Оглавление

2. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
   5. 5
   6. 6
3. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
   5. 5
4. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4
   5. 5
5. 1. 1
   2. 2
   3. 3
   4. 4

Глава 1

1

Дико раздражает, когда секс выдают за любовь! Принципиально разные явления. При этом, надо заметить: любовь вполне способна влиять на секс — а вот секс… ну никак не имеет отношения к любви, как таковой. Но именно сейчас, почему — то, моя голова искрит мыслями о сексе: образ за образом… сцена за сценой… — словом…

Ах, любовь, любовь, любовь… Нервно дёргается бровь… Свидааание… Кстати, чертовски хороша: стройна, легка… Не пораниться бы… — думаю, проводя аккуратно бритвой вдоль скулы.

Сейчас только восемь утра?! Мысли меня сожрут. Не доживу до вечера. Надо отвлечься. Занять себя чем–нибудь. Как пацан, ей Богу! Будто впервые иду на свидание. Кстати, сколько уже? раз-два-три… четыре года прошло с того дня, как мы с Елизаветой расстались. Уже и забыл её запах… Горячая была женщина… ууух! страсть кипела в ней постоянно… не могли оторваться друг от друга… думали: «любовь».

Быстро выкипела кровь. Видите ли… оказалось: не подходим друг другу — разные… Интересно, в каком это мы месте настолько разные? Ах да! характерами не сошлись. Видимо, у меня тоже женский… или у неё мужской: чёрт знает… Главное: такое несоответствие сильное (характеров) … четыре года выковыривал из головы.

Жаль нет ружья специально приспособленного отстреливать больные воспоминания: пафф! пафф! — и нет их. Как будто и не было никогда…

Дьявольская была женщина Лиза… Я чуть не погиб из — за неё. Бледный лежу… еле ноги передвигаю… спать не могу… в точку смотрю…

Вот, есть же такая грань в отношениях — рубеж, переходя который, это уже не просто отношения — настоящее искусство! Пространство, заставляющее проявлять всю творческую силу, дабы хоть день прожить с любимым человеком в покое и радости… Быть чутким… внимательным… всепрощающим… Такое возможно, только когда твёрдо знаешь, что потеряешь. Смерть отберёт. Хлоп!… — и нет уже никого… в одну секунду… и тебя об этом не спросили — вот, что интересно… А когда не знаешь — просто, теряешь… Даже не понимаешь: «почему» и «зачем»…

Любовь редка среди нас. Весьмааа. Я не встречал человека, способного толком любить другого человека. Ну, оно и не удивительно, этому ведь надо учиться… всю жизнь посвятить…

То ли, дело секс!

Ой, вспоминается, как дежурил у окна… всё смотрел… ждал… Однажды влез: чёрт дёрнул… перепугал всех до смерти… милицию вызвали… Говорю: «Раз уж меня заберут, прямо сейчас, подари поцелуй.»

Идиот! — что скажешь? В молодости быстро теряешь голову от любви: интеллект слабоват обуздать такую силу.

Мама уже звенит стаканчиками… Сейчас позовёт завтракать…

Ну, вроде побрился… Хотя, нет, остался маленький островок у виска…

Лизе нравились волосатые мужчины… Ходил с бородой… чесался, как бродячий пёс…

Однажды спрашивает: «Когда у тебя волосы на груди вырастут?» Отвечаю: «Не знаю. Это от меня никак не зависит.» Вердикт выносит: «Волосатая грудь — признак успешного мужчины.» Я спрашиваю в ответ: «А чего я ещё не успел сделать?»

Выгода! Проклятая выгода — вот причина несостоявшейся любви! Там, где на рупь больше дают, вроде кажется лучше. Женщина смотрит материальным взглядом. Взвешивает любовь.

— Алексей! Завтрак готов!

Зовёт уже. Надо идти.

Как прекрасно и свежо, гладко выбритое лицо!

2

— К свиданию готовишься? чувствует моё сердце… — спрашивает мама.

Вот уж, кто видит меня насквозь… — так это мааама! Каждый шаг знает. Ещё с пелёнок.

— Сегодня выходной день, разве благородный мужчина в расцвете лет не может пригласить девушку на свидание?

— Может, конечно, может! Мне же любопытно, что там за девушка.

— Красивая, Мама. Очень красивая, и такая же любопытная, как и ты.

— Часом, не похожа ли на Елизавету? так она мне нравилась, поначалу… оказалось: двусмысленная была женщина…

В такие моменты, мне всегда кажется, что мама, как бы конкурирует с моими дамами… Выясняет: «что» к «чему»

— Нет. Абсолютная её противоположность. И прошу вас, Мама, не вспоминайте о Елизавете. Последние несколько лет, её и без того слишком много в моей жизни…

— Хорошо, хорошо… — не буду. А как вы познакомились?

— С Елизаветой?

— Нет. С той, которой идёшь на свидание.

— Просто… Она стояла в буфете, во время антракта, щипала булочку с кремом, покачивая в другой руке бокалом шампанского; я подошёл, спросив: «Не будете ли вы против, если я тоже отщипну кусочек от вашей булочки?» «И отопьёте глоточек из нашего стаканчика?» — вопросответила она. Ну, в общем, слово за слово… — так и подружились.

В этот момент позвонили в дверь. Мама пошла открывать; а я допивал чашку кофе, вприкуску с овсяным печеньем.

В кухню вошёл Игорь Семёнович — помощник режиссёра нашей оперетты.

— Алексей Алексеевич, выручай! Премьера летит. Должен приехать польский дирижёр — да застрял, Гад, на таможне; выронил паспорт где — то в аэропорту; уже который час держат; говорят: «Пока не выяснят личность, не отпустят»…

— Не могу! Не могу! У меня сегодня выходной!

— Свидание. — вмешивается мама.

— Даже не уговаривайте! Не могу — и всё! За последние четыре года отдохнуть решил по человечески, а тут… Попросите Владимира Андреевича, он свободен сегодня. А мне в парикмахерскую нужно спешить.

Снимаю халат; накидываю рубашку; стремлюсь к выходу, застёгиваясь на ходу; тот за мной приплетается, настаивает…

— О!… Бумажник забыл… — стоя на лестничной клетке, говорю, возвышая указательный палец к потолку.

Возвращаюсь обратно; закрываю дверь на замок; стою у окна, ожидая, пока тот уйдёт, наконец.

Убедившись, что Игорь Семёнович удалился, проверил карман: ага, бумажник на месте… Провёл старика, да так, что сам поверил, будто забыл его дома.

Неспешно спускаюсь по лестнице; выходя на шумную улицу города, направляюсь в сторону парикмахерской.

3

Солнечное утро июня — прохладный ветерок, шум листвы, жужжание машин на дорогах. Я иду вдоль тротуара, мечтательно задумавшись о предстоящем свидании. Людей на улицах города не много (не то, что в будний час пик). Навстречу девушка катит коляску. Ольга — кассирша нашего театра. Вышла замуж за проходимца. Тот и прошёл мимо, чего и следовало ожидать. Мальца только жаль, без отца вырастит. Я киваю приветственно. Заглядываю в коляску: оттуда лялька смотрит, таская соску полнощёким ротиком. Помахав младенцу двумя пальцами, я продолжаю свой путь.

Дойдя до перекрёстка, поворачиваю направо, наблюдая краем глаза столпотворение на обочине дороги. Сразу же за углом виднеется дверь парикмахерской, с висящей на стекле табличкой — «открыто». Захожу внутрь. Очереди нет. Повезло. Парикмахер подметает волосы.

— Стрижёте? — как бы, спрашивая разрешения войти, говорю я.

— Проходите. Садитесь. — указывая рукой на кресло, отвечает она.

Сел, пристраивая задницу, как можно более удобнее. Меня накрывают пеньюаром, завернув мягкую салфетку на шее.

— Как будем стричь? — спрашивает парикмахер, глядя в зеркальное отражение.

— Обычная, классическая стрижка: немного убрать, подровнять сзади, по бокам… — отвечаю, описывая руками вокруг головы.

Запустив пальцы в шевелюру, она натягивает прядь, срезает кончики ножницами.

— Вы видели, какая там авария произошла, на дороге?

— Видел скопление людей, но не видел, что авария.

— Ой!… Говорят: сын нашего губернатора, возвращаясь из ночного клуба, влетел в столб… В общем, насмерть разбился…

— Правда? Прямо — таки сын? — спрашиваю я.

— Ну… откровенно говоря, лично я не знаю, как выглядит сын губернатора… но… люди говорят — он. Может, кто — то из гаишников проболтался?

— Может и такое…

Затянулась маленькая траурная пауза в диалоге.

— А если б не сын, наверное, меньше говорили бы…

— Да, знаете ли, совершенно согласна! Людей столько бьётся на дорогах — ажиотаж, когда политики замешаны… Будто это вовсе не политики, а звёзды шоу бизнеса…

Эти парикмахеры… любят поболтать… но, отказать им в этаком пристрастии… ну, никак нельзя!… будут волосы рвать…

— Был такой случай… — продолжает она. — Звонят в дверь. Открываю. Женщина, спрашивает: «Мы тут проводим социальный опрос… вы пойдёте на выборы губернатора края?» Отвечаю: «Нет. Не пойду.» Она настаивает: «Ой, может всё-таки пойдёте? а то… все говорят: не пойду… не пойду… потом, возмущаются, почему никто не проявляет активность в жизни города?» Отвечаю: «Нет. Всё — таки не пойду.» Снова спрашивает: «Вы что? — не патриот родины?»

— А при чём тут патриотизм?

— Не знаю… говорят: «по результатам соц. опроса… по результатам соц. опроса…»

— По результатам соц. опроса выяснится на какую фамилию лучше всего выработали рефлекс граждан…

— Вот — вот…

Обсудив политическую жизнь города, и, приведя волосы в порядок, я встаю с кресла; присматриваюсь в зеркало, поправляя чёлку на правый бок; благодарю парикмахера, расплатившись; выхожу на улицу.

Толпа уже расходится. На месте аварии стоят двое гаишников, заполняя какие — то бумаги.

В общем — то, мне не очень интересно, что происходит… Больше заботит свидание. Я смотрю на часы: уже десять. Думаю: до вечера ещё далеко. Решил зайти в бутик, присмотреть новую рубашку, как раз находится рядом.

4

Вытянув руки вперёд, я держу две рубашки, прицеливаясь, какая из них лучше подойдёт для свидания: белая или голубая? Встав перед зеркалом примерочной, начинаю прикладывать к груди одну, затем другую…

— Лёха! Ты ли это?! — послышался мужской голос за спиной.

Я оборачиваюсь, гляжу: стоит мужчина, примерно одного возраста со мной; на нём приталенная рубаха сиреневого цвета, с белым воротом и манжетами.

— Хороша… только цвет лучше взять тёмно — зелёный… — бормочу под нос, оценивая внешний вид гражданина.

— Не узнал?! Степан — вместе учились в одной школе… Ну?

— И тоненький галстук — селёдку… Хотя, нет… галстук на свидании ни к чему… — продолжаю подбирать гардероб.

— На свидании обувь главное, чтобы была чистая… — советует гражданин, презрительно посмотрев на мои запылённые туфли.

— Степан?… Степан?… — тужу память, пытаясь найти связь между мной и этим гражданином.

— Ну?… Мы ещё подрались на физкультуре из — за того, что я прилюдно назвал тебя зелёнояйцевым крокодилом… Ты, тогда ветрянкой болел… увидел в раздевалке твою мошонку, расписанную в темно-зелёный горошек…

— Так, это было в четвёртом классе! — проясняется в памяти.

— Ну, да…

— Если вы испытываете чувство вины из-за происшедшего, то напрасно… — я не держу зла.

— Да, нет… Просто увидел знакомую физиономию… Дай, думаю поприветствую… узнаю: «чем живёт», «чем дышит»

Чёртов Степан! (думаю, глядя не него) Всё никак начальную школу не закончит… свалился на голову… Да, мне, вообще пофиг!… «кто ты» и «зачем»… У меня сегодня свидание!… четыре года пахал, как проклятая кляча… без сна и отдыха… единственный выходной за всё время… свидааание!… А тут, ты с мошонкой нарисовался!… в тёмно-зелёный горошек… Глаза у тебя, как тёмно-зелёный горошек!… и руки трясутся… не похмелился с утра?!… потеет, как свинья… чтоб тебя!… (мухи сожрали)

— Что ж, Степан. Рад встрече, Степан. Но, Степан. Спешу, Степан. Дела, дела, дела… — раскланиваюсь, держа под мышкой купленную рубашку, и, отходя шаг за шагом к двери, ловко удаляясь.

Не то, чтобы я против дружбы… хотя, иногда именно так и кажется… В молодости мнооого было друзей… собирались, тусовались… пили до утра… сейчас уже всех разнесло в известные лишь Богу края… тот женился… у этого карьера за границей… третий спился… четвёртый так и остался тупицей… в общем, гуляю в гордом одиночестве. Ну, во — первых, дружить, стоит с тем, кто хоть сколько — нибудь тебе равен. Впрочем, здесь наверное тоже бывают исключения… Во-вторых: дружить хорошо подальше от семейного очага. Если ты, конечно, не питаешь желания, чтобы твой друг, рано или поздно, затащил в постель твою подругу, или жену… — кто есть. И не смотря на общепринятые правила дружбы… к сожалению, ещё не встречал человека, способного им следовать… во всяком случае продолжительное время. Противно то, что я не являюсь исключением и из правила.

5

Часы ознаменовали полдень, пиликая на руке.

Вернувшись домой, я принялся приготавливать вечерний наряд, выглаживая рубаху и брюки; начищая до сверкающего блеска туфли; выкладывая из комода чистенькие носочки.

Времени до свидания остаётся три часа. Начинаю понемногу нервничать. Решил прилечь на диван и успокоиться.

Мысли, томящие с самого утра постепенно завладевают умом. Я закрываю глаза, видя сцену за сценой… образ за образом… во мраке ночи… она медленно приближается ко мне, прислоняясь к стене… слабость в ногах не даёт идти… делаю шаг навстречу, томно дыша… она — жест, пальцем маня… прикоснувшись губами, что — то шепча… скинула лямку платья с плеча…

Задрав её ногу, небрежно войдя…

Льётся слюна из дрожащего рта…

Оооох!… Дааа… Оооох!… Дааа…

В жарком пылу сумасшедшего сна…

Качаются в ритме нагие тела…

Оооох!… Дааа… Оооох!… Дааа…

В изнеможении!… полубреду!…

Её пальцы впиваются в спину мою…

Вот, собственно, я и успокоился. Встав с дивана, достаю салфетку из тумбочки; вытираю ладонь; устало бреду в ванную.

В душном порыве, сердце стуча…

Шатает от стенки до стенки меня…

Оооох!… Дааа… Оооох!… Дааа…

6

Круговодя мочалкой по пузу, всё думаю: может, хрен с ним, со свиданием — то?… приду, скажу: долг зовёт… спектакль срывается… работу-то я люблю больше, чем женщину. А не дай Бог, начнёт сейчас интрижки плести… да, и выпадет на мою долю такое… — вовек не разгребу!… Да, и стоит ли она того, чтобы я таскался за ней?… Ну, потискаемся в постели месяц — два… — а потом?… Будет ли она меня любить таким, какой я есть?… Будет ли верна мне, если заскучает?… Может, и стоит, конечно — чёрт знает… Здесь, как в лотерее: один раз из сотни нужное число выпадает. С другой стороны, пора бы уже семьёй обзаводиться… детьми… Как — никак, уже тридцать седьмой год пошёл — я всё с мамой живу… У Федьки тройня… у Андрюхи близнецы родились… даже Ольга — кассирша, и то, в этом смысле преуспела… Вот, как бы так совместить, чтоб, и интересы, и нравы… возможно, и пути совпадали у людей?… Ведь, как хорошо, когда женщина участлива в делах мужчины… заботлива к детям… Нет, не получается. Любовь женщины очень хрупка. Хоть и сильна… и щедра… Всё ищет того идеального, с которым… что?!… небо в алмазах?!… страсти — фантасти?!… Ерунда всё это… Женщина любит эмоционально — сразу видно. Её постоянно нужно взбадривать… подкармливать свежей порцией чувств… словом, — эмоциональные наркоманки. А трудиться когда?… творить?… Всё лучшее, что я сделал в жизни, происходило вдалеке от женщины. Там, где никто не донимал претензиями и расспросами… скандалами и истериками… капризами и прочими глупостями… Там, где господствовала тишина и покой… ровное сосредоточение разума… спонтанное озарение… словом, — творческий дух. Впрочем, мы (мужчины),сами виноваты в том, что не ладим с женщинами. Разве можно винить их, что они не всегда способны обуздать свои чувства?… Разве их капризы могут влиять на наши дела?… если, конечно, мы сами не капризничаем из-за этого… А как они нам порой облегчают жизнь… а?… просто даже навязчивым присутствием… Можно, конечно, и в одиночку скоротать век… но… тяжеловато будет… особенно под конец… Проблема в том, что мы не способны бываем им отказать… даже в мелочах… Уйти не способны, если надо… Мы пригреваемся в тёплом, уютном лоне, боясь изгнания из райской обители… и… уже не в состоянии разорвать пуповину… отстать от груди… Женщины сильнее нас в этом смысле… гораздо сильнее… отчасти потому, что видят: желающих гнездиться под юбкой предостаааточно!… Некоторые из них, даже способны влюбляться в недовыкормленных мужчин… недоношенных… Возятся с ними, как с детьми… всю жизнь… тая воспоминания о былом… жалея об утраченном…

Вылеаюз из ванной, встав на мягкий резиновый коврик: вытираюсь.

Интриганки… — вот, опасные существа!… именно существа — иначе не назовёшь. Эти способны извести до смерти… выпьют всю кровь… не стыда ни совести… ни малейшего раскаяния… От таких сразу надо уходить… не оглядываясь… как только первые провокации наметились, сразу тикать… И пусть говорят: от малодушия… плевать!… Если на таких есть великодушные — пусть ими занимаются!… простому человеку незачем играть с огнём… О них даже думать опасно!… приходишь в оцепенение…

Выходя из ванной комнаты, спотыкаюсь о тумбочку, слегка ушибив колено: видимо, нервы… Как обычно слежу за дыханием: успокаивает… На часах половина пятого: пора собираться…

Одев чистенькое бельишко, натягиваю брюки; накидываю рубашку, застёгиваясь перед зеркалом. Обедать не стану, аппетита нет.

— Пошёл? — провожает мама, выглядывая из комнаты.

— Пошёл. — глубоко вздохнув отвечаю.

— Ну, ни пуха, Лёшенька!

— К чёрту, Мама! К чёрту!

Глава 2

1

Парк — скамейка, клумба, аккуратно постриженные кусты, шум листвы на деревьях.

Она стоит у фонтана, царапая ногтем большого пальца лямку сумочки, висящей на хрупком плече. Видимо, тоже нервы… Одета в легкое светло — синие платьице; на руке болтается браслет; губы притягивают взор ярко — красной помадой.

Я подхожу. Оценивающе окинув взглядом, приветствую. В ответ она непроизвольно отвешивает короткий поклон, робко улыбаясь. Немногословна сегодня…

Возникает неловкая пауза…

— Откровенно говоря, я так давно не ходил на свидание, что ненароком забыл, как вести беседу. — произношу, пытаясь развеять неловкость.

— Расскажите о себе. — поддерживает она.

— Странно… Казалось, вам интереснее узнать, что толкнуло пригласить на свидание…

Девушка, смущённо спрятав лицо, ничего не отвечает. Ситуация говорит: ляпнул глупость! ибо даже ребёнку понятно, зачем мужчина приглашает даму на свидание, но, видимо не мне…

Я делаю жест рукой, как бы, предлагая пройтись…

Я: Ну, в общем, работаю дирижёром в местной оперетте… Где мы, собственно, и познакомились… В свободное время пишу…

Она: Музыку пишите?

Я: Нет. Фломастером, на заборе… коротенькие словечки пишу… Шучууу! Музыку, музыку… конечно, музыку… просто, хочется сбросить напряжение, мешающее говорить свободно…

Она: Может, напряжение возникает от того, что боитесь выглядеть передо мной таким, какой вы есть, со многими слабостями, недостатками? Уверяю, я не идеализирую мужчин… в противном случае, не пришла бы на свидание, поскольку, ваш дерзкий и чересчур интимный подкат в буфете, произвёл отвратительное впечатление, хоть и сильное…

Я: Правда? А вы, стало быть, психологом работаете… угадал?

Она: Лингвистом. Обучаю людей иностранным языкам. Психология знакома, поскольку много работаю с людьми…

Я: О!… Знаете, я всегда мечтал научиться свободно говорить… хотя бы на двух языках: английском и французском. Вот, было бы здорово, если б вы преподали мне начальный урок! прямо здесь, на свидании…

Она: Интересно: как же вы работаете дирижёром? Мне казалось, представители вашей профессии знают, как минимум пять языков: итальянский у них популярен…

Я: От — чёрт! быстро же раскусили… Я действительно владею несколькими языками, включая итальянский… Даже, как — то, стыдно стало, так нелепо пытаюсь вас обмануть. Ради Бога, только не сердитесь на меня, прошу! Вы прекрасны… настолько притягательны, что мне даже страшно становится! Вообще, мы (мужчины) такие трусливые…

Она: Говорите только за себя… — ладно? Я нисколечко не сержусь. Более того, дума, если бы вы не знали языков, было б чем заняться на первом свидании…

Я: А вы мудра, должен признать. Я в восхищении от вашей объективности…

Она: Ну… Древние говорили, что женщина от природы умна, а мужчина в книгах черпает мудрость…

Я: Это не совсем так. Мужчина лишь согласует приобретённую мудрость с книгами.

Она: Вы оспариваете древних?

Я: Как же я, по-вашему, пишу музыку?!

Она: Не знаю… — как? расскажите мне.

Я: Скажем, привычное представление о творчестве, выражается в виде спонтанной идеи… глубоко воодушевляющей мысли и действия художника… — так ведь?

Она: Разве нет?

Я: Не совсем… Творчество — это попытка выйти за пределы уже имеющихся в наличии знаний … — это протягивание старого опыта в совершенно новое, неизведанное никем пространство… — работа в абсолютной пустоте… — сознательный выход за пределы привычного, устоявшегося… и… уже пребывая в другом измерении, весь опыт, все знания, ощущения, впечатления, накопленные годами проскальзывают в уме, видоизменяясь… рождая новые формы и образы…

Она: Так, это уже новаторство…

Я: Точно! А творчество — это не новаторство?

Она: Вы — выходит, что так…

Я: Вот! А вы думаете, почему художникам платят такие деньжище?

Она: Но, вы описываете этот процесс, как нечто весьма сложное, и… я бы даже сказала, — тягостное… Почему же тогда, многие популярные писатели, музыканты утверждают, общаясь с публикой: нет более приятного занятия!

Я: Творить очень тяжело. Но. Обратная сторона этого, как вы правильно заметили, процесса — чувство глубокого удовлетворения. Творчество, как секс: вначале тяжело, нервно… местами даже неудобно… но… результат превосходит все ожидания!

Она: Весьма актуальное сравнение вы подобрали на первом свидании…

Я: Да… Дело в том, что либидо… хотя, правильней было бы сказать — интуиция… так как, считается, что сексуальность происходит от некоей сексуальной энергии, именуемой — либидо…

Она: Это неправильно?

Я: Нет. Есть просто энергия. И есть интуиция, основанная на жёстких, молниеносных реакциях, мотивацией которых, является выживание и достижение максимального комфорта… Так вот, интуиция противоборствует творческому мышлению, поскольку обнаруживает пребывание в пустоте небезопасным… Именно поэтому, творить тяжело.

Она: Ясно… Правда, пока я не понимаю, как всё это может отражаться, например, в музыке? Ладно, в литературе или живописи… — там понятно о чём речь… — а вот, музыка? ведь, это всего лишь гармонично выстроенный набор звуков…

Я: Так нам кажется сегодня… отчасти из — за того, что музыку, как искусство преображения мысли звучанием инструмента, превратили в искусство отображения звуков в мыслях и чувствах. Вот, скажем, язык — это вербальное преображение мысли — оболочка чистой, непостижимой, эмоциональной мысли… Музыка же — это тоже язык, выражающий мысль вместо слов. И… как вы, опять же, правильно заметили, гармонично выстроенный… Дорэмифасоляси — дорэми — дорэми! Слышите? Обычный звук — это не музыка… — просто звук. А музыка — это язык звучааания!

Она: Допустим, но при чём здесь тогда отрицание древних высказываний? Вы сказали: «пишите музыку, оспаривая…» К примеру, у меня есть знакомый — гитарист… он сочиняет… и, кстати, весьма ловко играет уже известные произведения, совершенно не зная нот.

Я: Такое бывает, да… Но, я считаю подобные попытки творчества второстепенными. Они имеют место быть, и возможно, даже впечатлять… но, никак не способны глубоко влиять, побуждать, воздействовать… Хотя, древние именно так и творили: они начинали, как бы, небрежно, постепенно вышлифовывая труды… но, при этом, даже они опирались на опыт предшественников, и какие — то, хоть чуть минимальные знания о свойствах искусства и природы. Наиболее ярким примером был Леонардо да Винчи… Он отрицал устоявшиеся приёмы живописи, разрабатывая свои — более совершенные… В итоге, вывел сфумато — художественный приём, смягчающий жёсткие грани форм лица на портрете… В этом ведь, и заключается секрет неуловимой улыбки Моны Лизы?

Она: Это был вопрос?

Я: Нет, до него, конечно, художники тоже пытались побороть искусственную неподвижность изображаемого на холсте лица… но, именно ему удалось найти точное решение проблемы. Тонко чувствуя пределы твёрдости и мягкости, у него получалось нащупать ту грань, которую нужно оттенять… При этом, надо заметить, он не только виртуозно писал картины… так же, хорошо играл на музыкальных инструментах… словесностью хорошо владел… изобретал различные устройства, типа летательного аппарата; собрал простенький автомобиль; расчертил мост, который в последствии возвели в Норвегии; разработал идеальную модель города, вплоть до канализационных систем; массу открытий в медицине… Он жил и трудился в соответствии с древними традициями искусства… и знаниями обладал колоссальными!… но, приобретал их самостоятельно… так, например, изучая анатомию, потрошил трупы, описывая опыты в научных трудах…

Она: Лео — безусловно гений…

Я: Да… наверное… хотя, сам я так не считаю…

Она: Вау!… это почему ж?

Я: да Винчи был таким же человеком, как и мы все… разница лишь в том, что он рано осознал одну мудрую истину… я бы даже сказал весьма банальную мысль: в жизни нечего больше делать, кроме как заниматься наукой или искусством… Ну, иногда любовью…

Она: Кого же вы тогда считаете гением?

Я: Никого… никого, кроме самого Господа… он — то, без сомнений гений…

Она: Странно… но, я не соглашусь… Почему же тогда один пишет шедевры, а другой едва ли собственную роспись в паспорте способен вывести?

Я: Первый пишет шедевры, потому, что всю жизнь готовился их написать… а второй, возможно впервые ставит роспись…

Она: По — вашему выходит, что все люди гениальны?

Я: Нет… и да… смотря, как смотреть… К примеру, давайте проведём такой умозрительный опыт: допустим мы выстроили в ряд всех людей, которые когда — либо существовали и существуют на планете, начиная с самого первого, в порядке их гениальности… или лучше сказать: наличию особых знаний и навыков… Таким образом, на одном краю ряда у нас будет закоренелый тупица, на другом совершенный сверхчеловек… между ними: способные, талантливые, рядовые, заурядные и прочее…

Она: Ну?…

Я: Что ну?… если вести отсчёт от сверхчеловека, то выходит, что даже самый отъявленный тупица — хоть сколько — нибудь, да гений.

Она: Аааа… если вести ряд от тупицы, то выходит, что самый совершенный человек — хоть сколько — нибудь, но дурак?

Я: Именно так…

Она: Круууто! Я вот только не поняла, что вы имели ввиду, говоря: мужчина согласует мудрость с книгами… — это как?

Я (небрежно смахивая пальцем пылинку с груди девушки): Ой, как мне нравится ваша любознательность! Знаете, я всегда мечтал встретить женщину, с которой интересно беседовать более получаса…

Она (строго): Не отклоняйтесь от темы, пожалуйста!

Я: Мужчина приобретает мудрость по средствам созерцания, логического анализа… Таким образом, читая книги, он лишь ищет подтверждение своим выводам. Если, скажем, мысль автора вполне понятна, но неприемлема, то отрицает её… а, если наоборот: мысль автора непонятна, то проверяет на опыте. Главное: во всех ситуациях у него получается свой — собственно выведенный приём, которому он следует. Всё остальное, как вы понимаете… — второстепенно.

Она: Да… вот сейчас, вроде уже понимаю…

Проходя мимо небольшого паркового озера, я замечаю несколько лодок, лежащих на берегу скособочившись.

Я: Хотите прогуляться по озеру?

Она: Ой, да! это так романтично…

Стащив лодку на воду, и запрыгнув внутрь, я протягиваю девушке руку, помогая забраться; достаю из кармана платок, постелив на банке (для тех, кто не знает: на свидание лучше брать два платка: один чуть пошире площадью, чтобы при удобном случае постелить на то место, куда ваша спутница будет садиться, даже, если там совсем чисто; второй — носовой… о его применении вы узнаете в конце рассказа); пристраиваюсь напротив, устанавливая вёсла; начинаю потихоньку грести, отплывая всё дальше от берега.

2

— Мы пропали!!! Где этот чёртов Алексей?! — орёт режиссёр на Игоря Семёновича.

— У него свидание… Просил не беспокоить…

— Достааать!!! Живым или мёртвым!!! Даю вам полторы минуты! — отсчитывая капли седативного, командует режиссёр.

— Так, ведь, за полторы минуты, я даже не успею сообразить, что вы от меня требуете… — жалобно стонет помощник.

— Бегооом!!! — кричит режиссёр, уже осипшим голосом.

Сев в такси, Игорь Семёнович примчался ко мне домой, начав расспрашивать матушку…

— Говорю вам: на свидааании он! — отвечает мама.

— Так, почему телефон выключен? сколько уже звоню…

— Дома оставил… видимо…

— А куда пошёл-то?

— Не знаю! Не знаю! Сказал: «на свидание…»

— Чёртзнаетчтотакое! — возмущается Игорь Семёнович.

Он стоит на лестничной клетке, пытаясь сообразить, — куда вообще люди ходят на свидание?

Катаясь в такси по городу, он останавливается у каждого следующего ресторана, заглядывает внутрь, внимательно осматривает публику. Не было никого, даже чуть — чуть похожего на меня…

Глубоко отчаявшись, Игорь Семёнович сидит в машине, нервно потирает мобильник…

— Может, твой Алексей, просто в парке гуляет? — участливо спрашивает таксист.

— Помчали! Посмотрим!

Приехав в парк, он выходит из машины, бежит по аллеям, осматривает местность, вглядывается в людей, сидящих на скамейках. Пробегая мимо озера, замечает краем глаза, дрейфующую на воде лодку, с двумя пассажирами на борту. Неподалёку сидят пожилые супруги, разглядывая в бинокль кружащихся на водной глади лебедей. Игорь Семёнович одалживает инструмент; сосредоточивает на наших физиономиях; возвращает бинокль владельцам, и стаскивает лодку в озеро, принявшись шустро работать вёслами.

Подплывая ближе, он умоляюще выкрикивает: «Алексей Алексеевич! Дорогой! Молю вас! Премьера летит! Польский дирижёр застрял! Никто, кроме вас, не справится!»

— Кто это?! — недоумённо интересуется девушка.

— А это наш помощник режиссёра — Игорь Семёнович… У них сегодня премьера спектакля… Должен был дирижировать известный поляк, да застрял в аэропорту, потеряв паспорт… — объясняю ситуацию.

— И что же? — глубоко вникает девушка.

— Видимо, сейчас будет уговаривать отработать спектакль… — констатирую одно из предположений, и единственно возможное.

— Алексеевич… Милый… Ну, вы же понимаете: ка — та — стро — фа!!!… — продолжает настаивать Игорь Семёнович, сталкивая бортами лодки.

— Если действительно всё так плохо… может, стоит — таки помочь? — сочувствует девушка, глядя на меня.

— Ну… — прикидываю в уме. — Всего-то пару часов… В общем, поехали!

Повернув судна, мы направляемся к берегу.

Сойдя на сушу, Игорь Семёнович сажает нас в такси, увозя в сторону театра. По дороге, неустанно благодарит девушку за содействие, осыпая руку поцелуями.

Спустя тридцать минут, я стою за дирижёрским пультом, просматривая партитуру.

3

Взмахнув высоко руками, я знаменую начало спектакля.

Оркестр взрывается в мажорном фанфаре.

(Матильда — гордая, полнотелая женщина средних лет, торжественно выходит на сцену.

Следом за ней приплетается Себастьян — супруг.)

В жалобном миноре плачет флейта…

Матильда: знаешь что, милый мой муженёк?!

Себастьян: нет, не знаю… — что, дорогая моя супруженька?!

Матильда: мне тут шепнули на ухо… будто ты вчера ночевал в комнате служанки… когда как должен был пребывать на службе, при дворе…

Себастьян: откровенное враньё, Матильдушка!… чистейшая дичь!… Ты же знаешь, как я люблю тебя — Свет Души Моей… днём и ночью… только о тебе и думаю…

Матильда: правда?!… а я… уж было начала сомневаться, что ты любишь меня, а не моё финансовое состояние!

Себастьян: что ты!… что ты!… Услада Моих Глаз… Трепет Моего Сердца… я не взял бы ни единого пенса, если бы не любил так сильно, что голова кругом идёт, глядя на твои щёчки…

Матильда: чем докажешь?!…

Себастьян: О!… тот час же, вызову на дуэль того, кто осквернил наш!… с тобой!… священный!… союз!…

Матильда: что ж… посмотрим… сегодня вечером… при дворе… состоится бал!… я буду стоять у окна… помахивая веером у лица… затем… сложив его… укажу на того… кто!… как ты говоришь, осквернил наш с тобой священный союз…

Себастьян: да, будет так!… но прежде… коль скоро я могу погибнуть в вынужденной схватке с клеветником, я бы хотел просить тебя… подарить мне час уединения… с тобой — любимой моей женой… прощальный час на чистом нашем ложе… коль скоро я уйду в забвение…

Матильда: ладно… супруг мой ненаглядный… но учти!… что этим!… тебе не улизнуть от плахи… коль хочешь шкуру ты спасти…

Себастьян: учту… и приклоню колено… в знак уважения, учтивости… и верно… за честь семьи сегодня смерть приму…

(Оба удаляются в спальню…)

В сопровождении рэгтайма.

(Бал.)

Шурует мазурка…

Себастьян (поёт):

(Себастьян выхватывает пистолет у королевского пажа, и стреляет себе в ухо, рухнув на глазах у изумлённой публики.)

Задумчиво мычит реквием…

4

Девушка ждёт в холле, около пустого гардероба, царапает лямку сумочки, недоумевает: придёт/нет? уйти/дождаться?

— Вы кого — то ещё ждёте? — спрашиваю я, подойдя со спины.

— Ой!… Вы меня напугали! Откуда вы вышли? Я думала вы оттуда появитесь… — указывает пальцем в сторону большого зала.

— Скорее вошёл… у работников театра выход с другой стороны здания. Я вышел оттуда; обошёл, надеясь, что вы ждёте на улице, у главного входа; затем, увидел, что стоите в холле, и вошёл.

— Пришёл… Вошёл… Я запуталась…

— Тогда, просто представьте, будто я появился из ниоткуда!

— Хорошо, так и представлю…

— Как вам спектакль? Не жалеете, что потратили целых два часа на просмотр этого безумства?

— Весёленький… Правда, конец мрачноватый… — оценивает.

— Я немного проголодался… неплохо бы перекусить чего-нибудь…

— У меня есть конфеты, взяла в буфете… во время антракта… Хотите?… Сладкое перебивает аппетит…

— Конфеты хорошо… но я, как бы, намекаю зайти в ресторан, поужинать… как вам такая идея?

— Да, конечно! Я и сама хотела предложить… но, пересчитав наличность, подумала, что лучше в шашлычную…

— Решено! О деньгах не беспокойтесь, я достаточно хорошо зарабатываю…

— Шашлычная?!

— Нет — ресторан.

5

Выходя из здания театра, я вдруг замечаю какую-то потасовку около колонн: четверо молодых, весьма крепких юношей пристают к молоденькой девушке, пытаясь затащить её в машину, и по всей видимости куда — то увезти.

— Отстань! Никуда я не поеду! — отбивается жертва.

— Может, лучше я с вами поеду? — это уже вмешиваюсь Я.

Оттягивая за руку, моя спутница настаивает: «Пойдём… не стоит вмешиваться… молодёжь… сами разберутся…» «Это уже не нам решать.» — отвечаю.

Один из юношей хватает меня за ворот, рыча: «Мужик! Катись, ни то… — уработаю в два движения!» Я поднимаю взгляд, сдерживая страх отвечаю, как можно более спокойно: «Уж лучше меня, чем её.» Тот, в свою очередь, бьёт меня в бровь; я отшатываюсь; затем, пытаюсь увернуться от второго удара, но меня подло сбивают с ног другие парни; все четверо налетают на меня, начав колотить куда попало; лёжа на спине, я сцепляю руки на затылке, плотно прижимая подбородок к груди; а так же, поджав ноги к груди, и локти к бокам, чтобы, как можно меньше получить увечий. Жертва зовёт охранника театра. Тот вызывает наряд, который приезжает в ту же минуту, и растаскивает бойню. Подростков забирают в дежурку. Жертву отвозят домой.

Мы сели на скамейку. Девушка достала из сумочки влажные салфетки и пластырь, принялась вытирать кровь, сочащуюся из рассечённой брови. Залепила пластырем, стянув складки кожи, как можно более плотно.

— Господи, зачем вы ввязались?! Вас же могли убить! — причитает.

— Могли… но не убили же?

— А если б убили?

— Тогда… я бы погиб, как герой — в борьбе с насилием…

— Тоже мне — героизм!… страху натерпелась…

— Во славу погибать не страшно…

— А рисковать жизнью ради какой-то девчонки глупо! Не удивлюсь, если она сама спровоцировала ребят…

— Я рисковал не ради неё — но ради справедливости…

Девушка смотрит с откровенной прямотой. Говорит: «Тогда… Вы… действительно настоящий герой. Без сомнений.»

Возникает пауза… Она приближается ко мне, целует в щёку. Смотрит, будто ожидает ответной реакции.

Я прикладываю ладонь к щеке, в которую поцеловала, и говорю: «Прежде, чем умереть томясь в сладострастии, я бы хотел чего-нибудь перекусить.»

Она смущённо улыбается, и мы направляемся в ресторан.

Глава 3

1

Зайдя в зал ресторана, мы высмотрели свободный столик подальше от туалета. Сели.

Пролистывая меню, девушка спрашивает: «А что вы обычно едите? вне ресторана?» «Обычно?» — отвечаю я. — «По утрам пью кофе с печеньем… в редких случаях омлет, или простую яичницу; обедаю супом или борщом — одно из любимых мною блюд; ужинаю, как получится: мидии с картошкой очень люблю, котлеты… в общем, я приверженец обыкновенной, но желательно доброкачественной пищи.»

— Добрый вечер! Меня зовут Андрей, я буду вас обслуживать. Что желаете заказать? — любезно приветствует официант.

— Суп «Дюбарри», телячьи щёчки с воздушным муслином и свекольным конфи, на десерт тарталетки с ягодами, в качестве аперитива кофе тёмной обжарки… — перечисляю.

— Закуски? желаете какие-нибудь? — дополняет официант.

— Кьис де гренуй.

— Вина?

— Мулин д Англюде.

— Дама, что желает заказать? — переключается официант.

— Всё тоже, только вместо телячьих щёчек утиное магре с морковным пюре… — отвечает дама.

— Суп «Дюбарри», телячьи щёчки, утиное магре, кьис де гренуй, тарталетки с ягодами, Мулин д Англюде, кофе подадут через три минуты… — удаляется официант.

Девушка смеётся, смущённо спрятав лицо, шёпотом произносит слово «**здец». Затем, найдя в себе самообладание, спрашивает:

Она: Как вам удалось так быстро сориентироваться в этих названиях? Ну, «Кьис де гренуй» я ещё поняла — это лягушачьи лапки… la grenouille — лягушка! Вы, наверное, часто ходите в этот ресторан?

Я: Нет, не часто… Просто во время гастролей в Париже, мы питались в ресторанах — там это обычное дело… и такие рестораны, как этот не пользуются большой популярностью… Странно, как вам не удалось быстро сориентироваться? Вы же профессиональный лингвист, должны всё знать о ресторанах Франции и французской кухне!

Она: Ой, я ведь язык учила, а не по ресторанам бегала! Лучше, расскажите, чем вас впечатлял Париж: всегда мечтала там побывать…

Я: Собственно… Города привлекают, в основном архитектурой… поэтому, из тех мест Парижа, в которых я успел побывать, больше всего понравился Версальский парк и замок Сен — Жермен… картинные галереи интересно было посещать…

Она: А вы и в архитектуре хорошо разбираетесь?

Я: Не то, чтобы хорошо… в архитектурной стилистике я мало что понимаю, но сама суть зодчества в какой-то степени мне известна…

Она: И в чём же она заключается?

Я: В чём?… Архитектура создаёт среду… по возможности максимально комфортную и эстетически приятную… Вот скажем, если внимательно посмотреть на дом Бальо или Мила — творения Антонио Гауди… — то вы заметите, что он старался избегать прямых углов… в силу этого они не только создают впечатление живого, подвижного дома, но и повышается их прочность, устойчивость.

Официант: Ваш кофе…

Я: И это не говоря о хорошо продуманных вентиляционных и прочих системах… То же самое, вы можете заметить, глядя на устройство крыш китайских дворцов… купола православного храма, или того же Тадж — Махала, или любого другого восточного сооружения…

Она: Колизей! я видела на картинках, тоже сюда подходит…

Я (складывая домик из салфеток): Да… кстати, римляне, как раз тогда уже изобрели бетон, что позволяло им строить более сложные в конструкции сооружения.

Она: Хорошо, а в чём эстетическая особенность зодчества? просто, чтоб красиво было?

Я: Неее только… К примеру: вы заходите в храм… и сразу же попадаете в пространство, насквозь пропитанное святым духом… что, собственно, заставляет вас говорить шёпотом… ничего не трогать… да и вообще, избегать лишних движений… Хотя, в сущности, там лишь символика святости. Или, скажем, готически выделанная Кремлёвская стена со всеми её мемориалами, отражает устрашающий дух…

Она: Романтика Парижа, тоже заключается в его архитектуре?

Я: Совершенно верно.

Официант: Ваш суп… Кьис де гренуй…

Она (аккуратно взяв лапку): О — Лягушки! О-ля-ля! Ну — ка попробуем, что они из себя представляют…

Я: Советую не торопиться…

Она (сплёвывая в салфетку): Беее… Уффф!… Как это едят вообще?!… Веее…

Я (обсасывая лягушачью косточку с довольным выражением лица): Сначала, нужно полюбить лягушек.

Она (загадочно улыбаясь): Надеюсь, утиное магре ничем не удивит…

Я: Лучше поешьте Дюбарри — обычный суп — пюре с цветной капустой… он — то, уж точно не удивит…

Официант (изящно разливая вино): Мулин д Англюде…

Она: Интересно попробовать вино — четыре тысячи за бутылку…

Я: Оно того стоит…

Она (обращаясь к официанту, шутя): В нём, часом, нет оттенков бордовых лягушек?

Официант (вежливо): Мулин д Англюде — восхитительное второе вино Шато, изготовленное из виноградных лоз более молодого возраста. В красивом, душистом аромате вина сладковатые нотки чёрной смородины гармонируют с дымными табачными оттенками. Вкус вина элегантный, сбалансированный, округлый, с гладкой текстурой, гармоничными фруктово — пряными тонами, прекрасной кислостью и мелко — зернистыми танинами.

Она (делая короткий глоток): М… Вино — как вино… чем — то напоминает сочинскую Изабеллу…

Я (поучая): Прежде, чем сглотнуть проведите напиток по всей полости рта… почувствуете оттенки.

Она (слегка охмелев): Ой, ну извините! Доярка из деревни Барсуки грубовата во вкусах!

Я (шутя): С дояркой я бы устроил пикник на сеновале, вместо ресторана… Извините, мне надо отойти…

Она: Конечно, конечно… Можете даже меня с собой взять…

Я (застыв на месте; изумлённо): Обязательно. Но… не здесь…

2

Вот, чёрт!… Кровь сочится опять… попутал же бес… Герооой!… Справедлииивость!… тупо хотел произвести впечатление… да что — то дороговата расплата за такое представление… завтра рожа опухнет… недели две заживать будет… посмотрим, чем это всё окупиться… Тааак… что там у нас дальше — то по программе?… поедем ко мне?… мама не даст покоя… всё будет бегать, расспрашивать о чём попало… может к ней?… дерзновенно… сама ведь не предлагала… лучше снять номер в гостинице… нет. подумает: несерьёзен в намерениях… да и телефон, как назло, дома оставил… впрочем, можно воспользоваться еёшним… По уму, конечно, надо бы швы накладывать… кровище хлещет… но, вроде не сильное рассечение… Как бы деликатно намекнуть поехать к ней?… а вдруг у неё дома кто-нибудь есть?… и она начнёт изворотливо врать… дабы избежать рокового столкновения… вдруг, у неё там муж или дитя?… Идиот!… (звучит внутренний голос) она бы уже давно свалила с тусовки!… Надо деликатно намекнуть… а лучше!… использовать ранку для прикрытия нахальства…

Выходя из уборной, меня едва ли инфаркт не сразил: ноги отяжелели; сердце заколотилось в бешеном ритме; в пояснице вспыхнула боль; ощущение было такое, будто ножом в спину ударили — подло и неожиданно. Короче, выходя из туалета я столкнулся с Лизой.

— Ой, привет!

— Привет, привет…

— Не ожидала тебя здесь встретить…

— Злой рок.

— А мы тут мамин юбилей…

— Празднуете?

— Да.

— Очень хорошо. Мои поздравления маме. Позволишь пройти?

— Конечно, конечно…

Вот стерва!!!… Надо же такому случиться!… Явилась… сегодня… в такой день… четыре года не виделись… и тут… на тебе!… Теперь будет думать, что я каждый вечер сюда баб вожу… Впрочем, какое мне дело?… мы уже давно расстались… у неё своя жизнь… у меня право водить кого угодно… и сколько захочу!… Тьфу на неё!… Тьфу!… Мамин юбилей они тут празднуют… Плевал я на вас с высокой башни!… Так. Стоп!… (звучит внутренний голос) Спокойно, Лёха… глубоко дыши… ты просто встретил её случайно… больше ничего ведь не произошло?… да, ты что — то почувствовал… что-то очень сильное… но ведь это всего лишь ощущение?… ничего ведь особенного не происходит?… это просто ощущение… поощущай немного.

Дойдя до столика, я сел и лихо плеснул вина в бокал.

Она: Вы там так долго… Я уже заскучала…

Я (оценивающе глядя на бутылку): И от скуки осушили полбутылки…

Она (весело докладывая): Изучала оттенки!…

Я: Да, уж… к хорошему напитку быстро привязываешься…

Она (виновато): Ой, вы только не подумайте… я — не какая-нибудь там… — алкоголичка!… просто…

Я: Просто, к хорошему напитку быстро привязываешься?

Она (прислоняя ладонь к губам): Хик… Да…

Я: Именно так я и подумал…

Она (обидчиво): Да ладно!… вам что вина жалко?!…

Я (убедительно): Нииисколечко!…

Она: А, что же тогда?… Вы такой напряжённый и озлобленный вдруг стали…

Я (нервно): Не знаю!… Не обращайте внимания… у меня узловая гиперплазия правой доли щитовидки… иногда организм без причины с ума сходит…

Она (жалостливо): Бедненький… тебе наверное нужна ласка и тепло… Хочешь?… поедем ко мне…

Я (изумлённо): Хочу. Разумеется, хочу… Но сначала!… мы съедим наши деликатесы!…

Она: Да!… жду — не дождусь… когда же их уже подадут?…

Я (зазывая официанта): Любезный!… А где наши щёчки и утиное мегре?!… ждём — не дождёмся!…

Официант (неколебимо вежлив): Вот — вот подоспели… в течении минуты подадут…

Она (оправдываясь): Ничего, что я на «ты»? … как — то само вырвалось…

Я (утешая): Нет, нет… всё нормально… признаться, мне и самому уже надоело любезничать…

Она: Ты, только не подумай, что я какая-нибудь там…

Я (перебивая): Что ты!… что ты!… даже в мыслях не содержал!… (обойдя вокруг стола, и принявшись аккуратно разминать ей плечи) Расслабься… неужели ты думаешь, что я настолько себя не уважаю, что…

Официант: Ваши щёчки… утиное магре…

Она: Не знаю…

Я: Зато, я знаю. Давай уже поедим и поедем к тебе?…

Она: Давай!…

Я (жуя): О, как хорошо сочетается вино с телятиной!…

Она (пережёвывая): Да!… прям чувствую оттенок утки со сладкими нотками табачной смородины…

Я (поправляя): Чёрной смородины…

Она (немного потупясь): Чёрной смородины… и табачными утками…

Я (веселясь): И табачными утками!…

Она (ткнув вилкой в мою тарелку): Позволите?… мы ваши щёчки попробуем…

Я (ткнув вилкой в её тарелку): Позволим… А мы ваше мегре оценим…

Она: Ну, как?…

Я: Волшебно!…

Она (буравя каблуком пол; заигрывая): А ваши щёчки!…

3

Из банкетного зала выходят четверо молодых людей: две девушки и двое парней.

Проходя мимо нашего столика, один из них останавливается, всматриваясь в лицо моей спутницы.

— Вера!… чуть было не узнал…

— Саша!… как снег на голову…

— Здравствуй, здравствуй… Как поживаешь?… столько лет не виделись…

— Хорошо поживаю!… Вы бы проходили мимо, а то… видишь ли у меня тут свидание…

— Ой, да ладно!… не последнее же?… столько зим… (подвинув с соседнего столика стул, садится, обращаясь ко мне) — Вы не будете против?…

— Не буду… — как-то вынужденно произношу, пожимая плечами.

Остальные тоже рассаживаются за нашим столиком, веселясь, и что-то страстно обсуждая…

Саша (прикоснувшись к руке Веры): Ну… рассказывай: чем живёшь?… чем дышишь?…

Вера (нервно отдёргивая): Работаю!… много и тяжело!…

Саша (объясняя): Нас тут… в общем, пригласили знакомые на банкет… юбилей…

Вера (игнорируя Сашу): Господи, что с Игорем?… что у него с лицом?…

Игорь: Ни фиво хорофэво…

Саша: А!… Игорь — бедный малый… Это было угарно и печально: шла тёлка впереди нас… цок-цок!… цок-цок!… каблуками… Игорёк догоняет; снимает шляпу; прикладывает к груди, спрашивая: «О, несравненная Сирена!… Не подскажете, как пройти в ближайшую библиотеку?…» Та говорит: «Подскажу…» и начинает рыться в сумочке… Игорёк снова спрашивает: «У вас, наверное, где-то записан адрес хорошей библиотеки?…» Отвечает: «Да… очень хорошей библиотеки… мало не покажется!…» и ошпаривает ему рожу перцовой эссенцией из баллончика… Короче: Игорь шипит, задыхаясь. Девка смылась, сев в такси. Выяснилось, что у него аллергическая реакция на эту дурь — анафилактический шок…

Вера (сочувственно): То-то у него лицо такое опухшее…

Саша (кивая на меня): А это?… я так понимаю — твой муж?… или жених?…

Вера (надменно): Возможно!… тебе-то что?…

Саша: Да так, ничего… просто интересуюсь…

Вера: Между прочим, он прекрасный музыкант!… и весьма хорошо разбирается в живописи…

Саша (иронично): Я так и подумал, глядя на его живописную бровь…

Вера (со всей строгостью, тыча в Сашу пальцем): Да, будет тебе известно… он дрался с бандой насильников, защищая честь девушки!…

Саша (лихо): Правда?!… Мы тоже занимаемся музыкой… у нас своя студия… собираемся по утрам… сочиняем нехеровый рэпочок… — зацени:

Он встает из-за стола, начав делать присущие рэперам движения тела и рук, в сторону Веры:

Вера (вставая из-за стола, и навешивая сумочку на плечо): Заценила! Спасибо. Нам пора идти…

Саша (придерживая Веру под локоть): Постой, постой… Чего ты в самом деле?…

Вера (нервно отдёргивая): Ничего!… Сказала же: надо идти!…

Первая девушка: Саш, ну пусть идут, если надо… чего ты пристал?…

Я (стоя за спиной Саши, пытаясь оттянуть его в сторону): Парень…

Саша (останавливая меня рукой): Спокойно, Друзья!… Все свои!… давайте возьмём водки что ли?… (подзывая официанта) Бэра!… Принесите беленькой!… (снова переводя взгляд на нас с Верой) культурно посидим… такой вечер…

Вторая девушка (двигая головой вперёд-назад): Да!… Самый разгар!… ун — ца!… ун — ца!…

Вера (Саше презрительно): Ты себя видишь культурным?…

Саша (естественно): Вижу. А что?…

Вера (вникая в себя задумчиво): Ничего… Ладно… давайте ещё посидим… только мы будем пить вино… и я сяду рядом с Лёшей…

Саша (презрительно): Фи… Пожалуйста…

4

Ребята сдвигают столы. Все рассаживаются просторно. Официант расставляет выпивку и закуску.

Первая девушка: Игорю помогите кто-нибудь сесть: не видит мальчик…

Саша (отзывая меня в сторонку): Пс…

Вера (нам двоим): Вы куда?…

Я (успокаивая): Сейчас, сейчас… вернёмся, не переживай…

Саша (сунув руки в карманы): Давно вы вместе?…

Я (отвращаясь): Нет.

Саша: У вас всё серьёзно?… или так… чикнулись и разбежались?…

Я: Серьёзно.

Саша: И она это подтвердит?…

Я (немного растерявшись): Не знаю…

Вторая девушка (нам двоим): Мальчики, чего вы там встали?… водка стынет…

Саша (подходя к столу, провозглашает, показывая всем указательный палец, как бы сосредоточивая на себе внимание остальных): Анекдот:…

Первая девушка (перебивая): Да!… давайте каждый расскажет по анекдоту…

Саша (ей): Я первый — ладно?… (указывая на себя пальцем)

Вторая девушка (Саше): Рассказывай уже…

(Все затихают…)

Саша: Лес. Ночь. Лев жмёт львицу у дерева.

— Ну давай…

— Не… не сейчас…

— Да ладно тебе…

— Не могу…

— Почему?…

— Месячные…

— Что?!… Чё ты меня разводишь?!… Какие у львов месячные?…

— Ну, трёхмесячные!… какая разница…

(Взрыв хохота. Все смеются, кроме меня…)

Вторая девушка: Ой, я слышала, что львы спариваются до сорока раз за сутки в сезон размножения…

Вера (аккуратно снимая ягодку с тарталетки): По-моему, даже от еды отказываются…

Первая девушка (печально, подперев голову рукой): Ах… жаль, что на это способны только львы…

Вторая девушка (ей): Если тебе чего-то не хватает… добирай на стороне…

Вера: Кстати, я где-то читала, что в древнем Риме, если муж остывал к супруге, то звал на помощь друга или соседа…

Я (участливо): Ну, это не только римляне практиковали, но и греки, норманны…

Вера (в негодовании): Кошмар!… Я бы не вынесла…

Первая девушка: Это тебе сейчас так кажется…

Я: В общем-то, в старину были и поужасней проделки… — инцест, например…

Вера (скорчив гримасу): Фууу!… как можно спать с родным отцом, или матерью, или братом?!…

Первая девушка (рассудительно): Да, наверное, также, как и с любым другим человеком…

Я: Кстати, если кто читал опусы Овидия, тому должно быть известно, чем обычно заканчиваются попытки инцеста…

Вера: То-то его и отправили на каторгу!…

Я (поправляя): В ссылку… Его просто изгнали из страны, вынудив провести остаток жизни среди варваров…

Вера: Так ему и надо!… Не нужно было сводить людей с ума!…

Я (Вере мягко): По-моему, ты просто недооцениваешь поэта… Он ведь, не только о любовных пороках писал, но и учил людей обуздывать страсть… Ты все его труды читала?…

Вера (мне): Нет. Только один прочла — «Притиранья для лица»… думала, там что-нибудь полезное найду я… ну, и ещё начальную главу о том, как удержать мужчину…

Я (Вере): Вооот!… видишь?… нельзя судить о произведениях поэта, лишь по одной строчке… Я согласен, он много чего извращённого наплёл… но, как художник… он старался лишь отразить истину, касаемо природы любви… И в тоже время, учил юношей и девушек любить мудро, хоть и страстно…

Первая девушка (обращаясь к нам): Интерееесно… а, о ком вообще идёт речь?…

Вера (ей): Овидий Назон. Ты не слышала про такого?… Римский поэт. Писал о науке любви… о нём ещё Пушкин упоминал в поэме «Евгений Онегин»…

Первая девушка: Так-то, я вообще книг не читаю… но, судя по тому, что вы тут рассказываете… интересно было бы прочесть этого Овидия…

Вера: Ой, не советую!… такой сложный стих в античности был… пока разберёшься во всех этих мифических и исторических героях…

Я: Ну… не такой уж он и сложный… просто, раньше люди получали образование по средствам сказок и мифов…

Первая девушка: Так, его за стихи отправили на каторгу?…

Я (поправляя): В ссылку…

Вера (ей): Да!… Странно только… Рим в то время не отличался чистотой любовных взаимоотношений…

Я (подметив): Это смотря при каком правителе…

Вера: Всё. Поняла.

Вторая девушка: Ладно уже про этого вашего Овидия… теперь пусть Вера расскажет нам анекдот…

Вера (задумавшись): Э… к сожалению… я не умею рассказывать анекдоты… Давайте, я лучше загадку загадаю?…

Вторая девушка (Вере): Загадывай уже…

Вера (загадочно): Мягкая конструкция с двумя варёными бобами — что это?…

(Воцарилась минутная тишина…)

Вторая девушка: Может, это какая-нибудь иностранная колбаса?…

Вера (победно): Нет!… не верно…

Саша (обращаясь в первой девушке): Что это может быть?…

Первая девушка (недоумённо): Хрень какая-нибудь в серёжках?…

Саша (Вере): Задница кота?!…

Вера (Саше, мягко — говоря): Нет. Тогда там была бы ещё сушёная изюминка…

Игорь (шипя): Пифюн… пипифька!…

Саша (показывая на Игоря пальцем): Точняк, Игорёк!…

Вера (кривясь): Нет… не пипифька…

Все хором, кроме меня: А что же тогдааа?…

Я (застенчиво): Ощущение после секса.

Вера: Правильно…

Первая девушка (Вере): Какие-то армянские загадки у тебя… Сама придумала?…

Вера (ей): Ну… Я просто посмотрела на картину Дали…

Саша (борясь): Так, изображено на картине что?…

Я и Вера в один голос (Саше): Предчувствие гражданской войны!…

Я (комментируя): Если быть точным, то конструкция из человеческих ног и рук, отражающая это предчувствие…

Вера (Саше, язвя): А ты думал — что?… Задница кота?…

Вторая девушка: Как в той песне: «я на тебе, как на войне…»

Вера (доставая сигареты из сумочки): Никто не против, если я закурю?… с самого начала свидания терплю…

Первая девушка (Вере, надменно): Кури… кто запрещает?…

Вера (оправдываясь): Просто подумала, что здесь могут быть некурящие…

Саша (авторитетно): Кури, кури… я разрешаю…

Вера (Саше, язвя): Ой, ну наверное без твоего разрешения, я бы не смогла сообразить…

Вторая девушка (угощаясь сигареткой): Да здесь, по-моему, все курят…

Я (ей): Кроме меня…

Первая девушка (доставая свои сигареты): Ну, уж извините… не выгоните же вы дам из-за стола?!…

Вера (пряча сигареты обратно): Раз здесь есть некурящие, тогда воздержусь…

Первая девушка (прикуривая): Сколько не пробовала бросить эту гадость…

Я (подхватывая фразу): …и всё без толку?…

Первая девушка (выпуская дым): Фффф… Да…

Я (ей): Есть такой старый добрый метод бросить курить…

Первая девушка (мне): Ну-ка, просветите…

Я (ей): Когда захочется закурить, просто достаёшь сигарету, вставляешь в рот, но не поджигаешь, а выплёвываешь в мусорное ведро…

Вера (мне): И что помогает?…

Я (ей): Говорят, да… сам-то я не курю — не знаю…

Вторая девушка (сбрасывая пепел в пепельницу): Даже, если не помогает… курильщикам будет на что подрочить…

(Взрыв хохота.)

Первая девушка (мне): Лучше, расскажите анекдот, Алексей… я правильно поняла, вас зовут Алексей?…

Я: Да…

Первая девушка (льстиво): Вы у нас такой умный… теперь ваша очередь… повеселите нас чем-нибудь…

Я: Ну… анекдотов-то я вообще не знаю…

Все хором, кроме Веры: Уууу…

Я: Давайте я лучше сыграю вам на рояле?…

Вторая девушка (мне): Сыграйте уже…

Направляясь к стоящему в углу зала роялю, я невольно улавливаю отдалённые голоса.

_{Первая девушка (Саше): Что это ещё за «Бэра»? …не слышала от тебя раньше…}

_{Вера (вмешиваясь): Это на хинди… обращение к официанту…}

_{Саша: Да. да… Верка научила, когда-то давно…}

5

Открыв крышку рояля, провожу рукой по клавишам, едва касаясь, будто глажу гриву верного коня. Подкручиваю банкетку повыше. Сажусь. Разминаю пальцы, мягко опустив ладони на клавиатуру. Затем, плавно приподнимаю кисти рук и замираю, закрыв глаза, и подняв брови ввысь: медленно беру первый аккорд баллады.

В поисках кости,

Надо было трахнуть её прямо в сортире!… (звучит внутренний голос) по первому зову!… всё тянул резину… как обычно, не сделав вовремя… Может, просто набить морду этому клоуну?… Нееет… (это я) Она же его жалеть будет… залечивать раны… разве я могу доставить ему такое удовольствие?… Впрочем, и бить не за что… ведь он просто боролся… отстаивал право на женщину… за это его можно чуточку уважать… Да, и как знать?… возможно с ним ей будет гораздо счастливее, чем со мной…

(Немного ускоряя темп игры…)

Мужчина должен вступать в силу с более слабым, борясь за женщину!… (снова тот голос) Это закон природы!… Она, может быть сама не понимает чего хочет: просто чувствует… реагирует на инстинкт… какое ей дело до твоих басен о Париже и летательных аппаратах?… ей нужно, чтобы ты доказал силу… дал твёрдую гарантию качества… а потом взял грубо!… взял её крепко!…

(Ещё более ускоряя темп игры…)

Ищешь причины?… (чёртов голос) Трус!!!… когда бы ты слушал меня… то и Лиза бы не ушла…

(Постепенно замедляя темп игры…)

Закончив композицию свистящим пассажем, достаю платок из кармана, вытираю проступивший на лбу пот.

Вернувшись за столик, обнаруживаю, что никого уже нет… Никого, кроме Лизы.

Глава 4

1

Я (в смятении): Аааа?… куда все подевались?…

Лиза (пожимая плечами): Не знаю… никого не было, когда я пришла…

Я (наливая вино в бокал): Почему ты не на банкете?…

Лиза: Уже все разошлись…

Я: Почему же ты не ушла домой?…

Лиза (нервно): Не знаю!… Не хочется…

Я (шёпотом, про себя): Ясно… Странно, почему Вера ничего не сказала?…

Лиза (язвя): Наверное, ей надоели рассказы про творчество и архитектуру…

Я: О чём же ещё говорить на свидании?…

Лиза (укоряя): Лучше предложил бы мне вина…

Я (спохватившись, наливаю ещё один бокал): Ах, да!… Пожалуйста…

Лиза: Ты наверное думаешь, что я преследую?…

Я: Нет, нет… — что ты!… списал на иронию случая…

Лиза (вставая из-за стола): Если тебе не приятна моя компания, могу уйти…

Я: Если хочешь уйти — иди…

Лиза: В том-то и дело, что не хочу…

Я: Тогда оставайся… всё нормально с компанией…

Лиза: Как твои дела?… Слышала, ты получил какую-то престижную премию за труды…

Я (скромно): Да… ничего особенного… конкурс проводила звуко-записывающая компания, чтобы получше продать пластинки…

Лиза: О, как!… всё устроено у вас… мне казалось, конкурсы проводят, чтобы выявить лучшего из лучших…

Я: Бывают и такие случаи… Расскажи лучше, как ты поживаешь…

Лиза: Ничего… всё так же: живу с мамой… спорим по мелочам… недавно предложили роль в мюзикле…

Я: Главную?…

Лиза (хвастливо): Дааа!…

Я: Мне казалось, ты замуж вышла…

Лиза: Господи, за кого?…

Я (усмехаясь): За богатого, лысого, мецената…

Лиза (обидчиво): Хамло ты, Лёха!… Между прочим, у меня никого не было с того момента, как мы расстались…

Я: Прям никого?…

Лиза: Нет, ну был один… ухаживал… цветы дарил… в кино водил… Оказалось: у него жена за границей… а сюда он приезжает только по работе…

Я: Вот!… а говоришь: «никого…»

Лиза (виновато): У нас ничего не было… клянусь!… он даже не прикасался ко мне ни разу… как узнала про его семью в Польше… так больше и не встречались…

Я: А до того, как узнала?…

Лиза (возмутительно): Алексей!… Да ну тебя!… (уходя) Зря я вообще пришла…

Я (придерживая под локоть): Постой, Елизавета…

Лиза (едва сдерживая слёзы в истерике): Что постой?!… что постой?!… Я думала ты изменился!… А ты… как и прежде ведёшь себя, как Идиот!… докапываешься до мелочей!… (уже плача) Да будет тебе известно, что я только тебя одного и люблю!…

Я (удивлённо): Правда?!…

Лиза (язвительно кривясь сквозь плачь): Правда!… Сидела в ресторане с меценатом, а думала о тебе!… вспоминала, как мы гуляли по набережной… как ты влез на дерево, чтобы достать котёнка…

Я (утешая): Да уж… я ещё тогда бок ободрал… вы с мамой прижигали ссадины зелёнкой… уже по возвращении домой…

Лиза (продолжая рыдать): …как я намазывала тебе спину сметаной, когда ты сгорел на пляже…

Я (поглаживая ей плечо): …и как ты потом снимала отставшую кожицу, говоря, что тебя это успокаивает…

Лиза: …как ты учил меня танцевать вальс, когда я готовилась к премьере…

Я (достав платок из кармана, и подавая ей): …помню, помню… ты ещё тогда большой палец ноги каблуком отдавила… хромал целую неделю…

Лиза (сморкаясь в платок): Да…

Я (откровенно, и немного растерянно): Мможно, я тебя поцелую?…

Лиза (потянув к себе): Дурак…

Вцепившись друг другу в губы, мы несколько минут целуемся. Затем, я предлагаю потанцевать вальс.

Среди столиков, уже пустого зала ресторана, мы кружимся в танце, глядя глаза в глаза… счастливо улыбаясь… пока, не подошёл администратор заведения, объявив: «Увы, но мы уже закрываемся…»

2

Гуляя под ручку вдоль набережной, мы пытаемся восстановить в памяти историю наших с Лизой отношений. Будто ищем тот самый перрон, с которого четыре года назад тронулись в разные стороны.

Она (указывая пальцем): Вон то деревце, с которого ты снял котёнка…

Я (опуская её руку чуть ниже, как бы прицеливая): И сук… ободравший мне рёбра…

(оба расхохотались)

Она: А вот, та скамейка… на которой мы впервые поцеловались…

Я: Да… Ты ещё тогда отпрянула, говоря: «Меня, как будто током прошибло!…» и долгое время опасалась смотреть в мою сторону…

Она: Я не тока боялась — а привязанности!… такое бывает, когда испытываешь сильные ощущения…

Я: Но потом-то мы всё равно привязались друг к дружке…

Она (вздыхая): Разве можно побороть то, что идёт от естества?…

Я (поясняя): Побороть нельзя, но… сублимировать можно…

Она (не понимая): Это как?…

Я: Очень просто: когда ты страшишься чего-либо… всячески пытаешься подавить мысли об этом… непременно происходит то, чего боялась…

Она: А, если не пытаешься подавить?…

Я: Просто переживаешь эмоционально, но на деле ничего не происходит… — это и называется сублимация…

Она: Ну, а если боишься потерять любимого человека?…

Я: Надо потерять.

Она: Умственно, ты имеешь ввиду?…

Я: Да, ощущение пережить в уме… что, вроде как, это уже произошло, и бояться больше нечего…

Она: А, если умрёт?…

Я: Оплакивать.

Она (задумавшись): Хм… и, как ты это понял?…

Я: А как я по-твоему музыку пишу?!…

Она: Ой, нет!… не надо про музыку… знаю, как ты пишешь: нервничаешь… орёшь на всех из-за малейшего шороха… «Вы не даёте сосредоточиться!…» «Я теряю нить!…» как будто весь мир должен замереть… и только смотреть, как ты пишешь…

Я: Раньше так и было…

Она: Сейчас, что не так?…

Я: Нет. Когда меня раздражали посторонние шумы… я нервничал и разряжался в скандалах… но теперь… научился сублимировать ощущения в музыку… в песнях, кстати, хорошо получается выражать негодование…

Она (обтирая ладонями плечи): Что-то я уже подмерзаю…

Я (обнимая): Иди сюда…

Мы садимся на нашу скамейку (ту, где впервые поцеловались), и обнявшись, любуемся огнями ночного города, отражавшиеся на водной глади реки.

3

Ах, как быстро летит жизнь!… не успеваешь насладиться мгновением… уже куда-то спешишь… сейчас мы сидим здесь — на набережной… а мысли уже подступают о предстоящем дне: что?… как?… куда?… что нас ждёт дальше?… хотя, до рассвета ещё целых два часа… Два часа!… — это же какое состояние… настоящее богатство!… уметь бы им распоряжаться… Лиза молчит… заскучала, наверное… краешек платья в руках теребит… Жизнь быстротечна попеременно… напоминая, что ждёт впереди…

Лиза: Лёх, о чём ты задумался?… уставился в точку…

Я: О завтрашнем дне, Лизонька… о завтрашнем дне…

Лиза: О сегодняшнем, ты, наверное, имеешь ввиду?… уже три часа ночи…

Я: Правда?!… а я — дурак, думал день наступает с рассветом!…

Лиза: Ой, ну сутки!… я имела ввиду, что сутки уже наступили…

Я: То-то и оно, Лиза… тот — то и оно…

Лиза: Не переживай. Завтра будет всё, как обычно: много работы, суета, домашние хлопоты…

Я: А что, если всего это не будет?…

Лиза (настороженно): Лёооох…

Я: Да, да, Милая… что, если с наступлением рассвета нас уже не будет?… и жить нам осталось всего пару часов — что?…

Лиза: Лёш, ты чего?… прям пугаешь меня…

Я: Да, так… ничего… Время. Жизнь летит!… мы даже не замечаем её… не успеваем прочувствовать ситуацию, в которой живём… А случись что?… мы даже не успеем сказать друг дружке: «Прощай!… Я люблю тебя всем сердцем!…»

Лиза (утешая): Ты, просто накручиваешь себе непонятночто… вязнешь во мрачных мыслях… (ласково, поглаживая меня по щеке) Не переживай, Зёбрик ты мой тщедушный… завтра всё будет хорошо…

Я (лихо): Откуда тебе известно?!… Я вот что-то ни черта так не думаю!…

Лиза (виновато): Мииилый… это ты из-за мецената так расстроился?… приревновал, и теперь боишься сказать мне об этом?… Ну, хочешь?… отругай меня, как следует!…

Я (психуя): Тьфу — ты!… Нет!!!… Плевал я на мецената!… Не за что мне тебя ругать!… Ты не слышишь меня, Лиза?!… не слышишь?!…

Лиза: Слышу, слышу!… Но, я не понимаю, чего ты так встревожился…

Я: Вооот!… видишь?… я говорю: а вдруг нам осталось жить два часа, и с наступлением рассвета мы уже никогда… слышишь?… никогда не увидимся… никогда ничего не почувствуем… не улыбнёмся больше… ничего не скажем… А мы с тобой уже пятнадцать минут потратили на то, что бы разобраться: понимаем мы друг друга или нет?…

Лиза (прикладывая кулачёк ко лбу): Вот — Дура!… Какая же я — Дура, была, когда решилась подойти к тебе, пытаясь наладить наши отношения!… Думала: вот тепееерь!… мы заживём… и уже никогда не расстанемся… и всё у нас будет, как у людей…

Я: Однажды расстанемся…

Лиза: …а он меня с ума сводит мыслями о смерти!…

Я: Зачем же ты спросила?…

Лиза (зло): Не знаю!!!… я не предполагала, что у тебя такой омрачённый ум!…

Я (невинно): Последнее время именно такой…

Лиза (крутя пальцем у виска): Идиот!…

Я (естественно): Да. Я пытаюсь жить, Лиза. Смакую каждую минуту этого прекраснейшего явления природы. Хлопоты?… мне уже давно (***ать) нет дела ни до чего!… Если тяготит, есть ещё время переиграть…

Лиза (подбочившись): Ах, ты думал я играю?…

Я: Разве нет?…

Лиза (зло сквозь слёзы): Да, пошёл ты!!!… Если б я знала, что ты снова начнёшь издеваться надо мной!…

Я (оправдываясь): Я и не думал о таком… Вот видишь?… ты говоришь: «если б я знала…» Откуда б узнала?…

Лиза (обидчиво, сморкаясь в платок): От верблюда!…

Из глубины ночного мрака слышится старческий, обеспокоенно заинтересованный голос: «Что там за споры?… что там за распри?…»

4

К скамейке подходит пожилой мужчина, на вид лет шестидесяти, низенький, сутулый, за спиной у него висит потрёпанный временем походный рюкзачок.

Лиза: Чего вам не спится, Дедуля?…

Старик (махнув рукой в сторону): Успеется… Извините, что вмешиваюсь… услыхал: спорят о прекраснейших явлениях природы… Дай, думаю поучаствую в дискуссии…

Лиза: Вам показалось, Дедушка… просто, мы спорили между собой…

Я (вникая в себя): Нет, нет… (поднимая взгляд на Старика) Вы правильно подумали… — это я рассуждал о жизни и смерти…

Старик (понимающе кивая): А… дама твоя, видимо, неохотно поддерживает подобные беседы…

Я (махнув на Лизу рукой): Она, просто боится….

Старик: Что ж… видимо, на то есть причины… Впрочем, страшного в этом ничего нет, если рассматривать явление в правильном свете…

Лиза: Ну всёооо!… Ещё один философ на мою голову…

Старик: Не переживай, Деточка… Мужчина всю жизнь только об этом и рассуждает… пора бы уже привыкнуть…

Лиза: То-то я смотрю вы один гуляете… не женаты?…

Старик (подняв лицо к небу, вздыхая): Вот уже двадцать лет прошло с того дня, как я похоронил возлюбленную…

Лиза: Довели разговорами о смерти?…

Старик: Нет. Есть кое-что посерьёзней…

Я (любопытно): Что ж?…

Старик (возвышенно): Любооовь!…

Лиза (вставая со скамьи, и прикладывая подушечки пальцев к вискам): Господи!… я тут с ума сойду!… о чём они говорят?!…

Старик (мягко касаясь её руки): Присядь, Девочка… послушай, что расскажу…

Старик снимает рюкзак, положив на край скамейки. Садится напротив нас, и начинает рассказ:

Не то, чтобы мы были счастливы с моей, уже покойной супругой… Мы, просто были. Какую-то часть себя дарили друг другу… Единственное, что я могу сказать с полной ответственностью: Я люблю её всей душой и сердцем!… каждой клеточкой тела!… в особенности глазааами!… я могу любоваться её строгими чертами лица часами. Временами… мне кажется, что готов пожертвовать ради неё жизнью!… совершенно в любую секунду, кстати… Но… как ни крути… работу я люблю больше, чем наивернейшую жену… в этом у меня нет никаких сомнений. Безумствуя ночами в мастерской, я напрочь забываю, что она ждёт меня в спальне… а, когда вспоминаю, уже утро, и она давно уже спит. Однажды, она попросила нарисовать её портрет… с натуры… Разумеется, я не мог ей отказать… тем более, что понимал: ночи мы будем проводить вместе, в мастерской… вроде, у меня появилась возможность компенсировать ей недостаток внимания, не отрываясь от работы…

Я: Вы художник?…

Старик (прикидывая в уме): Ну… скорее ученик художника…

Лиза (недоумённо): В каком смысле ученик?…

Я (поясняя Лизе): Он имеет ввиду: Господь истинный художник — а он, вроде как, у него всё время учится…

Старик (понимающе кивая): Юноша знает толк…

Лиза (азартно): И что же дальше происходило в вашей мастерской?…

Старик продолжает:

Это было чудеснейшее время нашего семейного союза!… За двадцать лет, что мы прожили вместе, никогда ещё не было так хорошо… как тогдааа!… Слава Богу, мы были ещё молоды и могли любить друг друга со всей присущей нам страстью… Целых шесть месяцев я писал портрет, не прерываясь… ночами… мы пили вино… ходили нагишом, слегка прикрываясь простынями, среди опилок, бумаг, баночек с краской… не прерываясь ни на одну ночь!… нам было так весело!… так хорошо вдвоём!… и так легко, главное… Тогда я понял, что раньше даже не замечал её истинной красоты… пышных волос… игривой улыбки… её лицо сияло, каким-то… чарующим светом!… среди всего этого бардака. Она лежала на боку, качая в руке бокал вина… У меня было ощущение, будто я рисую не жену — но подлинную Музу, воспитывающую мой талант… — это было волшебно. Но, как и в любом деле, начинать и заканчивать труднее всего… Я уже не обращал внимание на неё, дорабатывая заключительные детали работы… перенеся всю её… величественную красоту!… на холст, от которого, уже не в силах оторвать взгляд… Накладывая последние штрихи, я работал сосредоточенно и напряжённо, стараясь добиться максимального совершенства… временами, мне казалось, что я всю жизнь только и готовился, чтобы написать эту картину. И вот… венчая успех победным ударом кисти, я повернул произведение к ней, спросив: «Что скажешь?…» Но… она была неподвижна, безмолвна. Я подошёл ближе, увидев потускневший, уже стеклянно — мёртвенный взгляд, вперившийся в потолок… лицо поморщенно… на висках проступила седина, как будто… — это вовсе была не она.

Лиза (выходя из глубокой задумчивости): И, что же дальше происходило?…

Старик: Дальше?… ничего необычного: тело увезли в морг… врачи сказали остановка сердца… на следующий день похоронил.

Лиза (сочувственно): Вам, наверное, было очень тяжело переживать потерю?…

Старик: Не то слово, Милая… не то слово… Долгое время болел, не вставая с постели… еле ноги передвигал… ни аппетита… ни желания что-либо делать…

Я (Лизе): Прям, как у меня, когда с тобой расстались…

Старик: Так вы уже теряли друг друга?…

Лиза (вникая в себя): Да, было дело… четыре года назад…

Старик: Так, чего же вам теперь боятся?… Дважды не умирают… больше подобного не испытаете…

Я (ему): Откуда вы знаете?… Вы же один раз жену потеряли…

Старик (возбуждённо): Откуда?!… (задрав штанину; явив деревянную ногу; постукивая по ней кулаком) Понял?!… Потерять женщину — всё равно, что потерять любимую ногу!…

Лиза: Ой, вы нам только не рассказывайте про ногу!… я после первой-то истории едва слёзы сдержала…

Старик (утешая): Не печалься, Детка… всё в мире приходящее… смерть — совсем не то, о чём стоило бы так беспокоиться…

Я: О чём же тогда стоит беспокоиться?…

Старик (строго): О несовершенстве. Содержании мыслей и намерений. О внутреннем благополучии и здоровом духе. О… (застыв взглядом в небе)

Лиза (осторожно): О чём, Дедушка?…

Старик (вдохновенно): Видите эти звёзды?!…

Я и Лиза в один голос: Видим…

Старик: Это то, что нас ждёт. Третья форма жизни…

Я (недоумевая): А вторая и первая тогда какие?…

Старик: Вторая — та, которую мы сейчас живём. Первая?… не знаю… Тибетцы утверждают, что ранее мы были кем-то из животного царства…

Я: Да, в этом есть определённая логика, если учесть, что мы произошли от обезьян…

Старик: Но, лично я считаю, что мы произошли от света. Круг замыкается, образуя жизненные циклы.

Лиза (недоумённо): Я думала, звёзды сами по себе горят…

Старик (продолжая): Поменьше слушайте тех, кто говорит: «Если тебе чего-то не хватает, добирай на стороне…» Таким людям в частности мозгов не хватает!… Всё человеческое, присущее нам… доброта, любовь, гуманность… — всё есть в каждом живом человеке. Надо только уметь раскрыть, развить, и сохранить.

Лиза (толкая меня локтем): Он, прям как ты!… аж мурашки по коже…

Я (с некоторым недоверием): В этом, вы безусловно правы, но… Ведь бывает так, что люди расстаются навсегда… собственно, как и в вашем случае… Ну, а, если человеку выпадет очередной шанс влюбиться?…

Старик (глубоко вздыхая): В том-то и беда… в том-то и беда… мы заботимся, чтобы было хорошо за счёт другого!… Злимся… обижаемся, если тот не соответствует нашим потребностям… изводим, грубо говоря!… Причина бед в глупости. Бесконечной, как… наверное даже бесконечней самой Вселенной!… Двадцать лет назад… став одиноким вдовцом… с тех пор, я даже не прикасался к другой женщине!… (делая вдумчивую паузу) Впрочем, был грешок… не скрою…

Лиза (изумлённо): В первые вижу человека, признающего свои ошибки…

Старик (продолжая): Я не оправдываюсь… даже не смотря на то, что ситуация вынуждала поступить так… — не мог отказать… или не имел такого права что ли…

Лиза (утешая): Но может, вы тем самым осчастливили кто-то?… Может тот, с кем вы, как говорите, совершили грех, весьма нуждался в вашей поддержке на тот момент времени?…

Старик: Может и так… но я считаю иначе… Что толку, если я избавил кого-то от сверхстраданий на грядущие пару дней?!… Отказав, я мог бы побудить человека стремиться к совершенству!… Возможно, он прожил бы долгую и счастливую жизнь… В этом моя слабость и вина…

Лиза: Отказав женщине, вы бы только спровоцировали катастрофу.

Старик (печально): А жаль… жаль, что мужчина не может отказать женщине в ответственный момент… это нам всем пошло бы на пользу…

Я: Вряд ли… человечество не выжило, если бы женщины не были так упрямы…

Старик: Ты прав… но, я не хотел сказать, чтобы совсем отказывать, — при любых обстоятельствах… а лишь пытаюсь донести до вас мысль, что нельзя лечить страдания сексом… Любооовь!… она должна распространяться на всё, что нас окружает: прошу не путайте с сексом… Это свойство нашего ума, рождающее человеческие идеалы!… и его желательно тренировать… Пустяковое отклонение от идеалов может дать совершенно обратный результат… Какой толк, что на земле море народу?… Мы судим о человечестве по наилучшим представителям: Леонардо да Винчи… Антонио Гауди… Овидий Назон… коих уже давно нет в живых… — вот люди!… Остальное — просто население, подобное всем живым существам на планете.

Лиза: По-моему, вы слишком требовательны к людям…

Старик: Да. Так и есть. А разве не в этом заключается любовь к человеку?…

Я: Вы сами себе противоречите. Минуту назад, вы говорили, что изводить человека бесчеловечно, а теперь утверждаете, что в этом суть любви…

Старик: Я себе не противоречу. Просто ты, слушая меня, нарвался на противоречие, которое не даёт тебе покоя, пока ты его не разрешишь… Но я помогу. Да, я сказал, что требовать от близкого — это варварство… но… я имел ввиду, требование в угоду своих личных нужд и намерении… А, если желать лучшего ради него самого?… ради его собственного благополучия?… ситуация разворачивается в ином свете.

Я (смущённо): Мне начинает казаться, что я беседую со святым…

Старик (скромно): Хотелось бы в это верить…

Лиза: Не могу не согласится… более того, я где-то слышала, что вовсе не обязательно говорить человеку прямо… то есть требовать что-либо… Вроде, мы связанны одной нитью, и все наши мысли каким-то образом отражаются на тех, кто нас окружает…

Старик: Совершенно верно!… Человечество, как вода — состоит из молекул, валентно связанных между собой… каждый человек — это соответствующая молекула с функцией высокой проводимости.

Я: Поэтому-то вы и делаете ставку на стремление к совершенству?…

Старик: Именно так. Любовь исходит от человека — значит, он прежде всего должен заботится о состоянии «своей» способности любить, нежели чье-то посторонней…

Лиза: Ой, смотрите — Солнце встаёт! первые лучики прорезались сквозь горизонт!

Старик (копаясь в рюкзаке): Давайте встретим день с бокалом шампанского…

Лиза (заглядывая в сумочку): У вас там что — шампанское?

Старик: И не только… — бенгальские огни к вашим услугам…

Я (изумлённо): Господи, зачем вы их носите с собой?

Старик: А что же мне ещё носить?! Таблетки от головы?!

Лиза (участливо): Ух — ты, у вас даже стаканчики припасены!…

Старик (откупоривая бутылку): Искал подходящую компанию…

Лиза (протягивая мне пластиковый стаканчик): Держи. Я пока зажгу огни…

Старик (разливая искристое): С Новым Днём, Господа!… С Новым Днём!…

На фоне алой зари, три тени воссоединяют бокалы, держа в руках бенгальские огни.

Эпилог

Лиза (задумчиво глядя в потолок): Интересно… какими мы будем в старости?…

Я: Такими же, наверное… только старыми…

Лиза: И ни капельки не изменимся?…

Я (авторитетно): Люди не меняются, Лиза.

Лиза: То есть, ты хочешь сказать: какими мы были ещё в школе, такими же будем и через восемьдесят лет?…

Я: Да, только зрелыми…

Лиза: А мне всегда казалось, что люди меняются с возрастом…

Я: Зреют. Персик, будучи ещё совсем зелёным… не перестаёт быть персиком… становясь, например — яблоком… когда созреет.

Лиза: Но, при этом, он ведь всё равно меняется, становясь слаще… ярче… сочнее… его кость перестаёт быть мягкой, становясь твёрдой…

Я: Да, но он ведь остаётся персиком… а не перевоплощается в яблоко…

Лиза: В яблоко он не перевоплощается… но первоначальный вид теряет…

Я (психуя): Тьфу — ты — чёрт!… Лиза!…

Лиза (невинно): Чтооо?!…

Я: Давай сменим тему!… сейчас начнёт заносить обоих!…

Лиза (обидчиво): Если кого и заносит… так это тебя!… Я просто сказала, что персик меняется по мере созревания…

Я (вздохнув, отрешенно): Да, Милая… к сожалению, я сразу этого не понял… — извини… Персик, видимо, действительно меняется по мере созревания…

Лиза (победно): Вот видишь!… а я, что тебе говорила?…

Я: Не знаю, Милая… мне закладывает уши, когда я смотрю на твою шикарную грудь, в свете полной Луны…

Лиза (демонстративно): Нахал!…

Я: Видимо, хуже, чем нахал, ибо я нащупал рукою твоё бедро…

Лиза (влезая на меня): А, что ты ещё там нащупал?…

Младенец: у — ааа!… у — ааа!…

Лиза: Блииин!… Кайфоломщик проснулся… Иди, теперь твоя очередь…

Я: Как?… Я в прошлый раз ходил!…

Младенец: у — ааа!… у — ааа!…

Лиза: В прошлый раз, ходила я!… ты ещё просил захватить персик из холодильника…

Я: Так это было до того… потом я ещё раз смотался…

Младенец: у — ааа!… у — ааа!…

Лиза (зло): Лёха!!!…

Я (невинно): Чтооо?!…

Лиза (вставая с кровати): Боже мой, когда ты уже изменишься?…

Я (победно улыбаясь): Когда доем персик!…