Оглавление

Алекс Кама

Миры и истории. Экзамен Книга 5

Вам знакомо чувство, когда вы, поставив на карту всё, что у вас было — от любви до самой жизни — преодолели огромный, полный приключений путь и… победили, но оказалось, что главные трудности для вас ещё даже не начинались?

Потому что выиграть у темноты иногда бывает недостаточно.

Потому что враг на поле боя не так опасен, как тот, о котором ты даже не подразумеваешь.

Потому что у любой победы есть особенности и оттенки.

Потому что на самом деле зло никогда никуда не уходит, оно просто меняет обличье и просто ждёт своего часа, чтобы вернуться туда, откуда вы его изгнали в надежде построить лучший мир, потому что ему нужно совсем другое.

А ещё потому, что власть победителя — фантастическая привилегия, но и страшное испытание, выдержать которое будет непросто даже Денису, магу четырёх стихий. Тому, кто бесстрашно противостоял абсолютному злу, зная, что отступать некуда — ведь за спиной у него оставались все цветные миры и все их обитатели.

Но теперь мир принадлежит победителю — и только ему решать, что с этим делать.

Новые приключения Дениса, Леры, Пузатого, Барса, Амины, Папы Енота, Дим Шилыча, Лины, Апштейна начинаются прямо сейчас…

Глава 1
Издержки таланта

— Это даже неинтересно, — Кермиан сжал скрещенные на груди руки так крепко, что на его пальцах проявились вздувшиеся вены.

По выражению его лица я не мог определить, что он имеет в виду. А если недоволен, то чем? Я же с первой попытки создал водопад размером с три Ниагары! В точности как он велел! Да и до этого все три недели теории и сразу после неё практики по магии воды ни разу не накосячил. Но он всегда злился! Даже Арэйс в наши худшие дни на старте обучения боевым искусствам был со мной намного приветливее!

Я наконец тоже вышел из себя и по-ребячьи мстительно велел водопаду рассеяться во все стороны на миллиарды хрустальных брызг, которыми, как я и хотел, окатло Кермиана. Он сначала зажмурил глаза, потом невозмутимо и очень живописно сплюнул ровной струёй через левое плечо попавшую ему в рот воду, медленно разжал руки, пригладил, отжав, волосы и шерсть, похожие в этот момент на тающие сосульки, почти по-собачьи отряхнулся, потряс головой и как-то саркастично произнёс:

— Молодец!

— Кхрррррбра! — возмущённо пробухтел Митро и уже тише добавил: — Пфыр-фыр!

На него тоже попало, что ли? Я перевёл взгляд на мячик — действительно, с его разгневанной мордашки стекали ручьи.

— Извини, — шепнул я ему одними губами, на что он демонстративно плюнул в мою сторону.

Вышло не так красиво, как у Кермиана.

— Давайте я снова попро… — обратился я к наставнику.

— Нет! — оборвал он мой порыв сделать новый водопад, ещё больше. — На сегодня достаточно.

— У нас ещё есть время.

— Не в этом дело, — он вздохнул и сделал ко мне два шага.

Чётко ровно два, с ритмичными хлюпами в ботинках. Потом посмотрел на свои ноги в облепивших их мокрых штанинах и сказал:

— Денис, дело не в тебе. Вернее, в тебе, но…

Тут я решил, что надо бы исправить то, что я натворил. В конце концов, это вопрос уважения.

Коротким заклинанием в собственной голове за две секунды я высушил штаны, рубашку, обувь, волосы и шкуру Кермиана. Но это его, снова бросившего короткий взгляд на свою одежду, словно чтобы удостовериться в её сухости, казалось, озадачило и расстроило ещё больше.

— Я вообще не представляю, зачем тебя ко мне отправили.

— Учиться, но Вы…

— Я знаю. Проблема в том, что я будто учу тебя тому, что ты интуитивно и так знаешь. Ты… как давно готовый маг, который зачем-то изображает из себя академикуса. Любую задачу ты решаешь так, словно тебе на это не требуется усилий. Вспомни: в первый же день я только начал объяснять тебе алгоритм заклинаний на искусственные волны, а ты за несколько минут, даже глазом не моргнув, наворотил бриз, прилив и три идеальных шторма! Ещё и зевнул напоказ, как будто нет ничего проще.

Я что, серьёзно зевал на первом занятии? Быть не может! Или может? Но… Ну нет!

Хотя в любом случае он прав, признался я сам себе и кивнул, глядя наставнику в глаза, чтобы он видел, что я его понимаю.

На самом деле понимал я не до конца, но действительно с некоторых пор стал чувствовать, что магичу, прикладывая всё меньше и меньше усилий, а иногда даже, как Ветроша, обхожусь вообще без них, заставляя стихии делать то, что мне нужно. Лишь подумаю — и вот оно, моментально сбывается. Иногда с перебором. Однажды у меня на занятии вместо маленького извержения вулкана получился эффект примерно трёх Везувиев, а в другой раз я умудрился поджечь море целиком, когда Фарро, мой наставник магии огня, велел всего лишь создать огненную стену перед дрейфующими лодками условного противника.

Фарро в таких случаях помогал мне максимально быстро ликвидировать ущерб, после чего всегда цедил: «В себя поверил, рукошлёп?» — и на неделю отправлял в учебный класс переслушивать теорию, зная, что её, в отличие от практики, я люто ненавижу.

Как-то я выдал ему, что логики в таком наказании нет. Если ошибка в практике, какой смысл повторять не её, а то, что я и так давно наизусть знаю?

— А мне тебя за ошибки награждать, что ли? — отрезал Фарро.

— Вам сложно объяснить?

Он немного подумал, а затем ответил:

— Ты расслабился. Перестал стараться, потому что и так всё получается.

У тебя талант, но это плохо. Когда нет усилий, уходит и желание рассчитывать силу удара. А в нашем деле пережечь так же плохо, как недожечь. Представь, если бы в тех лодках кто-то был?

— Ну и что мне делать? В пятьсот семьдесят шестой раз слушать одни и те же лекции?

— Подумать о том, что ты не всемогущий, — нахмурившись, бросил Фарро.

Я искренне старался, каждый раз чётко для себя формулируя, какого эффекта хочу добиться. Но ощущение, что мне больше не надо напрягаться ради магии, потому что я — это уже магия, не уходило.

Но если с воздухом и даже огнём это, наверное, оправдано — в конце концов, я осваивал эти магии больше трёх лет и продолжаю ими заниматься, оттачивая мастерство до автоматизма: абсолютно каждый день, без выходных и праздников, то на занятия по магии воды я хожу меньше месяца. И каждый раз ловлю себя на мысли, что будто когда-то знал всё, что слышу, а сейчас просто вспоминаю и так же просто это делаю, удивляясь, как и почему это происходит.

Кермиан — мой наставник на факультете магии воды. Уроженец планеты Анаа, расположенной на задворках Красного мира, холодной, не особо приятной для жизни и населённой лисами.

Кермиан — лис. Причём он и его соплеменники давно могли перебраться в более комфортный мир, но наотрез отказались от предложения Королей забрать себе солнечную и изумрудно-зелёную — даже из космоса — планету Жёлтого мира Гилу.

— Представляешь, они заявили Оранжевому Королю: «Наш некрасивый дом никому, кроме нас, не нужен, поэтому мы в нём и останемся», — как-то, ещё во время нашей общей миссии на Орте, рассказала мне Мара, добавив: — Но, если подумать, это очень мудро.

Кермиан, как и весь его народ, любит землю. Народ на Анаа даже жилища строит под землёй. Это мне тоже рассказала Мара.

А ещё лисы по-настоящему ненавидят воду, но, по иронии судьбы, именно её магия когда-то выбрала его, Кермиана. Он едва не сбежал из академии, услышав об этом после инициации. Но в итоге стал одним из сильнейших магов воды за всю историю академии и единственным в этой стихии магом-лисом.

А теперь он учит других подчинять себе эту невероятную стихию, которая — сама жизнь, хотя и уничтожить может всё, что угодно.

Кстати, каждый раз, когда я видел Кермиана рядом с Митро, а мячик часто прикатывался посмотреть, как мы работаем, и вёл себя во время занятий обычно тихо, то просто не мог не вспоминать терийскую сказку о колобке и еле сдерживался, чтобы не начать хихикать, представляя Митро сидящим на носу у лиса.

Как рассказал мне Эилиль, до встречи со мной в академикусов-универсалов Кермиан не верил в принципе, считая меня дутой звездой академии, к тому же слишком много себе позволяющей. Хотя с Митро, из-за которого я, как считается, перевернул порядок на Атласе с ног на голову, он всегда здоровался очень тепло. Но даже отзывам Тоута и Фарро о моих успехах Кермиан не верил, в истории с Ветрошей подозревал какое-то жульничество, искренне не понимая, почему эврола у меня так и не отобрали, а мой триумф на соревнованиях на Кубок Ветра обозвал «постановкой». Но всё же подчинился приказу Лиганта обучать меня магии воды, резко заявив прямо в моём присутствии, что я для неё не гожусь, а теперь, кажется, сам не понимал, чем он может меня, такого «негодного», удивить и озадачить.

— Он меня с самого первого дня терпеть не может! Не понимаю, чем он недоволен? — жаловался я Митро, когда мы возвращались по тропе с побережья, где я практиковался создавать бризы, приливы, водопады и формировать, а затем останавливать цунами. — Если у меня всё получается, он же может записать себе это в актив, типа он классный маг-преподаватель…

— Он классный маг-преподаватель! — сказал Митро худшее из того, что мог выдать в этот момент.

— Ну а я классный академикус! Ты водопад-то видел? А он опять только хмурится и злится.

— Ты просто талантливый, а это вообще не твоя заслуга, — сумничал Митро.

— Допустим, так. А почему талант вдруг стал проблемой? Талант — отличная штука. Бери и пользуйся. Лучше, если бы я был необучаем?

— Как ты не понимаешь? — мячик затормозил так резко, что накатился на собственные нос и рот, поэтому сначала отплевался от песка и лишь потом повернулся ко мне и пояснил: — Ему с тобой неинтересно! — тут он сморщился, смачно чихнул и снова сплюнул песочек. — Он тратит время на того, кому это не нужно, когда мог бы заниматься с теми, кого есть чему учить!

Философ нашёлся на мою голову.

— Меня есть чему учить!

— А я бы тоже решил, что ты жульничаешь!

Неожиданно.

— С чего вдруг? Я просто хорошо работаю.

— Помнишь, ты рассказывал мне о теннисе? — уточнил Митро. — Ещё ржал, что мячики в этой игре — вылитые я. Но только мелкие, мохнатые затрёпыши, размером с яйцо.

— Извини, я не хотел…

— Хотел-хотел! — перебил он меня. — Я даже потом выяснил, что такое затрёпыши! Но сейчас не об этом. Представь, что тебе дали спарринг-партнёра, которого ты якобы должен научить играть в теннис. А потом представь, что после пары убогих подач этот якобы новичок лепит тебе в лоб сильнейшим эйсом!

А потом ещё раз! И ещё! И ещё… Эйс-эйс-эйс-эйс-эйс-эйс — гейм! Гейм-гейм-гейм-гейм-гейм-гейм — матч! А дальше ты, неудачник, его типа ещё чему-то учить должен.

Митро замолчал, выжидающе поглядывая на меня.

— Теперь понял? — если бы у него были ноги, он в этот момент, наверное, топнул бы одной из них.

— Понял, — со вздохом подтвердил я.

Объяснил он, надо признать, отлично.

— Я тебе про эйсы с геймами разве рассказывал?

— Про эйсы и геймы я спросил у Тоута. Он мне их даже показал.

Ни часа без сюрпризов. Мой Митро братается и проводит время с моими наставниками, которые меня за его очеловечивание чуть не выгнали из академии, а теперь, судя по всему, уже считают за равного! Впрочем, я ведь тоже.

— Ладно, и что мне теперь делать?

— Чтобы Кермиан обрадовался? — со смешком уточнил Митро. — С водой ты его уже не проведёшь, поэтому накосячь хотя бы на занятиях по магии земли, когда тебя на них отправят. Тогда он поймёт, что ты всё-таки бездарь, врун, болтун и позор академии, как он с самого начала и думал.

…Судя по реакции Эилиля, когда я попросил его прийти к фонтану с драконом и задал вопрос, откуда из меня прёт интуитивное понимание магии воды и её скоростное освоение, его это совсем не удивило.

— Да, Кермиан говорил, что ты… аномалия.

— А он не говорил, что пытался меня выгнать? Заявил тут, что не будет со мной заниматься?

Эилиль улыбнулся.

— Ну а ты что?

— Cказал ему, что будет. Он ответил, что нет. Я снова сказал, что будет. Он — что нет. Я…

— Это я понял. Ближе к развязке, пожалуйста.

— Ну я сказал ему, что будет по-моему, что не надо забывать: я териец, а значит, очень настойчив и очень упрям.

— Всё?

— Нет. Он ещё сказал: «Пошёл вон».

Я замолчал. Эилиль вскинул брови:

— Ну а ты?

— А я ответил, что останусь и следующего урока подожду у него под дверью.

Эилиль расхохотался, а потом, отсмеявшись, сказал:

— Теперь понятно, как ты его достал. А если серьёзно, мы уже думали о твоём феномене. С магией воздуха ты провозился очень долго. С огнём, как ни странно, учитывая его опасность, дело пошло гораздо быстрее. Ну а в магии воды ты просто вундеркинд. Видимо, это как с изучением языков: чем больше ты их знаешь, тем легче даются следующие. После двенадцатого на изучение нового наречия с нуля я стал тратить максимум месяц, хотя до этого на каждый уходили годы. А после двухсотого вообще хватает одной недели. А то и меньше. Так что очень хорошо, что ты ускорился. Надеюсь, с магией земли у тебя получится ещё лучше. Мирам уже сейчас жизненно нужны сильные маги, как можно больше и как можно быстрее, или нам в конце концов придётся…

— Подождите! Вы же гоните? Неделя на язык?

— Гоню, — кивнул Эилиль, демонстративно вздохнув и поморщив нос: мой жаргон не переставал раздражать его даже через три года. — Беррианский я выучил за два дня, но это было…

— Два дня? Издеваетесь? — тут меня словно кольнуло, когда я осознал, что он ещё сказал. — Стоп, что значит «после двухсотого»? Вы знаете двести языков? Или ещё больше?

— А ты только это услышал? — как-то печально спросил Эилиль, но ответа словно не ждал. — Нет, не двести, примерно… — тут он замолчал, задумался, почесал бровь, закусил губу.

Дальше минут десять он не произносил ни звука, словно застыв во внутренних раздумьях.

— Так сколько? — не выдержал я.

Он отмахнулся:

— Подожди. Я считаю.

Я выдержал ещё пять минут этой молчанки, а потом позвал:

— Эилиль!

— Ну… Семьдесят три тысячи. Примерно. Ты меня сбил со счёта.

Меня эта цифра так ошеломила, особенно, когда я вдруг понял: Эилиль говорит абсолютно серьёзно, и я ему верю, что я зачем-то уточнил:

— А это Вы посчитали с наречием кукусиков?

— Нет, — задумчиво покачал головой Эилиль. — Тогда ещё больше. Кукусиков я не посчитал. Как почему-то и все языки Терии. У кукусиков, кстати, семь диалектов.

Семь диалектов? У этих полоумных крысят?

Но ладно крысята. Он, правда, знает все языки Терии? Моей Терии?

А, впрочем, чего я удивляюсь? Я же живу среди магов. Надо будет потом выяснить, смогу ли я стать тем, кто тоже знает тысячи языков. Но это потом, когда я сдам экзамены и стану…

Стоп, а кем я стану?

— Эилиль, кстати, я уже видел, как выгоняют из академии. Но никто ни разу не сказал мне, как, собственно, заслужить диплом.

— Диплом? — брови наставника взлетели вверх.

На его лице было написано такое удивление, словно я спросил: «Можно ли вспотеть в воде?» или «Верите ли вы в инопланетян?»

— Ну да. Документ об окончании учёбы.

— А он тебе нужен? — вопрос был задан таким тоном, что я сам себя застеснялся.

Действительно, куда его предъявлять?

Но я решил не сдаваться. Поджал губы и неопределённо пожал плечами. Дескать, вы дайте диплом, а уж я знаю, куда его пристроить.

— Хорошо, — Эилиль улыбнулся, словно понял, какие мысли крутятся у меня в голове. — А ты разве ещё не понял, что обучение для мага не заканчивается никогда?

— Понял, но… Какой-то уровень знаний и навыков должен быть зафиксирован.

— Чтобы что? — наставник продолжал улыбаться.

— Не знаю, — я снова пожал плечами. — Ну, то есть и экзаменов никаких не будет?

— Вообще-то ты их постоянно сдаёшь. Своими поступками, каждым личным выбором… Тебе мало? Порой ты ставишь нас в тупик, когда делаешь что-то такое, что невозможно оценить по принятой шкале. Когда, например, ты очеловечил проводника. Или заступился за инделианцев. Сам этого не чувствуешь? Что ты то и дело выходишь за рамки привычного порядка и того, что принято считать правильным. С одной стороны, это наравне с твоим даром делает тебя уникальным. Ты хороший… териец. Потому что, даже нарушая правила, поступаешь по-доброму. Но, с другой стороны, таким своим поведением ты закладываешь предпосылки к бардаку. Каждый может решить: с какой стати ему можно, а мне нельзя? Кто-то ещё начнёт делать, что его левая нога захочет. А вдруг этот кто-то не будет обладать твоими моральными принципами? А вдруг этих кого-то будет много? Или слишком много?

— Я отвечаю только за себя, — нервно буркнул я, понимая в душе правоту Эилиля.

— Не только. Ты отвечаешь за все свои решения. И их последствия. Будь то проводник, решивший, что он равен не только людям, но и Королям, или инделианцы, за которых ты так благородно вступился после выходки Мискайта. Забыл? Но, допустим, лично ты отвечаешь только за себя. Ладно. Однако те, кто создали это место, наблюдают за мирами, думают вообще обо всех, для них каждый выход за рамки — угроза миру и порядку. Именно поэтому ты хорош, но ты хорош с оговорками.

— Пожалуй, — согласился я.

Действительно, анархисты — это беда.

— Но, Эилиль, финальный экзамен, подтверждающий квалификацию, должен же быть?

— Конечно. Если тебе так нужно зафиксировать этот момент, то битва за спасение миров пойдёт?

— В смысле? Замочу я тёмных или нет?

— Мочи, конечно. Лей на них всю воду цветных миров. Ни в чём себе не отказывай.

— Издеваетесь?

— Немного. Разбавляю иронией твой жаргон.

— То есть и потом ничего не закончится? Будут и другие экзамены? — предположил я.

— Да ты начинаешь просекать, — улыбнулся наставник.

— Это и пугает, — пошутил я. — Эилиль, но так-то я здесь за советом.

— Уверен, что это хорошая идея? — уголки его губ дрогнули.

— А почему нет?

— Потому что иногда у меня чувство юмора намного сильнее чувства жалости.

— Ну нет! Вы меня любите! — сказал я, не успев толком подумать.

Но наставника это, казалось, даже позабавило.

— Тем более, если так оно и есть. Никогда не лезь с советами к тем, кого ты по-настоящему любишь.

— Из-за риска поругаться?

— Нет. Каждый должен лопухнуться самостоятельно.

— Лопухнуться? — удивился я. — А меня за «офигеть» чморите?

— А я никогда не говорил тебе: «Делай, как я», — медленно произнёс Эилиль. — Ладно. Когда у тебя такой взгляд, ты либо уже что-то придумал, либо тебе что-то нужно. Отпуск вне плана, свидание с девушкой, доступ в королевскую библиотеку, вернуть из дворца Митро… Но точно не совет. Так что?

— Вы офигеете! — выпалил я, а наставник поморщился. — Простите! Но после «лопухнуться»… — Эилиль ещё и нахмурился. — Ну, хорошо. В общем, если Вы мне не поможете, если не скажете, что делать, она никогда не будет со мной разговаривать, отречётся от меня и заявит, что я ей больше не друг и не внук!

— Хорошенькое начало, — усмехнулся наставник, и его лицо почему-то сразу разгладилось, просияло и подобрело. — Так чего желает прекрасная Стелла?

…Несколько месяцев назад дома, на Терии, кое-что изменилось: делать вид, что я там живу и учусь, стало намного проще. Я — а на самом деле мой двойник — окончил девятый класс и заявил родителям, что хочу учиться в одном из IT-колледжей Санкт-Петербурга.

Конечно, мама была против, но, как всегда, на помощь пришла Стелла, согласившись прикрывать очередное враньё и предупреждать, когда родители соберутся навестить меня в чужом городе, чтобы я успевал вовремя туда телепортироваться и увидеться с ними вместо Дэнни. А он, судя по всему, искренне обрадовался возможности начать жить своей жизнью и больше не изображать из себя меня.

— Я рада за него, — призналась, узнав обо всём, Лера. — Он так счастлив и, кажется, скучать по нам точно не планирует. Это даже обидно.

— Вы теперь должны мне! Оба! — заявила Стелла в тот последний раз, когда мы встречались втроём прямо перед отъездом Дэнни.

— Конечно, — тут же решил выслужиться мой двойник. — Только скажите, что мне для Вас сделать?

Но Стелла отмахнулась от него:

— Расплату для тебя, котёнок, я ещё не придумала.

А для меня, получается, придумала… Я попытался отшутиться:

— Только не говори, что я буду всю жизнь магичить на самомытьё твоей посуды!

— А, кстати, будешь, — весело подтвердила Стелла, — и на самостирку носков, и на самоглажку белья, и на самополировку мебели, и на самопылесосание с пола… В общем, на всё! А то я всегда, когда в доме беспорядок, беру в руки веник и думаю, что лучше: убраться или улететь? — тут она, прежде чем продолжить, вдруг закусила губки и накрутила на палец один из разноцветных дредов.

Она волнуется? Моя Стелла волнуется?..

Надо отдать ей должное — волновалась она не сильно и не долго, потому что решительно заявила:

— Но именно сейчас, Гарри Поттер без палочки, я хочу нечто другое.

Сердце у меня гулко ухнуло и полетело куда-то из груди в район пяток, потому что я догадался, что она скажет, ещё до того, как она произнесла это вслух:

— Я наконец хочу своими глазами увидеть цветные миры!

Глава 2
Ученик эльфа

— Из того, что я о ней слышал, удивляет лишь одно: как долго она ждала c этой просьбой! — сказал Эилиль, когда я в деталях рассказал ему, чего конкретно требует «прекрасная Стелла».

— А это не просьба, — пояснил я скорбным тоном формата «знаю, что это наглость, но что я могу поделать-то?» — Она строит всех, до кого может добраться.

— Ну и замечательно, — наставник улыбнулся. — Хорошую, умную, красивую, справедливую и отважную женщину нужно слушаться, — тут он улыбнулся ещё шире, до ямочек на щеках. — Дольше проживёшь. И, что ещё важнее, приятнее.

Я не понимал в этот момент, шутит он или говорит всерьёз. Но он развеял мои сомнения:

— Ни о чём не переживай. Это я улажу. Но есть кое-что ещё…

— То есть ей разрешат?..

— Безусловно, разрешат. Но сейчас послушай меня внимательно, не перебивая.

Я жестом показал ему: «Рот на замке».

— Поскольку ты приятно удивил Кермиана… Вернее, очень неприятно, — Эилиль подавил смешок. — Он действительно заявил, что ему нечему тебя учить.

Я открыл было рот, чтобы возразить.

— Знаю-знаю! Я же сказал: «Послушай!» Ты по-прежнему будешь ходить к нему на занятия и оттачивать мастерство мага воды. Но с завтрашнего дня в твоём расписании появятся ещё и занятия по магии земли.

Я ожидал этого, но всё равно по всему телу побежали мурашки, от волнения, такие, когда и радостно, и одновременно страшно.

Получается, я действительно стану первым в истории магом четырёх стихий! А учитывая, что скорость усвоения материала у меня растёт так, что наставники в шоке, это может произойти буквально через пару недель!

Эилиль тем временем наблюдал за моей реакцией и, кажется, понимал, какие мысли пляшут у меня в голове.

— Смотри не лопни от самодовольства, — сказал он сдержанно.

— Не лопну, — пообещал я. — А-а-а…

— Я тебе сообщу.

— Но…

Я проговорил уже в пустоту. Наставник исчез. Поразительно, даже научившись проделывать такой же финт, я не могу перестать удивляться тому, как это возможно.

…На следующее утро я проснулся ещё до будильника, сполз с кровати и на цыпочках прошёл в ванную, стараясь не шуметь, чтобы раньше времени не разбудить сопящего на все апартаменты Ветрошу. Но обнаружил на диване ещё и Митро, который весь предыдущий день где-то бродил и, очевидно, прикатился только ночью, завалившись прямо под бок пернатому.

Позднее, когда я уже поедал на завтрак свой омлет, а Ветроша сосредоточенно клевал хлопья, которые Митро, изо всех сил округляя щёки, пытался выдуть из его чашки, на стекле окна появилось расписание. Как и сказал Эилиль, там, кроме практики боя, магии огня и поединка с орками в ментальном мире, значились занятия по магии земли.

— Кхрррррбра! — первым удивился Митро. — Сморкач выходит на новый уровень!

— Митро, скажи, — я подцепил на вилку очередной кусочек омлета, но сразу не отправил его в рот, — даже если я стану самым сильным магом всех миров, для которого не будет ничего невозможного, магом, который будет сдвигать планеты с орбит и поворачивать время вспять, ты и тогда будешь называть меня сморкачом?

— Да-а-а-а-а! — умильно протянул мячик, растянув ротик по центру круглой мордашки, а потом ещё и смешливо чихнул, брызнув слюнями в Ветрошу.

Пернатый этого не стерпел и дунул в чашку с хлопьями так, что они взмыли вверх, а затем приземлились прямо на макушку Митро, осыпаясь с неё по всему периметру.

Детский сад!

Я проглотил очередной кусок омлета, подумав о том, что надо бы Тригу сказать о моём новом… предмете. А заодно, может, расспросить его, как вести себя с наставником. Кстати, а кто там вообще наставник?

— Митро, а ты когда-нибудь был на факультете магии земли? Кто там главный?

— Медер! — с готовностью отрапортовал Митро.

Что?!

Тот самый Медер, который на инициации вообще выступал против моего присутствия в академии? Да по сравнению с ним Кермиан — плюшевый мишка и любящий крёстный!

Но испугаться как следует я не успел.

— Но он тебя учить не будет, — добавил мячик. — Даже Лигант не смог его уговорить. Ты его бесишь. Никогда ему не нравился.

— Вот спасибо! Умеешь ободрить.

— А кто тебе ещё правду скажет? — нахмурился Митро. — Только я.

Пернатый кивнул и, поскольку хлопьев в чашке больше не было, а со стола их подбирать не царское дело, сунул клюв в мой омлет.

— Но ты не переживай, он вообще терийцев не любит. Так что тебе достанется либо Преа, либо Акер. У них сейчас всего по два академикуса.

У остальных — по пять и больше.

— И кто они такие? Преа и Акер?

Митро задумался.

— Маги…

— Он не о том спросил, — кваркнул Ветроша. — Он хочет знать, чего от них ждать, — тут он хихикнул. — Ему интересно, будут ли они милыми. Он их боится!

— Не боюсь, — возразил я, — но…

— Боишься-боишься! — перебил меня Митро. — Кермиан тебя параноиком сделал. Ха! Но лучше бы ты Арэйса с Глассом боялся, вот кто страшные-то!

— А они тебя любят!

— Ну ещё бы! — мячик даже немного раздулся вширь. — Я головастый, храбрый, находчивый, смешной и симпатичный!

— Точно, — с серьёзной миной подтвердил я, подмигнув хихикнувшему в крыло Ветроше.

Митро этого, к счастью, не заметил.

…На первое занятие на факультет магии земли я пришёл за час до назначенного времени. Специально вышел заранее, чтобы не опоздать, даже если по пути придётся реанимировать толпу кукусиков.

Факультет оказался тёмным, даже по виду тяжеловесным зданием, с толстыми стенами, узкими окнами с яркими витражами, огромными колоннами вдоль всего фасада и скошенной блестящей, переливавшейся на солнце красной крышей. Было в нём при всей его мрачности что-то надёжное и… Уютное?

Ждать часа икс я устроился на крыльце: сел по-турецки и попытался развлечь себя плетением косички из крохотных смерчей, которые закрутил на ладони, надеясь этим отвлечься от мыслей о том, на кого будет больше похож характером мой новый наставник. На добряка Фарро или всё-таки на злюку Кермиана? Хоть садись и молись, чтобы на первого.

Косичка из смерчей удалась, а вот успокоиться никак не получалось: сердце колотилось как бешеное, а руки дрожали, от чего мои мини-торнадо на ладони колотились будто в пульсирующем приступе.

«Тебе не стыдно, терийский ты обмылок? — вдруг раздался у меня в голове весёлый голос Трига. — Я только что узнал!»

«Прости, — мысленно ответил я. — Хотел рассказать вам ещё на Орте, но не знал, кому из вас можно доверять…»

«Ясное дело! Мы всего лишь планету вместе спасали. Это же не повод для знакомства, да? — сыронизировал Триг. — Ладно, шучу. Просто дико завидую».

Я не знал, что ответить на это. Чему тут завидовать? Повышенным обязательствам?

«Говорят, ты первый в истории, кто умудрился освоить целых три магии. Маги двух стихий — такое уже случалось. А вот трёх и тем более четырёх — не было никогда. Это очень круто!»

— Совсем не круто, — вдруг раздалось у меня одновременно и в голове, и в реальности. За спиной.

Косичка из смерчей развалилась в тот момент, когда я вздрогнул и обернулся.

Медер!

Рядом с ним стоял невысокий, длинноволосый, остроухий, с очень бледной кожей и хрупкий как девушка… Эльф?

Кого-кого, а эльфа я точно не ожидал увидеть.

А я даже не слышал, как они подошли! Хорош маг.

«Триг, прости, тут у меня…»

«Знаю-знаю, это же он через мою голову в наш разговор влез…»

— Триг, пошёл вон! — резко приказал Медер.

— Да, наставник. Момент. Но почему не круто-то?

— Потому что это груз, большой и тяжёлый, который он не дотащит. А теперь катись отсюда.

«Удачи!» — шепнул Триг в моей голове и, не дожидаясь ответа, пропал, будто отключился, нажав кнопочку.

— Денис с Терии, знакомься. Это Акер, — Медер сердито и нервно кивнул на эльфа, стоящего рядом с ним, пока тот внимательно и вполне дружелюбно меня рассматривал. — Он будет твоим проводником по магии земли. Надеюсь, ты оправдаешь хотя бы половину ожиданий, — прозвучало это так, что могло относиться и ко мне, и к Акеру.

А потом проделал любимый фокус местных магов: за секунду растворился в воздухе, не попрощавшись. Акера это ничуть не смутило.

— За мной! — кивнул эльф, направив меня бледной рукой с тонкими, как у пианиста, пальцами к входу в здание.

Просить себя дважды я не заставил.

— На самом деле он очень надеется, что ты облажаешься, — с усмешкой добавил Акер, когда мы уже поднимались по лестнице в библиотеку факультета.

— Да, мне сказали, он ненавидит терийцев.

— Дело совсем не в этом. Хотя, наверное, ненавидит. Но дело не в этом. Садись, — наверху Акер снова вытянул руку, указав на два объёмных кресла-мешка, брошенных прямо между стеллажами с книгами, и сам уселся на ближайшее.

Лицо его стало серьёзным.

— Ты хотя бы раз встречал на Атласе мага двух стихий? Или слышал о таком?

— Не припоминаю…

— А они были. Семеро.

— Ого. И куда подевались?

Акер помолчал, будто подбирая слова, а потом сказал:

— Эмигрировали. Выражаясь вашим, терийским языком. В Тёмном мире им предложили контракты посолиднее.

— Подождите… — я не мог поверить своим ушам. — То есть я правильно услышал: все воспитанные в академии маги двух стихий переметнулись к врагам цветных миров?

— Похоже на закономерность, верно?

— Но… А почему они так поступили?

— Они не оставили прощальных записок, — в голосе Акера прозвучал сарказм.

— И Медер боится, что я…

— Боится не только Медер. Но это мы с тобой ещё обсудим. Как-нибудь потом. А сейчас давай-ка работать. Для начала скажи мне, что ты знаешь о земле?

Вопрос, невзирая на кажущуюся простоту, на минуту вогнал меня в ступор. Тем более, мысли о магах-дезертирах отказывались вылетать из головы, мешая нормально думать о настоящей цели занятия.

— Ну, это песок…

Брови Акера взлетели вверх:

— Ух ты! Ещё умные мысли будут?

— Нашу Терию мы, её жители, называем Землёй, — зачем-то сказал я. — Она — наш дом.

— Уже лучше, — мягко, почти шёпотом, произнёс наставник. — Дом — это сила и надёжность. Так должно быть, если вы вкладываете в это понятие то же, что и мы. Ты готов поверить, что земля — самая сильная из стихий?

— А это так? — спросил я, чтобы хоть что-то спросить.

— Ты мне скажи, если в её основе честный, бескорыстный и добрый энергообмен. Именно земля приводит к балансу все остальные стихии. И их магии. Она же питает их и всех, кто живёт. У тех существ, которых вы называете злыми, стремящимися только брать у других, есть что-то вроде болезни — лютый голод земли. И наоборот, если живому существу хочется помогать, дарить, заботиться — даже о тех, кого оно толком не знает — энергии земли в нём очень много.

Голод земли? Что он вообще несёт?

— Обо всех заботиться, по-моему, никакой энергии не хватит, — вставил я.

— Формулировка слишком упрощённая, но, по сути, верно. Если ты даёшь много, а тебе в ответ — ничего, это опустошает. И вопрос времени, когда ты перестанешь бороться за жизнь и начнёшь просто жалеть себя. Но это, если ты… обычный.

— Акер, простите!..

Эльф выжидающе посмотрел на меня.

— К чему вся эта психофилософская мутотень? И с воздухом, и с водой мы с наставниками разбирали их химический состав, а с огнём…

— Мутотень? — на лице Акера появилось странное выражение.

— Я не хотел грубить… Но смысл…

— Я пытаюсь объяснить тебе, что магом земли ты станешь только тогда, когда не будешь зависеть от проявлений других людей и их энергообмена. Понимаешь? Ты должен быть здесь, — он показал сначала на свою голову, а потом на грудь, — и здесь полностью независимым. Ото всего.

— Никого не любить, что ли?

— Совсем не то. Любимые, наоборот, — стимул для пробуждения этой энергии, потому что только им мы готовы отдавать всё, надеясь, конечно, на отклик, но не требуя его взамен. Я говорю о том, что ты должен быть ресурсным для себя в любой ситуации. Независимо от того, хорошо тебе, плохо ли, кто вокруг тебя и что происходит. Тебя же учили брать энергию из окружающего мира?

Я пытался осмыслить, что это значит и к чему он ведёт. И Акер пояснил:

— А теперь представь, что и она тебе не нужна. Что ты сам как… — он задумался.

— Атомная станция? — попытался я подсказать.

— Интересная метафора, — Акер кивнул. — Сойдёт. Так вот, если ты научишься этому, то станешь магом, можно сказать, с вечным двигателем внутри, который никогда не устаёт, сколько бы сил ни потратил. Причём в теории это касается всех четырёх магий.

— В теории? — уточнил я.

— В теории. Проверить это мы сможем только на тебе. Если, конечно, ты не смоешься следом за злобной семёркой.

Слова о злобной семёрке я решил оставить без комментариев. Хотя они меня немного выбесили. Кто-то нагрешил, а подозреваемый я?

— Триг не говорил, что маги земли никогда не устают.

— Триг и не должен был ничего говорить.

— Вы, правда, никогда не устаёте?

Акер неопределённо пожал плечами.

— А мы можем сегодня попробовать что-нибудь намагичить?

— Торопишься, — усмехнулся наставник.

— Ну… Я вундеркинд. Магия воздуха давалась тяжело. С огнём получилось быстрее. А с водой…

— Знаю. Кермиан рвёт и мечет, что ты придуриваешься и тратишь его время. Ну, давай попробуем. Может, и я тебе не нужен. Но лично я этому буду только рад, — он махнул рукой. — Начинай.

— Здесь? — удивился я.

— А что тебя смущает? Ты же талант! Единственный в своём роде! И не можешь намагичить паршивую трясину на паркете?

— Я бы начал с чего-то простого, — я решил не отвечать на его иронию.

— Например?

Я вздохнул. Откуда мне знать, что тут просто? Но не трясина на паркете, точно.

— Скажем, поднять комок грязи с газона силой мысли и пульнуть на несколько метров. Или создать небольшую песчаную бурьку…

— Забавно. Тогда пошли на улицу, — Акер встал с кресла. — Покажешь мне свою летающую грязь с газона и, конечно, бурьку.

— Можно сначала спрошу кое о чём? — я тоже поднялся.

— Рассказать тебе о химическом составе земли?

— Не-е-е. Это я погуглю, — я не обратил внимания на его недоумённо округлившиеся глаза. — Я очень удивился, когда увидел Вас здесь. Не понимаю, почему Вы в магии земли?

— А где мне быть?

— Ну Вы же… Вы…

Я вдруг забыл это слово. В голове вертелось лишь неуместное «ушастый».

Брови Акера вопросительно поднялись вверх.

— Вы эльф, — наконец вспомнил я нужное определение. — А эльфы, они как кружево! Тонкие, нежные, почти прозрачные… То есть Вы как кружево. Поэтому Вам воздух подходит. Почему Вы не выбрали магию воздуха? Ну или воды?

— Внешность очень часто бывает обманчивой, — Акер улыбнулся и вздохнул. — Ты не знал? Но я не выбирал. Никто из нас не выбирает.

Глава 3
Маг. Но пока не совсем настоящий

Я ожидал чего угодно, но только не этого. Даже не сразу понял, что произошло. Сначала был удар, словно мне прямо в нос зарядили большим резиновым мешочком, а затем — песок на зубах и разом ослепшие и зачесавшиеся глаза.

Я начал тереть их руками и отплёвываться, когда услышал спокойный голос Акера:

— Что ты делаешь?

Точно! Чего я их тру-то? Я же маг!

Я убрал руки от лица и, стараясь не щуриться, шёпотом проговорил заклинание на чистое тело. Через секунду песок будто рассеялся.

Я снова стал видеть хорошо, хотя, очевидно, ободрать глаза всё же успел: они продолжали пощипывать, из-за чего я часто моргал и, кажется, немного плакал. А во рту, там уже не было ни песчинки, по-прежнему чувствовался привкус земли.

Надо отдать должное Акеру, он не рассмеялся. Наоборот, даже нахмурился как-то сочувствующе, расстроенно и озабоченно.

— Как в анекдоте, — буркнул я. — Маг дунул, плюнул, в итоге волк одеревенел, свин остекленел, медведь окаменел…

— А маг? — усмехнулся наставник.

— А маг офигел! — я почесал кончик носа. — Что это было?

— Ты мне скажи.

— Я просто хотел поднять комок грунта с газона и пульнуть…

— Ты пульнул. Получилось эффектно, — говоря это, эльф нахмурился ещё больше. — Но вряд ли ты планировал пульнуть его себе в голову. Повторять будешь?

— Вы издеваетесь?

— Чуть-чуть.

— А я всё же попробую!

Меня охватила такая азартная злость, что я даже не стал дожидаться согласия наставника. Напрягся всеми своими внутренностями — сердцем, головой, животом, чего в своей магической практике давно уже не делал, и…

И скорость реакции Акера меня потрясла. Он так резко пригнулся именно в тот момент, когда лепёшка грунта, отскочив от газона, полетела прямиком в его голову, что я дар речи потерял. Понимал, что надо извиниться, но ни слова произнести не мог, лишь растерянно глотал воздух какое-то время и, судя по ощущению горящих щёк, краснел.

Наставник медленно выпрямился. Посмотрел, где приземлилась лепёшка, а потом повернулся ко мне с вопросом:

— Бурьку пробовать будешь?

Его ирония ничуть меня не задела. Он имел на неё полное право.

— Не надо бы, конечно. Но я хочу понять… Это случайность, — я кивнул на ком грязи за спиной Акера, — или со мной что-то не так?

— А сам-то как думаешь?

Я потёр свои горящие щёки, пожал плечами и вздохнул.

— Надеюсь, что случайность. Но предчувствие паршивое.

— Не стоит сразу сдаваться. Возможно, ты привык, что у тебя всё получается вот так, — тут он звонко щёлкнул пальцами, очень земным жестом, — и просто на этот раз не приложил достаточно усилий.

— Поверьте мне, — признался я, — я их прикладывал.

…Предчувствие не обмануло. С песчаной бурькой вышло ещё большее фиаско. Я хотел сделать её совсем крохотной и слегка ударить по каменному основанию миниатюрного фонтана. В реальности куча песка взлетела с газона, со скоростью урагана рассеялась в огромное облако, а затем засыпала всю площадку перед факультетом, накрыв и нас с Акером. Увернуться на этот раз даже наставник не успел.

Следующие несколько минут мы оба трясли волосами, рукавами, штанинами, пытаясь избавиться хотя бы от части песка, который набился нам во все складки и поры. Потом вертелись юлой, оценивая ущерб засыпанным землёй газонам, кустам, скамейкам у тропинок и тому самому фонтанчику, мраморная ажурная чаша которого превратилась в неопрятный тазик с пульсирующей по центру грязью.

Я виновато посмотрел на Акера, который в этот момент тряс головой, засунув палец в своё изящное остренькое ухо, и щурился. У него и в ушах, что ли, песок? Позорище какое!

— Простите…

— А ведь у меня была мысль, как только ты начнёшь, сразу телепортироваться. Надо начинать прислушиваться к интуиции.

— Простите!

Акер вытащил мизинец, тряхнул головой и занялся вторым ушком.

— Да я быстро всё испра…

— Не-е-е-т!

Он заорал это так, что я аж подскочил от испуга. Даже не думал, что из такого хрупкого тела может выходить такой злой трубный звук!

— Да, давай, исправь всё! — наставник оставил свои уши в покое и встал руки в боки, всей позой выражая крайнюю воинственность. — Оторви мне уши! Набей рот грязью! Разнеси в щепки факультет! Разрушь мой дом! Завали грязью весь Атлас вместе с Королями! Ну а потом как следует сосредоточься и спихни с орбиты пару планет!

— Я вообще-то расстроился, — надулся я.

— Знаю, — неожиданно мягко сказал Акер, резко опустил руки и как-то сдулся, а затем засунул мизинец обратно в своё остренькое ушко, забавно прищурился и снова тряхнул головой.

Тут раздалось возмущённое:

— Во что это вы тут играли без меня?

Митро подкатился незаметно. Пока мы с наставником соображали, что ему ответить, мячик спросил:

— А Медер уже видел эту помойку?

— Здравствуй, Митро! — приветливо кивнул ему Акер и вернулся к чесанию своего уха. — Пффф. Чувствую себя шелудивым шакалом…

— Значит, не видел… — выражение лица у мячика в этот момент было хитрым и игривым одновременно. — А как вы вообще так нашалопенили-то?

— Мы?! Конкретно это была, — наставник обвёл рукой всё видимое пространство, — экспериментальная маленькая бурька от твоего терийца.

— Сморкач крут, — закатился в весёлом ржании Митро, а просмеявшись, спросил: — А немаленькая бурька будет?

— Не сегодня. Кстати, это он ещё от трясины отказался, — с улыбкой добавил Акер.

— Слабак, — объявил Митро. — А убирать всё это тоже он будет?

— Нет, — Акер наконец оставил попытки вычистить песок из ушей и ласково посмотрел мячику в глаза. — Ты.

— Я-а-а-а? — тягуче переспросил Митро и после паузы осознания сказанного, поняв шутку, весело заржал.

А когда отсмеялся, сказал:

— Нам с ним, наверное, пора когти рвать? Или вы всё-таки трясину доделаете?

— Уходите, — разрешил Акер. — Денис, до следующей нашей встречи изучи, пожалуйста, почвоведение.

— Понял, принял! — я чувствовал себя настолько неловко, что просто не знал, что ещё сказать.

— И очень тебя прошу…

— Никаких бурек, — поспешил я его заверить, сразу поняв, что он хочет сказать.

— А трясинок? — Митро врезал мне по ноге, а потом откатился и снова врезал. — А ямок? А землянок?

— Митро! — выдохнул я. — Я понимаю, что ты не можешь…

— Не свисти! — перебил меня Митро и снова с наката треснул по лодыжке. — Я всё могу!

— Класс. А молчать можешь?

— Всё могу! — радостно проорал Митро. — А молчать не могу!

…Мой провал очень меня напрягал, так что, дождавшись первого же перерыва между занятиями по магии огня и истории миров, я плюнул на время обеда и сразу отправился в ментальный мир, чтобы как следует заняться изучением почвоведения и геологии. Честно говоря, меня даже потряхивало от нетерпения. И да, я всё ещё надеялся, что эпизод с комком грязи и маленькой бурькой был случайностью.

Но, оказавшись на учебной поляне, наставника я вызвал не сразу. Задумался: может, стоило сначала попробовать что-то намагичить в ментальном мире, а не воображать, что мне и так всё по силам? Ведь начиная осваивать магию воздуха и огня, я тренировался сначала «в виртуале». С другой стороны, с водой у меня всё стало получаться без экстерна в учебном классе…

Так!

Акеру я обещал пока не магичить. Но речь ведь шла о реальном мире?

Или он имел в виду и то, и это?

Нет. Навредить я могу только в реальности. Про ментальный мир он ничего не говорил. Или всё же подразумевал и его?

Так я сомневался и сам с собой спорил какое-то время, пока порыв: «Надо попробовать!» — не победил.

Что именно попробовать? У Трига на Орте вроде с зыбучими песками эффектно получилось. Или это всё-таки была трясина?

Я не стал действовать в Ветрошином стиле, полюбившемся мне с огнём и водой: просто отпускать желание в пространство и любоваться на результат.

Решил всё сделать по старинке: приложить усилия. Закрыл глаза и представил, будто внутри меня вулкан, но наружу он выбрасывает не лаву, а энергию, которая создаёт зыбучие пески прямо перед моим шалашом…

Что всё опять пошло не так, я почувствовал ещё до того, как успел открыть глаза. По шумящим и гудящим звукам вокруг меня, не предвещающим ничего хорошего.

И верно: шалаш разнесло в клочья и завалило какими-то чёрными комками глины, ну а вместо зыбучих песков по всей поляне были раскиданы странноватые грязные, похожие на блины, камни. Мне даже не пришлось вглядываться в них внимательно, чтобы понять, что это и не камни вовсе — запах достиг моего носа очень быстро и не оставил места сомнениям. Всё выглядело так, будто на моей учебной поляне отпаслись сотни коров с несварением желудка.

Получилось даже хуже, чем на первом уроке у Акера!

Хорошо, что никто этого не видит. Но только я об этом подумал…

«Развлёкся?» — голос в моей голове прозвучал так неожиданно, что я машинально прокрутился вокруг себя, чтобы кого-нибудь увидеть.

Но, конечно, вокруг не было ни души.

Это был только голос. Девичий. Совсем молодой.

— Ты кто? — я задал этот вопрос раньше, чем успел подумать о неподобающей, даже хамоватой форме такого обращения.

— Луа, наставник. Почвоведение. Ты же ради него сюда пришёл? — голос смягчился, будто его обладательница в этот момент улыбнулась. — Интересно?

— Нет, — честно признался я. — Но, похоже, без него мне не обойтись. Простите за обращение на «ты». Я только собирался Вас позвать. А Вы уже тут. Я пока в ауте…

— Я бы тоже была в ауте, если бы завалила свой учебный класс кучей коровьего навоза, — Луа хихикнула.

— Это так весело? — от запаха у меня даже глаза заслезились.

— А нет? — она вздохнула. — Акеру расскажу, ему понравится.

— Лучше уж сразу Медеру, — мрачно пошутил я. — И Королям. Они вообще оборжутся.

— Зачёт! — рассмеялась Луа. — Ладно, извини. Я постараюсь больше не смеяться. А что ты пытался создать?

— Пески. Зыбучие…

— О-о-о… Почти получилось, — тут она снова усмехнулась. — Ладно, больше не буду подкалывать, клянусь. Я здесь не для этого. Сразу скажу: тебе не нужно становиться специалистом по почвам, но понимать, как они образуются, не помешает. Начнём?

— Сейчас? Здесь? Среди навоза?

— Ну, я-то не здесь. Или отложить хочешь?

Я промолчал. Среди навоза заниматься не хотелось. Но и снова магичить, чтобы исправить ситуацию, я пока боялся. Понимал, что всё и всегда можно сделать хуже, чем оно есть, как говорит Стелла.

— Жгите, — ляпнул я.

Но тут же поправился:

— То есть можем начинать.

— Что ты знаешь о почве, Денис? — просить себя дважды Луа не заставила.

— А что о ней знать? Земля и земля. Состоит из песка, — тут я спохватился. — И удобрений, наверное.

— Почва состоит из трёх частей. Первая — твёрдая. Это разрушенные горные породы и гумус.

— Серьёзно? Гумус? То есть навоз? Тогда я, получается, на верном пути? — решил я пошутить. — Гумуса у меня хоть завались.

— Почти, — ответила Луа, и по её голосу можно было понять, что она снова улыбается. — А ты молодец! Ценю академикусов с самоиронией. Но, нет, не совсем. Гумус должен быть как следует перегнившим. То, что у тебя на поляне, это пока просто навоз. Но давай продолжим. Вторая часть почвы — жидкая. Это вода с растворёнными в ней веществами, заполняющая поры между теми самыми твёрдыми частицами. Третья часть — газообразная. Это почвенный воздух, и он тоже заполняет пустоты между твёрдыми частицами.

— А всякие муравьи, жуки и червяки?

— Умница! — обрадовалась наставница. — Живые организмы в почве — тоже её часть. Но это не только животные и насекомые. Корни растений, бактерии, лишайники, грибы… Весь этот «салат» из органики — это и есть почва. Элемент, который фактически объединяет все остальные, понимаешь? Основа всего живого.

— Тогда почему магии разделяют?

— Извини? — переспросила наставница.

— Ну, почему магов на Атласе учат быть единоличниками? Никому не доверять, ничего не говорить, помнить, что кругом враги… Не совсем так, конечно, но смысл понятен. Ты маг, значит, надеешься только на себя. Хотя если действовать вместе, вообще-то получается неплохо. Мы на Орте с ребятами классно отработали. Когда доверились друг другу.

— Но могло быть и по-другому? — лукаво переспросила Луа.

— Могло, — признал я. — Сначала-то мы друг друга козлами считали.

— Кем-кем?

— Ну… Это жаргон. На Терии есть такие животные. Тупые, с рогами, бородами, жёстким мехом, противным голосом и очень вредным характером. Козы. Вот их самцов называют козлами.

— Сногсшибательная история, — усмехнулась Луа. — Но, по-моему, ты на такого козла не похож.

— Ребята поначалу с Вами бы поспорили…

— Хорошо. Но потенциал объединения магий и командной игры магов тебе всё-таки лучше обсудить с Эилилем. А по земле неужели больше нет вопросов?

— Есть. Какой станет почва в конкретной местности, зависит от климата?

— И снова умница! — похвалила меня Луа. — От климата, рельефа, от того, какие в этой местности горные породы, от положения относительно воды: была ли когда-то эта местность под водой, от времени, конечно же… Тот же гумус не сразу становится удобрением. Да и не всякий гумус. От хронологической последовательности образования почв и их положения в разрезе. А от тектонических процессов можно проследить вообще всю историю развития органического мира на любой из обитаемых планет, включая, кстати, вашу Терию.

— Получается, земля — это вообще всё, что перемешивалось и разлагалось веками, — решил я блеснуть интеллектом. — Камни, кости, деревяшки, пепел, умершие жуки и червяки, лишайники, грибы, остатки гнилой растительности…

— По сути, верно, — согласилась наставница. — Но грубовато. Для характеристики элемента, являющегося основой жизни, звучит очень некрасиво.

— А это важно: красиво ли?

— Пока не знаю, — Луа, кажется, снова улыбнулась. — Но, может быть, земле не хватило как раз твоего уважения, чтобы так же легко, как вода, начать тебе подчиняться? Вот она и устроила тебе фейерверк из навоза.

— Я уважаю землю. У Стеллы спросите. Это моя бабушка. У неё есть теория, что Терия — у нас её называют Земля — это живой организм. А все природные катастрофы — ураганы, цунами, извержения, землетрясения и прочие кошмары — это её реакция на то, как мы над ней издеваемся…

— А вы издеваетесь?

— Ещё как. Бурим, копаем, рушим целые экосистемы, чтобы доставать

из-под земли полезные ископаемые… Да и не полезные, по-моему, тоже. Всю планету уже изгваздали. Изгваздали — это…

— Я поняла, — тут же перебила Луа. — Ты не отвлекайся от сути. Мне интересно, к чему ты ведёшь. Вернее, твоя Стелла.

— Если она права и Терия живая настолько, что её можно сравнить с человеком, свином, волком, птицей или любым другим мыслящим организмом, то ей, и правда, должно быть больно. В этом случае для живого существа ударить в ответ тех, кто причиняет ей боль, вполне естественное желание. Вот она и бьёт. Катастрофами. Но я не знаю, права ли Стелла.

— А сам как думаешь? — спросила Луа, но тут же поправилась. — Вернее, как бы ты хотел?

— Страшновато, если она права. Но мысль о том, что Земля живая, меня почему-то греет.

— Греет? — не поняла наставница. — Мысль?

— Ну да. Это метафора. В смысле нравится. То есть это больше, чем нравится. Но я не знаю, как ещё объяснить.

— А ради чего терийцы бурят, копают, разрушают землю?

— Да ради всего! Угля, нефти, металлов, алмазов. Мы просто такие… Потребители. Нам всегда мало шмоток и хочется ещё.

— Тебе тоже мало шмоток? — вкрадчиво спросила Луа.

— Ну нет! — я сказал это даже слишком резко. — Во-первых, у меня всегда была Стелла, которая бы меня засмеяла, потребуй я себе лишнего. А во-вторых, мне кажется, я вполне способен от чего-то отказаться, чтобы природы вокруг было больше. Да я даже кукусика откачивать пытался! Вы знали? Хотя на самом деле он симулировал, но это другая история… Короче, я точно не согласен на модный рюкзак из змеиной кожи, ради которого с питона заживо шкуру сняли, или на страдания ангорских кроликов, которых до крови ощипывают ради свитеров из их шёрстки.

— Терийцы такое делают? — расстроенным голосом переспросила Луа. — Ради рюкзаков и свитеров?

— И не только такое! Не все, конечно. Я не делаю. Но всё равно: раз это есть, все мы виноваты, позволяем же. А даже без страдающих змей и кроликов — кладут, например, нефтепровод через джунгли, а куда денутся все местные обезьяны, пумы, крокодилы, птицы, те же змеи? Даже трассы почему-то всегда прокладывают по путям миграции животных! Это зло.

— Но трассы нужны. Иначе придётся пожертвовать частью комфорта, разве нет? — заметила Луа.

— Да наплевать! Никакой комфорт не стоит того, чтобы отбирать пространство для жизни у других!

Когда я произнёс это, то вдруг почувствовал комок в горле. Не знаю, почему. Сам себя, что ли, растрогал? Но Луа словно знала, что я чувствую, и молчала, как бы давая мне время успокоиться.

А я, чтобы окончательно не расклеиться, решил срочно запросить учебник почвоведения и заняться его изучением, надеясь, что это заодно даст мне время прийти в себя. При этом Луа по-прежнему молчала, но я чувствовал, что она «остаётся на связи».

— Я так понимаю, по слоям почвы, пластам планетарной коры можно изучить этапы эволюции, — как ни в чём не бывало сказал я, когда с учебником было покончено. — Но, наверное, нам не надо так глубоко копать и разбирать этот многоэтажный почвенный бутерброд?

«Копать». Тут я понял, как двусмысленно это прозвучало в свете того, что я говорил раньше.

— Нет, — откликнулась Луа. — Слишком глубоко копать пока не нужно. Вот если у тебя потом появится интерес к исторической геологии, тогда копнём.

А сейчас моя задача — просто помочь тебе понять, что такое земля и как с ней работать.

— Если действует столько факторов, то их, когда магичишь, надо учитывать?

— Безусловно.

— Тогда, если я маг земли и мне вдруг нужна трясина в горах или жидкая грязь в пустыне, я не смогу их создать?

— С чего ты так решил? Вперёд и с барабанами!

— Но это же как в магии огня с горючими материалами! Там мы используем то, что можем найти в нужном количестве для того, чтобы создать нужный эффект. Не во всём, но если нужно что-то масштабное… А когда у меня вокруг только вязкая глина… Или камни… Или вот навоз, как здесь, то как я этот почвенный состав поменяю на то, что мне надо? Если я должен использовать только то, что есть?

— Теоретически верно. Но ты кое о чём забываешь. И, видимо, на занятиях с Фарро вы до этого пока не дошли.

— О чём я забываю?

— О том, что у тебя есть силы найти то, что тебе нужно, в любой точке пространства. Если ты этого не умеешь, то ты пока — при всех твоих талантах — не совсем настоящий маг.

Она сказала это мягко, доброжелательно и даже в какой-то степени утешающе, но моё сердце всё равно заколотилось сильнее.

— Так красиво неудачником меня ещё не называли, — сказал я, постаравшись скрыть обиду.

— Ну что ты! — сразу возразила Луа. — Ты ещё не понял, что для многих здесь ты, наоборот, воплощение надежды?

До этого момента краснеть в ментальном мире мне ещё не доводилось.