Оглавление

Оксана Лебедева

Улыбки юных прелестниц

Однажды в августе без пяти минут сорокалетний Илья Семихватов столкнулся с одноклассником Вовкой. Ой, простите, Владимиром Петровичем Мухиным.

— Привет, Муха!

— Привет, Фонарщик!

Фонарщиком Илюшу прозвали в начале седьмого класса, когда оказалось, что за лето он вымахал выше всех своих соучеников и даже выше учителя физкультуры, который имел в анамнезе второй юношеский разряд по баскетболу. Физкультурник был очень востребован женской частью педагогического коллектива, так как, по какой-то странной инженерной прихоти, все выключатели в классах находились выше уровня нестандартных двустворчатых дверей. Приходилось вскарабкиваться на шаткий стул и шваброй тыкать в неудобный тумблер, промахиваясь и оставляя на бежевой стене серые неэстетичные полоски. Физкультурник, красуясь и поигрывая мускулами, легко доставал до вожделенного рычажка, лишь слегка привстав на цыпочки. Но помогал не всем и не всегда, а семиклассник Семихватов был мальчиком отзывчивым и безотказным. Теперь, проходя по коридору, парнишка постоянно слышал кодовую фразу:

— Илюшенька, зайди, нагнись, пожалуйста!

Он заходил и, в зависимости от обстоятельств, включал или выключал свет.

Какой-то впечатлительный первоклассник, увидев, как легко Илья делает то, что на первый взгляд кажется абсолютно невозможным, с придыханием спросил:

— Ты фонарщик, да? Я таких в фильме про Буратино видел!

Прозвище прилипло мгновенно и навсегда.

Это было давно. А сегодня школьные друзья купили по бутылочке… лимонада и устроились в ближайшем скверике на самой дальней лавочке. Владимир Петрович был возбужден, нервно размахивал руками и импульсивно рассказывал, как прошли его последние полгода. Вдруг он замолчал и решительно кивнул своим мыслям.

— Все! Решено! В понедельник буду любовницу заводить!

Илья поперхнулся… лимонадом.

— Зачем? А как же Маша?

Жену Мухина, Марию Тараканову, Илья знал отлично. «Машка-таракашка» дразнил он ее с первого класса. Возможно, поэтому красавица Мария на выпускном танцевала не с ним, а с Владимиром и через год с удовольствием сменила княжеский вариант насекомьей фамилии на простонародный.

Владимир задумался:

— Мы с Машкой всю жизнь рядом! Я себя без нее и не помню уже. Люблю, конечно, но она же на меня смотрит как на мебель! Ни восторга, ни восхищения, ни преклонения!

— Какое преклонение, когда ты все контрольные у нее списывал…

— Во-о-от! А тут к нам в офис практиканточка пришла. Я для нее если и не бог, то где-то рядом. Ты бы ее слышал: «Какой вы умный, Владимир Петрович, какой необыкновенный!» А домой прихожу: «Вова, ты мусор вынес?» И все…

Друзья помолчали. Илье стало неудобно. Конечно, он слышал про кризис среднего возраста, но сам его как-то не замечал. А приятеля, кажется, накрыло.

Вернувшись домой, Илья стал приглядываться к жене. Про мусор разговора не было, а вот про отдых Катя речь завела:

— Послушай, раз с морем в этом году не получилось, давай хотя бы на соляные озера съездим. Говорят, для здоровья полезно, и обстановку сменить не помешает. Дочка все лето в городе просидела, мамина дача не в счет!

— Хорошо, — согласился Илья и заглянул в родные глаза. Там были усталость, тепло и капелька нежности. Восхищения и преклонения не было. «Дались они тебе!» — сам на себя злился Илья, однако думать о них не переставал.

С этого дня он стал внимательно отслеживать реакцию женского пола на свою персону. Уважение от коллеги, которой помог с квартальным отчетом. Сдержанная благодарность классного руководителя дочери за спонсорский вклад в ремонт химической лаборатории. Легкое кокетство соседки с верхнего этажа. Грубоватое подтрунивание старшей по подъезду. Все было привычно, мило и приятно, но до него вдруг дошло, о чем говорил Вовка. Пропали легкость, спонтанность, способность вызывать искры, страсть и безумные чувства. Не больно-то они и нужны, честно говоря, но почему-то стало обидно.

***

На соляные озера поехали полным составом: сам Илья, жена, дочь и в последний момент напросившаяся теща.

— Я слышала, после купания в этих озерах все болезни отступают. А уж если грязью лечебной намазаться, то и помолодеть можно! — фонтанировала энтузиазмом заслуженная пенсионерка.

Она удобно устроилась на пассажирском сиденье рядом с водителем, набрала в грудь побольше воздуха и начала бесконечный рассказ о своей интересной жизни.

Дорога была длинной. В зеркале заднего вида Илья ловил смеющийся взгляд жены, полный искреннего сочувствия и дружеского участия. Дружеского… Ага…

Теща не умолкала. Настроение портилось.

Добравшись до места, Илья, как подкошенный, рухнул на кровать и крепко заснул до самого утра.

Утро наступило непростительно рано. И началось оно не с нежного поцелуя жены, а с зычного, до противного бодрого голоса ее мамы:

— Просыпайтесь, голубки! Кто рано встает, тот сами знаете чего… Уже полседьмого, а вы все спите! Небось и завтракать еще собираетесь?! Мы так до обеда проваландаемся, а озера, между прочим, не безразмерные!

— О боже! Тамара Олеговна!.. — Илья засунул голову под подушку, но сон уже сбежал, оставив после себя ощущение чего-то липкого, невнятного и немного будоражащего. Неловко улыбнувшись заспанной жене, мужчина поспешил в душ.

Стоя под вялыми струйками, он слышал, как за тонкой стеной безжалостная Тамара Олеговна пыталась разбудить любимую внучку. Судя по звукам, стадия переговоров закончилась и началась стадия физического воздействия. Так визжать пятнадцатилетняя Настенька могла только от неожиданной щекотки или кружки холодной воды, случайно попавшей под теплое одеяло.

Через час взаимных упреков, поисков полотенец и неожиданно пропавшей детали от тещиного купальника дружное семейство выдвинулось навстречу оздоровительным процедурам и местным развлечениям. То, что это практически синонимы, станет понятно ближе к вечеру, а пока они с удивлением рассматривали открывшийся за последними домиками «курортного» поселка пейзаж.

Бескрайняя территория, на которой плоскими зеркалами лежали озера, поражала какой-то чужеродной неприглядностью. Бурая галька с белым налетом перемежалась серым пыльным песком. Плешивые берега лоснились от соли. На мелководье, сквозь белесую муть, пробивались к поверхности маленькие вонючие пузырьки. Большие пузыри с эффектным чмоком лопались метрах в пяти от берега. Между жижей из соли и воды мелькали лужицы из воды и грязи. В них задумчиво стояли пенсионеры в соломенных шляпах, тщательно отсчитывая минуты лечебного сеанса.

Катя наморщила нос и жалобно посмотрела на мужа.

— Ты же сама сюда хотела, — напомнил Илья и с удивлением оглянулся на дочь, которая уже залезла на неряшливую кучу чего-то и с воодушевлением вела прямой репортаж об удивительном месте для отдыха, куда ее так вероломно затащили любимые родственники.

— Чего стоим? Кого ждем? — Слегка опешившая в первый момент теща быстро взяла себя в руки и, спросив у ближайшего пенсионера дорогу к самому полезному водоему, бодро зашагала в указанном направлении.

Дочь, спрыгнув с кучи, заспешила следом, делясь с телефоном непонятными словами, типа «ауф», «имба», «хайп», «рил» и «чилл».

— Что за птичий язык? Неужели нельзя разговаривать нормально? — Возмущенный Илья развернулся обратно к жене, но Катя, мягко пожав округлыми плечами, в этот раз его не поддержала.

— Не душни, милый. Вспомни себя молодого.

В смысле — вспомни? В смысле — молодого?

Задумавшись над тем, когда из модного парня с актуальным сленгом он в глазах окружающих превратился в брюзжащего старикана, Илья и не заметил, как вслед за своими женщинами дошел до нужного места.

***

Внешне это озеро почти ничем не отличалось от остальных. Только немного больше грязи и намного больше народу вокруг. В основном молодые девушки в ярких купальниках разной степени открытости. Однако присутствовали и более возрастные дамы. Одна, очень похожая на старуху Шапокляк, внимательно оглядела мужчину и довольно громко хмыкнула:

— Какая фактура! Вы нам подходите!

— Достаточно зеленый и плоский? — Илья, почувствовав себя крокодилом Геной, невольно сгрубил, но тут же исправился: — Простите!

— Конечно, прощу, милый юноша… Знаете, здесь у берега уже ничего хорошего не осталось, но вы можете зайти подальше и зачерпнуть самого лучшего целебного ила. Достаньте для меня горсточку, и, так и быть, мы забудем про вашу бестактность.

Покрасневший мужчина бросился в воду. Действительно, жирная склизь ощутилась только тогда, когда ему пришлось уже подняться на цыпочки, чтобы уберечь беззащитные глаза от крутого соляного раствора. Поднатужившись, кончиками пальцев Илья подцепил немного грязи и поднял ноги перед собой. Шустрая старушка тут же стянула вязкую массу и мгновенно нанесла ее на лицо.

— Спасибо, спасибо! — пропела она и быстро устремилась к берегу, чтобы успеть размазать волшебный эликсир по зоне увядающего декольте. Ведь под жарким августовским солнцем грязь мгновенно высыхала, превращаясь в жесткий чешуйчатый панцирь.

— Папа, папа, я тоже так хочу! — Смеющаяся дочь, перевоплотившаяся из важного блогера в шаловливого ребенка, бултыхалась рядом и, кажется, была абсолютно счастлива.

— Мама, мама, смотри — я чертик! Хочешь, ты будешь мамой-чертихой?

Подплывшая Катя осторожно взяла на мизинчик густую каплю и тонким слоем размазала по носу и щекам.

— Хочешь, еще наберу? — Почувствовавший себя суперменом Илья готов был достать для любимой хоть звезду с неба, но жена его порыв не оценила.

— Нет, конечно! Может, только для мамы немножко. А я вообще слабо верю во все эти косметологические сказки.

Обидно, однако…

— Девушка, вы все? Подвиньтесь тогда, другим тоже надо! — Какая-то наглая блондинка решительно отпихнула Катю и преданными влажными глазами взглянула в Илюшино лицо.

И тут он поплыл…

Восхищение… Обожание… Вера в чудо и благоговение…

Растерявшийся мужчина с трудом оторвал взор от незнакомки и посмотрел на супругу.

Та смеялась: