Кітаптан алынған дәйексөздер Русские друзья Шанель. Любовь, страсть и ревность, изменившие моду и искусство XX векаавтор Елена Селестин
Коко запретила мне публиковать записи наших бесед, я напечатал их лишь после того, как ее не стало в самом начале 1971-го. К тому времени Коко снова считалась гордостью Франции, все повторяли фразу Андре Мальро: «ХХ век во Франции – это Шанель, Пикассо, Де Голль». Ну, или в другом порядке.
1 Ұнайды
Коллекционирование рукописей захватило Дяга. Письма Пушкина! Он купил их у овдовевшего мужа внучки поэта, Дяг потратил на это все свои деньги»
1 Ұнайды
Двадцать две ветки с листьями из нефрита и сердолика. В каждом из двадцати двух твоих сезонов «Русского балета» – счастье успеха, горе потерь, увлеченность, верность, ревность, ссоры.
На вершине дерева Мися приладила спираль из проволоки – «это чтобы Дяг выжил и жил еще долго» – и положила рядом кольцо, чтобы утром прикрепить его на верхушке
1 Ұнайды
Дяг, мы точно были все эти двадцать два года на Небесах или в счастливом сне. И счастье продолжается, ведь мы все еще вместе… Чем ты платишь за это, Серж? Чем плачу за это я? Велик ли налог на избранность – или плата приемлемая, Серж, как ты считаешь?
Листья из сердолика в коробке кончились, она достала нефритовые. Такие листья, решила Мися, будут тем, что казалось нам болью, но в действительности тоже было счастьем. Как ветер, который двигает тучи и приносит ливень. Вот этот листок, Дяг, про то, как ты громил здесь, в Венеции, мебель, узнав про предательство и бегство Вацы. Этот лист – провал «Весны священной», а позже громкий провал «Парада». Скандалы для тебя были желаннее успеха. Какие еще неприятности были? Денег всегда не хватало. Вот, еще ты постоянно ссорился: с Бакстом, Фокиным, Стравинским, почти разругался с Бенуа, который так любит тебя. Разрыв с Мясиным… но появление Кохно! Преданность лучезарного Лифаря!
1 Ұнайды
живыми на Небеса? Это ведь самая твоя любимая фраза, правда? Так мы и есть, Дяг, на Небесах, все эти двадцать два года были там с тобой вместе. Когда танцевал Ваца: летал, сам не зная, как у него это получается. Когда Стравинский повторял тебе тему из «Весны священной» тридцать шесть раз – а ты знал, что это рождается музыка будущего. Когда я играла тебе на рояле, а ты слушал и рассматривал мой веер, пританцовывал с моим зонтиком. А когда ты поспорил с Броней Нижинской, что Лифарь все же станет первоклассным танцовщиком? Получилось! Все у тебя получалось. И как ты сразу понял, что Баланчин сможет творить необъяснимое. Хорошо помню, как ты устроил, чтобы работы Бакста оказались на всех афишах Парижа. И Париж по твоей воле стал сходить с ума по Баксту: его ткани, тюрбаны, эти шаровары! Поль Пуаре поседел от зависти. Ты могущественный монарх без страны, мой Дяг, вот только тех князей и королей, что правят землями и замками, забудут, а тебя нет
1 Ұнайды
жениться, эта шутка всегда веселила нас. Но разве мы могли получить больше радости, если были бы супругами или любовниками?! Как ты повторял часто: Мися, миленькая, а разве нельзя, чтобы нас взяли живыми
1 Ұнайды
С тех пор как она познакомилась с Дягом, с тех пор как они вместе, прошло двадцать два года. Мися прикрепила двадцать две ветки и стала прикручивать листья из сердолика. Сердолик – это солнце, удача и радость, как много было у нас этого, Дяг! Ты говорил, что я единственная женщина, на которой ты мог бы жениться, эта шутка всегда веселила нас.
1 Ұнайды
состояние, Мися! Можно три балета поставить! Вот что тревожит его в беспамятстве, а не судьба «Балета»… – Лифарь достал папиросы. – Он давно уже творчески расстался с «Русским балетом», как и со мной. Видишь, я снова закурил, а ведь давно перестал ради Котушки… Я перестал курить, а он перестал нюхать порошок… когда-то, ради нашей любви. Знаешь, что он сказал вчера? Что построит и подарит мне театр здесь, на Лидо. Чтобы я и со мной человек десять или двенадцать артистов искали новое, экспериментировали
1 Ұнайды
Я переживаю, что Котушка забросил наше общее дело и теперь это окончательно. Ты же не все знаешь, а я видел – эта страшная бацилла, которая привязалась к нему, коллекционирование книг, сожрала его полностью! Ему уже все равно, что будет с балетами, лишь бы они давали деньги… на покупку его любимых «книжечек». Он и в бреду, когда было совсем плохо, все кричал, чтобы я срочно бежал к профессору Гофману.
– Кто это? Врач?
– Гофман – филолог. Котушка отдал ему на экспертизу рукопись Лермонтова, боится, что она не подлинная. А заплатил он за рукопись знаешь сколько? Состояние, целое состояние
1 Ұнайды
Котушка попросил Пафку привезти что-то из личных вещей из Парижа, духи заказал, «Митцуку» свою любимую, а Пафка что-то мешкает… он всегда опаздывает.
1 Ұнайды