Глава 2

Элизабет

Лукас жив. Томас мертв. Адам, как всегда, молчалив и спокоен. Я никогда не была близка ни с кем из трех братьев. Но так вышло, что с Томасом нас часто оставляли вдвоем, ведь разница в возрасте почти сводилась к нулю.

Все походило на какую-то дурацкую игру в кубик Рубика, который никто не мог собрать, путая детали и цвета местами с каждым разом все сильнее. Наша жизнь никогда не отличалась спокойствием, но в этот раз все вышло за рамки. Родители даже перестали ограничивать меня, прятать криминальный мир, стали разговаривать о бизнесе в моем присутствии. Пару раз отец даже давал специальные указания, когда я находилась рядом. Это казалось странным. Они готовились к чему-то. К тому, о чем хотя бы косвенно должна знать и я. Вот только я не хотела знать. Привыкла быть в неведении.

Я не понимала, почему мы до сих пор находились в Испании, в доме Лукаса, почему мама ничего не объясняла, а отец на каждый вопрос отвечал: «Не телефонный разговор». Как я должна была это понимать?

Конечно, мне нравился дом семьи Санчес. Особенно зона у бассейна, где часто читал Адам и отдыхала Лола. Иногда мне даже казалось, что они влюблены друг в друга, а потом появлялся Лукас, и становилось понятно, в кого Лола влюблена по-настоящему. Ее взгляд кричал громче любых слов. То, как она смотрела на Лукаса, то, как касалась его и как смеялась рядом с ним, – и дураку стало бы понятно, что между ними есть что-то, из-за чего люди пересекали океаны, убивали и отдавали жизни. Хотелось бы и мне полюбить кого-то так сильно, что станут не страшны ни смерть, ни другие люди, ни переменчивость судьбы. Хотелось бы, но я знала, что этого никогда не будет. Наверняка отец уже договорился о моей свадьбе с кем-нибудь из клана.

Я шумно выдохнула, отложив книгу в сторону. Вечер уже опустился на город, окутав все вокруг темнотой. Это время должно быть привычным для нас – под покровом темноты всегда происходит все самое страшное. И для тех, кто живет вне закона, кто с легкостью достанет пистолет и выстрелит, ночь должна быть второй матерью. Но вот в окнах на кухне зажегся свет, появилась Лола в белом халате, держа за руку Лукаса. Она казалась такой хрупкой рядом с ним, а он перестал выглядеть пугающе. За ними было приятно наблюдать. Ни разу за девятнадцать лет жизни я не видела его таким мягким. Лукас никогда так искренне не улыбался.

Сердце сжалось. И от ощущения одиночества, и от радости хотя бы за одного из братьев. После всего… наверное, Лукас заслуживал, чтобы на него так смотрели.

– Так и не поняла, что подглядывать не хорошо? – ехидный голос раздался совсем рядом, а следом на небольшой диванчик опустился Адам и с любопытством поднял книгу, которую я читала. Я отвела взгляд, скрывая смущение.

– Ты сам разве украдкой не посматриваешь на них?

– Ты выросла настоящей занозой в заднице, Лиззи, – усмехнулся он. – Уверен, что ты наподглядывала столько всего, что запросто отправишь всех нас за решетку.

– Не хочу рисковать своей головой, – отозвалась я, наконец подняв взгляд на брата. Под глазами на его светлой коже залегли тени, около губ появились мелкие морщинки, будто кто-то прибавил ему несколько лет через фотошоп. И даже привычный свитер оказался помят в нескольких местах. Адам не любил небрежность, но сейчас почему-то был ее воплощением. Наверняка они с Лукасом снова провели кучу времени без сна. О причинах, конечно, мне никто не рассказывал. Почему-то все боялись посвящать меня в детали, будто в моих силах правда было отправить всех за решетку. В таком случае я бы осталась без семьи, но любой придурок знал, что в нашем мире не выжить без семьи. Именно поэтому отцы отдавали дочерей замуж по договоренности, а сыновей с детства готовили вести за собой людей.

– Почему ты сидишь здесь?

– Лукас в чем-то подозревает отца? – Мы произнесли вопросы почти одновременно, переглянулись и тихо рассмеялись. С Адамом всегда было легко, он позволял оставаться собой – глупой, громкой, яркой, навязчивой и смешной. С Лукасом же все обстояло сложнее, до его уровня мало кто дотягивал, до него нужно было дорасти, достать из шкафа лучшие туфли и платья, даже если тебе уже не нужно ничего доказывать. Даже если ты родился с серебряной ложкой во рту, Лукас все равно будет на ступеньку выше. В этом и различались два таких вроде бы похожих друг на друга брата.

– С чего ты взяла?

– Мы с мамой живем здесь уже месяц, отец ничего не объясняет, Лукас молчит, а мама проводит все время с Софией, – выпалила я. Никогда не умела держать мысли при себе. И не могла винить мать за то, что она забыла о дочери, потому что утешала сестру. Наверное, потерять ребенка очень страшно, а Софии пришлось дважды это пережить – сначала увидев, как оказалось фальшивую, смерть Лукаса, а затем, настоящую, Томаса, и следом похоронить мужа. Не знаю, как она вообще держалась. – Похоже на то, что Лукас держит нас при себе, чтобы в нужный момент поставить отца на место, – я бы не удивилась, если бы это оказалось правдой. Семья священна, но иногда цель оказывается важнее.

Адам ничего не ответил, молча залез в карман, достал пачку сигарет и закурил, выпуская дым в воздух. Они никогда не предлагали мне сигареты. А я бы и не взяла. Никогда не пробовала. Хватало того, что небольшая кухонька в нашем доме пропахла никотином насквозь из-за того, что отец за завтраком курил.

Я снова уставилась в кухонное окно. Лола сидела на столешнице, а Лукас нарезал помидоры, они о чем-то переговаривались, смеялись, качая головой, и украдкой срывали поцелуи с покрасневших губ.

– Место при Лукасе сейчас самое безопасное, – спустя несколько минут молчания проговорил Адам, вынуждая меня оторваться от разглядывания брата и его жены. – У твоего отца возникли сложности с партнерами в Италии, назревает конфликт, причем очень сложный, поэтому тебя, возможно, придется отослать еще дальше. А сейчас и в семье Гонсалеса все на грани краха. Мир, как и всегда, трещит по швам, а мы можем только наблюдать за тем, как нити рвутся, потому что еще никто не изобрел швейную машинку для ткани мироздания.

– Ты слишком много читаешь, – было трудно сохранить бесстрастное выражение лица, я сжала ладони в кулаки, прикусила губу, а в голове бегущей строкой неслись слова: «Тебя, возможно, придется отослать еще дальше».

– Не думаю, что дойдет до этого, Лиз, – абсолютно серьезно произнес Адам, сжав мою руку. Я кивнула. Конечно, побег это всегда крайний случай. И этих «крайних» случаев в одном дне находилось столько, что можно задохнуться, пока бежишь. – Я уверен, что Лукас решит проблему. Как и Тайфун разберется со своими трудностями. Их не просто так выбрали боссами.

Хотелось бы в это верить. Признаться, я понятия не имела, кто такой Тайфун. Меня никто не посвящал в этот бизнес отца. И эта тьма почему-то не пугала. Я была ее частью каждый день своей жизни, даже если не знала о ней. Кем бы мы ни были, что бы ни происходило, мне не нравилась идея уезжать еще дальше от дома.

– Не скучай, мышка. – Адам, почти как в детстве, щелкнул меня по носу, поднялся и неспешной походкой скрылся в тени сада. Я знала, что где-то между высокими кустарниками есть его любимое место.

Адам любил этот сад, часто скрывался в лабиринтах растений, проводил время в одиночестве и тишине. Он не всегда был таким тихим. Когда-то Адам напоминал меня в глазах других: широкая улыбка, громкий смех и искрящиеся жизнью глаза, к нему тянулись люди, никто бы не заподозрил в нем сына главы мафии, никто бы не решил, что он как-то связан с криминалом. А потом все рухнуло, будто кто-то высосал из него саму душу. Мы не виделись несколько лет, я запомнила его живым, а когда приехала, ничего от привычного Адама не осталось.

Тишина снова опустилась на плечи, отчего-то придавив к дивану. Без Томаса было как-то пусто. Если бы он был жив, мы бы прошлись по клубам, совершили бы что-нибудь далекое от закона, а потом еле добрались до дома, рухнув без сил в гостиной. Может быть, он чертов придурок, садист и плохой человек, но плохим братом я его назвать не могла. Как и никого из них. Иногда мне становилось грустно от того, что мама и отец так и не решились еще на одного ребенка. Хотелось бы и мне безусловную поддержку, мудрый совет и простые разговоры в ночи с кем-то кроме себя.

Я вытянулась в полный рост на диванчике, устремив взгляд в небо, вспоминая, как ворвалась в закрытый клуб сегодня днем. Черт возьми, какой позор. Неужели я действительно дралась с охранником? А кем был тот парень, угостивший меня коктейлем?

А не все ли мне равно?

Хотя это было опрометчиво. Не хотелось повторять. Тем более в одиночестве. Все-таки инстинкт самосохранения у меня был.

На кухне погас свет. Дом погрузился в мрачную темноту. А я так и осталась сидеть в саду, пытаясь игнорировать холод, скользящий по коже липкими мурашками. Летние ночи становились по-осеннему прохладными.

Глава 3

Матиас

Луиза всегда была серьезной. Знала, что сказать и как поступить. Почему-то от нее никогда не ждешь чего-то неправильного, ей всегда с легкостью веришь. Пусть я и должен был стать главой семьи, она всегда оказывалась права. Поэтому, когда Луиза Перес заявляется на порог с серьезным лицом и говорит, что что-то случилось, этому всегда веришь.

Мне хватило десяти минут, чтобы переодеться и принять душ. Луиза на кухне с непривычной резкостью помешивала кофе на плите. Она нервничала: поджимала плечи, постукивала ногтями по столешнице, качала головой, а когда я подошел, вздрогнула. Я не знал, что случилось, надеялся только на то, что это не из-за Тайфуна или предстоящей свадьбы. Пусть я и вел себя как полный придурок с сестрой последний год, но я был готов убить того, кто посмеет ее обидеть. И я знал, что она сделала бы то же самое ради меня. Вот только это моя обязанность – ее защищать. А я все испортил, позволил случиться тому, что случилось, позволил отцу поступить неправильно, а Марии вмешаться. Как марионетка, за ниточки которой постоянно дергают.

– Отец Аарона вернулся, – вдруг проговорила Лу, выключив плиту. Тонкие ладони подрагивали, когда она подносила турку к кружке, разрисованной кружевом. Ее любимая.

Я замер, наблюдая за ее действиями.

Все хуже, чем я думал. Отец Аарона намекал на открытое противостояние перед тем, как отойти от дел. И только у Аарона хватило смелости добиться перемирия с нашим отцом. Пусть это и стоило нам стольких потерь.

Аарон и с Санчесами отношения почти наладил, а теперь… что будет теперь, когда вернулся его отец? Главы всех семей сменились. Фигурки на доске заняли другие места, но к нам почему-то прибилась одна из прошлого.

– Ты уже виделась с ним? – ничего умнее не придумал спросить. Она ведь живет в его бывшем доме с его сыном.

Луиза кивнула, обхватив кружку двумя руками.

– Он против нашей свадьбы, – коротко выдала она, заставляя поморщиться. Наверное, тяжело узнать о таком за неделю до торжества. Хотя я был уверен, что ни Лу, ни Аарона это не остановит. – Все еще помнит войну с нами. Если бы не Аарон, я бы ткнула его носом в могилу отца, – фыркнула Лу, отведя взгляд в сторону. Конечно, причиной ее визита была не свадьба на грани срыва. Там крылось что-то еще, что-то, что заставило ее прийти сюда рано утром. И я оказался прав, потому что на ее лицо вновь вернулась серьезность, граничащая с решимостью и злостью. – Я хочу, чтобы ты взял себя в руки, потому что, возможно, скоро тебе придется возглавить семью, – ее твердости позавидовал бы любой мужчина, и я стал одним из них.

– Не доверяешь Аарону?

– Его отцу, – выплюнула она, будто сама мысль о недоверии оскорбляла ее. – Я не знаю, что будет дальше, Матиас, женщине нельзя быть боссом, так что эту участь я не могу взять на себя. Мне плевать, что ты думаешь обо мне, но в нужный момент ты должен быть готов занять место главы.

Мне снова хотелось ударить себя за все те слова, что я наговорил ей, за все те поступки, что совершил.

Луиза никогда не являлась моим врагом. Почему же раньше я считал иначе?

И сейчас, стоя на кухне, в окружении мелких пылинок, кружащих в воздухе, я вновь ощутил себя мальчишкой, который тянулся к старшей сестре, вырывая из нее ругательства.

Я шагнул вперед, Луиза недоуменно вскинула брови, когда мои пальцы выхватывали кружку из ее рук. Фарфор оказался на столешнице, а сестра в моих объятиях.

Она – единственное, что у меня осталось.

– Если нужно было дать тебе побыть главой, то так бы и сказал, – пробурчала Лу, но все равно сцепила руки за моей спиной.

– Или нужно было отменить твою свадьбу, – усмехнулся я.

– Мне кажется, Аарон ждет ее сильнее, чем я.

– Удивлен, что ты вообще на нее согласилась.

– Подрастешь, поймешь, – она отстранилась, поправила темные волосы. Я глянул на время, затем на сестру. Почему-то не хотелось так быстро прощаться.

– Ты приехала только для того, чтобы сказать об отце Аарона?

– Ну не по телефону же обсуждать такие вопросы, умник!

– Подвезешь до клуба?

Луиза кивнула, почти залпом допила кофе и поставила пустую кружку в раковину.

– Сам помоешь, – оповестила она, направившись к выходу из дома. Я поплелся следом, чувствуя, как в груди растекалось давно забытое ощущение.

– Неужели ты все еще ездишь на нем? – Я ткнул в сторону красного кабриолета, Луиза нахмурилась, повернувшись ко мне:

– Не заткнешься, побежишь следом.

– Не думал, что ты так легко привязываешься к вещам, сестрица, – все было почти как раньше. Казалось, еще немного, из дома выйдет отец, за ним покажется Мария. Я встряхнул головой, прогоняя наваждение, и сел в машину. Пора привыкнуть к новой реальности, как это сделала Луиза. Мне стоило бы поучиться.

Лу завела мотор и аккуратно выехала со двора. Всего через несколько минут она остановила машину и почему-то засобиралась на выход вместе со мной, а когда наткнулась на мой вопросительный взгляд, пояснила:

– Я буду сидеть рядом в ожидании, когда ты все-таки сделаешь чертов отчет, – и направилась в сторону клуба. Я снова просто пошел следом. И как-то мне уже не особо нравилось это «как раньше».

Обычно в это время в клубе никого не было. Редким гостем захаживал Хорхе, вспомнить былые времена, забегала Лу за бумагами, но никогда еще в десять утра по помещению не растекались голоса так, как сейчас.

Луиза обернулась на меня, достала пистолет из сумочки, а я теперь понял, почему та девушка назвала меня косплеем мафиози. И в чем она не права? Я даже не носил с собой оружие.

Уже около дверей я опередил сестру, задвинув ее за спину, и вошел в помещение первым.

– Какого черта ты приехал? – строгий голос Тайфуна всегда выделялся среди других.

– Ну разве я мог не приехать на свадьбу единственного сына?

Черт возьми. Я уставился на Луизу, она обреченно прикрыла глаза, а затем мы шагнули вперед. В основном помещении находилось всего пять человек: Аарон стоял, сунув руки в карманы брюк; Хорхе расположился за барной стойкой; а Гонсалес-старший разместился на барном стуле; еще два охранника сидели за столиком возле прохода.

– Не единственного, – возмутился Аарон.

– Ар… – вмешался Хорхе, прокрутив портсигар в пальцах.

– Послушай своего песика, сын, – хмыкнул мужчина, Аарон хотел что-то ответить, но, заметив нас, замолчал.

Я же рассматривал отца Аарона. И генетической экспертизы не нужно было, чтобы догадаться, что они родственники: те же густые брови, серьезный взгляд, широкие плечи и почти одинаковые прически. Видимо, любовь к костюмам тоже передавалась по наследству.

– Как забавно, а вот и все, что осталось от семьи Перес!

У меня создалось впечатление, что он захлопает в ладоши. Наверное, этим они и различались с Аароном. Тайфун редко когда вызывал у меня желание ударить его, а вот его отец – с первых секунд.

– Вся семья в сборе, – едва не рассмеялся Роберт.

– Разве вы считаете кого-то семьей? – хмыкнула Луиза, сложив руки на груди.

– Ну, видимо, благодаря тебе, милочка, мой сын забыл о том, что такое семья.

– Отец, – сквозь зубы выдал Аарон. – Если у тебя есть претензии, высказывай их мне, я с радостью пошлю тебя к черту. – Тайфун улыбнулся, а его отец усмехнулся:

– Ты размяк, Аарон. Я не думал, когда уезжал, что ты так легко все разрушишь.

– По-моему, все наоборот.

– Не будем обсуждать это при посторонних.

– Тебя не было здесь год, ты сбежал, оставив на мне две войны и угрозу третьей, а когда я все наладил, решил вернуться? И кто из нас размяк, папа? – ехидно спросил Аарон. Никогда бы не подумал, что стану свидетелем такого. И никогда бы не подумал, что кто-то будет разговаривать так с Тайфуном. Признаться, мне даже понравилось, что кто-то обошелся так с Аароном.

Луиза небрежно махнула рукой, обхватила мое предплечье и повела в сторону кабинетов, звонко стуча каблуками. Аарон, Хорхе и его отец повернулись в нашу сторону.

И ведь любила она привлекать внимание!

– Правильно делаете, что уходите, – выдал отец Аарона, а мне снова захотелось ему врезать.

– Позовете, когда прекратите выяснять, у кого игрушки круче, – отозвалась Лу, даже не повернувшись.

Я был уверен, что Роберт рано или поздно одобрит их брак. Лу всегда добивалась своего.

– Мы действительно сейчас займемся отчетами? – прошептал я, позволяя сестре увести себя в кабинет на втором этаже.

– А что ты хотел?

– Даже не расскажешь мне об отце Аарона поподробнее? – спросил я, когда мы вошли в темную комнатку. Я опустился на кожаный диван.

Луиза тяжело вздохнула, будто ее раздражало каждое мое слово, нервно поправила волосы, но все же заговорила:

– Ты знаешь, что он стал боссом немного позже нашего отца. Тогда же женился на Розе, построил дом у обрыва. Роберт никогда не считался с принципами, если назревает война, он доведет ее до конца, выиграет каждую битву, а потом станцует на костях врагов. И мы для него все еще враги. Ни одно соглашение, которые заключил Аарон, теперь не имеет силы. Итальянцы уже разорвали мир, мы готовимся к войне, Матиас, – устало проговорила Луиза. – Поэтому я просила тебя собраться. Тебе либо придется стать главой, либо уехать, пока все не затихнет.

Я уставился на сестру, пытаясь понять смысл сказанного: «тебе либо придется стать главой, либо уехать, пока все не затихнет».

Черт возьми.

Я никогда не оставлял дом, никогда не уезжал далеко. И я никогда не думал, что мне придется стоять перед выбором – жизнь или честь. Отец готовил меня к одному. Дело превыше всего. Жаль, что я успел об этом забыть.

Луиза больше не откровенничала, лишь раз сжала губы в тонкую полосу, когда телефон пискнул, оповещая о сообщении. Я не стал допрашивать. Если бы произошло что-то серьезное, то она сказала бы мне, поэтому мы молча копались в цифрах, пока день медленно проходил мимо.

Мы закончили уже вечером, я все еще был трезвым, Луиза – напряженной. Нам ничего не оставалось, кроме мрачного, тяжелого ожидания. Что будет дальше, не знал никто. Даже Роберт, который разрушил хрупкое равновесие, построенное Тайфуном буквально на крови. Почему-то я был уверен, что семья Санчес не пойдет против Аарона. После всего вряд ли осмелятся. Иногда даже Лукас Санчес вспоминал о чести.

Луиза скупо попрощалась, я тоже не собирался оставаться в клубе. После всех новостей захотелось тишины, которую я мог найти только в одном месте. В старом порту, где притаилась небольшая яхта родителей, на борту которой витиеватыми буквами было выведено «Аид и Персефона». История, которая, по словам отца, повторяла их с мамой жизнь. Он редко о ней говорил, но когда все же рассказывал что-то, его глаза слезились, а я понимал, что он тоже человек. Такой же, как и все мы. Оказывается, он тоже умел любить.

Он случайно увидел ее в яблоневом саду, не смог отвести взгляда и грозился похитить, если она не согласится выйти за него замуж. Не знаю, сколько правды в этой истории, но я почему-то думал, что отец вполне мог устроить похищение и быстрое венчание. В конце концов, он никогда не отступал от цели. В этом они с Робертом были похожи. Странно, что их связывала давняя вражда, а не дружба.

Отец часто брал меня, Марию и Лу в море, мы наблюдали, как солнце медленно клонилось к закату. Девочки высматривали звезды на небосводе, а я учился управлять яхтой, самостоятельно выходить в море, и к своим девятнадцати годам уже умел почти все.

Яхта была небольшой, поэтому я мог управляться с ней один. Отец гордился мной. Только единственное, в чем он не мог меня поддержать, – в моем пристрастии к мотоциклам. Мне редко удавалось садиться на байк – сначала запреты отца, потом строгий взгляд Лу, за которым скрывалась тревога. Но каждый раз, когда у меня получалось сбегать среди ночи, я становился не просто свободным, я был самой свободой. Ощущал движение ветра, запахи, сменяющие друг друга, скорость, от которой иногда мутило желудок. Я на несколько часов отпускал привычную жизнь и жил.

Но сейчас ступил на дорожку, ведущую к веренице белых бортов. Море всегда помогало прочистить мысли. Вряд ли сейчас оно стало исключением.

Или им и стало?..

В темноте мелькнула фигура, звякнул металл, а затем раздался тихий, протяжный стон. И конечно, я не главный герой фильма или книги, но я все равно направился на звук.

В портах часто промышляли воры. Мне не хотелось лишиться чего-нибудь ценного, чего-нибудь, что напоминало бы о родителях, так что я собирался, если и не поймать, то хотя бы спугнуть хулигана.

Но за поворотом вместо воришки я наткнулся на девушку, ко