Оглавление

Глава 1. Дождь за окном и пламя в мониторе

За окном октябрь размывал город в акварельных разводах дождя. Капли стекали по стеклу, растягивая огни фонарей в длинные золотые нити. Алиса прижала колени к груди, укутавшись в старый, потёртый на углах плед цвета хаки. В комнате пахло чаем и старой бумагой — запах ее личной вселенной, надёжно отгороженной от внешнего мира.

На столе мягко гудел системный блок, а на мониторе пылал костёр. Не настоящий, конечно. Пиксельный, низкополигональный, но от этого не менее уютный. Он трещал и искрился в центре небольшой виртуальной поляны в локации «Эльфийские руины». Вокруг костра сидели два аватара: стройная эльфийка в синих одеждах с посохом за спиной — чародейка Илверин, то есть она сама. И, напротив, закованный в латы, но с непокрытой головой рыцарь по имени Каэл.

В наушниках раздался голос. Низкий, спокойный, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, будто его обладатель только что перестал смеяться.

Каэл (в голосовом чате): — Ты сегодня какая-то тихая, Ил. Опять этот дождь настраивает на философский лад? Или квест с гримуарами достал?

Алиса улыбнулась, прикоснувшись пальцами к тёплой кружке. Его голос был тем якорем, который держал ее на плаву уже несколько месяцев. Они познакомились случайно, во время сложного рейда, когда он, уже опытный игрок, вытащил ее новичка-чародейку из самой гущи монстров. С тех пор играли вместе. Сначала молча, координируясь жестами в чате. Потом рискнули выйти в голосовой. И что-то щёлкнуло.

Илверин/Алиса (стараясь, чтобы голос звучал увереннее): — Дождь… да. Он такой монотонный. Словно стирает все краски. А гримуары — просто скучная рутина. Мне интереснее вот это.

Она сделала несколько быстрых движений мышкой. Ее аватар взмахнул рукой, и над костром вспыхнул салют из миниатюрных, сверкающих разными цветами огоньков — бесполезный с точки зрения игры, но красивый навык «Фейерверк иллюзий».

На экране аватар рыцаря слегка наклонил голову.

Каэл: — Красиво. Как будто светлячки в банке. В детстве ловил таких, помнишь?

— Помню, — прошептала она в микрофон, хотя ее собственное детство в спальном районе большого города светлячков не предполагало. Но в его голосе была такая тёплая, ностальгическая нотка, что она легко представила эту картину: летнюю ночь, поле, мальчика с баночкой. Ей нравилось, как он иногда делился такими обрывками «прошлой жизни», никогда не называя конкретных мест или имен. Это была их игра в анонимность, делающая общение еще более волнующим.

Каэл: — Знаешь, а у меня сегодня был день, после которого хочется с головой нырнуть сюда, в эти руины, и забыть, что существует что-то еще. Одна… гнетущая атмосфера вокруг.

Алиса насторожилась. Он редко жаловался.

Илверин/Алиса: — Что случилось?

Каэл (помолчав): — Обычная школьная ерунда. Точнее, не ерунда. Один человек. Вечно настраивает всех против себя, ходит с каменным лицом, а потом удивляется, что к нему относятся соответствующе. Раздражает своей… пассивностью. Словно ждёт, что мир прогнётся под него.

У Алисы холодок пробежал по спине. Описание было до боли знакомым. Так о ней, наверное, говорили за ее спиной в школе. «Серая мышка», «бука», «странная тихоня». Она сжала пальцы на кружке.

Илверин/Алиса (с усилием): — Может, ему просто тяжело? Не все умеют… быть на виду. Или не хотят.

Каэл (вздохнул): — Возможно. Но это не оправдание тому, чтобы отравлять атмосферу вокруг. Ладно, забей. Не хочу портить вечер. Смотри, что я сегодня нашел.

Его персонаж достал из инвентаря редкий, переливающийся самоцвет и подбросил его в воздух. Камень завис в воздухе, источая мягкий свет.

Каэл: — Для твоего нового посоха подойдет? «Слеза луны», редкость эпическая.

Илверин/Алиса (искренне тронутая): — Каэл, это же невероятно дорогая вещь! Где ты…

Каэл (перебил, и в его голосе вновь зазвучала улыбка): — Это тебе за светлячков. И за то, что выслушала. Ты… ты всегда знаешь, что сказать. Или промолчать в нужный момент. Это дорогого стоит.

Алиса чувствовала, как тёплая волна разливается по груди, смывая холодок от его предыдущих слов. Вот этот парадокс: человек, который в игре был для нее опорой, пониманием, почти… нежностью, в реальности, возможно, с таким же презрением относился к «тихоням» вроде нее. Но здесь, сейчас, он был Каэлом. Ее Каэлом.

Они проговорили еще час, планируя новый квест, смеясь над неудачными скриншотами, болтая ни о чем. Когда на часах цифры показали половину первого, Алиса с сожалением потянулась.

Илверин/Алиса: — Мне пора. Завтра рано вставать. Опозорюсь на физике.

Каэл: — Спи спокойно, Ил. И пусть этот дождь тебе снится. Не моросящий, а тропический, тёплый.

Илверин/Алиса: — Спасибо. Тебе тоже… всего доброго.

Она вышла из голосового чата, но еще минуту сидела, глядя на экран. Его персонаж все еще стоял у догорающего костра, неподвижный, как страж. Потом вышел из игры. На поляне осталась одна Илверин. Алиса выключила компьютер.

Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь стуком дождя. Она подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. «Кто ты, Каэл?» — пронеслось в голове. Вопрос, который она задавала себе каждый вечер. И каждый вечер боялась узнать ответ. Потому что идеальные миры, как и стекла, на которых течет дождь, очень хрупки. Достаточно одного резкого движения, одного неверного слова, чтобы все покрылось паутиной трещин.

На следующее утро дождь закончился, оставив после себя хрустальный, промозглый воздух и лужи, в которых, как в кривых зеркалах, отражалось серое небо. Алиса шла в школу, уткнувшись в яркий шарф, стараясь сделать себя как можно менее заметной.

Она почти проскочила в двери, когда ее остановил голос. Чёткий, насмешливый, лишённый всякой хрипотцы. Голос, от которого у нее внутри все сжималось в холодный комок.

— Осторожно, невидимка на подходе. Расступитесь, народ.

Леон стоял у своего шкафчика, облокотившись на него с видом хозяина мира. Высокий, с идеально уложенными темными волосами, в дорогой куртке, которая выглядела нелепо среди стандартных школьных пальто. Его карие глаза, обычно выражавшие скуку, сейчас были прищурены с издёвкой. Рядом кучка его друзей хихикала.

Алиса промолчала, пытаясь обойти их, ускорив шаг.

— Что, даже «доброе утро» сказать не в силах? — не отставал Леон, сделав пару шагов за ней. — Ну да, у тебя же, наверное, в графике «сохранять энергию» с девяти до двух. Или мозгов не хватает на два слова?

Один из его приятелей что-то ляпнул про «социальный аутизм». Ком в груди Алисы раскалился докрасна от унижения и злости. Она резко обернулась, встретившись с ним взглядом. В его глазах не было ненависти. Было холодное, почти клиническое любопытство, как у мальчишки, тыкающего палкой в незнакомое насекомое.

— Отстань, Леон, — выдавила она, и голос, к ее ужасу, дрогнул.

— Ого! — он театрально приложил руку к сердцу. — Она заговорила! Все, можно праздновать, день прошёл не зря.

Он повернулся к друзьям, спиной к ней, демонстративно закончив разговор. Алиса, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, почти побежала по коридору к кабинету литературы.

Весь день она чувствовала на себе его взгляд. Холодный, оценивающий. Он словно проверял ее на прочность, и она изо всех сил старалась не дать трещины. Сидела с каменным лицом на уроках, хотя внутри все кипело. Слова из вчерашнего разговора с Каэлом вертелись в голове: «Раздражает своей пассивностью… отравляет атмосферу…»

Неужели это он? Нет, не может быть. Ее Каэл был чутким, ироничным, добрым. Он дарил «Слезы луны» и говорил о тёплом дожде. Леон же был воплощением цинизма и холодной жестокости. Это просто совпадение. Ужасное, нелепое совпадение.

После последнего урока, отсидев в библиотеке лишний час, чтобы избежать толпы у раздевалок, Алиса пошла домой. По пути ей нужно было зайти в школьную канцелярию — забрать справку, которую забыла утром. Школа была уже почти пуста, в длинных коридорах гулко отдавались ее шаги.

Она свернула к кабинету завуча и замерла. Из приоткрытой двери кабинета информатики, расположенного напротив, доносился знакомый звук — механика клавиш, щелкающих с сумасшедшей скоростью. Кто-то играл. И смех… Срывающийся, радостный, немножко нервный смех. Тот самый смех, который она слышала в наушниках вчера, когда Каэл рассказывал анекдот про гоблина и торговца.

Сердце Алисы остановилось, а потом заколотилось с такой силой, что звон стоял в ушах. Медленно, словно во сне, она сделала шаг, потом другой. Подошла к двери. В щёлочку между дверью и косяком был виден угол монитора, освещенный синим светом игры. И… профиль. Темные волосы, падающие на лоб, прямой нос, сосредоточенно сжатые губы.

Леон.

Он что-то быстро печатал в игровом чате, улыбаясь чему-то своему. Потом наклонился к микрофону, и его голос, но уже без привычной язвительности, а тёплый, живой, прозвучал чётко:

— Да ладно, просто повезло с дропом. Завтра в это же время? Договорились.

Алиса отпрянула от двери, как от раскалённой плиты. В глазах потемнело, мир поплыл. Она схватилась за холодную стену, чтобы не упасть. В ушах гудело. Из кабинета донёсся щелчок выхода из игры, скрип кресла.

Не думая, почти не дыша, она бросилась прочь по коридору, к выходу, на улицу, в холодный вечерний воздух, который обжёг лёгкие. Она бежала, не чувствуя под собой ног, пока не опёрлась в ограду маленького сквера возле школы.

И тут ее настигло. Полное, оглушающее осознание.

Каэл. И Леон. Один человек. Тот, чьи слова были ее спасением. И тот, чьи взгляды были ее наказанием.

Виртуальный костёр погас. Остался только леденящий холод реальности, пронизывающий насквозь. И один-единственный вопрос, разрывающий душу на части: что же теперь делать?

Глава 2. Тишина между кадрами

Холод железной ограды въелся в ладони, но Алиса не чувствовала ничего, кроме пульсирующей пустоты где-то за грудиной. Мысли, обычно чёткие и упорядоченные в её внутреннем мире, теперь метались, как испуганные птицы в стеклянной ловушке. Каэл. Леон. Каэл-Леон. Имена сталкивались, разбивались друг о друга, не желая складываться в одно целое. Как можно было быть одновременно источником такого тепла и такой леденящей жестокости?

В голове проносились обрывки: его смех в наушниках вчера вечером и его насмешливый голос у шкафчика сегодня утром. Рука, виртуально подбрасывающая драгоценный «Слез Луны» для неё, и тот же самый жест отстранения в коридоре, когда он повернулся к ней спиной. Это было похоже на глюк в матрице, на жуткую ошибку рендеринга, где две разные реальности наложились друг на друга с чудовищным скрипом.

Она шла домой, но мир вокруг потерял объем и цвет. Он стал плоским, как игровой ландшафт с низкополигональными текстурами. Прохожие — безликие NPC. Гул машин — фоновый звук. Единственное, что ощущалось по-настоящему, — это ледяная тяжесть в желудке.