Глава 1. Катастрофа прошлогоднего масштаба
Декабрь в этом году пришёл не по календарю, а раньше — где-то в середине ноября, когда первый снег ещё радовал, а не бесил. Теперь, за две недели до Нового года, город окончательно сошёл с ума. Улицы были завалены коробками из-под телевизоров и искусственных елок, тротуары — скользкими от растоптанного снега и пролитого глинтвейна, а воздух — густым запахом жареных каштанов, хвои и выхлопных газов.
Торговый центр «Звёздный», бывший когда-то гордостью спального района, теперь напоминал огромный муравейник, в который кто-то плеснул кипятку. Гирлянды висели так плотно, что казалось, будто потолок вот-вот рухнет под их весом. Искусственные олени на крыше мигали красными носами с частотой полицейской мигалки, и у Максима от этого уже третий день дёргался левый глаз.
Он стоял, сгорбившись над тележкой, в которой уже громоздились пакеты с мандаринами (три сетки, потому что «марокканские дешевле, но турецкие ароматнее»), две бутылки шампанского («полусладкое для тёти Тамары, брют — для нас, если доживём») и коробка конфет «Коркунов», которую Лена схватила просто потому, что «красивая упаковка». Максим держал в руках список — тридцать два пункта, написанных аккуратным Лениным почерком. Каждый пункт был как маленькая мина замедленного действия.
— Послушай, — сказал он тихо, но в голосе уже звенела знакомая сталь. — Два килограмма креветок. Два, Лен. Мы не ресторан. Мы — обычная двушка на окраине с протекающим краном в ванной и ипотекой до 2040 года.
Лена, напротив, сияла. На ней был тот самый красный пуховик, который она купила ещё до свадьбы, и в котором до сих пор выглядела как девчонка. Щёки раскраснелись — то ли от духоты, то ли от предвкушения. Волосы выбились из-под шапки, и она то и дело их поправляла, оставляя на лбу следы от перчаток.
— Максим, это же Новый год! — ответила она, и в голосе её было столько детской веры в чудо, что он на секунду даже забыл про бюджет. — Без креветок нельзя. Это наш символ изобилия. Помнишь, как в детстве у меня на столе всегда были креветки? Мама чистила их часами…
— Помню, — вздохнул Максим. — И помню, что наш символ изобилия сейчас — это сломанный диван, на котором два месяца спала твоя подруга Света, пятно от шампанского на потолке, которое я так и не отмыл, и минус восемнадцать тысяч на карте из-за прошлогоднего салюта, который, напомню, длился ровно две минуты и семь секунд.
Они оба замолчали. Прошлый Новый год навис над ними, как тяжёлое одеяло из шерсти с колючками. Сорок человек на двадцати квадратных метрах. Тётя Тамара, котор
