автордың кітабын онлайн тегін оқу Три богатыря и Конь на троне
Татьяна Курочкина
Три богатыря и Конь на троне
© Т.И. Курочкина, текст, 2024
© ООО «Кинокомпания СТВ»,
© Студия анимационного кино «Мельница», 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
ISBN 978-5-04-202746-8
Пролог
Велика и благополучна Русь-матушка. Много в ней красот и богатств: и реки, и леса, и озёра. Много городов, поля бескрайние, хозяйства крестьянские. А ещё соседи самые разные: с одними отношения торговые поддерживать надобно, а других и приструнить при случае. И всем-всем этим и ещё многим другим ведал Князь Киевский. Не знал он покоя ни утром, ни днём, ни даже ночью. Но как-то раз выдался у государя денёк посвободнее. Решил он взять своего ближайшего советника, говорящего коня Юлия, да по грибы сходить. Встал ранёхонько, как у грибников водится, прихватил корзинку, натянул шляпу соломенную от солнца и чуть свет был уже в лесу. Ох, и хорошо ему было! Бредёшь себе в тиши по тропинке едва хоженой, слушаешь пение птиц и мирное журчание ручейка…
А что же Юлий? Не был он большим охотником грибы собирать. Прогулкам конь предпочитал уединение в прохладе библиотеки. Да и вообще считал, что лучше всего отобедать сытно и вздремнуть потом как следует. А уж поднять его с постели с утренней зарёй могла только воля правителя. Что уж тут поделаешь? Раз отдал владыка земель русских приказ, хочешь не хочешь — а рысью беги выполнять. Правда, глаза у Юлия слипались, он спотыкался на каждом шагу и встречался мордой прямо с липкой паутиной, на которой висели студёные капельки росы. И ведь не подозревал придворный конь, чем эта их прогулка обернётся...
Глава 1
Коня всего передёрнуло от отвращения, когда он стряхнул с себя очередного паука.
— Бр-р! И зачем мы в этом лесу в такую рань? — проворчал Юлий и тут же получил хлёсткой веткой по лбу. — Спали бы себе и спали…
— Ага! И всё проспали бы! — бодрым голосом ответил Князь и указал на туманный берег реки, поблёскивающей чуть впереди. — Ты посмотри, благодать какая! Солнышко, птички поют… А воздух! Воздух какой!
Князь вдохнул полной грудью прозрачный воздух и с удовольствием выдохнул. Юлий тоже попытался проникнуться, но едва он открыл рот, как туда залетела муха! Закашлявшись, Юлий решил: нет, природа — это всё-таки не для него.
— А главное — ни души вокруг, — продолжал Князь. — Ни души!
В этот миг послышался тихий плеск. Это воевода княжеской дружины нырнул под кувшинку в ближайшем прудике, из которого он внимательно следил за прогулкой государя.
— Как хорошо! — всё восторгался Князь, не обращая внимания на кислое выражение на морде Юлия. — Ягодок сейчас пособираем. Грибочков!
Правитель двинулся вперёд по тропинке, и один из дружинников поспешно притаился в дупле.
— Какие грибочки? — хмыкнул Юлий, но покорно побрёл следом. — Ни одного гриба нет.
— Да погоди, — отмахнулся Князь. — Только в лес пришли. Они ещё прячутся.
За спинами грибников пробежало двое солдат, замаскированных под кусты. Один из них несколько раз крикнул кукушкой, подавая сигнал товарищам.
— Зато вон, кукушка есть, — обрадовался Князь. — Где ты настоящую кукушку услышишь?
Пока Князь вглядывался в ветви деревьев в надежде увидеть птичку, из ближайшего куста неуклюже выпрыгнул широкоплечий дружинник. Вслед ему полетела корзинка.
— Давай! — прошипел воевода. — Пошёл-пошёл!
Служивый отдал честь, быстро повтыкал в землю несколько грибов из корзины и аккуратно прикрыл шляпки берёзовым листочком.
Едва он успел юркнуть обратно в укрытие, как на полянке появился Князь.
— О! Ну вот, а ты говорил! Первые грибочки пошли! — ахнул правитель и покидал грибы себе в лукошко. — Подберёзовики! А там, глядишь, и белые появятся.
Воевода уже забрался на небольшой пригорок, чтобы не спускать с государя глаз. Услышав слова Князя, он повернулся к своему первому помощнику, что околачивался рядом в костюме бревна, и прорычал:
— Заснул, что ли? Белые давай!
Служивый в бревне тут же подал условный сигнал — трижды прокричал вороной, — чем случайно привлёк четырёх настоящих каркуш. Солдаты, замаскированные под кусты, принялись за дело. Они утыкали ближайшую полянку ровными рядками свежих белых грибов, а спустя несколько секунд из-за деревьев вышел Князь.
— Ох! Юлий! — всплеснул он руками. — Белые! Глянь, какие красавцы! У меня тётка по отцовской линии грибы целыми бочками солила, — рассказывал он, аккуратно выдёргивая толстенькие ножки из земли. — Сама! А княжна была, между прочим.
Юлия эта история ничуть не впечатлила. Он лениво топтался на месте и прикидывал, удастся ли вздремнуть хоть минутку, если прислониться к дереву.
— Вкусные! Всю зиму потом ели, — щебетал Князь.
Воевода тем временем отдал новый приказ:
— Пусть малину на всякий случай готовят. Передай по команде.
— Какие грибочки, — вздыхал Князь, бережно укладывая добычу в лукошко. — Вот тётушка бы обрадовалась.
Юлий всё-таки опёрся о толстый ствол дуба, моментально заснул и рухнул на землю.
— Княже, ты вообще зачем меня в лес притащил? — сварливо пробурчал конь, поднимаясь на ноги. — Про тётку, что ли, хотел рассказать?
— Юлий, ну… — Князь вдруг замолчал, а потом тяжело вздохнул. — Понимаешь, мне ведь тоже хочется простого человеческого общения. Мы сейчас вернёмся, и опять начнётся: доклады, сводки, суды, ряды… Ты даже не представляешь, как это тяжело — управлять государством!
Юлий хмыкнул:
— Да чего там! Сиди себе да указы пописывай! Особого ума не надо…
— Да?! — вскричал Князь. — А ответственность? Ты про ответственность не забыл?! Всё время же приходится решения принимать всякие! Судьбоносные, можно сказать! И все их ждут. Очень. А вот ты только болтать умеешь да ржать!
Солдаты с малиной наготове внимательно ловили каждое слово правителя. Они ждали, когда же он упомянет в своей пламенной речи ягоды.
— Что? — надулся Юлий. — Я — ржу?
— Ржёшь! — отрезал Князь.
— А ты… А ты… — Юлий чуть не задохнулся от возмущения. — Ты мыслишь не масштабно! — выпалил он. — Вот!
Князь оторопело глядел на Юлия, не в силах подобрать слова. И вдруг… в ближайших кустах раздался сдавленный чих. Из-за веток показалось испуганное лицо дружинника.
— Я велел, чтоб на сто саженей никого рядом не было! — рассвирепел Князь и даже корзинку бросил от досады. — Ни-ко-го! Дайте уже отдохнуть, наконец!
Стоило Князю в гневе топнуть ногой, как все ближайшие кусты и деревца встали на вполне человеческие ноги и мигом разбежались кто куда. Спустя пару секунд Князь с Юлием уже стояли в одиночестве на совершенно лысом пригорке.
— Охрана, чтоб её лешие взяли! — покачал головой Князь, а затем повернулся к Юлию, продолжая спор: — Не масштабно, говоришь? А ты бы что на моём месте сделал?
— Ха! — Конь с готовностью потёр копыта. — Вот смотри. У тебя что? Киев? Обычный город, провинция! А надо по-европейски строить. Есть целая наука такая — «дурбанизм» называется, — с видом знатока сообщил он. Они стали спускаться с холма, и Юлий продолжал: — Падающие башни — модно, широкие дороги — удобно, коромыслу дорожки выделены — современно. Туалеты опять же… туристориентированность. О! Фонтаны! И каналы как в Венеции!
С головой уйдя в свои фантазии, Юлий не заметил впереди пересохшее русло небольшого ручья и со всего размаха шлёпнулся в неприглядную лужу.
— Канавы ему как в Венеции! — загоготал Князь и осторожно перешёл ручеёк по специально для этого перекинутому брёвнышку. — И гостей заморских! Это где ты видал, чтобы на Руси туристы были?
И тут издалека вдруг послышалось:
— Ахтунг! Ахтунг!
Князь с Юлием в недоумении повернулись на крик.
Подскакивая на лесных ухабах, прямо на грибников ехала пышная карета, запряжённая двойкой лошадей. По пятам за ней следовал небольшой отряд рыцарей в боевых доспехах и устрашающих шлемах с рогами. Поравнявшись с Князем и Юлием, карета остановилась.
— Грибник! — радостно прокричал её единственный пассажир и выбрался из повозки.
По его богатой одежде и парику было ясно, что человек он знатный. А ещё свита такая да акцент немецкий… Не иначе курфюрст!
Юлий спрятался в канаве и зашипел Князю:
— Вот ты зачем охрану отослал? Заговори их как-нибудь, а я…
— Спокойно, — оборвал его Князь. — Сами разберёмся.
— Пред вами предстать благородный рыцарь из дальних земель, — сообщил европеец, коверкая слова.
— Ах, турист! — обрадовался Юлий и сразу вылез из укрытия. — Княже, это турист!
Государь приложил палец к болтливому рту Юлия, призывая коня замолчать.
— Я уже три месяц блуждать и не найти ни один дорога, — продолжал иноземец. — Говорить мне, где дорога?
— Так, слушай сюда, — решительно сказал Князь, — разворачиваешься и назад едешь до поворота. Вон, видишь? — Князь указал куда-то вдаль. — Там ещё сосна сломанная будет.
Заблудившийся европеец озадаченно поискал глазами сосну.
— Фихты капут! — добавил Князь, припомнив пару слов из немецкого, и затолкал иноземца в карету. — Потом налево и через лес всё время. Прямо и прямо. Гераде и гераде вперёд! Там и будет дорога.
Одному из рыцарей в свите он велел:
— Разворачивай давай! — И снова не преминул блеснуть познаниями: — Цурюк!
Рыцарь удивлённо приподнял брови, но карету всё же развернул.
— Давай-давай, скатертью дорога! — попрощался Князь, крайне довольный собой.
— Княже, — протянул Юлий, когда карета начала удаляться, — ты же их прямиком в болото отправил…
— Ничего-ничего, — невозмутимо сказал тот, помахав путникам рукой. — Пусть прогуляются. Дорогу им подавай! Туристы!
На этом Князь пошёл обратно в лес. Юлий хотел было догнать злополучную карету и выручить незадачливого туриста, но потом заключил, что это не его дело. Пожав плечами, конь засеменил следом за Князем.
Бедный же путешественник очень скоро пожалел, что когда-то слушал своего старого учителя географии вполуха. Тот вроде говорил, что на Руси две беды, правда наш герой запомнил только что-то в духе «дураки им дороги». Теперь же он начал догадываться, как всё обстояло на самом деле. И вот один дурак отправил его туда, где никаких дорог и в помине не было!
Через какое-то время карета всеми четырьмя колёсами увязла в грязи. Да так, что целая свита никак не могла вытянуть транспорт из болотной жижи. После нескольких бесплодных попыток рыцари толкнули с такой силой, что колёса сорвались с рессор, а кузов вместе с курфюрстом полетел вниз с пригорка.
— Зольдатен! — в отчаянии кричал он своей свите, подпрыгивая на кочках с такой силой, что макушка его билась о потолок. — Зольдатен!
Рыцари на миг растерялись, но затем кинулись догонять своего господина.
Глава 2
На клочке земли посреди болота стояла избушка — старенькая, покосившаяся, заросшая мхом. Её можно было бы и не заметить среди поваленных деревьев и трясины, если бы не одна особенность. Были у этой избушки курьи ноги. И всяк в округе знал, что живёт там ведьма — Баба-яга. Обычно никто туда не совался, чтобы неприятностей себе не нажить, но на этот раз у лесной колдуньи была посетительница. Недавно миловидная, румяная девица из ближайшей деревни все деньги, что у неё были, на снадобье одно волшебное обменяла. И теперь вот явилась к Яге снова, рассерженная не на шутку.
— Ты видишь? — тыкала она ведьме в нос кончиком свой огненно-рыжей косы.
— Да что вижу-то? Что? — сварливо отозвалась Яга, но косу всё-таки осмотрела. — Я тебе сказала: тридцать лет втирай снадобье, и всё сработает. Ты втирала тридцать лет? Втирала?! Отвечай, когда старший спрашивает!
Девица не выдержала и горько заплакала.
— Бедная я, несчастная! У всех в деревне волосы не секутся, а у меня одной секутся! — причитала она сквозь слёзы. — Останусь я одна не женимши!
— Ой, да подумаешь — не женимши! — закатила глаза Яга. — Я вот одна тут сто лет живу и вообще замуж не хочу. Ни капельки.
Неизвестно, чем бы закончился этот разговор, но тут болото сотряс невероятный грохот. Баба-яга с девицей выскочили за дверь и увидели, как в самую трясину шлёпнулся кузов пышной золочёной кареты без колёс. Когда всё стихло, из окошка высунулся перепуганный мужчина в парике и камзоле на европейский манер. Глянула на него Яга… и пропала. За весь свой век она никого милее, пригожее и импозантнее не встречала.
— Ах, какой мужчина, — пролепетала ведьма.
И вот уже перед её глазами встали картины прекрасного совместного будущего. Как увозит её сей знатный вельможа в свой замок, и танцуют они вместе на балу. Яга в розовом платье с оборками и кружевом, а он в сюртуке, расшитом золотом…
— Говорить мне, где дорога? — донеслось до неё сквозь пелену мечтаний.
Ведьма встряхнула головой.
— Где тут есть дорога? — повторил иноземец чуть настойчивее, неуверенно оглядываясь.
— Нету тут ничего, — всхлипнула рыжеволосая девица и снова зарыдала.
Яга тяжело вздохнула: ну и плакса, мол.
— Она плакать? — окончательно перепугался заморский гость. — Что здесь нет дорога?
— Да не, у ней волосы секутся, — махнула рукой Яга, а затем поправила выбившиеся из-под платочка седые пряди, и завела светскую беседу: — А вы к нам надолго?
Пока гость пытался придумать, что на это ответить, его карета накренилась и стремительно пошла ко дну. Он попытался открыть дверцу, но та не поддавалась. Тогда он заверещал:
— Зольдатен, зольдатен!
Из чащи тут же выбежал отряд рыцарей. Они изо всех сил пытались вызволить несчастного. Баба-яга активно им помогала — то с одной стороны подскочит, то с другой, то на крышу заберётся, — но всё было тщетно.
Девица до поры до времени молча наблюдала за неуклюжими рыцарскими потугами, а потом ухватилась за край кареты и одним решительным движением вытащила её из трясины. Курфюрст сошёл на землю и уставился на свою спасительницу.
— Дас ист фантастиш! — произнёс он с восхищением, а затем упал одним коленом прямо в грязь и с придыханием объявил: — Я хочу жениться на тебе!
— Что? — удивилась девица.
— Что?! — ахнула Яга.
— Едем в мой высокий замок, полный стабильный доход, — продолжал курфюрст.
Яга ушам своим не могла поверить.
— А ну, замри!
Она щёлкнула пальцами, призывая волшебную силу, и все люди на болоте застыли.
— Как это? Только увидел — и сразу жениться? — пробурчала ведьма себе под нос. Яга подошла к замершему на одном колене курфюрсту и внимательно оглядела его со всех сторон. Наконец она прижала руки к груди и заключила: — Какой мужчина!
Тут на голову иноземцу прыгнула любопытная лягушка и громко квакнула.
— Кыш! — закричала Яга. Она замахала руками и случайно сбила с головы курфюрста парик. Под ним оказался коротко стриженный ёжик огненного цвета. — И волосики рыженькие. Как я люблю! — мечтательно вздохнула ведьма, достала парик из болотной жижи и вернула на место.
Тут она бросила взгляд на застывшую с широко раскрытыми глазами девицу и с ненавистью прошипела:
— Ух, кикимора рыжая! Разлучница!
Со злости Яга растрепала ей волосы, после чего снова взглянула на милого сердцу иностранца и увидела, что с парика ему прямо на лицо течёт грязь.
— Бедняжка! Запачкался! — охнула она. — Сейчас, потерпи, миленький, — проворковала Яга, вытирая его передником. — Вот!
Она будто и не заметила, что стало только хуже — теперь лицо курфюрста было целиком измазано зеленоватой грязью.
— Да и доход стабильный… — задумчиво протянула ведьма.
Некоторое время она чесала в затылке и переводила взгляд со своего возлюбленного на рыжую девицу. Потом вдруг хохотнула, словно что-то придумала, и побежала к себе в избушку.
Там Баба-яга достала с дальней полки большой ларец, покрытый пылью, и начала в нём копаться. Перебрав черепа диковинных зверушек, древние свитки, засушенные мухоморы и прочие колдовские штучки, она наконец достала небольшое лиловое зёрнышко.
— Вот! Вот оно, моё зёрнышко! — воскликнула она и затопала ногой по скрипучему полу. — Эй! Дай-ка инструкцию по обмен-цветку! — Ничего не произошло. Ведьма нахмурилась и, топнув посильнее, гаркнула: — Заснула, что ли?!
Избушка вдруг заходила ходуном. Дверь распахнулась, и огромная куриная лапа с недовольным кудахтаньем бросила на пол огромную каменную плиту, исписанную заклинаниями.
— Поаккуратнее нельзя? Ты мне сейчас тут весь паркет попортишь, — процедила ведьма. Приструнив избушку, Яга углубилась в чтение: — «В полдень между трёх дубов посади обмен-цветок. Облик ты возьмёшь того, с кем понюхаешь его». Ага! Посадить, значит, меж трёх дубов? — задумчиво повторила она. — Понятно… Ой, в полдень! А сейчас сколько?! Эй! Сколько натикало? — Ведьма запустила удачно подвернувшийся под руку сапог в настенные часы, затянутые толстым слоем паутины.
В ходиках открылась дверца. Оттуда неспешно выглянула потрёпанная кукушка и сонным голосом объявила:
— В Петропавловске-Камчатском полночь.
— Да в каком Камчатском?! — завопила старуха. — У нас сколько?
— У нас полдень, — невозмутимо сообщила птица.
Яга так и подскочила:
— А, как раз полдень!
Она подбежала к колдовскому котлу и ткнула пальцем в варево. По его поверхности пробежала мелкая рябь, а потом в отражении проявились окрестности.
— Так, где же… Дубы… Дубы… — бормотала себе под нос ведьма, поводя пальцем по бурой глади. Повинуясь её движениям, в котле сменяли друг друга изображения. — А, вот же они!
На поверхности зелья в котле проявились три вековых дуба, стоявших бок о бок что братья родные.
— Да, далёко… — Яга задумалась. — Ну, а что делать?
И она решительно бросила зёрнышко в чан.
По волшебству магическое семечко оказалось аккурат в центре между трёх деревьев и скрылось в траве. Спустя несколько томительных мгновений из земли показался изящный росток, который на глазах становился всё больше.
— Во! Растёт, растёт! — захлопала Яга в ладоши.
Наконец росточек выпустил бутон, а тот раскрылся прекрасным ярко-фиолетовым цветком, вокруг которого искрилось нежно-голубоватое сияние.
— Фух, — с облегчением вздохнула ведьма. — Ну, пошли дела кое-как.
Теперь осталось лишь сходить к дубочкам да прихватить с собой компанию. Довольно улыбаясь, Яга выбежала обратно на улицу. Там её глазам предстала удивительная картина: курфюрст, уже почти до пояса ушедший в трясину, был облеплен лягушками, по голове девушки скакали белки, а рогатым шлемом одного из замерших рыцарей с наслаждением почёсывал спину огромный медведь.
— А ну, кыш отсюда! — рявкнула Яга, прогоняя лесных обитателей. А потом щёлкнула пальцами и скомандовала: — Эй! Всё, отомрите!
Чары тут же спали.
— Ты согласен? — закончил курфюрст оборванную фразу и протянул своей избраннице руку… с лягушкой!
Девица скромно опустила глаза.
— Нет, не могу я… — пролепетала она. — У меня это… Волосы… — Тут она заметила, что её воздыхатель уже по пояс увяз в болотной жиже, и легко поставила его на ноги. — Нет, не могу я…
Баба-яга кинулась к девушке и ответила за неё:
— Да согласна, согласна! Пойдём! — Она поволокла девицу за собой, а курфюрсту велела: — Стой здесь. Щас мы… быстро! Никуда не уходи!
Рыжеволосая девица упиралась изо всех сил, и ведьма гневно прошипела:
— Да иди ты уже, дура, если замуж хочешь!
Больше ничего не объясняя, ведьма повела растерянную невесту в чащу леса. Но вскоре терпение девушки лопнуло.
— Куда ты тащишь меня, а? — строго спросила она и остановилась как вкопанная. — Его ж там комары сейчас сожрут… Он постоит-постоит, плюнет и уедет! Зачем я тебя послушала? — запричитала она, закрыла лицо руками и расплакалась. — Опять не женимши буду!
— Как тебя женимши, когда волосы секумши? — упёрла руки в боки Баба-Яга.
Девица поглядела на свою косу и заревела ещё горше.
Баба-Яга всплеснула руками и изобразила не очень убедительную улыбку.
— Что ты ревешь? Мы же сейчас всё это исправим. Почти пришли уже, — пообещала ведьма и потащила девицу дальше. — Вот за теми берёзками.
Они продолжили путь, петляя между деревьями.
— Так, стой! — Яга вдруг остановилась. — Я впопыхах-то и спросить забыла. Ты здорова ли? Ну, вообще?
— В смысле? — нахмурилась девица.
— Ну там, может, ты глуха на одно ухо? — уточнила ведьма, оглядывая девицу с ног до головы.
— Здорова я, — растерялась та. — А тебе зачем?
Но ведьма только пригрозила ей кулаком:
— Ну, гляди! — И пошагала вперёд, бурча себе под нос: — Обликом-то не шутка поменяться… а вдруг одна нога у неё короче, к примеру? Или ещё чего… Ах, ладно, придётся рискнуть.
— Что ты там про ногу бормочешь? — испугалась девушка.
— Ничего-ничего, — отмахнулась Яга.
Дальше шли молча.
Глава 3
Князь с Юлием неспешно брели по лесу. Каждый думал о своём.
— А ведь это мог быть первый турист, — прервал Юлий затянувшееся молчание. — Первая ласточка, так сказать, в индустрию. Первый добровольный иностранный взнос в киевскую казну. Ты видел, какая у него карета?
— Да, — равнодушно кивнул Князь. — Интересно, как он мимо моей охраны проехал? Говорил же: от меня ни на шаг, — проворчал он недовольно. — Ещё хорошо, что он меня не узнал.
— Вот-вот, никто тебя не знает и не узнает, — проворчал Юлий.
Оба снова погрузились в свои мысли. Князь любовался видами, а его верный спутник только позёвывал и недовольно качал головой. Наконец Юлий опять не выдержал:
— Эх, Княже, неужели тебе не хочется сделать что-нибудь масштабное? Попасть, так сказать, в историю?
— Вот сколько себя помню, с тобой как раз очень легко в историю попасть, — насупился Князь. — Очень. И даже не попасть, а вляпаться!
— Да я про другую историю… — отмахнулся Юлий.
— Тс-с-с, — неожиданно прервал его Князь и указал куда-то в сторону.
Конь повернулся и увидел необыкновенное растение — стебель высотой в пол человеческого роста, увенчанный пышным бутоном.
— Какая красота! — восхищённо вздохнул Князь. — Интересно, что за цветок такой?
— Да что тут может расти? — хмыкнул Юлий, рассматривая диковинку. — Картошка какая-нибудь…
Между тем Князь подошёл поближе, вдохнул аромат, исходящий от цветка, и закатил глаза от блаженства.
— А пахнет… Пахнет-то как! Юлий! — Правитель жестом подозвал коня.
— Да что я, картошки никогда не нюхал, что ли? — проворчал Юлий, но послушно подошёл.
Конь встал по другую сторону цветка, зажмурился и сделал глубокий вдох.
Свечение, исходящее от цветка, стало ещё ярче. А затем… всё в лесу как будто остановилось на мгновение, а Князя и Юлия неведомая сила подняла над землёй. И тут случилось кое-что совсем уж невероятное. Копыта коня исчезли, и вместо них выросли длинные пальцы. Руки Князя превратились в лошадиные ноги. Лицо государево вытянулось, а вот нос Юлия будто усох. Лошадиный хвост у него вдруг пропал, а у правителя — наоборот, появился! Всё вокруг залил ослепительный свет, и наши грибники рухнули в траву…
Подняв голову, Князь не поверил своим глазам. На него смотрел… он сам?! Государь медленно перевёл взгляд на свои руки… а вместо рук — копыта! Тут уж Князь истошно заорал и поскакал прочь, не разбирая дороги.
***
В нескольких вёрстах от злополучной полянки с тремя дубами расположилась княжеская дружина. Служивые отпустили коней на луг пощипать травку, а сами прилегли немного передохнуть у кареты правителя.
Внезапно до их слуха донёсся отдалённый вопль.
— О! Слыхали? — с тревогой спросил один из солдат.
— Пустое, — вздохнул воевода, лениво пожёвывая травинку. — Это селезень так кричит.
Вдруг другой дружинник вскочил на ноги.
— Эй, смотрите! — крикнул он, трясущимися руками указывая в сторону леса.
Все обернулись и увидели, как по тропинке к ним бежит — а точнее скачет на четвереньках — сам Князь. Вид у него был совершенно безумный: глаза выпучены, лицо перекошено ужасом, в зубах зажат какой-то цветок.
Служивые разом вытянулись по стойке смирно, подхватили ничего не соображающего правителя под руки, запихнули в карету и припустили в сторону Киева.
***
Баба-яга, плутавшая по лесу вместе с ничего не подозревающей девицей, тоже услышала внезапный крик. Она покрепче ухватила девушку за руку и бросилась к полянке с цветком.
Когда ведьма оказалась у трёх дубов, там уже никого не было. Только оборванный стебель цветка испускал последние искры волшебного сияния, словно затухающий уголёк.
— Ой! — Старуха схватилась за голову.
Поняв, что произошло непоправимое, лесная ведьма стала пристально осматривать следы, оставшиеся в мягкой траве. Вскоре она нашла опрокинутую корзинку, из которой высыпались свежесобранные грибы.
Девица некоторое время наблюдала за старухой, а потом потребовала нетерпеливо:
— Пошли уже. Чего стоять-то?
— Одно у меня семечко было, одно! Понимаешь? — со слезами проговорила Яга.
Но девица её слова оставила без внимания.
— Ай! Я чую, что… уж ежели глянулась я ему, то на волосы всяк смотреть не будет. — Изящно взмахнув рыжей косицей, девушка развернулась и бросила ведьме, которая старательно обнюхивала землю: — Я пошла! А то уйдёт ещё.
— Да что ты? — кинулась за ней Яга. — Для иностранца, тем более такого, волосы — первое дело. Первое! Как увидит, что секутся, всё — пиши пропало.
Девица испуганно охнула и обеспокоенно затеребила кончик своей косы.
— Так... — Яга задумалась на мгновение, а потом наказала: — Ты, вот что, беги домой да носу никуда не кажи. Меня жди. Поняла? Я ему скажу, чтобы через неделю воротился. А за неделю я цветок всяко разыщу.
Договорив, Яга опустилась на колени и продолжила напряжённо вглядываться в землю. Девушка пожала плечами и отправилась в сторону родной деревни.
Глава 4
Князь, столь внезапно оказавшийся в теле Юлия, был вне себя от ужаса. Он нёсся через лес, спотыкаясь на каждом шагу, запинаясь о крючковатые корни. Его ноги — все четыре! — не слушались: заплетались и подгибались, то вдруг немели, то резво мчались вперёд, словно сами по себе. Наконец он окончательно выбился из сил и повалился на землю, дрожа всем телом.
И вдруг… из кустов совсем рядом послышался шорох… Потом треск ломающихся сучьев… Он всё приближался! До смерти перепуганный Князь снова вскочил и сломя голову бросился в чащу. А из кустов тем временем выпрыгнула симпатичная пушистая белочка. Она огляделась, подхватила какой-то орешек и упрыгала дальше по своим делам.
Но Князь и не думал оборачиваться. Уверенный, что за ним гонится настоящее чудовище, он спасался бегством, не разбирая дороги. Внезапно он на полном ходу врезался в огромного бурого медведя. Хозяин леса угрожающе зарычал и уже замахнулся лапой, чтобы наказать обидчика, но Князь примиряюще замахал руками. Правда, увидев заместо ладоней лошадиные копыта, он вспомнил о своей главной беде и издал душераздирающий вопль:
— Мама! Мамочка!
Медведь испуганно отпрянул, а Князь упал ему на грудь и горько разрыдался. Медведь растерянно похлопал его по плечу. А что ещё ему оставалось? Видно, горе у копытного…
Но вот обернувшийся конём правитель отвалился от топтыгина и двинулся прочь. Далеко, правда, уйти не успел — на пути возникло дерево. Уткнувшись конским лбом в шершавый ствол, Князь стиснул его в объятиях, а затем в отчаянии стал биться о него головой. Из дупла выглянул возмущённый дятел и как следует тюкнул нарушителя спокойствия прямо в макушку. И Князь опять пустился наутёк.
Неподалёку притаился в высокой траве волк. Хищник нацелился на оленя, который мирно пасся в паре саженей от его укрытия. В самый ответственный момент из лесной чащи прямо наперерез волку выскочил обезумевший конь. И в следующую секунду зубастый хищник уже оказался на спине скакуна! Почувствовав ношу, Князь взбрыкнул и сбросил хищника в траву. Озлобленный, тот зарычал и бросился следом.
Князь галопом скакал всё дальше, не обращая внимание на преследование. Совершив несколько головокружительных прыжков, он наткнулся на небольшого кабанчика, да так и сел на него верхом. Тот испугался и задал такого стрекача, что не снился и племенному жеребцу! Вся вереница — разъярённый волк, объятый ужасом кабан и ошалевший конь у него на закорках — неслась очертя голову, пока впереди не показался крутой обрыв, а под ним — речка. Уже на самом краю кабан резко остановился, Князь перелетел через его голову, врезался на всём лету в полое бревно, торчащее из земли, да так вместе с ним и плюхнулся в воду. Рядом с кабаном затормозил волк. Лесные звери с изумлением наблюдали, как на поверхность воды всплывают обломки дерева, а потом и сам виновник переполоха. Едва живой от всего пережитого, конь с трудом откашлялся и ухватился копытами за кусок бревна. Быстрое течение реки подхватило его и понесло прочь.
***
Оставшись в одиночестве перед избушкой лесной ведьмы, курфюрст мерил шагами полянку посреди болота, отмахивался от приставучих комаров и с каждой секундой всё больше терял терпение.
Его рыцари на небольшом отдалении с азартом ловили лягушек.
— Ха-ха-ха, русиш фрог, — хохотал один из них, пытаясь удержать в руках скользкое земноводное.
Жаба недовольно квакнула и юркнула ему под доспехи. Рыцарь начал извиваться змеёй и визжать от щекотки.
— Зольдатен! — строго прикрикнул курфюрст, заметив глупое поведение служивых.
Рыцари вытянулись по стойке смирно, и воин с жабой в доспехах отчаянно пытался не дёргаться.
Тут из леса показалась Баба-яга.
— Ты меня обмануть, — гневно повернулся к ней курфюрст. — Где майн либе?
Яга хитро сощурилась.
— Соскучился уже? Надо подождать маленько. Племяшка моя наряжается, готовится. А ты через неделю приходи, — посоветовала она иностранцу, ласково приобнимая его за плечи.
Курфюрст в ответ страдальчески скривился.
— А что ты? — вскинула бровь ведьма. — Так положено у нас на Руси. Ждать, ожидать своего счастьица.
— Опять приезжать в этот болото? Где нет дорога? — растерянно произнёс курфюрст и вдруг со всего размаха шлёпнул себя по щеке, сбивая комара. — Найн! — отрезал он. — Ты привозить мне мой невеста, я наградить тебя. Много наградить!
Яга на секунду задумалась, а потом кивнула.
— Куда привозить?
— По большой тракт на запад пойдёшь, айн, цвай и мой лагерь увидишь, — объяснил курфюрст, забираясь в карету. — Я очень ждать.
На этом он захлопнул дверцу и взмахнул рукой, подавая рыцарям знак, что можно уезжать. Они подхватили бесколёсную теперь карету, закинули себе на плечи и понесли прочь, шлёпая по грязи металлическими сапогами.
***
После странного происшествия в лесу воеводе было неспокойно. Не понимал он, что же такое приключилось с Князем на прогулке. Да ещё и Юлий куда-то подевался. Если в чаще завелась какая-нибудь нечисть или зверь дикий, то нужно было непременно всё выведать и принять меры безопасности. Решил он вернуться на ту полянку да осмотреться. А в подмогу себе богатырей вызвал. Всё-таки дело государственной важности, жизнь самого правителя могла быть в опасности.
Пока они добирались из Киева в лес, уже стемнело.
— Вот здесь его что-то напугало, — сказал воевода и указал Добрыне с Ильёй нужное место, осветив следы на земле факелом.
Где-то в чаще тоскливо ухнула сова. Все с тревогой оглянулись.
Когда всё стихло, воевода раздвинул кусты.
— Вон, корзина княжеская, — сказал он. — Так и лежит тут.
Илья Муромец задумчиво взглянул на рассыпавшиеся грибы, подобрал один да повертел в руках.
— А что Князь? — строго спросил Добрыня Никитич. — Сказал чего?
— Бормотал что-то, не разобрать, — развёл руками воевода. — Спать его уложили.
— А Юлий? — поинтересовался Илья, оглядывая следы.
— Юлия пока не нашли, — со вздохом ответил служивый.
Внезапно из кустов выпрыгнул верхом на коне младший из богатырей — Алёша Попович.
— Братцы! — крикнул он. — Я такое узнал!
— Алёша, ты чего здесь? Все следы нам затопчешь, — ахнул Добрыня, отгоняя товарища с места преступления.
— Да что следы? — отмахнулся молодец. — Не нужно уже никаких следов! Юлия под Семёновкой видели.
— Ого, далече, — присвистнул Добрыня. — Сто с лишним вёрст от Киева.
Илья покачал головой:
— Что же их так напугало?
— Явно то, с чем они раньше не сталкивались, — мудро заметил Добрыня.
— Вот именно, — кивнул Алёша. — Я думаю, что одно из этих чудищ! — Он достал из-за пазухи какую-то книгу, помахал ей со значением и указал на лежащие на земле ветки. — Вот, видите, кусты сломаны. Тут точно этот, как его… лев ломился… немейский! — Он пролистал несколько страниц и показал всем иллюстрацию с изображением огромного льва.
Добрыня с Ильёй устало переглянулись. В последнее время Алёша неожиданно для всех увлёкся древними мифами и легендами. Всё про подвиги некого Геракла читал…
— А тут, — продолжал Алёша, осматривая примятую траву, — смотрите, сколько следов от копыт! Это кони Диомеда. — Он снова показал какую-то картинку.
— Это следы твоего коня, — раздражённо возразил Добрыня, — а никакого не Диомеда! Ты с этим Гераклом своим!.. Здесь были следы Юлия! А ты всё затоптал.
— Да, серьёзное дело, — задумчиво протянул Илья.
— Так а я что? Шучу, что ли? — возмутился Алёша. — Нужно срочно в Семёновку!
— Нет, — покачал головой Илья. — В Киев поедем. Сперва нужно Князю доложить.
Глава 5
В княжеской опочивальне, на пуховой перине да под одеялом ватным, мирно посапывал правитель. Точнее все думали, что это он. Хотя на самом деле в палатах вместо него оказался Юлий, внезапно принявший человеческий облик. Вот он резко открыл глаза, сел на постели и ахнул:
— Так это что, не сон?!
Вот ведь диво дивное — на руках и правда пальцы!
Юлий вскочил с кровати и бросился к висевшему на спинке стула княжескому кафтану. Пару раз встряхнув его, он нашёл помятый, но всё так же прекрасный волшебный цветок.
— Ах, не сон! — обрадовался Юлий и принялся скакать по комнате. — И-го-го, я Князь!
Вне себя от счастья, он распахнул настежь окно, высунулся по самый пояс и с удовольствием воззрился на свои новые владения.
Жизнь на площади перед дворцом текла своим чередом: кто продавал, кто покупал, кто по делам спешил. И невдомёк было жителям столицы, какие перемены свершились в их государстве.
— Ура, сограждане! Я Князь! Самый настоящий! Ура! — голосил Юлий, позабыв обо всём. — Поздравляю с этим грандиозным событием! Теперь всё хорошо будет! Красиво! Венецию тут у нас будем делать! Каналы проведём, мосты построим! Конные статуи… — Тут он вдруг осёкся и заметил наконец, что новоявленные подданные его от изумления побросали все свои занятия и во все глаза уставились на окно княжеских палат. — Э…
Юлий махнул всем на прощание ночным колпаком и поспешил затворить окно.
— Кажется, я про голос забыл… Так и проколоться недолго, — пробормотал он, прижимая чудо-цветок к груди.
А ведь и правда, хоть вид у него был вполне княжеский, голос остался прежним. Манера речи опять же…
Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату заглянул боярин Антип, первый княжеский помощник.
— Проснулся, батюшка? — спросил он осторожно.
Юлий быстро спрятал цветок за спину и побежал к шкафу. Распахнув створки, он начал суетливо рыться в вещах.
— Напугал ты нас вчера, кормилец, — продолжал боярин, ошеломлённо наблюдая за необычным поведением правителя. — Приехал сам не свой, бормочешь чего-то… Насилу спать тебя уложили.
— Вот, нашёл, — сдавленно пробормотал Юлий, притворяясь осипшим, и замотал шею шерстяным шарфом. И, чтобы назойливый боярин ничего не заподозрил, деланно кашлянул: — Кхе! Кхе!
Антип всплеснул руками.
— Заболел! Лекаря сюда! Живо! — закричал он и бросился к двери.
— Стой! — кинулся ему наперерез Юлий. — Ты что? Не-не-не! Не надо лекаря!
Боярин в недоумении замер.
— Это я так… простудился маленько… — хрипло пробормотал мнимый Князь, ещё пару раз притворно кашлянул и заверил верного помощника: — Всё в порядке!
Тут взгляд Юлия упал на портрет Князя, висевший на стене.
— А он… пусть отдохнёт пока. Пусть побегает. Он же сам говорил, грибочки там, ягодки… — бормотал себе под нос обернувшийся человеком конь — будто оправдывался. — А мы ему пока такой Киев отгрохаем! Вернётся — ахнет!
Он заметался по комнате в поисках вазы. Таковая скоро обнаружилась. Ромашки, которые в ней стояли, Юлий без лишних раздумий съел, а на их место в воду бережно поставил волшебный цветок.
Антип всё это время молча семенил за правителем из угла в угол, серьёзно опасаясь, что тот лишился разума.
— Верно, Антип? — повернулся вдруг к нему Юлий.
— Ве… Верно, батюшка, — неуверенно ответил боярин.
— Ну, вот и хорошо! — удовлетворённо гоготнул Юлий, водрузил на голову корону и пошёл любоваться собой в зеркале.
— Я тебе завтрак принёс, пока ты спал, батюшка, — суетливо произнёс Антип, совсем сбитый с толку, и отвернулся к столику, чтобы налить захворавшему владыке чаю.
В этот момент Юлий бросил взгляд на своё отражение и ойкнул. Из зеркала глядел на него конь, нелепо наряженный в белоснежную ночную сорочку. Юлий поскорее отвернул зеркало к стене и подбежал к боярину. Обнюхал наваристую молочную кашу, какую Князю всегда на завтрак подавали, и с отвращением поморщился.
— Вот что. Некогда нам тут траву жевать. В смысле… еду. Большие дела начинаем, Антип, большие, — радостно объявил он, хватая помощника за плечи и отводя подальше от злополучного зеркала. — Первое… Кхе! — Тут он запнулся, запутавшись в пальцах. Всё-таки их наличие коню было в диковинку. Сообразив наконец, как они вообще сгибаются, он продолжил: — Да, первое. Созывай всех бояр. Срочно! Будем Киев перестраивать!
— Хорошо, батюшка, — кивнул Антип, преданно глядя в глаза правителю.
— Второе… — Юлий загнул ещё один палец. — Найди мне эту штуку… такую… на пожаре кричат ещё в неё, знаешь?
— Каланча? — предположил боярин.
— Не, поменьше, — уточнил Юлий.
— Рупор?
— Да, вот-вот, — обрадовался поддельный правитель. — Голос-то как-то всё-таки ослаб маленько…
— Ослаб, ослаб, батюшка… — сокрушённо согласился Антип.
— Поскорее давай! — поторопил его Юлий.
— Бегу-бегу, кормилец! — поклонился боярин и тут же выскочил из опочивальни.
Юлий на всякий случай ещё пару раз кашлянул ему вдогонку.
***
По просёлочной дороге, мимо покосившегося деревянного указателя с надписью «Семёновка», ехали на телеге два крестьянина. Один был толстым и коренастым, второй — тощим и высоким. Кобылка их меланхолично жевала соломинку и неспешно шагала хорошо знакомым путём.
Крестьяне щёлкали себе семечки, когда их внимание вдруг привлёк неведомый зверь. С виду то ли конь, то ли ещё кто с копытами. Он метался по полю золотистой пшеницы, что сбоку от дороги, описывал замысловатые зигзаги, время от времени врезался в столбы, крутил головой и бежал дальше.
— Лось? — равнодушно спросил тощий, сплёвывая шелуху прямо на землю.
— Лосиха, — пожал плечами толстый. — Видишь, рогов нет.
Зверь в этот момент на всём скаку влетел в стог сена, окончательно потерял ориентацию в пространстве, перелетел через забор, опоясывающий поле, и без сил повалился на дорогу прямо перед телегой.
— Лосиха-лосиха, — сварливо сказал длинный, оглядывая упавшее животное. — Коня от лосихи отличить не можешь.
И неведомо было простым селянам, что и не конь это вовсе, а правитель земель русских.
Почесав затылки, крестьяне закинули невесть откуда взявшегося коня в телегу и продолжили путь. Вскоре заехали они на просторный двор и перетащили едва живое животное в хлев с коровами. Бросив его прямо на земляной пол и даже не предложив воды, толстый с тощим отправились в избу.
Вскоре дверь хлева скрипнула, и к несчастному заколдованному Князю осторожно приблизилась девчушка лет десяти. Она была худенькая, белокурая, в простом сарафанчике. Зато глаза какие! Огромные, на пол-лица, голубые, как небо безоблачное, и добрые-добрые.
— Коняшка-бедняжка! — ахнула она и опустилась на колени перед неподвижно лежащим конём. Заметив порез над копытом, тихонько спросила: — Где это ты ножку свою расцарапал?
Сняв с головы платочек, она бережно перевязала рану. Князь, почувствовав нежное прикосновение, едва слышно вздохнул, но открыть глаза был пока не в силах.
Девочка погладила его по голове, поднялась на ноги и ушла так же беззвучно, как и появилась.
Глава 6
Выпроводив из опочивальни суетливого боярина, Юлий переоделся в приличествующий его новому статусу наряд. Накинув на плечи красный плащ, он закутался в него, словно в римскую тогу, нахмурил брови и представил, как раздаёт указы нерадивым подданным. Чтобы проверить, достаточно ли властно у него выходит, он заглянул в зеркало.
А отражение с конской мордой смотрит так хмуро, да ещё и спрашивает:
— Ну что, Князь, да?
— Ты опять здесь? — тем же тоном ответил Юлий. — Чтобы я тебя больше не видел!
Он с силой крутанул зеркало. Оно повернулось несколько раз и остановилось зеркальной стороной к Юлию.
— А тебе не стыдно? — ехидно поинтересовалось отражение. — Ты в курсе, каково нашему Князю? Эти уши, хвост, копыта, наконец.
— О! Подумаешь! — хмыкнул Юлий. — Да я всю жизнь с копытами и что?
— Тяжело ему, — покачал головой его зеркальный двойник. — Он же никогда раньше конём не был.
— Ну и что? — возмутился Юлий. — Я тоже Князем не был. Мне, может, тоже тяжело! И вообще, я только денёк поуправляю и завтра же распоряжусь его найти. Закончили дебаты! — отрезал он и решительно отвернул от себя зеркало.
Тут его взгляд упал на цветок, стоящий в вазе на тумбочке возле постели. Немного поразмыслив, он на всякий случай сунул вазу под кровать. Мало ли чего! Растение-то уникальное, вряд ли второй такой цветок получится найти.
В тишине княжеской палаты стало отчётливо слышно голодное бурчание в животе. Юлий вспомнил, что не ел почти сутки, и решил дать молочной каше ещё один шанс. Подойдя к подносу с завтраком, он тщательно обнюхал кушанье и скривился.
— Чего они так мало зелени кладут? — пробурчал Юлий и отодвинул угощение подальше.
Но есть всё-таки хотелось. И как быть? Не может же Князь пойти на конюшню сено жевать! Засмеют все!
Хотя… Князю ведь и не обязательно самому всё делать. А слуги на что? Не просто же так хлеб казённый едят!
Обрадованный внезапной догадкой, Юлий осторожно выглянул за дверь. Как он и ожидал, возле комнаты дежурил часовой. Стоило поддельному Князю щёлкнуть пальцами, как служивый вытянулся по струнке и весь обратился в слух.
— Эй! — подозвал Юлий часового. — Давай-ка дуй в конюшню да мешок с сеном сюда притащи, — распорядился он тоном, не терпящим никаких возражений. — Нет, не сюда, в кабинет. Только повкуснее выбирай! В серединке стога обычно самое ароматное. Живо!
Дружинник подобрался, но упрямо мотнул головой.
— Да не могу ж, — пробормотал он. — Это ж пост мой! Я Князя охраняю… В виде тебя.
— Я вместо тебя подежурю, а ты сбегаешь, — предложил тогда Юлий.
Часовой с сомнением поглядел на правителя.
— Ну? Чего? — прикрикнул на него Юлий. — Я сам себя покараулю. Ну-ка, рысью пошёл!
Он решительно выхватил из рук служивого алебарду. Она оказалась такой тяжёлой, что тут же выскользнула и с бряцанием ударилась о пол.
Стражник понял, что дальше спорить не стоит, и побежал в сторону конюшни.
— Что-то нравится мне приказывать, — хохотнул Юлий. — Как бы не привыкнуть.
Оставшись в одиночестве, поддельный правитель попытался пристроить алебарду к стене. Но, как ни пытался он, тяжёлое оружие всё время норовило упасть. Тут послышались приближающиеся шаги, а спустя мгновение из-за угла вышли богатыри в сопровождении Антипа.
Илья тут же забрал у вконец измучавшегося правителя алебарду. Антип переполошился:
— Охрана где? Оставил пост?!
Юлий заметил в руках помощника рупор, схватил нехитрое устройство в виде конуса и проорал Антипу прямо в ухо:
— Нет, он задание выполняет! Секретное!
На этом он резко повернулся и уверенно зашагал в сторону кабинета. В дверях он обернулся и прокричал в рупор:
— Пошли, пошли!
Богатыри изумлённо переглянулись, но покорно последовали за правителем.
— Совсем захворал кормилец наш, вовсе говорить не может. Вы уж это… побережнее с ним… — напутствовал их Антип.
***
Уже в кабинете Юлий придал себе максимально царственный вид и гоголем прошёлся перед собравшимися, пародируя Князя.
— Богатыри! — прокричал он наконец в рупор, стараясь почаще сипеть и покашливать, словно был сильно простужен. — Ух! Солдатики мои! Ребятушки! Эх, мы с вами такое наворотим! Даже не верится, что вы в моём полном подчинении.
Он подошёл к Алёше и панибратски потрепал его за щеку. Молодец отпрянул, и у него из-за пазухи выпала книга.
— Что это? — с любопытством спросил поддельный правитель, поднимая красочный томик.
— А это Алёша наш подвигами чужими увлекается, — с ухмылкой объяснил Добрыня.
— Да кориксы это, — раздражённо прервал его Алёша. — Ну, на коре рисунки такие. Вот, новые вышли, про подвиги Геракла.
— Сколько там подвигов у него было? — добродушно хохотнул Добрыня. — Перегнать его задумал?
— Да не его, а вас! — надулся молодец. — Вы-то уж сколько их насовершали? А я отстаю ещё.
— Ну, хватит уже про подвиги свои, — осадил Илья товарищей. — Светлейшего бы постеснялись. Устроили перепалку.
— Да, что это вы? — снова заорал Юлий в рупор, да так громко, что у всех уши заложило. Он вернул книгу Алёше, а потом с важным видом уселся за стол. — Слушаю тебя, Илья Иваныч.
Богатырь сразу перешёл к делу:
— Кто вас напугал в лесу, Князь? Юлий-то ведь до сих пор так и не объявился.
— Не объявился? — с деланным сочувствием переспросил Юлий.
— Да, а Алёша…
— Погоди, Илья, — перебил его младший богатырь. — Ты напутаешь всё. Дай я расскажу.
— Ну, рассказывай, — пожал плечами Илья.
— Видели его, короче… — начал Алёша.
— Ну как ты рассказываешь?! — вмешался Добрыня. — По порядку давай.
— Да я и так по порядку! — огрызнулся молодец, позабыв о манерах. — Под Семёновкой он. Бегает там…
— Это ж сто с лишним вёрст от Киева, — опешил Юлий.
Хоть и был он рад волшебной перемене, а всё равно за Князя беспокоился.
— Бегает, мечется, — продолжал Алёша, — дороги не разбирая.
— И глаза безумные, — добавил Добрыня. — Точно не в себе он.
— Да-да, глаза, верно! — кивнул Алёша. — Про глаза я запамятовал как раз!
Илья твёрдо сказал:
— Выручать его нужно.
— Товарищ он наш, — снова встрял Добрыня. — Какой-никакой — а товарищ!
— И то верно, — поддакнул Алёша. — Столько подвигов с нами совершил.
— Столько бед пережил, — согласился Илья.
Алёша только грустно вздохнул. А что тут добавишь?
Пока богатыри его нахваливали, Юлий весь растёкся в княжеском кресле. Ну какие приятные слова!
— Да! — просиял он. — Как вы всё точно описали! А он ещё умный и начитанный…
— Жалко его, — подытожил Добрыня.
Поддельный Князь так растрогался, что по его щеке потекла слеза благодарности.
Благостную сцену прервал часовой. Он вбежал в зал и грохнул перед столом Князя огромный холщовый мешок.
— Мешок свежего вкусного сена, — рапортовал служивый. — Прямо из серединки.
Юлий испуганно вскочил на ноги.
— Тихо! — заорал он в рупор. — Свободен!
Дружинник повесил голову и понуро ретировался.
Богатыри с недоумением переглянулись.
— Ну-ка, ну-ка… — бормотал поддельный Князь, усиленно делая вид, что что-то ищет в мешке. — Тут его нет! — громогласно объявил он. — И в сене нашего Юлия не видать! Какая беда!
С невинным лицом лжеправитель уселся обратно за стол и украдкой запихнул в рот травинку. И тут только притворно спохватился:
— Да что же это я? Он же под Семёновкой бегает!
Илья озадаченно приподнял бровь и повторил свой вопрос:
— Так что с вами в лесу случилось, княже?
— Э-э… — Самозванец замялся, пытаясь придумать более или менее правдоподобную ложь. Тут взгляд его упал на книгу кориксов, которую Алёша по-прежнему держал в руках. — Я вспомнил! — заорал в рупор Юлий и ткнул пальцем в обложку. — Вон она, вот! Гидра стоглавая! Она на нас напала.
Алёша в изумлении посмотрел на картинку.
— Лернейская гидра? — ахнул молодец. — Что, прям точь-в-точь?
— Да, — закивал Юлий. — Я её по причёске узнал!
— Хм-м… — Илья задумался. — И где её искать?
— Под Черниговом, в болотах, — соврал поддельный правитель. — Помните, у нас там избушка охотничья?
— Пару лет назад там охотились, — подтвердил Добрыня.
— Вот! — обрадовался Юлий. — Она в нашем домике охотничьем поселилась!
— Как же ты это разузнал, княже? — удивился Илья.
— Так она сама рассказала, — пожал плечами Юлий.
Добрыня недоверчиво нахмурился:
— Это странно как-то. Она что ж, доложила, где живёт? А после напала?
— Да, — нисколько не смутился самозванец. — А что?
Алёша фыркнул:
— Братцы, чего вам ещё? Смотрите, какая страшнючая! — Вне себя от счастья, он показал товарищам изображение огромного кровожадного чудища с невероятным количеством голов. — Быстрее туда! — поторопил он остальных и первым побежал к выходу.
— А Юлий? — осадил его Илья.
— А что Юлий? — отозвался Алёша уже с порога и развёл руками: — Отечество в опасности! Придётся чем-то жертвовать. Честно говоря, болтун он большой был и трусоват к тому же.
Юлий обиженно нахмурился.
— Всё, хватит! — рявкнул он. — Разговорились тут! Идите!
— Так куда сначала-то, княже? — терпеливо уточнил Илья. — В Семёновку или на гидру?
— Не-не, Юлий подождёт, — решительно ответил самозванец. — Вот построим, докопаем… Э-э… То есть гидру поймаем. Она ж на Киев напасть собиралась.
— На Киев? — ахнул Илья.
— Ну да, — закивал поддельный Князь. — Я ж рассказывал уже! Так и сказала: сначала в охотничью избушку, чаю попью, а потом на Киев. Трепещите, говорит. И головами своими так: бр-р-р! Ну, мы с Юлием и врассыпную.
Илья хмыкнул и свёл густые брови к переносице. Казалось, его вся эта история совсем не убедила.
— Клянусь, — заверил его Юлий, усиленно сипя, чтобы никто не позабыл о его болезни.
А вот Алёша уже представлял, как станет главным героем на Руси.
— Это ж, ежели сто голов, то сто подвигов выходит, — гоготнул он, не веря такой удаче.
Илья с Добрыней со значением переглянулись, но спорить не стали. Развернулись и пошли за товарищем.
Выпроводив богатырей за дверь, Юлий с облегчением вздохнул и потянулся к мешку с сеном. Наконец-то он живот набьёт!
