Алексей Владимирович Гридин

Книга о Праге

Город, который я люблю

Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»

Дизайнер обложки Юлия Гридина

© Алексей Владимирович Гридин, 2019

© Юлия Гридина, дизайн обложки, 2019

Эта книга посвящена Праге — городу, который я люблю. История и современность, легенды и достопримечательности, стихи Цветаевой, Сейферта, Аполлинера, собственные впечатления. Старе Место и Нове Место, Жижков и Винограды, Троя и Голешовице — места, где жили бравый солдат Швейк и Альбрехт фон Вальдштейн, Голем и император Карл IV, рыцарь Брунцвик и художник Йозеф Манес, а также прочие реальные и вымышленные персонажи.

16+

ISBN 978-5-4493-5588-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

1. Книга о Праге
2. Я помню, как все начиналось
3. История Праги с самого начала и до наших дней
4. Позвольте представить — Прага
5. По Дороге королей: Старе Место
6. По Дороге королей: Карлов мост
7. Кампа, пражская Венеция
8. По Дороге королей: Мала Страна
9. Пражский Град: сердце Праги и сердце Чехии
10. Градчаны: город дворцов
11. Петршин: та гора была, как гром!
12. Йозефов: раньше здесь жили только евреи
13. Нове Место: город, придуманный императором
14. Вышеград: крепость на холме
15. Жижков: красный или не очень?
16. Растет ли в Виноградах виноград?
17. Троя: память об античных героях
18. Голешовице: старые заводы уступают место современному искусству
19. У каждого — своя Прага

Я помню, как все начиналось

Больше всего на свете я люблю жену и детей, книги и сыр, лежать на диване, ничего не делая, и Прагу. Побывать за границей получается нечасто. Но когда возникает такая возможность, и, кажется, было бы неплохо познакомиться с какими-нибудь новыми местами, я в большинстве случаев поступаю иначе — отправляюсь в чешскую столицу. Этот город не просто поднимает мне настроение. Он кажется неисчерпаемым. Здесь за каждым поворотом находишь что-то новенькое.

Конечно, у каждого — своя Прага. Одним важно, что здесь каждый камень из мостовой может читать тебе лекции по истории и часами перечислять знаменитостей, которые по нему ходили. Другие никак не могут закончить дегустацию всех сортов пива в местных кабачках — новые появляются быстрее, чем они успевают распробовать старые. Третьих восхищает то, как переплетаются в Праге реальная история и вымышленная: в этом городе жили бравый солдат Швейк и астроном Тихо Браге, которому дальний родственник на дуэли отрубил часть носа, рыцарь Брунцвик и писатель Карел Чапек, благодаря которому наш язык обогатился словом «робот», глиняное чудовище Голем и Радола Гайда, один из предводителей антибольшевистского выступления Чехословацкого корпуса в Сибири, возглавивший затем эсеровский мятеж против Колчака во Владивостоке, да еще и на родине дважды пытавшийся затеять военный переворот и отказавшийся от наград, полученных от правительств Франции и Великобритании, когда узнал о Мюнхенском сговоре. Кто из них настоящий, а кто выдуманный? И эта историчность особенно остро чувствуется, когда вспоминаешь, что сам-то всю жизнь прожил в Новосибирске, которому от роду немногим больше ста лет.

А у кого-то не получилось влюбиться в этот город. Причины могут быть разные, но не стоит забывать, что на всей планете, наверно, не найдется места, которое очаровало бы всех без исключений.

У меня же меня вышло так. Однажды мы с женой решили, что пришло время сменить однокомнатную квартиру на «двушку». Дочь подросла, и было бы неплохо, наконец, выделить ей собственную комнату. Ни о каких путешествиях и речи пока что не шло. Знаете, если дальше дачи твои папа и мама никуда не отправлялись, ты как-то и не задумываешься о поездках. Какая заграница? Я и по России-то мало ездил. Жену тоже опытной путешественницей не назовешь: она, когда была ребенком, несколько раз переезжала с родителями из города в город, но в сознательном возрасте за пределы Новосибирской области никогда не выбиралась.

И вот мы купили новое жилье (на самом деле оно было довольно старым, зато двухкомнатным, и вообще я про поездки пишу, а не про квартирообмен). Нам удалось стать счастливыми обладателями «двушки» несколько дешевле, чем планировалось, и даже после небольшого ремонта у нас остались кое-какие деньги. Что с ними делать?

И тут меня осенило. «А не поехать ли нам куда-нибудь?» — спросил я. «А так можно?» — уточнила жена. В смысле — что там у нас с деньгами, документами, да и вообще — как это делается? «Деньги есть, — успокоил я, — документы оформим, да и со всем прочим разберемся». Отлично! Но… А куда мы вообще едем?

Сегодня уже сложно сказать, почему мы отправились именно в Прагу. Конечно, финансовый фактор на это повлиял: кругосветку на роскошном лайнере мы себе позволить не могли. Но, видимо, сыграли свою роль и завлекалочки на страницах турагентств, все эти рассказы про старинные замки, средневековые соборы и вкусное пиво. Жену пиво не интересовало, а вот замки с соборами — совсем другое дело.

Тут дочь заявила, что на самолете она никуда не полетит, потому что она слышала, будто бы они падают. Идею с тем, чтобы затаскивать ее в самолет силой, мы, конечно, обсуждали — но отмели. В результате, путешествие наше выглядело довольно странно. Был заказан автобусный тур из Бреста, а из Новосибирска до Москвы и из Москвы до Бреста мы добирались поездом.

И вот мы поехали. Мы — это папа Леша, мама Юля, дочка Настя и дочкин игрушечный зверь Ушастый.

Двое суток мы ехали плацкартом из Сибири в российскую столицу, разглядывая в окно бескрайние заснеженные поля. Мы отмечали в вагоне Новый год, а утром 2 января бродили по Москве, встретившей нас ужасной промозглой погодой, ожидая поезда до Бреста. На следующий день, в раннюю рань, мы бежали к месту парковки автобуса: быстрее погрузимся — быстрее уедем — быстрее пройдем таможню. Правда, выяснилось, что «быстрее» — это не про нашу группу: кого-то пришлось ждать, и мы надолго застряли на границе между Беларусью и Польшей.

Сидели. Ждали. Было скучно. Дочка Настя рисовала игрушечному зверю Ушастому паспорт. Наконец, пришел польский пограничник и стал собирать документы. Paszport? — спросил он, увидев дочкино творение. «Ну да», — ответила та удивленно. Пограничник прихватил рисунок вместе с нашими паспортами, а потом вернул. Со штампом о въезде. Так игрушечный зверь Ушастый вполне официально попал на территорию ЕС.

Потом мы ехали через Польшу, гуляли по Варшаве, ночевали в отеле на границе с Чехией.

И вот, наконец, она. Прага.

В эту поездку мы увидели очень, очень мало. С экскурсией прошлись по классическому маршруту, через Пражский Град и Карлов мост к Староместской площади. Несколько часов свободного времени — а затем нас увезли заселяться в отель. Стемнело, мы устали, и гулять по городу уже не хотелось.

Почему-то запомнился такой момент. Гид показал нам обменный пункт, где, по его словам, был выгодный курс. За кассой там стояла симпатичная девушка, а вот на улице зазывал прохожих тип с откровенно пиратской внешностью — высокий, тощий, длинноволосый. Похоже, еще пару часов назад он потрошил трюмы испанских галеонов. Только-только переодеться успел, да шпагу с пистолетом спрятал подальше от посторонних взглядов. Если бы не рекомендация гида, я бы не рискнул в такой обменник заглядывать — по крайней мере, без конвоя из парочки фрегатов. А с курсом, кстати, все оказалось в порядке.

Весь следующий день мы провели в Дрездене, который, конечно, прекрасен, но не Прага.

А вечером третьего дня надо было уезжать. Большая часть группы отправилась с экскурсией в Карловы Вары, а мы до вечера остались в чешской столице.

И все. Потом была дорога обратно, через Польшу и Беларусь, и поезд из Москвы в Новосибирск.

Три дня в Праге, которые, положа руку на сердце, тремя днями можно назвать лишь с натяжкой. Но мне хватило этого, чтобы влюбиться. Выше я писал, что так случается не со всеми. Вот маме Юле и дочке Насте просто понравилось. А у меня — тяжелый случай…

Через год мы снова были здесь, почти в том же составе, но без игрушечного зверя Ушастого, которого дочка к тому времени разжаловала из своих любимцев. На этот раз я много читал — «Википедию», туристические форумы, путеводители. У нас была неделя, и мы прилетели на самолете — дочку удалось уговорить, а когда вернулись домой, она задумчиво сказала: «Оказывается, летать на самолете совсем не страшно. По крайней мере, когда он не падает».

В первый раз мы увидели Прагу такой, какой ее видят многие туристы, приехавшие на пару-тройку дней в составе организованной группы. Теперь мы узнали ее гораздо ближе. И вот здесь меня накрыло тем, о чем я писал в самом начале. Этот город неисчерпаем. Сначала ты знакомишься с Пражским Градом, гуляешь по Карлову мосту, толкаешься в толпе перед Орлоем, ждущей, когда же знаменитые часы покажут свое представление, и неспешно бродишь по Вацлавской площади. Потом — Вышеград, зоопарк, Страговский монастырь, Петршинский холм, Ольшанское кладбище… Ты кормишь лебедей на берегу Влтавы, находишь на тихой улочке в Виноградах антикварный магазинчик или дегустируешь пиво в одном из многочисленных ресторанов. Время летит, и вот тебе пора уже отправляться домой, но… Прага все еще не поделилась с тобой всеми своими тайнами.

И заметьте — почти не пишу про пиво. Я его пью, но в небольших количествах: кружку-другую. И ни в коем случае не собираюсь строить из себя знатока. А ведь про пражские пивные можно сочинить многотомную эпопею.

Хорошо то, что в Праге без знания чешского или английского языка не пропадешь. Русский хотя бы на уровне «твоя-моя понимай» там знают многие, хотя случаются порой забавные казусы. Например, напротив нашего отеля была кондитерская, в которой работала совершенно чудесная бабушка. Судя по внешности, она сбежала со съемочной площадки какой-нибудь доброй-доброй сказки. Выяснив, что мы из России, бабушка донесла до нас мысль, что когда она училась в школе (а, похоже, было это ну очень давно), то русский знала — ого-го. А теперь все забыла. И помнит только два слова: «Москва» и «спасибо». Но чаще всего, повторюсь, никаких проблем с языковым барьером нет, в ресторанах всегда есть русскоговорящий или хотя бы русскопонимающий персонал, на всяких базарчиках — тоже. Тем удивительнее было увидеть на дверях одного заведения общественного питания чудесное меню, в котором предлагались потрясающие блюда (особенности написания сохранены): «Жестеная морда», «Медовое облизование (пальцев)», «Глухие уши» — их, кстати, делают из куриной грудки, и «Печень Людвы Пичмана» (Кто это?! Даже Google ничего не знает об этом человеке, не говоря уже о том, почему его печень разрешают поедать посреди цивилизованного европейского города).

Но вот ситуация изменилась. У нас родился второй ребенок. Немного позже мы поменяли двухкомнатную квартиру на трехкомнатную, и в этот раз сравнительно дешево решить квартирную проблему не получилось. О поездках на какое-то время пришлось забыть — надо было работать.

Однако в какой-то момент я понял — пора. Прага зовет меня, и когда я слышу этот зов, то противиться ему нет никакой возможности. С семейными путешествиями пока что все не просто (хотя мне, жене и дочери и удалось провести неделю в Санкт-Петербурге, оставив самого младшего члена семьи бабушке, но с заграничными поездками все значительно сложнее). Но в 2017 году мне выпал шанс побывать в чешской столице дважды: в марте и в августе. Почему-то до этого все путешествия за границу случались зимой, но тут, наконец, все вышло иначе.

Не обошлось без проблем. Впрочем, небольшие трудности — это даже хорошо. Сначала ты преодолеваешь их, а потом, через несколько лет, вспоминаешь с улыбкой. Я получил новенький загранпаспорт, а пару месяцев спустя жена постирала рюкзак, в кармане которого он лежал. Рюкзак, увы, не подводная лодка, с герметичностью у него дела обстоят не очень хорошо. Паспорт погиб. Пришлось в срочном порядке получать новый.

Но нет худа без добра. Нет паспорта — нет поездки, и путешествие пришлось перенести с февраля на конец марта. Так и вышло, что, наконец-то, поехал за рубеж весной, а не зимой. А потом еще раз — летом.

И опять мне не хватило ни недели в марте, ни недели в августе. Я поднимался на Витков холм и искал памятник на Белой горе, сидел с книжкой в Летенских садах и любовался великолепными росписями на стенах Тройского замка. И мне было мало. А потом был май 2018 года. И все равно — мало. Безбожно мало.

Каждый раз неумолимо приходило время расставания. Самолет уносил меня обратно в Новосибирск. Но я был уверен, что еще вернусь сюда. Не знал, когда, но снова заходил на туристические сайты, читал отзывы, стараясь найти что-то интересное. То, чего еще не видел, и то, о чем даже не слышал.

В этой книге я хочу рассказать о Праге. О главных ее достопримечательностях, и о том, какими увидел их я — и во время поездок с семьей, и тогда, когда путешествовал в одиночку.

Но Прага — это еще не вся Чехия. За пределами чешской столицы лежит немало городов, достойных внимания. И если у этой книги будет достаточно читателей, я постараюсь не лениться и рассказать о них. На очереди Брно и Оломоуц. А дальше? А дальше будет видно, но нельзя обойти внимание Кутну Гору с ее костницей и собором святой Варвары, Чески Крумлов с великолепным замком, Йиглаву с подземельями — и это только начало.

Прежде, чем перейти к рассказу про Прагу, обращу внимание на такой момент. Многие чешские имена и названия у нас принято писать то так, то эдак. Пршемысл и Пржемысл, Иржи и Йиржи, Старе Место и Старе Мнесто… По поводу последнего я наблюдал как-то раз на одном туристическом форуме настолько горячую битву между сторонниками обеих версий, что и чехи, наверно, удивились бы. И да, я знаю, что me по-чешски читается как «мне». Я не могу быть стопроцентно уверен, что всегда выбирал правильные варианты. Но, определившись, старался придерживаться стабильного написания одного и того же слова на всем протяжении книги.

Ну а теперь — добро пожаловать в Прагу. Мы начнем с начала. С древних времен, когда легенду сложно было отличить от истории, а история как две капли воды походила на легенду.

История Праги с самого начала и до наших дней

История Чехии — это во многом история Праги. И наоборот. Страна небольшая, и все, что здесь происходило, либо начиналось в столице, либо так или иначе ее затрагивало. И стоит сказать, что долгое время на картах Европы не было никакой Чехии. Эта страна сегодня состоит из нескольких областей: Богемии, Моравии и части Силезии. На протяжении сотен лет многие знали ее именно как Богемию, но чаще всего я буду, все-таки, называть ее Чехией, чтобы подчеркнуть преемственность государства, от полулегендарных князей раннего средневековья до современных президентов.

Можно услышать, что в каждом чешском городе — свои уникальные сорта пива, в каждом чешском замке живет привидение, а по поводу каждого момента собственной истории чехи готовы рассказать легенду. Насчет «каждого» — не знаю, но про основание Праги легенда действительно есть. Говорят, было так. Княгиня Либуше, будущая супруга Пршемысла Пахаря, того самого, от которого пошла династия Пршемысловичей, первых чешских князей и королей, владела даром прорицания. Однажды взошла она на холм, который мы сегодня зовем Вышеградским, и указала на другой берег Влтавы.

— Вижу город великий, — сказала она. — Есть в лесу место, в тридцати гонах отсюда, в излучине Влтавы. С севера ограждает его поток Брусница, что бежит в глубоком ущелье, на юге — скалистая гора, что возле Страгова леса. Там, в лесу, найдете вы человека — он обтесывает порог дома. И назовете вы город, что на том месте построите, Прагой. И как князья и владыки склоняют головы, переступая порог дома, так будут они кланяться городу моему. Воздадут ему все честь и хвалу, и будет слава его велика во всем мире.

И сбылось по слову ее. Нашли человека, и тот действительно обтесывал порог. Возвели крепость, а позже она превратилась в славный город. И назвали его Прагой — от чешского слова Prah, «порог». Возможно, на самом деле, имелся в виду не порог дома, а один из речных порогов на Влтаве.

Впрочем, современные ученые считают иначе. Крепость, давшая начало Пражскому Граду, существовала еще в IX веке. Тогда же здесь появилась первая христианская церковь. Что касается Вышеграда, то крепость на этом холме основана уже в X столетии.

Именно из Пражского Града управлял страной князь Вацлав, по мнению христиан — небесный патрон Чехии, которого признают святым и католики, и православные (под именем Венцеслава или Вячеслава Чешского). Его воспитала в христианской вере бабушка, святая Людмила, крещеная самим Мефодием Моравским, тем самым, что вместе с младшим братом Кириллом считается создателем славянской азбуки. Матерью Вацлава была Драгомира, организовавшая покушение на свою свекровь. Ее принято называть язычницей, хотя, чтобы стать княгиней, ей, конечно, пришлось принять крещение. В «Чешской хронике», составленной в XII веке, рассказывается, как Драгомира обвинила Людмилу в том, что она допустила к Вацлаву христианских священников, превративших князя в монаха.

Людмила, опасаясь невестки, которая в то время официально была регентом при малолетнем князе, скрылась в крепости Тетин. Но стены не остановили воинов из свиты Драгомиры. В ночь с 15 на 16 сентября 921 года двое дружинников проникли в крепость, ворвались в покои женщины, которой к тому времени было уже примерно 60 лет, и задушили ее. Возможно, что для удушения использовали ее повой — головной убор в виде платка или покрывала. Именно он впоследствии и стал символом святой Людмилы Чешской.

Невестка погубила свекровь, а князя Вацлава убил младший брат Болеслав, точнее, верные ему воины. Здесь сыграли роль и политические разногласия, и личная неприязнь, и то, что Вацлав был убежденным христианином, а Болеслав под влиянием матери тяготел к язычеству. Так один вошел в историю Святым, а другой — Жестоким.

Говорят, что спит теперь Вацлав в тайном укрытии в горе Бланик. Там же спят и его верные рыцари. Сон их прервется лишь тогда, когда самый страшный враг нападет на Чехию, и покажется его сила неодолимой. Но в самую страшную минуту откроются врата, и выйдет оттуда воинство святого Вацлава, а впереди — он сам на белом коне. Будет жестокая битва в полях рядом с Прагой, а после победы в Чехии навеки наступят мир и покой.

Вернемся от легенд к истории. В 965 году в Праге побывал путешественник Ибрагим-ибн-Якуб, арабоязычный еврей. Он подробно описал свою поездку в составе посольства, направлявшегося с торговыми и политическими целями в Магдебург, ко двору Оттона I Великого, короля Германии, а затем — императора Священной Римской империи. Записки Ибрагима-ибн-Якуба не сохранились, но их нередко пересказывали другие арабские авторы. От них мы узнаем, что, по мнению путешественника, Прага — это «город из камня и известняка, самое богатое торжище, славное конями, железом и оловом, в котором проживает мирно великое множество евреев».

В 973 году в Праге появляется собственный епископ, в 1085 году город становится столицей Чешского королевства, а в 1172 году берега Влтавы связывает каменный мост. Юдитин мост, названный так в честь Юдиты, супруги короля Владислава II — второй каменный мост в Центральной Европе, раньше такой можно было увидеть только в немецком Регенсбурге.

Строго говоря, поначалу Прага — не город, а несколько населенных пунктов и крепостей, расположенных поблизости друг от друга — Пражске Место (позже — Старе Место), Пражский Малый град (позже Мала Страна), Градчаны, Нове Место. Князья и короли никак не могли определиться, с какого берега удобнее управлять страной. В 1067 году князь Вратислав II решает, что его резиденцией станет Вышеград, который в те времена вообще не имел отношения к Праге. Он соперничает со своим младшим братом Яромиром, пражским епископом, и в 1070 году учреждает собственный капитул, независимый от того епископства, что на другом берегу Влтавы. По словам хрониста, «Король не желал считать брата равным себе, а епископ не хотел быть ниже брата». Королевская резиденция вернется в Пражский Град только через 70 лет, зато теперь крепость будет только разрастаться и в конце концов превратится в крупнейший архитектурный комплекс города.

В XIV веке Прага расцветает. Династия Пршемысловичей пала, по землям Чехии свирепствует чума — «черная смерть» охватила всю Европу, и от нее, как считают ученые, умер каждый четвертый, но Карл IV Люксембурский, взойдя на престол Священной Римской империи, делает Прагу в 1355 году имперской столицей. Пражское епископство возвышается до архиепископства, и в честь этого закладывается собор святого Вита. Возводятся новые укрепления, Карл IV велит начать строительство Нового Города (Нове Место) и создает традицию коронационного шествия из Вышеграда в Пражский Град через Нове Место, Старе Место и Малу Страну. Папа Климент VI издает буллу об учреждении в городе университета, которому император позже дарует независимость от светской власти.

Однако главная постройка XIV столетия — это, вне всяких сомнений, Карлов мост, который и по сей день не просто восхищает миллионы туристов, но и выполняет практическую функцию: дает возможность прийти из Старого Места в Малу Страну, Градчаны и Пражский Град. Ну, или проделать путешествие в обратном направлении. Придворные астрологи рекомендовали императору заложить первый камень в основание будущего моста ровно в 5 часов 31 минуту 9 июля 1357 года. Карл IV так и поступил, а о том, почему звездочеты выбрали именно это время, я расскажу в главе, посвященной Карлову мосту.

XV столетие ознаменовалось гуситскими войнами, которые сотрясали Чехию на протяжении 15 лет, и сменой династии. Ян Гус, священник, преподаватель Пражского университета (одно время он даже был его ректором), начал читать проповеди на чешском языке. В них он усомнился в правоте католической церкви по некоторым вопросам. Власти в целом поддерживали смелого проповедника, но в 1414 году он был вызван на собор, проходивший в городе Констанца. Император Сигизмунд обещал ему защиту, однако выданная Гусу грамота оказалась всего лишь подорожной. Его обвинили в ереси, арестовали, а после суда приговорили к смертной казни через сожжение на костре.

Но костра хватило лишь на то, чтобы умертвить самого проповедника. Зато его учение продолжало жить. В 1915 году, через 500 лет после казни Яна Гуса, на Староместской площади воздвигли памятник в его честь. Так называемые чешские братья до сих пор сохраняют основы его учения, а в начале XX века церковь, отколовшаяся от чешских католиков, взяла себе имя гуситской.

В 1419 году последователи Гуса во главе с Яном Желивским явились в Новоместскую ратушу, чтобы потребовать отпустить нескольких своих сподвижников, задержанных во время уличных беспорядков. Впереди процессии несли Святые дары, и брошенный кем-то со стороны ратуши камень попал в чашу для причастия. Это привело гуситов в ярость. Толпа жаждала крови. Люди ворвались в здание и выбросили судью, бургомистра и тринадцать членов городского совета в окна, на подставленные пики и мечи. Это событие вошло в историю как Первая пражская дефенестрация (от лат. de — «из» и fenestra — «окно»).

В Праге вспыхнуло восстание. Тут как раз умер от сердечного приступа король Вацлав IV, и власть перешла к гуситам. Они осадили Пражский Град, в котором укрылись солдаты, верные императору Сигизмунду. Сам император, стремившийся восстановить власть над мятежной Чехией, двинулся им на помощь с войском, состоявшим из польских, немецких, и венгерских рыцарей. Папа благословил поход и дал ему статус крестового, но это не помогло. Крестоносцы осадили Прагу, добились небольших успехов, но неудача в бою на Витковом холме, где гуситами командовал знаменитый Ян Жижка, привела к тому, что их командиры перессорились, и армия Сигизмунда отступила. Сегодня на холме возвышается памятник. Одноглазый полководец восседает на боевом коне, сжимая в руке свое излюбленное оружие — шестопер, и смотрит на Прагу.

Гуситы, считавшие католиков чем-то вроде отродий сатаны, остановили строительство собора святого Вита, повредили собор святого Петра и Павла на Вышеградском холме, осадили Страговский монастырь — от пожара пострадала знаменитая монастырская библиотека. Единства в их рядах не было: умеренные или чашники, которых поддерживали пражане, были готовы на компромисс с католической церковью, но радикальные или табориты собирались идти до конца и добиваться полной независимости страны и вероучения от папского престола. Жижка стал лидером таборитов и в 1424 году был даже готов разрушить Прагу за неповиновение его приказам. Город спасло перемирие, заключенное между умеренными и радикальными гуситами.

Император Сигизмунд восстановил власть над страной, заключив союз с чашниками, позволивший нанести поражение таборитам. Но после его смерти наступили несколько лет «бескоролевья» или «межкоролевья» (interregna). В конце концов на трон взошел Иржи из Подебрад — в его честь в городе названы площадь и расположенная на ней станция метро. Затем власть на недолгое время перешла к польско-литовской династии Ягеллонов. При Владиславе Ягеллоне, кстати, чиновников еще разок выбросили из окон. Значительных последствий это не имело, так что данный случай не вошел в список пражских дефенестраций. Зато по Европе разошелся слух о том, что выбрасывание чиновников из окон является в Чехии нормальным способом решения конфликтов с властями. Тут как раз умерла Анна Ягеллонка, и чехи заговорили о том, что теперь у Фердинанда нет прав на корону, и пора менять правителя.

Старе Место, Нове Место и Мала Страна — напомню, тогда это были три независимых города — подписали «Дружественное соглашение» сословий, к которому стали присоединяться и другие города Чехии. Был созван сейм. Король запретил — а чехи не послушались. На Пражском сейме, состоявшемся в середине марта, дворянство и горожане Праги не только напомнили королю о разнообразных сословных привилегиях, но и потребовали новых.

Однако сейму не удалось быстро собрать ополчение и заручиться поддержкой многих чешских земель. Вдобавок к этому протестантская Шмалькальденская лига, на союз с которой можно было рассчитывать, потерпела сокрушительное поражение. Многие дворяне, видя, что король не идет на уступки, не были готовы к обострению ситуации. Зато Фердинанду удалось спровоцировать пражан на вооруженное выступление, которое он довольно легко подавил. После этого он лишил Прагу и 25 других городов множества привилегий, которые раньше у них были, отобрал у них земельные владения и потребовал огромную контрибуцию. Также будущий император велел разоружить ремесленные цеха, которые раньше могли выставлять собственные вооруженные отряды.

Во время правления Фердинанда произошло еще одно важное событие. 2 июня 1541 года в одном из домов на Малой Стране начался пожар. Он перекинулся на соседний дом, пошел дальше, и дальше, и дальше… Пражский Град тоже не устоял перед огнем. Пострадал строящий собор святого Вита — сгорело убранство, в чудовищном жаре расплавились колокола. Виновниками страшного бедствия выставили евреев — мол, они устроили поджог. Их изгнали не просто из Праги, а вообще из Чехии, запретив возвращаться.

Впрочем, в 1560 году евреям позволили вернуться. В 1567 году император Максимилиан II своим указом подтвердил их право проживать в Чехии.

Но мрачные века тоже когда-то заканчиваются. Если бы мы с вами жили в Праге в конце XVI века, то нам показалось бы, что вернулись благословенные времена, когда трон принадлежал Карлу IV. Рудольф II Габсбург в 1584 году вновь перенес императорскую резиденцию в Прагу. Он покровительствовал наукам и искусствам, при его дворе собрались астрономы Иоганн Кеплер и Тихо Браге, скульптор Адриан де Врис, художники Бартоломеус Шпрангер и Джузеппе Арчимбольдо. Император интересовался оккультизмом, надеялся, что алхимики расскажут ему, как делать золото из свинца, и неудивительно, что в 1580-х годах в Праге появляются знаменитый английский астролог, герметист и математик Джон Ди, а также его соотечественник, медиум и мистик Эдвард Келли.

В те времена в чешской столице жил раввин Иегуда Лев бен Бецалель, хорошо разбиравшийся не только в вопросах иудейской религии, но и в светских науках, в том числе в математике. Ему приписывают и владение секретами «практической каббалы» –проще говоря, магии. Есть немало легенд о том, как демонстрировал он свое искусство Рудольфу II, хотя на самом деле существует лишь одно достоверное свидетельство о встрече раввина с императором, и о чем они говорили, никто не знает.

Но самая-самая известная легенда, посвященная бен Бецалелю повествует о том, как он создал Голема. Вот как эту историю рассказывает Алоис Ирасек в своих знаменитых «Старинных чешских сказаниях».

«Еще большим чудом, чем явления праотцов еврейских пред королем в Градчанах, был Голем, слуга бен Бецалеля. Рабби сделал его из глины и оживил, вложив в уста шем, свиток с волшебным заклинанием. Голем трудился за двоих: прислуживал в доме, носил воду, колол дрова, подметал полы и вообще делал всю черную работу. Ему не нужны были еда, питье, сон и отдых. Только перед наступлением шаббата, под вечер в пятницу, когда всякая работа должна была прекращаться, рабби вынимал у Голема из уст свиток с шемом.

Однажды бен Бецалель собрался в Староновую синагогу, дабы освятить шаббат, но забыл про Голема и не вынул свиток из его уст. Только дошел рабби до храма и начал читать псалом, как примчались страшно напуганные домочадцы и соседи: перебивая друг друга, они с ужасом кричали о том, что у них творится. Голем разбушевался, и никто не смел к нему приблизиться, потому что каждого он готов был убить. Рабби тотчас все понял. Близился шаббат, и с его началом любая работа, всякое действие будут считаться грехом. Но псалмы, которыми освящался субботний день, рабби еще не дочитал, а значит, шаббат еще не наступил. Рассудив так, бен Бецалель заторопился домой. Еще издали услышал он неясный шум и раскатистые звуки ударов. Рабби вошел в свое жилище, все остальные со страхом последовали за ним.

И здесь он увидел, что натворил разбушевавшийся Голем: разбитая посуда, поломанные и перевернутые столы, стулья, сундуки и лавки, разбросанные книги. Голем уже безумствовал во дворе — там валялись мертвые куры, цыплята, кошка, собака, а глиняный истукан, весь красный, с черными волосами, разметавшимися вокруг головы, выдернул с корнем липу, словно кол из ограды.

Рабби двинулся прямо на Голема, воздев к небу руки; он шел и смотрел на истукана в упор. Голема затрясло, он выпучил глаза, словно скованный взглядом рабби. Бен Бецалель протянул руку и, коснувшись зубов Голема, вырвал из его уст свиток с волшебным заклинанием. Истукан тут же завалился назад, упал на землю и остался лежать там: вновь всего лишь бездушный кусок глины. Все люди, стар и млад, радостно закричали, подступили без страха к распростертому на земле Голему, стали смеяться и всячески поносить его. Рабби же только глубоко вздохнул, не проронив ни слова. Он опять направился в синагогу, где при свете ламп снова стал читать псалом и вскоре освятил шаббат, священный день субботний.

А когда суббота миновала, бен Бецалель уже не вложил вновь свиток с волшебным заклятьем в уста Голема. И Голем не ожил, а остался валяться глиняным истуканом на куче хлама. Потом перетащили его на чердак старой синагоги, и там лежал он, постепенно разваливаясь на куски».

Рудольф II привечал не только астрономов, астрологов, скульпторов и художников. При нем в городе ведется активное строительство. Много внимание уделяется работам в Пражском Граде. А еще император собрал обширную коллекцию книг, рукописей, картин, монет и всяческих редкостей.

Но у Рудольфа II были серьезные проблемы со здоровьем. Он страдал от депрессии и старался забыть о действительности за окнами дворца. У него было несколько любовниц и незаконнорожденных детей, но император так и не вступил в брак. Его законным наследником считался младший брат Матиас, который, видя психическое состояние Рудольфа, подписал с прочими родственниками соглашение, по которому они признали его главой династии. Австрия, Венгрия и Моравия поддержали Матиаса, но Богемия осталась верна Рудольфу. Однако не бескорыстно. В 1609 году император подписал составленный сеймом акт, уравнивавший чешских протестантов в правах с католиками, да еще и дававший им право выбрать собственный Комитет, который мог собирать свое войско.

Говорят, душевнобольной Рудольф II в борьбе с младшим братом даже обратился к помощи чернокнижников. Но ничего не вышло. Тогда он призвал двоюродного брата — Леопольда, князя-епископа Пассау. Тот отозвался и отправил ландскнехтов на выручку императору, но стало только хуже. Жадные до денег наемники разграбили и сожгли Малу Страну, из-за чего пражане отвернулись от Рудольфа. Разбираться с ландскнехтами из Пассау пришлось Матиасу, в пользу которого император, наконец, отрекся.

20 января 1612 года Рудольф II умер. Он стал последним монархом, захороненным в Чехии. Его могила находится в соборе святого Вита.

Тем временем в Европе дело шло к большой войне. Внешне это выглядело так, будто католики и протестанты пытались военным путем поставить точку в религиозном споре. В реальности же речь шла о том, будут ли Габсбурги и Священная Римская империя германской нации доминировать в Европе.

Император Матиас, короновавшийся в Чехии как король Матиаш II, формально подтвердил привилегии, данные его братом чешским протестантом. Но при этом он стремился упрочить положение католиков. Это вызвало недовольство как в целом в стране, так и в Праге, где традиционно были сильны протестантские позиции. У императора не было детей, и он, воспользовавшись отсутствием единства среди его противников, убедил сейм в 1617 году назначить наследником Фердинанда Штирийского, приходившегося ему кузеном. Беда в том, что тот был фанатичным католиком, воспитанным иезуитами.

Неудивительно, что год спустя чешские дворяне во главе с графом Матиасом Турном устроили Вторую пражскую дефенестрацию (вы еще не забыли, что значит это слово?). 23 мая 1618 годя они выбросили из окон Пражского Града двух имперских наместников и состоявшего при них писца. В отличие от жертв первой дефенестрации, все трое остались живы. Более того, на самом деле в канцелярии в то время находились еще главный бургграф Адам из Штернберка и настоятель мальтийского ордена Депольт из Стракониц, но их не стали выбрасывать из окон по причине преклонного возраста. Однако нападение на представителей императора смело можно было расценивать как объявление войны.

Католики потом рассказывали, что не то Дева Мария расстелила покрывало, смягчившее падение чиновников, не то ангелы бережно опустили выброшенных в окно с 16-метровой высоты людей. Ну, как «бережно»? Наместник Славата, все же, расшиб голову. Зато жив остался — наместники укрылись в Лобковицком дворце, и бунтовщики, узнав об этом, решили их добить, но распоряжавшаяся тогда во дворце Поликсена из Пернштейна, жена канцлера Зденека Войтеха Попела, отказалась его выдать. Поликсена слыла женщиной суровой и умела настоять на своем, так что восставшие, буркнув что-то вроде «Не больно-то и хотелось», удалились. А вот злые языки утверждают, что все трое угодили в навозную кучу и именно поэтому выжили.

После Второй пражской дефенестрации чехи предложили корону молодому курфюрсту Пфальца Фридриху, лидеру Евангелической унии, основанной его отцом для защиты протестантизма в Священной Римской империи, и тот согласился. Однако в конфликте между империей и чешскими мятежниками уния предпочла остаться нейтральной.

Имперская армия вторглась в пределы Чехии. Поначалу чехам удалось нанести противнику несколько незначительных поражений, но 8 ноября 1620 года католики под командованием Бюкуа в сражении у Белой горы разбили протестантов, которых вел в бой герцог Христиан Ангальтский-старший. Фридрих Пфальцский, получивший прозвище «Зимний король» благодаря короткому пребыванию на троне, бежал. Бежали и многие другие вожди восстания.

Именно это сражение имеет в виду Федор Тютчев, когда пишет в 1867 году стихотворение «Славянам»:

И то, что длилося веками,

Не истощилось и поднесь

И тяготеет и над нами —

Над нами, собранными здесь…

Еще болит от старых болей

Вся современная пора…

Не тронуто Косо́во поле,

Не срыта Белая гора!

С военной точки зрения еще не все было потеряно. За стенами Праги укрылась солидная армия. Ключевые крепости страны находились в руках протестантов, располагавших серьезными резервами. Но антигабсбургский лагерь опять подвело то, что в нем не было единства. Чехия капитулировала. И не просто капитулировала — на триста лет она потеряла независимость. 16 июня 1621 года на Староместской площади были казнены 27 предводителей восстания, попавших в руки католических военачальников. Сейчас это место отмечено 27 белыми крестами. Как пишет в «Старинных чешских сказаниях» Алоис Ирасек, который уже упоминался (и еще будет упоминаться) в этой книге, «рассказывают, что будто бы казненные дворяне и горожане один раз в году, в ночь накануне дня казни, сходятся на этом печальном месте. Идут они во главе с самым старшим, почти девяностолетним паном Карлиржем из Силевиц, за ним следуют пан Будовец из Будова, высокий и седобородый, старый пан Конецхлумский, Кохан из Прахова, пан Криштоф Гарант, Дивиш Чернин — пан из Михаловиц, Шлик, Ото из Лосу, пан из Биле, Гоштялек, Есенский, Воднянский, Вокач, Иржи Ржечиский, Кобр, Избицкий и другие, старые и молодые, а самый младший из них — сорокалетний Ян Кутнаур, что едва стоял на ногах, но держался гордо и умер с песней на устах. Соберутся они на месте казни, а потом тихо и безмолвно пройдут по площади до Тынского собора. Там они преклонят колени перед алтарем, причастятся по старинному обычаю и исчезнут без следа».

Есть и другая легенда, не такая мрачная. Жил в Праге богач по имени Мыслик. Узнав, что протестантская армия проиграла битву, и город вот-вот будет захвачен, он решил бежать. Но у него не было возможности взять с собой все накопления, и он расплавил серебряные монеты и посуду, а затем вылил металл в глиняную форму в форме рыбы. Серебряную рыбу богач замуровал в стене дома, рассчитывая вернуться.

Но надежды Мыслика не оправдались. Он умер на чужбине. Дом постепенно ветшал и менял хозяев, причем каждый новый владелец все меньше платил за старую развалюху. И вот очередному хозяину городские власти велели: либо сноси дом и строй на его месте новый, либо продавай его за бесценок и переселяйся на окраину. А нам надоело терпеть, что в самом центре города стоит здание, которое вот-вот рухнет.

Хозяин впал в отчаяние, потому что денег на снос и новое строительство у него не было. И вдруг поздно вечером он услышал грохот из дальней комнаты, куда он давно не заглядывал. Открывает он дверь — а там… В стене — трещина, а на полу лежит огромная рыба из серебра. Клада, который оставил Мыслик, хватило бедняку не только на возведение нового дома, но и на то, чтобы навсегда забыть о нищете.

Легенды легендами, а в реальности в Европе разгоралась война. Ей предстояло длиться до 1648 года. Впоследствии ее назовут Тридцатилетней, а многие историки будут говорить о ней как о первом по-настоящему общеевропейском конфликте.

29 марта 1624 года католицизм официально объявили в Чехии государственной религией. Недовольным предлагалось по-быстрому продать имущество и покинуть страну. По территории Чехии движутся армии. Наемники католических и протестантских государей одинаково разоряют попадающиеся им на пути города и деревни. В 1631 году Прагу заняли саксонцы-протестанты под предводительством Ганса Георга фон Арнима. Год спустя прославленный имперский военачальник Альбрехт фон Валленштейн осадил город и изгнал из него армию врагов габсбургской династии. Через несколько лет к Праге приблизились шведские войска — шведы поддержали немецких протестантов еще в 1630 году. Но они не смогли взять хорошо укрепленную чешскую столицу.

Однако самые суровые испытания выпали на долю Праги в последние месяцы Тридцатилетней войны. Шведы нанесли имперской армии несколько серьезных поражений, в том числе на территории Чехии. Правда, им так и не удалось взять Брно — этот город они осаждали несколько раз.

(Минутка саморекламы. Вы еще помните, что я хочу написать книгу о Брно? В ней я обязательно расскажу легенду о бессмертном шведском генерале Торстенссоне, которого можно было убить только стеклянной пулей, и курантах, что пробили полдень на час раньше, чем следовало).

Так вот, Брно шведам взять не удалось. Зато в ночь на 25 июля летучий отряд генерала Ганса Кристофа фон Кенигсмарка проник на территорию Градчан и Малой Страны. Им помог бывший имперский подполковник Эрнст Оденвальден. Покалеченного в боях офицера уволили со службы практически без гроша в кармане, и, встретив шведов под Хебом, он предложил бывшим противникам самое ценное, чем владел, — информацию. Оденвальден пообещал фон Кенигсмарку, что благодаря ему шведы захватят Пражский Град и Малу Страну, не потеряв ни одного солдата. Он хорошо был знаком с пражскими укреплениями и ночью провел три сотни шведов в город через проем в недостроенной стене Бржевновского монастыря. Им удалось тихо-тихо снять часовых, и лишь трое из нападавших получили ранения.

Солдаты разграбили город, захватив добычу, стоимость которой составила 12 миллионов гульденов — фантастическая по меркам того времени сумма. Также в руках шведов оказались десятки видных горожан и приезжих гостей, за которых они рассчитывали получить выкуп — в Праге шли празднества по случаю бракосочетания императора Фердинанда III, сменившего на троне Фердинанда II, и по этому поводу сюда съехались чешские аристократы. Самое главное — фон Кенигсмарк захватил коллекции, собранные Рудольфом II. Картины, скульптуры, редкие книги под усиленным конвоем отправились в Швецию. Достаточно сказать, что из 600 картин, перечисленных в описи коллекции от 1621 года, генерал отослал на родину 427.

Фон Кенигсмарк, получив контроль над левым берегом Влтавы, был готов двигаться через реку. Но солдаты увлеклись грабежом — они посчитали, чтобы набить карманы важнее, чем участвовать в реализации каких-то там стратегических замыслов. К тому же они рассчитывали, что чехи встретят их как освободителей от гнета Габсбургов. Но жители Праги, видя, чем на самом деле занимаются «освободители», предпочли вооружиться и встретить их на Карловом мосту, тем более, что графу Рудольфу Коллоредо, командовавшему гарнизоном, удалось ускользнуть от шведов. Он благоразумно не пошел к Карлову мосту, где шведские солдаты перехватывали беглецов, а переплыл Влтаву и тут же, хотя и был одет лишь в ночную рубашку, принялся собирать всех, кто мог держать в руках оружие. Активное участие в обороне влтавского правобережья приняли студенты, которых вел в бой рослый иезуит Иржи Плахи, прозванный вражескими солдатами Черным Священником. В бою на Карловом мосту пражане отбросили шведов, и те продолжили грабить левобережье, ожидая подкрепления.

31 июля к Праге подошел уже не летучий отряд протестантов, а полноценная армия под командованием генерала Виттенберга. В конце сентября к ним присоединилась еще одна шведская армия, которую возглавлял принц Карл Густав. К гарнизону Рудольфа Коллоредо тоже пробилась подмога. Несколько месяцев шведы осаждали город. Они предприняли четыре крупных штурма, причем последний состоялся 24 октября. В этот день правители враждующих государств подписали Вестфальский мир, поставивший точку в Тридцатилетней войне, но в те времена не было ни интернета, ни телефона, ни даже телеграфа, и осада Праги продолжалась — никто не рассказал ни осаждавшим, ни осажденным, что война завершилась.

У защитников заканчивался порох. Граф Коллоредо предложил шведским генералам обсудить перемирие, но те выдвинули настолько унизительные условия, что возмущенные горожане заявили: будем сражаться до последнего. Наконец, 1 ноября шведы узнали о мирном договоре и прекратили боевые действия. Впрочем, последние солдаты протестантской армии покинули город только в сентябре 1649 года.

В честь того, что Прага не покорилась врагу, император Фердинанд III разрешил добавить на греб города руку с мечом на фоне открытых ворот.

Шведская осада произвела настолько сильное впечатление, что в 1649 году вокруг Праги начали возводить кольцо новых укреплений. Однако работы велись крайне медленно, и стены с бастионами, завершенные только в 1727 году, уже не были способны защитить город от мощной артиллерии. Впрочем, они использовались в 1740-50-х годах, когда чешская столица несколько раз стала ареной военных действий. Сначала ее во время Войны за австрийское наследство взяла объединенная французско-саксонская армия. Затем Прагу осадили австрийцы, вынудившие истощенного противника пробиваться из города с боем. Пару лет спустя началась новая война, и теперь город заняли прусские войска Фридриха II. Во время Семилетней войны Фридрих II нанес серьезное поражение австрийцам и планировал вновь взять Прагу, где укрылись остатки разбитой армии, но тут военная фортуна повернулась к нему спиной, и ему пришлось отступать.

После Тридцатилетней войны значение Праги падает. Это уже не столица самостоятельного европейского государства. В 1743 году Мария Терезия, супруга Франца I, сначала — герцога Лотарингии, а позже — императора Священной римской империи, короновалась в Праге королевским венцом святого Вацлава, а затем увезла корону и другие регалии в Вену, чтобы показать, кто здесь настоящая власть. Правда, позже их на каждую коронацию возвращали в Прагу. Окончательно знаки чешской королевской власти вернулись на родину 29 августа 1867 года.

Мария Терезия официально не занимала императорский престол, но отсутствие формального титула не помешало ей стать великой правительницей. Она укрепляла государство — преследовала взяточников, развивала фабричное производство и торговлю, много внимания уделяла финансовым делам и налогообложению. Могущество империи росло, она уже не была хаотичным набором земель, объединившихся в результате полуслучайных династических браков и более-менее успешных войн. Но это неумолимо вело к потере национальной самобытности. И чехов это тоже коснулось. Знать уже давно не говорила по-чешски — в замках, на приемах и балах, звучал только немецкий язык. Благодаря проводившейся политике онемечивания дело дошло до того, что сегодня, спустя сто лет после обретения Чехией независимости, есть немало людей, считающих, что чехи — германский, а не славянский народ.

Сын Марии Терезии и Франца I взошел на престол империи под именем Иосифа II. В 1784 году его указом четыре исторических квартала Праги, наконец, объединились в единый город. К тому моменту границы между ними уже практически невозможно было заметить. В 1760 году пражане засыпали рвы, разделявшие Старе Место и Нове Место, а вместо них разбили бульвары.

Иосифа II на престоле сменил Франц II. При нем Священная Римская империя станет именоваться Австрийской (и тогда император будет зваться Францем I Австрийским). В 1867 году государство Габсбургов опять сменит название и превратится в Австро-Венгерскую империю, но чехи продолжат оставаться второстепенным народом, который все больше онемечивается. Таблички на улицах Праги — на немецком языке. Преподавание в Пражском университете — на немецком языке. По словам историка Ф. Палацкого, в 40-х годах XIX века человек, который захотел бы в центре Праги спросить у прохожих дорогу на чешском языке, запросто мог натолкнуться на просьбу говорить по-человечески, то есть по-немецки. Реакцией на это стало чешское Возрождение, начавшееся в конце XIX века. А деятелей этой эпохи принято звать «будителями».

Будители — это филологи Йозеф Добровский и Йозеф Юнгманн, поэты Вацлав Ганка и Павел Йозеф Шафарик, историк Франтишек Палацкий и многие-многие другие. Их деятельность продолжат романист Алоис Ирасек, писательница Божена Немцова, поэт Ян Неруда, художник Йозеф Манес, скульптор Йозеф Мысльбек, композитор Бедржих Сметана — всех имен и не перечислишь!

После Наполеоновских войн в славянских странах начала формироваться идеология панславизма. Идея была в том, что этническая, культурная, языковая общность славян должна была привести к их политическому объединению. Сам термин предложил в 1826 году юрист и писатель Ян Геркель. Гимном панславянского движения стала песня «Гей, славяне», написанная в 1834 году Самуэлом Томашиком под названием «Гей, словаки», но затем несколько переиначенная.

Гей, славяне, наше слово

Песней звонкой льется,

И не смолкнет, пока сердце

За народ свой бьется.

Дух Славянский жив навеки,

В нас он не угаснет,

Беснованье силы вражьей

Против нас напрасно.

Наше слово дал нам Бог,

На то Его воля!

Кто заставит нашу песню

Смолкнуть в чистом поле?

Против нас хоть весь мир, что нам!

Восставай задорно.

С нами Бог наш, кто не с нами —

Тот падет позорно.

В 1848 году в Праге состоялся Славянский конгресс. Он прошел в неоренессансном Софийском дворце, находящемся на Славянском острове. Оказалось, что многие пражане ожидали от делегатов конгресса более радикальной позиции, и в городе начались волнения, а 11 июня случайная пуля убила княгиню Виндишгрец, жену австрийского фельдмаршала Альфреда Виндишгреца. Тот в ярости направил в Прагу войска. Солдаты открыли огонь по демонстрантам, горожане принялись строить баррикады. Фельдмаршал объявил в городе осадное положение и подтянул артиллерию. После бомбардировки восстание было подавлено. Завершить конгресс и принять какое-нибудь итоговое решение о славянском единстве не удалось.

Но, несмотря на все трудности, Прага в XIX веке развивается. В 1829 году по городу начинают курсировать омнибусы на конной тяге, в 1875 году открывается первая линия конно-железной дороги, а в 1891 году появляется первый электрический трамвай. В 1850 году еврейский квартал, находящийся в старом центре города, получил название Йозефов и официально стал частью Праги.

В 1846 году на улицах появляются первые газовые фонари, а в 1882 году улицу Гибернску освещают электрические дуговые лампы.

В 1866 году началась война между Австрией и Пруссией. Прагу заняли прусские войска, и после того, как они оставили город, стало ясно, что никакого толка от имеющихся укреплений уже нет. Поэтому значительную часть стен и бастионов вокруг Малой Страны и Нове Места снесли, и это привело к бурному развитию пригородов, которые затем станут частью чешской столицы. В 1883 году в состав города, наконец, официально включен Вышеград.

В университете становится все больше студентов-чехов, и принимается решение о его разделении на два учебных заведения — чешское и немецкое. Впрочем, в 1920 году решение отменят, и Пражский университет вновь станет единым.

В 1880-е годы в городе появляются Национальный театр и Национальный музей. В 1897 году открывается первый кинотеатр, а в 1911 году в Праге основана первая чешская киностудия Kinofa.

В 1900 году население Праги превысило 200 000 человек.

Отношения между чехами и немцами остаются напряженными. В 1891 году немцы бойкотируют промышленную выставку, объясняя это тем, что чешские участники стараются превратить ее в демонстрацию исключительно достижений своего народа. В 1893, 1897 и 1908 годах в городе даже пришлось ввести чрезвычайное, а в 1898 году — военное положение: чехи задирают немцев, те в долгу не остаются, то и дело вспыхивают стычки, которые едва не перерастают в масштабные погромы.

В такой обстановке Австро-Венгрия вступила в Первую мировую войну, которую она проиграла. Мобилизованные чехи массово переходят на сторону Франции, Италии и России, где из них формируют легионы, которые затем вступают в бой уже на другой стороне

28 октября 1918 года — особый день в истории Чехии. Именно тогда была провозглашена независимость страны. Все прошло мирно благодаря усилиям Национального совета и благоразумию офицеров, командовавших имперским гарнизоном. Прокламацию о независимости на Вацлавской площади прочел писатель Алоис Ирасек (одна из его работ — «Старинные чешские сказания», сборник беллетризованных легенд о мифическом и историческом прошлом Чехии, который я несколько раз цитирую в этой книге). Первым президентом независимой Чехословакии, как она тогда называлась, стал социолог и философ Томаш Гарриг Масарик, который много времени провел в России.

На посту премьер-министра первого чехословацкого правительства оказался Карел Крамарж, убежденный русофил, приговоренный австро-венгерским судом за свои прорусские высказывания к смертной казни (позже ее заменили 15 годами каторги).

Одним из символов обретенной независимости стал Национальный памятник, украсивший Витков холм. Масштабный мемориал возвели в 1929—33 году, и здесь предполагалось установить конную статую Яна Жижки. Но, хотя был проведен конкурс проектов и назван победитель — Богумил Кафка, реализовать эту идею не удалось: подготовка к отливке требовала немало времени. В 1939 году на Витков холм перенесли останки полковника Йозефа Иржи Швеца, отличившегося в битве под Зборовом — 1—2 июля 1917 года в этом сражении впервые приняли участие подразделения Чехословацкого легиона, сформированного в России (в битве участвовали два будущих президента Чехословакии — Клемент Готвальд на стороне Австро-Венгрии и Людвик Свобода на стороне России). В 1941 году нацисты уничтожили могилу, снесли часть мемориала, а помещения использовали в качестве склада.

Масарик, Крамарж и другие представители чехословацкой политической элиты поддерживали тесные отношения с правительством царской России, а затем — с Временным правительством. Они высоко ценили поддержку, которая Россия оказывала им, а также ту роль, которую она сыграла в формировании новой чехословацкой армии. Неудивительно, что Прага стала центром притяжения для многих русских эмигрантов, покинувших страну после революции 1917 года и гражданской войны. Здесь нашли пристанище поэтесса Марина Цветаева, философ, богослов и экономист Сергий Булгаков, сатирик Аркадий Аверченко, писатель В. И. Немирович-Данченко, генерал Сергей Войцеховский, занявший важный пост в армии Чехословакии. И это — лишь несколько имен. А всего Прага приняла свыше 35 000 эмигрантов из России. В рамках т. н. «Русской акции» им оказывалась большая помощь: платились пособия, предоставлялись льготы на жилье. Для студентов открывались учебные заведения, где образование велось на родном языке. Чешское правительство старалось создать условия, в которых русские эмигранты могут не только сохранять, но и развивать национальную культуру. В то время господствовало представление о том, что большевистский режим падет в ближайшее время, и России понадобятся национальные кадры управления. Вот только история рассудила иначе.

Чехословакия останется независимым государством лишь до 1939 года.

Два десятилетья

(Да и то не целых!)

Как нигде на свете

Думалось и пелось.

Посерев от боли,

Стонут Влтавы воды:

— Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы.

Так напишет об этом Марина Цветаева.

Но за 20 лет свободы страна и ее столица не стоят на месте. В 1922 году был реализован проект «Большая Прага»: к Праге присоединяют 37 окрестных городков и сел, после чего ее население увеличивается до 677 тыс. человек. В 1926 году здесь строят самый крупный в мире стадион, в 1931 году открывается знаменитый Пражский зоопарк, в 1937 году — международный аэропорт в Рузине, который сегодня носит имя Вацлава Гавела. Словенский архитектор Йоже Плечник, с 1911 году работающий преподавателем в художественном ремесленном училище Праги, реконструирует Пражский Град, превращая его в резиденцию национального лидера. Возникает уникальное направление в архитектуре — чешский кубизм: один из ярчайших памятников, относящихся к этому течению, дом «У черной богоматери», нельзя не заметить, когда вы идете по улице Целетной от Пороховых ворот к Староместской площади — каждый турист, посетивший Прагу, хотя бы раз, да проходит по этому маршруту.

И тут я снова напишу эту фразу. Отношения между чехами и немцами остаются напряженными. Хотя на самом деле ситуация была еще сложнее. Межнациональные проблемы, возникшие еще во времена владычества Габсбургов, никуда не делись, и дело не только в том, что чехи и немцы недолюбливали друг друга. Был еще один серьезный конфликт: между промышленной, более богатой Чехией и аграрной, более бедной Словакией, мечтающей, тем не менее, о собственной государственности. В Тешинской области преобладали поляки, и на этом основании на нее претендовала Польша. В 1919 году разногласия между двумя странами даже привели к войне, победа в которой осталась за Чехословакией. Венгрия тоже предъявляла претензии — ее интересовали районы Словакии и Подкарпатской Руси, населенные венграми.

В такой обстановке 30 сентября 1938 года Германия, Италия, Франция и Великобритания подписали печально известное Мюнхенское соглашение. Чехи не готовы были в одиночку сражаться с несколькими противниками сразу, не рассчитывая на чью-либо поддержку. Тем более, что значительная часть укреплений находилась в Судетах — области, в которой до 90% населения составляли немцы, в основном, горячо поддерживающие присоединение к Германии.

Так пала Первая Чехословацкая республика. Ее сменила недолговечная Вторая республика, существовавшая с осени 1938 до 15 марта 1939 года, когда Гитлер вынудил президента Эмиля Гаху, находившегося в Берлине с визитом, признать создание Протектората Богемия и Моравия и оккупацию страны германскими войсками. Чешская армия практически не сопротивлялась. Захватчики планировали т. н. «окончательное решение чешского вопроса» — полное онемечивание захваченных территорий, предполагавший, в частности, выселение чехов на Волынь и даже в Сибирь. Прага должна была стать частью «немецкого коридора», тянувшегося через всю Чехию до Остравы. Но эти планы, в основном, остались на бумаге, тем более что Сибирь так и осталась для Гитлера недосягаемой.

Марина Цветаева написала в конце марта:

— Отзовитесь, живые души!

Стала Прага — Помпеи глуше:

Шага, звука — напрасно ищем…

— Так Чума веселит кладбище!

28 октября 1939 года, в годовщину провозглашения независимости Чехословакии, на улицы и площади Праги вышли тысячи людей. Сначала это были просто манифестации. Затем зазвенело битое стекло — в витрины магазинов, принадлежавших немцам, полетели булыжники. Чешские полицейские не вмешивались. И тогда за дело взялись оккупанты.

По безоружным людям открыли огонь. Несколько человек было убито и ранено. Среди раненых оказался студент Ян Оплетал. 24-летний парень хотел стать летчиком, но у него обнаружились проблемы со зрением. Тогда он прошел школу офицеров запаса, а затем поступил в Пражский университет на факультет медицины. Во время демонстрации Оплетала ранили в живот. Его доставили в больницу и прооперировали, но 11 ноября он, все же, умер от перитонита.

Оплетала разрешили похоронить, но похороны переросли в новую волну антинемецких выступлений, в которой основной тон задавали студенты. В ответ на это 16 ноября 1939 года оккупанты закрыли чешские университеты и колледжи. Свыше 1000 студентов было отправлено в концлагерь Заксенхаузен.

17 ноября немцы казнили профессора Йозефа Матушека, одного из организаторов похорон Оплетала, и восемь студенческих активистов. Несколько лет спустя эта история стала широко известна благодаря эмигрантскому чешскому правительству в Лондоне, и с того момента возникла традиция отмечать 17 ноября. Сначала — как день солидарности студентов против нацизма/фашизма, а затем — как международный день студентов.

27 мая 1942 года Йозеф Габчик и Ян Кубиш, офицеры чехословацкой армии, прошедшие спецподготовку в Лондоне, совершили покушение на Рейнхарда Гейдриха, занимавшего пост протектора Богемии и Моравии. Гейдрих был ранен и скончался в больнице. В ответ на это статс-секретарь Протектората Карл Франк ввел чрезвычайное положение. Появилась информация, что к покушению причастны два чешских пилота, родственники которых проживают в деревне Лидице. Информация не подтвердилась, но руководство Протектората приняло решение об уничтожении деревни. Всех мужчин старше 16 лет (172 человека) расстреляли, 195 женщин отправили в концлагерь. Дети были распределены по немецким семьям.

Кубиш, Габчик и несколько других бойцов Сопротивления укрылись в православном соборе святых Кирилла и Мефодия. Однако их выдал еще один британский диверсант — Карел Чурда. Он получил за это огромную разовую выплату и квартиру в районе Винограды. Став агентом-провокатором гестапо, Чурда получал и ежемесячную зарплату. После войны он был арестован, а на судебном процессе на вопрос судьи, как же он мог выдать своих товарищей, ответил: «Думаю, и вы бы сделали то же самое за миллион марок». 29 апреля 1947 года его повесили.

В течение нескольких часов участники Сопротивления, окруженные в церкви, вели бой. Кубчик умер от ранений. Еще шесть человек отстреливались, пока оставались патроны, а затем покончили с собой.

В отместку оккупанты расстреляли служивших в соборе священников Вацлава Чикла и Владимира Петршика, а также храмового старосту храма Яна Сонневенда. Пражский епископ Горазд находился в это время в Берлине, но, вернувшись, заявил, что хочет присоединиться к своим клирикам которые в тот момент находились под арестом. Впоследствии его тоже расстреляли. Чешская православная церковь была запрещена, ее имущество изымали в пользу государства, а священников преследовали.

Во время Второй мировой войны Прага практически не пострадала. Самый тяжелый урон ей, пожалуй, нанесли американские летчики. 14 февраля 1945 года около 60 бомбардировщиков сбросили на чешскую столицу 152 тонны бомб. Атака с воздуха продолжалась не более 5 минут, но за это время погибло более 700 человек, еще примерно 1200 пражан получили ранения. Пострадал Эммаусский монастырь, получили повреждения скульптуры на мосту Палацкого — после войны их перенесут на Вышеград, где ими можно любоваться сегодня. Считается, что американцы вылетели в Дрезден, но из-за плохой погоды, а также из-за того, что у штурмана эскадры вышла из строя радиолокационная станция, они перепутали цели.

После войны в СССР и ЧССР выдвигалось предположение, что это было сделано сознательно — чтобы уничтожить промышленность, которая должна была попасть в зону советской оккупации. Но это маловероятно, так как ни одна бомба не попала в промышленные объекты, не говоря уже о том, что бомбардировка оказалась разовой

5 мая 1945 года в Праге вспыхнуло восстание. Оно было плохо подготовлено, у повстанцев не хватало оружия, у них не было внятного плана, отсутствовала четкая координация действий разных групп, одни из которых подчинялись правительству в Лондоне, а другие — коммунистическому подполью. Многие надеялись, что, узнав о восстании, танки американского генерала Джорджа Паттона, уже вступившие на территорию Чехословакии, поднажмут, дойдут до Праги и помогут избавиться от немецкого гарнизона.

Энергичный генерал, которому по душе были стремительные атаки, ранее уже предлагал захватить Берлин, не оглядываясь на действия советских войск. Теперь Паттон был не прочь взять хотя бы Прагу. Но в XX веке политики говорили военным, что им делать, а не наоборот. 6 мая Паттону пришлось остановиться в Пльзене, в 70 километрах от чешской столицы. В тот же день началась Пражская наступательная операция советской армии.

В городе тем временем шли бои. Поначалу на стороне восставших был элемент внезапности. Но немцы пришли в себя, организовали устойчивую оборону и принялись методично восстанавливать контроль над городом.

Тут у восставших появился неожиданный союзник. По направлению к Праге отступала 1-ая пехотная дивизия Вооруженных Сил Комитета Освобождения Народов России (Русской Освободительной Армии, РОА) — их принято именовать «власовцами», хотя сам Власов тут уже был ни при чем. Дивизией командовал генерал-майор Буняченко. За несколько дней до этого он перестал выполнять приказы немецкого командования. Более того, его люди то и дело ступали в стычки с солдатами вермахта, разоружали их, освобождали пленных. Дивизия Буняченко рассчитывала сдаться американцам, а Власов разрешил генерал-майору действовать самостоятельно. Когда чехи предложили ему принять участие в восстании на их стороне, Буняченко ответил согласием.

Благодаря вмешательству власовцев удалось очистить от немцев значительную часть города. Но руководители восставших не могли дать Буняченко никаких гарантий относительно дальнейшей судьбы дивизии. Стало известно, что город займет советская армия. В результате солдаты РОА решили пробиваться навстречу американцам.

Утром 8 мая немцы предъявили Чешскому национальному совету, руководившему восстанием, ультиматум. Основное требование было простым: выпустить войска из города без боя. Чехи согласились. Бои прекратились, и к 9 мая большинство немецких частей покинуло Прагу.

Утром 9 мая в Праге появились советские танки. Передовые отряды Красной армии вступили в бой с еще остававшимися в чешской столице немцами. Но официально Германия уже капитулировала, поэтому солдаты противника чаще сдавались в плен либо бежали из города, рассчитывая сдаться американцам или, если повезет, затеряться в чешских лесах и пробраться на родину. К 13—00 чешская столица уже была под контролем советских войск.

На Ольшанском кладбище стоит мемориал, посвященный советским солдатам, павшим на территории Чехословакии. Здесь же можно увидеть могилы союзников, погибших в боях за освобождение страны. А в 1990-е годы появился еще один скромный памятник. Он отмечает место, где захоронены бойцы РОА, участвовавшие в пражском восстании.

Чехословакия вновь стала независимой. Ее восстановили практически в тех же границах, что у нее были до Второй мировой войны. Период с 1945 по 1948 годы называют Третьей Республикой. В это время, хотя в стране сохранялась многопартийность, влияние коммунистов было чрезвычайно сильным. В 1947 году страна отказалась от участия в «Плане Маршалла». А в феврале 1948 года грянул кризис. Историки его так и называют — Февральский. Фактически, это был государственный переворот. Чешская коммунистическая партия вывела на улицы Праги вооруженные отряды, начались массовые демонстрации — до 100 000 человек собралось на Староместской площади, несмотря на аномальные для региона холода — температура опускалась до минус 25 градусов. В итоге коммунисты получили полный контроль над правительством, начались гонения на оппозиционеров. После этого Чехословакия стала одной из стран Восточного блока. В 1955 году она присоединилась к Организации Варшавского договора (ОВД).

14 июля 1950 года состоялось торжественное открытие памятника Яну Жижке на Витковом холме. Именно тогда здесь появилась величественная статуя, созданная по уже упоминавшемуся проекту Богумила Кафки. Советское правительство было против захоронения останков с поля битвы под Зборовом, и вместо них на мемориале был захоронен неизвестный солдат, погибший в Дуклинской операции. Только в 2010 году рядом с ним, все же, разместят останки солдата из Зборова, имя которого неизвестно.

22 декабря 1949 года в Праге заложили памятник Сталину. Но масштабные строительные работы начались только в феврале 1952 года, а в марте 1953 года Вождь умер. 1 мая монумент открыли — на тот момент это был самый большой памятник Сталину в мире. Его высота составляла 15 метров, ширина — 12 метров, длина — 22 метра. Весил он около 14 000 тонн и состоял из 32 000 каменных фрагментов. В 1962 году памятник, возвышавшийся над городом в течение 7 лет, взорвали.

После Второй мировой войны Прага растет. В 1960 году ее население, наконец, превысило миллион человек. Столица так и останется единственным городом-миллионником в стране.

События, происходившие в Чехии с 5 января по 21 августа 1968 года, вошли в историю как «Пражская весна». Первый секретарь чешской коммунистической партии Александр Дубчек провозгласил переход к строительству «социализма с человеческим лицом». Чехам быстро стало ясно, что плановая экономика хороша только на бумаге. Поэтому они намеревались смягчить цензуру, создать настоящую, а не показную многопартийность, уменьшить контроль государства над производством и упростить создание частных предприятий. При этом Чехословакия не собиралась выходить из ОВД.

К 1960-м годам множество людей разочаровались и в новой власти, и в советской модели экономики, управления и взаимодействия между государствами. Те, кто помнил довоенную Чехословакию, были еще в активном возрасте. Они напоминали молодым о блестящем двадцатилетии между мировыми войнами и обращали внимание на то, что в результате построения социализма Чехословакия скатилась с 6-го на 36 место в мире по продуктивности экономики и жизненному уровню — хотя, несмотря на это, по жизненному уровню страна в Восточном блоке была одним из лидеров. К тому же к этому времени многие политические заключенные отсидели свои сроки и вернулись на свободу. И далеко не все из них были готовы молчать.

СССР хотел видеть Чехословакию частью свое