила с таким видом, словно с трудом сдерживается, чтобы не врезать ему:

— Успокойся.

— Она звала меня, говорю!

Пэк Эён ударила Чжихёка кулаком в лицо, причем сделала это настолько спокойно и буднично, что до меня не сразу дошло, что случилось.

— Успокойся.

— Ни за что!

Казалось, если Чжихёк не замолчит, Пэк Эён снова ему врежет. Несмотря на наше с Туманако появление, никто и не думал его отпускать.

Николай убрал руки от заслонки, выругался по-русски и сказал:

— Этот псих реально хочет туда вернуться! Совсем поехал!

— Я же говорю, что слышал женский крик!

— Хоть женский, хоть мужской, забудь уже!

— А вдруг это Чжихён меня звала?!

— Чжихён там нет, — сдержанно сказал я.

Со Чжихёк, который до этого вырывался изо всех сил, замер. Взгляды всех присутствующих обратились на меня.

— Откуда вы знаете? — неожиданно спокойно спросил Чжихёк.

— Я проверил все комнаты — с тридцать восьмой до первой. Там никого нет.

— Но я точно слышал женский крик!

— Только ты здесь у себя в башке крики слышишь! — с раздражением бросил Николай.

— Уж лучше крики, чем твои байки про русалок!

— Эм... — неуверенно подала голос Туманако. — Может, ты слышал мой крик?

Со Чжихёк несколько секунд молча смотрел на нее. Он наконец перестал сопротивляться, и тело его обмякло. Виктор взглянул на Пэк Эён и, когда та кивнула, отпустил ноги Чжихёка.

ГЛАВА 165

ИСЧЕЗНУВШИЕ

Часть 2

Пэк Эён ослабила захват. Присмотревшись, я заметил, что и она, и Со Чжихёк были мокрые по пояс, — похоже, они спускались в жилой блок и бродили по коридорам, пока не пришлось вернуться обратно.

— Тогда... где же она? — поникнув, спросил Чжихёк.

— Не знаю. Но раз ее нет в жилом блоке, то давай, как и договаривались, вернемся к шлюпке — может, командир что-то выяснит, — сказала Пэк Эён, вращая голеностопом и коленом, явно перенапряженным из-за недавней возни.

Я спросил заметно нервничающего Чжихёка:

— Вы потеряли кого-то из команды?

— Да. Замкома и Чжихён. Ли Чжихён. Самую красивую и добрую девушка в этой гребаной дыре. Док, вы точно все комнаты проверили? Может, на нее упал шкаф. Или она лежала под одеялом, и вы не заметили. Или забилась под стол от страха…

Проходя мимо комнат, я бегло заглядывал внутрь и никого не увидел. В прошлой временной петле Ли Чжихён выбралась в спасательной капсуле — видимо, поэтому ее здесь не было.

— В жилом секторе ее точно нет. Я уверен. А вы, случайно, не видели по дороге сюда Ю Гыми? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Со Чжихёк. — А ты, Белая Акула?

— Я тоже не видела, — отозвалась Пэк Эён.

Похоже, они пришли со стороны эвакуационного отсека. Если Ю Гыми там не было, значит, и Генри тоже. Я почувствовал, как тяжелый ком в груди начинает потихоньку таять, и выдохнул с облегчением.

Тут ко мне неожиданно подошел Николай:

— У нас тоже двое пропали. Ирина и Дмитрий. Мы так спешили, что могли кого-то не заметить. Ты русских в жилом секторе не видел?

— В жилом секторе Пэкходона их точно нет. Попробуйте поискать в другом месте, — ответил я.

Если верить Сумирэ, то русских действительно не должно здесь быть. Поморщившись, Николай сжал виски и недовольно оглядел присутствующих. В воздухе повисли усталость и неловкость.

Виктор зевнул во весь рот и первым направился к эвакуационному отсеку. Остальные двинулись за ним. И те, кто вымотался, спасаясь, и те, кто вымотался, пытаясь удержать других, теперь просто молча брели вперед, оставляя на полу мокрые следы.

Вдруг Со Чжихёк повернулся к Пэк Эён и сказал:

— Думаю, их кто-то похитил.

— Обоих? И замкома, и Чжихён? За такое короткое время? — отозвалась Эён таким тоном, будто сомневалась в его адекватности.

Но Со Чжихёк и глазом не моргнув на полном серьезе продолжал гнуть свою линию о похищении.

— Сперва они взяли в заложники Чжихён, а потом увели замкома. С оружием достаточно трех секунд, чтобы исчезнуть из поля зрения.

— А мы трое — такие идиоты, что ничего не заметили? Да брось. В таком случае нам всем впору с позором в отставку уходить.

Николай шел впереди, сжимая виски. Его мотало из стороны в сторону так, что казалось, он сейчас свалится.

— У вас в команде ведь только девушки пропали? — спросил Николай. — Может, это как тогда с Ириной.

— С Ириной? А что с ней было? Разве можно просто так исчезнуть с Подводной станции? — с интересом спросила до сих пор молчавшая Туманако.

Николай нахмурился и промолчал. В воздухе повисла гнетущая тишина. Те, кто что-то знал, явно не хотели об этом говорить, а те, кто не знал, только переглядывались.

Решив разрядить атмосферу, я повернулся к Чжихёку, который выглядел подружелюбнее Николая, и сказал:

— Если вы продолжите так стискивать зубы, боюсь, нам придется встретиться в стоматологическом кабинете. Расскажите, когда и как пропали девушки?

Со Чжихёк пытался держаться спокойно, но было видно, что это дается ему с трудом. В первой петле, умирая от ранения, он держался на чистом упрямстве. Сейчас с ним происходило что-то похожее, только вместо физической боли была душевная.

— Что?.. А, да. Мы чинили внешнюю обшивку, потом снаружи что-то произошло, и мы поспешили вернуться через аварийный выход у эвакуационного отсека. Сняли снаряжение, попили воды, пошли дальше по коридору — и все.

— То есть вы шли вместе, а потом они просто исчезли? Как вы это поняли?

— Я шел впереди, слышал Чжихён, она шла прямо за мной. Шаги у нее такие… красивые, изящные, ни с какими другими не спутать. И ритм: топ-топ-топ… Потом шаги оборвались, я обернулся, а ее уже нет.

Пэк Эён тяжело вздохнула и пробормотала так тихо, что услышал только я, который шел рядом:

— Вот же... Послушать — прямо маньячина.

Но я сделал вид, что ничего не слышал, и продолжил расспросы:

— А Сучжон?

— Замком сказала командиру, что у нее пропал планшет. Спросила, не видел ли он. Он обернулся, чтобы ответить, а ее уже нет.

— Вы помните, во сколько это произошло?

— В семь часов две минуты утра по корейскому времени.

Время, когда я открыл глаза в постели. Меня пробрала дрожь. Неужели… Похоже, именно в это время — семь часов две минуты — те, кто успел выбраться в предыдущий раз, просто исчезают с Подводной станции.

А? Погодите-ка.

В первой петле Исследовательский комплекс разрушила торпеда, но во второй петле некоторые сотрудники успели эвакуироваться. И в третьей тоже — правда, комплекс опять был разрушен.

Однако если на этот раз повреждения оказались не такими серьезными, то у находящихся внутри людей шансы выжить должны быть выше? Тем более что часть уже эвакуировалась раньше, а значит, свободных мест должно быть больше.

Но тогда... Тогда почему те, кто был здесь, в Пэкходоне, не смогли спастись? Ах да... Спасательные капсулы были выведены из строя. Значит, те, кто пытаются эвакуироваться с их помощью, погибают снова и снова?

Но тогда возникает вопрос: что будет, если кто-то сядет в спасательную капсулу, которой пользовались в предыдущей петле? Можно ли снова ее использовать? Все-таки эти капсулы одноразовые да и рассчитаны на одного человека.

Если эвакуация — способ исчезнуть отсюда, тогда… сейчас на Третьей подводной базе должно быть много спасательных капсул, верно? Ведь наверняка сотрудники Третьей базы на протяжении нескольких циклов выбирались на поверхность. Или же… циклы не наслаиваются друг на друга? Но тогда почему в прошлые разы не было ни змеи, ни кота? Может, в этой итерации они сидят и ждут в комнате? Или… может, исчезают только те, кто выбирается у меня на глазах?

Да ну, бред какой-то.

Я мысленно посмеялся над своим эгоцентризмом и бросил попытки что-то понять — слишком все запутано.

Хотелось надеяться, что на этот раз Исследовательский комплекс не сильно пострадал и до него можно будет дойти.

Проще всего отыскать какого-нибудь гениального физика вроде Эммы, упасть перед ней на колени и умолять все объяснить — так, глядишь, разберусь быстрее.

С моими-то знаниями… ничего удивительного, что выводы такие дурацкие. Помогла бы мне сейчас физика, если бы я ее знал? Вряд ли. А вот если бы знал хоть что-то об огнестрельных ранениях… нет, не так; если бы я разбирался в оружии… или знал, как действовать в экстренных ситуациях. Да даже если бы просто в спортзал ходил, сейчас было бы полегче.

Нет, стоп. Подождите. Я ведь стоматолог. Сам выбрал сидеть с утра до вечера в крошечном кабинете и заглядывать людям в рот. Какая, к черту, физика, какое оружие — я никогда с ними не сталкивался. И не должен был.

Похоже, моя главная ошибка заключалась в том, что я вообще отправил резюме на эту Подводную станцию. Идиот, и чем только думал?! Уж лучше сдохнуть в нищете на суше, чем утонуть или пойти на корм акуле.

Пока я предавался саморефлексии и мысленно жалел обо всех своих прошлых решениях, Со Чжихёк наконец расслабил сжатую челюсть и заговорил:

— Честно говоря, за замкома я особо не переживаю. А вот Чжихён… она же маленькая, хрупкая, толком драться не умеет, за нее реально страшно.

— Правда? — фыркнула Пэк Эён. — А я вот за обеих переживаю. С их-то характерами.

Со Чжихёк на мгновение замолчал, потом быстро сдал назад:

— Спасибо, что одной фразой выставила меня говнюком. Ладно, ладно, я тоже за обеих переживаю. А-а-а… Чжихён… Где же ты… Надеюсь, рядом с замкомом. Замкома с ее размерами фиг спрячешь. Рядом с ней и найти будет проще!

Пока Со Чжихёк сокрушался вполголоса, Туманако повернулась к Пэк Эён — видимо, после разговоров о внезапных исчезновениях ей стало страшно, что следующей может оказаться она сама.

— А перед исчезновениями не происходило ничего странного? Я тут каждый день одна хожу, теперь даже в туалет буду бояться выходить!

— Нет, ничего не было.

— Хм… А раньше бывало, чтобы кто-то просто исчезал?

Пэк Эён посмотрела на Туманако, секунду помолчала и нахмурилась.

— Не совсем так.

— А как?

Пэк Эён шумно выдохнула и, немного поколебавшись, ответила:

— Однажды пропали пятеро человек: командир и четверо сотрудников — две женщины и двое мужчин. Все сразу. Правда, это было еще до того, как я сюда устроилась.

Туманако, которая выжимала край лонгслива, побледнела:

— Подожди. Как инженеры вообще работают, если у них люди толпами исчезают?! Их хоть нашли потом?

— Конечно, тогда было не до работы. Но потом всех нашли. Проблема в том, что один спрятался настолько хорошо, что его искали почти четыре месяца.

— Где он прятался-то?

— В пустой лаборатории Исследовательского комплекса. Жил там. В туалет и в душ — только по ночам, еду таскал из автоматов, снеки подворовывал. Если приходилось выходить днем, делал вид, что что-то ремонтирует. Как оказалось, один из ученых даже знал об этом и специально его прятал. А мы ничего не подозревали и уже успели перессориться с другими командами, подозревая, что его убили. Просеивали округу, не всплыло ли где тело. Каждый раз, как появлялся неопознанный утопленник где-нибудь в районе Гуама или Гавайев, неслись туда пулей.

— И чем тот случай отличается от нынешнего?

— Тем, что тогда меня не было, а сейчас все произошло буквально у меня под носом. А это совсем другое.

По дороге к эвакуационному отсеку Николай раз десять чуть не упал, и дважды мне казалось, что его вот-вот вывернет. Будь у меня с собой вода, я бы с ним поделился. Но у меня вообще ничего не было, поэтому я просто следил за тем, чтобы он не врезался в стену.

Виктор шел в хвосте группы — молча, спокойно. Интересно, он всегда такой немногословный? Мы толком и не разговаривали, вот я и не знал.

ГЛАВА 166

ИСЧЕЗНУВШИЕ

Часть 3

Внутри эвакуационного отсека я увидел знакомые лица. Только одного никогда раньше не встречал. Из-за рыжих волос мне сначала подумалось, что это иностранец, но, услышав, как он разговаривает с Чон Санхёном, я понял — кореец. Челка спадала ему на глаза, волосы сзади были собраны в хвостик, оба уха проколоты в нескольких местах, а из-под воротника на шее и за ушами выступали татуировки. Сначала мне показалось, что он в обычном инженерном костюме, но, подойдя ближе, я заметил, что нижняя часть штанин аккуратно отрезана. Ниже колен у него были протезы.

Незнакомец сидел на скамье рядом с капсулой, сложив перед собой руки, но, заметив нас, поднялся. Высокий — явно за метр восемьдесят. Он помахал нам правой рукой. Подойдя ближе, я заметил, что мизинец и безымянный палец на руке тоже были протезами. Из-за черного цвета издалека казалось, будто он в перчатках.

В больнице, где мне пришлось лежать из-за проблем с позвоночником и глазами, я довольно часто видел людей с протезами, но на Подводной станции — впервые. Впрочем, все зависит от зоны повреждения: пока человек в одежде, не всегда можно догадаться, что у него есть протез или имплант. Тем более сейчас, когда технологии настолько продвинулись вперед, что большинство людей пользуются электропротезами, которые определить на глаз практически невозможно.

Если бы не волосы, в первую очередь в глаза бросились бы, конечно, ноги. Сначала я подумал, что на нем штаны с каким-то странным узором. Или, может, он оборвал в теплице виноградные побеги и обмотал ими щиколотки и голени. Но вблизи стало видно: это новейшие электронные протезы черного цвета с замысловатыми узорами. Такую же серию недавно начали поставлять в клинику моего друга-ортопеда, так что я знал: с завода они выходят базово белыми, специально, чтобы каждый покупатель мог оформить дизайн на свой вкус. Парень выбрал черный фон с зелеными узорами, напоминающими вьющиеся растения. Любит растения, значит?..

Вообще большинство пациентов заказывают оформление под цвет кожи, так что протезы, выкрашенные полностью в черный, — редкость. Впрочем, один мой знакомый выбрал ярко-красные, сказав, что, мол, «красный — цвет страсти». Недавно, правда, переобулся и заказал себе новую модель, потому что «черный — это стильно».

Глядя на бионические ноги парня, я вдруг задумался: может, черный теперь в моде? Надеюсь, до зубов эта мода не доберется.

— Здравствуйте. Я Пак Мухён, стоматолог.

Это, случайно, не Ким Чжэхи?

За последние пять дней я столько раз здоровался и обменивался рукопожатиями, что теперь машинально протянул правую руку. Мужчина с мягким, почти кротким взглядом, совершенно не вяжущимся с его яркой внешностью, спокойно пожал мне руку. А, точно. Отсюда десять минут на лифте — и попадешь в госпиталь на Тэхандо. Там наверняка и протезы обслуживают.

Когда у тебя есть физические ограничения, даже поход к врачу превращается в отдельный квест. Людям с травмами, физическими или психологическими, важно жить рядом с больницей. Здесь же можно дойти до больницы пешком и бесплатно пройти психотерапию. Хм, а ведь для кого-то такая работа — вполне себе удачный вариант.

Теряешь часть тела, и следом почти всегда приходят рука об руку социофобия и депрессия. Справиться с ними без какой-либо поддержки, только за счет силы воли, почти невозможно. Если так подумать, то, возможно, для людей с инвалидностью Подводная станция — не такое уж плохое место. Впрочем, я все равно уволюсь.

— Здравствуйте. Я Ким Чжэхи, инженер, команда «Ка». — Он встретился со мной взглядом и как будто с восхищением сказал: — О. Левый глаз!

Значит, увидел. Обычно это не особо заметно, но при определенном освещении искусственный глаз чуть по-другому отражает свет.

Я медленно кивнул:

— Да, тоже себе поставил. Обошлось, конечно, недешево.

— Прекрасно понимаю. Мое тело — черная дыра для кошелька, — усмехнулся Ким Чжэхи.

С этими словами он отпустил мою руку — бионические пальцы, покрытые матовым черным напылением, послушно повторили движение настоящих.

Протезы — как рук, так и ног, — нужно менять каждые несколько лет, иногда и чаще, в зависимости от того, где и как именно прошла ампутация и в каком состоянии сам протез. Стоят такие штуки совсем не дешево. Минимум — месячная зарплата, а если речь об электронных протезах с дополнительными функциями, то счет может идти на миллионы, если не миллиарды вон.

Спасибо Корее за нормальную систему медицинского страхования. Будь я американцем, даже не представляю, как бы выкручивался. Во всяком случае, стоматологом я вряд ли стал бы, а о том, чтобы оплатить брату учебу или сделать маме повторную операцию на позвоночнике, не было бы и речи.

Когда мы приехали в Штаты, чтобы имплантировать мне искусственный глаз, все расходы — за саму операцию, лечение, уход за двумя людьми, реабилитацию — легли на нас. Больничные счета выжрали сбережения подчистую, и семья из четырех человек, принадлежавшая к среднему классу, внезапно превратилась в нищих.

Я на секунду завис, прокручивая в голове эти тягостные воспоминания, а Ким Чжэхи вдруг сказал:

— Мина.

— Простите?

— Просто все постоянно спрашивают. В детстве я поднял с земли какую-то штуковину, уронил, а она возьми да и взорвись. Вот такая вот история.

Когда я лежал в больнице, мне довелось услышать о самых разных причинах ампутаций: врожденные патологии, опухоли, обморожения, аварии, тромбозы… Но чтобы мина? Такое я слышал впервые. Он что, с Хванхэдо?¹ Там, говорят, во время дождя до сих пор всплывают мины. И тут я поймал себя на мысли: на Подводной станции, в отличие от суши, меня ни разу не спрашивали о моем глазе. Наверное, всем просто плевать. И это равнодушие мне одновременно нравилось… и чуть-чуть — совсем крошечную толику — печалило. Вызывало ощущение полного одиночества.

Раз Ким Чжэхи открылся первым, то я тоже решил рассказать о себе:

— Автокатастрофа.

— Мина на колесах, значит, — усмехнулся он.

А ведь в точку.

Стоявший рядом Чон Санхён полностью меня игнорировал. Я поздоровался, но он сделал вид, что не слышит. Потом с тревогой обернулся к Со Чжихёку:

— Чжихён в комнате не было?

— Ага. Не было.

— Тогда... можно я уже сяду в капсулу?

Со Чжихёк, все еще погруженный в свои теории похищения, только фыркнул:

— Щас. Пока Чжэхи не эвакуируется, никто из мужчин в капсулу не сядет.

— Да ну на фиг! Хён², ты же сам сказал подождать с эвакуацией, до тех пор пока вы не сбегаете в жилой блок!

— Вот именно! — подхватил Карлос. — Слово дал — держи!

Я глянул на капсулы: оставалось четыре. Со Чжихёк посмотрел на Карлоса и прищурился:

— Ты вообще кто? Не лезь. Иди вон в уголок и не отсвечивай. Все четыре капсулы зарезервированы за инженерной командой «Ка»! Эй, Чон Санхён! Сколько времени прошло с того момента, как мы ушли? Двадцать минут? Тридцать?

Но Чон Санхён уже переключился на Ким Чжэхи и начал раздраженно его подгонять:

— Хён! Лезь быстрее в капсулу! Слышал же, пока ты не эвакуируешься, остальные тоже не смогут!

— А тебя вообще не волнует, что твои товарищи по команде растворились в воздухе? — спокойно спросил Ким Чжэхи.

В то время как Чон Санхён нервно переминался с ноги на ногу, он выглядел абсолютно невозмутимым. Совсем непохоже на человека, который сначала чуть не погиб на внешней обшивке от удара торпеды, а потом вернулся на станцию, где течет вода и все рушится.

Из всей группы, кажется, только Чон Санхён и Карлос действительно начинали паниковать.

— Думаешь, я сейчас в состоянии волноваться за кого-то, кроме себя? — бросил Чон Санхён.

— А ты что, думаешь, на Тэхандо тебя ждет чудесное спасение? Ты вертолет водить умеешь? А катер?

— Да разберусь по ходу! Я что, в игры зря играл?! Да блин! Ладно, хён, я тебя лично с Тэхандо вытащу, если надо будет!

— Ага, пилот из тебя, особенно учитывая, что ты играешь только в стрелялки и симуляторы свиданий! — Ким Чжэхи громко рассмеялся, хлопнул Санхёна по плечу и добавил: — Что тут сидеть, что на лодке под твоим управлением — один фиг. Все равно хана. Так уж лучше я останусь здесь, с командой.

— Да ну тебя! Тогда я сажусь в капсулу и сваливаю!

Карлос заметно повеселел и с воодушевлением сказал:

— Ты не поедешь?! Эй! У вас в команде один не едет, сами слышали! Все, эта капсула теперь моя!

Они с Чон Санхёном напирали на Со Чжихёка, будто были готовы живьем его сожрать, лишь бы добраться до капсулы. Чжихёк же заслонял проход с таким видом, словно слушал надоедливый лай собак.

И тут до меня дошло — среди инженеров из команды «Ка» нет Син Хэряна. Я посмотрел в сторону русских — Владимира тоже нигде не видно. Пока Виктор отмалчивался в стороне, Николай взял на себя инициативу и принялся что-то говорить своим товарищам, указывая на Со Чжихёка. Судя по всему, объяснял Софии и Никите, что произошло. Раз переводчик не включился, значит, выражался он достаточно резко.

София вяло кивала, а потом прижала ладонь ко рту и бросилась в сторону туалета. Стоявшая рядом Никита не спеша направилась следом. Глядя на них, я в который раз подумал, сколько же они выпили.

— А где руководители? — спросил я, обратившись к Пэк Эён, которая со скрещенными на груди руками стояла у стены.

Неужели эвакуировались первыми?

Пэк Эён устало вздохнула:

— У обеих команд по два пропавших, поэтому наш и российский командиры решили обойти Центральный квартал. А, кстати, про то, что мы ходили в жилой блок, — никому ни слова. Командиры строго-настрого велели нам сидеть здесь. Видимо, решили, что если будем ходить поодиночке, то тоже можем исчезнуть. Так что… мы никуда не ходили. Совсем никуда.

С этими словами Эён подмигнула.

Ну не знаю. Уверен, Син Хэрян с одного взгляда поймет, где они были и что делали.

Я посмотрел на капающую с одежды Со Чжихёка воду и спросил:

— Осталось четыре капсулы, но никто так и не эвакуировался?

— А если Чжихён или замком тяжело ранены и им срочно нужно в госпиталь? — спросила Эён. — Командир сказал, что вернется через десять минут и примет решение. Вряд ли станция развалится за несчастные десять минут. Все просто ждут и пытаются не передраться из-за последних капсул.

Один только Карлос, который застрял среди инженеров, сходил с ума от напряжения, — топтался на месте, будто не знал, куда себя деть.

Тем временем Туманако, которая с интересом рассматривала эвакуационный отсек, подошла к Со Чжихёку, указала на экран с числом 4 и спросила:

— Значит, если я хочу выбраться, то надо просто сесть в одну из них?

Значит, уже трое готовы уехать.

Со Чжихёк посмотрел на Туманако со странным выражением на лице.

ГЛАВА 167

ИСЧЕЗНУВШИЕ

Часть 4

Со Чжихёк преграждал пусть к капсулам, как стражник. Интересно, прогонит ли он Туманако так же холодно, как Карлоса? Мне стало любопытно: если следующим спрошу про капсулу я, меня он тоже отфутболит? Или ко мне, как к корейцу, «особое» отношение? А впрочем… какая разница? Что мне это даст? Если Чжихёк сейчас прогонит Туманако, а мне скажет: «Да без вопросов, залезай скорее», то меня же чувство вины живьем сожрет. Оно и без того тянется за мной тяжелым, липким облаком. Да и кто я такой, чтобы с циничным любопытством наблюдать за мучениями других?

Я решил вмешаться, не дожидаясь ответа Чжихёка:

— Эти капсулы неисправны. Садиться в них нельзя.

Туманако удивленно округлила глаза и переспросила:

— Правда? Но если их осталось четыре, разве не значит, что остальные уже использованы?

— Да. Только те, кто их использовал… скорее всего, уже погибли.

Я почувствовал, как все разом повернулись ко мне. Карлос вообще уставился так, будто сейчас дырку в груди прожжет. Интересно: почему порой мы буквально физически чувствуем на себе чужой взгляд? Может быть, это древний инстинкт, доставшийся нам от предков, ведь выживал тот, кто вовремя замечал, что на него охотятся.

Похоже, до Туманако, с ее философским взглядом на жизнь, смысл моих слов дошел не полностью.

— А почему капсулы сломались? — все так же беззаботно спросила она. — Плохое техобслуживание? Срок эксплуатации истек?

— Нет. Инженеры из команды «На» намеренно вывели их из строя. Кажется, у них давно зуб на команды «Ка» и «Да».

Со Чжихёк, все это время стоявший со скрещенными на груди руками, напрягся и с каменным лицом поинтересовался:

— Откуда у вас эта информация?

— У меня был пациент из японской команды, он и рассказал. Я тогда подумал, что он шутит, — мол, все равно капсулы не пригодятся. А оно вон как обернулось.

— Можете раскрыть личность этого человека?

Язык не поворачивался сказать, что информацией поделилась Сумирэ, ведь каждое слово из нее приходилось вытягивать чуть ли не под пытками. Признаваться, что получил «наводку» таким способом, как-то не хотелось. Может, лучше притвориться, будто в команде «На» есть некий таинственный человек с совестью?

— Нет.

Заметив мое напряжение, Со Чжихёк вдруг усмехнулся:

— Я когда вижу этих уродов из команды «На», с трудом сдерживаюсь, чтобы им не врезать. Но вашего парня буду бить поменьше.

Карлос, которому вроде как капсул не досталось, вскипел еще сильнее, хотя казалось бы, это у Ким Чжэхи, как у первого кандидата на эвакуацию, была причина для недовольства.

— Да они психи! Сумасшедшие ублюдки! Джизас Крайст! Хочешь кого-то грохнуть, бери ствол и иди к нему в комнату, зачем все капсулы гробить?! — бушевал он, ругаясь без остановки.

Со Чжихёк, который еще минуту назад гнал Карлоса прочь, теперь резко поменял тон и начал с жаром поддакивать:

— Эти козлы мне тоже никогда не нравились! Я знал, что они что-то мутят!

Остальные, похоже, не до конца поверили в мою историю. Николай даже подошел и прямо спросил, откуда я, и, услышав, что кореец, сразу переменился в лице. Похоже, решил, будто история с поломанными капсулами — заранее срежиссированный спектакль, чтобы эвакуировать «своих».

Да, мне тоже этого хотелось бы. Хотелось, чтобы капсулы были исправны и чтобы те, кто сейчас эвакуируются, все-таки достигли поверхности. Туманако огляделась и встала между мной и Пэк Эён, явно чувствуя себя неловко. Видимо, она поняла, что из Пэкходона не выбраться и нужно искать другой путь. Но, учитывая, что все инженеры стоят тут и ждут, решиться уйти одной было непросто.

Пэк Эён почти не отреагировала на известие о том, что капсулы неисправны. Просто продолжала методично разминать руки и ноги. Тем временем Со Чжихёк приблизился к Ким Чжэхи, положил руку ему на плечо и смущенно сказал:

— Я не потому тебя первым в капсулу пихал, что избавиться хотел. Ты же знаешь, да?

Ким Чжэхи не сдержал усмешку:

— Да знаю. Но в следующий раз давай отправим первым Санхёна, раз он так рвался.

Чон Санхён возмущенно вскинул голову:

— Хён! Я тебе не морская свинка! Типа первым отправлюсь я, и если не сдохну, можно отправлять и остальных?!

— Ну ты чего. Сам же говорил, что хочешь быть первым, вот я и уступаю. — Ким Чжэхи повернулся к Чжихёку, прикрыл рот рукой и громким шепотом добавил: — Нет, наш Санхён слишком сообразительный, чтобы с ним такое провернуть.

Чжихёк прыснул со смеху.

Глядя на них обоих, Санхён мрачно пробормотал:

— Офигеть. Просто офигеть. Это же предательство. Самое настоящее двойное предательство.

— Да шутим мы, Санхён.

Пэк Эён, которая теперь растягивала мышцы рук, взглянула на Чжэхи:

— Побывал в шаге от смерти и шутишь?

Чжэхи раскинул руки, пожал плечами и, расплывшись в широкой улыбке, самоуверенно заявил:

— Сегодня я снова обманул смерть! Победа за мной! Жнец опять в пролете!

Ничего себе, вот это настрой. Я бы дрожал от ужаса, понимая, что чуть не сел в сломанную капсулу…

Санхён поморщился и пробурчал:

— Если бы мы нормально общались с японцами, ничего бы не было. Это командир во всем виноват. Он первый полез на них с кулаками.

Пэк Эён, закончив разминку, приподняла уголки губ в улыбке:

— Передать твои слова командиру, когда он вернется?

— Ого, Пэк Эён. Ни капли верности друзьям, — закатил глаза Чон Санхён.

— А когда это мы успели стать друзьями?

После этих слов Санхён сразу притих, и в воцарившейся тишине до меня донесся лишь негромкий разговор между Со Чжихёком и Ким Чжэхи:

— Задерживается.

— Командир? Ага. Обычно он пунктуальный до ужаса. Если сказал «десять минут», значит, десять минут и ни секундой больше. Но вот опаздывает.

— Может, потому, что с ним командир из команды «Да»?

— Ну да, для русских опоздания в порядке вещей.

— Эй! Вы нас там обсуждаете? — крикнул Николай с другого конца помещения.

— Ничего подобного! Вот это слух. Как у летучих мышей. Даже странно, когда о помощи просишь, ничего не слышат, но как только кто-то о них плохо скажет, сразу ушки на макушке.

Туманако, которая, видимо, устала слушать всю эту бессмысленную болтовню, тяжело вздохнула и обратилась ко мне:

— Тебя, кажется, Мухён зовут? Что думаешь делать? У тебя есть план?

— Я? Ничего не думаю.

Я утонул, перенесся из капсулы к себе в комнату и проснулся в воде. Ну какие тут могут быть планы? Я вообще стараюсь поменьше думать, чтобы не сталкиваться с мыслью о том, что, быть может, мне отсюда не выбраться.

Но ответ прозвучал так, будто я уже сдался, потому я поспешил добавить:

— Я здесь всего пятый день. Пока только запомнил, как дойти до столовой и стоматологии.

На самом деле меня прилично помотало по станции, но почти все это время приходилось красться, ползать, прятаться, стараясь не шуметь. Прямо как дикому зверьку, спасающемуся от хищников.

— Я тоже приехала недавно! Давай со мной на Третью базу? Там тоже есть спасательные капсулы. И моя парикмахерская.

Похоже, Туманако наконец поняла: как и мы с Карлосом, она здесь чужая. Ни к одной команде не относится, никого толком не знает. Оставаться и ждать, когда вернутся командиры инженеров, смысла не было. Особенно в окружении незнакомых людей. Лучше уж не терять времени и попробовать выбраться.

Я кивнул — мне очень хотелось, чтобы Туманако выбралась. Пусть даже сам не спасусь, возможно, ей удастся.

Николай присел на корточки и спросил своего товарища — того, который выглядел самым трезвым из них:

— Слушай… у нас же с японцами особых конфликтов не было? Хотя нет, были. Были! Но с тех пор прошел почти год, да?

— Недавно тоже были, — коротко бросил Виктор.

Похоже, Николай об этом не знал — он сразу оживился и начал допытываться.

Виктор приподнял брови:

— Спроси у него сам.

Все это время он смотрел на дверь, ведущую в коридор. И как оказалось, не зря. Спустя несколько мгновений она открылась, и в помещение вошли два командира. Каждый нес кого-то на спине. А в следующую секунду помещение пронзил крик. Все разом обернулись — из туалета, пошатываясь, выскочила Никита.

— Митя!

Владимир аккуратно опустил на длинную скамью у стены мужчину, которого принес. Потом жестом подозвал Син Хэряна; тот последовал его примеру и уложил рядом женщину. Никита, бежавшая к ним со всех ног, споткнулась, рухнула на пол, но сразу вскочила и побежала дальше, будто ничего не случилось.

Мы с остальными тоже невольно шагнули к двери, и тут я осознал: люди, которых положили на скамьи… уже мертвы. Их лица находились слишком далеко, ничего не разглядеть, но ощущение было именно таким. Наверное, потому, что никто даже не попытался оказать им помощь. Ни Син Хэрян, ни Владимир. Не позвали медиков, не попытались что-то сделать. Просто уложили тела и отошли. А может, дело было в крови. Спина Владимира была залита кровью — как и человек, которого он принес.

Никита почти добежала до них, но вдруг резко остановилась, будто уперлась в невидимую стену. Она во все глаза уставилась на лежавшего на скамье мужчину. Стоявшие рядом со мной Со Чжихёк и Пэк Эён сорвались с места и через секунду оказались у двери. Они вообще люди? Или гепарды?

Тех, кто не перешел на бег, можно было пересчитать по пальцам: я, Виктор и Ким Чжэхи. Я — потому что после беготни по жилому сектору сил не осталось вообще. Даже если бы кто-то попытался силой заставить, все равно бы не побежал. А Чжэхи… такое ощущение, что он не станет торопиться, даже если рядом рванет бомба.

— Кто это? Что случилось? — Карлос обернулся к нам с Туманако, потому что из-за широкой спины Виктора ничего не видел.

Впрочем, если подумать, мы с ней здесь знали меньше всех. Увидев лицо лежащей на скамье женщины, Со Чжихёк резко выдохнул, словно до этого не дышал вовсе, и сделал шаг назад. Только тогда стало понятно, что оба пострадавших — не корейцы.

Владимир приблизился к Никите и положил руку ей на плечо, но она, похоже, даже не заметила.

— Он мертв? — почти беззвучно спросила она.

— Мертв, — коротко ответил Владимир.

Теперь, когда я подошел ближе, причина смерти была очевидна. Мужчина получил несколько пуль в грудь, а женщина — в голову. Все это было видно невооруженным глазом.

Син Хэрян, разговаривавший с Со Чжихёком, вдруг встретился со мной взглядом, подошел и представился:

— Син Хэрян, руководитель инженерной команды «Ка». Слышал, вы стоматолог?

— Да, стоматолог. Пак Мухён.

Я уже догадывался, о чем он собирается попросить. До тех пор пока врач не констатирует смерть, человек юридически считается живым, а значит, остальные обязаны бороться за его жизнь.

— Нам нужно, чтобы вы зафиксировали смерть.

…Мне уже не раз приходилось это делать, но впервые — при родственнике.

Владимир повернулся ко мне.

Дмитрий… убитого звали Дмитрием, верно? Никита говорила, что это ее младший брат. Сейчас она стояла рядом, будто выжженная изнутри. Смотрела в одну точку не мигая.

— Как его зовут? — спросил я.

— Дмитрий Андреевич Муратов, — ответил Владимир.

Я запомнил это имя. Фонарика у меня не было, поэтому пришлось использовать подсветку с планшета Син Хэряна, который все это время держал его в руках. Поднял веко — зрачки расширены, на свет не реагируют. Потом поднес пальцы к носу, чтобы проверить дыхание, и к сонной артерии — убедиться в отсутствии пульса. Все по протоколу.

Часы, планшет, телефон — все осталось под водой, поэтому я сверился со временем на планшете, назвал дату и час, после чего произнес заключение:

— Дмитрий Андреевич Муратов. Пульса нет, дыхание отсутствует, зрачки фиксированы. Констатирую смерть.

Меня накрывает ощущение неправильности происходящего каждый раз, когда после чьего-то имени я произношу: «Констатирую смерть». К такому нельзя привыкнуть.

Я сфотографировал лицо и записал время.

Потом проверил женщину, лежащую рядом. Та же процедура. Звали ее Ирина Вячеславовна Мурахтаева. Она умерла с открытыми глазами. Я хотел прикрыть их левой рукой, но заметил ожог, — пришлось использовать правую.

София подошла последней. Посмотрела на Ирину, всхлипнула… и заплакала. Тихо, почти беззвучно.

— Я сплю… Ты не могла умереть… — шептала она сквозь слезы.

— Но умерла ведь, — пробормотал Чон Санхён.

Ким Чжэхи услышал и сразу увел его в сторону.

Пэк Эён подошла к Софии и обняла ее за плечи.

Никита все еще стояла не шелохнувшись. Смотрела на брата. И только спустя некоторое время спросила у Владимира ровным, глухим голосом:

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Нет.

— Японцы! — выкрикнул Карлос с жаром, но тут же осекся под чужими взглядами.

ГЛАВА 168

ИСЧЕЗНУВШИЕ

Часть 5

— Что? Инженеры из команды «На»?! Эти трусы на такое способны? — воскликнул кто-то из русских, и все дружно уставились на Карлоса.

Особенно тяжелым был взгляд Владимира, и Карлос поспешно ткнул в меня пальцем:

— Он так сказал! Сказал, что япошки и капсулы повредили!

Мне все еще трудно было привыкнуть к такому вниманию. Теперь взгляды почти всех присутствующих обернулись на меня. Кроме Никиты — она продолжала смотреть на брата. Даже Син Хэрян, пусть и на секунду, повернулся в мою сторону, прежде чем снова опустить глаза на окровавленную грудь Дмитрия.

Я спокойно и кратко сообщил только то, что знал наверняка:

— Японцы сейчас в Хёнмудоне, китайцы — в Чхоннёндоне. У всех оружие. А Вторую базу захватила группа, которая называет себя «Церковь Бесконечности». Они тоже вооружены.

— Откуда ты все это знаешь? — София аккуратно сложила руки Ирины на груди и подняла на меня покрасневшие от слез глаза.

— Узнал случайно. Если честно, сам не до конца все понял.

— Он вообще ничего не знает. Новенький, недавно приехал, — вмешалась Туманако, пытаясь выгородить меня.

Но Николай, похоже, услышал в ее словах совсем другое.

— Точнее будет сказать: с его приходом все и началось.

Хм. Ну если подумать, в словах Николая имелась доля правды. Но это ведь просто совпадение, верно? Станция и до меня уже трещала по швам. Вряд ли одного моего появления было достаточно, чтобы все окончательно пошло под откос.

Все, что я умел, — это лечить зубы. Я мог избавить человека от боли и голодной смерти, но чтобы создать целую армию психов? Это не по моей части. Да и не я один сюда устроился — станция большая, людей полно.

— Что-нибудь еще? — спросил меня Владимир.

— Если попробовать подняться на центральном лифте, то на Второй базе высока вероятность наткнуться на сектантов. И на Тэхандо тоже.

— Сколько их? И какое у них оружие?

— От двадцати до шестидесяти человек. Оружие... огнестрельное.

Владимир скривился, а стоявший рядом с ним Николай уточнил:

— А конкретнее? Что за стволы?

— Ну… длинные?

— Ты это сейчас пошутить решил?

Да, я понял, насколько глупо прозвучали мои слова. Но… ну а как его описать? Я что, оружейник?

— Черные такие… и магазин снизу вставляется. Сильная отдача, тяжелые, поэтому носят его на ремне, через плечо, — попытался объяснить я.

— У большинства винтовок магазин снизу, и отдача у всех сильная. Думаешь, их кто-то на голову вешает? — фыркнул Николай.

По тону было ясно: издевается.

Но что я мог сказать? Со Чжихёк не называл модели, когда показывал мне, как обращаться с оружием, только как держать, как целиться, как стрелять. И главное — как прятаться. Держаться ближе к полу. Я даже магазин ни разу сам не менял и только в теории знал, как это вообще делается, в основном по фильмам. Ну и видел пару раз, как Пэк Эён перезаряжала оружие.

Николай тяжело вздохнул и пробормотал:

— От вас, азиатов, вообще никакой пользы.

— Если не хочешь, чтобы тебя отделал безоружный азиат, рот свой прикрой! — рявкнул Со Чжихёк.

Стоявший рядом с ним Чон Санхён испуганно вздрогнул и торопливо подвинулся к Чжэхи.

— Думаешь, я испугаюсь? Посмотрим, как ты заговоришь, когда и ваших коллег мертвыми найдут!

— Что ты сказал?!

Никита, которая все это время стояла как статуя, вдруг расплакалась — слезы потекли ручьями. Владимир подошел и молча обнял ее за плечи, но, как ни странно, даже не попытался остановить грядущую драку.

Тем временем Син Хэрян, который, склонившись над Ириной, внимательно изучал пулевое отверстие в черепе, раздраженно бросил через плечо:

— Если уж собрались драться, деритесь насмерть. Мест для трупов хватит.

После этих слов в помещении повисла короткая, тяжелая тишина, а потом Николай вдруг взревел «Убью гада!» и вытащил из намокших старых штанов нож.

Со Чжихёк тоже сорвался с места:

— Ща я тебя к остальным на лавочку уложу!

Эм. Они что, серьезно восприняли слова Син Хэряна как разрешение? Это только мне в его тоне послышался сарказм?

К счастью, остальные поняли все правильно. Виктор без лишних слов подхватил Николая за пояс и потащил прочь, как мешок. Тот едва касался ногами пола, орал по-русски и требовал, чтобы его отпустили.

В команде «Ка» происходило примерно то же: едва Со Чжихёк бросился вперед, как у него на спине повис Ким Чжэхи. Центр тяжести сместился, Чжихёк пошатнулся, и в следующую секунду Эён непринужденно ударила его под колени. Не удержав равновесие, Чжихёк вместе с Чжэхи на спине грохнулся на пол.

Пока оба тихо постанывали, Пэк Эён с выражением крайнего презрения произнесла:

— Импульсивный придурок! Нельзя было сдержаться?!

— Кто бы говорил! Сама-то когда в последний раз сдерживалась?!

В глазах у Пэк Эён вспыхнул огонь. Явно опасаясь, что Чжихёк снова полезет в драку, Ким Чжэхи обхватил его за шею и попытался успокоить:

— У них два товарища погибли, а ты в драку лезешь? Ну-ну, успокойся. Люди в стрессе что угодно ляпнуть могут!

— Что? А мне плевать! Я его голыми руками придушу, ясно?

— Давай, хён! — встрял Чон Санхён. — Николай давно напрашивается! И Эён наподдай заодно!

Остальные уставились на Санхёна с такими лицами, что он мигом растерял весь пыл:

— Ну... это я просто так, к слову.

Если вдуматься… да, у Николая и правда была отвратительная манера общения. И Со Чжихёк, по сути, просто заступился за меня. Я протянул руку Чжэхи, который все еще лежал на полу. Он схватился и, кряхтя, поднялся:

— Уф… спасибо.

Убедившись, что он на ногах, я подал руку Со Чжихёку:

— Русские сейчас не в себе. Не стоит воспринимать всерьез все, что они несут.

Чжихёк ухватился за мою руку, поднялся и коротко кивнул.

Тем временем и Син Хэрян решил присоединиться к остальным. Руки у него были в крови.

— Что с Чжихён? — спросил Со Чжихёк.

— Я же сказал: ее там не было.

— Но тело могли спрятать! Вы весь Центральный квартал проверили?

— Ты сам подумай, можно ли за пятнадцать минут, еще и с трупом на спине, осмотреть весь Чуннадон?

Похоже, Со Чжихёк и сам понял, какую глупость сморозил, — замолчал, переминался с ноги на ногу и нервно постукивал ботинком по полу.

Ким Чжэхи бросил на него взгляд и тихо, почти шепотом, сказал:

— Хён, не тряси ногой. Удачу спугнешь.

— Думаешь, у меня еще осталась хоть капля удачи?

— Ну ноги, по крайней мере, остались.

Со Чжихёк замер. На лице у него промелькнуло чувство вины, но уже в следующий миг он снова заскрипел зубами. Я хотел было высказаться по поводу вопиющего абсурда, свидетелем которого стал, но, взглянув на его напряженный профиль, передумал и промолчал.

Син Хэрян посмотрел сначала на распухший глаз Чжихёка, потом — на ссадины на руке Пэк Эён и сказал:

— Я же просил хотя бы десять минут посидеть спокойно.

— Это я виноват! — отозвался Чжихёк. — Эён тут вообще ни при чем.

— И правда ни при чем, — поддакнула Эён.

Син Хэрян задержал на ней взгляд, но больше ничего не сказал.

— Что теперь будем делать, шеф? — поинтересовался Ким Чжэхи, лениво потирая сережку в ухе.

— Для начала надо эвакуировать хотя бы тех, кто сейчас здесь.

— А пропавших искать не будем?

— Позже.

Со Чжихёк выглядел так, будто готов уже сейчас собрать поисковую группу, прочесать всю Подводную станцию и найти пропавших, но сказать это вслух не осмелился. Вместо этого спросил:

— Русские хотят забрать тела? Вы поэтому их сюда притащили?

— Мы не могли их сфотографировать: мой планшет остался в комнате, Владимир свой тоже где-то оставил. Он сказал, Никита не поверит, пока не увидит труп собственными глазами.

Никита, несмотря на слезы, по-прежнему не отводила глаз от лица мертвого брата. Казалось, она запоминала каждую его черту, словно вырезая в памяти. Но, сколько ни смотрела, все равно не верила в произошедшее.

Со Чжихёк почесал затылок, перевел взгляд с мертвых тел на Николая и спросил у командира:

— Вы с Владимиром о чем-то договаривались? Он пообещал что-нибудь в обмен за помощь?

— Речь шла о том, чтобы донести тело погибшей женщины, которая весит вдвое меньше меня. Ты серьезно думаешь, что в такой ситуации я должен был торговаться? Я, конечно, попросил, чтобы русские помогли искать наших, но особо на это рассчитывать не стоит.

— А может, нам сбежать, пока русские будут воевать с японцами? — предложил Чон Санхён.

Син Хэрян ненадолго задумался, а потом покачал головой:

— Если Владимир в своем уме, то в первую очередь позаботится о том, чтобы спасти свою команду.

Пэк Эён посмотрела на Ирину.

— Они вообще знают, как и когда пропали их коллеги? Наши-то пропали в двух шагах от нас.

— Они были в таком состоянии, что не заметили бы, даже если бы на них напал медведь, — ответил Син Хэрян тоном человека, не питающего особых иллюзий, и протянул мне руку — не для рукопожатия, как я уже знал. Я без лишних слов отдал ему планшет, который все это время держал под мышкой. Но Туманако, видимо, подумала, что Син Хэрян хочет меня ограбить, и в испуге схватилась за мою руку.

— Это планшет господина Син Хэряна. Мой утонул, — поспешил объяснить я.

— А, правда? — растерянно отозвалась Туманако и отпустила меня.

Получив свой планшет, Син Хэрян с тем же невозмутимым видом сказал:

— Спасибо.

— Рад был помочь.

— У нас пропали два человека из команды. Вы, случайно, не знаете, где они могут быть?