В гнезде лежали четыре больших яйца, каждое в обхвате никак не меньше тележного колеса. Вернее, три яйца и две половинки скорлупы, расколотой посредине. Рядом со скорлупой копошилось существо размером с небольшую собаку, неловко подминая под себя перепончатые крылья. Похоже, новорожденный был пока что слепым и уж наверняка беспомощным. Разинув узкую пасть и задрав голову кверху, он мотал ею из стороны в сторону, словно звал кого-то… или же пытался напугать. Но его еле слышный писк вряд ли мог отпугнуть трех огромных горных волков, неторопливо приближавшихся к гнезду.

Лис никогда не встречал этих чудовищ, которых люди, живущие возле подножия гор, называют Хозяевами Ночи. Зато парень много слышал о них от дядьки Стаффа. Мол, водятся в предгорьях Клыков Дракона злющие твари величиной с теленка. Серые, мускулистые, с зубами, каждый из которых длиной никак не меньше человеческого пальца. Живут небольшими группами, но в пору великого голода могут сбиваться в огромные стаи, и тогда горе любым живым существам, оказавшимся на пути горных волков. А еще говорил дядька Стафф, что в незапамятные времена вышли эти звери из большого Черного Пятна, оставленного на земле первым проснувшимся драконом. Мол, были они когда-то людьми, обидевшими того дракона, и в Однолуние пало на них первое проклятие. И с тех пор в ночи, когда Большая Сестра полностью закрывает Младшую, горные волки могут обращаться в людей, входить в их жилища и пить горячую кровь спящих. Правда, Лис всегда думал, что это деревенские сказки. Человеческому воображению свойственно наделять сильных и умных зверей своими качествами либо приписывать себе звериные…

Но вот самый большой из волков обернулся – будто спиной почуял взгляд. В ночи сверкнули два уголька, горящих яростью и жаждой крови. Хоть и далековато было до зверя, не менее ста шагов, но Лис не увидел, а скорее почуял немой посыл: не подходи! На сегодня нам хватит еды, побереги себя до завтра!

Парень усмехнулся и вытащил из-за опояски трофейный нож. Почему-то пришли на ум слова мессира: «Плохо, когда большой и сильный хочет обидеть слабого и беспомощного». Сейчас Лис был полностью с этим согласен. К тому же зачем искать смерть, когда она сама нашла тебя? Хорошая, чистая гибель в бою. Что может быть лучше?

Перехватив нож поудобнее, парень ринулся вниз по склону. Бежать было легко, и не только потому, что путь вел под уклон. Когда цель ясна, близка и понятна, силы зачастую берутся не пойми откуда, словно Высшие посылают их сверху измученному телу, как последний подарок.

Ближайший к Лису волк, тот самый, что сверкал глазами, предупреждая, развернулся и зарычал. Остальные двое лишь покосились на вожака, мол, помощь не нужна? На что получили короткий отрывистый рык в свою сторону – и тут же отвернулись к гнезду. Волчий язык простой, учить не надо. Все понятно. Вожак дал понять: это моя добыча, занимайтесь своей. Ну, дружки и занялись, продолжив неспешный путь к гнезду. Куда торопиться? Ночь большая, жратва вон она, перед носом, сама в лапы идет, можно и растянуть удовольствие.

Все это в один миг пронеслось в голове Лиса на бегу – возможно, фантазии, а может, оно вправду так и было. Уж больно много человеческого прочитал парень в глазах зверя, пока летел к нему с ножом в руке. Не захочешь – поверишь в старые сказки про то, что под густой серой шкурой скрываются проклятые, вышедшие из первого Черного Пятна.

Волк не стал ждать, пока сумасшедшая добыча добежит до него. Он присел на мощные лапы и прыгнул. Разинутая пасть, будто медвежий капкан, усаженная острыми зубами, была повернута под нужным углом, чтобы одним ударом челюстей перекусить горло человека, осмелившегося вступить в противоборство с Хозяином Ночи.

Лис занес руку для удара и улыбнулся. Толстую шкуру горного волка вряд ли удастся пробить ножом. Дядька Стафф, помнится, говорил, что на это способен только арбалетный болт, тяжелое копье или рыцарский меч, которым управляет тренированная с детства рука. Но и это не всегда срабатывает. Хозяева Ночи умеют предугадывать движения нападающего и с поразительной ловкостью уклоняться от ударов врага. Так что нож – это так, что-то вроде обычая северных народов умирать с оружием в руках. Красиво, но, в общем-то, бессмысленно. Говорят, что Высшие не одобряют убийства, хотя в свое время вовсю потворствовали им. Но красота – страшная сила, и любой настоящий мужчина предпочтет смерть в бою любой другой, пусть даже гораздо менее страшной и болезненной…

Высокопарные мысли – штука хорошая. Духовность развивают, например, велеречивость тренируют, которая так нравится девушкам. Но в битве они – серьезная помеха. Внимание отвлекают. Вот и Лис, пребывая в некотором возвышенном экстазе по поводу своей неминучей гибели, не углядел наполовину вросший в землю человеческий череп, скрытый в высокой траве. Парень благополучно наступил на него, не менее благополучно поскользнулся на гладкой кости – и покатился по земле, чисто инстинктивно держа нож подальше от себя, чтоб не порезаться…

В следующее мгновение что-то черное пролетело над Лисом. Одновременно клинок встретил серьезное сопротивление, нож чуть не вывернуло из руки. Опять же – может, рефлекторно, а может, просто из вредности – парень вцепился в рукоять обеими руками – мол, что хотите делайте, а не отдам трофей…

На лицо брызнуло теплым.

Лис дернул нож на себя и откатился в сторону.

Вовремя… В том месте, где только что находилось его горло, клацнули страшные клыки. Раненый волк приземлился, мгновенно развернулся и ринулся в атаку, не обращая внимания на боль.

Жуткое это зрелище – оскаленная морда дикого зверя, подсвеченная обеими лунами. Полные первобытной ярости глаза, пена на нижней челюсти, мощные когтистые лапы, способные одним ударом сорвать кожу с лица…

Но Лису почему-то не было страшно. Совсем не было. Было никак. Будто уже случалось с ним такое неоднократно и он точно знал, что надо делать. Вернее, тело знало, и единственное, что требовалось сейчас от парня, это не мешать собственным рукам и ногам делать напряженную, но откуда-то знакомую работу.

Волк прыгнул вперед. Длинно прыгнул, расчетливо. Чтобы сбить мощной грудью шуструю добычу, а потом подмять под себя и долго, с наслаждением рвать зубами горячее, трепещущее мясо. Зверь все рассчитал точно, не учел он лишь того, что жертва может броситься ему навстречу…

Лис змеей метнулся вперед, перевернулся в воздухе, словно веретено, и проехался спиной по земле. Над его лицом вновь пронеслось тело волка, а по плечу мазнул влажный, скользкий клубок выпущенных кишок. За него и схватился парень, одновременно нанося резкий удар вверх второй рукой, сжимающей нож.

Лиса рвануло и протащило по траве, на этот раз в обратную сторону. Но он не отпустил внутренности зверя, словно когти, вонзив свои пальцы в осклизлые переплетения.

И тут волка проняло… Можно стерпеть ножевую рану, можно не обратить внимание в азарте боя даже на вывалившиеся внутренности. Но когда твою требуху выдирают из тебя заживо, здесь даже хищный дикий зверь теряет весь свой боевой пыл от нестерпимой боли.

Волк с жутким воем покатился по земле. Страшный вопль смертельно раненного вожака заставил двух других волков прервать неспешный ритуал подготовки к ночному пиршеству. Один из них уже залез в гнездо и примеривался, как бы половчее откусить голову крылатому детенышу, второй же только прикидывал – стоит ли тоже запрыгнуть внутрь высокого нагромождения ветвей, костей и мусора или же не толкаться боками и подождать, пока напарник по охоте прикончит добычу и сбросит ее вниз.

Но услышав вой вожака, оба зверя одновременно повернули головы – и немедленно потеряли интерес к охоте. Когда стае угрожает враг, охота отодвигается на второй план. Главное – убить врага, остальное может и подождать.

Два волка громадными прыжками понеслись к маленькой фигурке, застывшей с ножом в руке над бьющимся в агонии вожаком. В сердцах ночных охотников бурлила звериная радость. Вожак долгие годы сурово правил стаей и многим успел проесть печень как в прямом, так и в переносном смысле. И вот теперь по нелепой случайности он стоит на Темном пороге, и этой ночью решится, кто станет новым вождем ночных охотников. Но сначала нужно убить того, кто посмел поднять руку на горного волка. То, с чем не справился один сильный, но излишне самоуверенный зверь, с легкостью сделают два опытных охотника, не привыкших зря рисковать своей шкурой. Нужно лишь обойти с двух сторон хрупкую человеческую фигурку и атаковать одновременно…

Но разделиться ночные охотники не успели. Внезапно огромная черная тень закрыла обе луны, и с неба ударила ревущая струя всепожирающего пламени. Миг – и по траве покатились два визжащих огненных клубка, только что бывшие живыми, сильными зверями, которых люди, живущие возле подножия гор, называют Хозяевами Ночи.

«Ну вот и все», – равнодушно подумал Лис, глядя на парящую тень, казалось, закрывшую половину неба. Он уже видел однажды такую же, перед тем как прыгнуть в колодец, спасаясь от неминуемой смерти. Но здесь колодца не было, как не было и желания спасаться. Поэтому Лис просто ждал, когда стена огня достигнет его, после чего можно будет больше никогда ни о чем не беспокоиться. Парень слишком хорошо помнил, что осталось от его деревни, и потому не сомневался, что смерть будет быстрой и относительно легкой.

Однако ревущее пламя погасло так же внезапно, как и возникло, не накрыв парня смертоносной волной, а лишь слегка опалив ресницы и брови. Лис невольно зажмурился – эдакий фейерверк посреди ночи ослепит кого угодно. Потому он лишь услышал хлопанье гигантских крыльев, а потом – мощное, прерывистое сопение, словно его обнюхивала собака размером с городскую стену.

В лицо дохнуло горячим воздухом, словно из кузнечного горна. Лис открыл глаза – и невольно отшатнулся…

Вряд ли кто из смертных видел живого дракона так близко. А если и видел, наверняка это было последним зрелищем в его жизни. Но этот дракон пока что не собирался начинать поздний ужин. Он внимательно рассматривал человека, как гурман придирчиво оглядывает кусочек хорошо приготовленного мяса, прежде чем отправить его в рот.

Лис тоже в свою очередь рассматривал чудовище – что еще остается делать в эдакой ситуации? Жмуриться и приседать от страха глупо, все равно не спасешься. Бежать некуда, да и, в общем-то, незачем. Бросаться на летающего монстра с ножом просто смешно, тем более что этот дракон только что спас тебе жизнь. Зачем спас – другой вопрос, может, он предпочитает сырое мясо хорошо прожаренному. Хотя, может, сейчас изучит как следует кусочек жилистого, изрядно отбитого мяса, дохнет разок – и получит свой поздний ужин с хрустящей корочкой.

А поглядеть, кстати, было на что. Обе Сестры как раз полностью вышли из-за туч, и света вполне хватало для того, чтобы рассмотреть монстра в мельчайших деталях. Внешне дракон напоминал огромную ящерицу с длинной шеей, мускулистыми, когтистыми лапами и крыльями летучей мыши. Правда, у этой «ящерицы» помимо всего вышеперечисленного имелось на голове два толстых и острых рога, а по бокам пасти шевелились длинные отростки, казалось, живущие собственной жизнью. То ли усы, то ли щупальца, то ли змеи какие, Лис так и не понял. Да, в общем-то, и не особо старался понять. Он просто смотрел в глаза легендарного существа, где застыла легкая печаль мудреца, слишком много повидавшего на этом свете.

Вдруг дракон приоткрыл пасть, меж челюстей, покрытых толстой чешуей, мелькнул длинный раздвоенный язык.

– Йааааррххх… блллагодариттть… ччччеловекхххх… – раздалось из недр драконового горла. – Тыхх… сссспассс… моихххх… детенышшшшей…

Человеческая речь давалась ему с трудом. Он заметно напрягался, шея так и раздувалась от натуги.

«Во как, – немного удивился Лис. – Дракон говорит по-нашему. Правда, непонятно: “я благодарить” или “Йаррхх благодарить”. Впрочем, мне оно без разницы, все равно потрепаться за жизнь не получится».

Подумав, парень сдержанно кивнул и развел руками – мол, благодарность принята, не стоит, я и ни при чем особо, просто так сложилось…

Но дракон не унимался.

– Какххх… тфффввввойо… имммяххх, чччшшшеловекххх?..

Лис вздохнул. Не отвечать монстру-легенде вроде как нехорошо, а ответить – никак. Может, попытаться как-то жестами обрисовать рыжего шустрого зверька с огненным хвостом, в честь которого прозвали Лиса? Да нет, гиблое дело. Так до утра можно руками без толку промахать.

Поэтому Лис отрицательно покачал головой, потом открыл рот и ткнул в него пальцем.

Дракон все схватил на лету.

– Ссссвежайййа ррррана… Тттттвои ссссоррродиччччи лишшшшили тсссебя ясссззззыка…

Лис кивнул.

– Яссссннно…

Парню показалось, что летающее чудовище задумалось. Его глаза подернулись мутной пленкой, рассеянно шевелились отростки-усы возле пасти…

Время шло. Лис стоял, незаметно переминаясь с ноги на ногу, дракон то ли задумался, то ли заснул. В общем, со скорой и неминучей смертью явно не получалось. Все шло к тому, что здесь с этим Лису никто не поможет. Значит, пора потихоньку думать о том, как бы половчее свалить отсюда и поискать другой путь к пропасти – или другого дракона, более склонного к утолению голода, нежели к сну или длительным размышлениям.

Парень совсем уже собрался развернуться и направиться восвояси, как внезапно мутная пленка исчезла с глаз дракона. Чудовище быстро и грациозно протянуло вперед переднюю лапу, схватило парня и легко, словно перышко, поднесло его к своей пасти.

«Ну вот и все, – подумал Лис. – И ходить никуда не надо…»

Но додумать последнюю мысль он не успел.

Пасть дракона вновь открылась – и тут же захлопнулась, словно сработавший капкан. Один из усов-щупалец мелькнул в воздухе, подхватывая вылетевший из пасти острый кусочек окровавленного мяса.

Второе щупальце быстро обвило шею парня и слегка сдавило – так, что Лису волей-неволей пришлось открыть рот, чтобы попытаться протолкнуть в легкие порцию воздуха. С воздухом не получилось, зато он ощутил, что у него во рту копошится что-то живое…

А потом пришла боль, какая бывает, если в слегка поджившую рану воткнуть раскаленный нож…

Лис попытался сомкнуть зубы, но щупальце сильнее сдавило горло. Да и не получилось бы сомкнуть челюсти – рот был забит упругим шевелящимся усом дракона, деловито ковыряющимся в том месте, где еще вчера у Лиса был язык.

«Так вот оно как… на виселице-то подыхать…» – пришла вялая мысль… додумать которую тоже не получилось.

Внезапно щупальце, обвившее шею, разжалось. Исчезло и то, что ковырялось в горле. Однако пропало и ощущение пустоты во рту, к которому Лис уже успел привыкнуть…

Там, за двумя рядами его зубов, шевелился намертво приросший кусок чужеродного мяса. Лис никоим образом не ощущал его как собственный язык – но все-таки это был язык! Онемевший, не чувствующий боли от легких покусываний, но при этом вполне повинующийся его желаниям.

– От… отпу… сти, – проговорил Лис – и вздрогнул от неожиданности.

Он прекрасно понимал значение только что сказанного слова. Но его уши уловили совершенно чуждые звуки, произнесенные им, больше похожие на змеиное шипение, чем на человеческую речь.

– Вот так-то лучше, – произнес дракон на том же шипящем языке, ставя парня обратно на землю. – Не бойся. Скоро нервы прорастут, и ты будешь ощущать свой язык полностью как собственный. У нас, драконов, раны заживают очень быстро. Считай это благодарностью за спасение моих детей.

– Это… это как посмотреть, – медленно проговорил Лис, прислушиваясь к своим ощущениям. Неприятно, конечно, чувствовать во рту шевелящийся шмат чужеродного мяса, но если он дает возможность говорить, то можно и потерпеть. А еще можно будет потом попрыгать от радости и поорать во все горло. Но это потом, когда его собеседник снова улетит куда-нибудь. Потому что нехорошо показывать своему благодетелю, что ты счастлив, как ребенок. Еще сочтет, что дал слишком много, и попытается отобрать.

– Это как посмотреть, – повторил он. – Ты только что тоже спас мне жизнь, спалив тех тварей…

– Жизнь моих детей для меня дороже твоей, своей или чьей-либо еще, – отрезал дракон. – Странная штука жизнь. Их мать убили люди, и одно из двух моих сердец сразу перестало биться. Когда самец находит себе самку, одно его сердце начинает биться в унисон с сердцем подруги и останавливается, когда она умирает. И вот люди убили мать моих детей, а я только что отдал человеку часть своего языка.

Лис уже давно заметил, что в пасти дракона мелькает раздвоенный язык, один из кончиков которого стал немного короче второго, но все еще боялся поверить в произошедшее… В его рту шевелилась часть плоти летающего чудовища, посредством которой Лис снова мог говорить. Более того, он мгновенно научился понимать речь летающих чудовищ и даже беседовать с ними!

– Не удивляйся, – проговорил дракон, словно прочитав мысли парня. – Я отдал тебе свою плоть и кровь, и теперь ты мой кровный брат. Хотя, признаться, меньше всего на свете я бы хотел, чтоб моим побратимом стал человек. Так как твое имя?

– Лис, – ответил Лис. – А твое?

– Меня зовут Йаррхом, – ответил дракон.

Внезапный треск, раздавшийся за спиной, заставил его грациозно изогнуть шею и посмотреть назад.

Еще одно яйцо раскололось, выпустив на свободу бесформенное трепыхающееся тельце в потеках слизи. Однако дракончик довольно быстро выпутался из собственных конечностей, отряхнулся, расправил крылья, вытянул шейку и деловито укусил брата за хвост. В гнезде завязалась возня, сопровождаемая возмущенным писком и хлопаньем еще не до конца оформившихся крылышек.

Йаррх ощерил пасть, усы-щупальца довольно задрались кверху. Лису показалось, что счастливый отец улыбается.

– Еще немного, и они сами дадут отпор любому горному волку, – сказал он. Потом наклонил голову вниз, ухватил валявшуюся в траве окровавленную тушу теленка и точным, резким движением забросил ее в гнездо. Драконята поначалу подпрыгнули от испуга, но тут же, привлеченные запахом крови, забыли про драку и принялись терзать свежее мясо.

– Хорошие охотники будут, – вновь улыбнулся дракон. – Но для этого им нужно много мяса. Скоро вылупятся их братья, и тогда им не хватит пищи на всех. Я видел отряд твоих сородичей возле подножия горы. Они гонятся за тобой?

Лис кивнул.

– Боюсь, как бы они по моим следам не нашли твое гнездо.

– Не найдут, – успокоил его Йаррх. – Я еще не разучился творить заклинание, отводящее глаза. Ты нашел это гнездо потому, что не хотел ничего, кроме смерти. Человек, обуреваемый желаниями, увидит на этом месте лишь глубокую пропасть. Жаль, что древнее заклинание Морока не действует на горных волков. Но хватит разговоров. Садись мне на спину, человек. Я отнесу тебя подальше отсюда. Возможно, там ты сможешь начать новую жизнь. Но запомни, это будет моей последней услугой.

– Благодарю тебя, брат, – сказал Лис. – Но скажи: не проще ли было сжечь меня вместе с этими волками? Ведь ты ненавидишь людей, убивших твою подругу.

Дракон опустил голову.

– Ты прав, человек, – глухо произнес он. – Я ненавижу твое племя, забывшее, что такое честь и сострадание. Но мы, драконы, не забыли наш древний закон и будем свято чтить его до конца наших дней.

– И… что это за закон? – поинтересовался Лис.

Он прекрасно осознавал, что открыто нарывается на неприятности, пытаясь копаться в душе своего спасителя, но любопытство было сильнее.

– Это очень просто, – с легким раздражением в голосе ответил Йаррх. – Плати добром за добро, а за зло воздавай по справедливости. Ты еще долго на месте столбом стоять будешь? Лезь ко мне на спину, если не хочешь, чтобы твои соплеменники поутру разорвали тебя на части.

* * *

Кто-то тряс его за плечо.

– Вставай, старик!

Итан приподнялся на локте, жмурясь спросонья. Рядом с ним на корточках сидел человек в пятнистом костюме, уже очищенном от налипшей грязи.

– Прошло полночи. Твоя очередь дежурить.

Старик протер глаза и огляделся.

– А немой парень где?

– Ушел немой, – ответил Снайпер.

– Как ушел? Ночью? Куда? Почему ты его не остановил?

– Он вполне взрослый парень и сам волен принимать решения, – спокойно ответил пришелец из иномирья. – А вот куда ушел – не знаю. Может, смерть свою поискать, а может, новую жизнь. И в том и в другом случае мы с тобой ему не помощники.

– Ты, я смотрю, философ, – проворчал старик, ежась от ночной прохлады. – Были у нас такие, много думали, много умных слов говорили. А мир все равно развалился на части.

– Ну, вряд ли твой мир взорвали философы, – криво усмехнулся Снайпер. – Хотя согласен, философия – штука вредная. Особенно когда твоя очередь спать ложиться.

Итан намек понял, но виду не подал.

– Уходить надо, – сказал он.

– Да ну? – удивился Снайпер. – Надо же, какая незадача. Как моя очередь спать, так прям срочно возникла надобность куда-то уходить.

– Зря издеваешься, – буркнул старик. – Я только сейчас догадался. Тот немой пацан не только городской страже в компании с нами на мозоль наступил. Ему члены гильдии Воинов Ночи язык отрезали во время ритуала посвящения и городским властям сдали. Ну, чтоб те его повесили и отчитались перед лордом, мол, вот, боремся с наемными убийцами всеми силами. Видел, как он двигался? Это не случайно. Во время ритуала на Черном троне в обмен на язык воин получает способности убийцы, которые должен развить…

– Понятно, – кивнул Снайпер. – Можешь не продолжать. Стало быть, теперь за ним будут гнаться не только те обалдуи в доспехах, но и ваши доморощенные ниндзя.

– Кто? – переспросил Тестомес.

– Неважно, – отмахнулся собеседник. – Однако это меняет дело. Как показывает практика, хорошо обученные киллеры действуют гораздо эффективнее полиции. Знавал я одного такого «Воина Ночи». Признаться, лучшего бойца мне встречать не доводилось.

Итан вылупил глаза на пришельца из иномирья.

– Ты знаком с воинами гильдии?

– Это было еще в моем мире, – сказал Снайпер. – Ну что ж, старик, будем считать, что ты мне свою смену должен. В следующую ночь я с вечера до утра дрыхну как младенец, а ты все это время бдишь в оба глаза.

– Если мы оба доживем до следующей ночи, – проворчал Итан, поднимаясь на ноги.

– И куда мы теперь, Сусанин? – хмыкнул Снайпер.

– Не люблю я, когда ты говоришь непонятно на своем языке, – проворчал Тестомес. – Сусанин какой-то… Есть одно место здесь, в горах. Признаться, я сначала хотел через перевал махнуть, а оттуда через Долину живых папоротников в Бедфьорд перебраться. Там бы нас никакой кутруб в доспехах не нашел. И без доспехов – тоже. Но до границы со Cтраной пиратов нам не дойти, Воины Ночи на перевале нас точно догонят. Бегают они быстро, и темень для них не помеха. Так что пошли.

– Ну, пошли, – не стал спорить Снайпер.

– По пути расскажу, что это за место, – сказал Итан. – Вот только посох мне вырежи из вон той ветки, а то несподручно идти будет. Коней-то здесь придется оставить, в гору они не пойдут…

С посохом дед и вправду стал намного шустрее, будто всю жизнь таскался по пересеченной местности с двухметровым шестом.

– Знатный у тебя нож, – похвалил он оружие пришельца из иномирья. – Дерево как масло режет. Я еще внизу подметил, как ты им подпругу рассек. Одно движение – и толстенный кожаный ремень пополам. А коню ничего. Сразу видать – воин!

Но Снайпер на лесть не купился.

– Ты обещал рассказать, куда идем, – бросил он на ходу.

– Обещал – так расскажу, – буркнул старик. – Впереди – перевал, до которого ходу полночи, про него я уже говорил. Направо – плохое место, Гнездо Дракона называется. Это верная смерть. Одни пропасти да обрывы с острыми камнями на дне, оттуда еще никто живым не возвращался. Слева же – Ворота Ветра. Тоже не панацея от всех бед, но попробовать можно.

– Не понял, – бросил Снайпер. – Что за Ворота Ветра?

– Ну да, ты ж не из местных, – поморщился старик. – Сейчас расскажу. По всему Срединному миру разбросаны такие штуки. Вроде ничего особенного, два столба, украшенные резьбой, с двумя перекладинами наверху. Кто их строил и когда – неизвестно. Но строили на совесть. Никакие тайфуны, смерчи или наводнения им нипочем. Будто не из дерева, а из железа сделаны. Бывало, война случится между лордами, один у другого город захватит и сожжет дотла. А Ворота стоят, и даже следа копоти на них нет. Древняя магия, сильная, до сих пор держится, и ничто ее разрушить не может. Не то что современная, тьфу, – в сердцах сплюнул старик.

– Знаю, о чем ты, – кивнул Снайпер. – В нашем мире тоже есть такие, тории называются. В свое время страшное оружие сбросили на город Нагасаки, которое напрочь стерло его с лица земли. А священные ворота возле входа в полностью разрушенный храм остались абсолютно целыми, без малейшей царапины[2]. Причем такие случаи повторялись не раз. Например, в той же стране произошло землетрясение, а после огромная волна смыла уже другой город. И в нем после катастрофы абсолютно целыми остались лишь вот такие ворота[3].

– Магия, иначе не объяснить, – развел руками Итан. – Вишь, в твоем мире она тоже имеется.

Шли они недолго. Магические Ворота стояли на поляне, посреди рощи густых деревьев. Если точно не знать, куда идти, можно вокруг блуждать целыми днями, нипочем не найдешь.

– Ну вот, – сказал Тестомес, щерясь щербатой улыбкой. – Сейчас передохнем, я заклинание выращу по-быстрому и рванем.

– Куда, интересно?

– В смысле – куда? – удивился Итан. – Ворота Ветра лучше тебя знают, куда тебе надо. Конечно, если сильно напрячься и вырастить мощное заклинание, можно перенестись и в конкретное место. Но…

– Не напрягайся, старик, – раздался равнодушный голос. – Ты и твой спутник скоро и без ворот перенесетесь в конкретное место. А именно – на кладбище.

Итан вздрогнул и выставил перед собой посох.

– Кто здесь? – взвизгнул он старческим фальцетом.

– А сам-то как думаешь? – поинтересовался тот же голос. – Только не вздумай дернуться. Пока ты будешь растить свое заклинание, мои люди превратят тебя в подушку для метательных ножей. И дружку своему разъясни, что к чему.

Тени, отбрасываемые густой кроной деревьев, шевельнулись одновременно, еле слышно прошуршала листва – и на поляне словно из ниоткуда материализовались шесть темных силуэтов.

– Так и знал, – прошептал Тестомес. – Воины Ночи. Теперь нам точно хана.

– Не совсем, старик, – произнес силуэт, шедший впереди группы. – Просто скажи нам, куда ушел ваш спутник – и можете идти куда угодно. Хоть в Ворота Ветра, хоть прямиком в Драконье Гнездо.

– Да кто ж его знает, – слегка дрогнувшим голосом произнес старик. – Мы у костра сидели, а он отошел, типа по нужде, да и не вернулся.

– Вот как, – с легким сожалением произнес вожак стаи безмолвных теней. – Жаль, я думал, что ты умнее…

И подал едва заметный знак рукой.

Все это время Снайпер стоял в расслабленной позе, прислонившись к древесному стволу и засунув руки в карманы. Но при последних словах человека в черном он вдруг отклеился от дерева и вскинул ладонь в предостерегающем жесте:

– Погоди, – крикнул пришелец из иномирья. – Перед уходом немой отдал мне одну штуку и сказал беречь как зеницу ока.

– Что отдал?

– Да вот…

В руке Снайпера оказался небольшой предмет, похожий на игрушечный гриб.

– Что это? А ну-ка, кидай сюда, и без фокусов! – приказал вожак.

– Лови, – пожал плечами Снайпер.

Последовал короткий бросок… В руках остальных пяти теней блеснули короткие клинки. Понятно, что в случае чего воины в долю секунды осуществят угрозу своего командира…

Но ничего не случилось. Предмет благополучно пролетел расстояние в десяток шагов и оказался в руке вожака.

– Что это? – недоуменно спросил тот, вертя в руке непонятную штуковину. – Хотя погоди. Тот парень сказал тебе беречь ее? Но ведь у него язык отре…

Договорить вожак не успел. Внезапно в его руке родилось солнце, осветившее все вокруг. Одновременно резкий и громкий хлопок резанул по ушам.

За мгновение до этого Снайпер очень быстро открыл рот, зажал уши руками и, зажмурившись, прижал подбородок к груди. Тестомес, внимательно наблюдавший за напарником, бросил посох на землю и сделал то же самое.

Воины Ночи ожидали любого подвоха, но только не странных ужимок предполагаемых противников. Странно это, когда мужики в сложной ситуации начинают корчить рожи и сворачиваться в позу эмбриона. Потому и ножи метнуть не успели.

А потом было уже поздно…

Люди в черных костюмах одновременно выронили свое оружие. Кто-то схватился за глаза, кто-то за уши, кто-то, обхватив голову, покатился по траве, скуля, словно побитая собака. Лишь вожак стоял неподвижно, запрокинув голову к небу и обнажив горло с острым кадыком. Он все понял мгновенно, и сейчас ему уже не было дела до изуродованной кисти, на которой больше не было пальцев, до ушей, из которых двумя маленькими темными водопадами на плечи стекала кровь, до выжженных глаз, которым больше никогда не увидеть рассвета. Ему больше не было дела до жизни – потому что жизнь закончилась и пришла смерть, которую настоящий воин должен встретить достойно…

Тестомес открыл глаза и осторожно убрал ладони от ушей.

Было тихо. Внутри головы слегка гудело, будто по ней в четверть силы тюкнули деревянным молотком. Но это были мелочи по сравнению с тем, что произошло с членами гильдии Воинов Ночи.

Посреди поляны стоял Снайпер, тщательно вытирая нож черной тряпкой. Рукоять его второго ножа торчала из горла вожака боевой группы, который валялся рядом.

– Пришлось метнуть, – пояснил Снайпер, пряча нож в чехол на поясе. – Хоть и не большой я мастак в этом деле, но вынужден был рискнуть. Боец явно продвинутый, мог какую-нибудь подлянку напоследок замутить.

Итан из произнесенной речи понял лишь то, что пришелец из иномирья удачно бросил один из своих ножей, прервав мучения раненого. Пояснений насчет того, что случилось с остальными Воинами Ночи, не требовалось. Все они неподвижно лежали на траве смятыми черными кучами. Тестомес точно знал – с того момента, как он закрыл глаза, до того, как открыл, минуло не более пятнадцати ударов сердца. Получается, этот воин из иномирья перерезал всех ослепленных и оглушенных быстрее самого заправского мясника, всю жизнь отработавшего на бойне.

Пока старик удивлялся про себя и качал головой, Снайпер подошел к мертвому вожаку, слегка поклонился и выдернул нож из горла трупа.

– Ты был хорошим воином, – еле слышно прошептал он. – Удачи тебе в Краю вечной войны.

Несмотря на возраст, у Тестомеса был отличный слух.

– С чего это ты взял, что он был хорошим воином? – поинтересовался старик, подбирая свой посох.

– Я видел, как он принял свою смерть, – равнодушно отозвался Снайпер, вытирая оторванным карманом чьего-то черного одеяния широкий клинок ножа, больше похожего на короткий меч. – Этого мне более чем достаточно.

Итан подошел ближе, опираясь на посох, – голова все-таки еще немного гудела, и старика слегка пошатывало, словно припозднившегося пьяницу, возвращающегося из кабака.

Тестомес бросил взгляд на один труп, потом на второй… В своей жизни он видел много мертвецов, потому причину смерти определил безошибочно.

– Всех – точно в сердце. А главного почему в шею?

– Он сам так захотел, – буркнул Снайпер, пряча в ножны второй нож. – Иначе бы не подставил горло. Еще вопросы будут?

– Только один, – быстро произнес старик. – В наших краях магией пламени владеют только драконы, людям она недоступна. Откуда ты взял такое мощное заклинание огня?

Снайпер усмехнулся.

– Эта магия называется светозвуковая граната «Заря 2». Я парень, вообще-то, гуманный, убивать зазря не люблю, хотя и умею. Потому и таскал ее с собой. Давно таскал. Чтоб не отсырела, даже в пищевую пленку завернул. Оказалось, не зря, а то б ее твой гребаный водяной маг тоже в муляж превратил…

– Опять я ни кутруба не понял, – вздохнул Тестомес. – Ладно, потом как-нибудь на привале пояснишь, как это ты научился посреди ночи сразу две зари вызывать. А сейчас отойди, а лучше спрячься где-нибудь за деревом, чтоб в воронку раньше времени не затянуло.

Он подошел к Воротам Ветра, положил на землю посох и принялся двигать руками, будто и вправду тесто месил. На этот раз у него получилось быстрее и эффектнее, чем на привале, – вихрь поднялся сразу же. Благодаря опавшим листьям, сухим веточкам, отмершим кусочкам коры и другому лесному мусору струи ветра были вполне видимыми. Меж ладоней Тестомеса воздух гудел, закручиваясь в тугую спираль, вершина которой была направлена в самый центр Ворот.

– Ух, как оно хорошо-то работается на сытый желудок, – довольно расхохотался колдун.

Вихрь, слепленный руками старика, становился все объемнее. Ему уже явно было тесно в ладонях человека, того и гляди, затянет своего создателя внутрь, завертит, закружит и размолотит, словно кусочек плоти, попавший в мясорубку…

Но Итан не стал дожидаться, пока его детище поглотит своего создателя. Внезапно его плечи напряглись, на тощей шее вздулись синие вены… Старик медленно, с усилием отвел локти назад – и, резко выпрямив руки, метнул вихрь в сторону Ворот.

Скрученный в спираль ночной ветер словно обрадовался нежданной свободе. Он загудел, завыл торжествующе… но его ликование было преждевременным.

Достигнув Ворот, горизонтальный смерч словно ударился о невидимую стену, растекся по ней и забился неистово, не в силах вырваться из плена древней магии.

– Быстрее! – заорал Тестомес, перекрывая криком злобный вой ветра. Подхватив с земли посох, он резво помчался вперед.

– Во чешет дед, молодой позавидует, – пробормотал Снайпер, бросаясь вслед за стариком. Стремное это дело, конечно, прыгать в центр торнадо, но если вспомнить прошлое, то и похуже бывало. К тому же сейчас точно лучше не предаваться воспоминаниям, а делать то, что опытные люди советуют.

Добежав до Ворот, Тестомес, не снижая скорости, влетел в вихрь – и пропал в нем, как исчезает пылинка в речном водовороте. Не особо приятное зрелище. Всякое было в биографии человека, вновь получившего здесь прозвище Снар, но чтобы вот так самоубиваться ни с того ни с сего… Инстинкт самосохранения решительно отказывался повиноваться безумному решению хозяина.

Но тому было виднее…

Чем ближе подбегал Снайпер к Воротам, тем сильнее ощущалась сила вихря. Человека с неодолимой силой засасывало внутрь воронки. Понятно теперь, почему старик несся с такой скоростью. При эдакой тяге ему-то можно было вообще не касаться ногами земли, по воздуху бы спокойно пролетел не хуже дракона, о которых рассказывал пришельцу из иномирья возле костра. Но одно дело – субтильный старикашка, и совсем другое – жилистый воин, груженный оружием и снаряжением.

Вихрь взвыл сильнее, подтягивая к себе добычу… и, похоже, слегка надорвался. Вой ветра стал заметно слабеть, да и само торнадо как-то резко поблекло, на глазах теряя звериную, первобытную мощь.

«Быстрее!» – пронеслось в голове Снайпера.

Последние метры он бежал с предельной скоростью. Но вихрь исчезал на глазах. Сквозь него уже стали видны контуры деревьев, растущих за Воротами…

И тогда Снайпер прыгнул…

* * *

Он летел. Широкие крылья мерно вздымались и опускались – чуть голову поверни и рассматривай чудо невиданное в мельчайших подробностях. Мощные, кожистые, словно на переплетения тугих мышц умелые кожемяки натянули шкуры только что забитых серых коров. Лис понимал, что это не сон, что все происходящее действительно происходит с ним, но тем не менее его не оставляло воспоминание сновидения, совсем недавно привидевшегося ему…

Но, с другой стороны, какая разница, явь это или сон? Часто ли смертному выпадает возможность полетать на настоящем драконе и увидеть мир с высоты его полета? А значит, нечего раздумывать. Просто крепко держись за усы-щупальца, сжимай колени и смотри восхищенно на заснеженные пики, проплывающие прямо под тобой, на облака, обнимающие вершины гор, на глубокие пропасти между ними, похожие на рваные раны…

Лису показалось, что они летели недолго, однако солнце уже успело вылезти из-за горизонта и даже пройти две трети пути до полуденной точки. Но парень был слишком увлечен полетом, чтобы следить за светилом… Внезапно крылья дракона сложились с шелестом, какой издает хороший меч, влетающий в ножны, и Йаррх вместе со своим седоком камнем полетел вниз.

Разбросанные на земле острые осколки скал стремительно вырастали в размерах. Кроны деревьев, с высоты казавшиеся зелеными шариками, превращались в острова зеленой листвы, застывшие на краю необозримого лесного моря.

Лис не на шутку обеспокоился – похоже, дракон решил покончить жизнь самоубийством и заодно прикончить своего наездника. Обидно оно как-то, особенно после того, как во рту образовался новый язык взамен утраченного. Но возле самой земли Йаррх расправил крылья и мягко приземлился на небольшой поляне, раскинувшейся возле границы леса и Драконьих Клыков.

То, что путешествие окончено, было понятно без дополнительных разъяснений. Лис отпустил усы-щупальца и спрыгнул со спины Йаррха.

Лететь до земли было порядочно. От удара парень не удержался на ногах. Упав на бок, Лис перекатился, гася инерцию, после чего довольно удачно встал на ноги. Удачно – это потому, что не упал от слабости, хотя очень хотелось рухнуть в высокую траву и больше не вставать никогда.

– Хороший прыжок, – одобрил дракон, расправляя слегка помятые усы. – Или ты прирожденный воин, или, отняв язык, твои сородичи подарили тебе взамен неплохие навыки. Или и то и другое вместе. Впрочем, это уже неважно, во всяком случае – для меня. Здесь наши пути расходятся. Я сполна расплатился справедливостью за твое доброе дело. Прямо за рощей ты увидишь город твоих сородичей. Но будь осторожен. Мой дар может быть опасен для того, кто воспользуется им неразумно.

Йаррх отвернулся, готовясь взлететь.

– Подожди, – остановил его Лис. – Позволь только один вопрос. Какой-то дракон вчера сжег мою деревню там, на юге, убив при этом самого близкого для меня человека. Ты не знаешь, где бы мне найти того дракона?

– Знаю, – подумав мгновение, сказал Йаррх. – Но не советую тебе его искать. Это очень сильный дракон, отомстить ему ты не сможешь. Иногда про месть лучше просто забыть.

С этими словами Йаррх взмахнул крыльями и в считаные мгновения превратился в точку на фоне восходящего солнца.

Лис смотрел ему вслед до тех пор, пока глаза не начали слезиться. Впрочем, вполне возможно, что и не от перенапряжения глаз или солнечного света были те слезы.

– Спасибо тебе, дракон, – прошептал парень, сморгнув влагу с ресниц. – Спасибо, Йаррх…

А потом он рухнул в траву и долго лежал на спине, глядя в небо.

Над ним величаво плыли облака, пролетали птицы… Какая-то травинка настойчиво щекотала щеку, а Лис все лежал и смотрел, не делая ни малейшей попытки смахнуть помеху с лица. Ему было хорошо сейчас – впервые за последние два дня, долгих, как сама вечность.

Травинка стала настойчивее. Теперь она целенаправленно лезла в ухо, и не обращать на нее внимания стало невозможно.

Лис поморщился. Почему, когда тебе хорошо, вечно кто-то мешает. Или что-то. Хотя пора уже возвращаться к делам земным. Созерцание неба дело, конечно, хорошее, но в животе у парня урчало уже не на шутку. Самое время озаботиться поисками пищи и пристанища.

Лис досадливо отмахнулся от травинки и рывком сел.

– Ой! – пискнуло что-то сбоку. Или кто-то.

Парень обернулся. Вот, значит, как…

У длинной травинки было продолжение. За ее противоположный конец держались тоненькие пальчики, принадлежавшие чумазому существу в рваной, грязной одежде. Под сажей и копотью было сложно разглядеть черты лица этого чуда, потревожившего покой Лиса. Кутруб его знает, кто это. Кстати, может, кутруб и есть. Про них парень слышал много, даже начало рождения нечистого видел, а вот вживую взрослого демона видеть как-то не доводилось. Рука сама потянулась к ножу.

– Ой… – повторило существо и выронило травинку. Глаза незваного гостя, проследив движение Лиса, стали большими и испуганными. Нет, не кутруб. Тех, говорят, ножом не испугаешь.

– Не… бойся, – сказал Лис, с трудом ворочая языком. До этого драконья речь давалась ему не в пример легче, а вот человеческую словно заново осваивать приходится.

– Я не боюсь…

Голосок у чуда был тоненький, девчачий. Значит, перед нами дама, ага. Только где ж ее так извозюкали-то? И что она тут делает? О чем Лис и спросил, особо не церемонясь: – Ты… кто? И откуда? Почему… черная такая?

– Я Лисса, – пискнула девушка. – Из города. А черная потому, что дочь трубочиста.

– Лисса…

С речью становилось заметно лучше. Новый язык осваивался во рту, словно барсук в незнакомой норе, и ему там, похоже, нравилось.

– А я Лис.

– Лис, – прыснула девчонка, подставив под смешок ладошку. – Лис и Лисса. Смешно.

– Ага, – кивнул парень. – Обхохочешься. А чего ты тут, Лисса, делаешь?

– Ягоды собираю, – слегка насупилась девчонка. Обиделась, что ли? Никогда их, девчонок, не поймешь. То смешно им не пойми с чего, то плачут вдруг ни с того ни с сего, а уж обижаться на мужика – это самое их любимое дело. Чтоб не расслаблялся, ходил и чесал себе репу на предмет, что же он опять не так сделал.

– И как с ягодами? – спросил Лис, чтобы что-то спросить.

– Плохо, – вздохнула девчонка. – Год неурожайный. Северные ветры рано пришли, все лето из лесов выстудили. Зато у отца работы много. Когда холодно, трубочист всем нужен. А я ему помогаю. Доход хороший, можно на рынке ягоды покупать. Но там они невкусные, хоть и красивые. Бабки говорят, что фермеры нанимают магов земли, те накачивают еду всякой гадостью, а потом с той красивой еды дети измененными рождаются. Не внешне, так внутренне.

– Да-да, – сказал Лис. – Все это очень интересно. Но я был бы тебе очень признателен, если б ты отвела меня в город и подсказала, где можно поесть и поспать.

– А деньги у тебя есть? – прищурилась Лисса.

– Деньги…

В деревнях медные монеты были редкостью, а уж про серебряные да золотые люди только слышали. Видели их лишь единицы – в основном старые воины, уволенные со службы по здоровью и пришедшие в село доживать свой век. В ходу был натуральный обмен – продукты на одежду, одежду на орудия труда и так далее. Или за работу какую-нибудь платили едой и необходимым скарбом. В общем, как договоришься.

– А что, без денег никак? – немного смущенно проговорил парень. – Я работать могу.

– Да ладно? – усомнилась Лисса. – Тебя будто молотильным цепом неделю охаживали, работник. И откуда ты такой взялся?

– С неба упал, – буркнул Лис.

– Оно и видно, – кивнула девушка. – Ладно, пошли. Ты тощий, но жилистый. Может, отец возьмет тебя в помощники. Скоро зима, работы будет невпроворот.

– Пошли, – вздохнул парень.

После головокружительных приключений тихо и буднично лазить по закопченным трубам как-то не хотелось, но пока что других вариантов не было. Как говорится, берите что дают и скажите спасибо. С другой стороны, если выбирать между печными трубами, голодной смертью в лесу и виселицей, то первое намного предпочтительнее.

Как и говорил Йаррх, город открылся сразу за рощей. Он лежал в долине, похожей на старый вдавленный шрам. Этакая огромная вмятина в земле, центром которой являлся город.

– Странно, – заметил Лис. – Я слышал, что обычно города строят на холмах.

Лисса усмехнулась.

– Это Вичтан, город ведьм, – сказала она. – В старину его построили женщины-маги в центре наиболее активного излучения магической силы. Многие из них умерли от страшных болезней, пресытившись невидимой мощью, бьющей из самой земли. Но выжившие стали самыми могущественными магами на многие полеты стрелы вокруг. Правда, со временем сила этого места пошла на убыль, и однажды ночью в город пришли Чистильщики Веры. Они связали всех женщин-магов и утром именем Высших сожгли их на главной площади.

– И что, неужели никто не заступился? – искренне удивился Лис.

Девушка вздохнула.

– Сразу видно, что ты приложился головой, когда падал с неба. Каждый знает, что многие Чистильщики сами колдуны, причем очень могущественные. Говорят, Посвященные разрешили им применение любой магии. Они связали тех женщин невидимыми путами, бросили в большой костер и не отпускали до тех пор, пока от них не остались лишь обгорелые скелеты.

Лис невольно поежился. У него в голове не укладывалось, как можно обидеть женщину, а уж тем более предать ее такой страшной смерти.

Идти было легко – склон гигантской воронки был пологим. Ветры времени нанесли сюда много земли и песка, но порой из-под толстого слоя почвы высовывался отдельный камень, будто оплавленный огнем невиданной мощи. Действительно, уж не вонзилась ли сюда в древности одна из огненных стрел, о которых говорится в Старой Легенде? Уж больно эта воронка напоминает формой застарелый шрам на теле от попадания арбалетного болта…

За размышлениями да беседами ни о чем с говорливой дочерью трубочиста время прошло незаметно. Солнце уже клонилось к вечеру, когда парень с девушкой подошли к городским воротам.

Пожилой стражник, стоящий возле подъемного моста, окинул Лиса хмурым взглядом. Алебарда в его руке угрожающе качнулась вперед.

– Что это за оборванец с тобой, Лисса? – спросил он, недружелюбно нахмурив седые брови.

Лису это не понравилось. Конечно, после путешествия по горам, заросшим колючим кустарником, его одежда выглядела не лучшим образом, но это еще не повод с ходу хамить. Парень уже хотел было ответить достойно, но Лисса его опередила.

– Это мой друг, я с ним на прошлогодней общегородской ярмарке познакомилась, – не моргнув глазом, соврала девчонка. – Он еще вчера прислал летучую мышь с запиской, вот я и пошла, чтобы его встретить.

– А чего он такой ободранный? – не унимался стражник. – Вон кровь засохшая на рукавах.

– Это у него… – начала было Лисса, но стражник поднял ладонь в мятой латной перчатке.

– Погоди, девочка. Пусть он сам расскажет, а я послушаю.

– В горном лесу волки напали, еле отбился, – хмуро бросил Лис.

– Покажи нож, – приказал стражник.

Парень вытащил из-за пояса свое оружие и протянул.

– Дядька Георг, ну отпусти ты его, – захныкала Лисса. – Он голодный, уставший…

Но стражник ее не слушал. Вытащив нож из войлочного чехла, внимательно осмотрел клинок, потом понюхал ножны. Задумчиво шевеля усами, осторожно вложил клинок обратно.

– Странно, но ты, похоже, не врешь, – наконец произнес он, возвращая оружие парню. – Если бы мне кто сказал, что я когда-либо увижу простолюдина, сумевшего отбиться ножом от горных волков, я б такого рассказчика счел бессовестным лжецом. Но я знаю, как пахнет свернувшаяся кровь Хозяина Ночи. Ты, парень, или великий воин, или редкостный везунчик. А как ты в горах-то оказался?

– Он мне все рассказал по пути, ночью с дороги сбился, – встряла Лисса. – Ну пропусти нас, дядька Георг, отец уж, небось, заждался.

– Ладно, кутруб с вами, проходите, – сплюнул стражник на потемневшие от времени доски подъемного моста. – И побыстрее, пока я не передумал…

Город ничем особенным Лиса не поразил. Такие же, как в Стоунхенде, узкие улочки между домами, сложенными из дикого камня. Такая же грязь под ногами, такие же люди – бедно одетые, недружелюбные, с злыми и одновременно усталыми глазами. Старые, согнутые годами тяжкого труда, и молодые, сутулящиеся под грузом каждодневных забот… В деревне, конечно, народ тоже был не подарок, но, похоже, жизнь на свежем воздухе все-таки гнет людей куда меньше, чем существование за каменными стенами и высокой городской стеной.

Улицы большого города напоминали хитро запутанный лабиринт без намека на выход, но Лисса уверенно вела своего спутника через хитросплетения узких улочек. Постепенно приземистые каменные дома сменились деревянными, высотой лишь немного превосходящими рост человека. Грязь, в которой ноги утопали по щиколотку, стала намного более густой и вонючей. Тощая свинья, нежившаяся в обширной луже, повернула голову в сторону парня с девушкой и недовольно хрюкнула. Похоже, они пришли в район для бедняков.

– Нам сюда, – ткнула Лисса в одну из наиболее убогих сараюшек, которую язык не поворачивался назвать домом. По сравнению с этой конурой сгоревший дом дядька Стаффа был усадьбой зажиточного дворянина.

– Да уж… Тесновато у вас тут, в городе, – дипломатично сказал Лис.

– В тесноте, да не в обиде, – улыбнулась девчонка, показав ровные, красивые зубы. Пожалуй, если ее умыть, глядишь, и симпатичной окажется. Да только удастся ли отстирать до белизны эдакое чудо? Небось, с малолетства по трубам лазает, сажа до костей въелась…

Хозяин дома сидел на табуретке возле приземистого стола и чинил старую, поношенную куртку. Огарок свечи, доживающий последние часы в глиняном подсвечнике, был неважным подспорьем в работе, и тощий трубочист подслеповато щурился, тыкая иголкой в наполовину пришитую заплатку.

– Папа, зачем, я бы сама пришила! – с порога воскликнула Лисса.

– Да уж, дождешься тебя, – недовольно проворчал хозяин дома. – А это что за чучело с тобой?

Лис набычился, развернулся было, собираясь уйти, но девушка придержала его за рукав, шепнув:

– Подожди. Он хороший, просто грубый немного.

После чего повернулась к отцу, все еще держа парня за рукав, словно боялась, что тот вырвется и убежит.

– Папа, его зовут Лис. Он хочет стать настоящим трубочистом. Ты же всегда мечтал о сыне, чтоб было кому передать свое искусство.

– Искусство я тебе передал, и сынки названые мне без надобности, – буркнул отец девушки. – А вот лишний работник не помешает, заказов сейчас много. Ишь ты, с ножом за поясом, куда деваться… Раньше трубы-камины-дымоходы чистить приходилось?

Лис покачал головой.

– Понятно, – вздохнул трубочист. – Ладно, Лисса тебя ремеслу научит, расскажет, что к чему. Пока походишь в подмастерьях. Работать будешь за еду, и одежку тебе завтра выдам поприличнее, чем твои обноски. Как научишься всему – долю выделю. Небольшую, но на черный день отложить что-то сможешь. Согласен?

Лис пожал плечами.

– Согласен.

– Вот и ладно, – кивнул трубочист. – Звать тебя как?

– Лис.

– Занятно.

Впервые за все время на лице угрюмого папаши Лиссы появилось некое подобие улыбки.

– Лис и Лисса… Хотя нет, пока что Лисса и ты при ней. Запомнил?

– Ага, – сказал Лис.

Признаться, ворчливый и не слишком вежливый трубочист начал ему надоедать. Но когда тебя нанимают на работу, лучше до поры до времени гонор не показывать, а делать вид, что со всем согласен и очень доволен происходящим.

– Ну и ладно, – сказал работодатель, вновь принимаясь за шитье. – Только ты это, ножик свой здесь оставь. Нечего по дому с эдаким тесаком расхаживать, здесь тебя никто не обидит.

Жалко было Лису расставаться с трофеем, но делать нечего. Парень вытащил нож из-за пояса вместе с ножнами и положил на стол.

– Вот и ладно, – не поднимая глаз от шитья, произнес трубочист. – Лисса, покажи ему комнату на втором этаже. Да, твой ужин, дочка, вам придется разделить на двоих, больше в доме ничего нету.

– Не беда, папа, – неизвестно чему обрадовалась девчонка и тут же дернула Лиса за рукав. – Ну, чего встал, пошли, покажу тебе твои апартаменты.

…«Апартаменты» представляли собой покосившуюся дощатую надстройку на крыше халупы трубочиста, размерами чуть больше собачьей будки.

– Знатные покои, – хмыкнул парень.

– Все лучше, чем под дождем мокнуть и от ветра по ночам трястись, – резонно заметила Лисса, забираясь внутрь. – Лезь сюда, чего встал.

Лис серьезно сомневался, что это недоразумение, которое трубочист громко назвал «вторым этажом», сможет защитить от непогоды, но выбирать не приходилось. Поэтому, вздохнув и помянув недобрым словом Высших, бросивших его в новый водоворот испытаний, Лис полез через узкий вход следом за девушкой.

Внутри каморка на крыше ожидаемо оказалась тесной, изрядно пропахшей сыростью и прелой соломой. На одной из стен были развешены инструменты, необходимые трубочисту в работе: моток проволоки, кувалда, два совка, несколько видов щеток и величиной с два кулака круглая гиря на веревке, предназначенная для пробития сильно засорившихся дымоходов. Помимо этого в каморке имелся старый матрац в углу, ящик на полу, заменяющий стол, ящик поменьше вместо стула – вот и вся обстановка. Впрочем, Лиссу все это нисколько не смущало. Пока Лис переминался с ноги на ногу у входа, она успела разложить на ящике нехитрый ужин – два толстых ломтя хлеба, луковицу и четыре крохотных копченых рыбешки. Пузатая фляга, сильно помятая с одной стороны, стояла в центре «стола».

– Что празднуем? – поинтересовался Лис, присаживаясь напротив девушки.

– Твое новоселье, – усмехнулась Лисса. – Хотя не обольщайся, во фляге вода. На вино мы пока не заработали…

Две рыбешки, половина луковицы и кусок хлеба не утолили волчий голод парня, но все-таки притупили его, причем настолько, что Лиса неудержимо потянуло в сон. Но прежде чем рухнуть на матрац, он все-таки поинтересовался:

– Скажи, зачем ты нашла меня и привела сюда? Ведь ты специально искала меня в предгорьях, верно?

Лицо девушки стало серьезным.

– Ты прав, все неслучайно, – произнесла она. – Моя бабушка видела вещие сны, в которых она проникала за границу миров и всего сущего, недоступную для простых людей. Ее дар передался внучке, как и положено, через поколение. Легендарный Йаррх вчера явился ко мне во сне и сказал, что принесет в мир своего брата по крови, которого я должна отвести к людям. Правда, я не уверена, что ты и есть побратим дракона, – слишком уж ты похож на самого обычного парня. Но, кроме тебя, больше никого не было на той поляне, что привиделась мне во сне, так что я привела к людям тебя. Видишь, как все просто.

– Действительно, просто, – задумчиво протянул Лис. И осторожно поинтересовался: – А ты разве не видела самого Йаррха там, в горах?

Девушка покачала головой:

– Говорят, что когда дракон не хочет, чтобы его видели, он умеет отводить глаза и превращать свое дыхание в тучи, где и скрывается от лишних глаз. Правда, при этом он теряет силы, потому и пользуется своим даром нечасто.

– Ты много знаешь о них, – заметил Лис.

– Моя бабушка была жрицей Храма Дракона, – просто сказала девушка. – Но потом пришли Чистильщики Веры и назвали поклонение драконам величайшим злом. Они хладнокровно убили бабушку и других прислужников, разрушили храм, а на месте руин построили еще один Дом Высших. Добро всегда побеждает зло.

Парень не нашелся что ответить, лишь хрустнул кулаками. Лиса всегда удивляла людская жестокость, но с некоторых пор она стала его бесить. Бесить до того, что ему хотелось убивать тех, кто разрушает храмы и расстреливает слабых. Причем убивать жестоко и беспощадно.

– Лисса, – раздался снизу крик трубочиста, приглушенный полом. – Я, конечно, не против, чтобы ты общалась с моим нежданным сыночком, но учти, я пока не готов становиться дедушкой. Поэтому марш вниз!

– Уже бегу! – пискнула Лисса, метнувшись из будки со скоростью стрелы, выпущенной из лука.

– И тебе спокойной ночи, – сказал Лис вслед девушке, падая на соломенный матрац. Конечно, спасибо трубочисту за еду и крышу над головой, но насчет внуков это он точно загнул. Девчонки с лицом цвета печной сажи Лиса никогда не привлекали. Впрочем, до этого ему такие и не попадались. Но если бы попались, уж точно не понравились…

Мысли путались, словно сети, в которые попала слишком большая щука. Через несколько мгновений парень перестал пытаться разобраться в них – и тут же провалился в глубокий омут без конца, начала, проблем, погонь… и снов, в которых не нуждается тот, чья жизнь и без того переполнена невероятными событиями.

* * *

Это было похоже на ночной прыжок с парашютом, на финише внезапно превратившийся в дневной. Только что ты плавно летел куда-то вниз, обозревая незнакомые созвездия, словно кучки бриллиантов, рассыпанные на черном сукне. И вдруг внезапно ночное небо куда-то пропадает, по глазам бьет резкий солнечный свет, и ты видишь под собой стремительно приближающуюся землю.

Чисто рефлекторно Снайпер спружинил коленями и, гася инерцию, завалился на бок, стараясь при этом не повредить винтовку. Старые навыки пригодились, приземление прошло успешно. Судя по тому, что справа забористо матерился Тестомес, и со спутником все в порядке.

– Твою мать! – от души ругался Итан. – Что за козлы Ворота разломали! Нет, ну какой скотине это понадобилось, скажи на милость? Мы ж из-за них чуть не убились к кутрубовой матери!

Действительно, неподалеку от места приземления стояли два пенька, почерневшие от копоти. Похоже, неведомые «козлы» срубили топорами ворота и пустили их на дрова. Судя по тому, что рассказывал Тестомес о неубиваемости Ворот Ветра, неведомые «козлы» обладали недюжинной силой.

В целом поляна, на которую перенеслись Снайпер с Тестомесом, очень напоминала стартовую, только была изрядно загажена, словно на ней пару дней ночевала группа туристов. Почерневшие кости, огрызки, дырявый сапог, прочий мусор, живописно разбросанный по траве. И очень знакомый сладковатый запах вокруг, от которого руки сами непроизвольно напрягаются и тянутся к оружию.

– Ничего святого у людей, – ворчал старик, потирая ушибленный бок. – Уж если Ворота Ветра начали рубить на растопку, то, думается мне, и до конца света недалеко. Старая Легенда…

– Тихо! – резко вскинул руку Снайпер.

Тестомес подавился продолжением фразы и вместо того, чтобы замолчать, вдруг принялся надсадно кашлять.

– Вот черт! – ругнулся Снайпер, хватаясь за рукояти обоих ножей одновременно…

– Ты ножики-то свои, милок, отпусти, – раздался из-за кустов спокойный голос. – Не помогут они тебе.

Из-за кустов, окружавших поляну, вышло несколько крепких мужиков, одетых в грубой выделки кожаные куртки и штаны из того же материала. На ногах – сапоги с щегольски примятыми вниз голенищами, поскрипывающие при каждом шаге. У большинства в руках короткие копья, занесенные для броска, а у одного, самого плечистого (не иначе, вожака – обладателя обволакивающего голоса), взведенный арбалет, направленный прямо в живот Снайпера. И черная густая борода под тем арбалетом чуть не до пупа. И глаза над тетивой добрые-добрые, какие бывают лишь у убийц-маньяков, получающих удовольствие от процесса умерщвления себе подобных. Не человек, а гора мяса, созданного для убийства.

Снайпер перечить не стал. Ножи отпустил и встал расслабленно, глядя прямо перед собой расфокусированным зрением. Конечно, резкость объектов при таком способе наблюдения падает, зато видишь всех противников, которые стоят перед тобой. Плохо только одно – что на затылке глаз нету. Ибо, судя по шелесту ветвей за спиной и поскрипыванию кожаных сапог, сзади тоже враги. Значит, ждали добычу.

Сразу стало многое ясно, даже без пояснений Тестомеса, которого гнуло не по-детски – старик все еще никак не мог откашляться. Ребятки в кожанках, похоже, не первый день здесь промышляют. Разломали ворота, отчего конечная точка перехода сместилась кверху, и теперь поджидают, что хорошего к ним с неба свалится. Здесь же живут, в лесу, тут же добычу потрошат. Отсюда и сладковато-тошнотворный запах гниющей крови, в изобилии пролитой день или два назад. Похоже, не в правилах доброго арбалетчика и его команды было дарить своим жертвам легкую смерть.

– Стой спокойно, милок, – сказал предводитель шайки лесных разбойников. – Тогда, может, поживешь еще. Колесо, свяжи-ка ему руки. А ты, Оглобля, дедушке помоги. Видишь, плохо ему, мается бедный.

Неприятно оскалив лошадиные зубы, здоровенный парень шагнул к Тестомесу, на ходу пальцами левой руки разминая правый кулак, больше похожий на кувалду. Такому громиле и оружия не надо – даст деду разок по затылку, тому больше и не понадобится, чтобы без хлопот перейти в Край вечной войны, или как он здесь называется…

Скрип за спиной стал отчетливее. Рукава камуфляжа коснулись чьи-то цепкие пальцы.

Пора…

Пришелец из иномирья совершил резкий поворот на каблуках, совмещенный с движением влево и назад. Тот, кто стоял позади Снайпера с веревкой наготове, разинул рот, осознавая, что жертва только что непостижимым образом сама оказалась у него за спиной…

Сухо щелкнула тетива, разъяренным шмелем прогудел в воздухе болт. У доброго арбалетчика была хорошая реакция – стальное жало болта успело рвануть край камуфляжа Снайпера, прежде чем пробило толстую кожаную куртку и вонзилось в грудь любителя подкрадываться сзади.

Мгновением позже туда же воткнулись одновременно четыре копья – увидев размытое от скорости непонятное движение, метатели отреагировали соответственно. Под весом древков мертвое тело их товарища неуклюже завалилось вперед и, не достигнув земли, повисло на копьях.

Но Снайпера уже не было за живым щитом, так быстро ставшим мертвым. В бою с несколькими противниками важно двигаться очень быстро, не давая себя окружить и стараясь, чтобы враги мешали друг другу.

Он и двигался, пользуясь тем, что у его врагов преимущественно были копья – хоть и короткие, но неудобные в ближнем бою, если противник незнаком с навыками штыкового боя. Парни в кожанках умели только метать и колоть без изысков, снизу вверх, за что сразу и поплатились.

Скользнув к ближайшему противнику, Снайпер на ходу выдернул из ножен свои боевые ножи – «Бритву», клинок которой после перехода между мирами потерял свою лазурную синеву[4], и «Сталкер», обоюдоострый кинжал, формой напоминающий короткий римский меч-гладиус.

Противник не растерялся. Он знал точно – опытный воин и метательным копьем пропорет насквозь что рысь, прыгнувшую с дерева, что безумца, бросающегося на древковое оружие с двумя ножами. Отработанный до автоматизма один-единственный удар копьем – лучшее оружие.

Но безумец оказался на диво проворным.

Широкий клинок «Сталкера» метнулся навстречу жалу копья и ловко отвел его в сторону. Нацеленное в горло врага острие пропороло воздух, а копейщику вдруг нестерпимо захотелось кашлянуть. Что он и сделал…

Кашля не получилось. Вместо этого из-под подбородка вырвался фонтан крови. Парень попытался закричать, но вместо крика раздалось лишь шипение и бульканье. Копейщик выронил оружие и схватился за горло, рассеченное ударом ножа от уха до уха. Но его ладони уже не могли остановить ни кровь, хлещущую из глубокого разреза, ни жизнь, стремительно покидающую тело.

На самом деле не такое уж трудное дело биться с толпой растерянных людей, при этом мешающих друг другу. Увидев, как легко жилистый мужик в странной одежде разделался с их товарищем, у кожаных возник вполне закономерный ступор. Как же так? Их больше десятка, все вооружены, а этот пятнистый не только их не боится, но еще и сам атакует быстро, хладнокровно и на редкость эффективно. Значит, он или колдун, владеющий каким-то неизвестным видом магии, или демон, вселившийся в человеческое тело, чтобы ходить по земле и собирать заблудшие души.

Пока опешившие кожаные довольно бестолково пытались проткнуть его копьями, Снайпер, используя в полной мере эффект неожиданности, успел воткнуть «Сталкер» в глаз еще одного копейщика и рубануть «Бритвой», словно топором, по запястью второго – так, что кисть на две трети отделилась от руки. В результате получилось много крови и воплей, что добавило смятения в ряды атакующих.

Четверо кожаных, те, что в самом начале лишились копий, бросив их в живой щит, развернулись и бросились наутек. Не иначе, решили – если этот мастер ножевого боя так копейщиков уделывает, то нам уж точно ловить нечего.

Однако убежать им не удалось.

Сухо щелкнула тетива. Один из беглецов споткнулся и с размаху упал носом в траву. Меж его лопаток торчало короткое древко арбалетного болта.

– Стоять, сучьи дети!!! Перестреляю, как курят!

Глаза бородача с арбалетом больше не были добрыми. Сейчас налитое кровью лицо вожака разбойничьей шайки могло нагнать ужас на кого угодно. Горящие яростью глаза, перекошенный рот, пена на губах. Жуть, да и только.

– Стоять!!! Он один, а вас много!

Аргумент, козырной во все времена. Мол, мы ребята лихие, семеро одного не боимся.

– Все ко мне! – между тем орал бородач, не забывая граблеобразными ручищами натягивать тетиву арбалета. – Берем его в кольцо!

Грамотная команда. Для тех, кто точно уверен в своем превосходстве. Рев вожака придал кожаным нахальства, а меткий выстрел вернул на поле боя убегающую треть отряда. Незадачливые копьеносцы решили, что все же лучше еще раз попробовать кучей уделать ловкого ножевика, чем гарантированно словить спиной второй болт. Ведь когда стальная стрелка уже лежит в ложе арбалета, всегда кажется, что прилетит она в затылок именно тебе, а не соседу, бегущему рядом.

Повинуясь реву бородача, кожаные довольно ловко рассредоточились полукругом. Те, кто остался без копий, достали из-за пазух кистени либо небольшие топоры из-за поясов. Раненого, стоящего на коленях и баюкающего практически отрубленную руку, кто-то из товарищей, мимоходом раскрутив кистень, долбанул в висок круглой гирькой. Череп хрустнул, словно раздавленный орех, и труп без звука рухнул на землю.

Для Снайпера ситуация принимала не особенно веселый оборот. Эффект неожиданности сошел на нет, бородатый все же сумел вернуть контроль над своей бандой. Наученные горьким опытом, кожаные теперь избегали прямого контакта, обходя жертву, словно стая волков, загнавших лося в ловушку. Можно было бы отступить в лес, где шансы на выживание стремительно увеличивались. Но за спиной все еще заходился в кашле Тестомес, а бросать попутчиков на растерзание вражьей силе шло вразрез с личным моральным законом Снайпера.

Оставалось только одно – играть ва-банк.

Снайпер спокойно обтер окровавленный «Сталкер» об рукав и спрятал нож в кожаный чехол. «Бритва» в этом не нуждалась, на идеально гладкой поверхности клинка не задерживалось ничего, даже пылинки, казалось, соскальзывали вниз с неизвестного науке металла. Тихо щелкнули пластиковые ножны с выдавленной на них загадочной надписью «SSCH», принимая уникальное оружие.

Зачехлив ножи, Снайпер аккуратно отстегнул их, положил на землю, после чего развел руки в стороны и улыбнулся.

– Ну что, борода? – громко сказал он. – Не надоело прятаться за спинами своих парней? Как насчет того, чтоб побиться, как мужчина с мужчиной, один на один? Хочешь – с оружием, хочешь – без.

Смыкающийся круг притормозил слегка. Головы кожаных повернулись в сторону своего вожака, ожидая его слова.

И оно прозвучало.

– Да пошел ты, – спокойно сказал бородач, нажимая на спуск.

Признаться, меньше всего ожидал Снайпер такого исхода событий. Очень уж он надеялся, что здоровяк, шириной плеч превосходящий противника вдвое, примет предложение…

Не принял. И в общем, правильно сделал, Снайпер на его месте поступил бы так же. Все эти игры в благородство с врагами чреваты для здоровья, тем более – с хорошо подготовленными врагами. Плохо только, что чернобородому это было известно. А еще плохо, что невозможно с десяти шагов уклониться от арбалетного болта, выпущенного опытной рукой.

Все, что Снайпер смог сделать, это резко повернуться влево, надеясь пропустить болт мимо себя.

Не получилось…

Стальная стрелка тупо ударила в грудь слева – бородач хорошо знал свое дело. Не знал он лишь одного: как раз сюда, в сердце Снайпера, уже стреляли однажды. И попали, намертво вбив в тело человека эмблему из броневой стали. Эту фигурку с распростертыми крыльями и значком радиации в лапках многие годы терпеливо вытачивал из бронепластины вечно живущий бродяга, наконец нашедший приют возле старой покосившейся башни. Вытачивал для того, чтобы подарить ее другому скитальцу, бродящему между мирами в поисках самого себя[5], – возможно, для того, чтобы стальная летучая мышь дважды подарила жизнь своему хозяину.

Болт разодрал камуфляж и ткнулся в сталь, отбросив Снайпера к ближайшему дереву. Если б тяжелая стрела вошла перпендикулярно телу, ничто не спасло бы от смерти пришельца из другого мира. Но поворот тела, совершенный вовремя, сыграл свою роль. Болт скользнул по броне, глубоко пропорол кожу над ребрами и застрял в теле. Рана незначительная, но разодранный камуфляж мгновенно окрасился кровью.

– Готов, – равнодушно сказал бородач, опуская арбалет. – Ну что, старый хрыч, долго еще перхать будешь? Достал уже.

…Страшный удар на несколько мгновений перебил дыхание. Снайпер больно ударился спиной об дерево и упал, не удержавшись на ногах…

«Готов», – донеслось до его ушей. Ладно. Если считают мертвым, так даже лучше. Теперь осторожный вдох… Больно, черт, но боль внешняя, от стрелы, застрявшей в шкуре, и от сильного удара по организму. А в целом состояние нормальное. Гасящих сознание внутренних уколов на вдохе от сломанных ребер не чувствуется – значит, еще повоюем…

Тестомес словно по команде кашлять перестал.

– Так я это, я ж завсегда… – начал он… И осекся. Глаза старика стали круглыми, грозя вывалиться из орбит, словно игрушечные стеклянные шарики.

Кожаные невольно повернули головы в ту сторону, куда смотрел старик… Невольный вздох изумления пронесся меж тертыми жизнью душегубами, которым не раз приходилось убивать себе подобных. Потому что не может человек выжить после выстрела в упор из арбалета, даже если он носит кольчугу под пятнистыми обносками. Но кольчуги не было, все видели – болт ударил прямо в сердце, и кровь сразу же пропитала одежду! Тем не менее сейчас с земли поднимался труп, медленно вытаскивая из себя окровавленную стрелу…

– Магия земли! – выдохнул один из кожаных, роняя на землю копье. – Черное колдовство Неупокоенных!

– Это упырь! – бледнея лицом, подхватил его сосед. – Его нельзя убить! Бежим!!!

В мгновение ока сплоченный отряд разбежался кто куда, только задники сапог засверкали. Бородач же замешкался, похоже, не особо веря в народные поверья. Ухватил лапищей тетиву, рванул на себя, привычной рукой выдернул болт из кошеля на поясе, вложил в желоб… А вот нажать на спуск не успел.

Зажав в кулаке окровавленную стрелку, Снайпер несся к арбалетчику огромными прыжками. Холодная ярость утроила силы. Умного врага нужно уметь ненавидеть, чтобы разделаться с ним без колебаний. Уважать его можно потом, когда он остынет и превратится в воспоминание.

Пятка болта, лишенная оперения, плотно уперлась в основание ладони Снайпера. Наружу торчало лишь стальное жало, словно змея из норы, высунувшись между средним и безымянным пальцем кулака. Подбежав, пришелец из иномирья левой ладонью отбил в сторону арбалет и изо всех сил всадил болт в грудь бородача.

Удар отозвался резкой болью в ладони. Оно и понятно, «финский хват» хорош для ножа без гарды, а не для стрелы, которая немногим толще авторучки. Но иначе измазанный собственной кровью болт не удержать и толстую кожанку не пробить так, чтобы сталь гарантированно достала до сердца.

– Долг уплачен, – сказал Снайпер на своем родном языке, глядя, как гаснет жизнь в глазах бородача.

– Ошибаешься, – криво ухмыльнувшись, сказал по-русски умирающий. – С тебя спросят за меня. По полной спросят…

И рухнул на землю.

* * *

Он проснулся оттого, что где-то внизу тихонько скрипнула дверь. Казалось бы, ерунда, мало ли отчего скрипят по ночам дверные петли. Может, Лиссе или ее папаше до ветру захотелось. Удобства во дворе, другого пока не придумали. Приспичит – хочешь не хочешь, а наружу из дома выскочишь…

Но нет… Эта дверь скрипела по-другому, так, словно тот, кто ее открывал, не хотел производить лишнего шума.

«Грабители, – спросонья решил Лис. – Или ночные воры».

Рука парня метнулась к поясу…

Ножа не было! Ну да, трубочист сказал оставить его внизу. Вот незадача!

Взгляд парня заметался, ища что-то похожее на оружие. Пожалуй, это сойдет.

Он протянул руку и осторожно снял со стены свернутый в несколько раз ремень с тяжелой гирькой на конце, инструмент трубочиста для пробивки засорившихся дымоходов. И замер, прислушиваясь.

Странно, но сейчас он отчетливо слышал малейшие звуки, доносящиеся снизу. Казалось бы, нереально разобрать через потолочные перекрытия легчайшее поскрипывание половиц, прерывистое дыхание нескольких человек, шорох их одежды, еле уловимый шелест клинков, покидающих ножны… Но Лис слышал все это, словно дикий зверь, которого спугнули с лежки не очень осторожные охотники. А еще он разобрал мерное дыхание спящей Лиссы и подобострастный шепот ее отца:

– Как только он заснул, я сразу же пошел за вами, господин начальник ночного патруля. Этот тип сразу показался мне подозрительным.

– Этим вечером из Стоунхенда прискакал гонец, – прошептал второй голос, грубый, как столярный рашпиль. – У них сбежало двое висельников и какой-то преступник в странной одежде. Если твой парень один из них, то ты получишь награду за донос. Где он?

– На втором этаже, ваша милость.

Послышался скрип деревянных ступеней. Ближе, еще ближе…

«Сдал, сволочь», – с тоской подумал Лис, искренне жалея, что проспал тот момент, когда старик выходил из дома. Может, он в окно вылез, чтоб лишнего шума не производить?

«И нож забрал, наверняка не случайно. Чтоб ему в трубе застрять, хрычу старому».

Шаги на крыше… Все ближе к домику… А, была не была!

В тесной каморке было особо не развернуться, но Лис все-таки ухитрился раскрутить ремень с гирькой в тихо гудящий круг и, как только широкая тень загородила выход, метнуть свое нехитрое оружие наобум, не целясь, куда попадет…

Снаружи раздался слабый писк, словно столярный рашпиль прошелся по гвоздю. Потом что-то тяжелое упало на доски, звякнув металлом, и ночь взвыла тонким бабьим голосом:

– Кху… кутрубов сын… прямо по яйцам…

– Ваша милость!

По крыше забегали множество ног.

– Ваша милость!!!

– Взять… взять его…

– Ваша милость, что с вами?!!

Ответа Лис не услышал. Воспользовавшись суматохой, он выскользнул из каморки и помчался со всех ног… аж до самого края крыши.

Раздумывать было некогда. Преследователи, поняв, что яйцам его милости прямо на месте ничем не помочь, бросились выполнять приказ, озвученный враз растерявшим стальную грубость голосом начальства, пострадавшего на службе.

А Лис, не останавливаясь, прыгнул в темноту, уверенный, что вот прямо сейчас рухнет на землю и переломает ноги. Но в последний момент Старшая Сестра выглянула из-за туч, и парень увидел стремительно приближающуюся снизу плоскую крышу соседнего здания.

Тело все сделало само, без участия хозяина. Как только пятки Лиса коснулись дощатой крыши, покрытой сухой древесной корой, это самое тело свернулось клубком, и парень эдаким ежом прокатился вперед, ничего себе не сломав и даже не ушибившись особо. Дивясь своим новым способностям, Лис вскочил на ноги и побежал дальше, ловко прыгая с крыши на крышу, благо дома стояли чуть не впритык друг к другу.

Хорошее дело бежать, зная куда. Не зная – гораздо хуже. Ближе к центру города дома становились все выше, а улицы все шире. Погоня отстала, но там, позади, слышался шум, похожий на тихий, угрожающий рокот реки в половодье.

Обернувшись, Лис увидел отблески огня – не иначе, преследователи быстро организовали массовую травлю беглеца с привлечением местных жителей. Желая получить награду, упущенную трубочистом, многие любители легкой наживы быстро покинули теплые постели, спросонья путаясь в одежде, зажгли факелы и пустились в погоню.

Лис слегка запаниковал. Одинаковые, словно детские кубики, дома бедноты остались за спиной. Впереди маячили строения с более покатыми, вычурными крышами, по которым вряд ли побегаешь вприпрыжку. Но прыгать вниз на землю было уже высоко, да и бессмысленно – город окружен стеной, выбраться из него нереально, спуститься на улицу – верная гибель…

В общем, Лис предпочел не раздумывать особенно, а следовать дальше путем, который помог ему оторваться от погони. А дальше – будь что будет. Разбежался, оттолкнулся, пролетел над улицей, привычно сгруппировался…

Но на этот раз удача повернулась к парню филейной частью. Едва ноги Лиса коснулись богатой черепицы, заботливо освещенной Старшей Сестрой, как крыша… исчезла под ногами парня, и он полетел вниз, бестолково хватаясь руками за воздух.

Падение было болезненным. Будь Лис потяжелее, наверняка б сломал себе что-нибудь, грохнувшись спиной об пол. А так нет, только множество звезд закружились перед глазами в веселом хороводе.

«Значит, еще и затылком приложился», – подумал парень, многоопытный в вопросах получения звездюлей и падений с высоты, особенно в последнее время. Думать о том, куда делась крыша и куда он, собственно, провалился, было больно и, в общем-то, ни к чему. Провалился – значит, судьба. Резко вставать сейчас и бежать куда-то не получится, скорее всего, затошнит и тело вообще откажется слушаться. Стало быть, пока лежим и пытаемся понять, куда это нас занесло.

– Очередной ночной вор, – вздохнул кто-то неподалеку. – На этот раз – через крышу. Я проиграл, многоуважаемый Фрог, вот ваши два бриллианта.

– Вообще-то, дорогой Арг, это метеоритные минералы с алмазным блеском, которых можно прорву накопать в Долине Небесного камня, было бы желание и хорошее заклинание наготове от кутрубов и Неупокоенных, – недовольно проворчал надтреснутый старческий голос.

– Ошибаетесь, отец, – хмыкнул первый. – Это искусственные камни еще довоенных времен, без царапин и следов магических улучшений. Сидор-лавочник дает тридцать полновесных золотых монет за каждый такой камень.

– Ладно, уговорил, – проскрипел въедливый тип со странным именем Фрог. – Надеюсь, сынок, следующий вор полезет через окно и к тебе вернется твой проигрыш.

– Вряд ли, – уныло отозвался обладатель еще более странного имени. – С вашей интуицией мне тягаться бесполезно. Пожалуй, я не буду больше заключать с вами пари, иначе рискую спустить все свое состояние до следующего Однолуния.

– Верное решение, – одобрил Фрог. – А теперь сходи, посмотри, что там с нашим ночным гостем. Если сломал себе шею, быстрее наполни кубки, пока кровь теплая. От холодной у меня клыки сводит – возраст, ничего не попишешь.

На лицо Лиса упала тень.

– Да нет, похоже, воришка отделался легкими ушибами, – констатировал Арг.

– Вот и хорошо, – отозвался Фрог. – Отнеси его в подвал, подвесь за ноги, сделай надрезы за ушами и подставь под головой новую бадью, ту, что сделал бондарь из дубовых досок на прошлой неделе. Сколько можно пить сушеную бычью кровь, разбавленную водой? Наконец-то этой ночью у нас будет знатная пирушка.

Озвученная перспектива ближайшего будущего Лиса абсолютно не вдохновила. Ударенный организм требовал покоя и холодного компресса на затылок, но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Парень долбанул ногой вверх и, судорожно извиваясь, попытался отползти в сторону. После падения звезды перед глазами слегка потускнели, но Лис пока еще ничего не видел, кроме смутного силуэта на фоне этих звезд.

– Пинается, – усмехнулся силуэт, втягивая носом воздух. – Люблю запах свежей, вкусной и здоровой пищи…

И осекся на полуслове.

– Что там? – недовольно проворчал невидимый Фрог. – Долго мне еще ждать? Сушняк с утра мучает.

– Погодите, отец, – озабоченным голосом произнес силуэт. – От него явственно пахнет магией.

– Ну и что? Обычный хомо, обладающий зачатками способностей к воздушным фокусам с собственными газами…

– Нет, отец, это не запах магии воздуха. И это абсолютно точно не водяной, водой здесь даже на каплю не пахнет. Я не берусь утверждать…

– Неужто земляк? – удивился Фрог.

– Не думаю, – качнул головой силуэт. – Мне никогда не доводилось иметь дело с магией земли, но это и не могильная сырость, о которой пишут в своих отчетах Чистильщики Веры…

Шум в ушах понемногу сошел на нет, боль меж лопатками и в районе копчика притупилась, а звезды, качающиеся перед глазами, превратились в пятиугольные потолочные светильники, свешивающиеся на цепях с вполне себе целой крыши. Еще несколько мгновений, и Лис смог наконец рассмотреть человека, стоящего над ним, в задумчивости почесывая подбородок.

Вытянутое лицо с мощным подбородком, волевой рот, длинные густые черные волосы до плеч, необычного покроя меховой плащ до пола, по странной прихоти портного сшитый шерстью наружу. И внимательные глаза под густыми бровями, зловеще сверкающие в полумраке большого зала. Может, от Лиса и пахло магией, волосатому Аргу виднее, но от самого Арга неслабо несло зверем, словно он месяц безвылазно жил в волчьей норе. Хотя, возможно, воняло не от него, а от плохо выделанной шкуры, из которой сшит плащ. Так Лису было проще все объяснить самому себе. И менее страшно…

– Тогда имеет смысл поговорить с Сенситами, – подал голос Фрог. – Они занимаются изучением подобных феноменов, и с них можно взять за этого хомо неплохую цену.

– Вряд ли, отец, – покачал головой Арг. – Сенситы скорее натравят на нас Чистильщиков или, на худой конец, стражу. Мои шпионы доносят – лорд недоволен, что в его городе обосновались горные волки в людском обличье, не пожелавшие возвращаться к первоначальному облику и при этом сколотившие себе приличные капиталы. Боюсь, ему уже не хватает налогов, которые он от нас получает. Достаточно малейшего повода, чтобы он приказал разгромить наши дома и отобрать все, что мы заработали за эти годы…

– Полегче, – подал голос отец Арга. – Этот тип все слышит.

– Ну и пусть слышит, – пожал плечами оборотень. – Продать его мы не можем, так что все равно этому хомо конец. Хотя бы потому, что, как только он выйдет отсюда, сразу же побежит докладывать о заклинаниях от воров, которые нам наложили маги-контрабандисты на крышу, окна и двери без ведома гильдии Сенситов.

Лис с трудом повернул голову. Страх страхом, а все-таки было интересно посмотреть на папашу Арга.

Родитель мохнатого оборотня сидел за огромным столом, заставленным красивыми блюдами с сырым мясом. Мясо было самое разное, как приготовленное со специями в виде фигур, изображающих рыб, птиц и различных животных, так и просто красиво нарезанное ломтями, источающими свежую кровь. Особое внимание привлекало большое блюдо в центре стола. На нем стояло искусно вырезанное из кости изображение волка, нависшего над фигуркой человека, который в ужасе упал на колени. Само собой, человек был искусно вырезан из цельного куска мяса, отчего казалось, будто с несчастной жертвы только что содрали кожу.

С виду Фрог гораздо меньше напоминал дикого зверя, нежели его отпрыск. Просто крепкий длинноволосый старик, седой, как прошлогодний снег, в меховом плаще того же цвета и покроя. Во взгляде гораздо больше человеческой мудрости, нежели звериной жажды крови, а на лице написана безмерная усталость и вечное недовольство жизнью, свойственное пожилым людям.

– Может быть, ты и прав, – с сомнением в голосе произнес старый оборотень. – А может, и нет. Там, за окнами я слышу какой-то шум. Думается мне, люди ищут как раз этого парня. Скажи-ка мне, юноша, чем это ты так разгневал своих соплеменников?

Ответить Лис не успел.

Высоченная, под потолок, дубовая дверь зала стремительно распахнулась, словно ничего не весила, и в помещение стремительно вошла девушка невиданной красоты. Грива вьющихся пепельных волос крупными тяжелыми кольцами спадала вниз, вилась по плечам и груди, словно клубок ледяных змей. Обтягивающий идеальную фигуру черный костюм бархатно переливался под светом потолочных звезд, подчеркивая все изгибы великолепного тела. А в глазищи Лис как глянул – так и забыл про все на свете… И даже не сразу понял, о чем говорят присутствующие.

– От него пахнет незнакомой магией, сестра, – словно оправдываясь, говорил Арг. – Отец считает, что его можно продать Сенситам за неплохие деньги…

– Вы оба прокурили листьями синего папоротника и нюх, и последние мозги! – взвизгнула девушка, наступая на Арга, отчего тот был вынужден сделать шаг назад. – Я чую даже отсюда! От него пахнет кровью нашего брата, погибшего на Драконьих Клыках прошлой ночью. Ты слышал Весть, что принесли на своих крыльях нетопыри? Рерраг, Вожак стаи Серых воинов, был убит каким-то хомо. Серые нашли его на исходе ночи с распоротым брюхом и вырванными кишками у самого подножия Клыков. И я слышу запах крови Реррага, которая засохла под ногтями этого хомо!

– Мальчишка убил Хозяина Ночи? – с сомнением в голосе произнес Фрог. – Ты ничего не путаешь, дочь моя?

– В отличие от вас обоих я не курю дурные травы из Долины живых папоротников и не ем на ночь сырую баранину, притупляющую нюх, – огрызнулась девушка.

На мгновение ее верхняя губа приподнялась, и Лис смог разглядеть за ней острые клыки, мало похожие на человеческие зубы.

– Я верю тебе, Хелла, – медленно произнес Арг. – Что ж, давай покончим с этим.

– Коли так, пусть будет по-вашему, – вздохнул Фрог, протягивая когтистую руку к костяному блюду с коленопреклоненным мясным человеком. – Не забудьте мне оставить глоток, давненько я не пил свежей крови.

Два оборотня медленно надвигались на Лиса, зажимая его в угол. Парень, глядя на них, начал отползать назад, осознавая, что сейчас будет.

– Я подержу этого хомо, Хелла, – усмехнулся Арг, – а ты пей. Первая кровь самая сладкая.

– Спасибо, брат, но я сама справлюсь, – негромко произнесла девушка.

Ее тело хищно изогнулось, готовясь к прыжку, длинные пальцы с острыми ногтями изогнулись, став похожими на когти дикого зверя.

«Ну вот, – пронеслось в голове Лиса. – Не успел влюбиться, как она сразу же решила попить моей крови…»

И тут Хелла прыгнула.

Страшный оскал исказил прекрасное лицо девушки до неузнаваемости. Нижняя челюсть, словно лишившись связок, оттянулась книзу чуть ли не до груди. Голова на длинной шее повернулась под неестественным углом, растянувшийся рот стал похожим на капкан, готовый сомкнуться на горле Лиса…

Все это было очень страшно вкупе со звериным воем, который одновременно издали брат и сестра. Настолько страшно, что Лис сам разинул рот и заорал благим матом…

Но обычного человеческого крика не получилось. Вместо этого Лис ощутил, как его желудок сократился, словно кузнечный мех, и выплюнул наружу через рот нечто вроде отрыжки, какая случается после обильного ужина.

Отрыжка оказалась горячей. Она обожгла небо, опалила десны, задела губы… Но Лис не чувствовал боли. Он замер на месте, не веря своим глазам.

Сбитые короткой, но невероятно сильной струей неистового пламени, два оборотня катались по полу, пытаясь стряхнуть с себя огненные языки. Получалось это у них плохо – огонь шипел, рассыпался искрами, но никак не желал умирать под ударами мгновенно обуглившихся ладоней. Роскошные плащи брата и сестры мгновенно прилипли к телу, и сбросить их не было никакой возможности – вывернутая мехом наружу шкура горела вместе с живой плотью оборотней.

Первым пришел в себя Фрог. Схватив кубок со стола, он плеснул красной жидкостью на ближайшего из своих отпрысков. Но разбавленная бычья кровь ничем не помогла Аргу. Огонь лишь зашипел, словно рассерженный лесной кот, которого попытались оторвать от законной добычи.

– Магия огня! – ошарашенно воскликнул старик. И, обратив на Лиса испуганный взгляд, рухнул на колени.

– Прости моих неразумных детей, величайший из магов! – завопил он, простирая в сторону парня руки, перевитые старческими венами. – Затуши неугасимый огонь! Возьми все что хочешь, только не дай им умереть!!!

– Неугасимый огонь… потушить? – пробормотал Лис, осознавая услышанное. – Но как?!

– Согласно легендам, только слюна дракона может затушить то, что извергло его нутро!

– Плюнуть, что ли? – удивился Лис.

– Сделай милость, прошу тебя!!! – вопил безутешный оборотень.

– Ну, если только из милости…

Лис втянул в себя сопли, скопившиеся в носоглотке после ночного бега на холодном ветру, и с удовольствием харкнул на Хеллу, катавшуюся по полу в двух шагах от парня.

Конечно, огонь, который исторг из себя Лис, был несомненным чудом. Но то, что произошло сейчас, поразило парня не меньше.

От роскошной пепельной гривы Хеллы почти уже ничего не осталось, лишь черная сморщенная кожа, похожая на горелый пергамент, обтягивала обожженный череп. Смачный зеленоватый комок, вылетев изо рта Лиса, попал девушке на макушку. Вот тут-то и произошло чудо, столь впечатлившее огнедышащего парня.

От макушки на голову, плечи и руки, на все места, которые были поражены огнем, мгновенно расползлась мутная пленка неаппетитного цвета, сбивая на своем пути неугасимое пламя. Лис не успел бы и до трех досчитать, как все было кончено. На полу, свернувшись в позу эмбриона и тихонько поскуливая, лежало кошмарное, сгоревшее на треть создание, совсем недавно бывшее роскошной красавицей.

– Сына! Сына спаси!!!

Крик Фрога вывел Лиса из ступора. Столь эффектных соплей у него уже не было, потому парень плюнул тем, что осталось.

Получилось жиденько. Плевок попал на плечо Арга, добросовестно расползся, на сколько смог, сбив огонь с левой руки, половины лица и части шеи… На большее его не хватило. Правая рука и грудь оборотня продолжали пылать. Еще немного – и пламя вот-вот переметнется на гобелены, которыми сплошь были увешаны деревянные стены…

А у Лиса, как назло, во рту пересохло. Еще бы: носиться по крышам как угорелый, навернуться с высоты десяти локтей, насмотреться на то, как оборотни тебя сожрать пытаются… У кого хочешь во рту кошачий вкус появится вместе с ощущением наждачного языка, снимающего стружку с десен.

– Спаси его… – уже не кричал, а негромко выл старик. Так, что Лису даже стало его жалко.

Парень вскочил с пола, подбежал к столу, схватил один из кубков, набрал в рот то, что там было, и, метнувшись к горящему Аргу, прыснул на него, словно домохозяйка на белье, которое бабы в деревнях гладят после стирки тяжелыми угольными утюгами.

И тут настало время Лису сильно удивиться в третий раз…

Арга начало страшно корежить. Огонь спал, но не исчез полностью. Сейчас он словно пожирал то, что разбрызгал на него Лис, одновременно трансформируя плоть оборотня в нечто совсем невообразимое. Из плеч, боков и головы Арга полезли наружу костяные рога. Правая рука под действием страшной магии начала костенеть, пальцы против воли несчастного сжались в кулак, сливаясь воедино и превращаясь в нечто, напоминающее раздвоенное копыто.

– Бычья кровь, – простонал Фрог. – Ты плюнул на драконий огонь разбавленной бычьей кровью…

Сочетание крови, слюны и огня стремительно уродовало плоть Арга, превращая правую сторону его тела в нечто ужасное. Через некоторое время огонь погас, но на то, что лежало на полу, смотреть было жутко.

Фрог стоял на коленях перед своими детьми и рыдал, как самый обычный человек, которого постигло большое несчастье. Впрочем, в жизни любое горе очень часто есть следствие другого – того, которое пострадавшие причинили или пытались причинить другим. Дядька Стафф говорил, что зло, как и добро, всегда возвращается к тем, кто их делает. Такое уж у них свойство.

Но люди часто не осознают этой простой связи. Они считают себя безгрешными и искренне удивляются, если кто-то в ответ расплачивается с ними той же монетой. В этом оборотни, похоже, не особо отличались от людей.

Прервав рыдания, Фрог медленно поднялся с пола и поднял на Лиса тяжелый взгляд.

– Будь ты проклят, хомо, отнявший у меня детей! Тем, кто лежат здесь, на полу, уже никогда не стать прежними Аргом и Хеллой. Но и тебе никогда не стать тем, кем ты был, дракон в образе человека. Запомни, однажды ты будешь рыдать, как я сейчас, но ничего изменить не сможешь…

Безутешный старик говорил что-то еще, но Лис уже его не слушал. Если б сейчас хомо висел над дубовой кадкой вниз головой, словно поросячья туша, из которой сцеживают кровь, а его дети готовили кубки для ночной пьянки, с точки зрения Фрога, все было бы вполне нормально. Но получилось наоборот, поэтому у него сейчас большое горе, а на языке – проклятия в адрес пищи, не пожелавшей становиться таковой. Ну да, мяснику тоже бы не понравилось, если б корова, которую он ведет на убой, вырвалась и пропорола его рогом насквозь. У каждого своя правда. Как, например, та, что Фрог с радостью вырвал бы своими зубами горло ненавистного хомо, но просто не хочется ему корчиться на полу рядом со своими детьми. Боится он и потому в бессильной ярости брызжет слюной, так как ему больше ничего не остается.

Но сейчас гораздо больше воплей старого оборотня парня интересовал гул, доносящийся снаружи. Нетрудно было догадаться – пока он воевал с детьми Фрога, толпа настигла его, вычислила дом, в котором он скрылся, окружила, и теперь нет никакой возможности вырваться из ловушки, в которой он оказался по воле случая. Надо отметить, весьма прискорбного, ибо толпа жаждала крови. В окнах то и дело мелькали факелы и какие-то отвратные рожи, приникающие к стеклам со стороны улицы и силящиеся разглядеть, что происходит в доме.

– Он там! – заорал кто-то наиболее глазастый. – Висельник из Стоунхенда засел в доме Фрога. Давайте ворвемся и завершим то, что не смогли сделать увальни соседи!

– Войди, – посоветовал кто-то глазастому энтузиасту. – Гонец, после того как проорался на площади, в таверне по пьяни рассказал, что парень не так-то прост. Он вышел из Черного Пятна, сбежал от стражи, убив палача, и за день на своих двоих смог пройти расстояние, которое гонец проскакал, меняя коней на почтовых станциях каждые двадцать полетов стрелы.

– Про́клятый, – зашумела толпа. – В доме Фрога Проклятый!

– Надо сжечь дом вместе с ним, – предложил кто-то. – Про старика и его детей давно ходят нехорошие слухи. Как они появились в городе, так раз в месяц обязательно пропадает бесследно кто-то из жителей Вичтана. Так что не будет большой беды, если семейка торгашей сгорит вместе с висельником.

– А что на это скажет граф? – послышались голоса. – Как-то неохота висеть возле городских ворот, изображая из себя ночной фонарь.

– Граф далеко, а Проклятый здесь, в Вичтане, – отозвался тот же голос. – Но если бы он был здесь, не думаю, что его приговор сильно отличался от решения властей Стоунхенда. Или ты хочешь пойти против «Закона о запретной магии», который предписывает лишать жизни колдунов, не принадлежащих к гильдии Сенситов, и Проклятых, выбравшихся из Черных Пятен?

– Сжечь… сжечь его, – раздались голоса, и их становилось все больше.

Лис вздохнул. Бежать некуда, дом окружен плотным кольцом людей, жаждущих его крови. Еще немного, и на крышу полетят горящие факелы. Да и деда жалко, хоть он и оборотень. Мало ему детей, еще и его самого поджарят.

Парень окинул взглядом стены, увешанные старинными гобеленами, доспехами и оружием. Уж коль судьба сегодня помереть, так пусть оно произойдет с музыкой. Второй раз на виселицу идти – нет уж, увольте. Старые воины, тренировавшие деревенское ополчение, говорили, что нет большего счастья, чем помереть в бою с мечом в руке. Ну вот и посмотрим, какое оно, это счастье.

Подойдя к стене, Лис без спросу снял с крючьев боевой меч.

Ух, хороша штука! В деревне ветераны учили молодняк махаться дубовыми палками, мечей-то даже у старых воинов не было, слишком дорогое оружие. А тут – настоящий, в ножнах, с кожаным подвесом… Мечта, одним словом.

Лис обернулся на Фрога, но тому было не до меча. Арг, наполовину превратившийся в мешанину из обгорелой плоти, рогов и костей, торчащих во все стороны, не шевелился. Хелла продолжала скулить, значит, жива. Старик, склонившись над ней и по-собачьи высунув длинный язык, зализывал обожженные места. Ну да, на то он и оборотень. Глядишь, и выходит девчонку волчьей слюной.

А ему пора.

Пристегнув меч к поясу, Лис снял со стены небольшой круглый щит и забросил его за спину. Помимо этого парень позаимствовал нож, составной боевой лук, усиленный роговыми пластинами, стальные наручи, равно пригодные для защиты предплечий от скользящих ударов клинком и тетивой, а также кожаный колчан, полный стрел. В особом кармашке колчана отыскались три тетивы, крученные из воловьих жил. Нормально. Конечно, драная одежда в сочетании с набором весьма неплохого оружия смотрится не очень, но искать по дому одежку и подходящие доспехи чревато, можно и не успеть. Кстати, не факт, что найдешь, что найденное подойдет и что во всем этом будет сподручно драться – естественно, что работе в боевой сбруе деревенских ополченцев никто не учил. А вот как согнуть лук, накинуть тетиву на рога и проверить, хорошо ли натянута, это Лис усвоил накрепко. Что он и проделал быстро и вполне профессионально – на лучника его готовили целых два года, и стрелять он умел довольно неплохо. Не из такого роскошного лука, конечно, но кому ж в бою мешало хорошее оружие?

Вооружившись до зубов, Лис защелкнул ушко стрелы на тетиве, подошел к двери, ведущей на улицу, отодвинул засов и вышел наружу.

Увидев хорошо вооруженного стрелка, гудящая толпа примолкла, обалдев слегка от такой картины. Преследователи рассчитывали поймать безоружного беглого висельника и получить с этого дела награду, а тут – на́ тебе, нарисовался лучник, вполне себе готовый всадить стрелу в самого ретивого поборника справедливости.

Ударенный по колоколам начальник патруля сделал незаметный шаг в сторону, за широкую спину какого-то простолюдина, и оттуда закричал, несолидно дав «петуха» на самой высокой ноте:

– Вот он! Хватайте его!

– Ага, щас, – задумчиво произнес кто-то рядом, опуская прихваченные в сарае вилы. – Тебе надо, ты и хватай. А меня молодая жена дома ждет, и со стрелой в брюхе я ей на хрен не сдался.

– Во-во, – подхватил еще один голос. – Пойду-ка и я отсюда от греха подальше.

– Но это же Проклятый! – пискнул какой-то пацан из середины толпы, непонятно как затесавшийся среди взрослых. – Его нужно убить!

– Вот именно, – подхватил начальник патруля. – Устами младенца говорит истина!

– Устами младенца говорит младенец, – заметил мужик с вилами. – А истина у каждого своя. Если этот спиногрыз мечтает получить стрелу в глаз, пусть идет первым, я его даже отговаривать не стану.

– Именем закона, – прошипел начальник патруля. – Если вы уйдете, завтра всем на главной площади всыплют по двадцать плетей! Я и мои помощники вас запомнили!

Сплетенные из тонких ремешков плети для публичных наказаний были штукой весьма неприятной – после двадцати ударов человек обычно неделю лежал пластом, а если со здоровьем не очень, бывало, и вовсе помирал. Толпа погудела, поколыхалась, но осталась стоять на месте, осознавая сложность ситуации. Арбалетов и луков нет, ночному патрулю они не положены, простолюдинам – тем более. У четверых патрульных только тесаки да две неуклюжие алебарды, у народа – прихваченные из дому ножи, топоры да вилы. Конечно, если всей толпой навалиться, висельнику хана, но кто ж в здравом уме на стрелу кинется голой грудью? Дураков нет. И умных, кстати, тоже – тех, кто б подсказал, что в таком случае делать.

– Может, за стражей сбегать? – предложил кто-то.

– Ага, сбегай, – отозвался муж молодой жены. – Пока до казарм добежишь, пока разбудишь, пока они доспехи натянут да сюда доберутся, мы все от холодрыги околеем.

К слову сказать, ночь выдалась прохладной. Лето заканчивалось, и после захода солнца с севера уже неслабо тянуло холодом.

И тут случилось неожиданное. Выйдя из-за чужой спины, вперед шагнул начальник патруля, пряча в усы ехидную улыбку.

– Ладно, парень, твоя взяла, – произнес он, изо всех сил стараясь придать писклявому голосу былую солидность. – Никто тебя не тронет, только уходи из города куда хочешь. Считай, что мы тебя не видели.

От такого поворота Лис слегка растерялся. Готовился к смертному бою, а тут – на́ тебе!

– И как я отсюда выйду? – поинтересовался он. – Как только я подойду к воротам, тут меня стража и схватит.

– На неприступных южных воротах по ночам стоят только две смены наблюдателей, – произнес начальник патруля. – И командует ими мой брат, который пропустит тебя.

И, видя, как колеблется Лис, добавил:

– Или тебе недостаточно моего слова, которое слышали все эти люди?

Лис обвел глазами толпу. Слова усатого ему было недостаточно, но и выбора особого не было. А так хоть какой-то шанс.

– Ладно, я уйду, – сказал он, опуская лук, но не снимая стрелы с тетивы. – Куда идти?

– Туда, по южной дороге, – кивнул головой усатый. – Только ты уж не обессудь, парень, мы тебя проводим. Нам нужно убедиться, что Проклятый покинул наш город. Ведь так?

– Ну да, – с неохотой и вразнобой подтвердила толпа, осознавшая, что и награды не будет, и померзнуть еще придется. – Нужно, как же без этого.

– По южной дороге? – негромко переспросил молодой муж. – Так там же…

И тут же получил тычок в ребра рукоятью палаша.

– Заткнись, скотина, – прошипел ему на ухо начальник патруля. – Иначе больше никогда не увидишь не только жены, но и рассвета.

* * *

Старик смотрел на него круглыми, как у совы, глазами, от ужаса позабыв про надрывный кашель. Снайпер разорвал зубами индивидуальный перевязочный пакет, развернул, сунул под камуфляж и прижал локтем к ране, чтоб не вывалился. После этого пришелец из иномирья подошел к Итану и, слегка поморщившись от боли в боку, присел перед ним на корточки.

– Не бойся, – сказал Снайпер. – Просто я русский, а русского не так-то просто убить.

– Т… ты… – заикаясь, проговорил Тестомес. – Т… ты правда не упырь?

– Нет, – покачал головой пришелец из иномирья. – Я самый обычный человек, который умеет только убивать и писать книги о том, как он это делает. А вот кто ты такой на самом деле?

Старик молчал.

– Говори, – довольно холодно произнес Снайпер, доставая из чехла устрашающего вида нож с надписью «Сталкер» на клинке. – Думаю, не случайно мне пришлось завалить столько людей как на входе в твои ворота, так и на выходе. Говори, старик, иначе мне придется в свою новую книгу добавить малоприятный эпизод про очень долгое убийство одного старого пройдохи.

Конечно, на самом деле убивать старика он не собирался – по крайней мере, до тех пор, пока тот не попробует убить его. Но Тестомесу знать об этом было не обязательно.

Все еще не придя в себя от картины непостижимого воскрешения спутника, убитого в упор из арбалета, старик «поплыл» прямо на месте.

– Хорошо, Снар, я расскажу все, – торопливо сказал Итан, косясь на устрашающего вида нож в руке своего спутника. – Только, может, уйдем отсюда. Тут столько трупов…

– Здесь говори, – жестко сказал Снайпер. Пока допрашиваемый «плывет», ковать железо надо горячим.

– Будь по-твоему, – постукивая зубами, согласился Тестомес. – Но тогда надо начать с тюрьмы… Меня… На самом деле я принадлежу к Низшим, тем, кто использует тайную магию Неупокоенных и кое-какие секретные знания прошлого, оставшиеся от людей, сгинувших в древней Войне огненных стрел. Глубоко под землей остались тайные дворцы, в которых… ты, наверно, не поймешь…

– Еще как пойму. Противорадиационные бункеры. Продолжай.

– Странное слово… У жителей этого мира они назывались Дворцами Жизни, в которых можно было укрыться от Невидимой смерти. После того как отгремела Война огненных стрел, выжившие дождались, пока Невидимая смерть отпустит землю из своих объятий, и покинули подземные дворцы. Они вновь создали этот мир, в котором запретили создание сложных машин и избыточные знания… ну, ты слышал Старую Легенду. Но в Легенде нет ни слова о том, что далеко не все люди вышли на поверхность. Остались огромные Дворцы Жизни, в которых выжившие продолжали существовать по старым законам. Правда, Сенситы до сих пор ищут эти Дворцы и находят…

– Даже знаю как, – кивнул Снайпер. – Какой бы ни была автономной и навороченной система жизнеобеспечения, людям все равно нужно выходить наверх. Хотя бы для того, чтобы пополнить запасы сырья для производства запчастей.

– Ты говоришь мудреные слова, Снар, – покачал головой Тестомес. – Но смысл я уловил. Да, им приходится выходить, когда у них кончается металл для ремонта их машин. И тогда наверху их часто поджидают отряды Чистильщиков Веры.

– Дай я попробую догадаться, – сказал Снайпер. – Ты провалился сюда из своего мира и встретил поисковый отряд Низших. Кстати, теперь я понимаю, почему их называют именно так.

– Да, я встретил их. Они поверили мне и провели в свой тайный подземный город. Ты не поверишь, Снар, это настоящее чудо…

– Поверю, – слегка поморщился пришелец из иномирья. – И даже знаю, что было дальше. Ты стал их разведчиком, так как старики не привлекают особого внимания. К тому же наверняка твоя кожа была менее бледной, чем у тех, кто всю жизнь провел под землей. Плюс твои магические способности. Идеальный шпион, одним словом.

– Был до недавнего времени, – кисло усмехнулся Тестомес. – Ровно до тех пор, пока меня не вычислили Чистильщики Стоунхенда и не упекли в тюрьму. Меня пытали неделю, но я так и не сказал им, где находится подземный Дворец Жизни. Я надеялся умереть, не предав тех, кто помогал мне все эти годы. Но Чистильщики привели человека, которого они звали мессиром. Этот тип, глаза которого пылали ледяным пламенем, мгновенно узнал во мне мага воздуха и рассказал моим палачам, что надо делать.

– Вздернуть тебя на виселице? Действительно, очень оригинальная идея, – хмыкнул Снайпер.

– Ты не понимаешь, – нахмурился Тестомес. – Сразу видно, что в твоем мире не действуют законы магии. Многих секретов не знаем и мы, но один из них мессир раскрыл Чистильщикам. Если маг воздуха умирает от того, что к его легким перестает поступать воздух, и при этом он сам свободно болтается на ветру, его осознание легко может захватить другой маг. Например, мастеру воды достаточно создать водяной шар, заключить в него осознание казненного и спокойно допросить пленную душу, совершив несложный ритуал. Лишенное человеческого разума осознание все выложит подчистую своему новому господину. И пытать никого не надо, и время тратить ни к чему.

– Теперь понятно, почему у вас была такая охрана и с какой радости в толпу рыцарей затесался тот мастер по метанию водяных шариков, – задумчиво произнес Снайпер. – Стало быть, после того, как ты неожиданным образом сделал ноги с места казни, городские власти подняли на уши всех, кого можно и кого нельзя. Также они заблокировали входы и выходы из Ворот Ветра, через которые ваш брат маг имеет привычку не особо напрягаясь шастать на дальние расстояния. Подозреваю, что группировка кожаных разбойников в свободное от работы время вовсю вкалывает на местное правительство. Подвернувшийся заказ им был как нельзя кстати – они еще до этого раскурочили ворота и отлавливали зазевавшихся путешественников, а тут им дали задание сделать то же самое, только вполне законно и за дополнительную плату. Кто ж думал, что у них выйдет такой облом.

– Ты все правильно понял, Снар, – кивнул Тестомес.

– Ладно, твоя версия принимается, – сказал Снайпер, отправляя «Сталкер» обратно в ножны и с усилием разгибая ноги. – Теперь я, пожалуй, обработаю и перевяжу рану по-человечески, а ты пока обыщи этих гавриков. Наверняка в их вещмешках найдется что попить и пожрать, вон у них морды какие откормленные.

– А… ты не боишься, что они вернутся? – опасливо поинтересовался Тестомес.

– Не-а, – криво усмехнулся Снайпер. – Пока они доложат по команде о происшествии, пока руководство обмозгует, сколько народу нужно послать, чтобы нейтрализовать бессмертного зомби, пока сколотит отряд спецназа из самых бесстрашных, – думаю, часа два-три у нас точно есть. Тем более что эти кожаные – не регулярные войска, а обычная организованная преступная группировка, работающая на городские власти. Таким изначально доверия немного, соответственно, реакция на их доклад будет неторопливой.

Приободрившийся Тестомес кивнул и принялся сноровисто обыскивать трупы, а Снайпер стащил с себя грязный, изрядно драный камуфляж, коротко рыкнув, отодрал от тела пропитавшийся кровью бинт и занялся осмотром раны.

Раны бывают разными. Смертельными – с этим все ясно. Очень плохими, когда задеты легкие, печень или кишечник. Если кость или сустав разбиты-раздроблены на осколки, тоже все плохо, особенно в полевых условиях…

Лучше, если пуля, стрела или нож ударили «в мясо» конечностей и при этом крупных вен или артерий не порвали. Такое перетянул жгутом выше ранения – и спокойно разбирайся с проблемой. Дезинфицируйся, зашивайся, перевязывайся, словом, занимайся самообслуживанием, если рядом госпиталя нет с полногрудыми сестричками и очкастым хирургом. При этом, само собой, не забудь про анестезию. Какой бы ты герой ни был, шить себя по живому дело неприятное, можно невзначай и отрубиться от болевого шока.

Про остальное бывалый народ говорит – «царапина». Однако та «царапина», что сейчас осматривал Снайпер, была хоть и не опасной для жизни, но впоследствии могла доставить проблем.

Кожа разлохмачена, будто по ней тупой пилой прошлись, причем несколько раз. Кровь уже не хлещет, но и не остановилась. И, если не предпринять экстренных мер, сочиться будет долго. Да и рана загнить может запросто – бес его знает, где бородач хранил свой боезапас и в каком дерьме вымачивал. Инфицирование раны в полевых условиях без перспективы попасть в госпиталь – это практически на сто процентов верная смерть. Так что, как говорил товарищ Сухов, лучше помучиться.

Снайпер вкатил себе противостолбнячную сыворотку из аптечки с красным штампом «Восстановлено. Клан маркитантов “Савеловские”», после чего достал из кармана мультитул, вынул оттуда маленькие ножницы и закусил губу.

По краям жутковатой с виду рваной раны болтались лоскутки кожи и бледные, обескровленные клочья нежизнеспособных тканей – серьезная помеха перед обработкой такого повреждения. Эту помеху Снайпер принялся аккуратно обстригать ножницами, стараясь, чтобы от боли сознание не покинуло тело и пот, мгновенно выступивший на лбу, не залил глаза.

Стрижка поврежденного мяса заняла пару минут, за которые предки бородатого, наверно, не раз перевернулись в гробах – столько комплиментов наговорил в их адрес раненый стрелок.

Наконец омертвевшие кожа и мясо попадали в траву, на радость вездесущим муравьям. Но это было еще не все.

Расстегнув чехол СВД, Снайпер отсоединил магазин и выщелкнул оттуда два патрона, а из мультитула вынул маленькие плоскогубцы. Расшатав ими пули, стрелок осторожно вынул их из гильз и выбросил в кусты, после чего прилег на травку и аккуратно высыпал порох на рану.

Проделав все это, Снайпер достал из кармана штанов старую армейскую зажигалку, какими в его мире пользуются байкеры и поклонники стиля милитари. По всей боковой поверхности зажигалки шла гравировка: «Если пойду я долиною смертной тени, то не убоюсь я зла. Потому что я и есть самое страшное зло в этой долине».

Стиснув зубы, стрелок щелкнул зажигалкой и поднес огонек к кучке пороха.

Тестомес, оторвавшись от объемистой сумки бородача, с удивлением смотрел на странные действия своего спутника. А когда у того на боку вспыхнул маленький фейерверк, и вовсе глаза вылупил от изумления. Неужто человек без литра веселящего напитка способен выдержать такое?

В воздухе отчетливо завоняло горелым мясом. Старик ожидал, что пришелец из иномирья сейчас заорет благим матом и начнет кататься по траве, но тот лишь побелел, словно снег на вершине Драконьих Клыков, но не издал не звука.

Итан взвалил на плечо тяжелую сумку и подошел к Снайперу. Тот уже сидел на траве и, разорвав второй перевязочный пакет, собирался бинтовать грудную клетку.

– Погоди, – остановил его старик. – В сумке бородатого есть кое-что, чего я не знаю. Посмотри, может, пригодится.

Слегка морщась от боли, Снайпер заглянул в вещмешок своего несостоявшегося убийцы и, слегка присвистнув, вытащил оттуда небольшую камуфлированную сумку.

– Эх, где ж ты раньше был, – сокрушенно покачал головой стрелок, откидывая клапан сумки. – Это набор первой помощи АИ-Н 2 «Спецназ», причем неслабо доукомплектованный хозяином. Вопрос ровно один: откуда тот хозяин появился в этом мире? Жаль, задавать его теперь некому. Знал бы раньше, пожил бы еще бородатый. Недолго конечно, но тем не менее.

Говоря все это, Снайпер не забывал потрошить аптечку главаря лесных бандитов. Результатом его поисков стала упаковка мощного антибиотика «Ципролет» и тюбик с противоожоговым «Пантенолом».

– Живем, – сказал стрелок, закидывая в рот две таблетки антибиотика. – Воды нет?

– Найдется, – сказал Итан, протягивая трофейную флягу. – А насчет того, откуда он, – думаю, попал сюда так же, как и мы с тобой. Освоился, организовал банду из местных и принялся выживать как умел.

– Не исключено, – кивнул Снайпер. – Судя по его снаряге, так оно и было.

Запив таблетки, стрелок тщательно намазал «Пантенолом» обширный ожог на боку, после чего при помощи старика на совесть забинтовал рану.

– Авось не сдохну, – резюмировал он, поднимаясь на ноги. – Теперь, пожалуй, можно и приодеться.

– Ты о чем? – не понял Тестомес.

Снайпер кивнул на трупы:

– Одежонка у нас, как у бомжей, а эти щеголи все в коже, словно братки у меня на родине в девяностые. Неужели оставлять им эдакие шмотки?

– Поверье гласит, что можно забирать у врага еду и оружие, но нельзя его голым отправлять в Обитель мертвых. Он может вернуться назад с полпути и потребовать назад свои вещи.

– Пусть возвращается, встретим, – жестко сказал Снайпер. – Не мы напали на них, а они на нас, так что теперь пусть не обижаются. К тому же не нужно бояться мертвых, живые гораздо опаснее. И еще – запомни, старик: на войне мародер – это тот, кто забирает у мертвого врага лишнее, пытаясь нажиться на трупе. Таких порой стреляют свои же, и правильно делают. Но если ты берешь необходимое, то это лишь вопрос выживания, и никто тебя не осудит. Так что хватит трястись, иди и выбирай себе одежку по размеру. А потом прикинем, куда нам идти, так как о дальнейшем маршруте следования я не имею ни малейшего представления.

– Есть одно место, – сказал Тестомес, покосившись на спутника. – И я тебя туда отведу. Только, боюсь, не дойдешь ты с таким-то ожогом.

– Я – дойду, – сказал Снайпер, вертя в руках трофейный баллончик с надписью «Бензин для заправки зажигалок», найденный в обширной сумке бородатого. – Если же сдохну по пути, хоронить не надо. Просто плесни на труп из этого флакона и подожги. Не люблю я быть под землей, тоскливо там и холодно.

– Договорились, – кивнул старик.

* * *

Неприятная это тема. Идешь ночью по дороге, а за тобой на почтительном расстоянии толпа тащится с вилами да топорами. Кто-то, видать, к Фрогу успел в дом забежать, разузнать, что да как, и рассказать остальным. Уважения к Лису, несомненно, прибавилось, ненависти – тоже. Нетрудно догадаться, что папаша оборотней преподнес историю в ожидаемом свете: пришел лихоимец в дом честных людей, ограбил, оружие украл, детей, пытавшихся остановить беспредельщика, колдовским огнем пожег и превратил не пойми во что…

Лис на удивление хорошо слышал перешептывания за спиной и про себя усмехался. Истина – это то, во что верит большинство, стало быть, его одинокая правда нынче не стоит и ломаного медяка. Ну и ладно. Живым Лис решил не сдаваться ни под каким видом, тем более что лук и меч позволяли умереть красиво, а на остальное было наплевать. Жаль только, что огненной отрыжки больше не было, даже намека на нее не осталось. Сколько Лис ни пыжился, сколько ни пытался извергнуть из себя хоть жалкий язычок пламени, ничего путного не получилось.

Парень даже засомневался слегка – а реально ли это он поджег оборотней? Может, померещилось ему со страху, а на самом деле светильник какой-нибудь опрокинулся с потолка на брата с сестрой? А так хорошо б было на толпу пыхнуть струей пламени, мигом бы разбежались. Но не получается… Ну и кутруб с ними, пусть идут следом, если им так хочется. Вопрос только один: а куда идем-то? Начальник патруля говорил про южные ворота, а вокруг только домишки бедноты, чуть не по окна вросшие в землю.

Квартал богачей давно кончился. Вымощенная булыжниками дорога помаленьку превратилась в сплошную ленту подсохшей грязи, а дома по обе ее стороны – в убогие халупы с крышами, покрытыми гнилой соломой. По таким не побегаешь при всем желании, сразу провалятся под весом бегуна. Лис по наивности думал, что хуже, чем дом трубочиста, в городе строений нет. Оказалось, он сильно ошибался. По сравнению с развалюхами квартала бедноты, по которому сейчас шел Лис, двухэтажная хибара отца Лиссы казалась вполне приличным домом.

Впереди показалась наполовину скрытая деревьями покосившаяся деревянная колокольня Дома Высших с крылатым шпилем наверху, устремленным в небо. Обе Сестры были скрыты тучами, но парень прекрасно видел, что одно из железных крыльев вот-вот отвалится, проржавев у основания. Интересные новые особенности отмечал за собой Лис: зрение обострилось, в том числе и ночное, слух улучшился, запахи стал различать намного лучше, чем раньше. Похоже, не только новый язык подарил ему дракон Йаррх, но и новый мир ощущений. А может, и не в Йаррхе дело, а в колдовском троне Воинов Ночи, посредством которого шайка уродов во главе с мессиром делала из обычных людей немых убийц – исполнителей их воли? Теперь уже не узнать…

Между тем дорога уперлась в ржавые ворота, почти утонувшие в буйной растительности. За разросшимися кустами Лис рассмотрел множество крылатых шпилей, понатыканных прямо в землю, – деревянных, железных и даже один каменный, от времени покрытый толстым слоем земляного мха.

Старое кладбище на окраине квартала бедноты…

Лис обернулся. Пальцы, слегка онемевшие от лежания на тетиве, с некоторым трудом, но все же согнулись, сжав вторыми фалангами хвостовик стрелы. Начальник патруля обманул его – что ж, он первым получит в грудь оперенную смерть, а с остальными уж как получится…

Но, вопреки ожиданию, обманщик не попытался спрятаться за спинами горожан.

– Погоди, Проклятый, – громко произнес он. – Я не обманул тебя. Сразу за этим кладбищем находятся ворота южной городской стены. Скажешь начальнику смены наблюдателей, что Тиррен, начальник ночного патруля, разрешил тебе покинуть город, и тебя выпустят. Все эти люди свидетели моего слова.

– Да, да, мы слышали, – разноголосо прогудела толпа.

Во многих голосах слышались раздражение и нетерпение. Людям надоело шататься ночью по городу, и все хотели домой, в теплые постели, чтобы успеть прихватить часок-другой сна до рассвета, когда с первыми лучами солнца придется вставать и приниматься за каждодневную постылую работу.

– То есть для того, чтобы выбраться из вашего города, мне придется пройти ночью через кладбище, – пробормотал Лис. – Весело.

Но другого выхода не было. В сторону не уйти, толпа встала полукругом, хотя и держась на расстоянии, но весьма решительно выставив вперед вилы – действиями простолюдинов умело руководили подручные начальника патруля, стоявшие сзади и отдававшие распоряжения. Оставалось только одно: войти в ворота, которые почему-то никто не удосужился запереть на ночь.

Покойников Лис не боялся, но все-таки приятного мало гулять в темноте среди крылатых шпилей. Их издавна ставят на крыши Домов Высших и над сердцами похороненных покойников для того, чтобы душе было легче взлететь в небесные чертоги. Богатые и шпили для своей родни заказывают дорогие, каменные или стальные, с гравировкой на литых перьях – имя, прозвище, дата рождения и смерти. А тем, кто победнее, и деревянный сойдет, с надписью углем на двух дощечках, мало похожих на крылья.

Понятное дело, деревянных здесь было большинство. И самые первые, прямо у входа, – шпили Посвященных, украшенные скромным резным орнаментом из маленьких крыльев. Дом Высших в квартале нищеты, значит, и Посвященные стараются не отставать от паствы хотя бы по внешним признакам. А уж после смерти – и подавно. Скромный шпиль, мол, жил в нищете, в нищете и помер. Правда, при жизни многие слуги Высших ни в чем себе не отказывают, ездят на дорогих конях в одежде, расшитой золотом, хотя проповедуют смирение и воздержание. Дома Высших, опять же, изнутри украшают так, что они похожи на шкатулки для драгоценностей, вывернутые наизнанку… Умом этого не понять, ничем другим – тоже. А попробуй спроси у них, почему так? Сразу будешь врагом номер один и слугой Низших, по которому костер соскучился и при жизни, и после смерти. Такие вот дела непонятные и загадочные…

Правда, покосившийся от старости Дом при кладбище точно не был богатым. Квартал нищий, подношений мало. Слуги Высших, похоже, все перемерли, а выжившие сбежали. При свете Сестер да на фоне кладбища выглядел он жутковато. Обшарпанные стены, слепые окна без стекол и даже без бычьих пузырей, дверь, болтающаяся на одной петле. Брошенный Дом. А почему брошенный? Даже в самых убогих, отдаленных местах слуги Высших не бросают свои Дома. Кто ж в здравом уме оставит место, которое его кормит и поит?..

Лис прошел немного вперед и остановился, раздумывая. Потом спрятал стрелу в колчан и туда же отправил лук, не снимая тетивы. Оружие хорошее, надежное, составленное из кости и дерева, такому не страшно и в боевой готовности побыть некоторое время. Случись нарваться на ночных грабителей могил, меж частыми рядами шпилей особо не постреляешь, мечом тут орудовать посподручнее будет.

Парень извлек из ножен тяжелый полутораручник и пошел между могилами по тропинке, заросшей желтой, жухлой травой. Жутковато, даже если ты и слабо веришь в загробную жизнь. Покосившиеся шпили были похожи на трехпалые когтистые лапы, высунувшиеся из земли и готовые схватить безумца, среди ночи шатающегося по кладбищу… А вот и разрытая могила, разом добавившая пищи разыгравшемуся воображению. И еще одна рядом с ней…

Сестры словно нарочно выглянули из-за туч, чтобы дать парню возможность получше рассмотреть то, что лежало в могиле. Лис рассмотрел, после чего чуть не блеванул себе под ноги…

Обрывки гнилого мяса на костях, валяющихся кучей в небрежно разрытой яме… И череп рядом. Одна глазница пустая, из нее свешивается пучок тонких почерневших мышц. Во второй – мутное, полуразложившееся глазное яблоко, тупо и безразлично уставившееся на Лиса. Зверь, что ли, какой раскопал могилу и поживился тем, что осталось от трупа? Или человек, пораженный страшной болезнью, о которой рассказывал дядька Стафф? Лучше б уж зверь, пусть даже самый лютый. Так более понятно и менее страшно…

Словно испугавшись увиденного, Сестры вновь нырнули за большую тучу. На землю спустился непроглядный мрак, похожий на черное покрывало, которое мастер похорон накидывает на гроб перед тем, как везти его на кладбище.

На могиле справа шевельнулась черная тень. Лис краем глаза поймал движение и развернулся всем телом, направив острие меча в сторону неведомой опасности.

– Кто здесь?! – воскликнул он.

Ночь не ответила. Из темноты донеслось лишь мерзкое хихиканье, от которого по коже парня побежали мурашки. Мрак словно издевался над Лисом, прежде чем сожрать его плоть и сбросить обглоданные кости в одну из разрытых могил.

Парень уже успел привыкнуть к тому, что видит и слышит намного лучше, чем прежде. Но сейчас новые способности словно исчезли. Все, что он мог разглядеть во внезапно сгустившейся тьме, это неясные тени, мелькавшие все ближе и ближе… Только что в одном месте стоял сгусток ночного мрака, очертаниями смутно напоминающий человеческую фигуру, – и уже дрожит он, смазывается в пространстве, словно стрела, спущенная с тетивы… И вот он уже в другом месте, на полшага, на шаг ближе к Лису. И много таких теней, очень много… Все теснее смыкается их кольцо, все ближе многоголосое хихиканье, переходящее порою в леденящий душу тонкий, жалобный стон, словно смертельно голодное дитя просит молока у матери…

Лис напрягся, махнул мечом… Как же тяжело! Руки словно налились свинцом, тело еле слушается, будто молодой парень разом превратился в дряхлого старика. Меч, которым он довольно легко управлял только что, став неподъемным, тяжело вонзился в землю. И не поднять его никакими силами… Да что там меч, ноги еле держат тело, мелко трясущееся от слабости и ночного холода, внезапно охватившего Лиса и разом доставшего до самого сердца…

– Ауууу, – простонала ночь. – Вкуууусная крооооовь…

Краем сознания Лис понимал: он слышит голос ночи, и ему знаком язык сгустков мрака, приблизившихся к нему вплотную. Но ответить им он уже не мог… Было трудно не только говорить, требовалось значительное усилие, чтобы поднять страшно отяжелевшие веки. Хотелось закрыть глаза и отдать ночи то, что ей требовалось, потому что Лис откуда-то знал: как только мрак получит свое, сразу наступит покой, вечный и сладкий, как теплая кровь на языке…

«Это не твои мысли, – билось где-то в его голове. – Это их мысли, их желания, которыми они опутали тебя, словно паутиной…»

Но голос разума был слишком слаб по сравнению с Голосом Ночи. И вот уже меч падает из руки, и чьи-то ледяные пальцы касаются руки Лиса, бережно ощупывая ее… Так ценитель хороших бифштексов оценивает лакомый кусок, поворачивая его туда-сюда перед тем, как вонзить в него зубы…

– Стойтееее, – вдруг неожиданно простонала ночь. – Стойтеее, братьяяяя… Я узнаааал его… Это кайоооо… Мой кайооо…

– Твооой разууууум посветлееел, Октооо, – недовольно провыл кусок мрака, пожалуй, размерами побольше остальных. – Это хомоо. Обычный хомоо, мешок с мяяясоом и крооовью…

– Выыы не тронетеее моего кайоооо!!! – взвыла одна из теней, бросаясь вперед. Кусок мрака, ощупывавший руку Лиса, легко отлетел в сторону, словно был слеплен из ошметков горелой ветоши. Остальные тени зашевелились нерешительно, словно люди, не знающие, как им поступить, и вследствие данного факта топчущиеся на одном месте. Вроде и свое качать боязно, и уйти от греха подальше гордость не позволяет.

– Октооо!!! – взвыл габаритный кусок мрака. – Тыыы восстааал против Закоона Ночиии!!!

Завершающее «иии!!!» резануло по ушам так, что Лис невольно зажмурился. Мозг готов был взорваться от жуткого звука, словно бурдюк, по которому ударили кузнечным молотом. Но одновременно с ощущением раскалывающегося на куски черепа пришло понимание: мо́рока больше нет. Он свободен от невидимых пут, которыми связали его страшные порождения ночи.

– Я восстаал против тогооо, кто собрааался убить моего кайооо!!!

Быстрая тень пронеслась мимо Лиса. Последовал еще один удар, вслед за которым раздался звук, похожий на треск разрываемой плоти. Похоже, сгустки темноты дрались друг с другом, и один из них неистово бил по другому, явно превосходящему его размерами… Но сейчас парень уже мог рассмотреть в деталях происходящее и понять, кто находится перед ним. Не смазанные силуэты, способные на расстоянии лишить человека сил и воли к сопротивлению, а человекоподобные существа с кривыми ногами и жилистыми руками, едва не волочащимися по земле. Лысая голова, жуткие, гротескные черты морды, отдаленно напоминающей человеческое лицо, черная шерсть, покрывающая все тело, и длинные пальцы на руках и ногах, оканчивающиеся мощными, кривыми когтями, которыми удобно как раздирать жертву на части, так и раскапывать могилы в поисках мертвой плоти.

Кутрубы. Жуткие демоны из старых легенд. Старики говорили, что стоит одному кутрубу завестись на кладбище, как на следующую ночь их там будет уже несколько десятков. Днем они зарываются в землю, да так, что, даже если очень сильно захочешь – не найдешь места, где прячется страшное порождение ночи. А ночью выходят на охоту, и горе тем, кто рискнет после захода солнца забрести на проклятое кладбище. Закружат, зачаруют жертву кутрубы, а после будут неторопливо пить теплую кровь и жрать трепещущее мясо. Очевидцы рассказывали, что порой находили несчастных, съеденных на три четверти, и при этом еще живых. Слюна кутруба обладает специфическим действием: тварь может отгрызть у своей жертвы все четыре конечности, но организм при этом не воспринимает потерю как фатальную – кровь не вытекает из ран до тех пор, пока кутруб не примется ее оттуда высасывать. Пока жив мозг и бьется сердце, обездвиженный человек не умирает и с ужасом следит за тем, как чудовище медленно пожирает его…

Но Лису повезло. Один из кутрубов разглядел в нем какого-то кайо и сейчас ожесточенно дрался с другим демоном, который был заметно крупнее его, – не иначе, вожак стаи, на право которого первым напиться крови посягнул член его же собственного клана. Видимо, слегка обалдев от такого нахальства, вожак без особого энтузиазма отмахивался от соперника когтистыми лапами. Но тот наседал, перемещаясь длинными, быстрыми прыжками, норовя зайти сбоку и ударить в незащищенное место.

– Октоо, одууумайся! – подвывали сородичи, наблюдая за дракой. Но ввязываться в бой или кидаться разнимать противников никто из демонов явно не собирался. То ли чтили право поединка, то ли не хотели попасть под горячую лапу, то ли, как и все другие нормальные живые существа, не могли отказать себе в удовольствии посмотреть, как один их соплеменник убивает другого.

Однако вожаку быстро надоело уклоняться от скоростных атак более мелкого сородича. Выбрав момент, он резко взмахнул лапой, и агрессивный кутруб по имени Окто, взвизгнув, отлетел на несколько шагов, словно кожаный мяч. Но пыла от этого у него не поубавилось. Встав с земли, Окто вновь бросился на противника, но при этом Лис заметил, что его защитник слегка прихрамывает на левую лапу.

– Тебеее конееец, защитник хомооо, – провыл вожак, нарочито медленно занося лапу для удара…

Обычно сильные и жестокие не считают опасными тех, кого только что собирались употребить в пищу. В общем, это естественно – вряд ли фермер будет бояться курицу или поросенка, если он, конечно, не окончательно спятил. Вот и кутруб совершенно спокойно повернулся спиной к Лису, намереваясь добить соплеменника, рискнувшего бросить вызов вожаку. И очень удивился, когда занесенная для удара лапа вдруг перестала его слушаться и в следующее мгновение, отвалившись от плеча, упала вниз, судорожно скребя землю длинными когтями…

Нехорошо, конечно, бить сзади, это Лис понимал прекрасно. Но, с другой стороны, нападать кучей с целью полакомиться его плотью тоже не есть поступок, достойный благородных лордов. Борьба за выживание – это не рыцарский турнир с трубами, герольдами и правилами, а штука довольно грязная, беспринципная и потому зачастую эффективная. Турниры и правила придуманы для сытых и благополучных. А когда тебя собираются сожрать за здорово живешь и ты стоишь перед выбором – ударить сзади или быть съеденным, только полный дурак выберет второе.

Вот Лис и выбрал. Махнул мечом, не особенно надеясь на успех, – демон все-таки, не вахлак какой-нибудь. И, как оказалось, не прогадал.

Лису показалось, будто он не живую плоть поразил, а рубанул топором по толстой ветке дерева. На рукоять от клинка передалось ощущение тупого удара, отозвавшегося легкой болью в ладонях…

Случись такое с ним сутки назад, Лис совершенно точно упал бы на колени и блевал дальше, чем видел. Он знал это наверняка. Одно дело, когда деревянным мечом машешь, и совсем другое, когда лезвие рассекает пусть чуждую, но живую плоть. Чувствуешь очень хорошо, как оно проходит сквозь тугие мышцы, врубается в кость, кроша ее на мелкие отломки, и вновь, слегка замедлившись на выходе, разрезает живое мясо, трепещущее от неожиданной боли.

Но сейчас не было ничего похожего на рвотные позывы. Абсолютно. Как и там, под виселицей, когда нож вонзился в горло палача, или в горах, во время битвы с Хозяином Ночи. Лишь удивление, что-то типа «надо же, оказывается, я и мечом владею нехило»…

Здесь, конечно, Лис себя переоценил. И немедленно поплатился. Опытный воин, нанеся врагу фатальный удар, сделал бы шаг назад и приготовился к контратаке, зная, что смертельно раненному противнику терять нечего и осознание близкого конца лишь придаст ему сил для последней атаки – кратковременной, но зачастую результативной.

Вот и кутруб, осознав потерю, развернулся всем телом, наплевав на соплеменника, и лишь один раз махнул лапой. Хотел махнуть и второй, но не получилось: сзади на него налетел Окто. Сбил с лап, повалил на землю и принялся месить когтями поверженного вождя, только клочья черной шерсти полетели.

А Лис запоздало сделал шаг назад и вдруг понял, что его меч снова стал очень тяжелым… и неважным, как неважно любое оружие, когда у тебя из распоротого живота потихоньку вылезают кишки.

Удар кутруба разодрал жалкие остатки одежды и словно тремя кривыми ножами вспорол кожу под ней. Неглубоко, но вполне достаточно для того, чтобы у внутренностей Лиса появился простор для маневра.

Бросив меч, Лис зажал руками рану и побежал. Естественная реакция живого существа, спасающего свою жизнь. Куда – неважно, главное, подальше от этого места…

Кишки были скользкими от крови и напоминали толстых червей, норовящих проползти между пальцами. Лис бежал между могилами, мысленно кляня себя за то, что так серьезно обвешался оружием в доме Фрога. Щит колотил по спине, пустые ножны меча – по левой ноге, колчан с луком и стрелами – по правой. Сбросить сейчас с себя весь этот лишний груз, глядишь, и легче было бы. Но нельзя, обе руки заняты очень важной ношей. Пожалуй, самой важной в жизни.

Впереди замаячили ворота – вернее, одна покосившаяся створка, оставшаяся от них. Вторая валялась на земле, сорванная с петель. Вот он, выход из страшного места, где кошмарные порождения ночи жрут мертвых, живых и друг друга. Но внезапно Лис понял, что до ворот ему не добежать, не дойти и даже не доползти. Силы как-то разом оставили его, покинув тело вместе с вытекшей кровью.

«Ну, вот и все, – подумал парень. – Куда бежал? Зачем? Там, на месте, кутрубы сделали бы все гораздо быстрее».

Он остановился, прислонился спиной к ближайшему крылатому шпилю, потом медленно сполз вниз.

«Как же все, оказывается, просто, – пришла равнодушная мысль. – Сел и умер. Странно. Совсем не больно. И не страшно…»

Две Сестры, выглянув из-за туч, безразлично смотрели на умирающего. Сколько раз уже видели они подобную картину. И сколько раз еще предстоит им увидеть ее…

* * *

К удивлению своего спутника, он дошел, как и обещал. Кровопотеря – штука серьезная. Даже если большую пробирку из вены медсестра набирает для анализов всяческих, и то потом немного «ведет», словно полстакана водки махнул без закуски. А тут не меньше поллитры кровищи вылилось и в бинты впиталось. Но он дошел, хотя под конец ноги были словно ватными и мир перед глазами слегка расплылся, будто смотришь на него через аквариум с водой. Правда, вот до чего именно дошел? Неужто…

– Это здесь, – сказал старик.

– Офигенно, – хмыкнул его спутник и невольно поморщился – высохшая верхняя губа треснула до крови.

– Это не просто холм, – слегка обиделся Итан. – Это подземный город…

– Я не о том, – сказал Снайпер, про себя радуясь короткой передышке. – Просто смешно. Час назад говорил тебе, что не люблю быть под землей. И вот, похоже, снова придется лезть в очередной противорадиационный бункер.

– Лезть куда? – не понял Тестомес.

– Проехали, – вяло махнул рукой пришелец из иномирья. – А вход-то вы замаскировали хреново. Плюс тропинку протоптали к нему. Сразу не разглядеть, конечно, что трава примята, но присмотреться получше – и даже искать не надо. Хорошего следопыта на вас нет, партизаны.

– Не знаю, про что это ты сейчас, – слегка обиделся Итан. – Вроде и по-нашему говоришь, а порой мне кажется, что заклинание обучения я маленько недолепил. А искать здесь никто ничего не будет. Проклято это место. Здесь много лет назад дракон стоянку рыцарей выжег дотла, и не росло здесь до недавнего времени ничего, кроме кутрубовой колючки. Всего лишь пару месяцев назад трава пробилась через вековое пепелище.

– Ну, и чего вы ждете? – слегка удивился Снайпер. – Простая логика. Если трава появилась, значит, проклятия больше нет, следовательно, можно по этому холму гулять без опаски кому вздумается. Ночью бы потихоньку разводили бездымные костры, выжигали растительность, поддерживали естественную маскировку. А то, не ровен час, соберутся какие-нибудь археологи-энтузиасты и обнаружат, что холм-то с начинкой.

Тестомес глубокомысленно почесал макушку.

– Да уж, – задумчиво протянул он. – Здесь ты прав, чужеземец. У нас под землей народ как-то привык к безопасности, и пока жареный петух в ухо не клюнет, никто и не почешется.

– У нас народ тоже инертный, – согласился Снайпер. – Только петухи наши другими местами больше интересуются, не к ночи будь помянуты. А так все один в один. Слушай, пошли уже куда-нибудь. Иначе реально рухну прям здесь и больше не встану.

– Да, да, конечно, – засуетился Тестомес. – Пошли скорее…

Вход в бункер оказался сразу за стеной густого колючего кустарника, которым зарос весь холм. Покрытая искусственным дерном стальная заслонка отъехала в сторону на сантиметр после того, как Итан простучал по ней хитрый условный сигнал.

– Ты кто? – сурово вопросили из щели.

– Дракон в пальто, – невежливо отозвался Тестомес. – Открывай, кутрубово семя!

– Тестомес, ты, что ль? – изумились по ту сторону заслонки. – Так тебя ж Чистильщики схватили!

– Как схватили, так и уронили, – проворчал старик. – Ты откроешь или тебе в щель дунуть, чтоб ты поверил, что я – это я?

Заслонка отъехала в сторону на полметра, за ней Снайпер разглядел широкий закопченный раструб, который вполне мог быть срезом ствола огнемета. Сходство дополняли три ствола поменьше, расположенные полукругом под раструбом. Ага, пиропатроны, воспламеняющие огнесмесь. А жутковатое с виду оружие – это как пить дать хорошо знакомый ЛПО 50 или «Тип 74», его китайский аналог. Оружие старое, но надежное, как и все, что производилось в бывшем Советском Союзе. Загадка ровно одна: откуда сие счастье появилось здесь, в махровом средневековье с драконами и магией?

Странное дело, но, увидев знакомое оружие, Снайпер даже немного обрадовался, словно старого знакомого встретил. Хотя, конечно, невесело, когда из него целят тебе в живот, но факт остается фактом – если здесь есть советские огнеметы, значит, имеется и возможность вернуться если не домой, то хотя бы в мир, где цивилизация вместе с ее благами не находится под запретом.

– Ты ствол-то убери, – сказал Снайпер молодому парню, в руках которого покоилось жутковатое оружие. – Пыхнешь – я ж орать и кататься по земле не буду. Я к тебе прыгну, обниму, как родного, и не отпущу, пока оба не изжаримся.

– Это кто с тобой такой деловой? – поинтересовался парень у Тестомеса, так и не изменив положения пускового устройства огнемета.

– Это свой, – поморщился Итан. – Сказано тебе, ствол убери, видишь, человек ранен, ему помощь требуется.

– Я пока что вижу, что вы оба в кожанках банды Бородатого, что ошивается в этих местах, – не унимался огнеметчик. – Может, вы к ним переметнулись и теперь мне по ушам катаетесь, как на телеге, лишь бы я вас во Дворец Жизни пустил.

По огнеметчику сразу видать, парень упрямый, что твой баран. Лицо широкое, нос картошкой, глаза маленькие и злые, тонкие губы плотно сжаты. Такого только кувалдой с места своротишь. Но Итан решил проблему иначе.

– Вот кутрубово семя, – сказал он, поднимая руку, словно собирался почесать нос в задумчивости. Но до носа не дотянулся немного, сложил ладонь лодочкой и дунул со всей мочи.

Огнеметчика снесло. Только что был – и нет его, укатился куда-то в глубину бункера, гремя своим громоздким оружием.

– А я предупреждал, – вздохнул Тестомес. – Причем предупреждал по-хорошему. Почему, если с людьми нормально говоришь, они считают, что перед тобой можно выпендриваться и с дерьмом тебя мешать? Не мир, а черт-те что.

– У нас то же самое, – успокоил его Снайпер. – Уважают только силу и хамство, а на вежливых и культурных пытаются ездить во всех мирах, во всяком случае, в тех, где я побывал. Вежливый – значит, слабый, значит, получи. Поэтому, если до хамства опускаться не хочешь, лучше молчать многозначительно и морду кирпичом делать, мол, слово скажешь, которое мне не понравится, убью на хрен. И будешь везде крут и уважаем.

– Правда жизни, – вздохнул старик. – Пошли, что ли. А то я всю жратву, которой из сумы Бородатого подкрепился, на этого придурка извел. Теперь пустой, как барабан, и жрать хочу, что твой дракон, голодавший неделю…

– Ага, – понимающе протянул пришелец из иномирья. – Значит, у вас тут волшебной манны не существует и колдуны подзаряжаются примитивно, жратвой. Типа, когда сытый, тогда и магия.

– А ты догадливый, – хмыкнул Итан. – Какая ж ворожба с голодухи? На пустой желудок вообще никакое дело не делается, и магия в том числе.

Войдя внутрь вместе со Снайпером, Тестомес аккуратно повернул большое колесо, наглухо запирая тяжелую гермодверь. Сразу за ней оказалась небольшая площадка, оканчивающаяся ведущей вниз бетонной лестницей с изрядно выщербленными ступеньками. Снизу несся грохот, сопровождаемый витиеватыми непереводимыми выражениями, тем не менее по интонации вполне понятными – сдутый с площадки огнеметчик, отчаянно матерясь, пытался выбраться из-под придавивших его баллонов. Каковы успехи незадачливого охранника, понять было невозможно – закрепленные на стенах отчаянно чадящие факелы высвечивали лишь барахтающуюся массу в конце лестницы.

«А бункер-то, похоже, вполне рабочий, – отметил про себя Снайпер. – Судя по факелам, вентиляция работает. Судя по холму над ним, грунтовый экран, спасающий от гамма-излучения, более чем достаточен. Если у них тут с артезианской водой в порядке и продукты длительного хранения имеются, то давешние средневековые воины на этом холме могут вечность сидеть, ковыряя копьями бронелисты. В таком бункере от атомного взрыва вполне спастись можно, не то что от парней с луками и мечами».

Они спустились вниз, прошли мимо бедствующего огнеметчика, под своими баллонами напоминающего обожравшуюся улитку, и пошли дальше, вглубь бункера.

Для Снайпера открывшаяся картина подземного убежища не была чем то из ряда вон выходящим. Видел похожее, приходилось. Низкие потолки с толстыми трубами под ними, похожими на толстых змей. Стены, крашенные в незапамятные времена в защитный цвет. Полы, крытые плохо оструганными досками. В углу бетонная емкость для воды в форме огромного бетонного куба с подведенными к ней трубами. Деревянные, широкие, грубо сколоченные скамейки вдоль стен – и присесть отдохнуть, и раненого положить до того, как санитары прибегут…

А вот это интересно. Полуоткрытая гермодверь, за которой просматриваются характерные приборы фильтровентиляционной камеры, а где-то неподалеку равномерно постукивает движок дизель-генератора. Как же это все стыкуется с махровым средневековьем, процветающим наверху? Возможно, те, кто сейчас бежит по коридору, пояснят, что к чему?

Топот множества ног слышался все ближе и явственнее. А вот и обитатели бункера. Ворвались в зал, куда привел Снайпера Тестомес, и сразу же расположились вдоль стен, держа в руках топоры, мечи и арбалеты, с выдумкой сконструированные из давно пришедшего в негодность огнестрельного оружия.

– Как-то без особой радости встречают нас твои друзья, – негромко заметил Снайпер.

– С ними бывает, – заметил Итан. – В подземном городе безопасность превыше всего.

– Я здесь избытка безопасности не разглядел, – сказал пришелец из иномирья, кладя руку на один из своих ножей и при этом невольно поморщившись от боли в боку.

– Ладонь с ножа убрал! – угрожающе произнес один из аборигенов, вероятно, сильно авторитетный, судя по одежде, щедро расшитой кусками просверленных по краям стальных пластин.

– Щас, разбежался, – ответил Снайпер. И поинтересовался у своего спутника: – А это что за клоун?

– Кто такой клоун? – недоверчиво прошипел абориген, направляя снаряженный арбалет в живот Снайпера.

– Очень уважаемый воин. – Итан поспешил загладить зарождающийся конфликт. И, завидев горбатого старика с медным обручем на голове, только-только подошедшего в сопровождении здоровенного амбала, воскликнул: – Приветствую тебя, Моркт, сын Аруба. Что-то неласково встречают твои дети усталых путников.

– Неласково, говоришь? – прищурился старик, похожий на нахохлившегося коршуна с перебитым клювом. – А откуда мне знать, что наверху, в крепости Стоунхенд, тебя не завербовали Высшие, предложив обменять твою жизнь на наши жизни? И кто этот тип рядом с тобой? Зачем ты притащил его в наш Дворец Жизни?

– От недостатка свежего воздуха твой разум помутился, вождь подземных жителей, – процедил сквозь зубы Тестомес. – Как ты смеешь обвинять в предательстве того, кто чудом спасся от целой своры ублюдков из Стоунхенда? Этот парень, можно сказать, спас мне жизнь, а ты…

– Жизнь тебе спас? – прищурился Моркт. – Вон оно что… Один из моих шпионов, постоянно живущих в крепости, пришел посмотреть на казнь и видел, что тебя спас какой-то мальчишка. Что-то не особенно этот воин похож на подростка.

– Появление этого воина отвлекло стражу…

– И откуда же он появился? – перебил Итана Моркт.

– Он перешел из другого мира, как и я в свое время.

– Да-да, помню-помню, – нехорошо усмехнулся горбун. – С той поры утекло много воды, а также при загадочных обстоятельствах пропало немало жителей нашего подземного города.

– На что ты намекаешь, горбун?! – прошипел Тестомес, до белых пальцев сжав свой посох.

– Я намекаю на то, что, похоже, неважная родилась идея у моего покойного отца насчет того, чтоб принять к нам пришельца из иномирья. И я постараюсь исправить его ошибку.

Снайпер прищурился. До горбуна метров десять. Нет, отсюда нож прицельно не метнуть. Да и шайка этого Моркта не даст нанести удар на опережение, в мгновение ока утыкают арбалетными болтами, словно ежа. Это не бандиты Бородатого, расслабленные от собственной крутизны. Сразу видно, выживая в суровых условиях, подземный народ привык радикально разбираться с проблемами, хотя и не научился как следует охранять свое убежище, надеясь на защиту Проклятием дракона…

Тестомес сделал неуловимое движение руками, и между ним и защитниками бункера выросла стена, похожая на тонкий слой полиэтилена, натянутый от пола до потолка. Команда горбатого вскинула оружие, но тут же замерла на месте, осаженная окриком вожака:

– Стоять!

Ослушаться не посмел никто, хотя видно, что многие хотели. Похоже, Тестомес не пользовался у подземных жителей особой популярностью.

– Долго ли ты протянешь за Воздушным щитом, Итан Тестомес? – поинтересовался Моркт. – Я ж вижу, что ты голоден, как горный волк по весне. Магия пьет твою жизненную силу. Не пройдет и часа, как ты умрешь прямо здесь, на этом месте, без вмешательства моих детей. Хотя нет. Я, пожалуй, подниму из земли пару предков. Ты же знаешь, мертвые проходят сквозь Воздушный щит так же легко, как через обычный воздух. Предки хотят есть, я давно чувствую их голод.

– Мертвецы долго выбираются из могил и ходят медленно, – раздался из-за магического щита глухой голос Тестомеса. – Коли ты совсем выжил из ума, горбун, я не стану ждать смерти и умру гораздо быстрее, но только вместе с тобой. Я знал, что ты можешь выкинуть что-то подобное, поэтому заранее слепил заклинание Черного Вихря. Хочешь узнать, что станет с тобой и подземным городом, если этот пузырек упадет на пол и разобьется? Вряд ли тебе помогут тогда ожившие трупы.

С этими словами Тестомес достал из кармана флакон из-под таблеток, найденный в сумке Бородатого. Внутри флакона, заворачиваясь в тугие спирали, клубился маленький сгусток смоляного дыма.

Рассмотрев предмет, который держал в руке старый колдун, предводитель подземного воинства изменился в лице.

– Хорошо, твоя взяла, – с досадой проворчал Моркт. – Не представляю, как тебе с твоими способностями удалось создать Черный Вихрь, но жизнь моих детей дороже справедливости. Ты можешь остаться, мы даже вернем тебе твои вещи, которые я распределил между своими детьми, – ведь мы были уверены, что ты умер. Но твоего спутника мы отдадим предкам, которые…

Горбун не договорил, почувствовав горлом острие клинка.

Пока взгляды всех присутствующих были прикованы к зловещей пробирке со страшным заклинанием, Снайпер незаметно шагнул за одну из колонн, поддерживавших потолок, после чего тенью проскользнул вдоль стены – жители бункера и вправду отвыкли от чувства опасности за время своего безмятежного пребывания под землей.

– Не по-человечески ты принимаешь гостей, папаша, – произнес Снайпер, следя, чтобы тело старика прикрывало как можно большую площадь его тела. – Значит, так. Сейчас вся твоя шайка сложит оружие, соберется в вентиляционной камере и подождет за гермодверью пару дней, пока мы с Итаном восстановим силы. Кормить вас будем, не беспокойтесь. А потом мы уйдем, а вы дальше живите своей жизнью. Не обессудь за неудобства, но как вы к нам, такова и отдача.

– Стреляйте, – прохрипел горбун, трясясь от ненависти. – Стреляйте сначала в меня, потом в него!

– Отец наш… Но как же? Мы не можем, – заволновались подземные жители. – Как же мы без тебя?..

От стенки, хлопая глазами, отлепился здоровенный амбал, в сопровождении которого горбун появился в зале. Похоже, он стоя, как лошадь, прикорнул слегка, уверенный, что в толпе вооруженных соплеменников с подопечным ничего не случится. Но сейчас, разбуженный шумом, довольно быстро оценил ситуацию.

– Отпусти его, – прогудел он голосом низким и мощным. – Не следует мужчине воевать со стариками!

Снайпер нехорошо улыбнулся.

– Мужчине следует выживать любыми способами, когда его хотят скормить живым мертвецам, – ответил он.

– Тогда я, Спарг, сын Уронга, предлагаю тебе достойный способ выжить и заслужить уважение тех, кто поклоняется древним подземным богам!

Амбал долбанул себя в грудь кулачищем.

– Сразись со мной один на один! Если ты победишь, значит, боги на твоей стороне. Ты станешь одним из нас и сможешь жить в городе сколько захочешь, никто не тронет пальцем ни тебя, ни Итана Тестомеса. Это говорю тебя я, Спарг, правая рука великого Моркта. Ты ведь подтвердишь мои слова, отец наш?

Было слышно, как в наступившей тишине горбун скрипнул зубами.

– Подтверждаю, – проскрипел он.

– Предположим, я соглашусь, – немного поразмыслив, сказал Снайпер, однако клинок «Сталкера», прижатого к кадыку Моркта, не сдвинулся ни на миллиметр. – И какие условия?

– Бой без оружия, – широко улыбнулся амбал, показав десны, утыканные остатками гнилых зубов. – Если ты, конечно, не боишься.

– А что с побежденным? – продолжал Снайпер, не реагируя на провокацию.

– По традиции он сам отправится в Место упокоения, где спят предки в ожидании пищи.

– Ну что ж, попробуем, – произнес пришелец из иномирья, отправляя «Сталкер» обратно в ножны.

– Безумец… – прошептал Итан, безвольно прислонившись к бетонной колонне, изрядно подточенной временем. Воздушного щита перед стариком уже не было – похоже, последнее магическое действо выпило из Тестомеса все оставшиеся силы.

«Пожалуй, он прав, – подумал Снайпер, мысленно «прозванивая» организм перед боем. – После серьезной кровопотери драться с эдакой машиной для убийства – чистое безумие. Но, с другой стороны, этот качок в венткамеру без приказа Моркта точно б не пошел. А дедок такого приказа не отдал бы ни под каким видом. Так что другого выхода все равно нет…»

Вооруженные аборигены выстроились в большой круг посреди зала, куда не торопясь вошли Спарг и Снайпер. Амбал отстегнул от пояса меч и демонстративно положил его на землю. Снайпер последовал примеру противника, сложив «в своем углу» СВД в чехле, трофейный кожаный вещмешок, позаимствованный у мертвого разбойника, и оба ножа в ножнах. При этом он кивнул Тестомесу, мол, присмотри за вещами. Боги – они, конечно, рассудят, кто прав, кто виноват, у них работа такая. Но при этом хорошо бы, чтоб их рабы во время суда божьего ничего не сперли.

Какой-то тощий косоглазый тип выскочил в круг и заорал дурным голосом:

– Люди нашего города, обитатели великого Дворца Жизни! Смотрите внимательно, чтобы все было честно! Боги Земли с нами! Сейчас они смотрят вашими глазами, и ваши голоса – голоса богов, которые определят победителя!

«Вон оно как завернул косоглазый, – подумал Снайпер. – Значит, как эти кроты скажут, так и будет. Стало быть, придется здоровяка валить жестко, чтоб ни у кого не было сомнений».

А качок продолжал скалиться гнилой пастью, словно родственника встретил, с которым не виделся целую вечность. Когда же пришелец из иномирья двинулся вперед, желая поскорее закончить этот балаган, Спарг неожиданно сделал движение, словно невидимой лопатой землю копнул, после чего резко метнул ком той земли в сторону противника…

Неожиданно Снайпер почувствовал, как смертельный холод сковал его конечности. Руки вдруг перестали разгибаться в суставах, ноги одеревенели и стали неподъемными, словно два каменных столба.

«Твою мать… – подобно пуле пронеслась запоздалая мысль в его голове. – У них же тут магия в порядке вещей…»

– Нечестно! – заорал Тестомес. – Заклинание «Могильный холод»! Применение магии запрещено на суде богов!

– Заткнись, инородец! – заверещал косоглазый судья. – Спарг сказал, что бой без оружия, других условий оговорено не было!

«Молодец амбал, хорошо обставился, – с тоской подумал Снайпер, ощущая, как его тело медленно коченеет, словно промораживаясь изнутри. – Вот теперь и верь анекдотам про большие шкафы, лишенные мозгов…»

Между тем шкаф с переразвитыми мозгами продолжал неторопливо приближаться, красноречиво разминая кулаки, похожие на большие костистые куски мяса. Таким один раз двинет, второго удара точно не понадобится… И осталось ему пройти шагов пятнадцать от силы…

«Значит, “Могильный холод”? Ладно…»

Снайпер закрыл глаза. Казалось, сотня лет прошла с той поры, как он сидел возле походного костра рядом с человеком, носящим необычное прозвище Японец. И тот ровным, тихим голосом рассказывал о необычных вещах, для него самых что ни на есть обычных и естественных.

– Многие люди не знают своих возможностей, – говорил Японец. – Просто они не хотят говорить со своим телом и слушать его, считая такое занятие глупостью. Но такие люди сильно заблуждаются, ибо это есть мудрость, доступная немногим. Заболел – попроси болезнь покинуть тебя. Хорошо попроси, чтобы она услышала, и хворь оставит твое тело. Например, в нижней части живота у каждого человека расположена точка сэйка-тандэн, центр, в котором концентрируется жизненная энергия ки. Если уметь им пользоваться, можно совершить многое. Древние воины умели посылать свою ки из сэйка-тандэн в разные части тела, откуда передавали ее своему оружию. Или же просто убивали противника на расстоянии без оружия. С тех пор ничего не изменилось. На самом деле любой человек может управлять своей энергией. Беда лишь в одном – сегодня большинство людей не верит в ее существование. А ведь в древности умение владеть собственной ки называли магией и преклонялись перед теми, кто освоил в совершенстве это великое искусство…

Тогда Снайпер добросовестно пропустил мимо ушей этот монолог, а сейчас он внезапно всплыл в памяти, словно был сохранен там, как магнитофонная запись. Энергия ки… Немногие верят в нее там, в мире высоких технологий, где только детям свойственно ждать чудес от жизни. Но здесь магия – обыденность, такая же, как телевидение или радио на родине Снайпера. Тогда почему бы не попытаться воспользоваться знаниями, давным-давно полученными от друга и до сих пор считавшимися ненужными?

Тело не слушалось, но мозг работал так же, как и всегда…

Снайпер напряг воображение. Как там говорил Японец? Сосредоточиться, почувствовать жжение в сэйка-тандэн, а потом распределить огонь по организму? Но медитировать нет времени, поэтому давай, жизненная сила, давай просыпайся быстрее! Иначе через несколько секунд ты уже больше не понадобишься телу, которое амбал-маг превратит в отбивную кулаками, каждый из которых величиной с небольшое помойное ведро.

Мысленный посыл был очень сильным. Снайпер почувствовал, как у него на лице мгновенно выступили крупные капли пота. Жар мгновенно распространился по телу, и резко заныла рана в боку, давая понять, что подобные энергетические эксперименты для измученного тела сейчас совсем некстати…

Но эффект был достигнут. Стрелок понял – он смог разморозить магические оковы и снова свободен… Практически свободен. Тело слушается, но малейшее движение отдается резкой болью в мышцах, как бывает, когда пытаешься двигать сильно промерзшей конечностью. Значит, все решать надо быстро, пока колдун не понял, что жертва не настолько беспомощна, как ему бы хотелось…

А Спарг был уже совсем рядом…

Снайпер лишь чуть приоткрыл глаза и уже видел ноги противника, наверняка заранее торжествующего победу. Вот он остановился в одном шаге от Снайпера, широко расставив ноги и явно работая на публику. Тень от отведенной назад громадной руки скользнула по полу…

Но ударить амбал не успел.

Правая нога Снапера резко взметнулась вверх…

Многие рукопашники спорят, эффективен или нет удар ногой по колоколам в уличной драке. Ясное дело, неэффективен, когда бить его правильно не умеешь. А если садануть со всей дури, мысленно рассекая противника ногой от паха до горла, то каким бы шкафом двустворчатым ни был твой враг, немедленно согнет его в три погибели, и окажется он не грозным сокрушителем слабых и беспомощных, а сплошным комком нестерпимой боли. Но тут есть опасность. У некоторых бойцов, продышавшихся после такого удара, собственная боль в паху может трансформироваться в звериную ярость. Потому начатое нужно заканчивать, причем как можно быстрее…

Размороженное тело на резкое движение отреагировало негативно. Мышцы словно взорвались, рассекаемые изнутри мириадами ледяных кинжалов. Но Снайпер не обращал внимания на собственную боль, потому что сначала нужно было доделать неприятную, но необходимую работу.

Когда амбал, получив неожиданный удар в пах, резко согнулся вперед, пришелец из иномирья слегка отклонился в сторону – так, чтобы покатый лоб колдуна с размаху не раздробил ему лоб или плечо. При этом в конечной точке Снайпер ловко поймал голову противника ладонью, словно круглую чашу, падающую со стола. Левая рука легла на плечо врага, правая ладонь полностью закрыла рот Спарга, а основание указательного пальца зажало ноздри. Страшная болевая точка этот корень носа! Одним мизинцем можно опрокинуть на спину человека весом в полтора центнера, если знать, как правильно надавить. Снайпер знал – и надавил, одновременно закручивая безвольное тело против часовой стрелки.

Колдун грохнулся на спину. Продолжая движение, Снайпер заправил голову амбала под свою левую ногу и резко сдавил колени, словно принуждал к покорности необъезженного жеребца. При этом рука амбала оказалась плотно зажата между бедер Снайпера, а запястье поверженного словно попало в капкан из двух жестких ладоней пришельца из иномирья…

Следующее движение должно было быть простым и безыскусным. Следовало резко, словно палку об колено ломаешь, рвануть безвольно вытянутую руку вправо и вниз. Дальше последовал бы неприятный хруст и жуткий крик боли. Когда человек получает открытый перелом локтевого сустава со смещением отломков, это всегда очень больно…

Но Снайпер почему-то подумал, что вряд ли в древнем бункере найдется хирург, способный лечить такие травмы. А это значит, что Спарг в лучшем случае останется инвалидом, а в худшем – лишится руки, а то и помрет, если начнется заражение и никто не сообразит, что делать с инфекционной гангреной.

Все это молнией пронеслось в голове стрелка. Удивляясь самому себе, он, несмотря на боль, раздирающую мышцы, быстро опрокинулся на спину, в падении перенося ноги вперед так, чтобы они легли на горло амбала. Классический рычаг локтя захватом руки между ног, используемый практически в любой борьбе.

Амбал зарычал, пытаясь вырваться, но Снайпер встал на «мостик», выламывая руку врага и причиняя ему нереальную боль. Сейчас, в отличие от предыдущего приема, у Спарга был выбор: получить перелом руки или признать себя побежденным.

И он сделал выбор.

– Сдаюсь… – прохрипел колдун.

Снайпер отпустил руку противника и с усилием встал на ноги. Его ощутимо пошатывало. Организм отдал последние силы в этом бою и уже всерьез отказывался подчиняться. Победитель держался на ногах лишь усилием воли, настороженным взглядом обводя присутствующих. Пусть тело стонет от боли, пусть ноги трясутся от слабости, но в случае чего он все равно сумеет рвануться к куче своих вещей, выдернуть из чехла хотя бы один нож и дорого продать свою жизнь…

– Нечестно! – заверещал тощий судья. – Он Спарга в пах ударил! Мужчины так не бьют!

– Заткнись, косоглазый! – с явным удовольствием прокричал Тестомес. – Обычные мужчины так, может, и не бьют, а вот настоящие воины бьют так, как сочтут нужным. К тому же Спарг сам сказал, что бой без оружия, других условий оговорено не было!

– Итан прав, – хмуро произнес Спарг, с трудом поднимаясь с пола и держась за локоть. При этом его все еще заметно гнуло книзу от полученного удара в пах.

«Крепкий парень, если смог подняться после такого, – отметил про себя Снайпер. – И яйца у него, наверно, железные. От такого удара у нас народ сразу прямым ходом в травматологию на носилках едет, а потом в больнице неделю отлеживается с колоколами, похожими на генно-модифицированные помидоры».

– Ну что ж, ваша взяла, – недовольно проскрипел Моркт. – Подойди ко мне, победитель, я приму тебя в семью Низших.

«Ага, мне только родственничков-некромантов не хватало, – подумал Снайпер. – Хотя – плевать, лишь бы дали отдохнуть и прийти в себя».

Собрав последние силы, он направился к горбуну, стараясь как можно тверже переставлять ноги. Еще не хватало грохнуться на полпути к обретению новой родни.

Моркт стоял неподвижно, скрестив руки на груди, в своей черной накидке похожий на надгробный камень.

«Интересно, как у них тут проходит процедура инициации в Низшие? – думал Снайпер, приближаясь к предводителю подземных жителей. – По плечу дед похлопает? Или попросит ручку поцеловать в знак уважения? Нет уж, дудки. Ни персты лобызать, ни на колени становиться принципиально не буду. Пусть меняют правила, а иначе дедка снова в заложники заберу, и теперь уж – до победного конца».

Горбун был на голову ниже Снайпера, и смотреть ему на победителя поединка приходилось снизу вверх. Однако коленей преклонять он не потребовал.

– Ты славно дрался, воин, – произнес Моркт торжественно. – И я горд, что смогу отныне называть тебя своим сыном. Наклони голову, дабы я мог надеть на тебя знак Низшего.

Непонятно откуда в руках старика появилась серебристая цепочка с каким-то медальоном. Ну что ж, обычай есть обычай, это не лапки стариковские целовать, можно и потерпеть. Снайпер послушно наклонил голову.

Серебристая цепочка коснулась шеи…

– Погоди-ка, – раздался сбоку голос Тестомеса. – Но это не знак Низшего. Это же «Ярмо»…

Снайпер попытался разогнуться, но у него ничего не получилось. На затылок и плечи словно опустилась многотонная плита. Он упал на колени, чувствуя, как все его тело становится подобным этой неподъемной плите, превращаясь в камень.

– Что ты делаешь, Моркт! – закричал Итан.

– Искусство войны – это путь обмана, – раздался над головой Снайпера равнодушный голос горбуна. – Неужели ты вправду думал, Тестомес, что я позволю остаться в живых тому, кто держал нож возле моего горла? Ты так и не стал одним из нас, пришелец из другого мира. И никогда им не станешь, так же, как и этот хомо, чьи кровь и мясо вдосталь накормят сегодня досточтимых предков моего народа.

* * *

Боль…

Она бывает разной.

Нестерпимой, от которой сознание проваливается в спасительную пучину беспамятства. Или, например, тягучей и непрерывной, способной своей монотонностью, наоборот, вытащить страдальца из этой пучины, как опытный рыбак достает из омута попавшего на крючок сома, измученного многочасовой борьбой с неизбежностью.

Это был как раз второй вариант, повторяющийся снова и снова. Крайне болезненный тычок чем-то острым в области живота, после которого место укола начинало омерзительно ныть, словно через него тащили тонкую проволоку. И как только боль немного шла на убыль, тут же следовал новый укол…

Лис дернулся, еще не до конца придя в себя и рефлекторно пытаясь отползти подальше от этой занудной пытки.

– Не дергайся, – прозвучал над ним знакомый голос. – А то ненароком ткну иголкой в твое достоинство, а у тебя и так проблем выше крыши.

Вот так номер…

Сделав невероятное усилие, парень приподнял голову – и тут же уронил ее назад, при этом довольно чувствительно ударившись макушкой об основание крылатого шпиля.

Прямо на могиле, спустив с него штаны и задрав кверху окровавленные лохмотья, когда-то бывшие темно-серой курткой, Лисса сосредоточенно зашивала широкую рану на животе, оставленную кутрубом. Пальцы девушки были алыми, словно она усердно давила ими спелую землянику, платье напоминало рабочую одежду мясника, но это ее ничуть не смущало – слишком уж она была поглощена работой. Лис как раз успел разглядеть момент, когда она одной рукой заправляла в живот выпавшую петлю кишечника, стараясь при этом не выпустить из другой руки скользкую портновскую иглу.

Если б крови в организме было побольше, Лис бы, наверно, покраснел от смущения. Но излишки, если они и были, выпустил кутруб, вскрыв когтями живот парня. Поэтому смущаться было нечем, да и боль отвлекала от других переживаний. Когда тебя шьют по живому, хочется выть, а не смущаться.

– Терпи, побратим дракона, – сказала Лисса. – Осталось совсем чуть-чуть.

– Теперь… ты уверена, что я – это он? – простонал Лис сквозь крепко сжатые зубы.

Хоть и погано он себя чувствовал, но вполне понимал: он все еще на кладбище и его крик вполне может привлечь кутрубов. Пусть первые лучи рассветного солнца уже золотят верхушки крылатых шпилей над могилами, но старики говорили, что хоть ночные демоны и не любят этого, но в случае необходимости по своей территории вполне могут шататься и раним утром, и днем, и вообще когда им заблагорассудится. На то оно и проклятое место.

– Ты чем слушал, почти тезка, – недовольно пробурчала дочь трубочиста. – Я ж тебе говорила: моя бабушка была жрицей Храма Дракона, а это совсем не как у слуг Высших: научился молиться истуканам и другим мозги пудрить, вот ты и Посвященный. Жрица Дракона – это способность, которая передается через поколение. Сейчас я слышу запах драконьей крови, и мне не нужны другие доказательства, даже если эта кровь течет в жилах обычного человека.

Боль была нереальной, и чтобы хоть как-то приглушить ее и не заорать в голос, Лис через силу пытался говорить, а больше слушал, при этом очень стараясь вникнуть в смысл услышанного. Не столько ради информации, сколько ради того, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Я так и подумал… что, когда мы встретились, ты не ягоды собирала…

– Не ягоды, – согласилась девушка. – Из лесу я увидела, как ты медленно спускаешься вниз с неба, а потом спрыгиваешь, будто с прозрачной горы. И траву, примятую огромными крыльями, видела. Тогда Йаррх не захотел показаться мне, хотя я всю жизнь мечтала увидеть настоящего дракона. Но я очень надеюсь, что настанет время, когда кто-нибудь из них явит себя внучке жрицы, отдавшей жизнь за веру в силу и справедливость драконов.

– Насчет силы не спорю… – выдавил из себя Лис. – А от их справедливости… порой невинные страдают. У меня дракон деревню сжег… Отчим мой, который меня воспитывал с детства… сгорел заживо.

– Сочувствую, – произнесла Лисса голосом, в котором сочувствия не было ни капли. – Сегодня ночью бабушка вновь во сне явилась ко мне и рассказала твою историю. Йаррх атаковал отряд рыцарей, убивших его подругу, и твоя деревня случайно оказалась на пути его огня. Думаю, поэтому дракон наградил тебя своей кровью. Он много взял у тебя, но и многое отдал. Закон дракона – воздавать каждому по справедливости.

– Вот оно как…

Боль вдруг стала чем-то маловажным, словно не имеющим к Лису ни малейшего отношения. Йаррх сжег деревню в ярости, мимоходом, возможно, даже не заметив с высоты группу неказистых строений, крытых грязной соломой! Воздавая по справедливости за зло, кто ж обращает внимание на такие мелочи?

Лисса завязала тройной узел, наклонилась и перекусила нитку.

– Я закончила, – сказала она. – Кстати, бабушка сказала мне, где тебя найти. Я проснулась и побежала прямо сюда. А еще она сказала: «Когда наступит время битвы, нужно, чтобы жрица Дракона была готова стать частью орудия мести». Так что, считай, я теперь твоя неотъемлемая часть. Это судьба. Не будь ты кровью связан с драконом, думаю, сейчас на этом месте лежал бы холодный труп. Теперь тебе нужно встать и дойти до холма Проклятых. Если приложить к ране землю, обожженную однажды огнем дракона, ты излечишься полностью еще до захода солнца.

– Уйди, – скрипнул зубами Лис.

Сейчас ему хотелось одного – чтобы эта девчонка, холодная, как крылатый шпиль, кованный из железа, ушла как можно скорее. А еще ему хотелось открыть рот, вытянуть из него подарок Йаррха и отрезать его ножом. Дядька Стафф был для Лиса больше, чем отец, потому что тот, кто тебя вырастил и был добр с тобой, сделал намного больше, чем настоящий родитель для родного сына. Ибо принять и вырастить неродного – это подвиг, на который способен далеко не каждый…

– Нет, – покачала головой юная жрица. – Сейчас ты слаб не только телом, но и духом, поэтому можешь наделать глупостей. Правду нелегко принимать даже побратимам драконов. Так что будь мужчиной, вставай. Найди в себе силы исцелиться до конца, а там делай что вздумается.

– Кутруб с тобой, – прошептал Лис, к которому потихоньку возвращался здравый смысл. Помнится, при расставании с Йаррхом он спросил, не знает ли дракон, где можно найти тварь, спалившую родную деревню Лиса. На что тот ответил: «Знаю, но не советую тебе его искать. Это очень сильный дракон, отомстить ему ты не сможешь. Иногда про месть лучше просто забыть».

Ну уж нет! Такое не забывается. Крылатый побратим получит свое в полной мере, даже если для этого придется отдать жизнь. А драконий язык Лису еще пригодится – немому идти по дороге мести гораздо сложнее.

Опираясь на крылатый шпиль, он с трудом поднялся на ноги и, если б Лисса не подставила плечо, непременно грохнулся бы обратно на землю.

Внезапно ему пришла в голову одна мысль. Казалось бы, не до удовлетворения любопытства в таком положении, но оно оказалось сильнее.

– Скажи… а ты не знаешь, что такое «кайо»?

Лисса удивленно взглянула на парня.

– Знаю, конечно. Это старая легенда, которую, наверно, от нечего делать придумали выжившие из ума старики. Тебе сейчас не сказки слушать надо, а…

– Что такое «кайо»?

Лисса аж слегка зарычала от возмущения, чисто разъяренный волчонок.

– Будь по-твоему. Говорят, что кайо – это тот, кого видит кутруб в момент своего рождения. Типа, если новорожденный демон увидит человека, тот становится для него кем-то вроде отца, как некоторые птенцы считают за родителя ту птицу, которую увидят впервые, вылупившись из гнезда. Бред собачий, в общем. Кто ж в своем уме полезет в Черное Пятно для того, чтоб заполучить в сыночки кутруба?

– Точно, – прошептал Лис. – В своем уме никто не полезет…

«Замечательно, – ворохнулась безразличная мысль в голове парня. – Дракон – побратим, кутруб считает меня кем-то вроде папаши. Семейка подобралась что надо». А вслух сказал:

– Далеко… до этого холма Проклятых?

Хотел погромче сказать, а, кроме шепота, и на этот раз ничего не вышло. Как только Лис попытался сделать шаг, боль вернулась с новой силой, словно в живот воткнули разом десяток раскаленных мечей, и парню стоило больших усилий не потерять сознание во второй раз.

– Для тебя – далеко, – сказала дочь трубочиста. – Сразу за южным выходом из кладбища есть развалины старой часовни. В этих руинах есть потайной подземный ход, ведущий за городские стены.

– Зачем… так сложно? – спросил парень. – Начальник… ночного дозора сказал, что стража южных ворот… выпустит меня… Он дал слово…

– Странно, что ты веришь словам людей, которые послали тебя ночью на съедение кутрубам, – с иронией произнесла Лисса. – С тех пор как ночные демоны поселились среди могил бедноты, стража ворот имеет твердый приказ стрелять в каждого, кто появится со стороны кладбища. Причем неважно, кто это будет – кутруб, мужчина, женщина или ребенок. Ты все еще хочешь пойти к стене или же все-таки попробуем добраться до холма через подземный ход? Решай скорее, побратим дракона. Солнце вот-вот взойдет, и, если нас заметят со стены, тебе уже точно никто не поможет.

* * *

Ремни, туго стянувшие руки и ноги, казалось, прорезали мясо до костей – великовозрастные «детишки» Моркта постарались на славу. Вряд ли среди них были настоящие отпрыски главаря подземных жителей – горбатых уродов, похожих на «папашу», Снайпер не заметил. Тем не менее слушались они его беспрекословно и победителя боя без правил связали на совесть. После чего Моркт снял с шеи пленника амулет-заклинание и равнодушно приказал:

– В яму.

И ушел в сопровождении амбала-телохранителя, все еще слегка приседающего при каждом шаге, – видать, отбитые колокола давали о себе знать…

Четверо «детишек» подхватили связанного и довольно бесцеремонно, словно тюк с тряпьем, потащили, куда было велено. Оценить интерьер подземного бункера Снайпер не смог – несли его лицом вниз, потому видеть он мог только пол, крытый вытертыми досками, и выщербленные ступеньки лестниц. Порой ему приходилось напрягать шею, чтобы не приложиться об них зубами, что в его положении и состоянии было весьма затруднительно. Похоже, у него начинался жар. Пот заливал глаза, тело колотил мелкий озноб, в глазах периодически темнело – то ли от кровопотери, то ли от неудобного положения, то ли и от того и от другого сразу…

Яма была на минус втором этаже бункера. Вернее, не яма, а здоровенный котлован. В прошлом его наверняка отрыли под нефтехранилище или огромный резервуар для воды, но по каким-то причинам не использовали по назначению.

– Раз-два, взяли, – раздалось над головой Снайпера.

«Детишки» Моркта раскачали пленника и швырнули его на середину ямы.

Как ни было плохо Снайперу, но он все-таки сумел извернуться в воздухе и упасть на бок, иначе наверняка бы сломал себе шею.

– Ишь ты, гибкий какой, – прозвучал голос сверху. – Что ж, тебе же хуже. Умирать будешь долго и больно.

Они говорили что-то еще, но Снайпер не слушал. Не до них было. Он старался унять дрожь и сосредоточиться. Конечно, можно поддаться болезни – многие дети и слабые духом взрослые люди любят болеть, оправдывая этим собственную лень. Сильные тоже болеют, но по-другому, борясь с недугом, словно с личным врагом. И тогда болезнь отступает. Именно об этом в свое время говорил Виктор по прозвищу Японец…

Наконец подземным жителям надоело стоять у края ямы и пялиться на неподвижное тело.

– Пошли, что ли, – сказал кто-то из них.

– Пошли, – согласился второй. – Сегодня предки спят слишком глубоко, а Моркт будет сердиться, если мы задержимся надолго.

Голоса затихли вдали…

«Наконец-то», – подумал Снайпер, продолжая гнать через тело энергию волну за волной – из центра сэйка-тандэн к воспалившейся ране. Когда нет под рукой современных лекарств, приходится верить в то, что доступно. А еще при этом невредно попытаться развязать руки и ноги…

Он напряг мышцы, расслабил, снова напряг… Бесполезно. Подземные жители умели вязать на совесть. Еще час-полтора полежать здесь, и с конечностями можно распрощаться – из-за чрезмерного сдавливания мышц тонкими ремнями неизбежно отмирание тканей. Хотя есть ли у него эти час-полтора?

Тусклая лампа, болтающаяся под потолком, едва освещала дно ямы. Понемногу глаза привыкли к полумраку, и Снайпер смог рассмотреть, на чем он лежит.

Дно ямы устилали кости, обглоданные до сверкающей белизны. И было их тут много. Очень много. Целый многослойный ковер из останков, которые скапливались здесь не одно десятилетие. В общем, понятно. Кладбище плюс жертвенник в одном флаконе. И совершенно неинтересно, как и откуда появляются здесь неведомые «предки», столь охочие до чужой плоти.

Энергия ки, которой Снайпер мысленно накачивал рану, работала неважно. Видимо, сказывалось отсутствие практики, а может, восточные люди больше верили в нее, нежели пленник, оказавшийся в безнадежном положении. Очень хотелось просто лежать и позволить болезни приготовить приход той, которая однажды обещала позвать Снайпера с собой, в мир, где он уже бывал однажды[6]. Очень хотелось… Но позволить себе расслабиться пришелец из иномирья не мог, не такая у него была натура. Пальцы рук, связанных за спиной, упрямо перебирали обломки костей, хотя и так понятно: абсолютно нереально перепилить костью кожаный ремень, да еще в таком неудобном положении. Тем более что шевелить онемевшими руками становится все труднее и труднее…

Внезапно что-то тяжело упало прямо перед лицом Снайпера, да так, что чья-то обглоданная фаланга пальца отскочила и весьма чувствительно ударила по нижней челюсти.

– Нехорошо воину умирать без оружия, связанным по рукам и ногам, словно кабанья туша, – прозвучал высоко над головой низкий и мощный голос. – Ты бился по правилам, которые я озвучил. Но Моркт тоже прав, потому что он вождь, а вождь всегда прав. Не держи на него зла, когда пойдешь Дорогой Предков. Прощай.

Снайпер послушал, как удаляются тяжелые шаги, после чего приподнял голову и посмотрел, что за подарок прилетел к нему сверху.

– Ну что ж, спасибо тебе, Спарг, сын Уронга, – прошептал он. – Хотя, судя по обилию костей в этой яме, не уверен, что он мне сильно поможет.

Прямо перед носом Снайпера лежал его «Сталкер» в кайдексовых ножнах с выдавленной на них надписью «SSCH». Дело было за малым: достать нож и разрезать путы…

Руки уже практически не слушались, остальное тело – тоже. Но, когда появляется малейшая возможность освободиться, использовать ее стоит по-любому. Тем более что сейчас к этому появился еще один дополнительный стимул.

В пяти шагах от места, где лежал Снайпер, зашевелились обглоданные кости. Зашуршали так ненавязчиво – и осыпались вниз с гладкого черепа, наполовину вылезшего из-под них.

Череп был добросовестно обглодан, как и остальные кости, в изобилии валяющиеся повсюду. Но в черных провалах его глазниц шевелились сгустки живой непроглядной тьмы с гнойно-желтыми зрачками посредине. Похоже, эти сгустки заменяли черепу глаза, которыми он неторопливо сканировал окружающее пространство.

Раздумывать и изображать из себя полутруп было некогда. Снайпер стиснул зубы и, извиваясь, как червяк, навалился спиной на нож. Лопатки сразу же почувствовали выступ овальной гарды. Теперь проползти немного вперед… еще немного… ага, пальцы нащупали рукоять. Теперь дело за малым – придавить ножны копчиком и потихоньку вытащить из них нож… Хотя нет. Потихоньку уже поздно. Нужно быстрее. Как можно быстрее.

Потому что костяной ковер шевелился уже во многих местах и из-под него медленно лезли мертвецы, облепленные землей и остатками погребальной одежды. Предки подземных жителей, о которых говорил Моркт. Голодные трупы, жаждущие свежей крови и теплого мяса…

Вот когда в человеке просыпаются скрытые резервы, которые организм бережет на самый пожарный случай! Вроде только что умирал, призывая на помощь неторопливую восточную энергию ки… А тут без всякой ки откуда что взялось!

Снайпер даже не совсем понял, каким образом клинок «Сталкера» оказался у него между ладонями. Оказывается, онемевшие напрочь пальцы способны очень даже шустро шевелиться, двигая нож туда-сюда по одному из ремней, стянувших запястья.

Первый мертвец уже наполовину вылез из кучи костей и, узрев добычу, шустрее заработал руками. Понятное дело, как в свое время спел Высоцкий, «первым – лучшие куски, а вторым – чего уж тут, он все выверил, в утешение дадут кости с ливером». Актуально, прям как для сегодняшнего дня песня написана.

К счастью, проклятый ремень лопнул чуть раньше, чем труп вылез полностью. Плохо было только, что руки почти ничего не чувствовали. И ноги оставались связанными, что тоже оптимизма не добавляло. Снайпер успел лишь вытащить нож из-под себя, изо всех сил стараясь его не выронить…

Тем временем мертвец подобрался и прыгнул вперед, страшно оттянув назад нижнюю челюсть с на удивление хорошо сохранившимися острыми клыками…

Это в кино напрочь обглоданные скелеты без намека на плоть браво машутся мечами, стреляют из луков и совершают кучу других аналогичных подвигов перед тем, как массово погибнуть от руки главного героя. Но ежели кости целенаправленно двигаются, они все-таки должны быть чем-то соединены между собой, иначе даже очень крутому волшебнику непросто будет держать конструкцию в целости и при этом двигать отдельно каждым фрагментом. Если колдун настолько силен, что может двигать каждой косточкой скелета по отдельности, ему явно проще главгероя тупо фундаментом ближайшего дома накрыть и забыть про него навсегда. Но тогда кино не получится. Зритель не получит зрелищ к хлебу, то есть к попкорну, а режиссер со сценаристом – лишних нулей к банковскому счету…

Такие вот мысли (как всегда не к месту возникающие в экстремальной ситуации) пронеслись в голове Снайпера, пока летел на него скелет с раззявленной пастью. Хотя не совсем скелет, не киношно-обсосанный комплект костей. У этого только череп был лысый, а ниже наблюдалось некое подобие плоти, спрессованное из земли, каких-то корешков, обрывков гнилой ткани, потерявших цвет, и другого мусора. Но в основном скелет был облеплен землей, кое-где осыпавшейся, особенно между ребер. И там, под костями грудной клетки, Снайпер разглядел еще один сгусток мрака, равномерно бьющийся, подобно человеческому сердцу…

Но сейчас стрелку было не до подробностей анатомии твари, летящей на него. Как говорится, изучил бы повнимательнее, но ну его на хрен. Пускай его яйцеголовые ученые изучают, если они, конечно, есть в этом мире. А нам главное – клыками в морду не получить и по возможности нож не выронить.

Снайпер совместил первое и второе, схватив «Сталкер» обеими руками и резко откатившись в сторону…

Маневр удался. Мертвец промахнулся, в конечной точке прыжка ударившись башкой об костяной ковер и клацнув пастью вхолостую. Приложился отменно, аж земля с него посыпалась, еще больше обнажая кости. Кстати, надо отметить, что для ожившего трупа двигался он довольно шустро, но, видимо, от долгого лежания в громадной могиле еще не до конца восстановилась у него ориентация в пространстве. И никак нельзя было допустить, чтобы этот лысый череп повторил свой прыжок, потому как второй раз так удачно уйти от укуса страшными клыками вряд ли получится.

Промахнувшись, труп слегка подвис, осознавая, что случилось и почему ему вдруг так не свезло. А может, просто башкой стукнулся и у него там в черепушке гнойная тьма сотряслась слегка. Как говорится, возможны варианты, и какой именно из них произошел на самом деле, нам вообще не интересно. А интересно нам выжить, выбраться из этой долбаной ямы… а дальше как получится.

«Ну вот, опять мысли не к месту и не пойми о чем», – с досадой подумал Снайпер, резким движением тела возвращаясь на прежнюю позицию. Ибо, если ты твердо решил прищучить дезориентированного врага, делать это нужно быстро и максимально жестоко.

Нож был зажат в ладонях Снайпера прямым хватом, клинком со стороны больших пальцев. Многое можно сделать хорошим ножом в таком положении, но только если у тебя руки нормально работают. А если они онемели и ни черта не чувствуют, то остается только одно…

Есть у некоторых боевых ножей на торце рукояти плоский стальной шип, называемый в армиях вероятного противника «скул крашер», в переводе – «проламыватель черепов». У «Сталкера» такой шип имелся. Им и долбанул Снайпер по гладкой башке мертвеца – от души, с размаху, изо всех оставшихся сил.

В руках подготовленного бойца боевой нож – штука страшная, даже если эти руки ни черта не чувствуют. Навыки-то все равно остаются, мозг импульсы посылает, и тело, как воин-ветеран, привыкший подчиняться приказам даже при смерти, делает свое дело несмотря ни на что.

«Скул крашер» ударил по макушке черепа, точно в то место, где лобная кость сходится с теменными, а венечный шов пересекается с сагиттальным. Страшный удар. Особенно когда своими глазами видишь, как обломки костей с треском вминаются вглубь черепа и как через разрыв в коже головы, словно паста из тюбика, выдавливается желтовато-белесо-кровавое содержимое черепной коробки…

Но на этот раз все было по-другому. Нет, кости треснули как положено, и их отломки ожидаемо провалились внутрь черепной коробки. Но наружу полезло не мозговое вещество, а та самая чернота, что наблюдалась в пустых глазницах мертвеца.

Труп забился в агонии. Тварь явно подыхала, но тем не менее все еще пыталась дотянуться до Снайпера скрюченными фалангами пальцев, обглоданных дочиста.

– А вот хрен тебе, кадавр, не дождешься, – сказал Снайпер, откатываясь в сторону и подтягивая ноги к животу. Одно длинное движение лезвием – и ноги свободны. Хороший нож «Сталкер», что бы там ни говорили скептики. Колбасу им резать, конечно, не очень удобно, а вот башку кому-нибудь проломить или от пут освободиться – самое милое дело. Боевой нож – он для боя, а колбасу и швейцарским складнем порезать можно.

Снайпер отполз еще немного назад, уперся спиной в земляную стену ямы и попытался встать на ноги… Не получилось. Онемевшие нижние конечности ходить решительно отказывались. Вот ведь морктовы дети, гады исполнительные! Вас бы так связать, причем каждого по отдельности и желательно за шею, чтоб больше людям жизнь не портили. Ладно жизнь, хотя бы те жалкие минуты, что остались на этом свете. Подыхать как-то приятнее на ногах, а не сидя на заднице, прижавшись спиной к сырой отвесной стене ямы.

Выкопавшиеся мертвецы медленно наступали, сверкая гнойными точками в глазницах, заполненных клубящимся мраком. Спрессованная временем земля порой осыпалась с них, обнажая фрагменты скелетов, но этой инфернальной плоти на давным-давно сгнивших трупах было еще вполне достаточно для того, чтобы приводить в движение мертвые кости.

Их было много, очень много, предков жителей подземного бункера, чьи тела долгие годы сбрасывались в эту яму и дочиста обгладывались теми, кто умер раньше. А потом про́клятая земля давала им новую жизнь, обрастая вокруг наиболее хорошо сохранившихся скелетов. Другим везло меньше, и их кости, разгрызенные и разбросанные по всей яме, с годами превратились в сплошной ковер, покрывающий могилы живых мертвецов. Возможно, с некоторых пор это самые ходячие трупы специально расчленяли тела, сбрасываемые сверху, – чем меньше едоков, тем больше достанется тем, кто умер раньше…

Но все равно их было слишком много… Тел сорок, может, пятьдесят, приходящих в себя после долгого подземного сна. Снайпер видел: двое-трое из них уже осознали, что в яме находится добыча, но, в отличие от самого шустрого и нетерпеливого, не спешили бросаться в атаку. Смелым и отчаянным обычно достаются самые существенные призы, но среди них попадаются и «проламыватели черепов», пойманные макушкой.

«Значит, подождут, пока остальные оклемаются, и бросятся толпой, – пронеслось в голове Снайпера. – Ладно. Еще одного точно успею “Сталкером” уделать, пока они меня будут на куски рвать».

Пошарив вокруг себя левой рукой, он нащупал неплохо сохранившуюся берцовую кость. Вообще отлично. Можно будет кого-нибудь отоварить не хуже, чем дубиной. В голове нарисовалась картинка из школьного учебника, иллюстрирующая крепость данной кости, где на ней целый автомобиль стоит, а она под его весом не ломается. Вот и проверим на деле, не наврал ли автор учебника…

Тем временем между мертвецами шло какое-то подобие общения. Словно струйки темного дыма вырывались из их безгубых ртов и растекались в воздухе, касаясь дыр, что были на месте ушей других трупов. Жуткую толпу слегка покачивающихся тел окутало полупрозрачное облако. Совещаются. Дыму в уши друг другу напускают. Подольше бы они этим занимались.

Руки Снайпера кололи тысячи игл, словно он добросовестно их отлежал, проспав без движения несколько суток. Помимо этого, жутко ломило места, совсем недавно туго стянутые ремнями. И это было хорошо. Значит, к верхним конечностям возвращается чувствительность. Значит, еще повоюем.

При этом Снайпер усиленно напрягал ноги, посылая мысленные приказы пальцам, икрам, коленям, бедрам. Двигайтесь, двигайтесь, сволочи, мать вашу, иначе через пару минут вы будете серьезной обузой, а не подспорьем! Слабый человек перед лицом смерти падает духом и умирает паскудно, как свинья, предназначенная для забоя. А вот нашему брату сдохнуть надо так, чтоб в последний момент сказать самому себе: я все сделал, чтобы выжить. Ну что ж, не срослось, да и хрен с ним. Не стоит жалеть о том, что не получилось. Не стоит оно того…

И ноги ответили! Болью. Страшной, такой, от которой хочется волком выть и землю грызть. Но это хорошая боль, нужная. Пусть болят, родимые, чтоб сознание от слабости не отключилось, потому что вся бочина в крови, потому что тело снова трясет – не от страха, а от лихорадочного озноба… хотя и от страха тоже. Но это хорошо, когда есть в тебе страх, боль и решимость преодолеть всю эту хрень, потому что и то, и другое, и третье дает силы, вытаскивая их из самых потаенных резервов организма. А силы нужны. Очень нужны, потому что совсем скоро тебе надо будет еще раз напрячься, дабы умереть так, как сам ты себе наметил это сделать…

Мысли были сумбурными, пересекающимися между собой, как траектории полетов пуль над полем боя. Но это неважно. Важно, что еще немного – и получится встать на ноги. Они, конечно, кинутся сейчас и сомнут, но стоя на ногах, проще дотянуться до их лысых черепов, где у них имеется уязвимое место. Может, тех мест и больше, но экспериментировать уже не получится, так что надо бить наверняка…

Они наконец сдвинулись с места. Темное облако вокруг черепов вздрогнуло, распалось на темные клочья тумана и рассеялось, словно дым от затухающего костра. Время разговоров кончилось.

Снайпер стоял на трясущихся ногах, сжимая в правой руке боевой нож, а в левой – чью-то кость, вовремя подвернувшуюся под руку. Были б ноги в порядке, сам бы навстречу бросился, разорвав рот в бешеном крике. А сейчас нет, не получится. Сейчас не до геройства.

Он уже наметил себе противника, немного неуверенно вышагивающего впереди всех. Мертвец, возможно, был бы рад отступить назад, но в спину толкали соседи по братской могиле, и деваться ему было некуда.

Снайпер криво усмехнулся. Ну, иди сюда, предок Моркта и его «детишек», попробуй, как это оно, сдохнуть во второй раз…

До медленно приближающейся толпы живых трупов оставалось от силы десять шагов. Ближе… Еще ближе… Совсем немного – и уже можно будет с размаху долбануть костью по башке трусоватого мертвеца, а потом сразу – ножом в череп его соседа, чтоб костяная крошка во все стороны, чтоб пакость, заполняющая его глаза, выплеснулась наружу, словно черный дым давно прогоревшего погребального костра…

Но дым появился раньше…

Он внезапно окутал черепа трупов, словно тончайшей вуалью. Снайперу показалось, будто легкое, но стремительное облако одномоментно накрыло жутких монстров, притушив на мгновение адский огонь зрачков в их глазницах.

«Стойте!!!»

Замогильный шепот прозвучал в голове Снайпера… и он сам замер на месте от неожиданности. Однажды ему довелось слышать похожий голос, и он очень не хотел бы услышать его снова…

Толпа мертвецов неохотно расступилась, и Снайпер невольно поморщился. Всяких монстров довелось ему повидать на своем веку, но подобная тварь встретилась ему впервые.

При жизни это были явно сиамские братья. Пара мощных ног и широкий общий таз, из которого росли два отдельных, вполне развитых туловища с полноценными головами и верхними конечностями. Вот только головы были нечеловеческими… Вытянутые вперед челюсти с длинными клыками наводили на мысль, что при жизни чудовище имело родство с волками. Но и это было еще не все. Верхние части обоих черепов венчали зубчатые костяные короны, растущие прямо из голов монстра.

«Стойте! Я хочу рассмотреть его…»

Тварь шагнула вперед.

Трупы опасливо прижались к стенам ямы, расширяя проход. Немудрено – костяные пальцы чудовища оканчивались страшными когтями, способными одним ударом смахнуть голову с плеч что мертвому, что живому.

«Ну, попал», – пронеслось в голове Снайпера. Понятно, что ножом и голой костью такую тварь не одолеть. Был бы в нормальном состоянии, можно было потягаться. А так – не получится. Руки у него вместе с когтями метра по полтора длиной будут. Сейчас рассмотрит, а потом дегустировать начнет, отмахивая своими костяными саблями наиболее приглянувшиеся куски мяса.

«Нет уж, два в одном, хренушки тебе. Ты поближе подойди, а я очень постараюсь так “Сталкера” метнуть, чтоб хоть одну башку тебе из строя вывести…»

Снайпер знал – бред это все. У него и в нормальном-то состоянии с метанием ножей не особенно было, а уж сейчас, когда еле на ногах стоит, – и подавно. Но просто ждать, когда тебя начнут шинковать, словно шашлык, это ну совсем не по нашему…

Но чудовище словно почувствовало что-то. Остановилось в пяти шагах и пристально уставилось в глаза Снайпера. В голове стрелка немедленно возникло давно забытое ощущение, будто прохладные пальцы осторожно перебирают извилины мозга, пытаясь найти что-то нужное…

– И долго мы тут будем в гляделки играть? – негромко произнес Снайпер, не очень надеясь, что ему ответят.

Но монстр ответил.

«Ты побратим смерти», – прошелестело в голове стрелка, причем без вопросительных интонаций, как констатация факта. И сразу же за этим: «Что я могу сделать для тебя, брат моей повелительницы?»

– О как, – удивился Снайпер. – Ну… вообще-то, я бы не отказался выбраться из этой чертовой ямы.

«Как прикажешь».

Четыре руки монстра взметнулись вверх, вокруг длинных когтей начал клубиться черный туман. Он тонкими струйками вырывался из глазниц других мертвецов, длинными шлейфами тянулся к пальцам двухголового трупа и, концентрируясь там, понемногу превращался в облако… которое вдруг начало вращаться, быстро превращаясь в упругий смоляной вихрь. Вот уже и самого царя мертвецов не видно – на том месте, где он только что стоял, подвывая, вращалось торнадо двухметровой высоты. Миг – и оно двинулось на Снайпера, слегка покачиваясь из стороны в сторону, словно прикидывая, с какой стороны лучше броситься.

Делать было нечего, отступать некуда, позади абсолютно вертикальная стена метров пять в высоту. Да и какого дьявола? Так всяко лучше помирать, чем быть съеденным заживо.

Снайпер смачно плюнул себе под ноги и шагнул вперед.

Он ждал, что его сейчас закрутит, словно пушинку, но ничего подобного. Черный вихрь легко подхватил его – и тут же поставил на место. Во всяком случае, стрелку показалось именно так. Мгновение – и смоляной дым рассеялся, словно его и не было. А Снайпер осознал, что стоит он не на дне ямы, а в одном шаге от ее края…

А напротив него замер Моркт, растерянно хлопая маленькими глазками. За его спиной возвышалась громадная фигура Спарга.

– Это… что такое? – проскрипел предводитель подземных жителей. – Я пришел посмотреть, как предки доедают смутьяна, а его даже не сбросили в яму? Это какая-то ошибка или Ливг с Трокком решили, что я буду делать их работу?

Снайпер увидел, как из рукава широкого одеяния в ладонь Моркта скользнул продолговатый предмет. Неуловимое движение кистью, и в руке горбуна оказался нож с двумя слегка изогнутыми клинками – один со стороны большого пальца, второй – со стороны мизинца. Колдун-телохранитель сделал было шаг вперед, но был остановлен властным движением скрюченной ладони, похожей на птичью лапу.

– Стой на месте, Спарг, – ощерился Моркт. – Я передумал отдавать его предкам заживо. Судьба дарит мне возможность самому вырезать сердце этому ублюдку, посмевшему приставить клинок к моему горлу. Удивляюсь, как он еще стоит на ногах, но это хорошо. Гораздо приятнее убивать гордого и непокорного, чем стоящего на коленях…

– Много говоришь, – прервал его Снайпер. – Надоел.

Берцовую кость он где-то выронил, а вот «Сталкер» все еще держал в руке, причем, как оказалось, скрытым хватом, прижав клинок к предплечью. Тренированное тело само выбрало оптимальный режим удержания оружия, давно ставшего его частью. И теперь совершенно случайно оказалось так, что горбун не придал значения слегка подвернутой книзу кисти Снайпера и не заметил ножа в его руке…

– Я надоел? – вкрадчиво прошипел Моркт, приближаясь к противнику и довольно ловко вращая двухклинковое оружие так, что со стороны оно стало похоже на сверкающий лопастями маленький вентилятор. – Жаль, что я не прикончил тебя сразу. Но всегда есть возможность исправить свои ошибки.

– Согласен, – сказал Снайпер, выбрасывая вперед руку с ножом.

С метанием у него всегда было неважно. Но сейчас он просто серьезно опасался, что рухнет и больше не встанет. На бой с ловким горбуном сил просто не было. Организм израсходовал последние резервы, и сейчас наступила реакция. Тело сотрясала крупная дрожь, лицо заливал пот, перед глазами начал сгущаться багровый туман. Но фигуру горбуна он пока еще различал, а значит, мог сконцентрироваться для последнего броска. И еще он очень хотел не промахнуться…

Когда человек чего-то очень хочет, у него обычно получается. Последнее, что запомнил Снайпер, было удивленное лицо Моркта и его скрюченные лапки, которые судорожно цеплялись за рукоять «Сталкера», торчащую из горла предводителя подземных жителей. А потом его накрыло что-то темное и мягкое, похожее на черный вихрь короля мертвецов, тихо шепчущий о вечности, забвении и вечном покое…

* * *

– Да какого кутруба вам от нас нужно?!! Все, что нам надо было, это только земли с холма набрать!..

– Старшего выберут, он и разберется, кому что нужно.

Лязгнула металлом дверь, потом послышалось звяканье цепи, поворот ключа в замке… И удаляющиеся шаги.

Снайпер с трудом поднял тяжелые веки.

Ага, как все знакомо. Тюрьмы – они во всех мирах одинаковые. Низкий потолок, сырые стены, железная дверь… Только здесь вместо шконки – пучок гнилой соломы, а вместо дальняка – поганое ведро, от которого нестерпимо воняет застарелым дерьмом.

Тьму каземата разгонял огарок свечи, прилепленный над дверью. Та еще иллюминация, но рассмотреть кое-что можно. Например, соседей, которых, видимо, только что подселили к нему в камеру. Парень, лежавший пластом возле противоположной стены, и девчонка в платье, изрядно укороченном по сравнению с одеждой других местных дам. Присмотревшись, Снайпер понял, куда делась нижняя часть девчачьей одежки – живот парня был туго перетянут длинными полосами ткани, на которых обильно расплылось темное пятно.

«Ранение. В живот. Долго не протянет».

Снайпер откинулся назад. А сам-то он долго еще задержится на этом свете? Сколько он в отключке провалялся? День? Сутки? Больше? Кто ж его знает. Судя по ощущениям, жар никуда не делся. И боль в боку тупая, ноющая, разлитая от подмышки до паха. Похоже, заражение…

Хреново. Что подыхать придется – это понятно, вот только большой вопрос, сколько времени придется мучиться. Может, день, а может, и неделю. Хотя это вряд ли. Сейчас подземные жители нового вождя выберут, и тот для завоевания авторитета и укрепления вертикали власти просто обязан порубить убийцу предшественника в бастурму. Чисто для профилактики, чтоб однажды кому-нибудь не пришла в голову идея ту вертикаль в горизонталь перевести, как это случилось с Морктом.

А девчонка между тем суетилась вокруг парня. Солому под голову подоткнула, какой-то дерюгой, валяющейся в углу камеры, ноги укутала. Снайперу аж завидно немного стало. Бывает же такое, прям жена декабриста…

Наконец девчонка перестала метаться вокруг парня и обратила внимание на то, что они с ним не одни в камере.

– Послушайте, уважаемый, у вас воды нет? – обратилась она к Снайперу умоляющим тоном. – А то Лису совсем плохо.

Снайпер про себя усмехнулся. Везет же некоторым. Подруга-то в сыром застенке не о себе беспокоится, а о спутнике своем. Реально свезло пацану, хотя он вряд ли сможет оценить свое везение. Дышит хрипло и в то же время тихо. На причитания девчонки не реагирует, стало быть, без сознания. Дырка в брюхе при тотальном средневековье – это стопроцентный перитонит, а значит, можно делать ставки на то, кто из них первый отойдет в Край вечной войны.

– Нету, – прошептал Снайпер растрескавшимися губами. Сейчас он бы сам от воды не отказался, да где же ее взять. – Что с ним?

– Кутруб живот распорол, – бросила девушка. – Кишки, слава Дракону, не повредил. Я их вправила, рану зашила, но в нее, наверно, трупный яд попал – кутруб перед этим в могиле ковырялся.

Можно было, конечно, разъяснить девчонке про то, что трупного яда как такового не существует, что просто зашивать вскрытый живот в полевых условиях без противостолбнячной сыворотки и лошадиных доз антибиотиков дело абсолютно бессмысленное, проще пристрелить несчастного, чтоб не мучился. Но на фига этот ликбез кому тут нужен? И сил не было языком ворочать ради того, чтобы просто его почесать. Поэтому Снайпер совсем уже собрался отвернуться к стенке и попытаться забыться, как девчонка добавила:

– Вылечить его может только проклятая земля этого холма. Но как только мы подошли, придурки эти подземные откуда-то выскочили, нас схватили и сюда притащили. Мы и так еле-еле сюда доплелись, а они…

– Проклятая земля?

Может, у них поверье такое… В нашем мире тоже в такое верят, особенно в некоторых белорусских деревнях. Например, что земля с могилы предохраняет от болезней людей и скот. Правда, есть и абсолютно обратное мнение. Парню, конечно, не поможешь, но пусть хоть девчонке полегче будет, вон как она за него переживает.

Снайпер с трудом облизнул пергаментные губы – чисто чтоб не растрескались еще больше, когда рот открываешь, – и сказал:

– Видишь на моих ботинках шипы? Меж ними грязь застряла из местной ямы с живыми трупами – это, типа, местное кладбище. Она с костей мертвецов осыпалась, когда те возле меня толпились, решая, жрать меня или маленько подождать. Думаю, более проклятой земли ты не найдешь.

Девчонка ахнула, призадумалась, забормотала вслух:

– Дракон опалил холм… Подземные по нему шатались, впитывая через воздух и кожу проклятие… Потом умирали… Смерть множит Проклятие дракона многократно, может, потому твои мертвецы до сих пор по настоящему умереть не могут… Сейчас-сейчас…

Она присела и принялась шустро ковыряться пальчиками в подошвах армейских берцев. Надо же, на что только не пойдет женщина ради своего мужчины! Правда, смотря какая. Некоторые, например, от своего мужчины запросто уходят к другому… Стоп. С этого места думать прекращаем, лежим, плаваем в высокотемпературном бреду и готовимся к переходу в лучший мир, так как, в отличие от этой девчонки, в чудеса мы не верим.

А она верила. Наскребла засохшей грязи с армейских ботинок, сложила в подол, завязав его узлом. При этом открылась весьма приятная картина – стройные ножки выше колен. Снайпер аж отворачиваться передумал. На кой нормальному мужику предсмертный бред, когда можно посмотреть на такое?

Девчонка же, нимало не смущаясь, подошла к раненому, присела, размотала пропитанные кровью полосы полотна… и принялась втирать землю в рану. Живот парня при зыбком свете огарка, прилепленного над дверью, казался черным от засохшей кровищи. А когда на такое еще могильную землю аккуратно сыплют и вдобавок сосредоточенно ее втирают… Конечно, девчонка явно при деле, ей не скучно, она вся в осознании себя великой целительницей. А парню-то каково от ее суеверий? Впрочем, это всегда так. Когда одному хорошо, другому обязательно хреново. Закон равновесия, мать его в душу.

Но чудеса порой все же происходят, особенно в случаях, когда чуда не может быть в принципе. Ну хоть тресни, не может грязища с берцев так действовать! Хотя трупы тоже ходить не могут, так что смотрим, запоминаем и тихо фигеем про себя…

Не прошло и пяти минут, как прерывистое дыхание тяжелораненого стало ровным и глубоким. Рука парня, безжизненно лежавшая на полу, шевельнулась.

– Где я? – прошептал он.

– Внутри Проклятого холма, – ответила девчонка. – Лежи спокойно, Лис, я еще не закончила.

– Лисса, ты?

– Нет, это самка кутруба тебя по брюху гладит, – проворчала девчонка.

– Спасибо тебе, самка кутруба, – хмыкнул парень. – Мне уже значительно лучше.

– За самку кутруба получишь, – пообещала Лисса. – Когда оклемаешься, конечно. И не надейся на прощение, я злопамятная.

«Хорошо им там, – подумал Снайпер. – Лис и Лисса. Прям идеальная гармония».

Между тем ему самому становилось все хуже. Стены камеры плавали перед глазами, огонек свечи над дверью раздвоился и стал похож на глаза ночного чудовища. Слова, произносимые соседями по камере, доносились словно через плотный слой ваты.

– Слышь, Лисса, а это кто лежит, там, на соломе?

– Не знаю. Какой-то мужик. Говорит, что побывал в яме с мертвецами. Земля с его ботинок спасла тебе жизнь.

– Но ему, похоже, еще хуже, чем мне.

– Он умирает, Лис. Я вижу – в его крови смертельная болезнь, вылечить которую можно только…

– Почему ты замолчала?

– Нет, ничего, не обращай внимания. Сейчас тебе нужно просто лежать и ждать, пока проклятая земля полностью зарастит твою рану.

– Ты что-то недоговариваешь. Земля, которую принес с собой этот человек, помогла мне, и я должен знать, что может помочь ему.

– Неважно, тебе нужно лежать.

– Хорошо, жрица Храма Дракона.

В голосе парня появились металлические нотки, которые Снайпер различил даже сквозь тяжелую пелену предсмертного бреда.

– Я приказываю тебе как побратим Йаррха, в жилах которого течет кровь дракона. Говори о том, что я не знаю. Немедленно.

– Лис…

В голосе девушки послышался страх.

– Лис… Сейчас это говорил не ты. Я услышала его голос, его слова, произнесенные твоим языком… Его языком… Хорошо, я скажу. Выжечь болезнь из тела того умирающего можно лишь драконьим пламенем. Если дракон дыхнет огнем на его рану, немного, самую малость, этого будет достаточно. Но сейчас ты не можешь помочь этому человеку. Ты слишком слаб. К тому же ты не умеешь пользоваться своей силой…

– Умею, еще как, – произнес парень, тяжело приподнимаясь на локте. – С оборотнями получилось, и сейчас должно. Я знаю, что такое закон дракона, и мне по душе этот закон… в отличие от самих драконов… Помоги мне подойти к нему.

– Не смею ослушаться, повелитель.

«Лихо он ее, – ворохнулась вялая мысль в голове Снайпера. – Правда, грубовато, но ничего не попишешь – средневековье. А вот была б вокруг цивилизация с толерантностью и феминизмом, скорее всего, лежал бы он в углу, не рыпался и делал то, что баба скажет. Вот и думай, что лучше – время воинов или прогресс со всеми его последствиями».

– Куда тебя ранили, воин?

Голос девчонки звучал прямо над ухом.

«Надо же, а я и не заметил, как они подошли».

– Бок пропороли, – прохрипел Снайпер. – Вроде порохом прижег, антибиотиками закинулся… А все равно сепсис зацепил…

Шустрые пальчики жрицы уже расстегивали трофейную кожаную куртку Снайпера.

– О великий Дракон! – воскликнула она, увидев то, что творилось под ней. – Повязка сбилась, рана открылась. Но это не самое страшное. Стрела, которой его ранили, несколько суток была выдержана в гниющем трупе. Не удивительно, что не помогли анти… твои снадобья. Теперь, господин, ты должен дохнуть на рану драконьим огнем. Только не спали этого человека, а то вместо помощи ты просто убьешь его.

– Хммм… Гхм… Кутруб побери этих драконов… У меня только один раз получилось… Но тогда я так дыхнул, что двух ночных волков сжег…

– В тебе просыпается сила, господин.

– Лисса, не называй меня больше господином! У меня нормальное человеческое имя есть!

– Как прикажешь, госпо… Лис.

– Так как мне не убить его? Ты же жрица, ты должна знать!

– Да не знаю я ничего, – умоляющим голосом произнесла девчонка. – Я только бабушку во сне увидела, которая мне про тебя рассказала, и все… Но, наверно… Ты же хотел сжечь тех волков, правда? Тогда, я думаю, тебе нужно просто захотеть помочь этому человеку своим огнем и представить, как ты осторожно опаляешь его рану, как жар проникает в его тело и выжигает болезнь…

– Ну, не знаю… А вдруг не получится…

– Плевать… – прошептал Снайпер, уже еле ворочая распухшим языком. – Добьешь… только спасибо скажу…

– Ну, как знаешь…

Убогая тесная камера внезапно озарилась яркой вспышкой. Снайпер почувствовал, как на его бок словно плеснули расплавленной сталью. И куда только делась предсмертная вялость, сковавшая тело? Чтобы не заорать, он впился зубами в кожаный рукав своей куртки, представляя, как адская боль стекает с него, будто вода, уходит вниз… Бесполезно. Страшный жар и не думал куда то стекать. Наоборот, он очень быстро распространился по всему телу – в руки, в ноги, ударил в голову, опалил изнутри глаза, мгновенно скопился во рту, так что Снайпер был вынужден разжать зубы, иначе язык и небо просто сгорели бы. Он жадно хватал ртом спертый воздух камеры, корчась на гнилой соломе, и, забыв про медитацию, отключающую боль, думал лишь об одном – не закричать! не закричать!! не закричать, твою мать, в бога, в душу и в того драконьего побратима, который придумал такую дьявольскую пытку!!!

Внезапно все кончилось.

Жар исчез, словно его и не было, лишь оставив во рту мерзкий привкус сгоревшего болезненного налета на языке и деснах. Снайпер валялся на соломе весь в поту, понимая, что должен чувствовать человек, которого сутки беспрерывно парили в бане, хлеща при этом в четыре веника. Казалось, что его тело хорошо отбили, отменно прожарили, и осталось только положить его на блюдо, обложить свежим луком, полить соусом и подать на стол…

Но при этом ему было хорошо. Так хорошо, как не было никогда на свете.

– Драконий огонь бывает двух видов, – услышал он над головой девичий голос. – Выдохнутый в ярости, он сжигает все живое на своем пути. Но в то же время, если дракон хочет помочь, он своим пламенем способен уничтожить все, что есть вредного и ненужного в теле человека.

– Закон дракона в действии, – задумчиво произнес Лис. – Справедливостью за зло, добром за добро.

– Этот закон в моем мире придуман человеком по имени Конфуций две с половиной тысячи лет назад, – прошептал Снайпер.

– А кто сказал, что ваш Конфуций не был драконом? – пожала плечами Лисса. – Мудрым драконом в человечьем облике, который однажды решил подарить людям великое учение справедливости.

* * *

Есть такая штука в медицине – шоковая терапия, когда через человека в лечебных целях пропускают электрический ток. Бывает, что и не в лечебных, скажем, когда нужно добиться от кого-то определенного эффекта. Например, чтобы выдал информацию, которую без тока говорить не хочет. Или, наоборот, забыл определенные вещи, скажем, свое прошлое…

Снайпер с шоковой терапией сталкивался, за что спасибо всем, кто всерьез занимался его судьбой. Многих из них уже нет в живых – определенных людей лучше убивать сразу, чем их током пытать, иначе это печально сказывается на собственном здоровье и долголетии. Но суть не в этом.

Сейчас Снайпера накрыло как раз такое состояние, какое бывает после той самой шоковой терапии, а именно усталость, вялость и сонливость. Оно и понятно, сколько ж можно организм мучить. Вот он и восстал, мол, все, хозяин, амба. Ты как хочешь, а я – отдыхать от приключений, ранений и выздоровлений посредством прогонки через измученное тело драконьего пламени.

Снайпер и не сопротивлялся. Лис с Лиссой говорили что-то еще, а он как-то сразу и вдруг вырубился, резко и неожиданно, будто свет выключили. Щелк – и темнота кромешная…

Щелк!

Снайпер вздрогнул и чуть приоткрыл веки. Непонятно, сколько он спал, да и спал ли вообще. Было ощущение, какое часто возникает у людей занятых, вечно спешащих куда-нибудь: вроде вечером только прикрыл глаза и сто процентов не спал, так, задумался о чем-то – а за окном уже утро.

Щелк, щелк…

Ключ еще раз провернулся в замке, дверь отворилась, и в камеру вошли двое.

– Слышь, чумазая, подъем! – далеким от сантиментов голосом проговорил один из них, тот, что был повыше. – Как твои подопечные, не подохли еще?

– Скорее ты сдохнешь, урод, – брезгливо бросила Лисса, метко плюнув высокому на сапог.

– Ах ты, сучка! – возмутился высокий. – Да я тебя сейчас…

Нога с оплеванным сапогом взметнулась в замахе… но тут случилось неожиданное.

Высокий вдруг поскользнулся, нелепо взмахнул руками и грохнулся навзничь, ударившись затылком об утоптанный земляной пол. Послышался звук, какой издает пустой глиняный кувшин, выпавший в погребе из рук неловкой хозяйки. Ничего удивительного, такое случается порой, когда одна нога в воздухе, а по щиколотке второй метко саданули берцем. Оно и из положения лежа на соломе хорошо получается, даже особенно напрягаться не нужно.

Напарник упавшего даже не понял, что случилось. Только что стоял друг – и уже валяется на земле, раскинув руки в стороны.

– Ливг, слышь, ты чего это, а? – потерянно спросил он, наклоняясь над упавшим.

«М-да, – подумал Снайпер, наблюдая за происходящим. – Сразу видно, чувак в камеру заходил только к арестантам, которые его боялись. А вот с теми, кому его широкая рожа и жирные плечи по барабану, пересекаться не приходилось. Что ж, ученье – свет, а неученье – тьма и перманентное беспамятство».

Голова плечистого коротышки опустилась чуть не до земли – он пытался определить, дышит его товарищ или нет, не обращая на заключенных ни малейшего внимания. Видимо, ему и в голову не пришло, что от них может исходить какая-то опасность.

А зря.

Нога Снайпера взметнулась вверх и, словно лезвие топора, опустилась прямо на затылок нежданного посетителя камеры. Удар был не особенно силен – все-таки лежа проделывать такие трюки довольно сложно, особенно после тяжелого ранения. Но все получилось. Не ожидавший атаки коротышка клюнул носом, ткнулся подбородком об лоб лежащего в отключке напарника и, поймав глубокий нокаут, медленно завалился на бок.

– Ну чисто дети, – проворчал Снайпер, поднимаясь со своего ложа. – Даром что оба поперек себя шире.

Лисса, съежившись в углу, восхищенно смотрела на него.

– Это какое-то колдовство, да? – спросила она.

– Типа того, – отозвался Снайпер. – Небесно-космическо-улетное. Звездюли называется.

Тем временем со своего соломенного ложа, позевывая, приподнялся Лис.

– Это самое… Похоже, я что-то пропустил, – сказал он, окинув взглядом неподвижные тела.

– Блаженны спящие, ибо на фига им царствие небесное, – хмыкнул Снайпер. – Как твое брюхо?

Лис задрал то, что осталось от рубахи.

– Обалдеть… – прошептал он.

Из коридора лился тусклый свет факелов, но и при нем можно было рассмотреть странный шрам, оставшийся на месте раны: довольно широкая полоса мелких чешуек, смахивающих на ряд пластин ламеллярного доспеха.

– Пояс дракона, – выдохнула девчонка.

– Слушай, а отковырять его никак? – поинтересовался Лис. – Теперь же в парной не раздеться, да и в речке искупаться стыдно, вопросами замучают.

– Истинный побратим дракона должен уметь прятать свой облик, – сказала Лисса. – Но сейчас у тебя пока еще мало сил, поэтому…

– …стоит подумать о том, как бы побыстрее свалить отсюда и заодно решить, что делать дальше.

Пока молодежь разглядывала рану, заросшую чешуей, Снайпер успел обыскать бесчувственные тела и снять с них куртки. Помимо этого, результатом поисков стала пара ржавых наручников, две короткие, но увесистые деревянные дубинки и один нож в плохоньких ножнах и с пятнами коррозии на клинке.

– Да, братцы, тяжко вам придется, – сказал Снайпер, заводя назад руки долговязого и затягивая на них наручники. – Ржавые браслеты открываются ох как неохотно.

Потом он пропустил вторые наручники под руками долговязого и защелкнул зубчатые полукольца на запястьях коротышки. Теперь незваные гости были прикованы друг к другу. После этого Снайпер наотмашь, с оттяжкой хлестнул долговязого ладонью по щеке. Это женская пощечина бьется больше для зрительно-психологического эффекта. А удар профессионала по небритой роже может и щеку надорвать. Или, нанесенный вполсилы, привести в себя потерявшего сознание вследствие резкой, нестерпимой боли.

Долговязый очнулся сразу и, осознав свое незавидное положение, заныл:

– За что?.. Чего дерешься?..

– Это не драка, – сказал Снайпер. – Это наука тебе, чтоб на беззащитных девчонок свои грабли не поднимал. А теперь говори, где тут у вас склады?

– Какие склады? – сделал круглые глаза долговязый.

– Интересуют продовольственный, вещевой и арсенал. Остальные пока не интересуют.

– Нету у нас такого…

Снайпер достал из ножен ржавый нож и задумчиво посмотрел на пленника.

– Знаешь, что такое экспресс-допрос? – спросил он.

Долговязый энергично замотал головой, с опаской косясь на собственное оружие.

– Поясняю, это очень просто, – кивнул Снайпер. – Аккуратно взрезается кожа под скулой, так, чтоб стала видна белая жилка. Это лицевой нерв. За него берутся двумя пальцами и начинают осторожно тянуть. Через тридцать секунд из человека выходят моча и дерьмо. Еще через тридцать секунд – вся необходимая информация. Поэтому он и экспресс, н-да. Или, если ножа нет, можно пальцем выдавить один глаз, после чего слегка нажать на второй. Эффект будет аналогичным. Ты как предпочитаешь, с ножом или без ножа?

– Склад совсем рядом, – быстро сказал разом побелевший долговязый. – Как отсюда выйдете, сразу налево поверните. Пройдете камеры, пост охраны, свернете направо, там он и будет. Только у нас все в одном месте хранится – и вещи, и жратва, и оружие.

– А как пройти пост охраны, чтоб нас не спалили? – поинтересовался Снайпер.

– Спалят по-любому, – помявшись, сказал долговязый. – Там Ирг стоит сегодня с огнеметной машиной, а он у нас глазастый.

– Ясно, – сказал Снайпер. – А теперь не обессудь, спокойной ночи.

И коротко двинул пленника кулаком в челюсть. Тот немедленно вырубился снова.

– Нехорошо бить связанного, – нахмурилась Лисса.

– Согласен, – вздохнул Снайпер. – Но кляпов у них с собой не оказалось, оставь я его так – сразу же орать начнет, поэтому выбор у нас небольшой. В следующий раз, надеюсь, он будет носить с собой кляп. Чисто на всякий случай. А теперь накиньте на себя их шмотки и пошли. Маскировка, конечно, аховая, но здесь с освещением не особенно, может, и прокатит…

Коридор был темным и мрачным, как и все тюремные коридоры, по которым приходилось ходить Снайперу. Атмосфера заведения соответствует, иначе и быть не может. Может, изначально все здесь было светло и радостно, да только по-любому вскоре осыплется со стен краска, проступит сырость, почернеет пол, мой его, не мой – без разницы. И станет коридор таким, каким ему и положено быть по статусу. Вот и говори после этого, что людские мысли не материальны. Когда они постоянно тяжелые и мрачные, даже помещения под их грузом превращаются в фон для фильма ужасов…

Впрочем, этот коридор был коротким. Десяток дверей – и обещанный поворот. Снайпер осторожно выглянул из-за угла, оценил обстановку и тут же нырнул обратно. Ага, не обманул долговязый, завороженный красочным рассказом про экспресс-допрос. Считай, рядом, в пяти метрах находится тот самый пост охраны – полуобвалившееся укрытие из бетона, из-за которого торчал знакомый ствол с тремя пиропатронами под ним.

– Значит, так, – прошептал Снайпер. – Лис, ты сейчас эдак небрежно выходишь и отвлекаешь. Мне нужно всего две секунды. Сможешь?

– Я пойду, – неожиданно шепнула Лисса. – Локти расставлю, в темноте сойду за того недомерка. Лис ростом не вышел, на нем одежка того длинного мешком висит.

И, не дожидаясь возражений, шагнула вперед.

– Стоять! – немедленно раздался голос бдительного охранника. – Кто там? Трокк, ты что-ль?

– Я, – басом отозвалась Лисса.

– А… что это с тобой? С чего тебя так скрючило? Э-э-э, нет, погоди… Стой на месте, а то сожгу к кутру… ык!

Удар деревянной дубинкой по затылку прервал речь незадачливого сторожа. Выронив из рук пусковое устройство старенького огнемета, он рухнул вниз лицом. Но повредить портрет об неровный пол ему не дали – подкравшийся сзади Снайпер аккуратно подхватил тело и помог ему принять горизонтальное положение.

– Судьба у тебя такая, Ирг, волшебных звездюлей получать, – негромко сказал пришелец из иномирья, укладывая охранника поудобнее. – А все из-за отсутствия бдительности и дисциплины.

– Чего это ты с ним возишься? – поинтересовался подошедший Лис.

– Просто, наверно, в отличие от Тестомеса, не хочу, чтоб эти баллоны рванули, – пояснил Снайпер. – Я противопожарных заклинаний не знаю и после такого чудесного спасения не хочу превращаться в подгоревший барбекю. Только вот одного не могу понять – как эти олухи тут выжили?

– Проклятие дракона – лучший щит, в том числе и для олухов, – сказала Лисса.

– Ты жрица, тебе виднее, – хмыкнул Снайпер. – Ну что, молодежь, пошли, посмотрим, чем богаты склады этой кроличьей норы.

* * *

После того как драконий огонь выжег в нем все лишнее и ненужное организму, Снайпер чувствовал себя превосходно. Дощатая дверь складского помещения оказалась хлипкой и не рассчитанной на прямой удар ногой в замок. Взвизгнула возмущенно – и повисла на одной петле.

– Круто, – оценил Лис. – У нас так не умеют.

– Учись, студент, – отозвался Снайпер, перешагивая через порог.

– Ну, вот мы и в сокровищнице, – произнес пришелец из иномирья, освещая помещение факелом, заранее снятым со стены коридора. – Надеюсь, они тут не хранят открытыми сундуки с порохом, а то мы здесь с эдаким первобытным освещением рискуем оказаться некстати.

Надежды оправдались, сундуков с порохом не было. И сокровищ – тоже. Все на этом складе было скромно, безвкусно, серо и уныло. Домотканая одежда, стопками сваленная на деревянных полках, бесцветные сушеные грибы и головки чеснока, гроздьями свешивающиеся с потолка, соленое мясо в бочках и пласты вяленого, сложенные прямо на деревянных столах, где его, видимо, сразу и порубили широкими ножами, словно деревянные чушки на растопку.

– Скромно, – оценил Снайпер, – но по делу. Видать, у них тут свое подземное хозяйство имеется со зверюшками и витаминами, чтоб от цинги не сдохнуть.

Он уже жевал ломоть безвкусного мяса, заедая его чесноком и сплевывая шелуху прямо на пол.

– Как ты можешь это есть? – поморщилась Лисса.

– Не могу, но надо, – сказал Снайпер. – И вам советую, если не хотите в будущем проблем со здоровьем. А еще очень рекомендую переодеться. Лохмотья, конечно, колоритно смотрятся, но подозреваю, что вы оба скоро голыми ходить будете, когда эти тряпки окончательно развалятся прямо на вас.

Молодежь прониклась. Парень с девушкой без лишних разговоров отыскали для себя исподнее по размеру, плотные рубахи и кожаные куртки в комплекте со штанами и сапогами грубой выделки. Лисса переодевалась, ничуть не смущаясь, и Лис имел удовольствие оценить ладную фигурку девушки с небольшой крепкой грудью и оттопыренной попкой. И даже слегка рыкнул про себя, когда Снайпер скользнул по ней мимолетным взглядом. Странно – вроде и полностью по барабану эта жрица Дракона, а все равно что-то эдакое ворочается внутри, когда другой мужик на нее смотрит. Наверно, просто чувство собственности, решил про себя Лис. Она жрица Дракона, я этому треклятому Йаррху, считай, кровный родственник, вот и, типа, нечего пялиться на жрицу меня. Хотя, похоже, Снайпера интересовали вовсе не женские прелести.

– Я-то думаю, почему они с меня куртку не сняли, когда в камеру определяли, – хмыкнул пришелец из иномирья. – А у них тут этих кожанок – залежи. Хотя фасон другой, чем у шайки бородатого, да и выделка слегка поплоше…

Далее, сразу за рядом мясных столов, располагалась часть склада, занятая оружием. Копья с наконечниками грубой ковки, очень простые топоры, равно годные для рубки как дров, так и врагов, в изобилии – колчаны со стрелами и луки в налучьях. Видимо, подземные жители хорошо знали лес, что начинался чуть ли не сразу за бункером, и активно промышляли охотой.

– Лес, что за холмом, тоже проклятым считается? – поинтересовался Снайпер.

– Ага, – отозвалась Лисса. – Городские туда не суются, боятся лесных кутрубов. А они, вишь, уже на южном кладбище жируют. Думается мне, недалек тот час, когда людям Вичтана придется отстаивать не только могилы предков, но и свои жилища.

– Как-то я не заметил, чтобы они шибко за эти могилы переживали, – проворчал Лис. – Думаю, никто за ограду шагу не сделал после того, как демоны ночи заняли кладбище. Но в одном ты права. Пока у кутрубов есть пища, им незачем в открытую воевать с людьми. Но южное кладбище небольшое, а демонов, как я заметил, много. И очень скоро они задумаются о том, что пить живую кровь гораздо вкуснее и полезнее, чем грызть старые кости.

Лисса промолчала, лишь закусила губу и слегка побледнела.

– Извини, – сказал Лис. – Я не подумал о твоем отце.

– Он мне больше не отец, – упрямо мотнула головой девушка. – Тот, кто предал гостя ради нескольких медных монет, однажды так же запросто предаст любого, в том числе и собственную дочь. Просто мне жаль ни в чем не повинных жителей города.

Теперь промолчал Лис, мысленно отметив про себя, что ему-то точно нисколько не жалко людей, которые ночью дружно сорвались со своих постелей для того, чтобы бросить на съедение ночным тварям ни в чем не повинного путника…

Пока молодежь беседовала, Снайпер времени не терял. Бегло осмотрев арсенал, он нашел в дальнем углу обширного помещения свою СВД. Винтовка стояла в грубо сколоченной короткой стойке для оружия, где помимо нее находилась сильно потертая американская М 16, компактный израильский автомат «Тавор» и старый добрый пулемет ПКМ с пустой лентой, валяющейся внизу, возле приклада.

– Вот это номер… – тихо присвистнул Снайпер. – И кто бы мне объяснил, откуда здесь такие чудеса образовались?

– Давай я объясню, – сказал Тестомес, появляясь из-за стойки с копьями.

– Ну, попробуй, – произнес пришелец из иномирья, ничуть не удивившись неожиданному появлению старого колдуна. – Что, местные все еще вождя выбирают?

– Ага, – равнодушно отозвался Итан. – А я пока между делом решил у дохлого Моркта ключ от склада позаимствовать и поковыряться в их арсенале – мертвецу он все равно без надобности. Мог бы постучаться, я б открыл, зачем дверь-то вышибать?

– Привычка, – сказал Снайпер. – И что ты нашел?

– Вот что.

Тестомес разжал кулак.

На его ладони лежал стеклянный флакончик, внутри которого лениво перекатывалась капля слепящего пламени с еще более ослепительной крохотной искрой внутри.

– Я тебе говорил, что магия огня у нас считается утраченной. Также ты знаешь, что любой, даже самый завалящий колдун может наложить Огнетушитель на твою трубку, стреляющую невидимыми стрелами, и она станет не опаснее простой палки. А еще все слышали о Чистильщиках Веры, которых никто никогда не видел, а если и видел, то уже не мог никому о них рассказать. Так вот, за те годы, что я провел здесь, под землей, без разрешения Моркта никто не смел переступить порог склада. А в оружейную он ходил только сам. Сам заносил оружие, сам выносил, сам выдавал…

– Понятно, – кивнул Снайпер. – Ты подозревал, что здесь можно найти что-то интересное, и при первой возможности воспользовался ею.

– А ты проницателен, Снар, – усмехнулся в бороду Тестомес. – В древних военных трактатах говорится, что если заключить в сосуд каплю драконьего огня, а потом осторожно нанести его на стрелы для огненных трубок, то заклинание-огнетушитель не сможет некоторое время нанести им вред.

– Хорошая находка, старик, – задумчиво произнес Снайпер.

– Но это еще не все, – сказал Итан. – Здесь, в подземелье, давно ходила легенда о том, как Чистильщики Веры попытались проникнуть в бункер и выкурить оттуда шайку проклятых. Проникнуть они проникли, только ни один из них не вернулся обратно. А теперь взгляни на это.

Тестомес ткнул пальцем на стойку с огнестрельным оружием.

– И это понятно, – произнес Снайпер. – Теперь предельно ясно, почему никто не видел вживую этих Чистильщиков. Бойцы с автоматическим оружием всегда дадут сто очков вперед парням, вооруженным самодельными копьями. Могу предположить, что местные жители каким-то образом заманили Чистильщиков в одну известную мне большую яму. А когда от хозяев оружия остались одни кости, каким-то образом выудили автоматы и вот этот пузырек с антиогнетушителем.

– Все может быть, – пожал плечами Тестомес.

Снайпер шагнул к стойке и быстро проверил свою винтовку. Патроны были на месте. А вот магазины автоматов, как и лента ПКМ, были безнадежно пусты.

– Я-то все думал, откуда у того мордатого огнемет, – пробормотал себе под нос Снайпер, аккуратно ставя оружие обратно в стойку – даже бесполезный ствол заслуживает уважения. – Оказывается, эти олухи умудрились обчистить Чистильщиков…

– Подожди.

Рядом с Тестомесом стояли только что подошедшие Лис с Лиссой.

– Подожди, – повторил Лис, протягивая руку вперед. Его палец указывал на крохотную эмблему, которой был помечен приклад М 16. – Я видел этот знак.

– Где? – в один голос воскликнули Снайпер и Тестомес.

– Это герб гильдии Воинов Ночи, – произнес побратим дракона.

* * *

– Итак, что мы имеем? – задумчиво произнес Снайпер. – Загадочная гильдия Воинов Ночи, оказывается, одновременно является официальным подразделением местного правительства и духовенства, могущественной гильдией Чистильщиков Веры, которых доселе никто не видел. Кстати, это правильно. При грамотной зачистке свидетелей оставаться не должно. Но в данном случае каратели прокололись, оставив после себя некоторые интересные артефакты, которые свидетельствуют о том, что огнестрельное оружие в этом мире все-таки присутствует и даже, несмотря на запреты и заклинания, может по необходимости активно применяться.

– Огнестрельное оружие – это что? – поинтересовалась Лисса.

– Это то, что работает намного лучше луков, арбалетов и всего остального, чем принято убивать в вашем мире, – доходчиво пояснил Снайпер. – Продолжаю. Поскольку наша группа решительно не вписывается в картину мира, которую выстроило для себя местное правительство, мы имеем три выхода. Первый, самый простой – пойти и сдаться властям, – не обсуждается. Зная местные нравы и средневековую любовь к пыткам, проще и безболезненнее самоубиться на месте. Второй – бегать от рыцарей и Чистильщиков до конца жизни – не рассматривается.

– Почему? – упрямо встряла Лисса. – До этого же бегали…

– Бегали, – кивнул Снайпер. – И добегались. Я до стрелы в бок, а твой Лис – до распоротого брюха.

– Он не мой, – буркнула девчонка. – Это я его жрица…

– Короче, – прервал ее Снайпер. – Второй выход тоже не рассматривается, так как все равно нас рано или поздно поймают и – смотри пункт первый. Остается третий выход. Найти арсенал Чистильщиков Веры, затариться нормальным оружием и захватить власть в отдельно взятом феодальном обществе.

Тестомес удивленно воззрился на пришельца из иномирья.

– Ты… это серьезно, Снар?

– Абсолютно, – кивнул тот. – Не мы их, так они нас. Принцип древний, как все миры, в которых мне довелось побывать.

– Но… мы не умеем пользоваться этими штуками, – кивнул Лис на автоматы.

– Это не так сложно, как кажется, – заверил его Снайпер. – Другое дело – научиться из них хорошо стрелять, но это дело времени и практики. А вот как пользоваться ими так, чтобы не убить из них себя и товарищей, это я сейчас покажу…

Его слова прервали голоса, внезапно раздавшиеся в глубине помещения со стороны продовольственно-вещевой части склада.

– Нас нашли, – констатировал Тестомес, пряча флакон в карман штанов. – Но теперь с ними нет Моркта, так что наши шансы выбраться отсюда живыми сильно возрастают.

Проговаривая все это, Итан начал неторопливо вращать руками. Воздух между его ладонями стремительно густел – не иначе, прежде чем приступить к поискам оружия Чистильщиков, старик успел основательно подкрепиться мясом и чесноком.

– Зачем же выбираться? – спокойно произнес Снайпер. – Сдается мне, что это не просто бункер, а одна из станций древнего многоуровневого метрополитена, возможно, секретного военного назначения.

– Чего?

Несмотря на явную опасность, спутники удивленно воззрились на пришельца из иномирья.

– Потом, – отмахнулся Снайпер, проверяя свою СВД. – Разрулим с местными – объясню. Если разрулим, конечно. Судя по воплям, их тут целый батальон набежал.

И правда, из-за стеллажей один за другим выходили люди с оружием и факелами, судя по лицам – очень сердитые и решительно настроенные. Однако при виде потрескивающего молниями шара в руках Тестомеса боевое настроение толпы сменилось настороженным ожиданием. Мол, мы всегда готовы покарать злодеев, но, конечно, будет лучше, если кто-то первым начнет карать, а мы его ух как морально поддержим…

Растолкав нерешительный электорат квадратными плечами, вперед вышел Спарг. На бритой башке – медный обруч Моркта, на поясе – оба ножа Снайпера, в руке – старый, но хорошо почищенный шестопер, который при случае и за символ власти сойдет, и для собственноручного нанесения увечий несогласным вполне сгодится.

– Народ выбрал меня вождем, и я говорю от его имени, – без предисловий начал Спарг. – Вы все преступники. Ты, Итан Тестомес, виновен в том, что привел к нам в дом убийцу вождя. Ты, незнакомец, виновен в смерти Моркта. Эти подростки виновны в пособничестве преступникам и нанесении побоев людям, находящимся при исполнении своих обязанностей. Поэтому я от имени моего народа приговариваю вас…

Резкий хлопок прозвучал в закрытом помещении, как удар гигантского бича.

Люди подземелья невольно присели от непривычного звука. Спарг же с недоумением смотрел на изуродованный шестопер, который неведомая сила только что вырвала из его руки. Набалдашник оружия был похож на цветок, по которому рубанули хорошо отточенным ножом, – пуля, выпущенная из СВД, сорвала два из шести остро отточенных стальных «перьев».

– Итак, начинаем обучение, – произнес Снайпер, обращаясь к своим спутникам и полностью игнорируя онемевшую толпу. – Это называется выстрел. При попадании в сердце или лоб человека с такого расстояния смерть наступает без вариантов.

– Что за магию ты сейчас применил? – стараясь не потерять лицо, спросил Спарг.

– Это не магия, – сказал Снайпер. – Это оружие. И если вы не хотите и дальше ползать под землей, словно кроты, имеет смысл раздобыть побольше такого оружия, а после отвоевать для себя территорию, более пригодную для жилья.

– Что ты задумал? – шепотом спросил Тестомес, понемногу замедляя вращение рук: когда противники начинают беседовать, оружие может и подождать.

– Всю жизнь я пытался выжить, до сих пор не пойму – зачем, – так же негромко ответил Снайпер. – А сейчас я подумал, что могу помочь остаться в живых некоторым из них.

– Хорошее оружие, – немного придя в себя, ответил Спарг. – И вряд ли те, у кого оно есть, отдадут его без боя. Многие погибнут.

– Это так, – кивнул Снайпер. – А иначе погибнут все. Ваш холм зарос травой, и совсем скоро местные жители поймут, что проклятия больше нет. Ваше убежище будет раскрыто, и тех, кто так долго жил в норе под Черным Пятном, ждет неминуемая смерть.

– Кутрубы уже ушли отсюда, и больше никто не охраняет ваш холм по ночам, – добавил Лис. – Демоны переселились на городское кладбище, а значит, разъяренные жители скоро придут убивать подземных жителей, которые так долго жили бок о бок с нечистыми.

– Он прав, – потирая запястья, произнес низкорослый парень, один из тех, кого Снайпер вырубил в камере. – Днем я видел с вершины холма, как несколько горожан подошли совсем близко. Раньше такого никогда не было, они бы просто не отважились.

– Я смотрю, Трокк, после того как ты приложился башкой об пол, так сразу поумнел, – зашипел на него долговязый напарник со свежим синяком в пол-лица. – Всю эту шайку нужно сбросить в яму…

– Бросали уже, вон того, с огненной трубкой в руках, – с вызовом ответил Трокк, возможно, впервые в жизни рискнувший пойти против более габаритного товарища. – Да только он вылез оттуда, убил Моркта и навалял нам с тобой по первое число. Я тебе говорю: его удача намного больше, чем у любого из нас. Поэтому я пойду с ним, а вы со Спаргом делайте как знаете.

– И я пойду, – шагнул вперед огнеметчик, габаритное оружие которого, наверное, отобрали соплеменники. Или просто сняли, чтобы привести в чувство, а обратно отдать забыли.

– Что, Ирг, надоело по башке получать? – ехидно поинтересовался долговязый.

– Мне – надоело, – угрюмо огрызнулся огнеметчик. – А вам всем, похоже, нет. Этот с огненной трубкой дело говорит. Я бы, конечно, с радостью ему башку свернул, но своя мне интереснее. Городские не сегодня-завтра сюда припрутся, костры разведут, дыму напустят в вентиляцию, вот нам и крышка. Фильтры уж сто лет как не работают.

– Теперь понимаю, почему ему огнемет отдали, – негромко проговорил Снайпер. – Он в этой шайке, похоже, самый умный…

Поднялся гвалт. Как всегда, кто-то был за, многие – против, при этом и те и другие пытались друг друга переорать. Естественно, безуспешно.

– Молчать!!!

Рев Спарга заставил всех моментально заткнуться, будто каждому в глотку забили по осиновому колу. Подземные жители замерли, ожидая, что скажет вождь. Он и сказал.

– Значит, так. Будут городские на холм лезть, не будут – никто не знает. А даже если и полезут, сразу не расковыряют, это точно. Поэтому мы подождем. Вы же, если хотите, идите. Можете за оружием колдовским отправиться, можете еще куда, нам тут чужаки не нужны.

И, глядя на Снайпера, угрюмо добавил:

– Жалею я, что нож тебе в яму бросил. Благородство обычно дорого обходится.

– Это точно, – кивнул Снайпер. – Но, думаю, дело не в благородстве, а в совести. Замучила она тебя после того, как ты попытался поединок нечестно выиграть. А потом ваш вождь подлость совершил, вот тебя и накрыло. Со мной тоже такое иногда бывает, и это реально слабость, за счет которой беспринципные могут одержать над нами верх. Совесть, она как болезнь – или есть, или нет. Не повезло нам, у нас она имеется. Пусть в зачаточном состоянии, но тем не менее. Поэтому мы с тобой не супермены, а просто люди со своими недостатками.

– Хорошие слова, – мрачно одобрил Спарг. – Не хотел бы к нам присоединиться? Такой воин, как ты, дорогого стоит.

– Нет, – покачал головой Снайпер. – Я давно отвык подчиняться кому-либо.

– Ладно, – кивнул Спарг. – Тогда подытожу. Наши с тобой дела уже в прошлом, чужак, и я считаю, что рассчитался с тобой полностью. Так что бери своих спутников и уходи. Я и мои люди останемся здесь.

– Ну что ж, воля ваша, дети подземелья, – развел руками Снайпер. – Мы пойдем, только ты, вождь, оружие-то мое верни. Нехорошо таскать на себе ворованное. Совесть снова замучает.

– Я твое оружие не крал, – презрительно бросил Спарг. – Это военный трофей.

– Хочешь поспорить? – усмехнулся Снайпер, слегка качнув СВД.

– Я не спорю, я принимаю решения, – процедил сквозь зубы новый вождь. – Забирай, они мне не нужны.

И, отстегнув ножи, совсем уже хотел было швырнуть их на землю, но в последнее мгновение передумал и сунул их долговязому Ливгу, коротко приказав:

– Отнеси.

Ливг не посмел ослушаться.

Снайпер принял свое оружие и слегка кивнул Спаргу.

– Достоинство вождя в том, чтобы принимать правильные решения, – негромко произнес он. – Эх, хороший боец мог из него получиться, если б его власть не испортила. Ладно, проехали. Ну что, Тестомес, есть идеи, как нам побыстрее добраться до Стоунхенда?

– Идеи есть, – сказал Тестомес, стряхивая с ладоней крохотное мутное облачко – все, что осталось от грозного магического оружия, постепенно сдувшегося во время переговоров. – Только опасаюсь я, как бы это не стало нашим последним походом. Ты, как я понимаю, собрался в одиночку переть против Чистильщиков и гильдии Воинов Ночи, что, по версии этого парнишки, одно и то же?

– Почему ж в одиночку? – удивился Снайпер. – Я, ты, Лис и Лисса – чем не разведывательно-диверсионная группа.

– Когда Снар начинает говорить непонятно, жди беды, – обреченно произнес Тестомес. – Что ж, пошли, по пути расскажу, что к чему. Только оружие взять не забудьте, какое приглянется. Спарг, ты же не против?

– Не против, – скривился, как от зубной боли, новый предводитель подземных жителей. – Только проваливайте скорее.

* * *

– С чего это ты взял, что из Спарга мог получиться хороший воин? – спросил Тестомес. – По-моему, обычный платяной шкаф с громким голосом.

– Не скажи, – произнес Снайпер. – Помимо того, что он мне нож в яму бросил, я видел, как он повел себя, когда я пулей вышиб шестопер у него из руки. От такого удара у человека как минимум палец из сустава вылетит, если не сломается. А он вида не подал – стоял, говорил, только в конце не выдержал, перекосило его слегка. Да и дерется он неплохо. Правда, больше на всякие фокусы полагается, чем на кулаки, но это с возрастом проходит. В общем, хорошие задатки. Если от власти, привалившей неожиданно, крышу окончательно не снесет, нормальный боец получиться может.

Они спускались вниз. Местные сильно удивились, когда незваные гости приняли такое решение.

– Может, лучше вас здесь замочить? – участливо предложил долговязый. – Все меньше мучиться будете.

– Отвяжись от самоубийц, – приказал Спарг. – Это их выбор. По крайней мере, больше мы эту шайку никогда не увидим.

…Лестница, ведущая вниз, изрядно заросла мхом. Если по ней и ходили, то крайне редко.

– И все-таки поясни толком, куда это мы идем, – потребовала Лисса.

– Там внизу система древних тоннелей, – пояснил Тестомес. – Местные легенды гласят, что до Войны огненных стрел люди умели перемещаться по этим тоннелям с невообразимой скоростью, достигая любых уголков мира. Я среди подземного народа давно живу, все здесь облазил, даже места, которые находятся под запретом. Как, например, это.

Лестница закончилась. Они стояли перед большой стальной дверью, запертой на огромный висячий замок.

– И что теперь? – поинтересовался Лис.

– Охохонюшки, – посетовал старик, передавая парню свой факел. – Вот ведь молодежь пошла. Видят замок – и все, ступор у них, мол, дальше хода нет. Учитесь, пока я жив.

Из кармана своей новой куртки старик извлек два стержня – один потолще, второй потоньше, и принялся ковыряться ими в замке. Не прошло и минуты, как в механизме что-то щелкнуло.

– Добро пожаловать в преддверие Обители мертвых, – ухмыльнулся Тестомес. – Девочка, может, ты все-таки вернешься к себе домой в Вичтан? Тут может быть жарко.

– Дочь трубочиста жары не боится, – заносчиво произнесла Лисса. И добавила с легкой грустью: – Даже если у нее больше нет отца…

– Ну, значит, так тому и быть, – вздохнул старик, с натугой отворяя тяжелую дверь. – Жаль, что другой дороги у нас нет – небось, патрули из Стоунхенда и Вичтана уже по всем дорогам рыщут в поисках опасных колдунов, сбежавших от правосудия.

За стальной дверью была еще одна аналогичная, запертая на тяжеленный стальной засов.

– И зачем такие предосторожности? – поинтересовался Снайпер. – Без шлюза никак?

– Никак, – покачал головой Итан. – Судя по тем же легендам, там, в глубине тоннелей, обитают жуткие твари. Правда, когда я готовил этот отходной путь, никаких чудовищ не видел. Может, просто повезло.

– Может быть, – задумчиво произнес пришелец из иномирья.

За второй дверью оказалось огромное помещение, сильно напоминающее давно заброшенную станцию метро. Только входы в тоннели, примыкающие к платформе справа и слева, были идеально круглой формы. Вся станция густо заросла мхом, и люди, двигаясь вперед, ступали по нему, словно по толстому ковру. Горящие факелы выхватывали из мрака то толстый корень дерева, свисающий с потолка, то торчащий обломок бетона, смахивающий на надгробие, то старую деревянную бочку, похожую на те, что в изобилии имелись на складе бункера.

– Признаться, в тоннели я не лазил, – немного смущенно проговорил Тестомес. – Одному жутко, а для местных эти подземелья – табу. Но подготовился хорошо. Смотрите.

Он подошел к краю платформы и ткнул факелом вниз.

– Верю, – кивнул Снайпер. – Знатная телега. А двигатель у нее есть? Или ты предлагаешь впрячься в нее кому-то из нас?

Действительно, внизу стояла самая натуральная телега без оглоблей, углы и борта которой были аккуратно обиты железными полосами. Формой она напоминала шестиугольную лодку с острым носом и такой же острой кормой.

– Зачем же впрягаться? – слегка обиделся Итан. – Я маг или где? Такую конструкцию я уж как-нибудь подтолкну. Например, активировать Ворота Ветра гораздо сложнее.

– Ну, тебе виднее, – пожал плечами Снайпер. – Кстати, судя по тому, что никакими рельсами и даже их остатками здесь не пахнет, древнее метро работало как аналог пневмопочты. Так что, если будешь хорошо дуть, может, куда-то и приедем.

– Ну вот, опять он говорит на своем языке непонятные вещи, – вздохнул Тестомес, перебираясь в телегу. – Ну что, загружайтесь и поехали. Стоунхенд в той стороне.

На носу и корме телеги-лодки были оборудованы довольно удобные, обитые кожей кресла со спинками. Посредине наличествовали лишь две деревянные поперечные лавки без намека на комфорт.

– Значит, кормчему все блага цивилизации, а простому народу – деревяшки под задницы? – усмехнулся Снайпер.

– Тому, кто на носу будет сидеть, тоже лафа, – огрызнулся Тестомес, устраиваясь на корме спиной к товарищам. – Плюс ему делать ничего не нужно, только вперед смотреть и командовать вправо-влево. А мне сиди и вкалывай плюс лопатками в спинку вжимать будет – мама не горюй. Я ее испытывал, знаю.

– Ну, придумал бы что-то более совершенное, ты же маг, – произнес Лис, пытаясь поудобнее устроиться на жесткой скамье.

– Это в сказках волшебники всесильные и плевками драконов сшибают, – проворчал старик. – А в реальности магия – довольно узкая специализация, так что скажите спасибо и на этом.

– Спасибо, – вздохнула Лисса, пристраивая свой факел в железную проушину, торчащую из борта. – Огонь вот только задуть может, если быстро ехать. А там впереди темно – жуть, и если пламя погаснет…

– Не погаснет, – хмыкнул Тестомес. – Я ж маг воздуха, а не какой-нибудь там водяной.

Итан вжался спиной в сиденье, уперся ногами в борта телеги, сложил ладони трубочкой, поднес их ко рту и начал дуть. Сначала тихо, потом все сильнее и сильнее. Поднявшийся вихрь сначала взлохматил, а потом начал один за другим срывать пласты мха с края платформы. Телега скрипнула колесами, тронулась с места и начала потихоньку набирать скорость.

– Забавный двигатель, – пробормотал себе под нос Снайпер, вглядываясь во мрак тоннеля. – Готов поставить свою СВД против Лисова лука, что таким макаром старик к концу путешествия сдуется до мыша.

Про оружие Лиса Снайпер упомянул не случайно. В арсенале подземных жителей парень вернул себе все снаряжение, что было отнято при пленении: щит, меч, колчан и лук, взятые им в доме Фрога. Остальные, включая Лиссу и Снайпера, по настоянию Тестомеса вооружились широкими тесаками, формой напоминающими мачете.

– Зачем именно ими? – поинтересовался Лис. – Может, лучше мечами?

– Твой меч закален в крови новорожденного горного волка, это сразу видно, – пояснил тогда Тестомес. – Его прежний владелец знал толк в хорошем оружии. А из того барахла, что навалено в этом, с позволения сказать, арсенале, эти тесаки единственное, что сможет нам пригодиться внизу.

– Так что там, внизу? – спросила Лисса.

– Увидите, – буркнул старик и больше на расспросы не отвечал. Поэтому сейчас Снайпер с Лисом и вглядывались во мрак подземелья, гадая, что же такое они должны разглядеть в кромешной темноте.

Итан не обманул: факелы, воткнутые в проушины, действительно горели ровным пламенем, несмотря на то, что лодка-телега набрала уже приличную скорость. Правда, светили они по-прежнему неважно – в десяти шагах впереди уже ничего не было видно.

Широкие колеса телеги исправно приминали мох, которым поросло дно тоннеля, и путешествие, вопреки ожиданиям, оказалось почти комфортным, без особой тряски. Однажды Снайпер разглядел впереди раздвоение тоннеля, о чем и проорал Тестомесу. Тот мгновенно отреагировал – дунул правее, после чего телега исправно повернула налево.

Прошло еще несколько минут вполне спокойной езды. Пальцы Лиса, судорожно сжимавшие защелкнутый на тетиве хвостовик стрелы, слегка расслабились. Парня даже в сон немного клонить стало от мягких покачиваний телеги, как вдруг Снайпер резким движением обеих рук выдернул из ножен тесак и один из своих боевых ножей.

Лис вскинул взгляд… и остолбенел от увиденного.

Прямо перед острым носом телеги из темноты вынырнуло невиданное чудовище с человеческим лицом, обрамленным множеством шевелящихся щупалец. Белесые глаза без зрачков подслеповато щурились от света факелов, а многочисленные гибкие лапы шарили по воздуху, пытаясь нащупать источник света.

Лицо было единственным, что осталось у этой мутировавшей твари от человека. В остальном это была гигантская сороконожка со множеством трехпалых конечностей, оканчивающихся огромными острыми когтями.

– Итан, что это?! – крикнул Снайпер, на всякий случай занося свой тесак для удара.

Тестомес мгновенно обернулся и заорал:

– Сентипид! Руби его!!!

– Я так и понял, что он не поздороваться пришел, – произнес пришелец из иномирья, одним ударом снося сразу две когтистые конечности.

Тварь жутко, с присвистом, зашипела, когда острый нос телеги пронзил ее тело. На спутников брызнуло слизью из распоротого брюха подземного чудовища.

От толчка Лис перелетел через скамью, грохнулся на спину, но лука не выпустил и даже не сломал стрелу. Вскочив на ноги, он увидел, как Снайпер ловко рубит тесаком и своим ножом направо-налево, только отлетают в стороны извивающиеся лапы и когтистые пальцы. Рядом с пришельцем из иномирья отважно размахивала своим оружием Лисса. Получалось у нее гораздо хуже, чем у профессионального воина, скорее Снайпер прикрывал девчонку, чем она ему помогала. Но все-таки Лисса умудрилась отсечь одну из конечностей сентипида и торжествующе взвизгнула. Другая бы померла на месте от одного вида подземного чудовища, а эта не боится ничего, сама в драку лезет.

От девчачьего вопля Лис окончательно пришел в себя. Вспомнив науку, полученную от ветеранов в родной деревне, он натянул лук, прицелился и аккуратно всадил стрелу прямо в глаз жуткого монстра.

От страшного шипения, которое издал сентипид, заложило уши. Захотелось бросить лук, упасть на дно телеги, обхватить голову руками и лежать так, пока не прекратится кошмарный звук, казалось, разрывающий мозг изнутри. Но Лис лишь рванул из колчана новую стрелу и, изо всех сил оттянув назад тетиву, послал ее вслед за второй.

Повторить удачный выстрел не получилось. Парень метил во второй глаз, а попал немногим ниже подбородка. Правда, шипение тут же прекратилось, перейдя в бульканье. Тварь перестала пытаться выудить лапами людей из телеги и качнулась назад, словно большая рыбина, пытающаяся сорваться с остроги.

Окованный железом острый нос лодки-телеги с мерзким чавканьем вышел из брюха гигантской сороконожки. На нем остались петли сокращающихся внутренностей, похожие на подыхающих змей. Увидев это, Лисса побледнела и, выронив палаш, перегнулась через борт.

– Все-таки девчонка, – сказал Снайпер, синхронно бросив палаш с ножом в ножны и расстегивая чехол СВД. – А я уж сомневался.

Девушку сотрясали спазмы. Лис держал ее за ремень, удивляясь про себя. Странный народ женщины. Его распоротый живот зашивала – хоть бы что. А увидела кишки мутанта – и давай блевать.

Между тем Снайпер вскинул свое оружие, ловя в прицел слабо фосфоресцирующее в темноте тело сентипида, удирающего со всех ног. Нельзя, чтобы тварь ушла и привела с собой других. Значит, придется потратить еще один драгоценный патрон.

В тоннеле хлопок выстрела прозвучал оглушительно. Снайпер целился в то место, где спинной мозг твари предположительно переходит в головной, – если, конечно, у мутанта, чьи предки много веков назад были людьми, остался позвоночник.

Стрелок не ошибся. Гибкое тело, испускающее слабое зеленоватое свечение, дернулось раз, другой, свернулось в клубок и замерло.

– Вот таким образом, – сказал Снайпер, пряча винтовку обратно в чехол, – и вдруг замер, прислушиваясь…

В глубине тоннеля впереди слышался шелест множества когтей, разрывающих плотные покровы мха.

– Сентипиды, – с досадой произнес Тестомес. – Повылазили из боковых проходов. Теперь придется валить обратно, в ноги Спаргу кланяться.

– Не думаю, – мрачно произнес Снайпер. – Сдается мне, что эти твари недолюбливают огонь. Предыдущий клиент не только пытался нас из телеги выудить, но и явно тянулся к факелам, сбить их старался. А здесь как живого мха море, так и сухого, отмершего.

– Ты совсем спятил, перехожий, – проворчал Итан. – Это земляной мох, он в сухом виде горит сильнее хорошего самогона. Мы ж сами тут поджаримся или от дыма задохнемся.

– А ты на что? – усмехнулся Снайпер. – Короче, я бросаю факел, а ты дуешь и гонишь огонь на мутантов.

– Вот уж не думал, что сентипиды так называются, – крякнул Тестомес, вылезая из телеги. – Ладно, попробую. Только учти, земляной мох прогорает быстро, боюсь, ты му… тан… там только шкуру подпалишь.

– И глаза, – уточнил Снайпер. – Они станут полностью слепыми, а еще им будет очень больно. Так что сразу, как мох прогорит, мухой садись на свое место и дуй так, как никогда до этого.

– Понял, – кивнул Итан, оценив план. – Бросай, попробуем. Двум смертям не бывать.

Из темноты на них уже надвигалась фосфоресцирующая масса тварей. Сколько их было – пятьдесят? Сто? Кто ж его знает. Некогда считать противников, когда их слишком много. Нужно просто уменьшать их численность.

Снайпер вытащил факел из проушины, широко размахнулся и метнул его вперед. Вращающееся огненное колесо пролетело метров десять и упало под лапы наступающей толпе сентипидов.

Мох вспыхнул сразу, как порох, на который уронили спичку. Раздавшееся шипение множества глоток слилось в единый нестерпимый звук, однако люди подстраховались, зажав уши, – все, кроме Итана, который, набрав в легкие побольше воздуха, дунул изо всех сил.

Мгновенно поднявшийся вихрь не затушил языки ревущего пламени, а швырнул их на монстров. Возможно, Тестомес знал какое-то особое заклинание, так как от колдовского ветра огонь не умер, а стал еще злее и опаснее. Его ослепительные плети словно живые хлестали подземных чудовищ, а те лишь беспомощно махали кошмарными гибкими лапами, на глазах покрываясь волдырями и черными язвами ожогов.

– Быстрее! – заорал Тестомес, бросаясь к телеге. – Мох сейчас прогорит!

Четыре руки подхватили старика и забросили его в телегу. Итан – и откуда только силы взялись – метнулся в свое кресло и, сложив ладони, принялся дуть в них что есть силы.

– А вот теперь точно будет весело, – сказал Снайпер, вновь берясь за свое оружие, заляпанное слабо светящейся кровью.

Лис спрятал лук в налучье и достал меч. В том, что им предстояло сейчас сделать, дальнобойное оружие было бесполезным. Лисса еще не до конца пришла в себя, но уже подобрала оброненный палаш и явно готовилась к битве.

– Побереги себя, девочка, – сказал Снайпер, глядя в глаза жрице Дракона. – Ложись на дно телеги и не шевелись. Глядишь, прорвемся.

– Я лучше вас поберегу со спины, Снар. И дедушку Итана, – сказала Лисса, покрепче сжимая рукоять палаша. – Он защищаться не сможет, ему дуть надо.

Снайпер не стал больше спорить, лишь кивнул. Действительно, время разговоров прошло. Настала пора серьезной битвы.

Телега набирала скорость. Впереди, меж умирающих языков пламени, колыхалась каша из когтей, щупалец и опаленных человеческих лиц, искаженных страданием.

– Они же… люди, – раздался позади неуверенный голос Лиссы.

– Возможно, – бесстрастно произнес Снайпер. – Но мы тоже люди, которым нужно дойти до конца тоннеля. А еще они только что собирались сожрать нас. Так что…

Он не договорил. Огонь, потревоженный колесом телеги, взметнулся вверх, и Снайперу пришлось закрыть глаза рукавом куртки. А потом он рубанул «Бритвой» по ближайшей оскаленной морде, вынырнувшей из темноты.

Сентипид с рассеченным надвое лицом отпрянул в сторону, освобождая путь. Как и любые другие живые существа, гигантские подземные сороконожки боялись боли и потому, почувствовав ее, рефлекторно спешили убраться подальше. Правда, тех, кого не настиг ожог или удар клинка, приходилось снова и снова убеждать в необходимости уступить дорогу.

Снайпер с Лисом рубили не переставая. Каждый удар заставлял тварей немного отступать назад или отшатываться в сторону, а значит, освобождал место для проезда. Тестомес дул не сильно, но и не слабо, и телега катилась на средней скорости, скользя колесами по светящейся крови.

Толстые кожаные куртки спасали бойцов от скользящих ударов когтей, и хоть это было отрадно. Лис поднимал меч, опускал его, чувствуя ладонями через рукоять, как лезвие с треском прорубает плоть и скрипит, проходя меж позвонками. Одно дело – рубить соломенные чучела деревянными мечами, и совсем другое – рассекать живую плоть настоящим клинком. Скверное дело, омерзительное до тошноты, но, к сожалению, необходимое во все века в любом из миров. Убийство – это жизнь для тебя и тех, кто тебе близок, начиная от забивания коровы на мясо и заканчивая уничтожением врагов…

Лис рубил, утешая себя мыслями об оправдании того, что он делал сейчас, но лучше от этого не становилось. На душе было гадко, и он уже понимал – это ощущение не смыть ни временем, ни рассуждениями, ни потоками чужой крови, пролитие которой постепенно начало входить у него в привычку. Теперь понятно, почему так неохотно рассказывали в деревне ветераны о своих подвигах на войне. Потому что, наверно, очень тяжело вспоминать, как ты отнял чью-то жизнь, пусть даже это была жизнь ужасного мутанта. Вот оно, бремя воина, которое он будет нести всю оставшуюся жизнь. Неподъемное бремя отнятых жизней, с каждым ударом становящееся все тяжелее и тяжелее…

Острый нос телеги-лодки порой отодвигал в сторону, а порой и пропарывал податливые тела сентипидов, и тогда их приходилось сбивать ногами… или разрубать на части. Они были довольно рыхлыми, эти мутанты, выросшие в полной темноте и сейчас ослепленные неистовым огнем. Да, они махали конечностями, стремясь достать ими своих убийц, но получалось у них это неважно. Лис уже приноровился уворачиваться от когтей и раззявленных пастей и сейчас просто выполнял страшную, но необходимую работу – впрочем, как и остальные пассажиры необычного транспортного средства.

Наконец сентипидов стало меньше. То ли расползлись по норам, невидимым в темноте, то ли Снайперу с товарищами просто удалось прорубиться сквозь толпу мутантов. Тестомес сразу же набрал в грудь воздуха и принялся дуть с удвоенной силой. Телега взяла разгон и понеслась по тоннелю, прямому словно стрела. В ушах засвистел ветер…

Снайпер равнодушно обтер об рукав клинки ножа и палаша, спрятал их в ножны, после чего, прищурившись, уставился в темноту прямо по курсу. Не человек, а машина для убийства. Лису стало немного не по себе.

– Как ты можешь… так? Без эмоций, запросто…

– С эмоциями меня давно б убили, – ровно ответил Снайпер. – Драться надо спокойно, иначе проиграешь.

– Это не игра, это убийство. Понимаешь? Убийство…

Лиса слегка трясло. Странно… Волка убил – более-менее спокойно себя чувствовал. От оборотней отбился – тоже вроде все нормально было. Тут же – будто прорвало…

– Понимаю, – так же спокойно отозвался Снайпер. – Это у тебя истерика, парень. Не ты первый. Обычно случается со многими, когда приходится сразу убить несколько врагов. Сейчас ты десятка два мутантов покрошил и чувствуешь себя редким гадом, верно? Так вот, если хочешь выжить в любом из миров, примирись с мыслью, что есть одно простое правило: или ты – их, или они – тебя. Убьют, заставят работать на себя за гроши, превратят в нищего бродягу – неважно. Все это просто разные виды смерти. Поэтому есть два варианта жизни: или ты – их, или сойди с пути, который ты выбрал, и умри. В этом нет ничего зазорного, потому что это будет твой выбор и потому что умерших – большинство. Ты просто станешь одним из многих. Я же пока что живой и надеюсь пожить еще маленько.

Снайпер умолк, продолжая вглядываться в темноту. А Лис сел на лавку и тупо уставился на соседнюю, сплошь залитую светящейся кровью. Факелы, в общем-то, больше были не особо нужны – крови было много, и она была повсюду. И в ее свете лица спутников казались жуткими, гротескными масками, гораздо более страшными, чем морды сентипидов.

Слова пришельца из иномирья бились под черепом в такт пульсу:

«Или ты – их, или они – тебя… Убьют, заставят работать на себя за гроши, превратят в нищего бродягу – неважно… Все это просто разные виды смерти… Поэтому есть два варианта жизни: или ты – их, или сойди с пути, который ты выбрал, и умри…»

В этих словах была горькая правда… Каждый норовит урвать кусок пожирнее, что животное, что человек. Даже среди деревьев высокие и мощные исполины заслоняют солнечный свет более молодым, давя при этом толстыми корнями слабую корневую систему возможных конкурентов. Даже насекомые дерутся друг с другом, за что – непонятно, но, видать, есть у них на то свои причины. И сегодня: если б не нашли Снайпер с Тестомесом способ пробиться сквозь мутантов, сожрали б те их за милую душу. Вроде все очевидно, так почему ж так на душе-то тяжко?

– Это потому, что у тебя душа есть, – сказала Лисса, присаживаясь рядом. – У других ее нету, вот им и все равно.

Лис удивился. Неужто, задумавшись, начал вслух говорить сам с собой? Или же жрица Дракона почувствовала его состояние и случайно ответила на невысказанный вопрос? Впрочем, это уже неважно.

– А у него что ж, нет души? – негромко произнес Лис, кивнув в сторону Снайпера.

– Есть, – так же тихо ответила девушка. – Только зачерствела она, превратилась в камень. И капля живой воды, которая может ей помочь, осталась очень далеко.

– В его мире?

– Думаю, да, – кивнула Лисса. – Знаешь легенду о Розе Миров?

– Нет, – качнул головой Лис.

– Тогда слушай. Это продолжение Старой Легенды, которое много лет назад запретили Чистильщики Веры, и лишь жрецы Дракона знают ее. Древняя война не только уничтожила этот мир. Страшные удары огненных стрел разорвали не только небо и землю. Они пробили дыры между мирами, и жуткие монстры хлынули оттуда дожирать тех, кто сумел выжить. Люди ушли под землю, а на поверхности долгие годы царствовали чудовища. Потом наступила лютая зима. Почти все чудовища погибли, остались только самые умные и живучие.

– Драконы?

– Да. Зима длилась долго, десятки лет. Драконы совершенствовались в мудрости и искусстве выживания, пока не кончилась зима и наверх не вышли люди. Они построили города над своими подземными убежищами и при этом обнаружили, что некоторые из них умеют повелевать силами природы. А лучшие из них, те, кого потом прозвали Высшими, сумели найти почти затянувшиеся от времени порталы между мирами. Всего Высших было восемь, и каждый из них ушел через свой портал, чтобы больше никогда не вернуться. Время от времени порталы открываются, причем каждый раз в новом месте. И каждый раз Посвященные ждут, не вернется ли кто-то из Высших.

– Разве они не умерли? – усомнился Лис. – Ведь прошло так много лет.

– Сила Высших была настолько велика, что они вполне могли победить смерть, – ответила Лисса. – Со времени их ухода и наш мир, и те, что лежат за порталами, стали называть Розой Миров.

– Похоже на розу ветров…

– Похоже, – согласилась Лисса. – Ветры иномирья дуют так же непредсказуемо, как и обычные вихри, и порой случается, что человек из нашего мира исчезает во внезапно открывшемся портале. Или же в наш мир попадает кто-то, случайно или намеренно перейдя границу Розы Миров.

– А есть те, кто может это сделать по собственной воле?

– Есть, – кивнула Лисса. – Такого человека называют перехожим, бродягой с каменным сердцем, потерявшим в родном мире живую искру своей души.

– Или оставившим ее там намеренно, – задумчиво проговорил Лис.

– Как это? – не поняла девушка.

– Не знаю, – пожал плечами парень. – Но, думаю, для того чтобы научиться выживать в любом из миров, нужно вырвать жизнь из своей души и уйти далеко-далеко. И больше никогда не возвращаться…

Снайпер обернулся.

– Эй, молодежь, хорош философствовать. Похоже, приехали.

Порядком уставший Тестомес высунул голову из-за спинки своего кресла.

– Точно, приехали, – с облегчением вздохнул он. – А я уж боялся, что лопну с натуги.

Телега медленно подъезжала к платформе, за которой сразу начиналась широкая лестница. Темная и мрачная, какой и положено быть дороге из преддверия Обители мертвых, откуда только что сумели вырваться четверо путников, с ног до головы забрызганных чужой светящейся кровью.

* * *

Лестница сплошь заросла мхом, корнями и плющом, побеги которого были толщиной в руку человека. Пришлось достать палаши для того, чтобы продраться через хитросплетения растений, часть которых проявляла к путникам вполне живой интерес.

– Я думала, что это змея на меня кинулась! – пискнула Лисса, когда к ее ногам упал обрубок извивающегося побега, действительно похожий на обезглавленную гадюку. – Наверху таких не водится…

– Похоже, в вашем мире что-то меняется, – сказал Снайпер, стряхивая с клинка темные капли – тягучий сок растения был похож на быстро густеющую кровь. – Если растения-мутанты уже есть под землей, то скоро могут и наверх за добычей вылезти.

– Все может быть, – проговорил Тестомес, прислушиваясь к едва уловимому шелесту. – Наверху уже есть хищные папоротники, лет десять назад появились в одноименной долине. Думаю, ты прав, перехожий, скоро настанут веселые денечки для этого мира… Кстати, похоже, где-то неподалеку родник. Неплохо было бы смыть с себя эту светящуюся гадость, а то у меня уже от нее все тело свербит.

Родник, действительно, оказался рядом, правда, пробиться к нему было непросто – в живительной влаге нуждались не только люди, но и растения. Тестомес подсказал: некоторых особо активных нужно срубать под корень, иначе их гибкие ветви будут хватать за ноги, даже будучи отрезанными и брошенными на землю. Лишь с уничтожением самого растения прерывалась ментальная связь между ним и его частями, отсеченными от ствола.

Родник бил прямо из стены на высоте человеческого роста. Мох, в изобилии росший под ним, глушил падение прозрачной струи, и если б не идеальный слух Итана, вполне можно было бы пройти мимо, даже не заподозрив, что рядом есть источник чистейшей воды.

– Ну, кто первый? – хмыкнул Тестомес, довольный тем, что нашел столь необходимый всем спутникам подарок природы.

– Давай я попробую, – сказал Снайпер, скидывая на ковер из мха чехол с винтовкой и делая шаг вперед.

Вода оказалась ледяной, но стрелок терпел, смывая с лица и одежды свернувшуюся кровь сентипидов. Сделать это получилось на удивление быстро – то ли кровь имела свойство почти мгновенно растворяться в воде, то ли подземный родник обладал воистину волшебными свойствами. Снайпер враз продрог до костей, но вылез из-под природного душа, лишь когда отстирал одежду и полностью смыл с себя пот, копоть и запекшуюся кровь мутантов.

– Как же теперь, в мокром-то ходить… – проговорила Лисса, деликатно отвернувшаяся во время помывки.

– Дело привычки, – сказал Снайпер, натягивая на себя хорошо отжатую, но сырую одежду. – Но так все лучше, чем светиться, как радиоактивная елка, и чесаться, словно шелудивая крысособака.

– Ну вот, опять он по-своему что-то бормочет, – буркнул Тестомес, окунаясь под ледяную струю. – Чем такое слушать, пойду-ка я лучше свежезаморожусь…

Через полчаса продрогшие, но довольные спутники возобновили подъем по лестнице. От людей шел пар, одежда стремительно высыхала прямо на них – рубить корни и живой плющ приходилось без остановки.

Наконец, растения стали попадаться реже, а потом и вовсе исчезли. Лестница сузилась и потихоньку превратилась в винтовую, без перил, с высокими каменными ступенями, местами осыпавшимися от времени.

– Что-то это все мне напоминает… – пробормотал Лис себе под нос.

Он определенно был здесь, на этой лестнице, только, возможно, выше… Хотя нет. Вот по правую руку обозначился знакомый проход, ведущий в каземат, где парень провел ночь перед… Посвящением? Да нет, перед казнью, на которую его обрек мессир. Кстати, а что все-таки на самом деле значит это слово?

Он и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь.

Тестомес обернулся, жуя на ходу очередной кусок сушеного мяса, внимательно посмотрел в глаза парню и ответил:

– Так издавна называют главу гильдии Воинов Ночи. Это он лишил тебя языка?

– Он.

– Что ж, не исключено, что сегодня у тебя будет еще одна возможность с ним увидеться.

Парень ничего не ответил, лишь крепче стиснул рукоять меча…

В стене справа от лестницы стали появляться новые проходы, из которых тянуло сыростью, плесенью, вонью разлагающейся плоти, еще чем-то незнакомым, будто на теплую сковороду маслом плеснули и оставили постоять…

– Стоп, – сказал Снайпер. – Пахнет ружейной смазкой и сгоревшим порохом. Думаю, нам сюда.

На вид проход ничем не отличался от остальных, разве что был у́же других, но пришелец из иномирья шел вперед уверенным шагом, словно сам сложил сюда древнее оружие…

Путешествие оказалось недолгим. Тоннель был не только узким, но и коротким, оканчивающимся стальной дверью, которую вряд ли вынес бы даже самый мощный крепостной таран. Вдобавок путь к двери перегораживала прозрачная стена, по которой время от времени пробегали едва заметные волны.

– Щит мертвой воды, – скрипнул зубами Тестомес. – Водяной, сволочь, постарался. Полагаю, тот самый маг, что присутствовал на нашей с Лисом казни, – другого специалиста такой силы на полтыщи полетов стрелы в округе не найти. Дотронешься до этой пленки, и щит выпьет всю жидкость из твоего тела.

– То есть эта прозрачная стена заряжена силой, которая иссушает живую плоть? – зачем-то уточнил Снайпер.

– Ну да, – пожал плечами Тестомес. – Я ж говорю: похоже, что до оружия гильдии нам не добраться…

Итан говорил, а Снайпер уже шел к магическому щиту, на ходу доставая из чехла один из своих ножей.

– Что он делает? – выдохнула Лисса.

– По-моему, Снар просто сошел с ума, – с грустью в голосе произнес старик. – А жаль, хороший был воин…

Лис хотел было броситься вперед и попытаться остановить пришельца из иномирья – даже если боевой товарищ слетел с катушек, это не повод для того, чтобы позволить ему убить себя об магическую стену. Он даже сделал шаг вперед, но не успел – перехожий сделал все очень быстро…

Достав нож, Снайпер с силой всадил его в Щит мертвой воды по самую рукоять…

Прозрачная стена вздрогнула, как живое существо, получившее опасную рану. По ней пошли круги, словно по поверхности пруда, в который бросили камень. Только это были круги цвета очень темной крови, какая бывает обычно у свежего трупа.

Щит мертвой воды дрожал и вибрировал, теряя прозрачность. Теперь он весь уже был цвета крови, и эта жуткая стена явно грозила с минуты на минуту рухнуть на Снайпера. Но тот так и не отпустил рукоять своего ножа.

И тут произошло странное. Послышался свист, какой издает медный чайник, слишком долго гревшийся на углях… и вдруг стена исчезла, словно ее никогда и не было. Но Лис был готов поклясться, что огромная масса завороженной воды… втянулась в нож пришельца из иномирья.

– Как… ты это сделал? – ошарашенно произнес Тестомес.

– Это не я, – сказал Снайпер, внимательно разглядывая свой нож. По идеально ровной поверхности клинка струилось мягкое, едва заметное лазурное сияние, которого раньше совершенно точно не было.

– Это не я, – повторил перехожий, пряча в ножны свое оружие. – Это «Бритва». Она тоже умеет вытягивать жизни из наших общих врагов, и я подумал, что, возможно, эта стена обладает энергией, которая была необходима моему ножу.

– Кстати, не этим ли клинком ты вскрыл проход между мирами? – поинтересовался Итан.

– Знаешь, давай потом поговорим, – ответил Снайпер. – Сейчас меня больше всего интересует, как вскрыть эту дверь.

– Н-да, – почесал в затылке Тестомес. – Конечно, старый замок я могу отомкнуть, но, боюсь, такая махина мне не по силам.

– Думаю, я могу попробовать, – сказала Лисса, доставая из-за голенища сапога узкий кинжал, а из густых волос – длинную булавку. – Посветите мне факелами.

– Ты надеешься расковырять этого монстра парой шпилек? – слегка удивился Лис.

– Сразу видно, что ты никогда не был трубочистом, – фыркнула девушка.

Оставалось только гадать, что она имела в виду. Может, что мастеру трубного дела нужно уметь открыть дверь, если хозяева дома с проблемным камином где-то потеряли ключи. Или же навык вскрытия замков мог пригодиться стройной девушке, если ей, просочившись сквозь трубу, требовалось выйти из пустого дома с мешком наворованного добра?

Но сейчас Лису не хотелось думать о ней плохо. Оказалось, что здесь, под землей, произошло еще одно чудо. Родниковая вода, так замечательно отстиравшая одежду от крови сентипидов, смыла глубоко въевшуюся сажу с лица и волос девушки. И теперь, когда свет трех факелов осветил лицо Лиссы, парень поймал себя на мысли, что не может отвести взгляда от юной жрицы Храма Дракона.

Но Лиссе сейчас было не до него. Склонившись над замком массивной двери, она ловко ввела в скважину стилет, после чего просунула туда же шпильку и принялась осторожно ковыряться в хитром механизме.

– А навык-то чувствуется, – пробормотал Итан, наблюдая за работой девушки. – Как говорится, мастерство не пропьешь и красоту сажей не замажешь…

Замок недовольно поскрипывал, а может, это были стальные ригели, понемногу выходящие из пазов, – Лис не разбирался в искусстве взлома. Он просто смотрел на девушку и удивлялся сам себе: как это он столько времени не мог разглядеть, что рядом с ним путешествует эдакая красавица?

Но наваждение длилось недолго. Замок скрипнул в последний раз, и дверь отошла в сторону.

– Учитесь, пока я жива, – улыбнулась Лисса.

– Неплохо, девочка, – крякнул Тестомес. – А я-то, дурень старый, корчил из себя мастера вскрытия замков… Ну ладно, давайте посмотрим, что там внутри.

До этого Лису не приходилось видеть, что такое настоящий арсенал. Была в деревне оружейня ветеранов с рогатинами, метательными копьями да десятком охотничьих луков. Но то, что открылось ему, глупо было даже сравнивать с крохотным деревенским складом оружия.

Помещение было огромным. Под потолком висели круглые шары, внутри которых горел холодный огонь, освещавший зал призрачным светом. Вдоль стен стояли длинные стойки из красного дерева, в которых покоились мечи в дорогих ножнах, алебарды со сверкающими наконечниками, секиры, древки которых были украшены зловещими знаками, нанесенными то ли черной краской, то ли кровью поверженных врагов. На стенах тоже висело оружие. Многие экземпляры смахивали на винтовку Снайпера или на арбалет без лука – тоже приклад, ложе, спусковой крючок. Но некоторые вообще были ни на что не похожи, лишь зловещий вид выдавал в этих предметах оружие.

Пришелец из иномирья подошел к одному из них, снял со стены, осторожно погладил куцый, словно обрубленный приклад.

– «Фамас джи два снайпер»[7], – произнес он странную формулу, больше похожую на заклинание.

К прикладу странного оружия был прикреплен кожаный ремешок со специальными петлями, плотно обхватывающими две пробирки, внутри которых бился огонек, – такой же, как во флаконе, найденном Тестомесом.

– Сосуды огня, – с благоговением прошептал Итан.

– Ты говорил, что их содержимое временно предохраняет э-э-э… огненные стрелы от вредных заклинаний. А временно – это на сколько? – поинтересовался Снайпер.

– От восхода до заката, – пояснил старик.

– Значит, на двенадцать часов, – негромко произнес Снайпер.

– Что? – не понял Итан.

– Неважно, – сказал пришелец из иномирья. Вытащив пробирки из кожаных петель и сунув их себе в карман, он повесил винтовку обратно на стену. – «Фамас» для вас будет слишком сложной. А вот это – в самый раз.

Он снял со стены другое оружие, похожее на его винтовку, только покороче и с более длинной плоской коробкой, прикрепленной внизу. Ловко отсоединив эту коробку, Снайпер заглянул в нее и недовольно хмыкнул:

– Интересно, какой идиот хранит патроны в магазине? – проворчал он. – Впрочем, на то оно и средневековье. В общем, так. Эта штука называется автомат Калашникова, величайшее оружие всех времен и народов. А эта – магазин, то есть колчан для огненных стрел. Итан, как, говоришь, твоими огненными флаконами пользоваться?

– Думаю, в боевых условиях вполне достаточно будет влить содержимое одного из них в этот странный колчан, – осторожно предположил Тестомес. – Иначе зачем бы сосуды огня крепить к огненной трубке?

– Ну что ж, попробуем, – произнес Снайпер, взяв автомат под мышку и вытащив зубами плотно пригнанную пробку одного из флаконов. – Логика мне подсказывает, что должно рвануть. Но магия и логика, как я понимаю, вещи несовместимые.

Огненная капля скользнула внутрь магазина… и ничего не произошло.

– Пламя дракона со временем теряет свою силу, – грустно заметила Лисса. – Все, на что оно способно после долгого заключения в стеклянной тюрьме, это лишь спасти от разрушающей магии вещество, порождающее огонь.

– И этого вполне достаточно, – произнес Снайпер, присоединяя коробку обратно. После чего он протянул оружие Лису.

– Значит, так. Из арбалета стрелял?

Парень кивнул. В деревне доводилось, правда, он все-таки предпочитал лук. И ворот крутить не надо, чтоб стрелу зарядить, и вообще, любимое оружие – оно на то и любимое, что ловчее получается им пользоваться.

– Хорошо, что стрелял, – сказал Снайпер, щелкая какой-то пластинкой, приделанной сбоку оружия. – Это переводчик огня. Так поставишь – автомат на предохранителе. Так – стрельба одиночными, то есть нажал на спуск – и полетела одна пуля.

– Что полетело?

– Так называются огненные стрелы. Если сюда щелкнешь, стрелы, то есть пули, полетят одна за одной. Доступно?

Лис кивнул. Тестомес с Лиссой тоже.

– Теперь отводишь рукоятку перезаряжания назад и отпускаешь. Все. Закончатся патроны – отсоединяешь магазин и вставляешь полный. Патроны в него снаряжаются вот так.

Он взял пустой магазин, валяющийся в одном из ящиков, стоящих на полу, подхватил из того же ящика несколько патронов и ловко защелкнул их внутрь. После чего показал, как совмещать на одной линии мушку, целик и того, кого требуется пронзить огненными стрелами с трудным названием пат-ро-ны.

– Для начала вам достаточно, дальше буду объяснять по ходу дела, – подытожил Снайпер. – В общем, разбирайте «калаши», набивайте карманы патронами и светлячковыми ампулами, и будем считать, что временно мы герои-рембы, вполне способные успешно отбиться от небольшого отряда рыцарей. Большой не потянем, так как практики у вас ноль…

– Похоже, она не заставит себя ждать, – произнес Тестомес, стоявший ближе остальных к распахнутой двери арсенала.

Там, в проходе, слышался топот множества ног и бряцанье оружия.

– Кутрубовы дети! – сплюнул Итан. – Все-таки нам не удалось обокрасть гильдию по-тихому. И среди них тот самый водяной маг! Помогите мне замуровать этот чертов арсенал, иначе вряд ли вас спасет древнее оружие.

– Это почему? – поинтересовался Лис, наваливаясь на тяжелую дверь. Щелкнул замок, входя в паз, где-то в стене зашуршали невидимые ригели, автоматически вставая на свои места.

– Щит мертвой воды, – пояснил старик, для надежности задвигая стальной засов. – Поставит его водяной в проходе, заморозит, проделает в нем бойницы для своих, и никуда мы не денемся, пока с голоду не передохнем.

– Понятно, – кивнул Лис. – Но что мы станем делать в этой мышеловке, пока маг с членами гильдии ночных друзей будет расковыривать эту дверь? Пат-ро-нами и правда сыт не будешь.

– Тогда давайте поищем другой выход, – предложила Лисса. – Я думаю, что к складу древнего оружия должен быть не один путь.

Она уже шла вдоль стены, внимательно вглядываясь в щербины и царапины на каменном полу. Ходила она недолго.

– Здесь, – произнесла девушка, ткнув пальцем в стойку со странным древним доспехом – шлем со стеклянным забралом, толстый суконный щит с лямками вместо кольчуги, наручи и поножи из хрупкого на вид материала.

– Что «здесь»? – не понял Тестомес.

– Царапины полукруглые, – пояснила девушка. – Стойка рассохлась от времени и нижним краем цепляет пол. Судя по отметинам, в этом месте стена вместе со стойкой отходит в сторону, как дверца шкафа.

– Неплохо, девочка, – сказал Снайпер, прищуриваясь и внимательно осматривая стену за стойкой. – Угу, а вот этот камешек, похоже, здесь явно лишний.

Он нажал на едва заметный выступ в стене.

Послышалось знакомое шуршание скрытого механизма, и солидный фрагмент стены отъехал в сторону, явив взорам спутников узкий проход с каменной лестницей, ведущей наверх.

– Ну что ж, добро пожаловать в пентхаус, – мрачно произнес пришелец из иномирья, делая шаг вперед.

Лис подумал, что этот суровый человек сейчас выглядит гораздо более опасным, чем всегда. Винтовка в чехле за плечом, в руках автомат, брови нахмурены, глаза горят нехорошим огнем… Судя по его виду, хорошей драки не избежать.

– Ох, не люблю я, когда он говорит непонятными словами, – вздохнул Тестомес, опуская вниз планку автомата, которую Снайпер назвал «переводчиком огня».

Лестница оказалась довольно короткой. Пройдя от силы два десятка ступеней, Снайпер уперся в преграду. Слегка постучав по ней согнутым пальцем, определил: обычная дощатая перегородка. После чего, отойдя на шаг назад, вломил по ней прямым ударом ногой.

Деревянный прямоугольник высотой в рост человека вылетел наружу, как пробка из бутылки, только сорванные петли об пол жалобно звякнули.

Снайпер перешагнул порог – и очутился в большом зале круглой формы, словно плавающем в полумраке. Десятки жаровен с красными углями, расставленных по всему залу, и светильников причудливой формы, развешанных по стенам, освещали его, но этого было явно мало, чтобы рассмотреть убранство помещения в деталях. Не исключено, что это было сделано специально. Тени, пляшущие на стенах, погружали зрителя в состояние мистического благоговения перед силами, которые человеческий разум не может постичь. Отблески пламени то и дело выхватывали из темноты то край гобелена, изображавшего битву людей с кошмарными чудовищами, то висящую на стене пару перекрещенных мечей с длинными рукоятками, то чей-то пожелтевший череп причудливой формы, покоившийся на резной подставке…

А в центре помещения стоял огромный трон из черного металла. Несомненно, его создали руки великого мастера, но при этом с головой либо творца, либо заказчика явно что-то было не в порядке. Скорее всего, и тот и другой нашли друг друга.

Весь трон был выполнен в виде гигантского клубка змей. Черные тела переплетались друг с другом, били хвостами, кусали сородичей острыми и длинными зубами, вырывая куски плоти. Благодаря колеблющемуся пламени светильников казалось, что змеи шевелятся. Их движения завораживали, и очень трудно, нереально трудно было отвести глаза от этого зрелища…

– Проклятье, – негромко проговорил Лис за спиной Снайпера. – В этом самом зале мессир отрезал мне язык. Надо убираться отсюда поскорее.

– Парень прав, – сказал Итан, забрасывая автомат за спину и принимаясь месить руками воздух. – Плохое у меня предчувствие. Огненное оружие, конечно, штука хорошая, но лучше уж я подготовлю надежное заклинание. Чисто на всякий случай.

Лисса ничего не сказала. Она лишь крепче сжимала в руках автомат, стараясь мысленно слиться с ним воедино. Вновь зазвучали в ее голове слова приснившейся ей мертвой бабушки: «Когда наступит время битвы, нужно, чтобы жрица Дракона была готова стать частью орудия мести».

Снайпер тоже понимал, что нужно уходить как можно скорее. Конечно, в другое время он бы с удовольствием повнимательнее рассмотрел древние гобелены и другие предметы из прошлого этого мира, в незапамятные времена сгоревшего в пламени ядерной войны. Но сейчас было не до музейных редкостей.

– За мной, – коротко бросил он.

В противоположном углу зала виднелся выход – распахнутые настежь высокие двустворчатые двери, за которыми его группу ждала либо смерть, либо свобода. И сейчас надо было приложить все его умение и навыки, чтобы люди, которые ему доверяют, остались в живых.

Его люди…

Внезапно Снайпер почувствовал удар в спину. Мягкий, но при этом очень мощный, настолько мощный, что стрелок не смог удержаться на ногах. В мгновение ока неведомая сила оторвала его от пола, закрутила, срывая со спины вещмешок и винтовку, вырвала из рук автомат и швырнула на черный трон.

Немедленно странное и страшное произведение искусства пришло в движение, словно хищник, очень долго сидевший в засаде и наконец-то дождавшийся свою законную добычу. Черные металлические змеи немедленно захлестнули ноги, сплелись на груди, сдавили горло.

Снайпер рванулся…

Бесполезно.

Металлические объятия лишь сильнее сдавливали его тело. Левая кисть, случайно коснувшаяся скользкого, холодного подлокотника, тут же попала в мертвый капкан. Свободной оставалась лишь правая рука, но и ее уже ловили взметнувшиеся в воздух черные ленты.

И тогда Снайпер выхватил из кайдексовых ножен «Бритву», клинок которой сиял, словно наполнен был изнутри концентрированной небесной лазурью. Удар – и змея из вороненой стали с металлическим грохотом упала на пол. Удар, еще удар… С хрипом, с болью, потому что, почуяв опасность, трон принялся давить свою жертву еще сильнее. Но какая магия может справиться с воином, который твердо решил победить или умереть? Правильно, никакая…

Сквозь пелену боевого транса, застилавшую его взор, Снайпер разглядел глаза парня и девушки, расширенные от ужаса… и удивленное лицо Тестомеса, продолжавшего что-то вертеть в руках.

Черт! Как же он раньше не догадался? Лодка-телега с острыми носами спереди и сзади… Чертов старик не собрал ее на станции древнего метро в недрах Проклятого холма. Он приехал на ней отсюда несколько лет назад! Вот откуда он знает все ходы и выходы этого подземелья! Все это было ловушкой, в которую старик мастерски заманил их! Но ради чего?..

– Я все равно вырву твою душу из тела, пришелец из иномирья, – пробормотал Тестомес, продолжая вертеть в руках все более уплотняющийся черный шар, похожий на клубок едкого дыма, поднимающегося от погребального костра. – Вырву, а потом найду более покорный сосуд для нее. Из тебя получится отличный Воин Ночи!

Тестомес широко размахнулся, собираясь метнуть шар в Снайпера, но тут Лис вышел из ступора. Когда Итан бросил первое заклинание в спину стрелка, его будто пыльным мешком накрыло, как и Лиссу, кстати. Что делает этот болтливый старик? Как это? Такого же просто не может быть!

Оказалось, может. И сейчас Итан лепил новый снаряд из тяжелого воздуха, пропитанного сажей светильников, собираясь добить Снара.

Их Снара!

Из головы Лиса моментально испарились все уроки по владению огненным оружием. Поэтому он просто размахнулся и саданул Тестомеса прикладом автомата в ребра, прямо под занесенную для броска руку…

Его удар запоздал совсем чуть-чуть. Рука старого колдуна уже почти завершила бросок, когда в тело Итана врезалось дерево, окованное металлом. Но черный шар все-таки оторвался от ладони и полетел к цели, вращаясь в воздухе и зловеще гудя, словно стая разозленных шершней. Правда, не в грудь, где находится средоточие души человека, а немного выше, в лицо…

Тестомес схватился за ушибленное место и скривился от боли и разочарования. Ну что ж, значит, у пришельца из иномирья будет отнята не душа, а разум. Жаль, что придется убить такого воина… Безумный специалист по отнятию жизни бесполезен и опасен, поэтому нет больше смысла ментально сдерживать черный трон…

Снайпер рубил черные ленты одну за другой, но они вновь вырастали, словно головы мифической гидры, и давили, давили, давили… Боль была невыносимой, еще немного, и сознание покинет измученное тело. А гудящий черный снаряд неотвратимо приближался, и веяло от него смертью – нехорошей, жуткой, по сравнению с которой гибель на черном троне покажется милостью…

Поэтому, когда шар оказался на расстоянии вытянутой руки, Снайпер, наплевав на боль и металлических змей, из последних сил рванулся к нему навстречу и наотмашь рубанул «Бритвой» по жуткой с виду черной субстанции…

Вспышка была ослепительной. Лис, юная жрица Храма Дракона и даже Тестомес, не ожидавший такого эффекта, невольно зажмурились. Но помогло это слабо: на обратной стороне век отпечаталось ярчайшее пятно лазурного света…

Трудно сопротивляться, когда ничего не видишь. Внезапно кто-то схватил Лиса за горло. От неожиданности парень выронил автомат, но тут же опомнился и вслепую ударил кулаком. Бесполезно… Зато ответный удар невидимого противника, нанесенный в живот, оказался весьма результативным.

Дыхание перехватило, но согнуться и упасть Лису не дали. Чья-то сильная рука словно удавка взяла в захват его шею и не отпускала, пока парню связывали за спиной запястья.

Рядом пискнула девушка. Лис рванулся, но получил еще один удар в живот – и обмяк, тщетно пытаясь протолкнуть в легкие порцию воздух.

– Полегче, – раздался совсем рядом знакомый голос. – Не убей его, Мунк, это слишком ценный пленник. И да, Лис, не пытайся плюнуть в нас огнем, ладно? С тех пор как умирающий детеныш дракона бросился из последних сил и попытался разорвать лицо мессира, мы всегда соблюдаем меры предосторожности. Наш любезный маг воды повесил перед твоим ртом невидимое зеркало, которое отразит пламя прямо тебе в лицо. Признаюсь, это довольно сложное заклинание отражения вряд ли повредит тебе. Да и продержится оно под напором драконьего огня очень недолго. Но этого времени будет вполне достаточно для того, чтобы успеть воткнуть кинжал в сердце и тебе, и твоей жрице.

Зрение понемногу возвращалось. Темные пятна перед глазами стали приобретать очертания человеческих тел. Их было много, этих темных силуэтов. Очень много. И еще до того, как способность четко воспринимать окружающий мир полностью восстановилась, Лис понял, кто находится перед ним.

– Ты неплохо поработал, Тестомес, – произнес мессир, кривя в жутковатой ухмылке изуродованное лицо. – Ради такого результата не жалко даже черного трона. Два года под прикрытием среди подземных ублюдков – на это способен далеко не каждый. Но результат налицо. С восьмого раза мы наконец нашли того, кто нам нужен.

– Это и вправду оказалось нелегким испытанием, мессир Великий Чистильщик, покровитель Воинов Ночи, – почтительно произнес Итан. – Особенно трудно было изображать нищего, болтаться на виселице и носить на себе сухую, дряблую кожу.

– Да уж, наш маг воды постарался на славу, – хмыкнул мессир.

– Я был бы признателен, если б он поскорее вернул мне мой прежний внешний вид…

Глаза Лиса, наконец, вновь привыкли к полумраку, и он смог рассмотреть происходящее в деталях.

Первое, что бросилось ему в глаза, – это огромное черное пятно на месте жуткого змеиного трона. Вспышка без остатка уничтожила страшное творение неведомого мага… и Снара, истинного друга и учителя, погибшего по вине предателя.

Напротив Лиса стоял мессир, глядя на парня пронзительным изучающим взглядом. Вот оно как, значит… Один и тот же человек руководит и гильдией Воинов Ночи, и сектой легендарных Чистильщиков Веры! Кто бы мог подумать…

В трех шагах от мессира уже знакомый Лису маг воды лил на голову Тестомеса светящуюся вязкую жидкость из толстостенной пробирки. При этом лицо Итана менялось на глазах: разглаживались морщины, кожа приобретала розоватый оттенок, волосы из седых становились пепельными – редкий цвет для обычного мужчины, но, наверно, вполне естественный для колдуна. Позади Великого Чистильщика и двух магов в почтительности застыли члены гильдии, и среди них – немой Мунк, красноречиво положивший ладонь на горло связанной Лиссы. Понятно, что этому механизму для убийства достаточно одного движения пальцев, чтобы раздавить горло девушки. Но кто такой Мунк? Просто машина, тупо исполняющая приказы. Даже мессир, отрезавший Лису язык, не вызывал такой ненависти, как тот, кто столько времени притворялся другом…

– Зачем?.. – прохрипел Лис, глядя на Тестомеса.

– О, это длинная история, которая стоит того, чтобы ее выслушать, – улыбнулся Итан, оглаживая мокрые волосы. Он на глазах помолодел без малого на полвека. Сейчас это был подтянутый, жилистый, полный сил тридцатилетний мужчина. Даже его слегка потертая на сгибах кожаная одежда, напитавшись бальзамом водяного мага, стала выглядеть так, словно была сшита буквально сегодня.

– Вы позволите, мессир? – осведомился Тестомес.

– Конечно, – кивнул Великий Чистильщик. – Эта миссия стоит того, чтобы побратим дракона все выслушал, понял и проникся ее величием. Надеюсь, юноша, ты помнишь договор, который ты подписал? Он все еще в силе, и ты являешься полноправным членом гильдии Воинов Ночи. И сейчас перед тобой открываются небывалые возможности. Но сначала выслушай Итана Тестомеса, верховного мага воздуха гильдии Воинов Ночи.

– Ну что ж, Лис, слушай и удивляйся, – улыбнулся Тестомес. – Все началось с того, что три года назад неподалеку от Вичтана мы зачистили рассадник ереси, древний Храм Дракона. Естественно, всех почитателей нечистой твари пришлось сжечь на кострах, кроме самой главной жрицы, которую оставили в живых для последующих допросов под пытками – иначе этих фанатиков не разговорить. Поначалу в огонь хотели отправить и старые книги прислужников проклятого культа. Да, да, в этом мире помимо Книги Высших еще встречаются древние тексты, по которым костер плачет. Однако я воспротивился, сказав, что надо использовать любую информацию о врагах рода человеческого, а не разбрасываться ею попусту.

Целый год я изучал эти книги, написанные на секретном языке жрецов Дракона, и наконец смог их расшифровать. Увы, в большинстве своем это были лишь бесполезные песнопения во славу нечистой летающей твари. Правда, в одном из текстов я нашел два интересных отрывка. Первый содержал простую инструкцию, как временно сделать огненное оружие древних неуязвимым к стихиям воды, воздуха и земли. Второй же раскрывал рецепт освоения человеком магии огня, которой в нашем мире владеют только драконы.

С переводом этих отрывков я пришел к мессиру, но он тогда лишь посмеялся надо мной, сочтя рецепты еретиков детскими сказками. Однако я не сдавался. Дело в том, что черный магический трон, упомянутый в рецепте из книги жрецов Дракона, стоял в главном зале гильдии с незапамятных времен, и это уже было неслабым аргументом. Оставалось лишь доказать, что и остальной текст – чистая правда. В общем, после долгих моих просьб мессир разрешил провести простой эксперимент. А именно: сжечь истинного жреца Дракона, извлечь из его сердца тлеющий кусочек плоти и поместить его в обычную стеклянную пробирку с несколькими каплями крови, добытыми ранее из вен того же жреца. Как видишь, никакой магии. И ничего сложного, в общем-то.

Короче, ради эксперимента мы выкачали необходимое количество крови из той старухи, главной жрицы храма, потом сожгли ее и добыли уголек из горелого сердца ведьмы. Все, кроме меня, были уверены, что крошечная искра тут же погаснет в старушечьей крови. Но оказалось, что еретики были правы. Огонек продолжал гореть. И когда светящейся кровью натирали древние огненные стрелы, некоторое время никакая магия не могла им повредить. Старое оружие, восстановленное магами земли, продолжало стрелять, и даже самые сильные заклинания не могли причинить ему вред…

– Негасимая искра драконьего огня горит в сердцах жрецов Дракона даже после смерти, – прохрипела Лисса. – Так это ты убил мою бабушку, отрыжка кутруба!

Тестомес скривился.

– Заткните кто-нибудь эту фанатичку, – произнес он. – Только не убивайте пока что, она, возможно, пригодится.

Мунк чуть сжал пальцы, и Лисса замерла, боясь пошевелиться: любое неосторожное движение – и дыхательное горло хрустнет, словно сухая тростинка.

Лис скрипнул зубами, но сдержался, понимая – сейчас он ничем не может помочь своей спутнице. Значит, надо подождать и выяснить, с какой целью предатель заливается здесь соловьем, а вся шайка Чистильщиков Веры стоит столбом, ожидая окончания его речи.

– В общем, эксперимент удался, – продолжил Тестомес. – Признаться, практического толку от него было немного. Крайне редко Чистильщикам попадались секты еретиков, члены которых владели действительно мощными заклинаниями. Лишь несколько раз нашим воинам пришлось применить драконью искру и огненное оружие, но это уже не столь важно. Главное я доказал: тексты еретиков не врут и мы действительно можем стать неизмеримо сильнее, став обладателями секрета магии огня.

Он сделал эффектную паузу, обведя присутствующих торжествующим взглядом.

– И тогда настало время проверить истинность второго рецепта, записанного в книге еретиков. Я заучил тот отрывок наизусть. В нем было сказано: «И придет в мир из проклятого пятна сын дракона в образе человеческом, не зная, кто он такой на самом деле. И потеряет он язык свой на черном троне змеином, и обретет взамен язык дракона, а вместе с ним силу огня, что доселе была неподвластна людям. И в минуту смертельной опасности откроется в нем та сила. И сможет он наделять драконьим огнем лучших воинов, и станут те воины…» Дальше текст обрывался, но и без этого понятно, что человек, обладающий силой драконьего огня, сможет делиться той магией с другими. Я не берусь утверждать, что мой перевод был совершенен, но все-таки я сумел разгадать великую тайну жрецов нечистого бога.

Тестомес довольно рассмеялся.

– Да уж, непросто было отыскать качественное проклятое место, в незапамятные времена выжженное драконом, причем с людьми, живущими в этом пятне, – вернее, под ним. Еще сложнее было найти способ втереться к ним в доверие. Почти два года я проторчал среди них, пока не понял, что среди этих подземных крыс нет того, кто нам нужен. Они так и не поняли, кто я есть на самом деле и куда пропадают их люди. Правда, разок они накрыли наш патруль, но это так, семечки. Мы даже не стали зачищать эту шайку, продолжая наблюдать за ними – вдруг все-таки среди них появится или родится сын дракона, уж больно их бункер подходил под описание.

Наконец мессиру надоело миндальничать с проклятыми, и он придумал простой способ. Берешь типа, более-менее подходящего под описание, кормишь его специальной пищей, чтобы он не истек кровью и не лишился рассудка от боли и переживаний, отрезаешь ему язык, после чего с помпой везешь на виселицу вместе с другими преступниками. Одного-двух вздергиваешь, чтобы кандидат проникся увиденным, потом настает его черед. Если в минуту смертельной опасности его способности не проснутся, то и кутруб с ним, одним висельником больше, одним меньше – какая разница? А проснутся – так я всегда рядом. Единственное неудобство: мессир решил – кто идею выдвинул, тот пусть ей и занимается в полном объеме. Каждый раз мне приходилось менять внешность и втираться в доверие к подозреваемому. Если же он оказывался не тем, то вешали и меня – для правдоподобия, чтоб очевидцы казни не заподозрили неладное и не начали распускать слухи среди жителей Стоунхенда. Знаешь, Лис, несмотря на невидимый магический ошейник, это все равно крайне неприятная процедура.

Семь раз все было впустую. А на восьмой появился твой дружок Снар и испортил нам весь спектакль. Пришлось импровизировать на ходу. Дальше ты знаешь. Признаться, сначала я подумал, что пришелец из иномирья и есть тот самый сын дракона. Потом, поняв, кто из вас есть кто, я долго не убивал его, надеясь, что из него получится отличный Чистильщик. Мы даже пожертвовали отрядом своих воинов и шайкой Бородатого, чтобы испытать его. Но под конец я оставил эти надежды. Ну, ты слышал, что он ответил Спаргу на предложение присоединиться к его банде подземных крыс. Этот тип из иномирья слишком не любит подчиняться кому-либо, и у него какой-то очень свой кодекс чести, лично для меня непонятный. В общем, под конец я лишь использовал его как идеальную боевую машину. Все эти заблуждения о долге и благородстве для настоящего воина как булыжники в вещмешке. И тяжело, и назад тянут, того и гляди в пропасть сорвешься.

– Не отвлекайся, Тестомес, – бросил мессир. – Мы и так уже довольно долго торчим здесь.

– Конечно, Величайший, – поклонился Итан. – В общем, ближе к финалу все сложилось как нельзя лучше. Оставалось лишь заманить вас в ловушку и забрать душу Снара, ставшего бесполезным. Я рассчитывал потом подсадить в его тренированное тело чье-нибудь более покорное сознание, но ты ударил меня под руку. Увы, задумка не получилась, так что его смерть теперь на твоей совести.

– Уверен, что, если б у Снара был выбор, он предпочел бы смерть такой жизни, – сплюнув на пол, произнес Лис. – Даже мертвец с Мыса утопленников лучше, чем ты, Тестомес. По крайней мере, он не жрет своих соплеменников, которые сражаются рядом с ним.

– Полагаю, утопленники не делают этого лишь потому, что их собратья им не по вкусу, – пожал плечами Итан. – Остальные люди как жрали друг друга, так и продолжают это делать испокон веков, если не в прямом, так в переносном смысле…

– Это все философия, достопочтенный верховный маг воздуха, для которой у нас уже не осталось времени, – довольно резко перебил Тестомеса Великий Чистильщик. – Теперь ты знаешь все, Лис, исходя из чего от имени гильдии я делаю тебе простое и конкретное предложение. Ты становишься полноправным членом нашего ордена и уважаемым человеком в Стоунхенде. С этого дня ты забудешь, что такое нужда, городские власти выделят тебе хороший дом в центре города со всей обстановкой и слугами-рабами. К тому же ты будешь получать ежемесячное жалованье в двести золотых, чего с лихвой хватит на любые твои прихоти. Взамен ты принесешь клятву верности гильдии и будешь обучать наших воинов магии огня. Как только я увижу конкретные результаты, ты немедленно получишь титул рыцаря и богатую деревню в собственность вдобавок к жалованью…

Мессир говорил что-то еще, но парень уже не слушал его. Стать рыцарем… Глупая детская мечта. Кто ж знал, какую цену люди платят иной раз за сверкающие доспехи… Парень смотрел на побледневшую Лиссу, горло которой сжал стальными пальцы бесстрастный Мунк, и чувствовал, как в его сердце разгорается та самая искра, о которой говорил Тестомес. Разгорается медленно, но неотвратимо, постепенно заполняя его тело, словно расплавленная сталь, залитая в форму…

– Плохо, когда большой и сильный хочет обидеть слабого и беспомощного, – тихо и страшно произнес Лис. – Отпусти ее.

Что-то было в его голосе такое, что Великий Чистильщик прервался на полуслове, задумался на мгновение, после чего сделал едва уловимое движение кистью. Заметив тайный жест, Мунк слегка поклонился и разжал мертвую хватку.

Девушка глубоко вздохнула и провела рукой по шее, на которой остались темные пятна от пальцев прислужника мессира. После чего она посмотрела в глаза Лиса и слегка улыбнулась. Ее взгляд словно хотел что-то сказать… и вдруг Лис понял, что слух ему вовсе не нужен для того, чтобы понять речь своей жрицы.

«Ничего не бойся, – говорила она. При этом ее губы не двигались, однако парень отчетливо слышал ее голос в своей голове: – Не надо бояться. Просто разреши себе стать самим собой. Недавно дракон не захотел показаться мне. Но я по-прежнему надеюсь, что когда-нибудь он явит себя внучке жрицы, отдавшей жизнь за веру в силу и справедливость драконов. И я очень хочу, чтобы это был ты. Тот, кто ничего не забудет и сможет отомстить…»

Лис попытался ответить, не уверенный, что у него получится.

«Но я знаю… откуда-то знаю, что… сделаю тебе больно…»

Его мысли были отрывочны, словно речь человека, пытающегося заново научиться говорить после долгой болезни.

Но она услышала.

«Нет, боли не будет. Просто я стану частью тебя, как сливаются в одно целое, прикоснувшись друг к другу, два языка пламени. Больно будет другим, тем, в чьих сердцах нет священной искры драконьего огня. Тем, кто смог заживо сжечь беззащитную женщину только за то, что она умела верить и любить, в отличие от них…»

А потом ее губы шевельнулись и она заговорила обычным человеческим голосом, негромким и мелодичным. Но жутко звучала та мелодия в полумраке старинного зала, многократно отражаясь от высоченных сводов и возвращаясь обратно эхом, напоминающим тихие песнопения плакальщиц похоронной процессии. Взгляды всех присутствующих невольно обратились в сторону девушки, которая стояла неподвижно и говорила, говорила, говорила, вселяя своим тихим, страшным голосом в сердца воинов мистический ужас, и ни у кого не возникло даже мысли прервать ее…

– Ты и вправду хорошо поработал, маг стихии воздуха, Итан по прозвищу Тестомес, обрекший на страшную смерть ни в чем не повинных людей и предавший тех, кто тебе верил. И ты почти верно перевел отрывок древней книги, ошибившись лишь в трех словах и не найдя маленького клочка пергамента, на котором было написано окончание текста. Но жрицы Дракона знают содержание пророчества. Даже если вы убьете нас, все равно через поколение оно вернется во снах к нашим внукам и внучкам, и они узнают истину, ибо сказано: «И сможет он предавать драконьему огню лучших воинов, и станут те воины пеплом, и без следа сгинут их черные души, смешавшись с пылью веков».

Она замолчала, потому что сказала все, что хотела сказать, и потому что время слов прошло. Настало время магии. Страшной, как древняя Война огненных стрел и ее последствия, сделавшие возможными жуткие, неподвластные разуму мутации…

…Ее слова словно разорвали невидимые цепи, сдерживающие что-то, до поры таящееся в душе Лиса. Он вдруг почувствовал нестерпимый жар в том месте, где у человека находится сердце. Этот жар почти мгновенно распространился по телу парня и, не найдя себе места в живом сосуде, начал просачиваться через поры кожи, окутывая Лиса горячей пульсирующей оболочкой. Из этого огненного кокона во все стороны протянулись вязкие нити, которые мгновенно опутали всех людей, присутствующих в зале, включая Мунка, мага воды, Тестомеса и самого Великого Чистильщика. Повинуясь инстинктивному ужасу, люди попытались бежать… но ноги уже не несли их, а крики умерли в груди, так и не успев родиться…

Огненные нити мгновенно проникли в живую плоть Воинов Ночи и сразу же превратились в тонкие, гибкие, пылающие трубки, оканчивающиеся многочисленными длинными щупальцами. Эти щупальца буквально за несколько мгновений превратили человеческую плоть и кости в однородную жидкую массу, которая быстро потекла по направлению к огненному кокону…

Лис чувствовал, как его тело стремительно меняется. Руки и ноги превращаются в мощные лапы с острыми когтями, верхняя и нижняя челюсти выдвигаются вперед, удлиняются зубы, тело покрывается чешуей, очень похожей на пластинчатую рыцарскую броню. Ничто в мире не возникает из ничего, и ничто не исчезает бесследно. Плоть присутствующих в зале, растворенная огненными щупальцами, послужила отличным материалом для трансформации. Сейчас посреди зала, расправив мощные крылья, стоял дракон, в голове которого тихо звучал девичий голос:

«Вот ты и стал самим собой, Лис, побратим дракона. Тебя ждут великие битвы и великие свершения. О тебе напишут книги, твое имя будет прославлено в веках. И твое второе сердце никогда не остановится из-за того, что погибнет твоя подруга. Потому что это сердце – мое…»

По чешуйчатой щеке дракона скатилась слеза, чистая и прозрачная, такая же, как у самого обычного человека. Старый оборотень был прав лишь отчасти, сказав: «Тебе никогда не стать тем, кем ты был, дракон в образе человека. Запомни, однажды ты будешь рыдать, как я сейчас, но ничего изменить не сможешь». Сейчас Лис не хотел ничего менять. Он желал лишь одного – чтобы это проклятое место было навсегда стерто с лица земли.

Дракон в последний раз оглядел зал, по полу которого были разбросаны клочья тлеющей одежды, и мощно ударил крыльями.

Его тело легко поднялось в воздух. Мощная голова, увенчанная толстыми костяными наростами, легко проломила сводчатый потолок зала, и дракон взмыл в воздух.

Горожане, повернув голову на грохот, с ужасом смотрели, как над Стоунхендом парит легендарное чудовище огромных размеров. Сделав круг над зданием гильдии Воинов Ночи, дракон разинул клыкастую пасть и плюнул огнем.

В мгновение ока мощное каменное здание объяло ревущее пламя. Огонь был настолько сильным, что камни почти тут же начали трескаться от жара и рассыпаться на глазах. Напуганные люди с криками бросились врассыпную, но дракон не преследовал их. Он лишь снова и снова изрыгал из пасти струи огня, наблюдая с высоты за гибелью величественного строения.

Стража на стенах не успела прийти в себя от увиденного, как на месте здания гильдии осталась лишь пылающая воронка – даже фундамент был уничтожен неугасимым огнем. Издав громкий крик, чудовище совершило круг над городом и полетело в сторону горной гряды, которую люди в незапамятные времена прозвали Клыками Дракона. И очевидцы потом долго рассказывали в тавернах, что это был вовсе не торжествующий клекот летающей рептилии, а полный горя вопль человека, который только сейчас осознал потерю самого дорогого, что было у него в жизни.

Эпилог

Он попытался открыть глаза, но с первого раза у него не получилось – веки словно стянула твердая корка. А еще нестерпимо болело все тело, словно по нему долго лупили палками. Осознание боли приходило постепенно: сначала веки, потом лицо, кожа которого словно только что пережила неслабый ожог, потом легкие, казалось, доверху забитые гарью.

Он попытался вдохнуть поглубже – и тут же скорчился в приступе неудержимого кашля. Лицо щекотали травинки, и сквозь боль, пульсирующую во всем теле, сознание все-таки фиксировало происходящее: он катается по земле, мокрой от росы или только что прошедшего дождя. Но помимо этого был еще и запах. Очень знакомый запах запустения, какой бывает на старых пустырях и заброшенных свалках.

Наконец он откашлялся и немного свыкся с болью. Слишком часто приходилось ее испытывать, и его тело уже давно примирилось с ней, научившись правильно реагировать на физические страдания без участия сознания. Бывалые воины говорят, что внутри много повидавшего человека начинает вырабатываться какой-то гормон, который глушит и боль, и последствия физического перенапряжения, и душевные страдания человека, для которого война давно стала даже не профессией, а судьбой. Ветераны утверждают, что без этого гормона смерти любой нормальный человек сойдет с ума меньше чем за сутки. Хотя вполне возможно, что это не что иное, как очередная солдатская байка.

Кашель прекратился, но теперь человек просто лежал на сырой траве, не торопясь открывать глаза. Он уже догадывался, что сейчас увидит, но ему очень не хотелось, чтобы догадка становилась реальностью, от которой потом будет уже никуда не деться. Он тянул эти мгновения темноты, как гурман, смакующий изысканное блюдо и знающий, что ему никогда больше не придется его отведать. Он знал: одно короткое движение век – и старый мир, знакомый и ненавистный, ворвется в его жизнь, словно сезонный ураган, вновь и вновь сметающий на своем пути все живое. Старый, ненужный ему мир, из которого он однажды ушел раз и навсегда для того, чтобы никогда больше сюда не возвращаться…

Но прятаться от реальности никогда не было в его правилах. Поэтому он дал себе еще несколько секунд блаженной темноты – и с усилием разодрал слипшиеся веки.

Свет ударил в глаза. На самом деле он был тусклым и безжизненным, этот солнечный свет, с трудом пробивающийся из-за сплошной пелены свинцовых туч. Но для чувствительных глазных нервов, все еще до конца не восстановившихся после яркой вспышки, этого было вполне достаточно. Сразу захотелось вновь смежить веки, но он не дал себе этого сделать. Мгновения блаженного неведения миновали. Наступило время сурового настоящего.

Он медленно поднялся с сырой земли. Внизу под ногами росла серая, больная трава, чудом выжившая на зараженной земле, а прямо перед ним торчал большой плакат, на котором была начертана надпись, полуразмытая кислотными дождями:

«Увага! Радiацiйна небезпека! ПТЛРВ “Копачi”. Територiя ДСП “Комплекс” м. Чорнобиль, вул. Кiрова, 52. Тел. 5–19–24; 5–24–84. B’їзд на територiю ПТЛРВ без дозволу КАТЕГОРИЧНО ЗАБОРОНЕНО!»

Превозмогая боль во всем теле, он до хруста сжал кулаки. Уж лучше б проклятый Тестомес забросил его в страшный мир Москвы, сожженной ядерной войной. По крайней мере, где-то там, среди полчищ кошмарных мутантов, орд ржавых боевых роботов и обширных территорий, усеянных Полями Смерти и другими опасными ловушками, сейчас находилась та, ради которой стоило жить на свете. Здесь же, в мире ежедневной бессмысленной борьбы за выживание и погони за артефактами у него не было иной альтернативы, кроме как выживать и гоняться за артефактами. То есть быть как все. Как же это страшно порой – быть как все. Особенно когда ты никому не нужен и никто тебя не ждет…

Но в то же время он понимал: все эти мысли есть не что иное, как боль, с которой его тело давно свыклось. Возможно, благодаря гормону смерти, а может быть, оно просто адаптировалось к ней, как привыкает инвалид к фантомным болям на месте давно утраченных конечностей. А это значит, что надо жить несмотря ни на что. И выживать, даже если тебе этого и не очень-то хочется делать.

– Ну, здравствуй, Зона, – скрипнув зубами, произнес Снайпер. – Здравствуй. И будь ты проклята.

Побратим смерти

Ее лицо было прекрасным – и ужасным одновременно.

Почти вся левая половина лица сохранила былую красоту – надменно изогнутая бровь, длинные ресницы, нежная и в то же время упругая кожа… Но это было все, что осталось от прошлого. От той поры, когда одного взгляда юной воительницы было достаточно, чтобы заставить учащенно биться любое мужское сердце – как ее сородича, так и презренного хомо… Все это закончилось разом и навсегда в тот день, когда в их доме появился Проклятый…

Теперь две трети ее тела обтягивала бледная, безжизненная кожа, напоминающая сильно помятый пергамент, на котором, словно ужасные кляксы, расположились обширные черные пятна некроза. От маленьких ушек остались лишь отверстия в голом черепе, а от роскошной пепельной гривы – несколько волосков на костяной расческе… длинных, слегка вьющихся, похожих на тонкие нити, созданные искусным мастером из чистого серебра.

Память о былой роскоши.

Жестокая память…

Девушка, стоящая перед огромным старинным зеркалом, закусила левую половину нижней губы – по прежнему полной, мягкой… но уже вряд ли манящей, ибо это было все, что осталось от нижней половины лица, изуродованного неугасимым огнем. Однако всхлип, готовый вырваться из груди, так и не раздался в стенах комнаты, увешанной оружием предков. Лишь капля крови из прокушенной губы скатилась по подбородку. Но девушка не обратила на нее внимания – с некоторых пор ее перестало заботить очень многое из того, что раньше было важным и нужным. Ныне же все это казалось ничтожными мелочами по сравнению с тем, что она потеряла.

Маска, сработанная на заказ умелым скорняком из кожи младенца-хомо, легла на лицо девушки. Надо отдать должное, мастер постарался на славу. Его изделие оставляло открытой неповрежденную часть лица, надежно скрывая от чужих взглядов то, что было изуродовано огнем. Сложная система ремешков, завязываемых на затылке, надежно закрепляла маску, не давая ей свалиться или сползти вниз даже при активной мимике.

Воительница вздохнула. Чужая кожа, которую мастер сумел сохранить мягкой и нежной, не заменяла собственную, но все же прикрывала жуткие шрамы. Так же, как и обтягивающее трико, создание которого потребовало еще больших усилий. Трудно было найти девушку, чья фигура полностью повторяла бы изгибы великолепного тела. Тем не менее убитый горем отец все-таки нашел рабыню-хомо с необходимыми пропорциями. Скорняк снял с девушки кожу целиком, после чего обработал ее специальным составом из секретных трав, отчего она, помимо природной мягкости, приобрела удивительную эластичность. Теперь в нее можно было влезать, словно в одежду, которая застегивалась спереди на внутренние, почти незаметные крючочки.

Но все-таки чужая кожа – не своя. Долго в ней не походишь. И дело даже не в естественных потребностях, оправление которых тоже предусмотрел умелый мастер-скорняк. Просто жарко было в ней, несмотря на незаметные, микроскопические дырочки, расположенные по всей площади чудо-костюма. Жарко не физически, нет. Просто в нем девушка почему-то еще острее чувствовала свою потерю… И оттого ей часто хотелось рвать на себе ногтями чужую, мертвую кожу, которая благодаря таланту чудесного мастера на ощупь казалась почти живой…

Решительно тряхнув головой, девушка отогнала тяжелые мысли, словно назойливых мух, после чего неторопливо застегнула трико. Покончив с этим, она критически осмотрела свое отражение. Да, вблизи картина была ужасной. Но сделай два шага назад – и в полумраке лишь очень внимательный взгляд сможет рассмотреть, что с дамой, прекрасной в своей наготе, что-то не так.

Удовлетворенно усмехнувшись, девушка так же неспешно поверх трико надела на себя мужской костюм – шерстяные гольфы, свободные штаны, шелковую рубашку, дорогую роскошную куртку с потайными стальными вставками внутри, защищающими сердце и живот. Перчатки, кожаный пояс с коротким мечом в богатых ножнах и широкополая шляпа, практически полностью скрывающая лицо, дополнили гардероб.

– Неплохо, – прошептала воительница, вновь подходя к зеркалу вплотную и в улыбке приподнимая верхнюю губу. Острый звериный клык на мгновение блеснул во рту девушки, придав ее облику инфернальную, потустороннюю жуть.

Внезапно позади отражения девушки в зеркале возникло еще одно, не менее жуткое.

Буквально за пару недель полный сил старик отец превратился в развалину. Его седые волосы ежедневно выпадали пучками, обнажая неестественно серую кожу. Руки, до недавних пор все еще уверенно державшие боевой меч, теперь едва справлялись с деревянным посохом, на который отец опирался всем весом при ходьбе. Он все еще передвигался самостоятельно, хотя было ясно – это ненадолго. Неожиданно свалившееся горе оказалось слишком тяжелой ношей для старика, еще недавно полностью счастливого и довольного жизнью.

– Зачем ты встал с постели, отец? – ровным голосом спросила девушка. – Уже поздно, солнце в зените. Тебе лучше поспать.

Старик криво усмехнулся, обнажив обломки клыков, которые теперь и не думали восстанавливаться. Он раскрошил их в ту ночь, когда потерял сына, скрипя зубами в бессильной ярости. И с того момента его все еще могучее тело перестало обновляться, словно принадлежало не оборотню, а какому-нибудь несчастному, дряхлому хомо.

– Скоро я усну навеки, дочь моя, – проскрипел в тишине комнаты надтреснутый голос. – Еще немного, и я смогу обнять нашего Арга в Обители мертвых.

На лице девушки ничего не отразилось. Все это она слышала каждый день с того момента, как брат вздохнул в последний раз на руках отца. И с каждым разом причитания старика трогали ее все меньше и меньше, до тех пор пока эмоции не превратились в сухую бесчувственную корку, похожую на остатки свернувшейся крови в опорожненном кувшине.

Но сейчас ей вдруг стало окончательно ясно: отец сломался. Он, словно срубленное дерево, больше никогда не сможет подняться. Теперь его удел гнить, рассыпаясь и отравляя воздух вонью разложения, до тех пор пока от него не останется ничего. Теперь от него не было никакого проку.

Короткий меч прошелестел еле слышно, покидая ножны.

– Обними брата и за меня тоже, – сказала девушка, вонзая клинок в сердце отца.

– Благодарю тебя, дочь моя, – прошептал старик, медленно оседая на пол. – Отомсти за всех нас, Хелла…

– Прощай, – сказала воительница, с хрустом проворачивая клинок в ране. – Пусть будет легким твой путь к Темному порогу. Клянусь, я отомщу. Причем так, что легенды об этой мести достигнут самых дальних уголков Розы Миров.

* * *

Он поднял забрало шлема и вдохнул полной грудью. Воздух, настоянный на ароматах распустившихся цветов, пьянил, словно хорошее вино. Хотелось зажмуриться, упасть в высоченную траву и все забыть. Зону, где лето пахнет сыростью болот, ржавчиной догнивающей техники и запекшейся кровью. Сожженный город, пропитанный гарью и вонью машинного масла, сочащегося из поврежденных суставов биороботов. И прошлое, которое с каждым переходом, словно тяжеленный рюкзак, все сильнее и сильнее давит на плечи…

За его спиной недовольно потрескивали крошечные лазурные молнии, похожие на длинные электрические пальцы. Но уже было ясно, что им не удержать стремительно сходящиеся края портала, по ту сторону которого еще можно было рассмотреть черную стену леса и полосу жухлой, мертвой травы. Мир смерти, который перехожий только что покинул. И сейчас путешественнику между мирами очень хотелось верить, что уж теперь-то он ушел оттуда навсегда.

В том мире, что остался позади него, все дела были сделаны, все долги розданы.

В том – да.

Но не в этом.

Здесь у него остались друзья, которые нуждались в его помощи, – если, конечно, были еще живы. А также враги, счет к которым оставался пока незакрытым…

Снайпер невольно поморщился. Налетевший порыв ветра хлестнул по лицу словно плетью, надорвав свежий струп на щеке. По подбородку немедленно потекло что-то теплое.

Стрелок забросил за плечо автомат и дотронулся бронированной перчаткой до лица. На пальцах остались следы зеленоватой жидкости с неприятным запахом.

Лекарства лишь отодвинули неизбежное. Под струпом, в мертвой ткани, сожженной колдуном, при отсутствии адекватного лечения начался процесс так называемого влажного некроза.

– Плохо дело, – вздохнул Снайпер. Лечение этой пакости трудное, и, помимо всего прочего, она склонна распространяться на здоровые ткани. Лекарства, оттягивающего неумолимые последствия заразы, оставалось лишь на одну инъекцию. Что потом? А дьявол его знает, что потом. Может, стоило остаться в Зоне, найти на болотах знакомого доктора, подлечиться и уж только после этого рубить сплеча преграду между мирами. Но в то же время подставлять старика не хотелось. Не исключено, что Орф, предводитель чернобыльских мутантов, захочет поквитаться с тем, кто так ловко обвел его вокруг пальца, и поутру объявит облаву по всей Зоне на человека в запоминающемся защитном костюме. Так что все сделано правильно[8].

Снайпер опустил забрало шлема и нажал едва заметную кнопку на воротнике. Немедленно на внутренней стороне прозрачного бронестекла появились надписи: «Состояние брони – 93 % эффективности. Заряд аккумуляторов – 2 %. Фильтрация воздуха: отключено. Первая помощь при ранениях: 3 картриджа, код 1. Первая помощь при ожогах: 1 картридж, код 2. Первая помощь при радиационном облучении: 2 картриджа, код 3. Стимуляторы: 3 картриджа, код 4».

– Понятно, – вздохнул стрелок. И произнес: – Код два.

Немедленно он почувствовал слабый укол в районе плеча. Что ж, часа два отсрочки еще есть. Чудо-костюм не предназначен для лечения запущенных случаев. Тут все просто: если ранен, он поможет дотянуть до госпиталя. Да только вряд ли в мире, напоминающем средневековую Англию, есть медицинские центры по лечению ожоговой болезни.

Тем не менее надо было идти. Куда? А какая разница куда. К людям, которые, может быть, смогут помочь. А если не смогут, так, может, хоть похоронят по-человечески.

Снайпер хотел усмехнуться своим оптимистичным мыслям, но передумал – в его положении, если много скалиться, можно забрало шлема изнутри гноем забрызгать, что нежелательно.

Место, куда он попал, было довольно живописным. Слева явно рукотворные развалины какого-то замка, густо поросшие мхом и сорняками, – кто-то в свое время сильно постарался раскатать укрепление по камешку. Справа – густой и мрачный лес. Позади – луг, на высокие травы которого, похоже, никогда не покушались крестьянские косы. А впереди растянулась длинная полоса подсохшей грязи, которую с большой натяжкой можно было назвать дорогой – и то лишь потому, что в ней четко отпечаталась наезженная колея от тележных колес, а неподалеку на виселице болталось чье то тело. Вроде в Средние века везде было принято именно вдоль дорог вешать всяких проходимцев, и этот мир не исключение. Стало быть, точно – люди где-то неподалеку.

Снайпер совсем уже собрался двинуться в путь, но призадумался. Здесь тебе не Чернобыльская Зона. В эдакой амуниции он сто процентов привлечет ненужное внимание. Плюс учитываем два немаловажных фактора: аккумуляторы бронекостюма разряжены, необходимых картриджей больше нет, и огнестрельное оружие в этом мире обезвреживается любым более-менее способным недругом легко и непринужденно. Вывод очевидный: сначала маскировка, а потом все остальное.

Взяв в руки бинокль, Снайпер осмотрел окрестности. Вроде никого. Тишина, благодать, курорты в таких местах надо строить, а не замки рушить и людей вешать. Но каждому времени свои развлечения, а здесь народ привык оттягиваться по-другому. Ладно, философские выводы потом, сначала дело.

В бинокль Снайпер внимательно рассмотрел покойника. Труп свежий, день от силы провисел в петле. Одет в холщовые штаны и сильно поношенную куртку. Значит, либо вздернули его второпях, возможно, боясь мести товарищей казненного, либо казнь осуществили стражники, которые не позарились на убогие шмотки покойного. Ну что ж, как известно, все, что ни делается, – к лучшему.

До цели было метров сто пятьдесят. Снайпер щелкнул переводчиком режимов огня, вскинул автомат и со второго выстрела перебил веревку. Неплохо без оптики и практически из незнакомого оружия.

Удовлетворенно крякнув, стрелок снял бронекостюм, завернул в него вещмешок, «Вал» и, несмотря на доводку Кузнеца, все-таки довольно громоздкий АПБ, после чего спрятал увесистый тюк в развалинах, завалив схрон приличным каменюкой. Теперь оставалось лишь в чем мать родила прогуляться до трупа, стащить с него не успевшую провонять мертвечиной одежку и превратиться в самого натурального бомжа – и с виду, и по сути.

Снайпер оглядел себя. М-да, видок еще тот. Несвежая домотканая рубаха, заправленная в безразмерные штаны, все это перехвачено кожаным ремнем, с которым, как и с бронированными ботинками, стрелок не счел нужным расстаться: тяжелые боевые ножи на веревку не подвесишь, а на обувь, экзотическую для этих мест, можно мешковатые штаны приспустить, не босиком же по дороге шлепать. Потертая куртка повешенного, наброшенная поверх нищенского прикида, скрыла оружие, бомжам наверняка не положенное. Плюс хорошо, что она оказалась с объемистыми карманами: по ним Снайпер рассовал две банки тушенки, галеты, флягу с водой и маленький бесшумный пистолет ПСС – оружие предпоследнего шанса.

Осталось только повесить на шею бинокль да подпоясаться, чтоб полы потяжелевшей куртки не трепыхались на ветру, и можно отправляться в путь. Обрывок веревки на шее трупа был достаточно длинным. Снимая его, Снайпер обратил внимание на старое клеймо, украшавшее щеку повешенного. Похоже, и вправду разбойник какой-то. Сурово у них тут, без суда, следствия, адвокатов и прочей тягомотины. Простые нравы. Украл? Ограбил? Убил? Значит, получи два метра веревки и виселицу во временное пользование, до тех пор пока тление и вороны не обчистят скелет дочиста… либо пока не будет пойман новый кандидат на скорое правосудие.

Хорошо было бы разобраться, в какую сторону уехали быстрые на руку линчеватели, чтобы уйти как раз в противоположную. Но недавно прошедший дождь размыл все следы, оставив лишь нечеткую тележную колею, так что особого выбора не было. Снайпер вздохнул, повернулся спиной к светилу и пошел вперед – если не знаешь, куда идти, то лучше делать это с максимальным комфортом, чтобы, по крайней мере, хоть не щуриться от солнечных лучей, бьющих в лицо.

* * *

Он летел. Широкие крылья мерно вздымались и опускались – чуть голову поверни и рассматривай чудо невиданное в мельчайших подробностях. Мощные, кожистые, словно на переплетения тугих мышц умелые кожемяки натянули шкуры только что забитых серых коров. И это не был волшебный сон, некогда привидевшейся молодому парню во время ночевки на дереве. Все происходило на самом деле, реально, по-настоящему, как реальны были заснеженные пики, проплывающие прямо под ним, как облака, обнимающие вершины гор, как глубокие пропасти между ними, похожие на рваные раны…

Странно было ощущать свое тело настолько… другим. Несравнимо странно, потому что подобное просто не с чем сравнить. Только что ты был человеком, таким же, как все, – ну, или почти таким же. И вот теперь случилось нечто странное и страшное: человек превратился в огромное чудовище, которого боятся все живущие там, внизу. Потому что не только мощными лапами, когтями и клыками можешь ты отнять жизнь у любого врага, вставшего на твоем пути. Помимо всего этого в твоем втором желудке, словно яд в колбе алхимика, плещется побочный продукт пищеварения – огненная смесь, воспламеняющаяся при контакте с воздухом.

Лис знал – теперь он может полностью управлять этим своим даром. Стоит лишь послать мысленный сигнал, и живая колба мощно сократится, выбрасывая наружу через горло струю всепожирающего пламени, способного плавить металл и обращать камни в горячую пыль… Но вот вопрос. Как это пламя подействует на другого дракона? Сможет ли оно прожечь толстенную чешую, покрывающую тело летающей рептилии? Либо, разбившись о живую броню, не причинит врагу ни малейшего вреда?

Мысль об этом шебуршилась где-то на краю сознания, но причиняла беспокойства не более, чем мошка, которая, летя ночью на свет, бьется о бычий пузырь, натянутый на оконную раму. Лису было все равно, погибнет ли он в бою с более опытным противником либо победит, тем самым отомстив за смерть человека, вырастившего его – и погибшего по вине дракона.

Нет, летающая машина смерти не собиралась убивать дядьку Стаффа, как и не планировала сжечь деревеньку Лиса. Все произошло случайно, мимоходом, когда ослепленный яростью Йаррх щедро полил землю огнем, уничтожая отряд рыцарей, убивших его подругу[9]. Одна месть порождает другую, и так без конца…

Лису нечего было терять, поэтому к перспективе собственной гибели он относился равнодушно. Мертв дядька Стафф, бывший ему больше, чем отцом. Девушка, которая была Лису небезразлична, стала частью его самого, что, в общем-то, равносильно смерти. Магия превращения человека в дракона преобразует любой находящийся поблизости живой организм в строительный материал для тела летающего чудовища. И Лисса, спасшая парню жизнь, стала частью его тела, а ее сердце – вторым сердцем дракона. Иногда Лису казалось, что он слышит внутри себя тихий голос девушки, хотя, скорее всего, это было лишь его воображение.

А еще Лис видел, как погиб Снар, воин из другого мира, которого парень мог бы назвать своим другом. Но проклятый колдун своей магией испепелил Снара вместе с Черным троном, да так, что от них и следа не осталось. Так что в этом мире у Лиса не осталось никого – ни родни, ни любимой, ни друзей. Одни лишь враги. И одна цель – отомстить, пусть даже ценой собственной жизни, которая, впрочем, теперь для Лиса не имела ни малейшей ценности.

Горные пики, которые в народе прозвали Клыками Дракона, приближались с каждым взмахом широких крыльев. Лис довольно быстро научился управлять своим телом в полете, каждой мышцей, каждой клеткой своего нового тела ощущая воздушные потоки. Хоть и были мысли дракона чернее туч, видневшихся на горизонте, но все-таки оба его сердца бились чуть быстрее, чем положено. Мрачному настроению, лежавшему на душе, словно могильная плита, все-таки не удалось полностью подавить восторг от свободного полета и ощущения собственной силы… которую Лис собирался применить вполне конкретно в самое ближайшее время.

Ровная площадка, скрытая в самом сердце горного хребта, была отлично замаскирована нависшим над ней пологим каменным козырьком. Заметить ее с высоты – задача практически невозможная, если б Лис точно не знал, где нужно искать.

Сложив крылья, он спикировал вниз, сощурив веки, чтобы встречный ветер не резал по глазам. Впрочем, это был остаточный рефлекс, свойственный людям, в котором теперь не было нужды. При малейшем дискомфорте на глазные яблоки дракона само собой сдвигалось полупрозрачное третье веко, рудимент которого есть и у людей. Но то, что для человека является лишь жалким остатком органа, потерявшего свои функции на предшествующих стадиях эволюции, у летающей рептилии было вполне рабочим элементом ее совершенного организма.

Там, внизу, под каменным козырьком было гнездо дракона Йаррха. И если сейчас его нет на месте, ничего страшного. Лис просто сожжет дом своего врага вместе с его детенышами, так же, как тот недавно спалил родную деревню простого сельского парня. А потом подождет возвращения дракона и вызовет его на бой, который для одного из них окажется последним…

Накручивая себя такими мыслями, Лис за четверть полета стрелы до цели развернул крылья, тормозя падение, потом махнул ими несколько раз, завис в воздухе и, вытянув длинную шею, заглянул под козырек.

Отлично! Ждать никого не придется, Йаррх был на месте. Что ж, самое время узнать, как действует драконий огонь на чешую самих драконов. Лис раскрыл пасть, чтобы плюнуть сверху на своего врага… но почему-то не плюнул.

Что-то было слишком неестественное в позе Йаррха. Дракон сидел на гнезде, раскинув крылья, словно хотел прикрыть его собственным телом. Правда, у него это не очень получалось. Одно крыло было неловко подвернуто книзу, а второе и вовсе провисло, словно старое одеяло, брошенное хозяйкой для просушки на лавку перед домом.

Тень от парящего Лиса упала на Йаррха, заслонив солнце, но дракон даже не поднял голову. Как лежал, так и остался лежать, даже не пошевелился.

Что то здесь было не так. Если враг спит, то как-то уж слишком глубоко. Тогда что? Неужто нашелся в Центральном мире воин, способный ранить такую мощную машину смерти, как Йаррх?

Конечно, желание отомстить было очень сильным, но в то же время Лису не понравилась мысль, пользуясь преимуществом, добивать беспомощного врага. К тому же недавно Йаррх вернул немому парню способность говорить, одновременно подарив возможность стать драконом. Все это не снимало с него вины за содеянное, но, по крайней мере, он заслуживал честного боя. К тому же Лису стало любопытно. Поэтому он захлопнул пасть и начал осторожно снижаться.

По мере приближения к гнезду дракона картина становилась яснее. Нет, Йаррх не спал.

Он умирал.

Под ним уже скопилась изрядная лужа крови, которую не успевала впитывать каменистая почва. Страшные раны зияли на теле гигантской рептилии. Казалось, кто-то неизмеримо сильный и могущественный, кому не преграда толстая чешуя, вырвал целые куски плоти из мощного тела дракона.

Лис аккуратно приземлился на край площадки и сложил крылья. Мстить больше было некому. Но и улететь просто так он тоже почему-то не мог. Почему? Лис и сам вряд ли смог бы ответить на этот вопрос. Странно, но сейчас он чувствовал жалость к этому существу, отнявшему у него все – и подарившему ему все… Жалость… Бесполезный рудимент, оставшийся дракону от того периода его жизни, когда он сам еще был человеком.

Лис фыркнул, злясь на самого себя, но не сдвинулся с места.

Веки Йаррха с трудом приподнялись. Глаза, рассеченные надвое черными зрачками, уставились на Лиса.

– Ты… пришел… – выдохнул умирающий. – Я ждал тебя… Прости, что не смог дать тебе возможность… достойно отомстить…

– Кто это сделал с тобой? – спросил Лис.

– Рыцарь из Стоунхенда… Очень сильный… Тот самый, что убил мою подругу… Теперь я знаю, как он это сделал… Драконоруб… Древнее мертвое оружие, извлеченное из могилы и воскрешенное при помощи магии… От него нет спасения…

– Драконоруб… – задумчиво протянул Лис. – Никогда о таком не слышал.

– Еще услышишь, – прошептал Йаррх, слабея на глазах. – Рыцари собрались уничтожить всех драконов… Они перебили моих детей, а одного забрали с собой в город…

Умирающий с трудом приподнял искалеченное крыло, прикрывавшее гнездо.

Да, иногда люди могут быть хуже зверей. То, что Йаррх пытался по-своему, по драконьи, защитить, обнять, скрыть от всего мира и от себя самого, уже не нуждалось ни в ласке, ни в защите. По гнезду были разбросаны расчлененные куски мяса, изрубленные крылышки, маленькие лапки. Только голов Лис не заметил. Скорее всего, убийцы унесли их с собой в качестве трофеев.

Шепот Йаррха становился все тише и тише.

– Я причинил тебе много горя… поэтому не имею права просить о чем-либо… Но все же попрошу… Не о мести, нет… Просто спаси моего ребенка…

– Жаль, что некому было спасти моего отца, когда ты сжигал нашу деревню, – жестко ответил Лис.

Шепот Йаррха становился все тише и тише.

– Сейчас я взываю не к тебе, человек с телом дракона, а к твоему второму сердцу… Я знаю, оно сильнее твоей ненависти… Я знаю…

– Хорошо, – произнес Лис, удивляясь самому себе. – Сделаю, что смогу.

– Благодарю… Ты помнишь закон дракона… Воздать справедливостью за зло… Я в тебе не ошибся… Ты – настоящий дракон…

Последние слова Йаррха потонули в завываниях ветра, заплутавшего среди высоченных горных вершин. Умирающий вздохнул в последний раз, вздрогнул, словно от удара невидимой плетью, и вытянулся во всю длину, даже в последнее мгновение судорожно пытаясь прикрыть крылом гнездо, ставшее могилой для его детей.

Лис вздохнул, оторвал взгляд от мертвого дракона и взглянул на небо. Приближалась гроза – не лучшее время для летающих тварей. Поэтому все нужно было сделать побыстрее. Если люди однажды добрались сюда, они непременно придут еще раз за более солидным трофеем. И почему-то Лису не хотелось, чтобы закованные в сталь защитники Стоунхенда расчленяли тело мертвого дракона и с радостными криками тащили вниз его голову.

Несколько мощных взмахов крыльями подняли Лиса вверх, на высоту целого полета стрелы, выпущенной из ростового лука. А потом он сложил крылья и камнем рухнул вниз, выставив перед собой мощные лапы с когтями, каждый из которых был длиной в целый локоть.

Каменный карниз не выдержал удара тяжеленного тела и рухнул вниз, погребая под собой останки Йаррха и его детей. А Лис расправил крылья и полетел на север. Он не собирался кидаться грудью на неведомый Драконоруб лишь для того, чтобы ценой собственной жизни попытаться выполнить волю умирающего убийцы дядьки Стаффа. Теперь у него была иная цель, более прозаическая. А именно – найти место, где можно было бы спрятаться от грозы… и заодно хорошенько все обдумать.

* * *

Деревенька была, мягко говоря, неказистой с виду. Полтора десятка убогих изб, на четверть вросших в землю, словно цыплята курицу, окружали двухэтажный дом размером побольше. Рядом с большим домом имелась коновязь, возле которой топтались шесть лошадей. Еще одну выпрягал из большой крытой телеги худой, грязный мужик, одетый в еще более убогое рубище, чем то, что было на Снайпере.

Людей возле изб видно не было. То ли ушли куда, то ли попрятались от греха подальше. Второе вероятнее, так как из окон первого этажа большого дома доносились уверенные голоса мужчин, привыкших к вседозволенности и беспрекословному повиновению окружающих.

«Вот повезло так повезло, – с неудовольствием подумал Снайпер. – Не иначе, в местном элитном кабаке гудят те самые типы, что, недолго думая, повесили бродягу возле дороги».

Самым разумным было бы уйти отсюда, пока никто не заметил одинокого подозрительного путника, зачем-то прячущегося в придорожных кустах. Вопрос был ровно один: куда идти-то? В Стоунхенд, где незнакомцев тут же норовят утыкать арбалетными болтами, словно подушку для иголок? Или к подземным жителям, у которых теперь вожаком Спарг, сын Уронга, слабый маг, но сильный воин, наверняка затаивший обиду на стрелка, выбившего из его рук жезл власти. Ну уж нет, спасибо. Лучше подождать немного, пока воины упьются в хлам и уснут под столами. Тогда можно попробовать познакомиться с местными жителями – может, кто из них сведущ в деревенской медицине и сможет помочь. А если нет, то, может, хоть отлежаться, подкормиться да выспаться дадут. Конечно, придется за это биноклем пожертвовать, но во всех мирах за услуги надо платить. И чем более щедро, тем меньше вероятность, что тебя сдадут властям – кто ж захочет, чтобы неожиданно свалившееся богатство изъяли в качестве вещественного доказательства.

Однако вояки не спешили отрубаться. Наоборот, крики усилились.

Послышался звон оружия, следом жалобно затрещала дверь, распахнутая мощным ударом ноги, и на крыльцо, утирая рукавом усы, вышел крупный, мордатый мужик. Судя по одежде и оружию, не шибко важная птица, но и не из последних. Снайпер недолго пробыл в этом мире, но уже научился немного ориентироваться в местной табели о рангах. Мужик был одет в серый костюм из недешевой ткани, кожаные ботфорты и перчатки, усиленные на костяшках стальными накладками. На поясе – широкий палаш с витой гардой, на груди – какая-то блестящая висюлька, слишком заметная для того, чтобы быть просто украшением. Небось, знак власти, пред которым деревенские должны приседать в глубоком реверансе, мелко трясясь от ужаса.

Догадка Снайпера оказалась верной. Завидев мордатого, мужик, распрягавший лошадь, бросил свое занятие, рухнул на колени и, будто получив меж лопаток невидимым молотом, смачно плюхнулся физиономией в грязь.

Мордатый довольно осклабился, почесал пятерней пивной живот, переваливающийся через ремень, и спустился с крыльца. Следом за ним вывалились наружу еще пятеро воинов.

Животы у них были поменьше, чем у начальства, – возможно, потому, что железа на себе им приходилось таскать не в пример больше. На каждом стальная кираса, латные перчатки, наручи и поножи. Головы защищены легкими шлемами без забрала с широким подбородочным ремнем. В руках воины сжимали полутораручные мечи, а двое последних лихорадочно крутили вороты небольших арбалетов, натягивая тетиву. Знакомо, черт возьми. Во время обеда начальству что-то ударило в голову – то ли вино, то ли моча – и оно решило развлечься.

Мордатый подошел к мужику, распростертому в грязи, ухмыльнулся, расстегнул ширинку и принялся мочиться на крестьянина, выписывая струей на голове и спине несчастного замысловатые узоры. Свита за спиной мордатого угодливо заржала.

Снайпер невольно скривился, отчего щека предупредительно заныла: мол, ощеришься шире – пожалеешь. Да, с мимикой стоило бы быть поосторожнее, но не любил стрелок, когда глумятся над слабыми, и ничего с этим не поделаешь. Видишь такое – и кулаки и зубы сами собой сжимаются… А что толку? На мечи да арбалетные болты кидаться? И мужику не поможешь, и сам сгинешь глупейшим образом.

Между тем начальник латников застегнул ширинку, после чего вытащил из ножен палаш и легонько провел лезвием по шее крестьянина. Кожа разошлась, на землю стекло несколько капель крови. Мужик вздрогнул всем телом и, вытащив лицо из грязи, простонал:

– Пощадите… У меня жена, дети…

– Пощадить? Это запросто, – усмехнулся в усы начальник. – Ты ж здесь за старосту, верно? Только скажи, где вы деньги спрятали, – и живи себе на здоровье.

– Какие деньги? – вяло трепыхнулся крестьянин.

– Думаю, медные. И немного серебра, – наморщив лоб, произнес усатый. – Золоту у вас, действительно, взяться неоткуда. Но что утаили часть урожая и на рынке продали – факт. У нас везде глаза и уши, а вы об этом забыли. Нехорошо от графских сборщиков налогов прятать доходы. Так что выбирайте. Или деньги за украденное и разойдемся с миром – или не обессудьте, проучим по всей строгости закона.

– Да я ж говорю, ваши уже приходили однолуние назад, все выгребли подчистую…

– Значит, не все, если в вашем гадюшнике до сих пор людишки живы-здоровы, по домам прячутся, – нехорошо ощерился усатый. – Получается, мы не договорились. А жаль. Руку!

Крестьянин осмелился поднять глаза.

– Что, господин?

– Протяни вперед руку, которой воровал, если не хочешь потерять голову!

– Но я…

– Руку!!!

Дрожа всем телом, несчастный вытянул левую руку.

– Ты левша?

– Н-нет…

– Ну вот видишь, ты опять пытался меня обмануть, – сочувственно проговорил усатый. – Поэтому ты лишишься обеих рук, и впредь тебе нечем будет красть хозяйское добро…

Снайперу все это начало изрядно надоедать. Конечно, вмешиваться в чужие дела всегда чревато. Но, с другой стороны, когда вот так, по беспределу, над человеком издеваются, это точно ни в какие ворота.

До группы стражников было метров сорок, для пистолета ПСС прицельная дальность, близкая к критической. Да и каждый патрон у себя дома на вес золота, а здесь так их вообще двенадцать штук на весь мир. И все они у него, у Снайпера, – шесть в пистолете и столько же в запасном магазине. Ну да ладно, была не была…

Крестьянин обреченно протянул вперед обе руки и зажмурился.

– Ну что, обе одним ударом? – улыбнулся усатый, подмигнув подчиненным. – Ставки успели сделать?

Видимо, латники были привычными к такого рода пари. Буквально парой слов перекинулись, после чего один из них подал голос:

– Ставки сделаны, господин Сомерт. Как всегда, пятая часть ваша в случае выигрыша.

– Годится, – кивнул начальник. После чего решительно взмахнул своим оружием… и неожиданно выронил его. Сверкнув начищенной сталью, палаш вонзился в землю и недовольно задрожал, словно негодуя, что остался без своей законной порции крови. Хотя нет, кровь хлестанула. Правда, не из перерубленных рук крестьянина, а из запястья господина Сомерта.

Усатый взвыл, словно раненый волк, схватившись за покалеченную руку. Латники завертели головами, пытаясь понять – то ли враг неведомый напал на начальство, то ли болезнь какая с ним приключилась. Виданное ли дело, чтоб ни с того ни с сего у человека кровища из руки хлестать начала и при этом ни стрелы, ни арбалетного болта из нее не торчало? Да и с чего им торчать, если хлопка тетивы тоже никто не слышал, у служивого люда на такие дела слух отменно тренирован.

– Магия… – неуверенно проговорил арбалетчик.

– Замогильная, – уточнил стоящий справа латник, выставив меч перед собой и свободной рукой хватаясь за оберег, висящий на шее. – Похоже, земельный мертвой слюной плюнул…

– Идиоты! – взревел усатый. – Жгут, быстро! Если бы это земельный плюнул, рука б сгорела к кутрубам! Это стрела! Или болт арбалетный! Ищите, мать вашу!

Латники ринулись было выполнять последний приказ, но их остановил новый окрик:

– Жгут сначала, скоты тупые!

Все пятеро подчиненных бросились назад, грозя снести начальство грохочущей массой металла.

– Стоять! Лимс ко мне, остальные – искать стрелка. Перевернуть все вверх дном в этом крысятнике, осмотреть крыши и чердаки! И вон те кусты обыщите, может, стрелок там прячется.

Само собой, в «тех кустах» Снайпера уже не было. Где в полуприседе, где по-пластунски преодолев расстояние до ближайшей избенки, он скрылся за углом дома, на слух контролируя перемещения латников. Это было несложно – дешевые доспехи гремели и лязгали, что твои колокола, к тому же рев раненого Сомерта дублировал информацию о направлении движения подчиненных.

– Всех, кто в домах прячется, согнать сюда. Тарт, Кронг, не спускать с них глаз. Кто бежать вздумает – стреляйте. Я им покажу, как укрывать у себя преступников, которые осмеливаются стрелять в государственных людей!

Снайпер вновь невольно поморщился, рискуя вызвать новый приступ боли. Может, и зря оставил он в схроне пистолет Стечкина. Из него бы точно попал, куда целился, точно в голову усатого. До этого стрелять из ПСС на дальние дистанции Снайперу не приходилось, да и не предназначен маленький бесшумный пистолет для таких экспериментов. Поэтому пришлось стрелять навесом, выше цели. Оказалось, переборщил в расчетах. Ну и вот. Хорошо, что вообще хоть куда-то попал и местный староста остался с руками.

Хотя, может, и к лучшему было бы не вмешиваться… Вон сейчас пристяжь усатого лютует, сгоняя пред крыльцо кабака местное население. И что дальше будет, догадаться нетрудно. То же, что было бы и без вмешательства Снайпера. Господину Сомерту нужны деньги, и он ни перед чем не остановится, чтобы получить их. Так что, коль уж вмешался, придется действовать жестко.

Лязг уже слышался в доме, за которым прятался стрелок. Окно было затянуто бычьим пузырем, край которого оторвался, поэтому имелась возможность осторожно рассмотреть, что происходит в доме.

Происходило ожидаемое. Латник, ворвавшись в дом, схватил за руку дородную тетку лет сорока и потащил ее к выходу. Тетка принялась упираться, хотя и ежу понятно, что от ее сопротивления толку будет немного. Ну и получила по макушке кулаком в кольчужной перчатке.

От такого удара тетка охнула и мешком повалилась на пол. Тут же из-за печки повыскакивали дети и принялись верещать на все лады:

– Отпусти мамку! Мамку отпусти!

– Молчать! – взревел латник, отвешивая увесистого пинка ближайшему мальцу. – Все на выход, кутрубово семя…

Когда здоровый мужик, поднявший руку на женщину и ребенка, стоит к тебе спиной и орет, словно буйвол, это есть самое милое дело. Потому что он слышит только себя, а шагов за своей спиной – точно нет. Так что тренированному человеку не особо сложно подойти и левой рукой прикрыть рот горлопана, одновременно нажимая основанием указательного пальца на корень его носа. При этом от весьма незначительного усилия голова орущего запрокидывается назад, вне зависимости от его физической силы и толщины шеи. После чего остается лишь воткнуть ему нож под ухо и резануть вперед, после чего необходимо сместиться в сторону, противоположную разрезу, иначе собственная одежда будет безнадежно запачкана хлынувшей кровищей.

– Бить женщин – это неправильно, – тихо сказал Снайпер, вытирая клинок «Сталкера» об штаны латника, защищенные доспехами лишь наполовину. – Ну, чего уставились, дети подземелья? Марш обратно за печку, и чтоб ни звука. Ясно?

Детишки в средневековье сообразительные плюс привычные беспрекословно слушаться старших. Снайпер еще не договорил, а кучка спиногрызов возрастом примерно от четырех до восьми лет уже молчаливо и организованно сваливала в указанном направлении. Вот и ладушки.

Стрелок пощупал пульс на шее тетки, лежащей на полу. Нормально, жить будет. Итак, мастеров воевать с бабами да ребятишками осталось четверо плюс их шеф, которого тоже не стоит сбрасывать со счетов. Судя по его действиям, это опытный каратель, от которого, несмотря на его ранение, вполне можно ждать неприятных сюрпризов.

Второму подчиненному усатого Снайпер по отработанной схеме перерезал горло, когда латник, пятясь спиной к выходу из соседней избы, волок по полу за волосы какую-то девку. Может, у них тут принято так с женщинами обращаться, но, по мнению стрелка, мужик, позволяющий себе такое, просто не должен жить. Мусор это, который следует убирать без сожаления. Что Снайпер и сделал.

Девка молча поднялась с пола, так же молча кивнула своему спасителю, ухватила нелегкий труп за ногу и зачем-то поперла его в дом. Может, в погребе решила спрятать про запас? Фиг их, деревенских, знает, может, у них тут употреблять в пищу служителей закона – в порядке вещей. Латник-то мясистый, если засолить, надолго хватит, н-да. А как она его потащила-то! Не всякое лицо мужского пола из мира Снайпера смогло бы так, не говоря уж о женском. Ай да девушки в местных селеньях! Слона на скаку остановят и хобот ему оторвут…

Все это Снайпер думал, следя за мечником, который, заподозрив неладное, остановился меж двумя домами и принялся напряженно озираться, пытаясь понять, с чего это звон лат и вопли жертв внезапно стали вполовину менее громкими…

Из-за угла вышел какой-то согнутый оборванец, протягивая вперед руки, словно хотел вручить латнику нечто ценное. Может, эти скоты одумались и решили отдать деньги по-хорошему? Только вряд ли их это спасет. За свою рану господин Сомерт по-любому повесит каждого пятого из этого гадюшника, чтоб впредь неповадно было. Так бы только, как обычно, каждого десятого повесил для острастки, а так… Но что там в руках у проклятого оборванца? Нет, не кошель с деньгами, а какой-то странный предмет, похожий на молоток для отбивания мяса с короткой ручкой. Что за бред? Горбун решил поиздеваться? Так пусть получит по заслугам!!!

Мечник взмахнул своим оружием, не обращая внимания на то, что делает селянин со своим сломанным молотком… но опустить клинок на голову наглеца не успел. Окружающий мир внезапно погрузился во мрак, будто кто-то неизмеримо могущественный задул солнце, словно простую свечу…

– Четыре, – негромко произнес Снайпер, глядя, как сползает латник по стене дома, пачкая ее своими мозгами. Привычка считать оставшиеся патроны у любого вояки неистребима, как инстинкт выживания и умение маскироваться. В данном случае оказалось достаточно сгорбиться, изображая из себя прибитого жизнью селянина, и протянуть воину свой пистолет. То есть разорвать шаблон. Кто ж будет орать и звать на помощь, видя безоружного, который к тому же что-то хочет добровольно сдать властям? Правильно, никто. А сейчас кричать уже и не получится – с выбитыми мозгами оно несколько проблематично.

Но оказалось, что проблемы настигли не только меченосного любителя халявы.

– Я его вижу! – раздался вопль слева. – Он убил Трига! Все ко мне! Этот сын кутруба за крайней избой!!!

«Плохо», – подумал Снайпер, уворачиваясь от дротика, пущенного в него голосистым латником. Который, кстати, оказался еще и проворным. Ответный выстрел пропал впустую – несмотря на вес доспехов, латник, наученный горьким опытом сотоварища, успел довольно шустро нырнуть за колодезный сруб.

– Три, – выдохнул стрелок, невольно морщась от боли. От резких движений корка, стягивающая лицо, лопнула еще и на лбу. Теплый гной полился по бровям… Как же не вовремя! Так бы, глядишь, успел подстрелить арбалетчика, появившегося между домами, а вместо этого пришлось нырнуть за угол, чтобы утереть лицо рукавом.

Плохо… Изба, за которой скрылся Снайпер, и вправду стояла на отшибе. Впереди крошечный огород и плетень, который вряд ли даже от коз защитит. А за ним – поле с наполовину выкошенной травой и скирдами на краю нетронутой зеленой полосы. То есть до ближайшего укрытия надо пробежать метров двести, представляя собой идеальную цель для двух арбалетчиков…

– Мы его обложили, – раздался со стороны деревни торжествующий голос господина Сомерта. – Лимс, Кронг, обходите эту развалюху с двух сторон и стреляйте одновременно по моей команде. Тид, видишь лестницу? Лезь на крышу. Как я скажу «три», арбалетчики выстрелят, после чего ты сразу спрыгнешь сверху и добьешь его мечом. Всем все ясно?

– Да, господин Сомерт! – рявкнула латная пристяжь. – Мы его за вашу руку и за наших парней на куски порвем!

– Отлично, – прорычал командир латников. – Приготовились! Раз! Два…

* * *

В просторном зале не было ничего, кроме четырех стоящих по углам больших светильников из тяжелого металла, утыканных чадящими свечами, массивного стола, стула с очень высокой спинкой и человека в черном балахоне, сильно напоминавшем сутану слуги Высших. Человек сидел на стуле, положив на стол руки, слишком мускулистые для обычного Сенсита или Посвященного. Отчего-то казалось, что это не части тела живого человека, а абсолютно посторонние, неживые предметы.

Таким же мертвым казалось и лицо сидящего. Прямые волосы цвета ночи, свободно спадающие на плечи. Тонкий нос и резко очерченные скулы, словно вылепленные искусным скульптором. И слишком бледная кожа даже для аристократа, скорее наводящая мысль о смерти, нежели о благородном происхождении. Лишь черные глаза, горящие неестественным потусторонним светом, свидетельствовали о том, что этот человек все еще принадлежит к миру живых. Более того – любой, кто рискнул бы прямо посмотреть в эти глаза, вряд ли выдержал больше мгновения, не опустив взгляда. Казалось, человек, сидящий за столом, излучал физически ощутимую страшную силу, которая давила любого присутствующего, заставляя того невольно опуститься на колени.

Но девушка, стоящая напротив стола, явно не собиралась этого делать. Напротив, она поискала глазами, куда бы присесть, и, не найдя ничего похожего на кресло, лишь сложила руки на высокой груди и уставилась на человека в черном балахоне. Хотя нет. Она не мигая смотрела сквозь него, словно пыталась рассмотреть что-то за его спиной. Это продолжалось с десяток ударов сердца, пока человек в черном не усмехнулся краем рта.

– Приветствую вас в моей скромной обители. Танг, принеси кресло для госпожи Хеллы.

В конце зала отъехала в сторону неприметная панель. Из-за нее вытек очень худой человек, закутанный в темно-серый, слегка мешковатый костюм, оставляющий открытыми лишь бесстрастное лицо и кисти рук. Именно вытек, а не вышел. Движения человека были плавными и одновременно стремительными. Словно на теле большой змеи кто-то искусно сделал три длинных надреза, которые превратились в человеческие конечности. А потом та змея научилась ходить на своем бывшем хвосте, переставляя две его половинки, лишенные костей. В руках человек-змея нес роскошное кресло, гораздо более представительное, нежели стул человека в балахоне.

Поставив кресло напротив стола, слуга по имени Танг застыл на месте словно статуя, не испытывающая потребности в дыхании и рефлекторном движении век.

– Свободен, – коротко бросил человек в черном, и слуга, словно серая тень, просочился обратно в щель, откуда только что выполз. Бесшумно закрылась за ним потайная панель, и сейчас уже затруднительно было сказать, где именно находится дверь в стене, абсолютно однородной с виду.

– Прежде всего я хочу поблагодарить вас, госпожа Хелла, за информацию о гнезде дракона, которую вы мне предоставили, – медленно проговорил человек в черном, задумчиво вращая на пальце тяжелый перстень-печатку. – Нам удалось серьезно ранить этого дракона, может быть, даже смертельно, а также захватить одного из его детенышей, о чем, впрочем, вам уже наверняка известно.

Девушка кивнула.

– Да, мессир Никс, – проговорила она голосом мелодичным, как звуки лютни, и холодным, словно сталь клинка. – Об этом говорит весь город.

Человек в черном слегка поморщился. Он уже привык, что окружающие зовут его мессиром без добавления имени. Или Великим Чистильщиком. Либо просто Величайшим, что, несомненно, приятнее фамильярного упоминания его имени, которое он успел подзабыть. К славе и поклонению быстро привыкаешь. А ведь все могло быть по-другому…

Если бы он заранее не позаботился приготовить трудное заклинание Перемещения, требующее колоссальных энергозатрат, там, в зале Черного трона, его бы просто разложил на мясные волокна и превратил в часть своего тела проклятый дракон. До сих пор, вспоминая тот день, у бывшего верховного мага воды начинали бегать мурашки по коже, которой коснулся всепожирающий огонь. До сих пор не зажили страшные раны на груди и плечах – часть плоти мага все-таки стала частью тела дракона.

Слава Высшим, что лишь небольшая часть.

Вовремя примененное заклинание перемещения мгновенно испарило мага, переместив его на половину полета стрелы от страшного места. Хорошо, что в дом какой-нибудь не впечатало, а то торчал бы сейчас половиной тела наружу, как элемент фасада. Нет, перебросило на улицу, приложив слегка об мостовую. Но боли от падения с высоты трех локтей маг даже не заметил. Страшный грохот, раздавшийся за спиной, заставил его обернуться, после чего Никс забыл обо всем…

Он, как и десятки случайных прохожих, с ужасом наблюдал, как над зданием гильдии Чистильщиков Веры парит крылатое чудовище, изрыгая огонь из ужасной пасти. А когда от здания остались лишь дымящиеся руины, дракон вскрикнул, словно смертельно раненный человек, и полетел на север…[10]

Никс очень быстро оправился от шока. Умный человек не будет тратить много времени на бесполезные эмоции, тем более если этот человек – самый сильный маг воды в Стоунхенде и его окрестностях. Великий Чистильщик и вся его свита погибла в огне дракона? Штаб-квартира гильдии Воинов Ночи превратилась в Черное Пятно прямо посреди города? Да, беда серьезная. Если слух об этом разнесется по Центральному миру, северные пираты Бедфьорда могут рискнуть пересечь Долину живых папоротников, пройти через заснеженные перевалы Клыков Дракона и осадить Стоунхенд. Плохо. Очень плохо… если только не принять экстренных мер, попутно не забыв извлечь из всего этого пользу для себя.

Большую пользу.

На счастье верховного мага воды, граф Стоун как раз отдыхал в своей городской резиденции, куда и устремился Никс, продираясь через толпу зевак. Даже домой не заглянул, чтобы почиститься, поесть и отдохнуть. Как был в обожженном платье, так и рванул по тесным городским улицам, на бегу творя заклинания, излечивающие ожоги, благо врачевание такого рода напрямую относится к водной магии.

Никс рассчитал точно.

Граф, слегка обалдевший от произошедшего, сидел в главном зале своей резиденции, почесывая лысеющую макушку и совершенно не представляя, что ему делать дальше. Его четыре советника с круглыми от ужаса глазами стояли позади графского трона. Каждый из них хуже самой смерти боялся того, что повелитель сейчас произнесет его имя. Потому что приближенных, не справляющихся со своими обязанностями, частенько ожидал не самый легкий конец – граф очень интересовался анатомией, не упуская случая вживую понаблюдать за работой человеческих органов. Для этого у него имелись все условия, а именно: неплохо оборудованная лаборатория, большой набор древних хирургических инструментов и куча свободного времени.

Но в этот день требуха трусливых советников осталась в неизменном состоянии. Верховный маг воды, милостиво принятый правителем Стоунхенда, четко изложил план действий, который граф принял незамедлительно – другого-то все равно не было.

…Все сделали в считаные часы. Городские ворота были заперты наглухо, а несколько торговцев из других городов, гостящие в Стоунхенде, бесследно исчезли, словно и их тоже поглотило драконье пламя. Не жестокость, нет, просто необходимость – если хочешь, чтобы сор ненароком не вымелся из избы, лучше всего поплотнее закрыть дверь, сжечь веник и развеять пепел по ветру.

Глашатаям было приказано проорать не на площади, а возле каждого дома графский указ: под страхом жесточайшей смерти никто из жителей Стоунхенда не должен рассказывать кому-либо о произошедшем. Сразу же после оглашения приказа прямо перед ратушей были насажены на колья четверо ослушников. Весьма удобная для сидения деревянная плашка, приколоченная на локоть ниже деревянного острия, не давала телу несчастного сползти вниз, навстречу скорой смерти. По расчетам опытного в таких делах графа казненные должны были минимум пару дней напоминать жителям города своими воплями о том, насколько пагубна бывает излишняя болтливость. После чего воспитательные меры среди подданных предполагалось повторить еще раза два – чисто для закрепления результата.

Под горестные стоны несчастных, корчившихся на колах, к Черному Пятну была согнана сотня узкоглазых рабов, захваченных в Восточной степи отрядами охотников за головами. За ночь вся горелая земля была вывезена за пределы Стоунхенда и свалена в старый карьер. Туда же отправились и рабы, расстрелянные лучниками. Маленькие трупы жителей степи были стащены в карьер баграми, обильно политы горючей смолой и сожжены. После чего место казни засыпали землей и разровняли лопатами.

Остаток ночи вольные жители города заполняли камнями и глиной глубокую воронку на том месте, где раньше стояла штаб-квартира гильдии Воинов Ночи. Потели обильно, скрипели зубами от бессильной злости, но ничего, справились. К утру на месте Черного Пятна было ровное место.

Граф остался очень доволен действиями верховного мага воды. Настолько, что своей властью назначил Никса главой Чистильщиков Веры города Стоунхенд, отдав в распоряжение гильдии один из своих особняков взамен утраченной штаб-квартиры. Широкий жест правителя, привыкшего как легко карать, так и легко приближать к себе нужных людей. Он прекрасно помнил, как буквально за день до происшествия маг воды с небольшим отрядом латников привез с охоты в качестве трофея клетку, плотно закрытую черной тканью. Ценнейший приз, о котором мечтал любой правитель Центрального мира, – только что вылупившийся детеныш дракона. Уж маги графства постараются, чтобы твареныш вырос послушным, как охотничий сокол, воспитанный в неволе. И тогда некоторым правителям запада придется слегка подкорректировать границы своих владений в пользу графства Стоунхенд. Да и пиратов Бедфьорда давно пора скинуть в море…

Никс лишь кивал, слушая речи сюзерена. Пока что все шло так, как запланировал бывший верховный маг воды, а ныне мессир, Великий Чистильщик, или же просто Величайший. Что будет дальше – покажет время…

Похоже, задумавшись, он произнес это вслух – даже вздрогнул слегка от собственного голоса. Да уж, пора взять себя в руки, иначе головокружение от успеха может обернуться опьянением властью, за которым неизбежно следует глубокое похмелье.

– Вы что-то сказали, мессир? – переспросила девушка.

– Нет, нет, – шевельнул пальцами Великий Чистильщик. – Я хотел сказать, что слухи по поводу пленения дракона идут лишь на пользу Стоунхенду. Соседи десять раз призадумаются, прежде чем ссориться с нами.

– Детеныша дракона, – поправила Хелла. – Несомненно, вы правы, мессир. Но не исключено, что найдутся безумцы, которые захотят захватить этот ценный приз, пока маленький дракон не вырос и не обрел реальную силу всепожирающего огня.

Никс задумчиво посмотрел на девушку.

Еще буквально дней десять назад лучшая из его шпионок была прекрасна, словно Младшая Сестра, озаряющая своим светом ночное небо. Но драконий огонь превратил девушку в чудовище, на две трети завернутое в трико из человеческой кожи. Правда, все, что ни делается, – к лучшему для того, кто умеет обернуть любую ситуацию в свою пользу. Хорошо, что Хелла может думать не только о мести, иначе ее пришлось бы задействовать лишь как безжалостного убийцу, которых в гильдии и без того хватает, – дракон уничтожил штаб Чистильщиков Веры, но тренировочная база, расположенная на окраине города, осталась нетронутой. Как и особняк на ее территории, оборудованный вместительными подвалами, потайными подземными ходами и подвижными панелями в стенах – такими же, как в сгоревшей резиденции. Конечно, это здание не такое роскошное, как подаренное графом, но все-таки штаб-квартиру гильдии новый мессир разместил именно здесь. Здесь же он и беседовал с Хеллой сейчас один на один, не боясь, что кто-то их подслушает.

– Хорошая мысль, – кивнул Никс. – Признаться, я сам собирался обсудить с графом подобный вариант развития событий, вы лишь озвучили мои мысли. Тем не менее я рад, что мы с вами думаем одинаково.

– В таком случае позвольте озвучить чисто мою мысль, – холодно улыбнулась девушка сохранившимся краем рта. – Тому, кто сжег мое лицо и тело, не требуются годы для того, чтобы вырасти, и магам-дрессировщикам не придется изобретать новые заклинания, дабы подчинить себе его волю. Достаточно будет искусного палача, чтобы за неделю превратить это чудовище в игрушку, послушную вашей воле.

– Полностью согласен, – кивнул мессир. – Поверьте, госпожа Хелла, я очень ценю ваши таланты и связи – ведь это какой-то из ночных волков, ваших родственников, нашел гнездо дракона и сообщил вам о его местонахождении, не так ли? Хм-м-м, движение ваших ресниц выдало некоторое беспокойство. Поверьте, я не хотел вас напугать.

– Мой страх сгорел вместе с моим лицом, – ледяным голосом произнесла Хелла. – Тому, кто все потерял, нечего бояться.

– Абсолютно согласен, – кивнул Великий Чистильщик. – Мне все равно, кто мой агент – человек или оборотень. Будь он хоть кутрубом, мне плевать, лишь бы делал свое дело и не лез куда не надо. Повторяю: я ценю ваши услуги и прекрасно понимаю мотивы, которые вами движут. Но поймите – даже с моими связями я не смогу уговорить графа послать армию против обидевшего вас дракона, способного одним плевком уничтожить каменное здание.

– Сейчас вы лукавите, Никс! – жестко произнесла девушка, чьи губы побелели от ярости. – Только глухой или мертвый не слыхал о вашем Драконорубе, способном уничтожить любую летающую тварь Центрального мира!

Великий Чистильщик ничем не выдал своего неудовольствия. Мудрый человек должен уметь скрывать свои чувства, если хочет добиться намеченной цели, тем более если этот человек – маг. Назначение на новую должность, недосягаемую ранее, никоим образом не повлияло на его способности. Что ж, чужие слова – это только слова, не более, а вот умение управлять людьми, их слабостями, желаниями и мечтами, это и есть сама чистая, незамутненная магия.

– А разве мы сейчас говорим об уничтожении дракона? – с мягкой улыбкой проговорил мессир. – Я имел в виду лишь захват того, кто поступил с вами и вашей семьей так жестоко и несправедливо. Ведь вы об этом говорили только что, не так ли?

Хелла невольно закусила край сожженной губы. На зубах противно скрипнула чужая мертвая кожа, но девушка этого даже не заметила. Ненависть затмила ее разум, а это очень и очень скверно. Месть должна быть холодной, как сталь клинка. Если дать ей волю, она запросто вырвется из оков разума и уничтожит мстителя, как разбушевавшаяся лава разрывает на части верхушку вулкана.

– Не переживайте, госпожа Хелла, – мягко улыбнулся мессир. – Тот, о ком мы говорим, еще не привык к новому телу, и его наверняка будет тянуть к людям. Не исключаю, что в скором времени он вновь станет человеком, и тогда его легко можно будет захватить. После этого я с удовольствием отдам его в ваши руки. Думаю, даже самый искусный палач вряд ли сможет сравниться с вами в мастерстве добиваться от людей того, что нужно и нам с вами, и всему великому графству Стоунхенд.

* * *

Подумать, сидя на вершине самого высокого из Клыков Дракона, – милое дело. Вид открывается такой, что аж дух захватывает. Облака проплывают совсем рядом, кажется, только лапу протяни, и ухватишь кусок белого, воздушного теста. Под тобой – пропасть бездонная. Даже если камнем ринуться вниз, без помощи крыльев, все равно долго лететь придется до синих пятен и зеленых квадратиков, среди которых лежит маленькая белая звезда – город Стоунхенд, обнесенный неприступной стеной с выступами бастионов. А вокруг него – озера и поля, возле которых даже острый взгляд дракона еле может различить крохотные серые точки. Это деревни, такие же, как та, в которой Лис провел свое детство. Понятное дело, что Йаррх не заметил ее, преследуя отряд рыцарей в сверкающих доспехах, наверно, похожий сверху на серебряную монету, валяющуюся в грязи…

Лис мотнул головой, словно хотел отогнать невеселые мысли. Нет больше ни дядьки Стаффа, ни родной деревеньки, ни Йаррха, так решительно и бесповоротно повлиявшего на судьбу простого деревенского парнишки. И того парня тоже нет больше. Вместо него на свет появился летающий монстр, материалом для создания которого послужили живые человеческие тела…

Дракон с досадой ударил лапой, да так, что вниз сошла небольшая лавина, распугав горных орлов, отдыхавших ниже на скалистых выступах. Какого кутруба он себя мучает? Что было – то было, прошлого не вернуть. А вот о будущем стоит задуматься, причем серьезно.

Конечно, занятное дело летать себе туда-сюда, поплевывая огнем с высоты и обозревая мир под собой от Мыса утопленников до Моря снов. Но все прекрасное и удивительное быстро надоедает, когда становится легкодоступным. Ну, поспал, сидя на вершине, словно изваяние. Ну, почувствовав голод, слетал вниз, к бескрайнему лесу, поймал медведя, съел – и опять на облюбованную вершину. Так же, пожалуй, и умом тронуться недолго. Интересно, а вообще водятся в Центральном мире сумасшедшие драконы? Если у них такая вот занудная жизнь, то вполне вероятно, что их тут подавляющее большинство. И, похоже, скоро в их рядах будет пополнение – как известно, длительные приступы меланхолии не способствуют оздоровлению разума.

Длинная и гибкая шея позволяла не напрягаясь и не меняя положения тела вертеть головой во всех направлениях. Гоняя в голове тяжелые мысли, Лис внезапно заметил черную точку, стремительно приближающуюся к нему со стороны Бедфьорда. Судя по размерам, это был не горный орел, а нечто гораздо более крупное. Но кто может быть в этих местах крупнее орлов? Только…

«Дракон, – пронеслось в голове Лиса. – Но что ему здесь надо? Тоже решил поискать уединения для философских размышлений?»

Между тем дракон был уже совсем близко. Лис успел рассмотреть, что чудовище значительно крупнее его самого. Чешуя у него была не серебристая, а иссиня-черная, а мощный плоский хвост, служащий одновременно и балансиром, и рулем высоты, заканчивался длинным костяным наростом, напоминающим зазубренный меч.

Большего Лис рассмотреть не успел, так как летающая машина для убийства, не снижая скорости, раскрыла пасть и плюнула в него струей огня.

Лис ожидал чего угодно, только не такой вот внезапной атаки без предисловий. Поэтому все, что он успел сделать, это перенести вес тела вперед и просто свалиться с вершины вниз.

Огненный вихрь пронесся над головой Лиса, лишь слегка опалив гребень на макушке. Как говорится, нет худа без добра. Вот и снялся сам собой один из многочисленных вопросов, на которые у Лиса не было ответов. Оказывается, огонь, рождающийся в утробе летающих чудовищ, на самом деле всепожирающий и вполне может причинить вред другому дракону. Что ж, возьмем на заметку.

Встречный воздушный поток помог Лису расправить сложенные крылья и превратить свободное падение в полет. Выходя из пике, серебристый дракон заложил крутую петлю, одновременно уходя с линии возможной повторной атаки.

И вовремя.

Длинный язык пламени пронесся через то место, где мгновение назад находился Лис. Ах ты, кутрубов сын!

Уже было понятно: черный дракон крупнее и сильнее, но при этом серебристое тело Лиса было более легким, гибким и маневренным – что, впрочем, почти не давало преимущества в скорости. Лису пришлось изрядно потрудиться, чтобы не попасть под серию точных огненных плевков, выписывая в воздухе немыслимые кренделя. Но черный не отставал, вися на хвосте и продолжая методично харкать пламенем.

«Когда ж у него огнесмесь-то кончится?» – с тоской подумал Лис, закладывая очередной вираж. Он уже понимал: черный дракон не отвяжется, пока не настигнет жертву. Нужно было что-то срочно придумать.

И Лис придумал. Когда смерть гонится за тобой по пятам, мозг просто обязан генерировать мудрые решения, если не хочет быть запеченным прямо в черепушке.

Рискуя получить порцию пламени под хвост, изрядно подуставший Лис разогнался по прямой, чувствуя кончиком хвоста горячее дыхание преследователя. И когда тот с шумом втянул в себя воздух, готовясь теперь-то уж гарантированно сбить жертву огненным плевком, Лис, рискуя вывихнуть крылья, резко послал свое тело вверх.

Горящая слюна противника пронеслась у него под брюхом, но Лис больше не думал о бегстве. Его тело, испытывая серьезные перегрузки в области суставов, описало замкнутую мертвую петлю, в конечной точке оказавшись точно позади черного дракона. Тот, сбросив скорость, озадаченно крутил головой, пытаясь понять, куда делась его жертва.

И в это время Лис, собрав все свои оставшиеся силы, плюнул огнем…

Ему почти повезло. В последний момент черный наконец понял, что жертва его перехитрила, сама превратившись в охотника. Мощным взмахом крыльев он сместился в сторону, но плевок Лиса не пропал даром. Огненная слюна ударила в левое крыло, мгновенно превратив огромный кожистый парус в столб пламени.

Лис возликовал, от восторга даже зависнув в воздухе на мгновение…

И это оказалось роковой ошибкой.

Черный плюнул, выбросив одним мощным выдохом все оставшееся содержимое второго желудка.

Это было похоже на огромное огненное облако. Распыленная в воздухе огнесмесь летела немного медленнее концентрированного плевка, но ее размеры втрое превосходили самого Лиса. Расстояние между противниками было слишком маленьким для того, чтобы уйти, даже уклониться в сторону не получилось бы. Лис успел лишь заметить, как черный дракон рывками летит в сторону Бедфьорда, пытаясь сбить пламя с горящего крыла, – и закрыл глаза.

В следующее мгновение море огня окутало его тело. Лис не почувствовал, а услышал, как от страшного жара трещит его серебристая чешуя и лопаются перепонки крыльев…

А потом пришла боль. Страшная, всеобъемлющая, от которой было лишь одно спасение – забвение, когда мозг, перегруженный страданиями тела, затухает, словно свеча, отгоревшая свое. Последнее, что ощутил Лис кроме боли, был свист ветра в ушах и ощущение свободного падения… во мрак, черный и холодный, которому и положено быть за Темным порогом, отделяющим Обитель мертвых от мира живых.

* * *

– Три!

«Ну, вот уж хрен вам! – пронеслось в голове Снайпера. – Хоть одного-то я с собой точно заберу!»

Он резко отпрянул от стены избы, увеличивая угол обзора и глядя прямо перед собой расфокусированным зрением. Теперь любая тень, которую он заметит краем глаза, точно получит свою пулю из бесшумного ПСС. Вернее, одна тень, появившаяся первой. На остальные просто не останется времени. У них же будет отличная возможность выполнить приказ господина Сомерта. Ну что ж, все когда-нибудь заканчивается, и жизнь в том числе. Остается лишь окончить ее так, как сам считаешь нужным.

Силуэт человека появился справа, звякнула тетива арбалета. Но Снайпера уже не было на том месте, где он находился только что. Послав пулю в ответ, стрелок тут же ушел в перекат, понимая, что, если сейчас слева появится второй латник и пошлет болт ему в спину, он ничего не успеет сделать. А мечник, готовящийся спрыгнуть с крыши ему на спину, вообще сводит шансы на выживание к нулю. Господин Сомерт все рассчитал правильно.

Но второй арбалетчик не появился, а сверху на покатой соломенной крыше послышалось лишь странное шуршание. Снайпер вскочил на ноги и отпрыгнул в сторону, готовясь пристрелить нерасторопного латника.

Стрелять не потребовалось. Вместе с пластом слежавшейся соломы на землю рухнул мечник, из шеи которого торчала длинная охотничья стрела, – такими опытные лучники берут в лесу крупного зверя.

Снайпер продолжал стоять на месте, готовый стрелять в любой момент. Если твоего врага кто-то убил, это не значит, что надо немедленно бежать к убийце с распростертыми объятьями. Вполне возможно, что для него ты тоже враг, которого нужно немедленно положить рядом с вон тем мертвым мечником.

Но и сейчас стрелять не пришлось.

Из-за соседнего дома неторопливо вышел хмурый старик с седой бородой до пояса. В руке у него был длинный лук, который, если поставить одним концом на землю, другой точно был бы вровень с макушкой лучника. Недобро посмотрев на Снайпера из-под густых бровей, дед подошел к мертвому мечнику, подобрал с земли его оружие, скривился, словно только что гусеницу пальцами раздавил, но меч не бросил. Напротив, бережно положив лук на траву, отстегнул ножны с пояса мертвеца, вложил в них меч, взял трофей в одну руку, лук – в другую и кивнул Снайперу: пошли, мол.

Тот перечить не стал. Пошли – значит пошли, местному патриарху виднее. Авось преисполненные благодарностью жители деревни накормят, напоят и дадут отлежаться.

Завернув за угол дома, Снайпер понял, почему не выстрелил второй арбалетчик. Та крепкая девка, которую стрелок спас от латника, как раз пыталась вытащить вилы, глубоко всаженные между шлемом и нагрудником арбалетчика, валяющегося на пропитанной кровью земле. Проходя мимо, Снайпер кивнул девке в знак благодарности. Та не ответила – то ли, занятая делом, не заметила короткого кивка, то ли не сочла нужным ответить. Ну и ладно, невелика потеря. Он помог ей, она – ему. Значит, квиты и никто никому ничего не должен.

Между тем Снайпер с дедом подошли к тому самому деревенскому кабаку, из дверей которого с четверть часа назад вывалились вполне себе живые и здоровые латники. Сейчас же перед крыльцом питейного заведения рядком лежали четыре тела, с которых деревенские деловито стаскивали доспехи, окровавленную одежду и исподнее не первой свежести. Если более-менее состоятельные воины в этом мире порой проходят мимо тряпья покойников, то жители нищих селений такой роскоши себе позволить не могут.

Тут же толпилось почти все население убогой деревни – дюжина мужиков, в чьи ладони и лица намертво въелась грязь, их ширококостные жены с ничего не выражающими лицами биологических машин, предназначенных для грубой работы и деторождения, немногочисленные беззубые старики, умудрившиеся в таких условиях дожить до своего возраста. Детей видно не было. Их, вероятно, заперли в домах, приказав под страхом смертной порки сидеть за печками тише воды ниже травы.

Аборигены, толпящиеся на вытоптанном пятачке, вероятно, заменяющем здесь площадь, Снайперу совсем не понравились. Очевидно, что эти забитые, замордованные существа привыкли гнуть спину перед сильным, а слабого забивать толпой и обирать до нитки. Закон выживания, ничего не попишешь.

Мысленно Снайпер похвалил себя, что, пока шел за бородатым лучником, успел перезарядить пистолет. Радушным приемом и земными поклонами в знак благодарности здесь и не пахло, скорее наоборот. Ну что ж, в случае наоборот он так просто не сдастся. Хотя, признаться, последний бой дался ему нелегко. Действие инъекции постепенно сходило на нет, и если эти первобытные ему не помогут, то до следующего селения он точно не дойдет.

Снайпер смотрел на людей, люди смотрели на него. Минута молчания затягивалась. Ну что ж, пока силы есть, можно поизображать памятник самому себе. Только вот сил этих с каждым ударом сердца становится все меньше и меньше, а вместо них измученное тело, словно нижнюю часть песочных часов, постепенно заполняют усталость, боль и дурнота, вызванная ожоговыми токсинами…

Впрочем, ждать пришлось недолго. Четверо жилистых парней приволокли трупы мечника с арбалетчиком и бросили их рядом с остальными.

– Начальника ихнего нет нигде, – сказал, вытирая руки об рубаху, парень с бельмом на глазу. – Убег, значица.

– Плохо, – произнес старый лучник.

– Это все он! – раздался голос из толпы.

Расталкивая соплеменников, вперед вылез староста деревни, которому Снайпер спас руки. Сейчас же одной из этих рук спасенный тыкал в сторону своего спасителя, брызгая слюнями на метр впереди себя:

– Ежели бы он не появился, сборщики собрали б, что нашли, повесили кого-нить, как обычно, и ушли себе восвояси. А теперь ихний главный городскую стражу приведет, а то и самих Чистильщиков Веры. И мы все на кострах сгорим, помяните мое слово, все сгорим к кутрубам!

– Точно… Верно… – раздалось из толпы. – Надо этого пришлого страже сдать, может, нас помилуют…

– Может, и помилуют, – согласился старый лучник. – Может, вместо костров будете на дубах болтаться заместо желудей. А может, на колья вас рассадят, словно горшки для просушки. Милостей у нонешних Чистильщиков полны колчаны, только успевай пастями ловить.

– А тебя, Вард, не вздернут, что ли? – вызверился староста. – Или ты заговоренный от петли или кола?

– Не-а, меня не вздернут, – покачал головой старый лучник. – По крайней мере, не сегодня и не завтра. Я в лес уйду. Давно собирался, да все как-то повода не было. Лес добрее графьев да рыцарей, он прокормит, обогреет и защиту даст тому, кто к нему с уважением подойдет.

– Ну-ну, – недобро хмыкнул староста. – Про лесных Хозяев Ночи забыл? Сумление есть у меня, что ты в Черном лесу протянешь более двух ночей.

– Ну, сколь протяну, все мое, – недобро хмыкнул в бороду старик. – Внучка, ты со мной?

Девка, та самая, с окровавленными вилами в руках и трофейным арбалетом за плечами, подошла и молча встала рядом с дедом.

– Ну, вот и славно, – кивнул Вард. – Кто еще со мной?

Более в небольшой толпе сельчан никто не пошевелился. Снайпер видел, что некоторые заметно колебались, но ужас перед Черным лесом был сильнее страха перед стражниками и Чистильщиками Веры.

– Меня с собой возьмешь, дедушка? – негромко осведомился Снайпер. Уже ясно, что от местных в благодарность можно дождаться лишь почетной сдачи местным властям. А это в планы стрелка ну никак не входило.

Дед еще раз мельком глянул на Снайпера и скривился намного сильнее, чем когда взял в руки чужой меч.

– Взял бы я тебя – за шею да башкой об угол сарая, если б ты моей внучке не помог, – проворчал старик. – Ладно, иди, коли хочется, все равно через пару дней сам помрешь от огневки. А у меня хоть совесть спокойная будет.

– Куда это ты собрался, соколик? – осклабился староста. Из широкого рукава его грязной куртки, звякнув, вывалилась гирька и повисла на тонкой цепочке. – Твое место не в лесу, а тута, связанным валяться в клети до прихода стражи.

Сельчане за спиной старосты заволновались, зашептались, кто-то неуверенно шагнул к куче трофейного оружия, до поры сваленного на земле.

– Эй, Вит, Саг, ну-ка, свяжите этого, с гнойной рожей. – Почувствовавший поддержку большинства, староста деловито шагнул вперед, недвусмысленно покручивая в воздухе кистенем. – А ты, дед, можешь идти куда собрался, только меч да самострел оставь, нам для отчетности властям пригодится.

Расхрабрившийся староста подошел на расстояние удара кистенем. Расслабленная поза Снайпера его обманула, он подумал было, что возмутитель спокойствия примирился со своей участью, если стоит столбом, опустив плечи. Такого разок тюкнуть гирькой в лоб – самое милое дело. Несильно, чтоб не убить, а только оглушить, любой деревенский так умеет. Всего-то делов осталось, что махнуть рукой…

Но – не получилось.

– Ык! – сказал староста, когда носок бронированного ботинка Снайпера врезался ему в подбородок. А больше ничего и не сказал – с прокушенным до крови языком оно ой как непросто. Потом же вовсе стало не до речей, когда затылок старосты с размаху впечатался в утоптанную землю. Какие уж тут речи, когда тело валяется, словно куль с овсом, а его сознание витает где-то слишком далеко от занюханной деревеньки, притулившейся на краю болота между Черным лесом и величественным городом Стоунхенд.

– Еще есть желающие? – поинтересовался Снайпер, доставая из безразмерного кармана своей куртки пистолет. Краем глаза он отметил, что старик неторопливо защелкнул ушко стрелы на тетиве своего лука, а его внучка уже держит в руках снаряженный арбалет.

– Я видел, – тихо проговорил парень с бельмом на глазу. – То, что у него в руке, убило вон того воина, у которого дырка во лбу. Оно стреляет невидимыми стрелами…

Деревенские замерли – в том числе и те, кто направлялся к куче оружия.

– Вот и славно, – ровно сказал Снайпер. – А теперь мы возьмем все, что нужно, после чего уйдем. Тогда больше никто не пострадает от невидимых стрел.

– И от видимых – тоже, – добавил старый Вард, недвусмысленно качнув своим луком.

* * *

Однажды в детстве он тонул. Плавал в озере, где до этого купался десятки раз, и вдруг его потянуло на дно. Медленно так, неторопливо, деловито, как прет крестьянин за собой волокушу в лес, собравшись за хворостом. Страшно это, когда тащит тебя вниз что-то большое и черное, то, что люди называют омутом. Вроде и неодушевленное оно, но тогда казалось живым существом, обхватившим неокрепшее тело и неотвратимо тянущим в бездну.

Сопротивлялся он тогда изо всех сил, вырываясь из цепких объятий неведомой силы. И вырвался, и до берега доплыл сам, и даже на сушу вылез, где и упал, пролежав пластом на траве до самого вечера. Дядька Стафф объяснил потом, что это подводные водовороты и течения затягивают на дно все, что попадется им по пути. Но Лис знал – дело здесь не в движении воды, что-то там еще было… Только тогда это было уже неважно. Главное – он не растерялся, вырвался и добрался до суши. Победил в схватке с неведомым, потому что не сдался…

Сейчас было то же самое.

Он знал – до Темного порога, за которым нет возврата, осталось всего ничего. Чернота, что была впереди, влекла его к себе, манила, обещая освобождение от всех забот и вечный покой. Мягкий, но настойчивый ветер дул в спину, подталкивая к тьме, раскинувшейся впереди от края до края. Его мягкость была обманчивой. Чуть двинешься в сторону – и порывы ветра становились жесткими и ледяными, как тот омут детства, из объятий которого, думалось, невозможно вырваться…

Но в последний миг, когда, казалось, уже не будет возврата, он вдруг повернулся к крохотной точке света, маячившей за спиной, и рванулся всем своим существом туда, где он, в общем-то, никому не был нужен, где его никто не ждал…

…Лис с неимоверным трудом открыл глаза. Это было больно, очень больно – поднимать вверх полусожженные веки. Несколько крохотных лепестков сажи, еще недавно бывшие чешуйками, осыпались вниз со лба дракона, лежавшего на земле. Нет, не на земле. На Черном Пятне, выжженном пламенем того, другого летающего монстра, неизвестно почему напавшего на него. Лис лежал без сознания, а его тело продолжало гореть, выжигая вокруг траву, пока огню не надоело терзать обугленную чешую и он не потух сам собой, не найдя более для себя поживы.

Лис попытался пошевелиться – и едва снова не вырубился от жуткой, неимоверной боли, пронзившей все тело. Похоже, падение с высоты нескольких полетов стрелы не прошло даром. Скосив глаза, Лис увидел свою неестественно выгнутую лапу, безвольно лежащую на земле. Про то, что осталось от крыльев, лучше не говорить. Потому что ничего от них не осталось, кроме жалких, почерневших обрывков кожи, похожих на старые горелые тряпки, разбросанные по поляне.

Между тем потихоньку темнело. Слева послышалось какое-то шуршание, и Лис расслабился. Слава Высшим, к его изломанному, обожженному телу подкрадывается какой-то ночной хищник. Хорошо бы, чтоб его зубам хватило мощи прогрызть горелую чешую и он сразу нашел главную артерию на шее умирающего дракона. Хуже, если начнет грызть лапы или попытается добраться до внутренностей, опасаясь огромных зубов поверженного чудовища. Тогда придется умирать долго и больно…

– Не шевелииись, кайооо, – провыл кто-то над ухом Лиса. – Тебеее нааадо беречь сииилы…

Мысли Лиса сейчас были похожи на волокна мяса, плавающие в растаявшем студне. Хочешь зацепить деревянной ложкой, а не выходит. Оно и понятно – когда все тело замерло в ожидании новой боли, как-то не до раздумий и воспоминаний…

Но одно все-таки всплыло само собой – слишком уж сильно отпечаталось в мозгу это «кайооо» и голос, произносящий слова с жутким подвыванием.

«Кутруб… Демон с кладбища… Тот, который дрался со своими… и спас меня… Что-то Лисса говорила про то, что кайо… это тот, кого видит кутруб в момент своего рождения… Типа, если новорожденный демон увидит человека… тот становится для него кем-то вроде отца… Так некоторые птенцы считают за родителя ту птицу… которую увидят впервые, вылупившись из гнезда…»

Мысли тоже причиняли боль, от которой страшно ломило в области висков. Думать не хотелось. Хотелось просто умереть, и как можно скорее…

– Тыыы не умрешь, кайооо, – взвыл проклятый кутруб, кривые лапы которого появились в поле зрения Лиса. – Тыыы не умрееешь сегооодняяя…

«Чтоб ты сдох, – мысленно пожелал Лис кутрубу. – Если не сегодня – то когда?.. Неужели мне придется валяться здесь, словно мешку с навозом… пока вороны и муравьи будут растаскивать на кусочки то, что от меня осталось?»

– Октоо знаает. – Кутруб присел на корточки, и Лис смог наконец рассмотреть жуткую морду ночного демона. Черные, жесткие волосы покрывали ее полностью, словно кабанья щетина. Из безгубой пасти торчали клыки, как верхние, так и нижние, перекрещиваясь между собой. В глубоко посаженных глазницах, словно красные угли, горели глазные яблоки, лишенные зрачков. А сверху – уши. Длинные, заостряющиеся кверху и частично прикрывающие чуть изогнутые вперед небольшие рога. Хотя нет, один рог, правый. Левый был наполовину обломан, возможно, что и в той ночной драке с главарем кутрубов за жизнь человека, которого этот странный демон называл своим кайо…

– Октоо знает, – повторил кутруб. – Кайооо не рождееен драконом… Кайооо просто хомо, одеевший на себя крылатое теело. Пусть кайооо захоочет его сброосить… Тогда он не умрееет сегоодня…

«Что он несет? – думал Лис, слушая нервные подвывания… как его? Окто? Вроде так. “Захочет сбросить…” Да как его сбросишь, когда оно полностью ощущается как собственное?»

Но в то же время Лис понимал: демон, рожденный в Черном Пятне, наверняка знает об огненной магии намного больше его самого. Да и после его слов и вправду драконья плоть стала ощущаться как-то по-другому… Будто тяжелые, помятые в бою доспехи, которые и вправду если захотеть, то можно и сбросить с себя. Только если очень сильно захотеть… Очень сильно…

Это было странно – и страшно одновременно. Внезапно Лис почувствовал, как на его спине треснула чешуя. Треснула – и начала медленно сползать вниз вместе с обугленным мясом, которое только что болело нестерпимо… и вот уже не болит почему-то. Разве что нога в области щиколотки ноет будь здоров, а в остальном вроде нормально. Только душно очень, того и гляди, задохнешься от недостатка воздуха и специфической вони, какая бывает в дешевых коптильнях.

Лис осторожно шевельнулся… Без толку. Взрыва боли не случилось, но и давить со всех сторон не перестало. Было ощущение, словно тебя со всех сторон обложили тяжелыми, сырыми коровьими шкурами, только что снятыми с целого стада.

– Я помогууу, кайооо! – раздалось откуда-то сверху знакомое подвывание. Потом что-то затрещало – и дышать стало немного легче.

– Я помогууу…

Вой стал надсадным, будто кутруб тужился изо всех сил, присев в кустиках по серьезному делу. Лис осторожно приподнял голову… и понял, что происходит.

Только что взошедшие Сестры заливали все вокруг мертвым призрачным светом. Его было вполне достаточно, чтобы осмотреться. Лис лежал… внутри огромного драконьего тела, треснувшего посредине, словно перезрелый арбуз. А наверху, уперевшись лапами в края спекшейся чешуи, кутруб силился расширить трещину, рискуя при этом свалиться вниз прямо на Лиса.

Такая перспектива парня не устроила, и он, изнутри цепляясь руками за ребра летающей рептилии, потихоньку вылез наружу – щели, которую Окто расширил для Лиса, вполне хватило, чтобы в нее протиснуться. После этого парень осторожно съехал на землю по чешуе, превратившейся в спекшуюся корку, и сел, прислонившись спиной к тому, что совсем недавно было его телом.

– Уффф, – выдохнул сверху подуставший демон, после чего смачно шлепнулся рядом с Лисом, утирая вспотевшую морду мохнатой кисточкой хвоста. Надо же, оказывается, у кутрубов еще и хвост имеется, заменяющий им полотенце и носовой платок. Такого платка у Лиса отродясь не было, но он слышал, что благородные сеньоры имеют привычку сморкаться в специальные тряпицы – так же, как сделал сейчас это Окто в кисточку собственного хвоста. Трубно, смачно, душевно так. Лис аж непроизвольно отодвинулся в сторону, чтоб ненароком не попасть под веер кутрубовых соплей, – все-таки пучок волос не тряпка, может и не удержать столь обильных излияний. Отодвинулся – и зашипел от боли в ноге.

– Кайооо нооогу подвернууул. – Окто опечалился настолько, что забыл про свой хвост и быстро, словно ночная тень, перетек из положения сидя в позу на корточках. Миг – и Лису показалась, что его стопу зажали в тиски. Парень даже открыл рот, собираясь возмутиться по поводу такого фамильярного обращения… но не успел. Демон дернул ногу так, словно собирался ее оторвать.

Лис от неожиданности довольно чувствительно приложился затылком об спекшуюся драконью чешую. То, что раньше было эластичной броней, способной с легким, приятным шуршанием гнуться в любых направлениях, теперь стало по твердости похоже на древесину горелого дуба. В результате парень нехило долбанулся головушкой, аж загудело в ней, как в колоколе, по которому служитель Высших молотит билом по великим праздникам.

– Твою мать… – простонал Лис.

– У кутруба нет материии, – грустно простонал Окто, с неохотой отпуская ногу. – Только кайооо.

– Это типа отца? – настороженно переспросил Лис, на всякий случай немного отодвигаясь в сторону.

– Да, – кивнул демон. – Этооо и есть отеец в понимании хомо.

– Ну, слава Высшим, – облегченно выдохнул Лис.

– Но только если кайооо признает кутруба своим сыном, – добавил Окто, пытливо уставившись на парня своими красными глазками.

«А ведь не признаешь, может и сожрать», – промелькнуло в голове Лиса. Поэтому он кивнул с важностью жреца Посвященных.

– Да будет так, сын мой.

– Благодарюю тебя, кайооо! – радостно взвыл кутруб. – Тепеерь я бууду рядом с тобоой всегдаа!

«Вот этого точно не надо», – мысленно поморщился парень. Мало ли какие у человека могут быть дела, не требующие присутствия рядом жуткого волосатого демона. А вслух мягко произнес:

– Конечно, всегда. Кроме тех случаев, когда мне нужно будет послать тебя по неотложным делам.

Почуяв подвох, кутруб насторожился.

– По какииим делам, мой кайооо?

Лис подтянул к себе поврежденную ногу, ощупал голеностопный сустав, попробовал приподняться. Спасибо демону, вывих он вправил. Ходить можно, но только осторожно, небыстро и прихрамывая.

– Ну, например, я жрать хочу, – сказал Лис. – И пить. А охотиться, думаю, пару дней не смогу. Намек понял?

– Пооонял, – кивнул кутруб. – Октооо будет два дня грустиить рядом со своим кайооо.

Лис внимательно посмотрел на демона. Придуривается он или как? Да нет, непохоже. Смотрит преданными глазками, похоже, и вправду собрался дежурить рядышком, оплакивая вывихнутую ногу.

– А поймать какую-нибудь птицу или зверюшку ты способен? – поинтересовался Лис. – И что нужно для того, чтобы ты нашел родник и принес немного воды?

На лице демона отразилась искренняя радость – ровно настолько, насколько она может отразиться на жуткой, волосатой, клыкастой морде.

– Кайооо хоочет водыы и мяса? – догадался кутруб. – Почемууу же он рааньше не приказаал?

«Ну вот, так всегда и оказывается, что не собеседник дебил, а ты сам дурак», – с легкой досадой подумал Лис. Еще дядька Стафф говорил, что солдатам, подчиненным и родственникам нужны прямые приказы, намеков они не понимают. И хотя старик не был сотником в отставке и никогда не имел ни рабов, ни прямой родни, тему он откуда-то знал крепко.

– Тогда приказываю, сын мой, – устало сказал Лис с интонациями умудренного жизнью папаши, выговаривающего туповатому отпрыску. – Принеси мне пожрать и попить. И себя не забудь – тебе тоже чем-то питаться надо.

– Слууушаюсь и повинуууюсь, мой кайооо! – радостно провыл кутруб, бросаясь в сторону недалекого леса. Только его и видели.

«Вот и славно», – подумал Лис, поудобнее пристраиваясь к еще теплым останкам собственной плоти. Только сейчас он почувствовал, насколько устал. «Хорошо, что жар от драконьего огня держится так долго в теле сожженных…»

Парень хотел было подумать о чем-то еще, но усталость – суровый привратник, безжалостно захлопывающий двери сознания перед мыслями, чувствами, желаниями, назойливо пытающимися помешать человеку отдохнуть. Вот и сейчас Лис почувствовал, как его неумолимо тянет в черный омут, – но сейчас у него не было ни сил, ни желания сопротивляться…

* * *

– Сколько у тебя осталось невидимых стрел?

– Восемь.

– А как потом обороняться думаешь?

– До «потом», отец, еще дожить надо, – еле слышно произнес Снайпер.

– Это точно, – кивнул старик, не сбавляя скорости. Шел он легко и быстро, по одной ему видимой тропке меж вековых деревьев, своими ветвями дававшими такую тень, что даже самый яркий день в этой чаще казался густыми сумерками…

Внучка старого Варда шла следом за Снайпером, так старик распорядился. Может, опасался, что стрелок свалится, сраженный ожоговой заразой, а может, просто по привычке поставил замыкающим группы наиболее опытного и надежного. Второе вероятнее, так как вряд ли ему так уж нужен был в небольшом отряде боец, который, как он сам сказал, вряд ли протянет больше двух дней. Хотя нет, пока что, наверно, нужен был, так как, несмотря на печальное состояние Снайпера, дед взвалил на него наибольшую часть весьма нелегкой поклажи.

Впечатленные тем, как Снайпер расправился с латниками и старостой, сельчане не рискнули возражать, когда старый Вард реквизировал в свою пользу:

– крупы и вяленого мяса, достаточного для того, чтобы прокормить трех человек в течение полумесяца,

– четыре армейские фляги – три с водой, одна с каким-то крепчайшим пойлом,

– полную броню латника, включая меч,

– один арбалет и все болты, которые были при себе у воинов господина Сомерта, а также все деньги, какие нашлись у убитых, – три серебряные монеты и двенадцать медных.

По поводу последнего сельчане попытались вяло возбухнуть, но старик резонно заметил, что кто победил – того и трофеи, пусть скажут спасибо, что почти все латы и оружие побежденных им оставляют. Поскольку староста все еще валялся в отключке после удара Снайпера, бунт был подавлен в зародыше, особенно после того, как старик описал в воздухе мечом эффектную восьмерку.

«Дедок-то, не иначе, из бывших военных», – отметил про себя Снайпер. Сам бы он не взялся вот так с ходу повторить стариковский финт, и дело даже не в том, что мир предательски покачивался перед глазами, земля норовила уйти из-под ног, а к горлу то и дело подкатывала тошнота. Просто в любом военном деле нужна тренировка, без которой лучше не браться за незнакомое оружие. Одно дело, скажем, лагерный нож или мачете, и совсем другое – прямой полутораручный меч, тяжелый и неудобный. Впрочем, для новичка и СВД кажется жуткой штуковиной – громоздкой, массивной, плюс отдача в плечо шибает только держись. А попривыкнешь, освоишься – и ничего. Оказывается, что винтовка эта более чем достойное оружие, ни на какую супернавороченную западную не променяешь…

Задумавшись, Снайпер споткнулся о торчащий корень и чуть не воткнулся деду в поясницу острым краем шлема – трофейную снарягу старик велел надеть на себя. И поделом – напросился в отряд, значит, слушайся старшего.

– Аккуратнее, – шикнул на него Вард. – Тебе только не хватало сейчас мордой об дерево приложиться. Морда-то хрен с ней, а вот дерево от твоих гнойных выделений заболеть может.

«Друид хренов, – зло подумал Снайпер. – Ему, видишь ли, дерево важнее живого человека».

Не исключено, что на это старик и рассчитывал. Злость придала сил, и Снайперу их хватило на то, чтобы, стиснув зубы, преодолеть еще с полкилометра по лесу, который с каждым шагом становился все мрачнее и гуще.

Наконец, когда стрелку стало абсолютно все равно, куда он идет и зачем, потому что в кромешной тьме все равно не видать ни кутруба, чаща неожиданно расступилась, и путники оказались на довольно большой поляне. Правда, здесь было лишь немногим светлее, чем в лесу, – ветви гигантских деревьев образовывали над свободным от них участком темно-зеленый шатер, практически непроницаемый для солнечных лучей.

А в центре поляны стоял громадный дом, сложенный из толстых, потемневших от старости бревен. Видно было, что неведомые строители заботились прежде всего о безопасности тех, кому пришлось бы в этом доме обороняться. Узкие окна, больше похожие на бойницы, плоская крыша с тыном, из-за которого очень удобно держать под обстрелом прилегающую территорию, сухой ров вокруг деревянной крепости, по краю которого густо натыканы острые колья разной длины, – причем, судя по всему, заточенные относительно недавно.

Как ни было Снайперу погано, но он нашел в себе силы искренне удивиться:

– Откуда такое?

– Демон его знает, – пожал плечами старик. – В лесу стояло, словно меня дожидалось. Нашел осенью этот домишко, немного до ума довел. Все собирался бросить деревню к кутрубам и переехать, да как-то повода не было.

Ко рву вела хитрая тропка, петляющая между кольями. Если не знать, куда идти, через пару шагов однозначно не уследишь и напорешься на острую деревяшку, как оказалось при ближайшем рассмотрении, смазанную какой-то вонючей гадостью.

Подойдя к краю рва, Вард взялся за один из кольев и с силой навалился на него всем весом. На той стороне заскрипел невидимый механизм, и узкий, но толстый стальной мост, очень напоминающий длинный меч, выехав прямо из-под дома, воткнулся в землю под ногами путников.

«Толково, – отметил про себя Снайпер, – но сложно. Проще было обычный подъемный мост замутить. Хотя, если старик говорит, что это не он строил, спасибо тем, кто продумал такую хитрую машину. Если не знать, что она есть, нипочем не догадаешься, как перебраться на ту сторону».

Думать и анализировать было трудно – мешала тошнота, накатывающая волнами, и туман перед глазами, сгущающийся с каждой минутой. Но еще трудней оказалось решиться в таком состоянии ступить на мост, ширина которого не превышала тридцати сантиметров. Тем более что дно рва, словно медвежья яма-ловушка, было сплошь утыкано острыми кольями.

– Не дрейфь, воин, – подбодрил стрелка Вард. – Берись за мой пояс и пошли. Ксилия сзади тебя поддержит.

«Значит, внучку старого проходимца зовут Ксилия, – отметил про себя Снайпер. – Что ж, красивое имя. В отличие от его обладательницы».

Поганое это ощущение, когда здоровый мужик вынужден тащиться за стариком, словно слепой инвалид, ощущая при этом, как сзади тебя поддерживает девка. Сразу самоуважение ниже плинтуса и все остальные понты бывалого вояки там же. Но если не удержишься и вниз рухнешь, то тем более неудобно перед людьми, которые тебе помочь желали, – они ж тоже вместе с тобой на кольях окажутся. Очень стыдно будет им в глаза смотреть, подыхая во рву.

Впрочем, смотреть уже сейчас не особо получается – гной из трещин на лбу глаза заливает плюс мутная пелена с кровавыми кругами перед мордой колышется, сквозь которую уже еле виден дом-крепость. Поэтому, даже если и случится оказия, так и быть, перетерпим муки совести.

Но старик уверенно тянул вперед, словно пароход, прущий за собой неповоротливую баржу. Плюс сзади Ксилия уверенно подталкивала то слева, то справа, следя, чтобы Снайпер не особо кренился в сторону. Так что переправа по плоскости мечеподобного моста прошла удачно.

– А ты думал, навернемся? – хмыкнул старик, оказавшись на противоположной стороне рва. – Нет уж, не надейся. Я своего раба и свои трофеи по-любому домой доставлю.

«Раба?.. – отравленной крысой прошуршала в голове вялая мысль. – Он сказал – раба?»

Похоже, он сказал это вслух, так как дед немедленно задрал кверху седые брови.

– А ты как думал? – удивленно поинтересовался он. – Нет, Ксилия, ты посмотри – похоже, этот смерд решил, что он свободный человек. Бывает же!

– Неслыханно.

Первое слово, которое Снайпер услышал от Ксилии, было произнесено густым басом, похожим на рокот боевой трубы.

«Раб… Да хоть ассенизатор… По фигу…» – подумал Снайпер.

Сейчас ему было абсолютно все равно, кем его считает эта парочка и весь мир в целом. Потому что человеку, вплотную подошедшему к Темному порогу, глубоко наплевать, что думают о нем живые.

* * *

Одна часть лица женщины была мертвой. Пергаментная, высохшая, местами осыпавшаяся кожа трупа обтягивала правую сторону лица. Под остатками губы виднелись черные зубы с волокнами мяса, застрявшими между ними. Слева лицо было тоже мертвым, правда, немного получше сохранившимся. Бледная кожа с трупными пятнами на щеке, по краям половинки нижней губы запеклась кровь… Жуткая маска, от вида которой кровь стынет в жилах…

Труп медленно приближался, сжимая в костлявых пальцах рукоять зазубренного ржавого меча, и не было сил не то что бежать, но даже пошевелиться. Взгляд абсолютно белых глаз чудовища приковывал к месту не хуже стальных кандалов. Лис изо всех сил старался отвести глаза в сторону, но у него ничего не получалось. Казалось, он превратился в статую. Живую статую, с ужасом ждущую неминуемой гибели.

– Ты будешь умирать очень медленно, хомо, – прошептал труп, растягивая остатки губ в жутком оскале. – Ты будешь молить о смерти, как о великом счастье. Днями, неделями, месяцами…

– Хелла, назад!!!

Крик резанул по ушам, невидимые оковы спали. Лис дернулся всем телом… и проснулся.

Сон… Это был всего лишь сон, но явь немногим отличалась от только что увиденного кошмара.

В двух шагах от него стояла девушка с фигурой, достойной богини. Часть ее лица скрывала маска, мало отличимая от обычной человеческой кожи. Но та половина лица, что не была скрыта под ней, могла привести в трепет даже самого отъявленного храбреца. Ненависть исказила ее до неузнаваемости, превратив в нечто среднее между лицом человека и волка, готового броситься на свою жертву. Кожа, не скрытая под маской, пошла складками, из-под дрожащих половинок губ, изуродованных оскалом, показались кончики клыков. Зрачки расширились настолько, что белков уже не было видно, и Лис почувствовал, что его вновь охватывает оцепенение, но на этот раз уже вполне реальное…

– Нет, Хелла! Он нужен мне живым!!!

К девушке, прикрываясь щитом, подбежал высокий мужчина в дорогих чешуйчатых доспехах и шлеме с поднятым забралом. Полуростовой щит, который он держал перед собой, переливался, словно был заполнен текучей жидкостью.

Стальной нагрудник мужчины украшала знакомая эмблема – фонарь, пробитый стрелой.

– Я и не собиралась убивать его, Никс, – с трудом проговорила девушка. Часть ее лица, изуродованная трансформацией, постепенно разглаживалась.

– Я и не собиралась убивать его, – повторила она, справившись с собой и улыбнувшись остатками губ. – Он тоже нужен мне живым. Надеюсь, после того как ты узнаешь от него все, что хотел, ты отдашь его мне.

– Конечно, – кивнул Никс, отводя глаза в сторону, и Лис с удивлением отметил, что могущественный маг воды, которого он видел на казни, похоже, сам побаивается эту девушку. – Эй, стража! Взять этого ублюдка. А вам, Хелла, лучше отойти в сторону, пока он не пришел в себя и не плюнул огнем.

– Не беспокойтесь, Никс, – криво улыбнулась девушка. – На этот раз я подготовилась, и в случае чего Проклятый умрет раньше, чем вторая половина моего тела превратится в кусок обугленного мяса…

Со всех сторон к Лису приближались воины, прибежавшие на зов колдуна. Их стальные доспехи прикрывали накидки, наспех сшитые из свежесодранных коровьих шкур. Зачем – понятно. Если Проклятый плюнет огнем, сырая шкура предохранит воина от смертельных ожогов. Щиты латников тоже были обтянуты шкурами. Понятное дело, обычным солдатам никто не будет накладывать на снаряжение дорогостоящие заклинания воды.

Лис усмехнулся. Полсотни воинов на одного него – это серьезно. Боятся его в Стоунхенде, если отрядили эдакий эскорт. Вернее, не на него, а дракона, в которого он может превратиться в любой момент.

Самое время попробовать…

Лис представил, как огненные ленты выходят из его тела, стягивая плоть со скелетов тех, кто сейчас окружал его. Представил ярко, изо всех сил напрягая воображение, даже глаза снова закрыл от усердия…

– Зря стараешься, побратим дракона, – жестко произнесла Хелла, и не подумавшая последовать совету мага воды. – Твой дар умер вместе с тем, кто тебе его преподнес. Сегодня у города Стоунхенд будет большой праздник – над его воротами, помимо слегка подгнившей головы самки дракона, прибавятся еще две свежие драконьи башки. Но не надейся, что твоя голова появится там же в ближайшее время. Это случится очень нескоро, и вряд ли кто узнает тебя в том изуродованном куске мяса, который от нее останется…

Поняв, что с трансформацией ничего не выйдет, Лис напрягся и плюнул огнем… Вернее, он очень постарался это сделать… Однако ничего, кроме обычной слюны, не вылетело из его рта. И даже этот плевок не достиг цели – слишком мало сил осталось у парня после тяжелого боя с черным драконом.

Хелла засмеялась. И этот жуткий демонический смех был намного страшнее ее обещаний о нечеловеческих муках, ждущих Лиса впереди…

* * *

Он очнулся от боли. Лицо горело так, словно на него выплеснули кружку бензина, а потом подожгли. Реакция была естественной: сбить огонь. Руки метнулись вверх… но безуспешно. Понятно… Он связан и его пытают, сдирая кожу по живому. Интересно, какого хрена им от него надо? Или неведомые мучители просто так развлекаются от безделья?

– Не дергайся, – прозвучал густой, насыщенный голос. Если б не слышал его раньше, подумал бы, что это говорит умудренный жизнью сержант-ветеран, привыкший к повиновению личного состава с полуслова.

Во мраке послышался удар кремня о сталь, посыпались искры, от которых мгновенно воспламенился подставленный трут. Через несколько мгновений в железной печке-буржуйке уже бился огонь, а на столе, разгоняя мрак, горели три свечи в изящном подсвечнике.

Боль, разлитая по лицу, была весьма чувствительной, но терпимой. Усилием воли Снайпер заставил себя не обращать на нее внимания, после чего, когда глаза немного привыкли к свету, осмотрелся более детально.

Помещение площадью метров двадцать. Деревянные стены, деревянная мебель, если можно назвать таковой грубо сколоченный стол, два стула и длинную, широкую лавку, к которой, собственно, Снайпер и был накрепко примотан веревками. В помещении присутствует знакомая деваха, деловито растирая пестиком в металлической плошке что-то на редкость вонючее.

– Не дергайся, – повторила она. – Сейчас с морды старую мазь сниму, потом новую наложу. Будешь трепыхаться – вырублю. Очнешься – покормлю. Все понял?

– Понял, – ровно ответил Снайпер.

А чего ж тут не понять? По всему видно, девушка спокойная, уравновешенная, слов на ветер не бросает. И поневоле, глядя на нее, веришь – такая вырубит запросто, причем с одного удара. После чего, закончив с лечением, так же невозмутимо реанимирует и накормит, наверняка сытно и вкусно. Н-да, типаж редкий, но тем не менее порой встречающийся и в родном мире Снайпера. Причем рядом с такими девками бывают обычно забитые, тихие алкоголики. Потому что нормальные мужики бегут от подобного сервиса быстрее ветра.

Слегка присохшую мазь девка сняла с лица Снайпера не сказать, что безболезненно, зато весьма быстро. Пока она работала, Снайпер все пытался вспомнить, как ее зовут. Кси… Ксю… Вот ведь, никогда на память не жаловался, а тут словно отрубило. Хотя немудрено в таком-то состоянии. Ладно, как бы ее ни звали, Ксю будет в самый раз. У каждого настоящего воина должен быть свой позывной. Для этого убийцы в юбке короткое и звучное «Ксю» – самое то.

Закончив со снятием мази, Ксю наложила новую – хоть и с тошнотворным запахом, но прохладную, освежающую, от которой сразу стало легче. Более того: Снайпер ощутил, что к вони, издаваемой лекарственным средством, больше не примешивается характерный запах гниения плоти, преследующий его в последние дни. Это что ж, получается, ожоговый сепсис ликвидирован? Так сколько ж дней он тут провалялся?

Интересующий вопрос Снайпер озвучил осторожно, серьезно опасаясь, что излишнюю говорливость деваха может расценить как трепыхание. Но нет, обошлось.

– Сутки, – коротко ответила она, ставя на разогревшуюся буржуйку плошку, в которую вылила содержимое объемистой фляги.

– И ты за сутки…

Договорить Снайпер не успел – дверь заскрипела и в помещение вошел знакомый старикан с коротким, запоминающимся именем Вард.

– Ага, – сказал дед, прикрывая дверь. – За сутки Ксилия у тебя с лица болезнь сдула. Хоть и слабый она маг воздуха, но тут постаралась. Признаться, я ее отговаривал – ну, донес больной мул груз до дома, так и кутруб с ним, пусть помирает. Но нет, взялась выхаживать. И сейчас вот от усталости на ногах еле стоит, стебелек мой, а все равно – перевязывает, кормит.

«Угу, – подумал Снайпер, невольно ловя ноздрями запах разогревающегося супа. – Этот стебелек трактором не выкорчевать. Но все равно спасибо девке. И деду спасибо, что не пристрелил, как во мне надобность отпала. Но мула я ему припомню».

– За спасение моей дочки мы с тобой дважды рассчитались, – продолжил Вард. – Так что ты нам одну жизнь должен. Пока я не сочту, что ты рассчитался с долгом, походишь в рабах за кормежку и защиту. Если согласен, поклянись в верности, и я тебя развяжу.

Снайпер скрипнул зубами. Что, у него на обожженной морде написан моральный кодекс, который он принял для себя и которому следует всю жизнь? Получается, что старый хрен просчитал потенциального раба и сейчас вяжет Снайпера его же собственной веревкой…

– А если не поклянусь? – поинтересовался Снайпер.

– Тогда иди, соколик, куда вздумается и в чем пришел, – ухмыльнулся в бороду старик. – Если, конечно, найдешь дорогу из Черного леса. И если у тебя есть куда идти.

Снайпер призадумался.

Нет, не восстановить в памяти извилистой тропки, по которой он шел в полубессознательном состоянии. Но даже если выйдет, то дальше-то куда в окровавленной, драной, приметной одежде и с мордой, похожей на шмат освежеванного мяса? Правильно, до одного из многочисленных патрулей, которые сейчас наверняка ищут пришлого стрелка, завалившего целый отряд латников.

И хоть решительно не нравился Снайперу его новый статус раба, тем не менее он нашел в себе силы процедить сквозь зубы:

– Черт с тобой, клянусь.

– Не знаю, кто такой чьорт, – с трудом выговорил Вард незнакомое слово, – но думаю, что-то вроде нашего кутруба. Некоторые говорят, что я с ними знаюсь, но то от небольшого ума. А что согласился – это правильно. Потому что вряд ли ты сейчас даже по мосту надо рвом пройдешь, а доставать оттуда труп мне ой как лениво. Развяжи нашего нового раба, внучка, и дай ему поесть. Если не будет тебя слушаться, ты знаешь, что делать.

– Знаю, дедушка, – спокойно произнесла Ксилия, подходя к связанному Снайперу. Два движения – и хитрые узлы распущены, а девка уже сматывает веревку. Это только в плохих фильмах герои эффектно режут ножами путы, которыми только что связали опасного злодея. В жизни любой нормальный воин бережет хороший материал для вязки вражьей силы.

– И как звать тебя, раб? – поинтересовался вредный дед, делая ударение на последнее слово.

– Снар, – ответил Снайпер, стараясь дышать спокойно. Так, сейчас никому лицо бить не надо, пусть развлекаются. Сперва надо окончательно вылечиться, набраться сил, а потом можно будет принимать скоропалительные решения.

– Хорошо, раб, пусть будет Снар, – кивнул Вард. – А теперь вставай и пошли на подворье. Будет для тебя дело.

Снайпер не стал спорить и с трудом поднялся с лавки. Все тело, измученное токсинами, ныло и болело. Но слушалось, а это главное. Рука сама потянулась к лицу…

– Морду не трожь!

Смотанная веревка свистнула в воздухе, но Снайпер успел отдернуть руку от лица, и удар Ксилии пропал впустую. Старик, отметив реакцию раба, одобрительно кивнул, но ничего не сказал. Лишь махнул рукой – идем, мол, и, повернувшись спиной к Снайперу, вышел за дверь.

«Интересно, чем тут развлекают рабов? – думал Снайпер, идя следом за Вардом. – Дрова колоть? Воду носить? Дерьмо разгребать?»

Оказалось, не угадал ни разу.

Подворье лесного дома оказалось обширным. Сараи, клети, внушительная поленница дров возле высокого забора из заостренных кольев, больше похожего на тын небольшой крепости. Тем не менее свободного места было много. Хочешь, лошадку выгуливай, хочешь, в стрельбе тренируйся, благо к дальней части забора прислонены три щита, плетенных из лозы. К ним были прикреплены куски кожи с нарисованными на них мишенями, состоящими из пяти кругов.

– Я видел, как ты стрелял из-за кустов невидимыми стрелами, – сказал старик, снимая с плеча свой длинный лук. – Мягко говоря, хреново стрелял. Ты ж тому придурку в голову целил, верно?

– Верно, – согласился Снайпер, удивляясь, каким это образом старый хрыч вычислил в густых кустах человека, да еще и определил, куда тот собрался стрелять из небольшого пистолета.

Заметив недоумение в глазах раба, Вард ухмыльнулся.

– Не удивляйся, – сказал он. – Я у отца нынешнего графа лесничим был всю жизнь, пока тот не умер. Лучше меня никто в Стоунхенде до сих пор не умеет читать следы, стрелять из лука и различать в зарослях то, что обычный человек не отличит от тени на листве. Но сынок старого графа решил, что я состарился, и после смерти отца сразу же отправил меня в эту чертову деревню, выделив убогий домишко и сущие гроши на содержание. Типа, плата за многолетнюю верную службу. В гробу я видел такую благодарность.

Старик смачно плюнул на землю. Теперь настала очередь ухмыльнуться Снайперу, хотя пока что это было очень больно.

– Зато теперь ты знатный помещик и рабовладелец.

Вард нахмурился.

– Ты не зубоскаль, а слушай, что говорить буду. И смотри.

С этими словами дед выдернул из колчана стрелу, натянул тетиву и, почти не целясь, выстрелил.

До Снайпера донесся звук удара. Пробив толстую кожу и щит, стрела вонзилась в забор. Судя по звуку удара, вошла она глубоко, и вытащить ее из дерева будет непросто.

– Сильно, – признал Снайпер. – В самое яблочко.

– Из лука стрелял когда-нибудь? – поинтересовался старик, проигнорировав замечание раба.

Снайпер покачал головой.

– Понятно, – с досадой сказал Вард. – Значит, и учить бесполезно. Нормального лучника лет десять готовить нужно, причем желательно с детства. А из арбалета?

Снайпер качнул головой вторично.

– Твою мать! – ругнулся старик. – Так какого ты вообще полез в эту заварушку со своими невидимыми стрелами? А на мечах приходилось?

– На прямых, как у тех латников, – нет, – ответил Снайпер. – Тесаком или чем-то типа сабли могу поработать. Или ножом.

– Ножом любая баба сможет, – махнул рукой Вард. – Что свинью резать, что человека – наука одинаковая.

И заорал:

– Эй, Ксилия! Принеси-ка арбалет. Посмотрим, может, этот раб все-таки на что-то сгодится, кроме как поклажу таскать да дрова колоть.

– Да, дедушка, несу, – донеслось из дома.

«Ишь, какая послушная, – мстительно подумал Снайпер. – Небось, старый хрыч, когда был помоложе, ремня из рук не выпускал. Вот она с ним и шелковая».

Дед взвесил в руках принесенный арбалет и скривился, словно случайно муху на лету пастью словил.

– Штатное оружие стражи, дешевая поделка. Однако с десяти шагов прошивает насквозь воина в тяжелом доспехе, если попасть в сочленение лат. И, что ценно, отбрасывает его при этом назад. Тетива натягивается так. Ставишь ногу вот в это стремя, накидываешь крюк, который к поясу крепится, потом разгибаешь спину. В отличие от лука неудобно, долго, и спина у пеших арбалетчиков к сорока годам сажается напрочь. Но зато учиться долго не надо. Прицелился, нажал на скобу – вот и вся наука. Ясно?

– Вроде да.

– На, для начала попробуй тетиву натянуть.

Понятно. Скидок на постболезненное состояние не будет. Впрочем, Снайпер их и не ждал. Взял специальный крюк у деда, прицепил его к поясу, накинул на тетиву, с усилием разогнулся, при этом спружинив ногами, чтобы нагрузка легла не целиком на поясницу, но распределилась в основном по ногам. Внизу что-то клацнуло, после чего натяжение ослабло – тетива попала на защелку.

Старик внимательно посмотрел на Снайпера.

– Ловко, – сказал он. – Говори – приходилось раньше тетиву натягивать?

– Не-а, – мотнул головой Снайпер. – По молодости штангу таскал. В становой тяге до ста тридцати дошел без анаболиков.

Вард почесал в затылке.

– Ни кутруба не понял, – признался он. – Ну и ладно, не особо оно мне надо. Короче, смотри.

Дед забрал у Снайпера арбалет, вложил в желоб короткую стальную стрелку и нажал на рычаг, находящийся внизу ложа. Тетива мощно хлопнула, на другом конце подворья дернулась кожаная мишень. Вард прищурил глаза и ругнулся.

– Твою мать! Руки б оторвать по самые ноги тем, кто делает такое оружие. За сто шагов хрен из него куда попадешь.

– По-моему, неплохо, – возразил Снайпер. – В четвертый круг как в копеечку.

– Издеваешься? – вскинулся Вард. – Попробуй сам попади хоть куда-нибудь из этой кривой палки!

Снайпер принял протянутый арбалет, приложил к плечу…

– Я попаду из него в яблочко, – спокойно сказал он.

– Ты?!

Дед аж подскочил от возмущения.

– Отсюда?!

– Отсюда.

– Хорошо, – мстительно процедил сквозь зубы старик. – Если ты попадаешь в центр мишени с первого выстрела, ты больше не раб. Но если промахнешься, то будешь вкалывать на меня, пока не помрешь. И никаких попыток сбежать или прирезать меня во сне. По рукам?

Снайпер вздохнул.

– Эх, сколько полезных идей ты сейчас мне накидал, Вард, я б сам точно не додумался. Но уговор есть уговор. По рукам.

Две ладони встретились с хлопком, похожим на звук спущенной тетивы арбалета. А потом Снайпер снова натянул тетиву. На этот раз все пошло хуже – его ощутимо качнуло вперед и стрелок чуть не упал. Организм настоятельно требовал отдыха, а не интенсивных физических упражнений. Но старик был настроен решительно.

– Ну, посмотрим, на что ты способен, Снар, – ухмыльнулся он, протягивая короткую стальную стрелку.

Снайпер взял протянутое, но вкладывать болт в арбалет не торопился, а приложил его снова к плечу, на этот раз более внимательно исследуя оружие.

Так. Старик целился правильно, это очевидно. Даже ветер учел, на таком расстоянии для стальной стрелки это существенно. Но его болт ушел вправо. И при внимательном анализе стало понятно почему. Столяр, что протачивал желоб в ложе, работал плохо заточенной стамеской, вследствие чего образовался едва заметный перекос. Мелочь, на которую приемщик не обратит внимания. Да и тот стражник, которому выдадут это оружие, не почешется. Ему ж не по воробьям стрелять влет, а по ростовым фигурам в черте города, то есть с очень небольшого расстояния. Или со стен, если город осадят. Но там, скорее, эффект залпового огня важен, а не снайперская точность…

Снайпер выдернул из ворота своей выношенной куртки нитку, подбросил ее, проследил полет. Так, ветер справа. Слабый, но есть. Плюс поправка на дефект арбалета…

Стрелок расставил ноги, полностью скопировав позу Варда при стрельбе, медленно поднял арбалет, медленно вдохнул – и на середине выдоха нажал на спуск.

– Горный тролль тебя побери! – восхищенно произнес старик.

Болт Снайпера расколол стрелу Варда и глубоко ушел в бревно деревянного тына.

– Эх, не был никогда рабовладельцем, так, значит, и не буду, – махнул рукой старик, при этом в его голосе не слышалось сожаления. – Но как ты это сделал, кутрубов сын?

Снайпер опустил арбалет, оперся на него, как на трость, и объяснил, очень стараясь при этом не потерять равновесие.

– Понятно, – кивнул дед, почесав в затылке. – Ладно, иди в дом. Судя по запаху, Ксилия уже обед тебе разогрела. Отъедайся, отсыпайся, набирайся сил – думаю, скоро они тебе понадобятся.

* * *

Пытки бывают разные. Говорят, Чистильщики Веры весьма искусны в этом деле. Могут, например, загнать под ногти сырые древесные щепки и в течение дня неторопливо вбивать их молотком все глубже и глубже, по очереди на каждом пальце. Или специальным крюком медленно выдирать из тела привязанного человека куски мяса, ребра и жилы. Как вариант, могут в тиски голову зажать и сдавливать ее, пока несчастный не скажет того, что ждут от него палачи, или покуда у него из ушей мозг не польется.

Все эти жуткие рассказы Лис вспоминал, равномерно тычась носом в вонючий конский потник. Двое латников, связав пленника, просто перекинули его через седло заводной лошади, и отряд не спеша тронулся в обратный путь.

В начале пути Лис прислушивался к разговорам стражников, из обрывков которых понял следующее.

Доблестный маг воды Никс еще до своего назначения на пост Великого Чистильщика где-то раздобыл колдовское оружие, называемое Драконорубом, после чего смог выследить и убить самку дракона. Правда, потом едва спасся – разъяренный самец догнал отряд и уничтожил почти половину рыцарей вместе с какой-то захолустной деревенькой, случайно попавшей под струю всепожирающего огня. Он бы и вторую половину уничтожил, несмотря на то что у него явно закончилась огненная смесь. Когтями бы порвал как пить дать, но Никс сумел отогнать чудовище своим невиданным оружием.

После этого Никс поклялся уничтожить всех драконов в округе и рьяно взялся за дело. Правда, ему не везло. Поисковые отряды гильдии Воинов Ночи облазили все Клыки Дракона, но толку не было. Драконы имеют обыкновение хорошо прятать свои гнезда и дополнительно защищать их мощными заклинаниями невидимости, доступными только им. Один хороший разведчик сорвался в пропасть, второй наступил на змею и, укушенный, умер в страшных мучениях. Еще двое пропали без вести. Вечером сидели у общего костра, а поутру их недосчитались. И следов никаких. То ли сами отошли по нужде и заплутали во тьме (что маловероятно), то ли обнаглевшие тролли или горные волки придушили спящих и утащили в свои логова (что гораздо более правдоподобно).

А возле старых Ворот Ветра вообще нашли целый отряд Воинов Ночи, которых кто-то перерезал, словно беспомощных поросят. И так как эти воины были одними из лучших, понятно, что дело не обошлось без мощной магии.

Тогдашний мессир, не привыкший терять людей попусту, приказал свернуть поиски – правда, почти сразу после этого утратил свою власть и громкий титул, став частью нарождающегося дракона.

Унаследовав и то и другое, Никс хотел было возобновить поиски уже двух драконов, причинивших кучу проблем графству в целом и гильдии Воинов Ночи в частности.

Но ему повезло.

В новую резиденцию нового мессира заявилась девица, жутковатая с виду. Никс и раньше изредка пользовался услугами одного из кланов горных волков, обосновавшихся в городе. За неофициальное разрешение жрать до полудюжины низкородных горожан в период от Однолуния до Однолуния, волки в человеческом облике оказывали колдуну разные услуги, также неофициального характера.

На этот раз девица тоже оказалась полезной, выдав Великому Чистильщику секрет расположения драконьего гнезда. Никс моментально собрал отряд из самых преданных воинов и отправился к Клыкам Дракона. Таинственный Драконоруб везли в крытом возке четыре мощных, низкорослых коняги, привычных к горным дорогам. Несмотря на это, порой воз застревал намертво. Тогда воинам приходилось слезать с лошадей и демонстрировать свою недюжинную силу, приобретенную в постоянных тренировках, – правда, демонстрировать не по назначению. А именно, толкать воз, словно простым мужикам. Но латники, впечатленные мощью Драконоруба, не роптали, а терпеливо и методично перли магическое оружие в горы наравне с тягловыми конями.

Волчица не обманула. Гнездо было найдено, дракон серьезно ранен. Его потомство, несмотря на нежный возраст, оказалось довольно агрессивным, так что в плен захватить удалось лишь одного дракончика, остальных пришлось перебить.

Окрыленные успехом, латники разбили лагерь неподалеку, намереваясь как следует отдохнуть, а после отправиться на поиски раненого дракона. Но им повезло снова, причем дважды.

Практически над их головами разгорелся бой между двумя драконами, в одном из которых все узнали того самого, с серебристой чешуей, что сжег резиденцию гильдии Воинов Ночи. К радости подручных Никса, дракону не поздоровилось – хоть и подбил он своего противника, но и сам рухнул в лес менее чем за полет стрелы от стоянки латников.

Естественно, всем стало не до отдыха. А тут еще и разведчик прибежал сообщить, что в разоренном гнезде, которое они недавно оставили, теперь лежит мертвый дракон.

Никс думал недолго. Четверых воинов отправил к гнезду отрубить и принести голову Йаррха. А с остальными выдвинулся к месту падения раненого Лиса – где и нашел его, спящего рядом с останками собственного драконьего тела…

Что было дальше – понятно, так что Лис не вслушивался более в оживленный треп всадников. Да и не до того было. Кровь прилила к голове парня. Удары сердца, отдающие в виски, становились все сильнее и сильнее. Сейчас уже Лису казалось, что по его голове с двух сторон колотят кузнечными молотами. В совокупности с удушливой вонью несвежего потника пытка становилась все мучительнее с каждым шагом неторопливого коня.

– Плохо тебе, Проклятый? – раздался над головой мелодичный участливый голос.

Лис с неимоверным трудом приподнял голову, но ничего не увидел, кроме высокого кавалерийского сапога, голенище которого плотно обхватывало стройную женскую ногу.

«Хелла…»

Это имя раза два или три упоминали латники, каждый раз при этом понижая голос. Похоже, воины серьезно побаивались эту женщину, изуродованную им, Лисом. Значит, она выжила после ожогов и теперь будет мстить. Что ж, ее право.

– Я помню, как ты спас мне жизнь, – проговорила она. – Плюнул на меня, чтобы сбить свой колдовской огонь. Что ж, благодарю. Я не привыкла копить долги и немедленно отплачу тебе той же монетой.

Холодная сталь коснулась шеи парня, как раз под мочкой уха. Лезвие омерзительно скрипнуло, разрезая кожу. На щеку Лиса, сверху вниз, медленно потекла теплая кровь.

– Теперь ты точно доедешь до Стоунхенда, – равнодушно произнесла Хелла. – Признаться, мне очень хотелось резануть чуть глубже, но ты не заслуживаешь легкой смерти. Так что готовься. После того как Никс отдаст тебя мне, ты будешь жить еще очень долго. И каждое мгновение покажется тебе вечностью…

Она пришпорила коня. В лицо Лиса полетели мелкие комья земли, но он не отвернулся. Просто не было сил. А кровь все текла и текла, заливая правый глаз и стекая на землю темными густыми каплями…

* * *

– Ну как, оклемался?

Снайпер медленно спустил ноги с лежанки.

– Сколько я спал?

– Сутки, – ухмыльнувшись, ответил Вард. – Суп сожрал – и вырубился, будто тараном тебя снесло. Ксилия дважды мазь меняла, а ты так и не проснулся.

Снайпер снова потянулся к лицу, но на этот раз старик его не остановил. Пальцы коснулись подбородка… Ну и ну! Судя по ощущениям, вместо обычной кожи на лице была тонкая, нежная пленка, довольно болезненно отозвавшаяся на прикосновение.

– Все, хорош, а то порвется, – проворчал старик, протягивая Снайперу какой-то овал на длинной ручке. – Если так не терпится – полюбуйся. Только аккуратно, смотри заикой не стань.

Это было зеркало. Самое настоящее зеркало в пластмассовой рамке со слегка оплавленной ручкой. Снайпер хотел задать вполне закономерный вопрос, но взглянул на свое отражение – и слова застряли у него в горле.

Из зеркала на него смотрел краснорожий демон со знакомыми глазами.

– Это… что? – спросил слегка обалдевший Снайпер.

– Твоя морда, – довольно пояснил Вард. – Ксилии пришлось сдуть всю твою старую нагноившуюся кожу. Сложное заклинание, думал, она не справится. Но все получилось, внученька у меня умница. Еще пара дней и треть ведра мази – и будет твоя морда такая же мерзкая и наглая, как и прежде.

– То есть кожа нарастет и я буду таким же, как раньше? – уточнил Снайпер.

– Типа того, – зевнул старик. – Ксилия говорит, даже чуток помоложе будешь выглядеть, чем до этого.

– Чудеса, – проговорил Снайпер.

– Они самые, – согласился старик, протягивая руку к зеркалу. – Ну, если налюбовался, то…

– Откуда оно у тебя? – спросил стрелок, внимательно рассматривая изделие, никоим образом не вписывающееся в мир тотального средневековья.

– Нашел, – буркнул Вард.

– Где? – продолжал настаивать Снайпер.

– Здесь. За печкой валялось, когда я в первый раз порог этого дома переступил, – неохотно сказал старик.

– А когда ты его переступил, то здесь полный бардак был, верно?

Дед вздохнул, присел на лавку.

– Трупы тут были, – сказал он. – Полусгнившие. Везде. И во дворе, и в доме. Семь трупов.

Вард замолчал.

– И при этом никаких признаков штурма? – продолжал допытываться Снайпер.

Старик отрицательно качнул головой.

– Так…

Снайпер призадумался.

– А как они лежали? Было что-то особенное в их позах?

– Лежали странно, – ответил Вард. – Согнутые, будто личинки. Голова к коленям притянута, причем у всех.

– Понятно…

Снайпер подошел к окну, задумчиво уставился на внутренний двор.

– И люди были только в доме? Во дворе, в сараях никого?

– Ну да, – уже немного раздраженно ответил старик. – Не понимаю, к чему ты клонишь?

– А дом вы с внучкой хорошо исследовали? – не обращая внимание на повышенный тон Варда, продолжал допрос Снайпер.

– А мы, знаешь ли, не обнюхивать эту берлогу сюда пришли, – взорвался дед. – Мы целый день убили, чтобы только через ров по жердям перебраться. Пока с мостом этим хитрым разобрались, тоже времени ушло порядком. А нам надо было еще и в деревне появляться, там тоже хлопот полон рот. Так что пока мертвых схоронили и маленько порядок навели, те три месяца и минуло…

– Ясно, – сказал Снайпер, становясь на колени.

– Ты… чего? – опешил дед. – Я ж это… я ж свободу тебе дал…

– Не обольщайся, – сказал Снайпер, опуская лицо к полу. – Свободу я, кстати, сам взял по уговору.

И медленно пополз вперед, тщательно исследуя каждую доску потемневшего от времени пола.

Чувствительная, нежная кожа лица была лучше любого индикатора. Снайпер даже глаза закрыл, чтобы лучше ощущать малейшее движение воздуха. Оно и сейчас чувствовалось – при плотно закрытой двери по полу медленно текла струйка более теплого воздуха с едва ощутимым запахом плесени.

– Здесь, – сказал Снайпер, ткнув пальцем в едва заметную щель между плотно пригнанными досками.

– Что «здесь»? – спросил Вард, окончательно сбитый с толку.

– Подвал, – сказал Снайпер, поднимаясь на ноги. – Как минимум.

– Подвал? – удивился старик. – Да нет тут никакого подвала. Дом стоит на фундаменте из сплошного камня. Я проверял, специально подкопал маленько с восточной стороны…

– Из сплошного камня, значит… – промычал себе под нос Снайпер, внимательно осматривая стены. Слова старика лишь укрепили его догадку. Для того чтобы приволочь в лес цельную каменную плиту для фундамента, нужна очень сильная магия. Причем оно точно на фиг не надо, дом и без эдаких наворотов построить можно. Значит, вряд ли это камень. Скорее, бетонный раствор, которому в Средние века существовать ну никак не положено.

Так. Стены старые, потемневшие от времени и копоти почти до черноты. А вот там, в углу, какое-то пятнышко, чуть светлее, чем остальной фон. Может, подставка под свечу там была прибита, которую потом сняли. А может, и не подставка.

Снайпер подошел ближе.

Ага. Все было сделано правильно, только не учли хитрые инженеры прошлого, что от частого нажимания рукой на это место дерево непременно посветлеет. Кстати, может, и заметили со временем сей демаскирующий фактор, да поленились что-то делать. Вряд ли кто всерьез будет исследовать стены бревенчатого дома, не зная точно, что искать.

Снайпер знал. Вернее, догадывался, исходя из опыта своих предыдущих приключений. Оставалось лишь проверить догадку.

Стрелок протянул руку и нажал на светлое пятно. Древесина, выглядящая абсолютно сплошной, легко поддалась под нажимом. Ее участок, величиной со спичечную коробку, плавно ушел внутрь бруса.

Раздался знакомый звук. Похожий Снайпер слышал возле рва, когда из-под дома выехал замаскированный стальной мост. Только сейчас с аналогичным звуком ушла вниз существенная часть пола – квадрат площадью примерно два на два метра. Только что был – и нет его. Лишь зияющая черная дыра в полу осталась да гудение, напоминающее жужжание роя растревоженных ос.

– Что это? – обалдело спросил Вард, с опаской делая шаг в сторону, – вдруг весь пол уйдет под землю? Так и уедешь прямиком к Нижним, которые, как известно, всегда рады полакомиться свежей человечинкой.

– Это лифт, – спокойно сказал стрелок, прислушиваясь и пытаясь по гудению скрытого механизма определить глубину шахты. Получалось, что она весьма впечатляющая.

– А что там, внизу? – спросил старик, разом растерявший свой привычный гонор.

– Бункер, – коротко ответил Снайпер.

* * *

– Пойми, я не хочу тебя мучить, а уж тем более калечить. Но мне придется это сделать, если ты будешь упорствовать. Как ты уже понял, твоя кровь, впрыснутая в вены другого человека, просто убивает его, быстро и страшно. Может, нужны какие-то особые заклинания для того, чтобы человек получил способность становиться драконом?

Голос мага воды был ровным, абсолютно спокойным, даже дружелюбным отчасти. Можно было подумать, что сейчас он беседует со старым товарищем, которого давно не видел. Но умиротворяющие интонации его голоса не особенно соответствовали окружающей обстановке большой комнаты, которую новый мессир гильдии Чистильщиков Веры называл своей лабораторией.

Больше всего помещение напоминало пыточную. Большой металлический стол со стальными захватами для конечностей и желобками для стока крови не оставлял сомнений в его предназначении. Внутри шкафов с (подумать только!) стеклянными дверцами были аккуратно развешены на специальных штырьках многочисленные щипцы, зонды, крючки, ножи и секаторы самого жуткого вида. Другие такие же шкафы были забиты колбами с жидкостями разнообразных цветов и банками, внутри которых плавали фрагменты кишок, куски плоти, а также целые зародыши людей и самых разнообразных животных. Помимо всего этого, на специальных стеллажах вдоль стен располагались разнообразные механизмы, от крошечных до весьма габаритных, о назначении которых Лис мог только догадываться. А еще в углу лаборатории имелась большая печь – вероятно, новый мессир был изрядным мерзляком, если даже сейчас, посреди лета, в ней горел огонь.

Также внутри помещения имелись два кресла и стол из простого дуба. За такими обычно служители Высших подсчитывают, не обманули ли их селяне при выплате десятой доли от своих доходов.

Но сейчас за столом сидел не Посвященный в своей рясе, а маг воды, которого Хелла непочтительно называла по имени, игнорируя высокое звание. Позади него, скрестив мощные руки на груди, стоял тип с рожей профессионального мясника. Тип был одет в свободную рубаху и широкие штаны, на которых виднелись следы свежей крови.

На втором кресле сидел Лис. Его руки были накрепко привязаны ремнями к подлокотникам, а ноги – к ножкам кресла. Поверх этих ремней порой пробегали голубоватые отблески – маг воды не поскупился на специальные заклинания, чтобы сделать путы нечувствительными к огню. Впрочем, предосторожность была излишней. Лис уже понял: его дар пропал и теперь он – самый обычный человек, хотя маг воды считает, что искра драконьего огня все еще горит в его теле. Считать-то он может что угодно, но сам Лис понимал – после боя с черным драконом дар Йаррха покинул его навсегда.

Кровь, что текла у него по лицу всю дорогу до Стоунхенда, маг воды остановил одним прикосновением, после чего что-то долго выговаривал Хелле. Впрочем, сил Лису это не прибавило. Сейчас он чувствовал себя весьма неважно. Хотелось лишь одного – чтобы это все поскорее закончилось. Как – не имеет значения. Только чтобы поскорее.

В углу помещения, словно смятая, горелая тряпка, валялся труп какого-то несчастного, которому маг воды только что попытался сделать переливание. Но как только первая капля лисовой крови попала в вену подопытного, его стало страшно корежить. Через несколько мгновений из рта и ноздрей человека повалил черный дым, от страшного жара, идущего изнутри, глаза лопнули и стекли по лицу, а плоть обуглилась и почернела.

Равнодушно понаблюдав за происходящим, мессир скорчил недовольную гримасу и махнул рукой. Палач невозмутимо освободил мертвое тело от захватов и сбросил со стола.

– Закончим с этим, позови рабов. Пусть расчленят труп и сожгут, – бросил своему подручному маг воды. – И полы пускай помоют хорошенько, а то вонь тут стоит, как на бойне.

Палач кивнул, запинал тело в угол, после чего вновь встал за креслом хозяина.

Теперь Лис просто сидел и тупо смотрел на трещину меж каменными плитами, которыми был выложен пол. Трещину заполняла черная масса, и не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понять очевидное – когда-то эта субстанция, цветом напоминающая деготь, была чьей-то кровью, которую теперь уже не отмыть даже самым усердным рабам.

– Ну так как, раскроешь секрет заклинаний магии огня или дать команду Фреггу, чтобы он начал дознание с пристрастием?

Лис усмехнулся и поднял глаза.

– Боюсь, твое дознание ни к чему не приведет, – произнес он. – Я уже говорил: после того, как я снова стал человеком, мой дар пропал.

– Не уверен, – задумчиво произнес маг воды. – Хотя… я видел твое лицо, когда ты хотел плюнуть огнем. Ты действительно этого хотел, но у тебя ничего не вышло. Возможно, что ты и не врешь. Но у нас еще будет куча времени, чтобы это проверить. Фрегг, отведи его… хм-м-м… отведи-ка его в третью камеру. Да-да, не смотри на меня так, именно в третью. Для страховки возьми с собой пару арбалетчиков, пусть в случае чего прострелят ему ноги. И не бойся. Для обращения в дракона этому пареньку вас троих будет слишком мало. Уж кто-кто, а я знаю в этом толк…

Путь вниз был Лису знаком. Похоже, все дома гильдии Воинов Ночи строились по единому принципу: сверху усадьба, больше похожая на небольшую крепость, а внизу – обширные подвалы, в которых размещаются и склады, и арсенал, и казармы, и тюрьма. К ним вела единая винтовая лестница со ступенями, стертыми тысячами ног за многие-многие годы. Слева – стена, из которой через равные промежутки торчали ржавые держатели, откованные в форме драконьих лап. Эти металлические лапы сжимали в когтях отчаянно чадящие факелы, дающие больше сажи, чем света, которого еле-еле хватало на то, чтобы рассмотреть ступени. А справа – черный провал, из которого тянет сыростью и могильным холодом.

Спускаясь вниз, и Лис, и его конвоиры невольно жались к стене, рискуя подпалить волосы об очередной факел. Уж больно неприятно выглядел бездонный круглый колодец, вдоль которого вилась узкая каменная лестница. Как и в прежней резиденции гильдии, никто не догадался поставить перила справа, так что оступись – и тут же ухнешь в чернильную бездонную пустоту.

От бесчисленных витков и кровопотери Лиса слегка затошнило, но он сдержался, чтобы не блевануть. Арбалетчики, идущие позади, и без того нервничают. Того и гляди, один из них спустит тетиву. А за ним, как пить дать, и второй не сдержится. Даже если по ногам выстрелят, с такого расстояния болты тело вперед швырнут, об стену ударят. Отлетишь от нее рикошетом, словно детский мячик, и полетишь вниз, как птица подстреленная. Конечно, жизнь в наше время монета разменная, но просто так выбрасывать ее в черный колодец глупо и бессмысленно.

Порой в стене попадались большие черные дыры – входы в тоннели, из которых несло сырым сквозняком. Встречались и двери. Мощные, металлические, которые и тараном не свернешь, – если, конечно, кто-то исхитрится притащить сюда таран и подвесить его над черным колодцем.

Фрегг шел впереди, крутя в руке связку ключей на длинной цепочке. Возле одной из дверей он остановился и отпер массивный замок.

– Проходи, – скомандовал подручный мессира. – И сразу вставай лицом к стене, если не хочешь получить болт под коленку.

Лис подчинился и перешагнул порог, за которым оказался короткий коридор с шестью дверями, по три с каждой стороны. Меж дверями – те же факелы, отчаянно чадящие, но при этом не гаснущие. Не иначе, магия какая-то, при этом вряд ли огненная. Скорее, маг воды, умеющий работать с разными жидкостями, придумал какой-нибудь горючий состав, усилив его несложным заклинанием. Жаль, что при этом он забыл избавить свое изобретение от копоти и вони – тошнотворный запах горелой пакли насквозь пропитал и без того спертый воздух тесного помещения.

В конце короткого коридора на шести лапах стояла жуткая, невиданная пакость – большой металлический паук с двумя клешнями ужасающего вида. Как только Лис оказался за порогом, над головой твари выдвинулись два глаза-бусины, покачивающиеся на тонких подвижных нервах. Миг – и паук, быстро перебирая лапами, покрыл расстояние, отделяющее его от жертвы. Ужасающие клешни щелкнули, и если б Лис не отдернул ногу, то наверняка лишился бы ее немедленно.

Раздосадованный промахом, паук прыгнул вперед… но безрезультатно. Тянущаяся за ним толстая цепь рванула его обратно, и чудовищное насекомое с грохотом рухнуло на пол.

– Полегче, серв, – бросил Фрегг, входя следом за Лисом. – Это я.

И присел на корточки.

Паук, поднявшись с пола, недоверчиво уставился на подручного мага своими рачьими глазками. Лису показалось, что на мгновение зрачки Фрегга полыхнули ярко-синим отраженным цветом, после чего насекомое резко потеряло интерес к вошедшим и, вернувшись на свое место, застыло, словно было одним куском отлито из железа.

– Понимаешь, что тебя ждет при попытке к бегству? – хмыкнул Фрегг, выписав в воздухе замысловатую фигуру связкой ключей. – Эта тварь – наследие Войны огненных стрел, которое питается исключительно мясом. И любая магия ему нипочем. Так что сиди тихо и не рыпайся, если не хочешь стать пищей для серва.

Сказать, что Лис был поражен, – значит ничего не сказать. Об ужасных машинах Древней войны, пожирающих трупы на поле боя, остались лишь смутные легенды. И то, что одна из них вполне благополучно живет себе здесь, под землей, впечатлило парня почище любой магии.

Поэтому он не особо сопротивлялся, когда стражники ввели его в одну из камер. Темно тут было, как в бочке, но Фрегг ориентировался в тесном помещении, словно в собственном кармане. Лис почувствовал, как его прислонили к сырой стене, после чего запястья парня плотно обхватили холодные металлические браслеты. Звон цепей, два поворота невидимого ключа и облегченный вздох подручного мессира возвестили, что теперь пленник может хоть какое-то время ни о чем больше не беспокоиться.

– Отдыхай, начинка дракона, – слегка нервно хохотнул Фрегг. – А чтобы тебе комфортнее отдыхалось, вот тебе освещение.

В камеру робко сунулся один из арбалетчиков, протянул Фреггу факел, и тут же его силуэт в дверном проеме пропал, словно привидение. Лис понял – все они чего-то панически боятся.

Но чего?

Между тем Фрегг быстро поджег два других факела, оказывается, торчащие в держателях на боковой стене, после чего буквально выпрыгнул из камеры. Хлопнула стальная дверь, провернулся ключ в замке, и топот ног в коридоре возвестил о том, что подручный мессира вместе со своей свитой со всех ног торопятся убраться отсюда подальше. Интересно, чем это вызвана такая поспешность?

Лис плотно зажмурился, после чего открыл глаза. Любому известно, что так они быстрее привыкают к свету после того, как ты некоторое время находился в темноте.

Камера оказалась еще теснее, чем он ожидал. Пустой внутри каменный куб размерами десять на десять локтей. В низком потолке – дыра размером с кулак для доступа воздуха, прямо под Лисом – отверстие чуть побольше потолочного, для стока дерьма и мочи. Две короткие цепи, к которым были прикованы запястья Лиса, позволяли сидеть на полу, правда, при этом руки оказались бы вынужденно поднятыми вверх. Н-да, долго так не просидишь…

Но, оказывается, это было не самым худшим из вариантов. Дело в том, что Лис находился в камере не один. Его сосед, прикованный напротив, был в гораздо более незавидном положении. Ноги вплотную притянуты к стене. Руки – тоже, причем растянуты в стороны и прихвачены аж двумя браслетами каждая, на запястьях и в районе локтей. Дополнительно тело человека фиксировали стальные захваты на поясе и шее. Единственное, что мог несчастный, это лишь немного опустить голову вниз, другие движения были ему недоступны. Длинные седые волосы узника темницы ниспадали книзу, мешая рассмотреть черты лица.

– Эй, – негромко позвал Лис. – Ты живой? Как твое имя?

Голова прикованного приподнялась. Неверный свет факела упал на прядь волос, скрывающих лицо соседа по камере, и Лис понял, что они вовсе не седые, а пепельные – редкий цвет для обычного мужчины, но, наверно, вполне естественный для колдуна.

– Неужто ты позабыл, как меня зовут, побратим дракона? – усмехнулся пленник.

Лис аж задохнулся от лютой ненависти, разом переполнившей все его существо. Легкие захлестнула огненная волна, но перед тем, как она вырвалась наружу, Лис успел прохрипеть:

– Я его никогда не забуду, Итан по прозвищу Тестомес.

* * *

– Бункер, – повторил Снайпер.

– Что это? – спросил Вард, еще не отошедший от шока.

– По-вашему – Дворец Жизни, – пояснил стрелок.

– А по-вашему? – прищурился вредный дед.

– А по-нашему – бункер, – сказал Снайпер, наклоняясь над шахтой и принюхиваясь. Судя по положению тел мертвецов, о которых рассказал старик, там, под землей, бедолаг накрыло каким-то отравляющим веществом. Может, катастрофа случилась, может, еще что. Некоторые успели добежать до лифта, но наверх приехали лишь их скрюченные трупы. Нет, чесноком, горчицей, свежескошенным сеном или яблоками из лифтовой шахты не пахло, хотя это ни о чем не говорит. Многие отравляющие газы вообще запаха не имеют, и приступ просветления от контакта с ними приходит неожиданно. Другое дело, что срок их токсического воздействия на человека относительно невелик. По самым грубым прикидкам, с момента смерти тех бедолаг прошло не менее полугода, так что можно и рискнуть.

Как и предполагалось, после повторного нажатия скрытой кнопки платформа через некоторое время вернулась на место.

– Ну что, дед, хочешь посмотреть, как выглядит изнутри подземный Дворец Жизни времен Войны огненных стрел? – поинтересовался стрелок.

– Да ну его к Низшим, – сплюнул Вард. – Для тех, кого мы с внучкой в лесу похоронили, он стал дворцом смерти, а я раньше срока в землю ложиться не хочу. Тем более что в случае чего похоронить нас будет некому.

– А я пойду, – сказала Ксилия, перешагивая порог. В одной руке она держала за ноги трех освежеванных кроликов, в другой – окровавленный нож.

«Ну прям чисто валькирия», – подумал Снайпер, несколько по-другому взглянув на крепкую девку. С лица она, конечно, далеко не красавица, но фигура хороша. Высокая грудь, широкие бедра, длинные ноги, стопы и кисти красивой формы, без венозности и черных трещин на коже, характерных для крестьянских девок. Понятное дело, внучке графского лесничего работать в поле без надобности, ее дело деду помогать.

– Вот ведь лиса! – возмутился старик. – Типа, сидит во дворе, кролей шкурит, вся в делах, а сама при этом уши навострила.

– Сам же учил все примечать, – пожала плечами деваха. – Ты, дедушка, обед пока приготовь, мы быстро.

– Быстро, – прокряхтел Вард, поднимаясь с лавки. – Слышь, Снар, на вот, возьми сверток. Тут твои ножи и оружие, которое невидимые стрелы мечет. И одежка, которую я с одного из тех мертвых снял. Все постирано, высушено, тебе впору будет, если не брезгливый. И учтите – ежели к вечеру не вернетесь, пойду за вами в бункер тот проклятущий, будь он неладен…

Одежка, снятая с мертвеца, оказалась странной. Некое подобие симбиоза удобной толстовки и просторных штанов с военным камуфляжем. То есть расцветка практически знакомая, что-то типа сильно затемненной «флоры». Удобно вечером в лесу гулять, и в плохо освещенном подземелье тоже нормально – хрен кто с десяти шагов разглядит тебя, если, конечно, грамотно спрячешься. Вопрос ровно один: откуда у подземных жителей эдакая роскошь?

Ладно. На брезгливость Снайпер никогда не жаловался, а практически не ношенный камуфляж всяко лучше тех обносков, в которых он сюда пришел.

– Благодарю, – сказал стрелок, протягивая старику свой бинокль. – Возьми, дед. Чисто в знак благодарности за все.

Лицо старика разгладилось.

– А не откажусь, – улыбнулся он. – Такая штуковина завсегда при моей работе пригодится.

– Вот и хорошо, – осторожно, боясь потревожить новую кожу на лице, улыбнулся Снайпер.

Теперь осталось только выяснить, от чего же умер владелец этой вполне себе удобной одежки военного покроя и нельзя ли из подземного города прихватить что-то полезное для себя, например нормальное оружие?

– …Двадцать восемь… Двадцать девять… Тридцать… Тридцать один…

Лифт ехал вниз, а Снайпер вполголоса считал секунды. Судя по движению воздуха в шахте и по ощущениям в целом, скорость лифта приличная, метра два в секунду. То есть они уже успели опуститься вниз более чем на шестьдесят метров. И лифт – работает, причем вполне прилично работает. Значит, те, кто строил это убежище глубокого залегания, конструировали его реально на века. И весьма преуспели в этом.

– Тридцать семь… Тридцать восемь…

Платформа плавно затормозила. Над головами Снайпера и Ксилии зашипело. Понятно. Две тяжелые створки выползли из стен шахты и намертво запечатали ее. Значит. когда лифт наверху, его массивная платформа сама служит пробкой, герметизирующей бункер. Когда внизу – активизируются бронестворки. Желающие удовлетворить любопытство на предмет, с чего это в полу деревянного дома образовалась эдакая дыра, могут прыгать вниз, как говорится, добро пожаловать, хоть и не особо это хорошо в плане маскировки секретного объекта.

Правда, наверно, не деревянная хижина была раньше над бункером, а что-то более серьезное. То, что было снесено по самый бетонный фундамент во время Войны огненных стрел. Это уже позже вырос густой лес на земле, обильно удобренной пеплом, а выжившие, вылезшие наружу, построили над своим подземным убежищем деревянную крепость.

Кстати, убежище было что надо. Не иначе, в нем до поры до времени скрывались либо очень богатые люди, либо очень влиятельные. Либо и те и другие вместе.

Помещение, в котором оказались Снайпер с девушкой, было огромным. Высокие потолки с фигурными плафонами, стены, отделанные красивыми золотистыми панелями, пол, выложенный плиткой, то ли имитирующей натуральный камень, то ли реально вырубленной из него. Правда, местами подвесной потолок и стеновые панели отвалились, обнажив мощные стальные перекрытия с пятнами ржавчины…

А на полу лежали высохшие трупы в тех же скрюченных позах, о которых рассказал Вард. Много трупов. Десятки. Может, сотни или тысячи, если посчитать тех, что наверняка находились в восьми тоннелях, расходящихся в стороны от лифта, словно лучи. Люди, почувствовав симптомы отравления, бросились к лифту, пытаясь спастись…

И погибли. Все. В том числе и те, что успели подняться наверх.

Возле лифта мертвых тел было особенно много. Похоже, здесь была бойня и многие умерли до того, как отравляющий газ прикончил их. Вон лежит мертвец, у которого из глазницы торчит рукоять глубоко всаженного ножа. А у того топор застрял в шее, наполовину перерубленной страшным ударом. Да уж… Людям свойственно бороться за свою жизнь, при этом легко отнимая чужую. Это закон природы. Иначе они просто не выжили бы в конкурентной битве с животным миром, болезнями и друг с другом. Правда, все это не очень помогло и тем, кто сумел добраться до поверхности, и тем, кто остался здесь, превратившись в высохшие, полуразвалившиеся мумии.

Высохшие… Значит, здесь до сих пор работает вентиляция.

Снайпер прислушался. Ну да, так и есть. Там, под потолком, за остатками красивых подвесных потолков, было слышно тихое гудение. Значит, где-то все еще работали мощные моторы, гоняя воздух по воздуховодам. Но никакая вентиляция не спасет людей в замкнутом пространстве, если наружу вырвется отравляющий газ в достаточном объеме. И, судя по количеству трупов, объем его был более чем достаточным.

– Их покарали Низшие?

Голос Ксилии прервал размышления Снайпера.

– Можно и так сказать, – задумчиво произнес он, глядя на небольшой пульт управления, торчащий рядом с лифтом. Насчет возвращения понятно. На пульте всего одна кнопка, и не надо иметь семь пядей во лбу для того, чтобы понять, как работает сей несложный механизм. Теперь хорошо бы разведать, на что может сгодиться путешественнику между мирами этот подземный Дворец Жизни, ставший для его обитателей дворцом смерти.

Больше половины плафонов исправно горели под потолком, давая вполне достаточно света. Остается поражаться талантам создателей этого убежища. Все подземные жители перемерли с полгода назад, а генераторы продолжают работать, исправно снабжая электричеством осветительные приборы и установки принудительной вентиляции.

Но удивляться, ахать, охать и падать в обморок от восхищения – это потом. Сначала разведка.

Один из туннелей, тот, что находился прямо перед Снайпером, отличался от остальных. Нет, не размерами, в этом отношении все они были одинаковыми. Количеством трупов. Из этого тоннеля бежало больше всего людей – и, соответственно, больше всех умерло. Прям сплошная дорога из скрюченных мумий.

– Нам туда, – сказал Снайпер и двинулся вперед, стараясь не наступать на останки погибших. Получалось не всегда. Под каблуком захрустели чьи-то кости. Но стрелок не остановился. Мертвым все равно, а живым надо выживать. Если Чистильщики Веры найдут в лесу деревянную крепость, старику и его дочке не поздоровится, как, впрочем, и Снайперу. Поэтому, коль судьба подкинула такой подарок, надо исследовать его досконально.

Снайпер обернулся лишь на мгновение. Ага. Ксилия шла за ним след в след, сжимая в руках лук с наложенной на него стрелой. Молодец, сумела перебороть страх перед мертвыми, а главное – перед своими Низшими богами. Бледная как смерть, но идет, и руки-ноги не трясутся. Родись она в другое время и в другом мире, глядишь, хороший сталкер бы из нее мог получиться.

Под стальной летучей мышью, вживленной в кожу прямо над сердцем, ощутимо кольнуло – и заныло тупо, будто туда ножом ударили. Так, симптом известен. Значит, про женщин-сталкеров больше не думать и заниматься только боевой задачей, которую сам себе поставил. Есть, так точно, разрешите выполнять…

Он шел, держа в правой руке пистолет, а в левой – «Бритву». Не ахти какое оружие, но все же лучше, чем ничего. Если повезет выжить в этом подземелье, надо будет подбить деда на экспедицию за бронекостюмом и огнестрелами, спрятанными в развалинах замка. Если реально кто-то полезет штурмовать деревянную крепость, приличная снаряга может очень даже пригодиться. Потому что не дело это – приличному вояке с пистолетиком по эдаким подземельям разгуливать…

Тоннель сделал поворот – и поток мыслей Снайпера прервался, словно водопроводный кран перекрыли. Оно и понятно. Такое увидишь – все мысли враз куда-то денутся, словно и не было их никогда. Только и останется, что стоять на месте, замерев, словно на мину наступил…

Это был зал. Огромный, величественный, с мощными колоннами, подпирающими потолок. Стены зала, словно гигантская паутина, опутывали металлические лестницы и перекрытия, находящиеся во вполне приличном состоянии, – время, прошедшее со дня гибели жителей подземелья, еще не успело изувечить творение рук человеческих. Правда, уже видны были пятна осыпавшейся штукатурки на колоннах и следы коррозии на перилах лестниц. Очень хорошо видны, хотя в этом зале не было искусственного освещения.

Тем не менее света здесь хватало с избытком.

Снайпер даже на мгновение зажмурился, пытаясь осознать увиденное… Хотя что тут осознавать. Ясно все. Предельно ясно.

Среди трупов, усеявших пол зала, возвышалось громадное сияющее надгробие высотой, наверно, этажа в три, не меньше. Такое же, как и в сердце Измайловской аномалии. Или в Чернобыле, под саркофагом четвертого энергоблока, – правда, то было не в пример скромнее размерами.

– Что это? – ахнула за спиной Ксилия.

– Зеркало Миров, – чуть помедлив, ответил Снайпер.

* * *

– Я его никогда не забуду, Итан по прозвищу Тестомес!

Эти слова вырвались из легких Лиса с надрывным хрипом. Казалось, еще немного, и горячая, пылающая ненависть, переполняющая парня, вырвется из него огненным потоком, заполнив тесную камеру неистовым буйством всепожирающего пламени…

Но ничего не произошло. Жажда мщения клокотала и бурлила в душе Лиса, грозя задушить парня своими токсичными испарениями… но слова, вырвавшиеся наружу, остались лишь звуками, сопровождающимися брызгами слюней… И ничем более.

Колдун с интересом смотрел на Лиса. Так ученый-алхимик глядит на свежеотрубленную голову вурдалака, лежащую у него на столе. Вращающую глазами, скалящую клыки, но, несмотря на жуткую мимику, абсолютно безопасную – если, конечно, не пытаться залезть ей в пасть голыми руками.

Лис кричал что-то еще, но быстро выдохся. Все-таки крови из него вытекло немало, что не способствует прогрессирующей жажде мести.

– Ты закончил? – поинтересовался Тестомес, когда парень наконец замолчал, чтобы перевести дух. – Лучше, чтоб закончил, так как времени у нас немного. Скоро этот олух Никс поймет, что желание отомстить не пробудило в тебе дракона, и придумает что-то еще. А поговорить нам надо бы. Причем, думаю, польза от этого может быть для нас обоих.

– Самое лучшее для нас обоих было бы, если б ты сдох вместе со своей шайкой, – прохрипел Лис – и закашлялся. Вентиляция в подземелье была ни к кутрубам, поэтому он до сих пор не мог отдышаться.

– Возможно, ты прав, – улыбнулся маг. – Но, как видишь, не судьба мне была превратиться в кусок твоего мяса. Именно для таких случаев я всегда ношу с собой заранее приготовленное мощное заклинание Воздушного щита. Вернее, носил… Но, признаться, в данном случае Никсу, которого я всегда считал туповатым, повезло больше. Пока я отсиживался за Воздушным щитом, наблюдая, как ты стягиваешь мясо с костей шайки мессира и превращаешься в летающую ящерицу, Никс просто испарил сам себя, после чего воссоздал вновь за сотню локтей от места происшествия. Я всегда считал Перемещение вслепую опасным занятием – можно запросто стать частью дерева или, например, коровы. Но, повторюсь, Никс вышел сухим из воды, а я оказался в полном дерьме… вернее, в центре Черного Пятна, созданного тобой.

– И теперь ты – Проклятый… – изумленно выдохнул Лис.

– Совершенно верно, – криво усмехнулся Итан. – Я, верой и правдой служивший гильдии Воинов Ночи, – Проклятый. А Никс, умело облизавший графские сапоги, – новый мессир.

– Однако все это не оправдывает того, что ты сделал, – прорычал Лис, снова заводясь. – Твое предательство, смерть Снара, гибель Лиссы…

– То, что ты называешь предательством, я называю выполнением задания, – отрезал Тестомес. – В любой войне есть две правды – твоя и твоего противника. Ты считаешь, что сеешь добро и справедливость. И, представь себе, твой противник думает о себе то же самое. Потому и говорят, что добро всегда побеждает зло: кто победил, тот и добро.

– То-то я и смотрю, как победившее добро бросило тебя в темницу и, похоже, не прочь отправить на виселицу, – презрительно бросил Лис. – Только, боюсь, в этот раз на твоей шее не будет невидимого магического ошейника.

Итан внимательно посмотрел на парня.

– А ты быстро повзрослел, юноша, – заметил он. – Научился не только орать и бесноваться, но и язвить. Да только твое злорадство слегка не к месту. Помяни мое слово – как только Никсу надоест ставить над тобой опыты и он поймет, что из его затеи ни кутруба не выходит, он запросто отправит на виселицу нас обоих. Отработанный материал необходимо поскорее утилизировать, пока он не начал вонять и отравлять воздух. Впрочем, нам с тобой не привыкать. Тряхнем стариной, проедемся еще разок в повозке за городские ворота, а? Только, думаю, сейчас-то конвой у нас будет раза в три посолиднее, чем тогда. Как-никак, самая настоящая казнь недоделанного дракона и колдуна-неудачника случается не каждый день.

Лис призадумался.

А ведь проклятый маг прав во всем. Он реально выполнял задание своей гильдии, показав себя отличным солдатом для своих и опасным, коварным врагом для чужих. Другое дело, что, как только он вышел из Черного Пятна, свои для него враз стали чужими. И теперь они и вправду могут снова оказаться в одной телеге, везущей их к виселицам, что стоят вдоль дороги неподалеку от городских ворот.

Можно, конечно, долго кричать на публику о том, что смерть тебе по барабану и вообще ты весь такой из себя неустрашимый и героический. Но на самом деле любое живое существо смерти опасается и очень не хочет узнавать на собственной шкуре, что же такого интересного находится за Темным порогом. Даже профессиональные воины, покрытые шрамами, словно деревянное тренировочное чучело зарубками, тоже ее боятся. И их готовность к смерти вовсе не означает, что они тот страх потеряли. Просто эти люди научились скрывать его перед окружающими, держа свой инстинкт самосохранения за глотку мертвой хваткой, словно дикого зверя. И идя в атаку на вражьи мечи и копья, орут они при этом во всю глотку не от ярости, а просто чтоб заглушить в своей душе хрип собственного придушенного страха…

Лис не был профессиональным воином. И, хотя он был готов к смерти – жизнь научила, – помирать ему все-таки не хотелось.

– Чего тебе от меня нужно? – проворчал он.

– Для начала я был бы не прочь услышать историю о том, как ты попал сюда, – произнес Тестомес. – Стража тут молола языками всякое, но я предпочитаю информацию от первоисточника.

Висеть в цепях, дуясь на врага и скрежеща зубами от бессильной ярости, занятие глупое и утомительное, а у Лиса и без того последние силы были на исходе. Поэтому он подумал немного – и рассказал все. В конце концов, если предатель узнает о смерти Йаррха и о том, как черный дракон в воздушном бою сбил менее сильного и опытного противника, никому не станет ни жарко ни холодно.

Тестомес все выслушал внимательно, после чего задумался на некоторое время. Лис успел даже слегка обидеться. Он тут распинался в подробностях, а в ответ – тишина. Ну и кутруб с этим магом. Не хочет реагировать – и не очень-то оно нужно было. Вообще не стоило ничего рассказывать этому лживому сентипиду…

Но тут голос Итана прервал мрачные мысли Лиса.

– Черный дракон… Говоришь, он прилетел с севера?

– Ну да… – отозвался Лис, не совсем понимая, какая разница, откуда принесло летучую тварь, имеющую привычку ни с того ни с сего нападать на отдыхающих сородичей.

– Возможно, я ошибаюсь, – задумчиво произнес маг воздуха. – А может, и нет. Дело в том, что несколько лет назад произошла одна история. Если тебе интересно, кто мог быть тем черным драконом, я расскажу.

Лис пожал плечами, отчего его цепи раздраженно звякнули. Впрочем, Итану и не нужна была реакция Лиса – сейчас он просто размышлял вслух.

– Дело в том, что относительно недавно маги земли не были нашими заклятыми врагами. Конечно, к ним относились настороженно, но при этом позволяли жить в городах при условии, что они не станут заниматься некромантией и вредить людям. Откровенно говоря, и польза от них была немалая: вырыть котлован для фундамента или вылечить скотину от каменной холеры для хорошего мага земли – плевая задача.

Все началось с того, что очень сильный маг земли, Эмма из Вичтана, решила сделать подарок графству – построить маяк на Треугольном мысе, возле которого в штормы разбилось немало кораблей. Ну, от подарков никто не отказывается, хотя, если б этот граф отверг, было бы лучше для всех. Но, как говорится, знал бы, где упасть, упал бы в другом месте, м-да… В общем, Эмма этот маяк построила – и на следующий день после окончания трудной работы была найдена мертвой возле его подножия. Говорят, ее сбросили с маяка слуги Высших, позавидовавшие силе колдуньи, хотя лично я этому не верю – зачем собственноручно портить себе репутацию, плодя мучеников?

Но что сделано – то сделано. Эмму похоронили там же, на Треугольном мысе, где после этого стали происходить странные явления. Маяк начал светить сам по себе, а из моря, словно бабочки на пламя горящей лампы, полезли утопленники, которые убивали и пожирали все живое на своем пути.

Все могло бы закончиться печально для всех жителей графства – мертвецы валили толпами, и убить их было крайне непросто. Но, к счастью, в Стоунхенде проживал другой великий маг земли по имени Ингар. Дабы предотвратить уничтожение города, он за одну ночь вырыл Южный предел – глубокий ров, отделивший Треугольный мыс от материка.

Утопленники, вылезшие из океана, возвращаться обратно в воду категорически не желали, и отныне их участью было шататься по мысу, спихивая обратно в волны менее удачливых собратьев и оглашая окрестности жутким воем. Все дальнейшие попытки войск Стоунхенда переправиться на мыс и уничтожить маяк ни к чему не привели – взамен убитых крайне агрессивных мертвецов из моря вылезали новые, не давая людям даже приблизиться к маяку. В общем, Треугольный мыс с тех пор называют Мысом утопленников, хотя это уже и не мыс, а остров получается. А Ингара напуганные слуги Высших прокляли и изгнали из Стоунхенда вместе со всеми остальными магами земли. Еще одна глупость из серии, когда вместо того, чтобы дружить с сильными, люди делают из них сильных врагов.

– И ты считаешь, что Игнар… – подал голос Лис.

– Я пока ничего не считаю, я лишь предполагаю, – перебил парня Итан. – Дело в том, что этот маг земли тоже увлеченно искал секрет всепожирающего огня. И после изгнания ушел именно на север, хотя прекрасно знал, что за довольно опасной долиной Живых папоротников лежат земли, контролируемые жестокими кланами пиратов, убивающих любого чужака, который рискнет ступить на их территорию. Никто не сомневался, что Ингар сгинул на отмелях Бедфьорда. Признаться, я тоже не сомневался – до тех пор, пока ты не рассказал об огнедышащем черном драконе, прилетевшем с севера.

– И что в этом такого? – поинтересовался Лис. – Драконом больше, драконом меньше. Они и без этого порой встречаются в этих местах…

– Встречались, – уточнил Итан. – За последние несколько лет люди видели лишь твоего Йаррха и его подругу. И, конечно, тебя – правда, недолго. Теперь же Йаррх убит, его семейство уничтожено, ты здесь, а больше в этих краях драконами и не пахнет. Подозреваю, что и не в этих тоже, иначе соседи давным-давно нашли бы способ овладеть магией огня.

– Все равно не понимаю, к чему ты клонишь, – мотнул головой Лис. – Ну нет в Стоунхенде больше драконов. И кому от этого плохо?

– Пока никому, – хмыкнул Тестомес. – Повторяю: возможно, я ошибаюсь. Но если Ингару удалось выжить и найти общий язык с северными пиратами, а потом овладеть магией огня и научиться превращаться в дракона, то все может повернуться крайне паршиво. От нападения на богатый Стоунхенд морских разбойников уже много лет останавливал не столько трудный сухопутный переход через Долину живых папоротников и перевалы Клыков Дракона, сколько боязнь войны с сильными магами графства. Теперь же, если мои догадки верны и у них действительно появилась огнедышащая летающая тварь, имеющая с графом и слугами Высших личные счеты, думаю, война неизбежна. Ингар подлечит свои крылышки, которые ты ему подпалил, и заявится вторично. Думаю, с его стороны это был просто разведывательный вылет. Ты же случайно попался на его пути, и он просто мимоходом устранил возможную опасность.

Лис невольно скривился. Мимоходом, как же. Кстати, он этой летающей крепости тоже хвост поджарил неслабо. Хотя в чем-то Тестомес прав. Уничтожив серебристого дракона, Ингар – если это был он – вполне достиг своей цели.

Опасности для мага земли, овладевшего искусством превращаться в дракона, он, Лис, в настоящее время не представляет никакой. Как и для вон той жирной крысы, что сейчас бегает кругами по полу, прикидывая, как бы ей половчее вцепиться в кожаный ботинок узника.

И вообще, Лис был весьма далек от большой политики. Граф Стоуна, могущественные маги и северные пираты казались вчерашнему крестьянскому парню персонажами одной из сказок, которые рассказывают на ночь заботливые мамаши своим малолетним капризным ребятишкам. Но в то же время тюрьма, механическое насекомое и лаборатория нового мессира с кучей жутких сверкающих инструментов были вполне себе объективной реальностью, от которой очень хотелось как-нибудь избавиться – и, по возможности, поскорее.

Судя по тому, как после рассказа Лиса оживился Тестомес, он явно что-то задумал. Не зря же он так подробно расспрашивал парня о том, что произошло после его превращения в дракона. Лис уже успел понять, что этот человек ничего не делает просто так. Ну, парень и спросил без обиняков, в лоб:

– Слушай, колдун, говори уже прямо – чего тебе от меня нужно?

Тестомес усмехнулся снова.

– Да, я не ошибся, ты действительно вырос, побратим дракона. Ну что ж, будь по-твоему, слушай. Есть у меня кое-какой план. Правда, я не совсем уверен, что ты согласишься.

– Говори, – тряхнул головой Лис.

От резкого движения громко звякнули цепи. Крыса вздрогнула, подумала немного, посмотрела на двух мужчин, ощутила волны решимости, исходящие от обоих, и, повернувшись хвостом к так и не надкушенному ботинку, потрусила к своей норке от греха подальше.

* * *

Итак, еще одно Зеркало Миров, третье в биографии Снайпера. Получается, в каждом из Миров Розы есть как минимум одно Зеркало. Теперь понятно, почему горит свет в подземелье и работает вентиляция. Неиссякаемый источник энергии обеспечил жителям бункера безбедное существование в течение многих веков, пока остальные жители Центрального мира помаленьку скатывались в махровый феодализм.

Только пока непонятно, как так вдруг получилось, что все эти люди погибли…

Ксилия ахнула вторично. Снайпер увидел боковым зрением, как девушка вскинула лук. Она стояла немного правее, и ей было видно что-то, пока недоступное Снайперу. Что-то, находящееся за Зеркалом Миров.

Но в следующее мгновение он увидел это.

Из-за гигантского кристалла неспешно и бесшумно выехал механизм с очень знакомыми очертаниями. Естественно, что такая ценность, как Зеркало Миров, нуждалась в круглосуточной защите. И даже после смерти его хозяев боевой робот продолжал нести свою вахту.

Нечто подобное Снайпер видел в постъядерной Москве, но это явно была какая-то очень своя разработка. У робота были две мощные «ноги», оснащенные колесами, – машина могла как ехать по ровной дороге, так и бежать по пересеченной местности. «Ноги» крепились к бронеплатформе, на которой была установлена поворотная кабина-башня, отдаленно напоминающая человеческий торс с очень маленькой головой. По бокам башни крепились мощные «руки» со стальными кулаками и пушками Гатлинга, смонтированными на предплечьях. В общем, вполне себе взрослая боевая машина метра четыре в высоту, никак не вяжущаяся с миром рыцарей и летающих драконов. Но тем не менее в нем присутствующая и явно собирающаяся напасть.

Сбоку хлопнула тетива. Стрела клюнула самый центр «головы» робота – и, расщепленная собственным наконечником, осыпалась под ноги боевой машине. Которая, явно не желая тратить боезапас, уже вовсю катила к незваным гостям, занося для удара громадный кулак.

– Беги! – крикнул Снайпер, бросаясь в сторону и одновременно суя пистолет за пазуху, а нож – в ножны. Потому что гиблое это дело с таким оружием воевать против боевого робота. Во всяком случае, на расстоянии.

Прыжок Снайпера вышел своевременным. Несмотря на внушительные габариты, робот оказался довольно шустрым. Металлический кулак ударил точно по тому месту, где только что стоял человек, безошибочно определив, кто из противников был наиболее опасным.

«Вот ведь сука железная, – промелькнуло в голове Снайпера, уворачивающегося от второго удара. – Значит, нашу бронированную леди девушки не интересуют. Ладно, придется полюбить тебя так, как мы умеем».

Он уже успел заметить, что, когда робот грохает кулаком по цели, ему приходится слегка приседать на своих ногах, иначе не получится припечатать противника к полу.

Что ж, тем хуже для робота.

Перестав метаться из стороны в сторону, Снайпер внезапно замер в позе неандертальца, пытающегося напугать мамонта. Руки расставлены, ноги полусогнуты, зубы оскалены. Наверняка для робота крайне неприятный с виду противник. Пусть и не очень серьезный, но явно агрессивный, которого лучше прихлопнуть, да поскорее.

Ну, он и прихлопнул, мощно, от души влепив кулачищем по полу – так, что аж по высоченному потолку гул прошел. Да только все это без толку оказалось. Противник неожиданно метнулся прямо под кулак, запрыгнул на ногу робота, а оттуда бросился к тыльной части кабины и завис там, словно крюком зацепившись согнутой в локте рукой за толстую стальную шею боевой машины.

Робот был, конечно, весьма шустрым для своей комплекции и притом сообразительным, но вот как можно освободиться от человека, прилепившегося к его спине, сразу и не додумался – не иначе, до этого прецедентов не было. Потому и завис он на мгновение, соображая, что же ему делать.

– Лови!

Крик Ксилии был громким и пронзительным. Робот мгновенно развернулся на голос и даже почти успел перехватить какой-то ком, летящий по направлению к его голове. Но в бою «почти» не считается. Стальные пальцы поймали пустоту, а в руке Снайпера оказалась смятая куртка Ксилии.

Стрелок среагировал моментально. Если сперва он собирался попытаться вскрыть затылочную часть боевой машины, то теперь все стало намного проще.

Рывок – и куртка наброшена на лицевую часть «головы» робота.

Стальной паук дернулся – и заметался, ослепленный. Манипуляторы метнулись было к «голове» – и остановились в полуметре. Похоже, робот сообразил, что, снимая неожиданную помеху в горячке битвы, может повредить лобовое стекло. Даже если оно и бронированное, поцарапать-продавить его стальными пальцами вполне реально. Вот поэтому и замер он, максимально осторожно пытаясь приблизить манипуляторы к своей голове.

Но Снайпер успел раньше.

Рванувшись вверх, он выхватил из ножен «Бритву» и прямо через куртку Ксилии четырьмя мощными ударами ножа взрезал бронестекло, словно это был простой картон.

Но все оказалось не так просто.

Разрезанная куртка упала вниз вместе с осколками бронестекла. Голова робота повернулась. Теперь из глубины стального черепа на стрелка смотрели два красных глаза-камеры, глубоко утопленные в бронированные глазницы.

Робот довольно хрюкнул. С одной стороны, защитное стекло жалко, но зато теперь можно о нем не беспокоиться. Позади Снайпера победно взвыли сервомоторы манипулятора, раскрывающие стальную ладонь, чтобы одним ударом прихлопнуть человека, словно надоедливое насекомое.

Но Снайпер уже успел сменить «Бритву» на маленький ПСС. Два выстрела прозвучали, словно два удара сердца бегуна, разрывающего финишную ленточку. Несмотря на скромные размеры пистолета, его пули пробивают стальной лист толщиной два миллиметра на дальности до двадцати пяти метров. А уж при выстреле в упор разнести вдребезги пару видеокамер и насквозь прошить человеческий мозг, скрывающийся за ними, для этого замечательного оружия не составляет никакого труда.

Снайпер почувствовал, как холодные пальцы робота коснулись его затылка. Сервомоторы взвыли надсадно, взвизгнули ранеными хищниками, старающимися из последних сил сомкнуть зубы на теле жертвы… Но разорванный пулями мозг не успел отдать команды на сжатие стальной ладони, которая так и зависла в воздухе нелепо растопыренной пятерней.

Облегченно выдохнув, Снайпер вылез из-под занесенной для последнего удара карающей длани.

– Сегодня снова не судьба нам свидеться, сестрица, – пробормотал он. – Стало быть, в другой раз.

И уже громче произнес, откровенно любуясь увиденным:

– Спасибо тебе за помощь, дедушкина внучка.

Ксилия неторопливо шла к роботу, держа лук наготове. Неудивительно, что под курткой у нее ничего не было надето – воину только в тягость лишняя одежда, не несущая однозначно полезной функции. Но так как куртка у охотницы теперь отсутствовала, взору Снайпера был полностью открыт роскошный бюст девушки, резко контрастировавший с осиной талией.

Эх, природа-матушка, как редко ты даешь своим детям все и сразу… Редкость несусветная, чтоб было твое творение и красивым с лица, и фигуристым, и умным, и сильным, как физически, так и духовно, и при этом не скотиной распоследней, для которой другие люди так, насекомые мелкие, на которых плюнуть, растереть и забыть. Вот и сейчас – фигура нереально сказочная, аж душа ухает вниз при виде такого, вызывая ощущение тесноты и дискомфорта в той части обмундирования, что пониже ремня. А глаза на лицо поднимешь – и как-то сразу форма вновь становится впору.

Впрочем, похоже, прогулки топлес нисколько юную валькирию не смущали. Ни капли стеснения, идет себе, покачивая бедрами, словно ни в чем не бывало, и при этом по сторонам рысьими глазами смотрит. Не о бюсте своем роскошном думает, на который мужик бесстыдно глаза пялит, а о том, как бы половчее гипотетическому врагу стрелу в глаз загнать. Сказка, а не женщина, мечта сталкера. А с лица воду не пить. Ну, ежели совсем невтерпеж станет, можно и противогаз поискать, здесь они наверняка должны где-нибудь заваляться…

Все же Снайпер нашел в себе силы отвести взгляд, подобрать с пола порядком испорченную куртку, вытрясти из нее осколки бронестекла и бросить девушке вместе с квадратом кожи, из той куртки вырезанном.

– Ну ты… это… может, обратно пришить можно? Или у деда еще один комплект камуфлы отыщется…

Девушка, зажав стрелу на луке указательным пальцем левой руки, правой поймала одежку за воротник, встряхнула, бросила на нее быстрый взгляд.

– Мне старая одежда предков не нравится. Домой вернемся – эту починю, – равнодушно бросила она. – Сейчас главное другое. Что за чудище железное на нас напало? Это подземный тролль?

– Это по-любому гораздо хуже, – сказал Снайпер. – Но есть у меня одна мысль… Сейчас проверим.

Кабина робота была слишком габаритной для боевой машины. Судя по выпуклой бронированной крышке на несущей платформе, портативный биореактор был вмонтирован прямо в нее. Очень удобно – прям на поле боя разрывай на части трупы врагов и суй себе в брюхо. Подзарядка в экстремальной ситуации не отходя от кассы, хотя приличный кристалл шамирита вполне может заменить полсотни трупов, хорошо откормленных при жизни. Соответственно, возникает вопрос: что такого могло скрываться в башне биоробота, вдвое превышающем размерами бронированное тело того же «Спайдера»?

Обследовав массивное туловище боевой машины, Снайпер быстро нашел одну-единственную кнопку с нечитаемой поясняющей надписью. Обучая языку пришельца из иномирья, проклятый Тестомес позабыл научить его чтению. Хотя, возможно, маг и сам был неграмотным – на кой человеку с суперспособностями книжки читать? Правильно, не фига ерундой заниматься, когда есть возможность прямо из воздуха лепить собственное благополучие.

После недолгого размышления Снайпер нажал на кнопку, очень надеясь, что это несложное движение пальца не приведет в действие предусмотренный конструкторами простой и эффективный способ самоуничтожения боевой машины.

Не привело. Вместо этого раздалось шипение, и широкая бронепанель, составляющая переднюю часть кабины, медленно поднялась вверх, словно крышка шкатулки, поставленной на попа.

Снайпер невольно присвистнул. Внутри машины на водительском кресле сидел скрюченный мертвец в шлеме, находящийся примерно в той же стадии мумификации, что и остальные трупы, валяющиеся по всему подземелью. Сухие руки мертвеца судорожно сжимали рычаги управления, словно перед смертью водитель из последних сил пытался подчинить себе управление взбесившейся машиной.

– Все понятно, – пробормотал себе под нос Снайпер. – Размещенный в головной части дублирующий биомозг, предназначенный для вывода дорогой машины из боя в случае смерти пилота, взбесился и подчинил себе робота, заблокировав команды водителя.

Стрелок перевел взгляд на пару раздавленных, тронутых ржавчиной баллонов, валяющихся рядом с Зеркалом Миров. На одном из них еще можно было разглядеть маркировку, не требующую знаний местной письменности и обычаев, – человеческий череп на фоне стилизованного облака. Восставшее творение рук человеческих, самовольно отстранив пилота от управления, притащило в место наибольшего скопления людей баллоны с отравляющим газом и тупо их раздавило, выпустив на волю невидимую смерть.

– Что? – переспросила Ксилия, надевая на себя искалеченную куртку и перехватывая ее поясом. Видимо, заметила взгляд спутника и решила не смущать.

– Ничего, не обращай внимания, – сказал Снайпер. И полез в кабину.

Аккуратно вытащить наружу останки мертвеца не получилось – высохшая плоть крошилась при малейшем прикосновении. Пришлось доставать труп по частям, а рассыпавшиеся в пыль фрагменты выметать куском кожи, так удачно вырезанным из спины куртки дочери лесника.

Голова мумии отвалилась сразу. В полумраке кабины на высохших плечах матово блеснула цепочка. Снайпер потянул за нее – и в его руке оказался небольшой медальон, покрытый темным налетом. Разбираться с находкой времени не было, и стрелок, просто сунув ее в карман, продолжил свое малоприятное занятие.

Когда башня робота была более-менее приведена в порядок, Снайпер уселся в кресло водителя и надел на голову шлем. Любопытно, примет ли машина нового оператора, или же в нее введен какой-то код, блокирующий несанкционированный доступ? Конечно, риск есть. Конструкторам машины ничего не мешало сделать так, чтобы ментальный шлем тупо поджаривал мозги незваному гостю, словно в микроволновке. Но иначе не проверить.

На сплошной панели перед лицом водителя имелась одна-единственная кнопка. Молодцы конструкторы, не заморачивались. Сел, нажал, поехал. Или нажал – и спекся, ибо не фига лезть, куда не приглашали.

Но, как известно, груздю, влезшему в кузов, сковорода уже не страшна. Поэтому Снайпер вздохнул полной грудью, выдохнул – и легонько хлопнул ладонью по кнопке.

* * *

Тестомес оказался прав – за Лисом пришли довольно быстро. Провернулся ключ в замке, и внутрь камеры осторожно всунулась знакомая физиономия арбалетчика.

– Ты жив? – осторожно поинтересовался он, смерив взглядом неподвижную фигуру Тестомеса, тонувшую в полутьме.

– Не дождетесь, – хмыкнул маг. – Я вас всех переживу.

– Переживешь, ага, – окрысился арбалетчик. – Мессир как раз сегодня распорядился в целях экономии припасов очистить тюрьму от всякого опасного сброда, и от Проклятых – в первую очередь. Так что готовься, колдун, на завтра назначена первая казнь, и плотники уже сколачивают новые виселицы возле главных городских ворот…

– Эй ты, хорош трепаться! – Голос Фрегга, раздавшийся в коридоре, был злым и нетерпеливым. – Если Проклятый жив, расковывай эту отрыжку дракона и пошли, мессир ждать не любит.

– Кого именно расковывать? – не понял арбалетчик. – Они оба Проклятые.

– Ну твою мать… – горестно вздохнул Фрегг, входя в камеру. – Ничего никому поручить нельзя, все приходится самому делать.

Телом подручный нового мессира был весьма грузен, при этом жирным его назвать язык не поворачивался. Бывают люди, здоровенные от природы, и довольно толстый слой сала, покрывающий их телеса, лишь добавляет им солидности в глазах окружающих. Говорят, именно так выглядят северные варвары, живущие за Морем снов, – плечистые великаны, к тому же еще и закованные в стальные доспехи.

Соответственно, когда Фрегг вошел в каземат, притиснув незадачливого арбалетчика мощным торсом к стенке, в камере стало, мягко говоря, тесновато. Однако подручного мессира это не смутило. Привычным движением он снял с пояса связку ключей и одним из них ловко отомкнул браслеты, стягивающие запястья Лиса.

– Все, пошли, – буркнул он, хватая парня за плечо железными пальцами, словно цыпленка из курятника намеревался вытащить.

– Ну, пошли, – согласился Лис, отклоняясь в сторону и со всей дури нанося здоровяку удар коленом в пах…

Какой бы ни был ты супертренированной машиной для убийства, колокола остаются одной из самых уязвимых и болезненных зон твоего тела – так же, как глаза и горло, которые не защитить никаким мышечным корсетом или набитыми мозолями.

Хотя, ожидай Фрегг от пленника чего-то эдакого, может, и подстраховался бы он. Защиту стальную надел на промежность или просто вразумил полновесными матюгами туповатого подчиненного, самолично не входя в камеру. Но, как говорится, что случилось – то произошло, и никакой колдун не отмотает назад то короткое время, за которое ты успел совершить очередную глупость.

От удара Фрегга согнуло пополам, да так резко, что он со всего маху впечатался лбом в стену камеры. Хорошо так приложился, аж лоб затрещал и с потолка копоть посыпалась. Обмяк подручный мессира и рухнул на прелую солому, булькнув при этом, словно бурдюк с помоями. Изо рта оглушенного хлынула обильная струя блевотины, на которую, впрочем, Лис внимания не обратил. Сейчас его больше интересовал арбалетчик, разинувший рот от удивления, но тем не менее рефлекторно тянущий руку к длинному кинжалу, что висел у него на поясе.

Кинжал Фрегга оказался погребен под его грузным телом, поэтому Лису нечего было противопоставить новому противнику. Бить коленом в пах хорошо, когда враг этого не ожидает. А стражник уже почти готов к тому, чтобы если не начать резать Лиса на полосы, то как минимум заорать. В коридоре же наверняка ждет второй арбалетчик и – самое страшное – стальной паук с клешнями, которого голыми руками-ногами точно не одолеть.

Взгляд Лиса метнулся по камере, но ничего похожего на оружие поблизости не было. Факел против ножа практически бесполезен, разве только…

Рядом с рукой поверженного Фрегга валялась большая связка ключей, одним из которых он разомкнул браслеты на запястьях Лиса. Любил подручный мессира крутить эту связку на ходу, со свистом выписывая ею в воздухе замысловатые кренделя. Ее, резко нагнувшись, и подхватил с пола Лис, при этом слыша над головой, как со змеиным шуршанием покидает ножны длинный кинжал стражника, больше похожий на короткий меч.

– Кутрубово отродье, – прошипел стражник, делая шаг вперед и замахиваясь своим оружием. Нападение на старшего – веский повод для того, чтобы зарезать преступника на месте согласно инструкции, древней, как сама тюрьма. И слава убийцы дракона достанется ясно кому. Потому и не заорал арбалетчик, призывая подмогу, ибо ножом владел очень неплохо еще с той поры, как помаленьку разбойничал на большой дороге, перед тем как податься в городскую стражу.

Но хорошее владение коротким клинком на этот раз не помогло. Тяжелая связка ключей прилетела из полумрака и тяжело тюкнула в висок – словно молотком кузнечным в череп ударило. И наступила темнота…

– Неплохо, – тихо прокомментировал произошедшее Тестомес. – Кистенем у тебя получается лучше, чем огненной магией. Во всяком случае, в последнее время.

Лис и сам не понял, как это у него так получилось. Махнул связкой – и стражник рухнул, будто его топором срубило. Слышал он, что бывает такое, мол, в сложной ситуации тело не ждет команды от нерасторопного хозяина, а спасает себя само, без участия разума.

– Эй, что у вас там? – донесся из коридора обеспокоенный голос второго стража, явно не желающего заходить в камеру.

– Не твоего ума дело! – рявкнул Тестомес, умело подделав голос Фрегга. – Стой где стоишь!

И тихо добавил, уже Лису:

– Давай быстрее замки отмыкай, пока тот дурень тревогу не поднял.

Лис принялся было копаться в ключах, подбирая нужный, но колдун тут же подсказал:

– Вон тот, самый хитрый, с девятью зубцами. Никс по старой памяти не пожалел для меня сложных замков.

Но Лис не особо торопился. Признаться, не хотелось ему освобождать предателя, из-за которого погиб Снар и… и Лисса. Кстати, еще вопрос, из-за кого она погибла… Но не будь Тестомеса, наверняка жила бы девчонка.

Правда, с другой стороны, парень понимал – одному ему отсюда не выбраться. Итан, как старый член гильдии Воинов Ночи, наверняка знает все ходы-выходы из лабиринтов, которые понастроили под Стоунхендом Чистильщики Веры. Так что выбор был небольшой…

Хитрый замок одновременно запирал сложную систему толстых стальных браслетов, намертво фиксирующих тело колдуна. Оказалось достаточно двух поворотов ключа, чтобы оковы распались.

– Верное решение, – прошептал Тестомес, падая на прелую солому – от долгой неподвижности тело онемело и отказывалось слушаться.

– Да что там у вас? – раздалось из коридора. – Хорн, место!

Судя по лязганью цепи и скрипу стальных когтей по каменному полу, паукообразный Хорн команду «место» проигнорировал. Одновременный щелчок клешней подтвердил догадку Лиса.

Попавший впросак арбалетчик заорал благим матом:

– Фрегг! Твою мать, Фрегг! Эта ночная ваза с ножками мне казенный сапог прокусила!

– Жаль, что не яйца оторвала, – хрипло посочувствовал Тестомес голосом подручного мессира. Итан силился подняться с пола, но у него это не очень получалось.

Видя такое дело, Лис плюнул на все свои философские умозаключения о мести и долге и помог колдуну подняться.

Прислонившись к стене, Итан кивнул – мол, спасибо. Видно было, что кровообращение в его руках потихоньку восстанавливалось, так как Тестомес уже немного шевелил пальцами. Закрыв глаза, колдун что-то шептал, а меж его ладоней постепенно сгущался спертый воздух камеры.

Лис уже все это видел раньше, правда, тогда маг воздуха был в лучшей форме. Сейчас парня больше беспокоили несущиеся из коридора тихие поскуливания стражника, которого цапнул сторожевой паук. Еще немного, и арбалетчик осознает нестандартность ситуации, после чего наверняка начнет орать в голос. Или попрется за подмогой. А это конец. За нападение на стражу Стоунхенда полагалось «неспешное четвертование» – казнь, по сравнению с которой повешение было за счастье.

Приговоренному в течение длительного времени отпиливали пилой сначала пальцы, после – кисти рук. Потом укорачивали руки по локоть, далее – по плечо. Раны прижигали огнем. Если человек терял сознание, палачи поливали несчастного ледяной водой, пока тот не приходил в себя. После чего снова принимались за дело.

Когда руки заканчивалась, наставало время ног, которые расчленялись по той же схеме. Народ говорил, что палачи сами не любили эту казнь. Работа была долгой и нудной, а от воплей истязуемых у них потом долго болела голова и звенело в ушах. Горожане тоже не горели желанием таким образом расставаться с жизнью, поэтому стражу предпочитали обходить стороной. Если же обойти не получалось, то со служителями закона народ был исключительно вежлив и обходителен.

А тут налицо два бесчувственных тела… Так что не захочешь, а включишь фантазию.

– Надо что-то делать, пока тот ушлепок за подмогой не побежал, – прошептал Лис. – Давай так – я заору, а ты его сюда позови.

Колдун уставился на сокамерника, аж пальцами перестал шевелить.

– И что будет?

– Не знаю, – честно ответил Лис. – Но уж лучше пусть он здесь будет, чем в коридоре.

И заорал, не дожидаясь ответа Тестомеса.

– Что там у вас? – нервно поинтересовался стражник из коридора.

– Сюда иди! – прорычал колдун. – С подопечным проблемы.

– Не могу, – еще более нервно отозвался арбалетчик. – Меня Хорн не пускает, с цепи рвется…

– Бегом сюда, кутрубово семя! – заорал Тестомес. – Я те покажу «не пускает»! Я с тебя лично шкуру спущу почище Хорна!!! По стеночке иди аккуратно, он не тронет.

В коридоре послышался тихий стон. А через пару мгновений – вскрик, за которым практически незамедлительно последовал хруст костей и бодрое чавканье.

– Чертов паук… откусил мне ногу и жрет ее!

В вопле стражника был не столько ужас, сколько удивление. Нормальная реакция человека, лишившегося конечности. Только что была – и нету… Адская боль придет потом, через несколько мгновений, когда мозг осознает утрату…

– Неплохо, побратим дракона, – похвалил Тестомес. – Ты прям на глазах растешь.

Лис от похвалы невольно скривился. Он-то рассчитывал, что стражнику удастся проскользнуть в камеру, где его ждет отработанный удар связкой ключей по черепу. Но взбесившийся паук, похоже, знающий «в лицо» только Фрегга, все решил по-своему.

– Ну, а теперь пошли, – сказал Итан, пряча за пазуху плотный шевелящийся комок только что созданного заклинания. – Когда Хорн завтракает, ему все остальное до факела. И не вздумай пытаться помочь тому одноногому придурку в коридоре, если сам не хочешь остаться без ноги. Хорн не любит, когда кто-то пытается отнять у него добычу.

* * *

«Ради вашей безопасности рекомендуется закрыть переднюю бронепанель», – прозвучал в голове Снайпера сухой металлический голос.

«Обнадеживает, – подумал стрелок. – Если оно заботится о моей безопасности, значит, вряд ли собирается запекать свежепоступивший мозг в черепной коробке».

– Может, ты вылезешь из нее, Снар?

В голосе Ксилии были слышны жалобные нотки.

«Надо же, а девчонка-то, кажется, боится, – отметил про себя Снайпер. – И, кстати, она в первый раз назвала меня по имени. Вот уж не думал, что у этой валькирии могут быть какие-то чувства и эмоции».

«Команда не понята, – недовольно повторил металлический голос в голове стрелка. – Повторяю: перед началом движения ради вашей безопасности рекомендуется закрыть переднюю бронепанель».

«Бронепанель закрыть», – подал мысленную команду Снайпер. А вслух крикнул:

– Не боись, Ксюха, прорвемся! Где наша не пропадала.

Передняя панель опустилась с глухим щелчком – и вдруг, засветившись, превратилась в один сплошной экран, с вполне приличной четкостью отражающий обстановку за бортом. Следом включились боковые экраны, дав полную картину обстановки спереди и по бокам робота.

«Неплохо, – подумал Снайпер. – А теперь, товарищ робот, доложите-ка мне о последних событиях на данном объекте».

«Докладываю, – вновь зазвенело в голове стрелка. – Сто пятьдесят четыре лунных цикла назад основной мозг данной машины по воле предыдущего пилота был переподчинен дублирующему, что автоматически отключило встроенные логические системы безопасности. Предыдущий пилот уничтожил два заряда Игрек, но поскольку системы внутренней безопасности, подчиняющиеся основному мозгу, были отключены, газ проник внутрь машины. Пилот погиб. Сегодня были разрушены обе верхние видеокамеры и дублирующий мозг, что автоматически вновь подчинило машину основному мозгу. В случае уничтожения основного мозга новый пилот может перейти на ручное управление».

«Так вот для чего рычаги-то, – подумал Снайпер. – Но пока они нужны только как подлокотники. Будем надеяться, что по прямому назначению использовать их не придется. Так вот в чем дело… Не биоробот убил всех людей в этом подземелье, а тот урод, что в нем сидел».

«Команды пилота непонятны. Просьба к пилоту использовать свой мозг по назначению».

«Хорошая просьба, грамотная, – усмехнулся про себя Снайпер. – И даже философская в некотором смысле: многие люди свои полтора кило мозгового вещества задействуют крайне редко. Живут на рефлексах, а думают в основном лишь о том, как поесть, поспать, потрахаться да ближнему своему напаскудить, чтоб тому жизнь медом не казалась…»

«Повторяю: команды пилота непонятны…»

– Ну, извини, – вслух сказал стрелок. – Потребность у меня такая: как боевого робота ножом да пистолетом обезврежу, так сразу тянет на порассуждать о смысле бытия. Постстрессовый мандраж называется.

– Пилот желает переключиться на голосовой обмен информацией?

Динамик заорал прямо над головой, да так громко, что Снайпер аж подпрыгнул в кресле от неожиданности – эффект пустой бочки внутри робота присутствовал в полном объеме.

– Ну уж нет, спасибо, – сказал Снайпер, утирая со лба выступившие капли пота. – Обязуюсь впредь использовать извилины только по назначению.

И, сосредоточившись, представил, как биоробот приподнимает правую ногу и делает шаг.

Все получилось как нельзя лучше. Древняя машина работала, и работала отменно. Впрочем, ничего удивительного. Помнится, старый друг Виктор Савельев рассказывал, что те же японские мечи при должном уходе сохраняются столетиями и ничего им не делается. Так что если поколения подземных жителей эту железяку холили, лелеяли, смазывали и пылинки с нее сдували, то чего бы ей не работать?

Походив немного туда-сюда, Снайпер не удержался и, рассчитав возможный рикошет, послал машине очевидный мысленный приказ.

Короткая пулеметная очередь разорвала на части декоративную стеновую панель и выбила из каменной стены под ней веер осколков.

«Хорошо, что тот убитый мозг на свои кулаки понадеялся, – подумал стрелок. – Наверно, не хотел пулями рвать деликатесы. Если б он хоть один пулемет включил на расстоянии, сейчас вовсю шастали бы мы с Ксюхой по Краю вечной войны. Кстати, надо бы на всякий случай отпилить “Бритвой” эту голову с убитым мозгом. А то мало ли, может, он регенерировать вздумает и еще что-нибудь учудит».

– Снар, ты слышишь меня? Демон, в которого ты залез, взбесился!

Не надеясь больше на свой лук, Ксилия выхватила из ножен меч, явно собираясь повторить подвиг напарника.

– Ксю, спокойно, здесь все свои, – сказал Снайпер, мысленно представив, как робот становится по стойке «смирно».

Голос стрелка разнесся по залу – похоже, управляющий мозг робота сообразил включить внешние динамики. Он вообще молодец, этот основной мозг, запрятанный где-то в недрах машины. Хотя, конечно, было бы спокойнее без него. Чтоб как в танке – рычаги и только твоя собственная воля…

«Переключить машину на ручное управление?» – ненавязчиво поинтересовался мозг.

«Да нет, не надо, – ответил Снайпер. – А ты можешь самостоятельно выполнять команды, данные пилотом?»

«Да, – прозвучал в голове стрелка бесстрастный голос. – Более того: такие команды желательны. При отсутствии команд пилота машина после одного лунного цикла переходит в режим индивидуального выживания».

Снайперу вспомнились биороботы сожженной Москвы. Что-то уж очень похожи они на того монстра, в котором сейчас сидел стрелок. Не исключено, что до Последней войны заокеанские ученые открыли портал в этот мир и наладили с соседями обмен достижениями цивилизации. И сейчас до сих пор шатаются по руинам столицы безумные машины, при отсутствии управления перешедшие в этот самый режим индивидуального выживания…

Но это все домыслы. Правду, похоже, теперь не узнать никогда. Да и кутруб с ней, с правдой вековой давности. Тут свои проблемы решать надо.

«Итак, ставлю задачу, – подытожил Снайпер. – Сейчас я проведу профилактическую операцию по твоей доводке, а именно – удалю поврежденную башку. И общий вес машины снизим, и протухший мозг больше вонять не будет во всех смыслах. Потом ты максимально заправишься шамиритом и боеприпасами, после чего будешь ждать меня возле лифта. Доступ внутрь машины только по паролю. При попытке кого-то другого кроме меня занять место пилота, не назвав пароль, уничтожать на месте».

«Задача ясна, – ментально отрапортовал мозг. – Какой пароль?»

«Сорок пятая», – машинально произнес Снайпер – и прикусил губу. До крови.

«Пароль принят», – бесстрастно отозвался робот.

«Переднюю панель поднять».

Команда была выполнена незамедлительно.

Операция по отпиливанию простреленной стальной головы заняла минут десять. Даже «Бритва», влегкую режущая сталь, туговато шла по древнему сплаву, из которого были отлиты шейные позвонки боевой машины. Но ничего, все получилось. Стальная башка грохнулась на бетонный пол и покатилась по нему. Видимо, от удара в ней что-то замкнуло, и она угрожающе забормотала что-то механическим голосом. Впрочем, продолжалось это недолго.

«Ага, все-таки не зря я тебя откромсал, – подумал стрелок, пряча «Бритву» обратно в ножны. – Даже если ты уверен, что враг мертв, никогда не помешает на всякий случай отрезать ему голову».

Покончив со сложной операцией, Снайпер спустился на землю, где его ждала Ксилия. Девушка уже справилась с собой, ее лицо было по-прежнему непроницаемым. И не скажешь, что пару минут назад была готова ножом воевать с биороботом. Кстати, за кого воевать-то? За него, Снайпера?

Пока он размышлял, обезглавленный робот, не теряя времени, бодро направился к Зеркалу Миров, где тут же принялся подбирать осыпавшийся шамирит и запихивать его в биореактор.

– Что делает демон? – поинтересовалась Ксилия, не спуская взгляда с боевой машины. Ее грудь под остатками куртки вздымалась и опадала, вновь вызывая некоторое стеснение в отдельных деталях униформы.

– Приказ выполняет, – ответил Снайпер, усилием воли гася непроизвольную реакцию организма. – А нам наверх пора. Есть у меня к твоему деду пара вопросов.

* * *

– Значит, ты утверждаешь, что твой отряд уничтожил какой-то нищий бродяга посредством невидимых смертоносных заклинаний?

– Истинно так, Величайший.

Раненый склонился в поклоне, при этом скривившись от боли. Его простреленная рука была накрепко примотана к телу плотной фиксирующей повязкой и вряд ли могла доставлять беспокойство. Скорее, гримаса, исказившая лицо бывшего начальника отряда латников, была наигранной. Мол, смотрите, как мне плохо, пострадал при выполнении задания государственной важности.

Маг воды отпил глоток вина из кубка, стоящего на столе рядом с его креслом, после чего состроил сочувствующую гримасу. Типа, все под Высшими ходим, бывает.

И задумался.

Получается, кто-то еще кроме крайне ограниченного круга членов гильдии Воинов Ночи владеет секретом древнего оружия. Причем умеет применять его бесшумно. Лекарь Посвященных, осмотревший рану, дал однозначное заключение – запястье этого… Как его? Господина Сомерта? – пробила не стрела и не арбалетный болт. Такое аккуратное отверстие мог проделать лишь кусочек свинца, разогнанный в стволе посредством сжигания пороха.

Значить это могло лишь одно. Либо где-то неподалеку вскрылся еще один гнойник, очередной Дворец Жизни, в котором люди сумели сохранить тайну древнего оружия, либо…

Магу воды вспомнился стрелок в пятнистой одежде, появившийся прямо из воздуха во время последней казни преступников. Этот воин владел огненным оружием в совершенстве. Правда, это ему не очень помогло – великий маг воздуха Итан отправил его к Темному Порогу, и он, Никс, лично видел это. Иначе можно было бы подумать, что пятнистый стрелок вернулся из небытия. Хорошо, что оттуда никто не может вернуться – ни самые сильные маги, ни полусказочные пришельцы из соседних миров.

– Истинно так, Величайший, – повторил господин Сомерт, уставший стоять на одном месте и смотреть на задумавшегося главу гильдии Воинов Ночи.

Ну да, конечно. Сынок богатого дворянина, которого папаша пристроил на непыльное и доходное место начальника отряда латников внешней стражи. Эти отряды рыскали по окрестностям Стоунхенда, следили за порядком, ловили и вешали на перекрестках мелких воришек, а также собирали налоги с окрестных деревень, держа в страхе местных жителей. Теперь же, получив неопасную рану, стоит, переминается с ноги на ногу, всем своим видом выражая нетерпение. Ничего, подождет, не развалится. И плевать на то, что, согласно своему происхождению, этот выскочка имеет право на приставку «господин» перед своим именем. Пора этим господам показать, кто в городе хозяин не только ночью, но и при свете дня.

– Так ты говоришь, ему помог лесник?

– И лесник, и его дочка помогли. Сам я не видел, но на следующий день нагрянул в деревню с большим отрядом. Староста все рассказал. Тот лесник изначально подозрительно себя вел. В деревне почти не появлялся, все в лесу пропадал. А как того бродягу прижали мои воины, он их из лука перестрелял, а внучка деду помогала. Как есть заодно они были…

– А где ж ты был, когда твоих воинов разбойники убивали? – поинтересовался мессир.

– Меня ж ранили, – быстро напомнил господин Сомерт. – Все равно я ничем не мог помочь, потому вскочил на коня и поспешил донести весть о неслыханном убийстве до ушей начальника стражи.

– Ай молодец! – восхитился мессир. – Не растерялся.

– Рад стараться, Величайший, – не почуяв подвоха, вновь раскланялся Сомерт.

– А старик, значит, собрал вещи, после чего вместе с тем бродягой и внучкой в лес ушел.

– Истинно так. Люди в деревне говорят, не иначе, у старика там надежный схрон, в котором он может жить безбедно до самой смерти.

– Схрон, говоришь…

Мессир вновь задумался. Солнечный свет едва пробивался сквозь узкие оконца с витражами, и полумрак, в котором утопал зал, способствовал неторопливым размышлениям. Слова начальника отряда латников всколыхнули смутные воспоминания, и маг воды, покопавшись в памяти, припомнил дела прошлые, о которых давно успели забыть все члены гильдии Воинов Ночи.

В свое время предшественник нынешнего мессира практиковал метод засылки шпионов в Дворцы Жизни с двоякой целью: найти секрет магии огня, после чего, независимо от результата, уничтожить население Дворца. Тестомес вот был одним из таких шпионов, теперь в тюремном каземате вшей кормит… Но об этом потом. Помнится, был у прежнего главы гильдии Воинов Ночи искусный шпион, на счету которого имелось аж три удачных зачистки, причем в одиночку. Где-то полгода назад пришел он с докладом, что нашел очередной Дворец в Черном лесу и придумал способ его уничтожения. Мол, готовьте награду. Скоро все сделаю и вернусь, после чего можно будет идти во Дворец и выгребать оттуда сокровища древних голыми руками.

Пришел, покуражился, ушел – и пропал с концами. Само собой, в Черный лес искать его никто не потащился, себе дороже. Только вот такой отмороженный мог там Дворец разыскать, остальных мешком золота не заманишь в эдакое гиблое место.

– А ты там, часом, не всю деревню перевешал? – осведомился мессир. – Есть те, кто смог бы показать безопасную дорогу в Черный лес?

– Да нет, что ж мы, звери какие, курей резать, которые графу яички несут, – оскорбился господин Сомерт. – Так, человек пять повесили, остальных только кнутами вразумили. Отлежатся с недельку – работать будут лучше прежнего. А дорогу староста покажет. Я приказал его не особо сильно сечь, как-никак, он помогал следствию.

– Ну да, мне доложили, – усмехнулся мессир. – Поначалу ты ему вообще руки собирался отрубить. По сравнению с этим плеть – несравненная милость.

– Воистину так, господин Никс, – расплылся в улыбке дворянчик, явно почувствовавший себя намного более уверенно, чем в начале аудиенции. – Милость – высшее достоинство тех, кому дана власть управлять другими. В связи с чем я очень надеюсь на достойную награду от вас за преданную и верную службу.

– «Господин Никс»… – вновь усмехнувшись, посмаковал свое имя мессир, словно сладкий леденец во рту покатал. – Всегда приятно поговорить с равным себе.

Сомерт осекся, понимая, что сморозил глупость. И ежу ясно, что равный не является к равному по первому приказу и не стоит навытяжку, пока тот слушает его доклад и расслабляется, потягивая вино из серебряного кубка.

– Прошу прощения…

– Не извиняйтесь, – махнул рукой мессир. – Мы действительно равны в том, что рождены женщинами и смертны. И поскольку мое звание немного, совсем чуть-чуть значительнее вашего, я имею право оценить ваш подвиг по достоинству. Вы и вправду отличились, а значит, заслужили награду.

Раненый осмелился нерешительно улыбнуться и поклониться вновь. Вдруг и вправду гроза прошла стороной…

– Благодарю вас… Величайший, – слегка запнувшись, произнес он. – Воистину милость сильных мира сего…

– …безгранична, – прошептала темнота, в которой утопали углы зала.

Господин Сомерт вздрогнул всем телом – настолько жутким был этот шепот – и попытался обернуться.

Но закончить движение он не успел…

Маг воды мог наблюдать со своего места, как мрак в левой части зала пришел в движение. Оттуда неслышным шагом вышла обнаженная девушка с фигурой, достойной богини. Однако и при скудном свете, который, словно вор, прокрался через узкие оконца, было видно, что это роскошное тело более чем наполовину лишено кожи. Страшные незаживающие черные ожоги покрывали его. Живая плоть пыталась сопротивляться последствиям применения магии всепожирающего огня, но от этого становилось только хуже. Процесс рубцевания шел вкривь и вкось, корежа плоть и превращая ее в жуткое черно-красное месиво.

Один из шпионов гильдии рассказал однажды, что подсмотрел, как госпожа Хелла борется с этим бесконечным процессом, ровняя кинжалом собственную бунтующую плоть, а порой в приступе бешенства и отчаяния выгрызая зубами из себя горелое, но все еще живое мясо. При этом страшные раны медленно, но неотвратимо затягивались черной плотью, что приводило девушку в еще большую ярость…

На следующий день шпиона нашли в сточной канаве. Его вырванный язык был прибит ко лбу доносчика длинным железным гвоздем, насквозь прошедшем через череп и на четверть вылезшим из затылка. Хотя преступление было налицо, но его как-то быстро замяли, и более никто не рисковал следить за девушкой. Которая, кстати, после этого случая очень сблизилась с гильдией Воинов Ночи на почве оказания взаимных тайных услуг, часто жутких, отвратительных и кровавых.

Но сейчас плоть Хеллы менялась стремительно и совсем по иной причине. Лицо девушки вытягивалось, суставы выгибались назад, из области копчика вылезло нечто, похожее на длинный пастушеский хлыст. Участки тела, не тронутые огнем, на глазах покрывались шерстью, а сожженная плоть жутко шевелилась, словно гигантский паразит, присосавшийся к девушке и сейчас препятствующий метаморфозе.

Тем не менее превращение все же произошло, причем быстрее, чем мессир успел слегка дрогнувшей рукой поставить на стол опорожненный кубок. Уже не девушка, а гибкая и сильная волчица неслась по каменному полу зала, раскрыв ужасную пасть, полную длинных, острых зубов…

Такая картина запечатлелась в памяти мессира. И сразу за ней следующая – уродливый зверь впился в шею человека и жадно глотает хлещущую из нее кровь. Горло оборотня так и бьется, перекачивая горячую жидкость в тело монстра, трепещущее от наслаждения. При этом горелое мясо на боках и морде страшно бугрится, словно живя своей, отдельной жизнью…

Маг воды был далеко не из слабонервных, но и он слегка поморщился от этой картины. Любой человек, даже обладающий способностями сильного мага, с брезгливостью относится к оборотням, кутрубам, упырям, вурдалакам и прочей нечисти…

Обескровленное тело шмякнулось на пол с глухим звуком, словно хорошо отжатую половую тряпку случайно уронила нерадивая рабыня. Волчица подняла на мага глаза, горящие кровавым пламенем, и ощерилась – словно стальной капкан вдруг ожил и решил улыбнуться.

Рука мессира невольно потянулась за пазуху, где в специальных потайных карманах всегда лежали несколько приготовленных заранее боевых заклинаний. Потянулась – и замерла на полпути, потому, что уже началась обратная метаморфоза.

Тело огромной волчицы съеживалось. Втягивалась внутрь черепа длинная клыкастая морда, на неповрежденных участках кожи густая шерсть стремительно укорачивалась, с сухим треском ломались суставы… Лишь структура горелой плоти оставалась неизменной, одинаково уродуя тела и горной волчицы, и некогда прекрасной девушки.

– Любуешься, Никс? – криво усмехнулась Хелла, поднимаясь на ноги и вытирая тыльной стороной ладони окровавленные губы. – А ведь, помнится, совсем недавно ты не пытался отмахнуться от меня своими заклинаниями и смотрел на мое тело совсем другими глазами, хотя я была полностью одета.

– О чем вы, госпожа Хелла? – нашелся мессир, энергично почесав бок. – Я ни о чем таком и помыслить не мог! Проклятые вши равно досаждают как бродягам, так и сильным мира сего.

– Пусть будет так, – слегка кивнула девушка. Ее грудь все еще вздымалась от учащенного дыхания, но Хелла уже овладела собой. – Тогда пойду оденусь, дабы не смущать Величайшего своей наготой.

Последнее прозвучало как издевка, но маг воды давно научился пропускать мимо ушей чужие интонации и закрывать глаза на многие поступки тех, кто был ему нужен. Несомненно, Хелла опасна, и как-нибудь в будущем надо будет серьезно подумать о том, как бы от нее по-тихому избавиться. Но сейчас ее ум, хватка, связи и способности к убийству нужны новоиспеченному главе гильдии Воинов Ночи, члены которой отвешивают поклоны новому начальству, а за спиной наверняка скрежещут зубами от зависти.

День уже полностью вступил в свои права. Солнечные лучи пробились сквозь узоры витражей, разогнав по углам полумрак, и мессиру было хорошо видно, как одевается девушка-оборотень. Приятное зрелище… на расстоянии, откуда страшные ожоги можно списать на игру теней. Фигурой Хеллу Высшие не обидели, жаль, конечно, что все случилось так, как случилось. А то можно было бы попробовать договориться с ней не только о деловом сотрудничестве…

Сильный голос девушки прервал мечты мессира на самом приятном месте:

– Я, пожалуй, заберу вот это, с вашего позволения.

Она кивнула на бледный труп господина Сомерта.

– Без проблем, – пожал плечами мессир. – Хотя не совсем понимаю, зачем вам нужен этот кусок сухого мяса.

– Хочу последовать вашему примеру и провести один эксперимент, – усмехнулась Хелла. – У меня в доме не хватает хорошего слуги. Попробую создать из него живую куклу.

Никс усилием воли сдержал брезгливую гримасу. Похоже, травма слегка сдвинула девушке мозги, если она решила сделать слугу из мертвеца. Хотя пусть делает что хочет, главное, чтобы продолжала работать на него, а не на кого-то другого. Кому, например, может прийти в голову фантазия направить это живое оружие против нового мессира.

– Я прикажу Тангу, чтобы он ночью тайно доставил труп к вам в дом, – произнес Никс.

– Отлично, – кивнула Хелла. – И еще. Мы договаривались, что я получу того Проклятого, как только он станет вам не нужен. Нельзя ли поинтересоваться: как скоро у вас отпадет в нем нужда?

– Думаю, в ближайшее время, – улыбнулся мессир. – Я уверен, что с вашими талантами мы быстро найдем способ вытрясти из него секрет магии огня. После этого забирайте его со всеми потрохами.

– У меня уже есть неплохой план, как это сделать, – проговорила Хелла, ловко завязывая на затылке ремешки мягкой кожаной маски. – Правда, не очень аппетитный, но я уверена, что вы его одобрите. Как известно, большая цель оправдывает любые средства, в том числе и экстремально тошнотворные…

Внезапно двери с шумом распахнулись. Маг воды слегка вздрогнул от неожиданности – до сих пор никто не позволял себе войти в зал совета без доклада, а уж тем более с шумом и грохотом. Похоже, случилось что-то из ряда вон выходящее.

Конный сержант, одетый в полную броню, перешагнул порог и тут же грохнулся на одно колено, аж гул пошел от резкого соприкосновения стали с полом.

– Прошу меня простить, мессир, но дело срочное! – воскликнул сержант. – Из тюрьмы только что сбежали двое узников. Те самые, маг воздуха и побратим дракона. Но мы уже отрядили погоню…

В следующее мгновение Никс вздрогнул вторично – из горла девушки, стоящей возле его кресла, вырвался жуткий, неженский, звериный рык.

– Ррррастяпы! – с мгновенно выступившей пеной на губах взревела Хелла. – К кутррубам вас и вашу погоню! Я сама найду ублюдка!!!

И бросилась вон из зала.

Мессир не решился ее остановить – да и вряд ли бы у него сейчас это получилось. Переубедить разъяренную женщину не дано никому, даже самому сильному магу на свете.

* * *

– Ну, дед, рассказывай-ка ты все начистоту, – произнес Снайпер, сойдя с платформы лифта.

Вард, сидящий за столом, замер с куском непрожеванной зайчатины в зубах. Сел, понимаешь, пообедать, а тут приехал снизу этот красномордый и давай права качать.

Взгляд старика был красноречивее всяких слов, да и Ксилия, стоящая рядом, с непониманием уставилась на спутника.

– Хорошо, поясню, – сказал Снайпер, отодвинув грубо сколоченный свободный стул и усевшись поудобнее. – Ты ж лесник, так? Так. Лес, небось, знаешь вдоль и поперек, а дом этот только полгода назад нашел. Несостыковка? Она самая, но не главная. Далее – мост. Если никогда с такими конструкциями не сталкивался, вряд ли ты стал бы рычаги искать. Скорее, попытался б веревку на другую сторону перебросить и по ней через ров перелезть. Но ты предпочел найти секрет. И последнее, самое главное. Никогда не поверю, что такой следопыт, как ты, не заметил светлого пятнышка в углу этого зала. Лесовик прежде всего учится примечать мелочи, без этого с твоей профессией просто не выжить. И не заметить такую вот мелочь в доме, из которого загадочные трупы вытаскивал, ты не мог. Так что выкладывай, старик, как оно все было на самом деле, иначе больше на меня не рассчитывай.

Вард медленно прожевал мясо, запил все это дело пивом из фляги, вздохнул и произнес:

– Ну что ж, вычислил ты меня, словно оленя по следу. Впрочем, как и я тебя. Ты ж и есть тот самый перехожий, путешественник между мирами, которого не удалось убить Чистильщикам Веры. Как видишь, у простого сельского лесника есть свои источники информации. Правда, не пойму, зачем ты снова сюда вернулся, но это дело твое. Захочешь – расскажешь, нет – так и ладно.

Теперь обо мне… Думаю, ты уже догадался, что родился я в этом Дворце Жизни. Отец мой и вправду был графским лесником, жившим в знакомой тебе деревне. Мать же родом из подземных жителей, которых Чистильщики считают чудовищами и уничтожают нещадно. Этому Дворцу повезло. У нас было Зеркало Миров, дающее бесконечную энергию, и лес, защищающий наш дом от посторонних взглядов. Однако кровосмешение – плохой фактор для выживания рода, и жителям Дворца приходилось контактировать с местными жителями, втираться к ним в доверие, порой жить среди них, для того чтобы там, под землей, рождались здоровые дети.

Старик умолк, задумавшись. Наверно, сейчас перед его глазами проносились воспоминания молодости… Но у Снайпера не было времени на длительные паузы. То самое шестое чувство, интуиция, не раз спасавшая ему жизнь, сейчас теребила его изнутри, сигналя – времени мало, беда не за горами…

– Догадываюсь, как оно все было, – сказал Снайпер. – Твой отец повстречал в лесу прекрасную незнакомку, привел ее в свою деревню, женился. У них родился ребенок, из которого мать и отец – к тому времени заслуживший доверие и посвященный в ее секреты – с младенчества готовили шпиона, работающего на лесной Дворец Жизни. Юный лесничий подрос. Со временем, как и было запланировано, тоже сделал карьеру при дворе местного графа. Женился, народил детей, внучку дождался. А однажды пришел в свой истинный лесной дом и обнаружил, что все те, кто был ему близок, мертвы…

– Они все остались там, – глухо произнес Вард. – Все, кто был мне дорог. Трое моих детей, один из которых так же, как и я, был графским лесничим и отцом Ксилии. Мать-то ее, тоже из деревенских, померла два года назад. А я не хотел, чтобы внучка знала о Дворце Жизни, хотя потихоньку учил ее воинским премудростям.

– Почему не хотел, дедушка? – деревянным голосом проговорила Ксилия.

– Потому что оградить надеялся, – вздохнул старик. – Чистильщики в последние годы словно псы Дворцы Жизни вынюхивают и уничтожают безжалостно. Думал я, что не надо тебе всего этого. Мужика найдешь в верхнем мире, замуж выйдешь, детишек нарожаешь – и будет у тебя все как у людей, без этой двойной жизни. Но когда трупы здесь нашел, понял: как у людей уже не получится. Потому и тебя сюда привел, да только рассказать обо всем не решался. И вниз спуститься – тоже. Боялся детей мертвых увидеть. Поэтому и искал того, кто сможет… Они же все умерли, да? Все до единого?

Стрелок молча кивнул.

Старый Вард беспомощно моргнул, по морщинистому лицу покатились слезы.

Снайпер невольно скрипнул зубами. Чистильщики Веры… Вот и еще один довесок к счету, который следует предъявить этой банде. За что людей потравили, словно крыс? Да ни за что. Просто потому, что кто-то решил объявить их врагами. Ну что ж, значит, вполне закономерно, если некий пришелец из иномирья объявит своими врагами этих палачей. Давно доказано, что сила действия равна силе противодействия. Вот и получите свое противодействие в полном объеме…

На плечо Снайпера легла узкая, но сильная ладонь.

– Спокойнее, воин, – раздался над головой голос Ксилии. – Я знаю, что у тебя тоже счет к гильдии, ты много чего рассказал в бреду. Но месть – это холодное оружие, и пламя ярости не лучший помощник для него.

«Надо же, – про себя удивился стрелок. – Девчонка сумела остаться спокойной, пусть даже внешне, хотя там, внизу, остался лежать ее отец. Это дорогого стоит…»

– Что дальше?

Голос Ксилии был холодным, словно сталь боевого ножа.

Но ее деду было не до планов на будущее. Он просто сидел, смотрел в пустоту и даже не пытался утереть слезы, льющиеся из глаз. Сейчас он наверняка снова видел своих детей живыми – и прощался с ними навсегда. Когда не знаешь наверняка, остается хоть какая-то надежда. Когда узнал – не остается ничего, кроме слез и пустоты в душе.

– Дальше хорошо бы, чтоб ты меня проводила до старых развалин, которые неподалеку от вашей деревни, один я через лес не пройду, – сказал Снайпер. – Там у меня кое-что ценное спрятано. Но это потом. Попозже.

Стрелок поднялся со своего места и вышел из дому. Сейчас деду с внучкой он не нужен. Это их горе, одно на двоих, и третий там – лишний.

Внезапно, словно повинуясь какому-то наитию, он сунул руку в карман и вытащил медальон, найденный им на шее мертвого водителя боевой машины. Цепочка была почти чистой, без следов грязно-рыжего налета, зато на самом медальоне он имелся в избытке. Когда мертвая плоть гниет, на металле, соприкасающемся с ней, образуется так называемая кровавая ржавчина, которая, впрочем, легко счищается, если тот металл не железо и не углеродистая сталь.

Медальон был серебряным, и корка кровавой ржавчины легко раскрошилась под ногтем Снайпера. На ладони стрелка лежал кружок с выдавленным на нем знаком – натянутый лук со стрелой в орнаменте из листьев, а над луком – оленьи рога.

Снайпер вздохнул. Без перевода ясно, что сейчас он держит в руке знак графского лесничего. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чей труп сидел внутри кабины боевого робота и кто именно уничтожил население подземного Дворца Жизни… Зачем это было сделано – непонятно. То ли отец Ксилии сошел с ума, то ли продался Чистильщикам Веры и решил таким образом выслужиться. Теперь тайна произошедшего похоронена глубоко под землей вместе с жертвами трагедии. Но, так или иначе, старику Варду обо всем этом знать точно не нужно.

Стрелок широко размахнулся и швырнул находку как можно дальше, за забор с острыми кольями, в сторону леса, так хорошо умеющего хранить свои тайны.

* * *

Говорят, что Стоунхенд был построен на месте огромного подземного Дворца Жизни. Когда-то в незапамятные времена предки нынешних жителей города, предвидя последствия Войны огненных стрел, построили огромный подземный город. И укрылись в нем до того, как война прокатилась по миру огненным смерчем.

Прошли годы, выжившие поднялись на поверхность и возвели над своим укрытием могучий город. А лабиринты подземных ходов, оканчивающиеся величественными залами, существуют и поныне. Да только вход в них запрещен под страхом смерти – Чистильщики Веры бдительно следят за убежищем предков, используя его помещения для собственных нужд.

Лис уже понял: не зная точно, куда идти, по этим хитросплетениям коридоров можно блуждать до конца жизни, так и не найдя выхода. Но для Тестомеса подземный лабиринт был что дом родной: прихрамывая на левую ногу, он быстро шел, почти бежал впереди, безошибочно сворачивая то вправо, то влево. Факелы на стенах почти не давали света, но колдуну он был и не особо нужен – и так ясно, что в случае чего Итан найдет дорогу даже с закрытыми глазами.

– Сюда.

Маг нырнул в совершенно темную нору, где пришлось идти пригнувшись, чтобы не зацепить головой низкий потолок. Под ногами зажурчала вода, ступни мгновенно онемели от холода.

– Подземная река, – шепотом пояснил Тестомес. – Если повезет, пройдем под городом и вылезем неподалеку от кленовой рощи, той, что за старым кладбищем. Но это если повезет.

– А может не п-повезти? – осведомился Лис, успевший за короткое время изрядно продрогнуть.

– Может быть по-всякому, – отозвалась темнота впереди голосом колдуна. – Собаки по воде след не возьмут. Магов земли, которые слышат все, что в подземелье происходит, у гильдии нету. Главное, чтобы Хелла в погоню не подорвалась. Она нас запросто унюхает. Горным волкам-оборотням след на земле не нужен, они запах жертвы за полет стрелы чуют…

Слева потянуло прохладой. Не иначе, какой-то боковой отнорок тоннеля… из недр которого явственно доносились голоса. Во тьме мелькнул огонек факела, потом еще один…

– Сглазил, – простонал Итан. – Быстрее!

И, судя по интенсивному шлепанью ног по воде, ринулся вперед, забыв про слабость.

Лис рванул следом. Но темнота – не лучший помощник беглецу, который не представляет, куда именно он бежит. Эхо от шлепков Тестомесовых ступней неслось отовсюду, да и сам Лис шумел преизрядно, дыша на бегу, словно загнанный рыцарский конь, – пережитое сказалось на нем не лучшим образом. Измученное тело настоятельно просило отдыха, в отличие от обстоятельств, требующих прямо противоположного – бежать что есть мочи…

Теперь сквозило отовсюду. Судя по сквознякам и интенсивному журчанию, доносящемуся со всех сторон, подземная река разделилась на несколько ручейков.

Лис остановился, прислушался – и внезапно понял, что больше никто не бежит впереди него. Лишь за спиной все ближе и ближе слышатся голоса преследователей…

Парень закусил губу и медленно вытащил трофейный кинжал из-за пояса. Все… Теперь остается лишь подороже продать свою жизнь…

Удар, нанесенный из темноты, был страшным, но… мягким, словно в грудь Лиса одновременно ударили две кувалды, обмотанные тряпками. Кинжал вылетел из руки парня, звякнул об стену и канул в кромешной тьме, а его владелец со всего маху грохнулся на спину. Если б под ногами не было воды, точно затылок бы размозжил об каменное дно.

А так падение оказалось относительно мягким. Лис тут же попытался приподняться, но тяжелые кувалды опустились на его грудь, не давая пошевелиться. В ноздри ударил острый запах мокрой шерсти и сырого мяса, который парень отлично запомнил, – так же нестерпимо вонял зверем горный волк, кишки которого Лис выпустил памятной ночью возле гнезда Йаррха.

– Лежи смирррно, дррраконий выкоррмыш! – прорычала темнота. – Иначе я могу не удеррржаться и ррразорвать твое горррло!

Лис усмехнулся и расслабился, впрочем, стараясь при этом держать голову над водой. Захлебнуться – не лучшая смерть для мужчины, пусть даже попавшему в плен вторично.

Впрочем, его вины в этом точно не было. Да и Тестомеса упрекать особо не в чем: он спасал свою жизнь, которая всяко ценнее любой чужой. Жаль только, что темно в подземелье, как у кутруба под хвостом. Потому и не получилось повоевать с Хеллой так же, как с ее сородичем той ночью при свете Двух Сестер – все-таки волчья способность видеть в темноте много значит.

Гремя латами и размахивая факелами, подоспела стража, добросовестно запакованная в полную броню. Лис усмехнулся вторично. Несмотря на полную утрату пленником огненного дара, латники все же опасаются – а вдруг он снова проснется? Правда, если и случится это «вдруг», латы им вряд ли помогут.

Тем не менее опасаются они зря. Не проснется дар, пытался уже. Как пришло, так и ушло. После падения с неба – как отрезало. Наверно, не стоит людям, ставшим драконами, вновь становиться людьми…

Дальше от Лиса ничего не зависело. Обдав напоследок побежденного противника смрадным дыханием, волчица пропала в темноте. Парня же сноровисто связала стража и потащила куда-то, разгоняя факелами темноту подземелья.

…Ступени, коридоры, снова ступени. Ориентируясь по едва видимым меткам на стенах, стражники безошибочно находили путь и довольно быстро вышли наружу из, казалось бы, бесконечных каменных лабиринтов.

Длинный подъем по винтовой лестнице окончился массивной дверью, ведущей в уже знакомую лабораторию мессира. Как и в прошлый раз, хозяин лаборатории сидел за столом, правда, теперь возле его кресла стоял не палач в одежде, заляпанной кровью, а Хелла в жутковатом кожаном полутрико, неравномерно обтягивающем ее роскошную фигуру. Быстро же обернулась волчица, даже переодеться успела после трансформации. Хотя, пока стража неспешно тащила пленника наверх, можно было и перекусить, и выспаться…

А еще на полу лаборатории валялась гора несвежего мяса, от которого ощутимо несло тухлятиной.

Повинуясь жесту мессира, латники разложили парня на металлическом столе и намертво зафиксировали его конечности стальными захватами. После чего поклонились и вышли через вторую дверь, плотно закрыв ее за собой.

Маг воды устало вздохнул и, не вставая с кресла, повернул какой-то рычаг, торчащий прямо из стены.

Загудел невидимый механизм. Стол под Лисом дрогнул, шевельнулся и неторопливо принял вертикальное положение.

– Ну, вот мы и снова встретились, – устало произнес мессир, потирая виски. – Признаться, ты меня разочаровал, юноша. Я надеялся, что твой дар проснется при виде врага и ты испепелишь этого неудачника Итана. Вместо этого вы умудрились сговориться. В результате мой Фрегг до сих пор валяется без сознания, а на тех двоих раздолбаях, что позволили вам сбежать, я буду проводить свои опыты – если биологический материал не способен выполнять элементарную работу, то пусть хоть науке послужит… Но это все лирика, перейдем к делу. Твоя кровь все еще несет в себе дар Огня, при переливании ее другому человеку она способна убивать. Значит, еще не все потеряно. Древние свитки Низших утверждают: дракон может добровольно поделиться с обычным человеком кусочком собственного тела либо просто подарить ему свое дыхание, и тогда тот обретет магию огня. Спрашиваю в последний раз: ты поделишься своим даром?

Лис собрал языком вязкую слюну во рту и плюнул на пол. Те, из-за кого погибли Лисса, Снар и многие другие невинные люди, достойны лишь смерти. Другие дары им ни к чему.

– Даже если б я знал, как это делается, хрен бы ты чего получил, – прохрипел он.

– Я так и думала, – произнесла Хелла. – Некоторые люди любят строить из себя героев – ровно до того момента, как им начнут вбивать иглы под ногти или медленно плющить гениталии в тисках. Но сейчас у меня нет на это времени.

С этими словами девушка взяла со стола широкий нож и, подойдя к Лису, принялась неторопливо расстегивать на нем куртку.

– Кстати, Хелла, я до сих пор не знаю, что вы собираетесь делать, – слегка обеспокоенно заметил маг воды. – И зачем вы приказали притащить в мою лабораторию эту гору гниющей плоти?

– Сейчас ты все узнаешь, Никс, – равнодушно произнесла Хелла, коротким и сильным движением всаживая нож в грудь Лиса. – Кстати, думаю, нам давно пора отбросить церемонии – сообщникам они ни к чему. Так вот, как ты уже мог догадаться, это мясо – плоть дракона. Та самая, которую сбросил с себя наш общий друг. Конечно, она успела немного подгнить, но на наш маленький опыт это не повлияет. Если помнишь, я тебя предупреждала, что он будет слегка тошнотворным, так что потерпи уж ради наших общих интересов…

Слова оборотня с трудом доходили до Лиса. Оно и понятно: когда тебе воткнули в грудь нож по самую рукоятку и неторопливо вырезают из нее кусок мяса, сознанию как-то не до чужих диалогов. Бьется оно в стенки черепной коробки, трепещет от ужаса… но почему-то не гаснет от нереальной боли.

Лис чувствовал, как сталь вгрызается в его тело, как трещат ребра, ломаясь под ее напором. Он видел, как брызжет кровь – на руки Хеллы, на ее костюм, на лицо, бесстрастное, как у мраморной статуи… Видел ее глаза, не мигающие, даже когда на них попадали горячие тяжелые капли. Покрыв глаз красной пленкой, кровь скапливалась на нижнем веке и тягуче стекала вниз по ресницам, но оборотень не делала попыток сморгнуть или утереться. Лишь порой из ее полуоткрытого рта появлялся широкий волчий язык, слизывал очередную каплю и так же быстро скрывался обратно…

– Ты уже знаешь, Никс, что у драконов два сердца, – продолжала Хелла, не прерывая своей страшной работы. – И если одно останавливается, второе продолжает работать. Я узнала, что этот юноша, превращаясь в дракона, сорвал с костей мясо многих людей, и в том числе – плоть любимой им девушки. В последнее время благодаря тебе я перечитала многие труды Низших, которые собрала гильдия в своей библиотеке. Так вот, в одном из них говорится, что возможен и обратный процесс. Если в кусок плоти, сброшенной драконом, поместить одно из его сердец, то он сумеет из этого мертвого мяса воссоздать любого из тех, чью плоть позаимствовал при рождении. Главное – чтобы той плоти было достаточно и чтобы дракон действительно пожелал вернуть к жизни убитого им же.

Энергично провернув клинок в ране, Хелла выдернула его из тела Лиса. После чего протянула левую руку и осторожно ввела пальцы в края разреза.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – проговорил маг воды, наблюдая за происходящим. – А если Лис не захочет воскрешать свою девчонку?

– Тогда нам останется ждать, пока подрастет плененный детеныш дракона, а у тебя появится еще один экземпляр бесполезного биологического материала для опытов, – пожала плечами оборотень, после чего резко выдернула руку из тела парня.

На ее ладони, ритмично сокращаясь, лежало окровавленное сердце, вырезанное из правой стороны груди пленника. Сейчас там зияла страшная рана, в которую запросто мог пролезть кулак взрослого мужчины, но, похоже, Хеллу это ничуть не заботило.

Мягкой волчьей походкой она приблизилась к груде мяса, валяющегося на полу, и встала на одно колено. Одним ударом ножа оборотень рассекла пованивающий кусок мертвой плоти и засунула в разрез все еще бьющееся сердце.

Мгновение ничего не происходило. Потом груда мяса заметно вздрогнула. От разреза во все стороны потянулись тоненькие красные нити, на глазах превращающиеся в сетку кровеносных сосудов…

– Пока не поздно, – произнесла Хелла, отсекая небольшой кусок от пока еще мертвой груды мяса. После чего встала на ноги и подошла к Лису.

– Я бы с удовольствием вырвала сейчас и твое второе сердце, – произнесла она. – Но для тебя это была бы слишком легкая смерть. К тому же ты пока что нужен мне… и Никсу. И своей девушке. Ты же хочешь, чтобы она вновь жила? Тогда думай о ней, думай изо всех сил. Обычно в жизни никогда не удается вернуть то, что потерял навсегда. Но сейчас у тебя и у нее есть шанс.

С этими словами оборотень деловито засунула отрезанный шмат мяса в грудь Лису, словно щель в избе куском ветоши зашпаклевала…

Как бы Лис ни хотел не подчиняться командам этого чудовища, но этот приказ он выполнил. Со всем возможным усердием. Он отнял жизнь у девушки, которая действительно, по-настоящему, любила его и которую – теперь Лис знал это совершенно точно – любил он. И сейчас он был просто обязан вернуть отнятое…

Маг воды наблюдал за происходящим с горящими глазами. Девушка-волчица была права, его слегка мутило – драконье мясо воняло отвратительно. Но научный интерес был намного выше возмущенной реакции желудка.

Бесформенная груда драконьей плоти, в которую Хелла засунула сердце Лиса, менялась на глазах. Подгнившее сверху мясо отваливалось пластами, а из-под него наружу лезло что-то красно-белесое, влажное, похожее на полупрозрачный мешок с кровью, разбавленной молоком.

– Еще одна грань магии огня, – восхищенно произнес мессир, наблюдая, как ошметки мертвой плоти осыпаются с огромного плодного пузыря, в котором явно билось что-то живое.

– Люди, – криво усмехнулась Хелла уцелевшим краем рта. – Даже родиться второй раз не могут без посторонней помощи.

Подойдя к пузырю, она ткнула в него окровавленным ножом.

Раздался треск. Полупрозрачная пленка разорвалась, из нее на пол хлынул мутно-багровый поток, вслед за которым наружу выползла обнаженная девушка, вся в крови и слизи. Выползла – и рухнула без сил, не сводя с Хеллы больших глаз со слипшимися ресницами.

– Только не называй меня мамой, ладно? – блеснув не до конца втянувшимися клыками, сказала оборотень. – Мне будет очень трудно разрывать горло и пить кровь собственной дочери, пусть даже названой. Я даже могу расплакаться, а это вредно для лица – могут появиться ранние морщины.

У мессира от голоса Хеллы по спине пробежались мурашки – столько было в нем холодной ненависти. Ему вдруг стало очевидно, что эта девушка готова убивать бессмысленно, бесконтрольно, убивать всех, чье тело не обезображено страшными ожогами. А значит, однажды, когда этой волчице уже не нужна будет защита гильдии, она так же равнодушно может убить и его… Опасный союзник, очень опасный. Которого при первой же возможности нужно ликвидировать. Кутруб с ней, с пользой, которую приносит Хелла, если однажды ее клинок или зубы могут принести смерть ему, мессиру гильдии Воинов Ночи…

Между тем оборотень, с ног до головы покрытая кровью, подошла к Лису, поигрывая своим кинжалом.

– Ты боишься смерти, побратим дракона, но не показываешь этого, – произнесла Хелла. – Похвальное качество. На олухов, которым ты интересен, это может произвести впечатление. Но глупо демонстрировать собственную удаль перед теми, кому плевать и на тебя, и на девчонку, которую ты уже однажды убил. Теперь выбор за тобой. Или ты подаришь мне Дыхание Дракона, или тебе придется смотреть, как я буду вот этим ножом медленно расширять все отверстия на теле Лиссы. Как видишь, я успела узнать о тебе все, в том числе и имя девчонки, в буквальном смысле подарившей тебе свое сердце. Теперь я вернула ей этот подарок, и она будет жить – если только не умрет сегодня во второй раз. И опять – по твоей вине.

– Что… я должен сделать? – прохрипел Лис.

– Ничего сложного. Просто поцеловать меня – глубоко, с языком, по настоящему, словно любимую девушку, мысленно даря мне при этом свое огненное дыхание.

Тело Лиса корежило от немыслимой боли. Оно отторгало теперь уже чуждое мясо, грубо воткнутое туда, где только что билось второе сердце Лиса. Но плоть дракона, словно армия завоевателей, насильно вторгалась на чужую территорию, врастала в нее, постепенно становясь с ней одним целым. Грудь парня жгло, словно в нее вонзили раскаленный железный лом, хрустели срастающиеся ребра, мерзко трещала стремительно восстанавливающаяся кожа.

Но сильнее этой немыслимой боли было отвращение при мысли, что ему придется целовать это ужасное существо.

– Что морщишься, хомо, – шипела Хелла, медленно приближаясь. – Еще совсем недавно мужчины готовы были рвать друг друга на части, лишь бы сорвать поцелуй с этих губ. Сейчас же мои бывшие поклонники отворачиваются и стараются перейти на другую сторону улицы, лишь завидев меня. И все это благодаря тебе и твоей проклятой магии огня. Но если я не могу вернуть себе былую красоту, то пусть то, что изуродовало меня, станет частью меня. Потому что больше всего на свете я теперь хочу не возвращения моей былой красоты. Сейчас я желаю, жажду, мечтаю жечь своим дыханием лица тех, кто отворачивается…

Она говорила что-то еще, но Лис не слышал ее. Он лишь видел глаза волчицы, горящие безумным огнем. От Хеллы шла обжигающая волна энергии, ощутимая кожей, проникающая прямо в душу, заставляющая трепетать плоть от ужаса и желания. Больше не было боли, раздирающей плоть, как не было и девушки-оборотня со страшными ожогами на теле. Рядом с Лисом стояла богиня страсти – прекрасная, подчиняющая тело, волю, разум, но при этом дарящая восхитительнейшее из наслаждений, которого жаждет любое существо в любом из миров…

Маг воды внимательно наблюдал, как Хелла подчиняет себе этого строптивого парня, – и невольно восхищался. Он много слышал о магии оборотней, способных подчинять себе слабых или спящих. Понятное дело, что попробуй Хелла сломать этого Лиса своими чарами, у нее ни кутруба не получилось бы – уж больно жутко она выглядела, у любого мужика весь душевный потенциал упадет. Здесь же схема была идеальной. Причинила страшную боль, заставила почувствовать себя распоследней сволочью, дала надежду, что все можно исправить, после чего додавила своей концентрированной похотью, свойственной всему племени горных волков. Неудивительно, что парень поплыл, вон как нацеловывает этот ночной кошмар с выпирающим бюстом и оттопыренной задницей, – который, кстати, сзади очень даже ничего. Интересно, у нее спина тоже обгорела? Под лоскутами и многочисленными завязками ее очень своеобразного трико ни кутруба не разобрать…

Мессир не препятствовал эксперименту своей союзницы – потому что не особенно в него верил. После того как у Лиса не вышло спалить даже своего заклятого врага, маг воды вполне обоснованно решил, что побратим дракона навсегда утратил свои способности. Но Хелла уговорила своего союзника на последний эксперимент – и мессир согласился. Все-таки в душе он был ученым. Интересно же, вдруг получится? Правда, в последний момент смутило его это «подари мне Дыхание Дракона», произнесенное оборотнем, но, с другой стороны, если биоматериал бесполезен, пусть развлекается…

Хелла оторвалась от губ Лиса. Ее глаза горели еще сильнее, неестественным пламенем, словно внутри черепа оборотня кто-то развел жаркий костер. Повернувшись в сторону горы ошметков плоти дракона, Хелла шумно выдохнула.

Струя пламени, вырвавшаяся из ее горла, мгновенно охватила мертвое мясо и пол под ним. Послышался треск: это от сильнейшего жара лопнула каменная плита, на которой валялись отходы удачно проведенного эксперимента. С потолка посыпался песок. Мгновенно вспотевшему мессиру показалось, что еще немного – и стены, не выдержав столь высокой температуры, рухнут, обвалив своды старинного здания ему на голову.

Рука мага воды метнулась за пазуху, где на специальном кожаном жилете имелось множество кармашков, заполненных пузырьками с заклинаниями…

Но вмешательство мага не потребовалось. Хелла плюнула на огонь, и тот почти мгновенно угас – лишь пол, на котором валялись хрупкие черные останки драконьей плоти, все еще отливал багрово-красным, словно раскаленная чугунная сковорода.

Мессир выдохнул, но руку из-за пазухи не вытащил. Хелла неожиданно получила то, чем он сам мечтал завладеть всю свою жизнь, – что автоматически переводит союзника, которому что-то нужно от тебя, в категорию очень опасного существа, от которого ты не прочь получить его только что обретенный дар. Хотя кутруб с ним, с даром. Союз с необузданной девушкой-оборотнем и без того был весьма рискованным предприятием. Сейчас же мессир остро пожалел, что раньше не метнул Хелле в спину, скажем, Дыхание пустыни. Мумии, конечно, выглядят еще хуже, чем обожженная горная волчица. Но зато лежат себе спокойно там, куда ты их положил, и не скалятся тебе в лицо, как бы намекая: только дернись – и тут же превратишься в еще одну головешку на черном от сажи полу.

– Даже не пытайся, Никс, – сказала Хелла, глядя прямо в глаза магу. – Ты сейчас жив только потому, что, хоть и воротил рыло от моего лица, все время продолжал пялиться на мою задницу. Видишь, как иногда бывает полезно взглядом раздевать девушку.

Маг медленно вытащил из-за пазухи пустую ладонь и попытался улыбнуться.

– Да Высшие с тобой, Хелла. У меня и в мыслях не было…

– Это уже неважно, – отрезала оборотень. – Сейчас я хочу, чтобы ты вызвал стражу, которая доставит этого урода и его сучку в мой дом. Да, наложи-ка на его морду свое знаменитое Зеркало. Хоть я и высосала из Лиса огненное дыхание, боюсь, что одновременно снялся и Огнетушитель, который был на него наложен черным драконом.

– Твою мать… – прошептал мессир.

И как он не догадался? Маги земли умели обуздывать пламя, очень эффективно туша пожары. А колдун такой силы, как Ингар, вполне мог наложить Огнетушитель на дракона, тем самым лишив его способности плеваться всепожирающим огнем. Хелла же распознала магию земли там, где мессир просто не додумался проверить ее наличие. И вот теперь результат…

– И еще, – добавила Хелла. – Я хочу второй черный перстень гильдии и статус твоего заместителя с правом печати.

Никс закусил губу.

Заместитель мессира с правом печати обладал такой же властью, что и Величайший, подчиняясь только ему. А со способностями Хеллы он, Никс, превращался в марионетку, которой эта обожженная сука будет крутить, как ей вздумается. И очень скоро, когда члены гильдии привыкнут к ее железной хватке, настоящий мессир станет ей просто не нужен – она с легкостью устранит биоматериал, ставший бесполезным, после чего займет его место.

Маг воды прекрасно понимал все это – и ничего не мог сделать. Первый приказ отдан. За ослушание последует пламя, которое не потушишь водой. Выполнишь его – и все. Твое место определено, и сойти с него уже не получится…

– Чего ты ждешь, Никс?

В голосе Хеллы послышался металл, причем раскаленный добела. Маг зажмурился. Жизнь – или роль пешки. Что выбрать?

Кутруб побери эту горелую тварь, конечно же жизнь!

– Стража! – закричал мессир, очень аккуратно, чтобы Хелла видела его руки, доставая из-за пазухи пузырек с «зеркалом». – Принести мне перо, бумагу и второй черный перстень гильдии!

Оборотень, наблюдающая за его действиями, одобрительно кивнула и оскалила клыки, казалось, успевшие подрасти за последние мгновения. Уж не собирается ли она, подчинив себе мессира, заодно попробовать его крови? Говорят, горные волки любят превращать людей в эдакие ходячие бурдюки, понемногу сцеживая из их вен свежую кровушку. И полезно для здоровья, и ослабленная марионетка послушнее будет…

За дверью послышались шаги. Но, правда, не за той дверью, что вела в коридоры гильдии. Кто-то быстро бежал по каменной лестнице со стороны подвалов, очень странно стуча по ступеням сапогами. Будто не кожей были подбиты подошвы обуви, а тонкими костяными пластинами…

«Странные сапоги у стражи Никса, – шевельнулась в голове Хеллы мысль. – И почему из подвалов? Неужто этот олух додумался поставить охрану возле обоих входов? Как-то не верится, что у него может появиться настолько здравая мысль».

Интуиция не подвела оборотня. Дверь распахнулась, и в лабораторию ворвалось нечто бесформенно-черное, с пылающими углями глаз и длинными когтистыми лапами.

Но Хеллу было непросто застать врасплох.

Ее тело практически мгновенно освоилось с новой способностью. Оборотень прекрасно знала, сколько огнесмеси содержится в ее втором желудке, появившимся сразу после того, как Дыхание Дракона прижилось внутри нее. Вполне хватит для того, чтобы спалить любую тварь Центрального мира, угрожающую ее безопасности.

Хелла мощно выдохнула, целясь в голову кошмарного существа.

Струя ревущего пламени вырвалась из ее рта, ударила в черную, слегка вытянутую морду, в шею, в грудь… и словно утонула в теле твари, как тонет солнечный лучик в пятне дегтя…

Мессиру со стороны показалось, что этот ночной кошмар с рогами, когтями и хвостом просто впитал в себя неугасимое пламя и от этого даже слегка вырос в размерах. Правда, бег свой притормозил – все-таки удар он получил неслабый.

А реакция оборотня была мгновенной. Поняв, что огнем жуткое существо не взять, она начала меняться. С треском пошло по швам искусно сшитое трико, не в силах сдержать напор стремительно растущей плоти. Сейчас трансформация происходила намного быстрее, чем совсем недавно, в зале приемов, словно только что полученный дар удесятерил силы горной волчицы…

Но все-таки недостаточно быстро.

Чудовище длинно прыгнуло, одним движением мощных лап преодолев расстояние, отделяющее его от Хеллы…

Второе его движение было похоже на черную молнию, в которую размазалась передняя конечность монстра. Мессир лишь услышал неприятный хруст и звук удара – это в стену врезалось тело Хеллы, смятое и скомканное, словно ненужная окровавленная тряпка.

Дальнейшее происходило очень быстро. Вжавшись в угол, дрожала девушка, только что родившаяся из плоти дракона. Скрипели крепления, которыми были зафиксированы руки Лиса, – это чудовище с легкостью выдирало их из металлического стола, словно репку из земли. А еще по ушам бил мерзкий стук, от которого просто некуда было деться…

Впрочем, все закончилось очень быстро. Чудовище освободило пленника, взвалило его на плечо и, вынеся дверь страшным ударом, скрылось в черноте прохода, ведущего в подвалы гильдии.

Прошло еще несколько мгновений, но стук не прекращался. Немного придя в себя, мессир мотнул головой – и понял, что это стучат его зубы.

Усилием воли подавив непроизвольную реакцию организма, Никс поднялся из-за стола.

«Высшие силы, сколько же кровищи! Рабы сотрут себе все локти и колени, пока ототрут ее с пола…»

Мысли были дурацкими. Они очень часто возникают и у распоследних нищих, и у сильных мира сего после того, как те переживут сильный испуг. Да нет, не испуг. Животный ужас. Немногим удавалось остаться в живых после того, как они увидят живого кутруба. А ведь именно демон ночи вломился только что в его лабораторию, ибо только одному существу на свете нипочем всепожирающее драконье пламя – ибо, как известно, кутрубы рождаются из Черных Пятен. Проклятых мест, выжженных драконами.

Нетвердыми шагами маг воды подошел к Хелле.

Тело, не завершившее трансформацию, выглядело ужасно. Мешанина из плоти, на две трети человеческой, на треть волчьей. И уродливая голова, почти полностью оторванная от тела страшным ударом, висящая лишь на клочке кожи.

Впрочем, Хелла уже изменялась, как изменяется любой оборотень после смерти. Сейчас она понемногу превращалась в человека, утрачивая волчьи признаки. Была б в образе волчицы – осталась бы ею до конца. Но не успела перекинуться, и теперь она просто обычный человеческий труп. Безнадежно мертвое мясо… на котором по-прежнему неторопливо бугрились черные ожоги, живущие своей странной и страшной жизнью.

В коридоре за сохранившейся дверью бухали стальные сапоги – это на шум неслась охрана. Впредь она будет стоять прямо за дверями… Нет, в самой лаборатории! Человека четыре, в полной броне. Заговоренной. Причем обязательно не простые сержанты, а маги гильдии, в совершенстве владеющие боевыми заклинаниями. Да, этого точно будет достаточно.

Первым в лабораторию влетел, ни много ни мало, сам начальник охраны тренировочной базы. Здоровенный рыцарь, которому, чтобы войти в лабораторию, пришлось здорово пригнуть голову – иначе бы верхний косяк шлемом снес. За широкой спиной начальника охраны толпились латники.

– С вами все в порядке, мессир? – встревоженно поинтересовался рыцарь.

– Надеюсь, что да, Ксанг, – неуверенно произнес Никс. И добавил: – Немедленно усильте охрану периметра. Девчонку – в темницу, стеречь ее днем и ночью. Так, еще. Выделите штурмовой отряд, человек примерно полсотни. В деревне, что возле старого кладбища, найдите старосту. Он проведет вас к деревянной крепости в лесу. Есть подозрение, что там укрылись бунтовщики, разберитесь с ними. Да, и приведите сюда, в лабораторию, побольше рабов. Пусть приберут здесь все, чтоб пол блестел, словно ваш нагрудник.

– А с этим что делать? – кивнул рыцарь на труп Хеллы. – В огонь?

Никс поморщился.

При мысли, что останки оборотня будут корчиться в его печи, к горлу мага воды подкатил тошнотворный ком.

– Прикажите своим людям выбросить это куда-нибудь подальше, чтоб никто не нашел, – приказал он. – А сами останьтесь. Я подробно проинструктирую вас насчет моей личной охраны.

* * *

– Ты хочешь, чтобы я проводила тебя до старых развалин.

Снайпер обернулся. И как это у нее получается ходить совершенно бесшумно? Ну чисто кошка.

– Да. Там у меня спрятан… хм-м-м… спрятаны доспехи и оружие.

– Мы же принесли сюда латы убитого стражника.

– Ага, вы принесли, – усмехнулся Снайпер.

Однако Ксилия не смутилась.

– Тогда ты был рабом. Сейчас – свободный человек, поэтому мы говорим с тобой на равных.

– Понятно, – кивнул Снайпер. – Издержки феодализма. Ладно, проехали. Так проведешь через лес?

– Той дорогой, что ближе к деревне, идти нельзя, – сказала внучка лесника. – Ее сейчас наверняка конные разъезды патрулируют. Придется в обход, через старое кладбище.

Сказала – и задумалась.

– Проблемы? – поинтересовался Снайпер.

– Возможно, – пробормотала Ксилия. – Плохое оно, то кладбище. Недавно деревенские там то ли вурдалака, то ли упыря видели. А где один нечистый появляется, там их вскоре обязательно целая стая будет. Значит, и кутрубы подтянутся непременно. Где мертвые шастать начинают, там и они тут как тут.

– Вурдалак и упырь не одно и то же? – уточнил Снайпер.

– Нет, – мотнула головой Ксилия. – Вурдалак – это неупокоенный мертвец, которого похоронили в проклятую землю, где он самостоятельно переродился и ожил. Бывает похож на человека, а бывает, что и нет. А упырей маги земли вызывают из Обители мертвых. И если забывают отправить обратно, то труп начинает жить своей жизнью и жрать все, что шевелится.

– Все равно не понял. И тот, и тот – трупы. Разница в чем?

– У вурдалака нет души, – вздохнула Ксилия, словно мальцу разъясняя очевидное. – Это просто тупая хищная плоть, которую, правда, непросто уничтожить. Бездушного вообще убить сложнее, что мертвого, что живого. Но если отрубить голову, расчленить тело и закопать по частям, то вурдалак уже не встанет и со временем просто сгниет. С упырем на первый взгляд все проще, и в то же время сложнее. Даже если тело наполовину разложилось, душа у него есть. Только измененная, так как побывала в Обители мертвых. Упырь намного умнее и хитрее вурдалака. Он почти человек, только питается исключительно чужой кровью. Если труп недолго в земле пролежал, так и не отличишь с первого взгляда, живой перед тобой стоит или оживший мертвец.

– Убивать его как?

– Нужно поразить мозг или сердце. Это его не убьет, но, скорее всего, остановит ненадолго. Мертвый упырь считает себя человеком, и серьезные раны его… удивляют. Мол, как это? В голове топор торчит, а я жив. Вот тут и нужно его обезглавить. А еще лучше – применить казнь Z. Отсечь голову, разрубить туловище по диагонали через сердце, а потом отделить ноги. Тогда упыря можно и не закапывать, он уже точно не возродится.

– Понятно, – пробормотал Снайпер. – Есть душа, нет души – по-любому только расчлененка, только хардкор. Ну так как, поможешь за снаряжением сходить? Или, если не по себе от того кладбища, расскажи, хоть примерно, как до него добраться.

– Даже если расскажу, не дойдешь, – мрачно сказала Ксилия. – Чужой ты лесу, сожрет он тебя и не подавится. Хорошо. Я надену латы и пойду впереди с луком. Ты идешь сзади след в след. Возьмешь дедушкин арбалет, я видела, что ты научился с ним обращаться.

– Ага, научился, – проворчал Снайпер. – Один болт в мишень, вот и вся огневая подготовка.

– Если умеешь стрелять, то когда потребуется – выстрелишь и не промахнешься. Хороший стрелок соединяется своим сердцем с сердцем оружия.

– Да-да, я это уже слышал, – задумчиво произнес Снайпер, вспоминая давно услышанные слова: «“Если сердце ружья и сердце стрелка различаются, будет промах…”[11] Интересно, в этом мире тоже побывал мой старый друг Виктор Савельев или это просто совпадение?..»

Они вышли через час. Старый Вард походу не препятствовал, напротив, сказал:

– Идите. Мне одному надо побыть.

– Если опасность какая, в лес уйдешь? – поинтересовалась внучка.

– Уйду, – кивнул старик. – Непременно уйду.

…Многолетний мох мягко пружинил под ногами. Латы Ксилии, густо смазанные каким-то вонючим жиром, вопреки ожиданиям, не бряцали при ходьбе – лишь слегка поскрипывали многочисленные ремешки, стягивающие стальные пластины. Снайпер шел следом, воротя нос от тяжкого смрада, – похоже, жир, использованный для смазки, был напрочь протухшим, что, впрочем, Ксилии никакого неудобства не доставляло.

Арбалет стрелок повесил за спину. Случись чего, пока еще в пистолете патроны есть, а воспользоваться этой деревянной и неудобной дурой всегда успеется. Сейчас вообще больше ножи были востребованы, так как нормальный лес сменился мутировавшим.

Хищные ветви, шевелясь, начали потихоньку подбираться к путникам, словно щупальца гигантских осьминогов. И если вонючих доспехов внучки лесника гибкие ветви касаться явно опасались, то к Снайперу проявляли живейший интерес. Не иди он по едва заметной тропке следом за девушкой, все могло бы кончиться плохо. В этом лесу и вправду как на минном поле: шаг влево, шаг вправо чреваты летальным исходом. Несколько раз Снайперу пришлось рубануть ножом по особо назойливым ветвям. Конечности дендромутантов реагировали немедленно. Вслед за ударом слышалось недовольное шипение, ветви отдергивались назад, и конфликт был исчерпан – до тех пор, пока новый хищник вновь не пытался дотянуться до свежей плоти.

Так продолжалось час или два, пока, наконец, хищный лес не расступился и путники не вышли на открытое пространство.

– Что-то везет нам сегодня на удручающие пейзажи, – проворчал Снайпер. – То лес что твоя гробница, то вот это…

Перед ними раскинулось старое кладбище с покосившимися надгробиями и травой, что запросто вырастает на хорошо удобренной почве чуть ли не в рост человека. Правда, не сказать, что кладбище было напрочь лишено внимания живых. Вокруг него топорщилась частыми четырехметровыми железными копьями совершенно новая ограда, через которую без штурмовых спецсредств или на худой конец длинной лестницы перелезть было просто нереально. Похоже, местная администрация очень опасалась того, что может вылезти из-под старых надгробий.

– Решетку новую поставили, да только зря, – негромко произнесла Ксилия. – Упырям через нее не перелезть, но если железа коснется тот, кто их поднимает из земли, то часть ограды осыплется, словно гнилая солома. Ржавчина моментом сжирает все, к чему прикоснутся грязные лапы Низших.

И вправду, неподалеку в ограде зияла неслабая дыра, кое-как заделанная нестругаными досками. Над дырой висел покосившийся знак – грубо сколоченный деревянный щит, на котором не менее грубо был намалеван знак Z.

– Предупреждение «Осторожно, зомби»? – поинтересовался Снайпер.

– Это предупреждение, что каждого, кто полезет на это кладбище, ждет казнь «зет», – пояснила внучка лесника. – Земля за оградой объявлена проклятой, а Низший, видишь, поглумился, сделав себе проход именно под графским знаком. Ну и кутруб с ним. Сейчас обогнем кладбище, потом два полета стрелы пройти по полю – там и будут твои развалины…

– Тихо, – прошипел Снайпер.

Слева слышался уже хорошо различимый лязг доспехов. Вдоль ограды шла хорошо утоптанная тропинка, и теперь было понятно, откуда она появилась. Не особо надеясь на железный частокол, вдоль него постоянно ходили вооруженные латники.

– Патруль, – прошептала Ксилия. Ее лицо под открытым забралом шлема заметно побледнело. – От них не уйти. В составе каждого кладбищенского патруля обязательно находится один Палач – лучший воин гильдии Чистильщиков Веры.

Снайпер не ответил. Он просто шагнул к дыре в заборе и одним движением сорвал ненадежную деревянную заплатку. Доски, грохоча, упали на землю.

– Быстрее, – сказал стрелок, кивая на проход, открывшийся в ограде.

– Но ведь там… проклятая, мертвая земля!

Глаза Ксилии были расширены от ужаса.

– Живые люди страшнее мертвой земли, – сказал Снайпер, протискиваясь меж ржавыми огрызками железных прутьев. – Похоже, настал мой черед идти первым.

* * *

На голову лилась вода, холодная, словно жидкий лед. И у сознания, провалившегося в черный омут беспамятства, просто не было другого выхода, кроме как, смертельно продрогнув, вынырнуть из темноты и вернуться на старое место.

Лис вздрогнул и открыл глаза.

Вода немедленно перестала литься, и пред очами парня нарисовалась на редкость мерзкая рожа.

– Мой кайоо пришееел в себяяя! – провыло чудовище, оскалив нехилые клыки. – Кайоо не умрееет сегодняяя. Октоо спас своего кайооо!

«Так вот оно в чем дело, – понял Лис, с трудом отрывая голову от чего-то на редкость жесткого и неудобного. – Этот навязчивый демон вытащил меня из лаборатории мессира. Но каким образом он ее нашел?»

Об этом Лис и спросил, с трудом ворочая деревянным языком.

– Октоо следил за своим кайооо, – самодовольно заявил кутруб. – Для этого Октооо не нужны глаза. Октооо проник в подвалы и по запаху нашел кайооо.

«М-да, надо будет при случае как следует помыться», – подумал Лис, с трудом фокусируя взгляд.

Ну да, конечно, куда еще мог его приволочь кутруб. Конечно, на старое кладбище – тем более что Тестомес говорил о том, что подземный ход заканчивается именно где-то здесь. Да только кладбище это не выглядело мирным местом, где можно без проблем отлежаться среди старых могил, не пахло тут вечным успокоением. Вон надгробие свернуто в сторону, а под ним – разрытая могила. Вон, подальше еще одно, расколотое пополам. Причем такое впечатление, что по нему со страшной силой ударили снизу, да так, что два обломка тяжеленной плиты разлетелись в стороны.

Но ни мертвых, ни живых вокруг видно не было. С одной стороны, это хорошо. Похоже, погони за ними нет и пока что никто из местных жителей не собирается полакомиться свежей человечиной. С другой…

– Лисса!

Парня, лежащего на каменной плите, аж подбросило. Если б у кутруба была одежда, Лис бы его за грудки схватил. А так лишь впился пальцами в свалявшуюся шерсть и притянул к себе волосатую харю с вылупленными от удивления глазами.

– Лисса! Там была Лисса! Девушка, вся в крови, лежала на полу без сил. Ты ее вытащил? Где она???

Кутруб хлопнул морщинистыми веками.

– Лиииссааа? Какая Лииссаааа? Октооо пришел за своим кайооо…

– Понятно.

Парень разжал пальцы и вновь обессиленно растянулся на старой могиле с чудом сохранившимся надгробием. Надо было все обдумать, несмотря на то что смертельно хотелось спать. И есть. А еще мерзко ныла грудь в том месте, где совсем недавно билось второе сердце.

– Октооо старался, – вздохнул демон. – Октооо еще там, в лесууу принес своему кайооо водыы и свежих крыыс, но кайооо уже утащили злые хоомоо. Октооо и сейчас наловил крыыыс, пока кайооо был в долине тенееей. Жиирных, вкуусных крыыс…

– Чего наловил?

Лис оторвался от дум и приподнялся на локте.

– Вооот! – обрадовался кутруб, суя под нос хозяину пучок откормленных кладбищенских крыс, связанных хвостами. Крысы были живыми, только оглушенными. Некоторые из них рефлекторно перебирали лапками, словно все еще пытались убежать.

– Свееежие, – кутруб растянул пасть в жуткой улыбке. – Октооо может нацедить из них крооови для хозяина, это лууучшее средство, чтообы восстановить сиилы…

К горлу Лиса услужливо подкатился комок. Парню стоило больших усилий не блевануть прямо в довольно скалящуюся морду демона.

– Ну уж нет, спасибо, – сказал Лис, отворачиваясь. – Кушай сам, приятного аппетита. Только так, чтобы я не видел.

Кутруб разом погрустнел.

– Октооо догаадывался, что хозяяин не станет есть здороовую пищу, – горестно провыл он. – Поээтому он прихватииил для своего кайооо суумку одного из убитых им хооомо.

И выволок из-за спины небольшую, но вместительную суму, которые стражники Стоунхенда таскали с собой, выходя по служебным делам за стены города.

В суме оказался нехилый шмат кабаньего окорока, завернутый в тряпку, пара ломтей подсохшего хлеба, два кожаных бурдючка с водой и вином, а также небольшой ножик в кожаных ножнах – дядька Стафф говорил, что в любой армии командиры не любят, когда солдаты жрут с боевого ножа. Оружие – оно для воинской работы. И если его использовать не по назначению, однажды можно сильно удивиться, с чего это вдруг недавно наточенным ножом не получилось перерезать горло врага.

Лис покрутил ножик в руке. Конечно, толку от него немного, но в случае беды все лучше, чем ничего. К тому же отрезать ломтики от окорока всяко сподручнее, чем грызть его зубами, как Окто своих крыс.

В общем, можно считать, что поздний обед удался, даже несмотря на то, что Лис старался не смотреть в сторону громко чавкающего демона. В конце концов, трапеза вообще случилась лишь благодаря ему, так что можно и потерпеть.

А терпеть приходилось, причем не только чавканье Окто… Каждое движение отдавалось в груди вспышкой боли. Немудрено, с учетом того, сколько плоти оборотень оттуда выдрала и какое количество драконьего мяса туда затолкала. Парень всерьез опасался расстегнуть лохмотья, оставшиеся от куртки, и посмотреть, что стало с его телом. Наверняка ничего хорошего… Хотя, может, все и к лучшему, ведь Лисса снова жива. А значит, нужно приложить все усилия, чтобы освободить ее из лап оборотня.

Наверно, он, задумавшись, произнес это вслух, на что кутруб немедленно отреагировал.

– Пусть мооой кайооо не беспокоооится, – провыл он, прервав чавканье. – Ооборотню Октоо оторвал гооолову. Примерно воот так.

После чего кутруб с наслаждением отвернул голову последней крысе и, сунув тушку в пасть, с наслаждением зажмурился.

Лис посмотрел на своего спасителя. Ну что с него взять? Словно разумная, преданная собака, умеющая говорить. Сидит себе, кушает, жмурится от удовольствия, крысиный хвостик из пасти свисает… Тьфу! И прогнать жалко, и в то же время как-то не совсем это правильно – иметь в качестве домашней зверюшки демона-крысятника в хорошем смысле этого слова.

Внезапно довольная харя Окто изменилась. Жмуриться он перестал, выплюнул хвост и насторожился. Шерсть мгновенно встала дыбом, глаза сузились, в них полыхнул недобрый огонь. Длинные когти, похожие на кривые ножи, скребанули по ближайшему надгробию – кутруб явно готовился к атаке.

– Что с тобой? – удивился Лис, не услышавший ничего подозрительного.

– Чужииие, – негромко провыл демон. – Не беспокоойся, мой кайооо, Октоо быстро с ними разберееется…

Лис глянул в ту сторону, куда смотрел кутруб. И вправду, за метелками высокой травы маячили две быстро приближающиеся фигуры. Латник с длинными волосами и луком в руках и его бездоспешный спутник… в странном пятнистом костюме.

Демон оттолкнулся мощными ногами, распластался в прыжке. Мгновение – и не спасут незваного гостя никакие латы, а уж типу в одежке, испорченной пьяным красильщиком, и вообще ловить нечего.

– Стоять!!! – заорал Лис, вскакивая с надгробия.

В грудь садануло адской болью, перед глазами разом вспыхнули красные пятна, но парень не обращал внимания ни на то, ни на другое. В его оставшемся сердце вдруг вспыхнула безумная надежда. Нет, не на чудо – их, как известно, не умеют делать даже маги, управляющие стихиями. Лис своими глазами видел смерть Снара. Но, может, тот, в костюме, похожем на одежду стрелка из другого мира, знает что-то о нем? Хотя что он может знать, ведь Снар умер на глазах Лиса, исчез в ослепительной вспышке, созданной магом воздуха по имени Тестомес…

От вопля парня кутруба словно подбросило в воздухе. Извернувшись немыслимым образом, демон умудрился как-то затормозить свой прыжок и вместо того, чтобы сбить с ног незваных гостей, рухнул вниз и зарылся мордой в землю возле их ног…

Ксилия отреагировала мгновенно. Стрелять в кутруба бесполезно, ему стрела – что человеку заноза. Но старики в деревне говорили, мол, если мечом отделить демону голову от туловища, то есть шанс спастись. Очень небольшой, так как из ныне живущих и здравствующих это еще никому не удавалось.

Снайпер всего этого не знал, потому, когда увидел, что на них летит что-то клыкасто-когтистое, упал на колено и всадил две пули в жуткую харю. После чего перекатился вправо, сбивая с ног свою спутницу. И уже в перекате услышал истошный крик:

– Стоять!!!

Понятное дело, в бою на чужие вопли внимание обращать не нужно, если, конечно, это не твой непосредственный командир орет. Но голос кричащего показался Снайперу знакомым. Когда повоюешь несколько лет, а потом нагуляешься до тошноты по Зонам трех миров, хочешь не хочешь, а научишься различать малейшие оттенки звуков, цветов и запахов. Потому как глухие и невнимательные имеют гораздо больше шансов погибнуть в экстремальных условиях постапокалипсиса, нежели те, кто привык обращать внимание на мелочи.

Снайпер застыл, держа на прицеле поднимающуюся с земли жуткую тварь размером с юного теленка. Харя корявая, лапы опасные, один глаз недобрым огнем горит… Второй подбит, и из него тварь, плюхнувшаяся на пятую точку, пытается когтем выковырять ни фига не соринку, а самую настоящую пулю – ту самую, которая с двадцати пяти метров запросто прошивает насквозь общевойсковой армейский шлем.

– Ты что ж делаешь, сволочь? – прошипела Ксилия, пытаясь в своей броне подняться с земли. Хоть броня и легкая, не рыцарские доспехи, но все равно без посторонней помощи сделать это затруднительно… Но Снайпер и не подумал отвлечься, чтобы помочь даме, – вдруг эта черная пакость с кривой рожей снова передумает и кинется. Второй-то глаз ей подпортить с такого расстояния не проблема.

– Снар! Ты живой!!!

К ним, прихрамывая, бежал парень в разодранной куртке и не менее драных штанах, залитых подсохшей кровищей настолько, что определить первоначальный цвет лохмотьев было затруднительно.

– Лис? – удивился Снайпер, продолжая целиться в неведомую зверюгу. Он был уверен, что после того, как Тестомес перебросил его через границу миров в Чернобыльскую Зону, парнишка и его девушка умерли – хотелось бы верить, что быстро и безболезненно. Ан нет, бежит вон, руками машет. При этом чутье подсказывало Снайперу, что неспроста волосатая и когтистая тварь хоть и сверлит его единственным глазом, полным ненависти, но тем не менее не бросается. Хотя могла бы вполне. Ей, похоже, пистолетные пули все равно что горошины, выпущенные из рогатки. В глаз попадет – неприятно, а все остальное – по фигу.

Парнишка подбежал, потрогал новую камуфлу, уже преизрядно извозюканную в древесном соке и кладбищенской пыли, улыбнулся хорошо так, от души.

– Снар… И правда ты. А я думал, ты погиб. Но что у тебя с лицом?

– Что, щеки наел? – попытался пошутить Снайпер.

– Да нет, красное оно какое-то.

– Дать бы ему по роже, – сказала Ксилия, наконец-то поднявшись на ноги. – Да нельзя, новая кожа слезть может.

– Я, между прочим, тебя спасти пытался, – сказал Снайпер, опуская пистолет. Если Лис стоит к этой твари спиной, а та глядит ему в затылок, словно преданная собака, только что хвостом не виляет, значит, можно немного расслабиться.

– Кайооо, этоот хоомо Октоо глаааз подбиииил, – провыло чудище, обиженное не столько травмой, сколько невниманием к своей персоне, а также вниманием хозяина к персоне пришлой, явно заслуживающей наказания.

– Кстати, познакомьтесь, это Окто, кутруб, – сказал Лис. И, заметив непонимание в глазах Снайпера, добавил: – Демон. Но очень хороший.

Тварь, услышав такое, расплылась в довольной улыбке. Ну и клыки у нее… Хотя хороший демон без клыков все равно что снайпер без винтовки… Кстати о птичках. Снайпер-то реально фактически без оружия, так что пора заканчивать с официальной частью и выдвигаться к пункту назначения.

– Это Ксилия, – представил стрелок свою спутницу. – Тоже очень хорошая де…вушка.

– Что значит «тоже»? – вскинулась внучка лесничего. – И что это за пауза после «де…»? Ты «демоница» хотел сказать или…

– Тихххооо! – прошипел кутруб, да так жутко, что Ксилия, не успевшая привыкнуть к «хорошему демону», мгновенно замолчала.

В тишине все расслышали звон доспехов и чей-то заполошный голос:

– Отпусти! Слышь, я тебе говорю, отпусти меня, солдафон проклятый!! Чтоб тебя разорвало!!!

Не иначе, последнее предложение было чем-то большим, чем стандартное ругательство. Послышался громкий хлопок. Метелки травы, росшей неподалеку, вздрогнули, словно от удара, и мгновенно окрасились в вишневый цвет. Дополнительно к ногам Снайпера упал оторванный палец, продолжающий сгибаться и разгибаться, словно толстый червяк, по которому ударили палкой.

– Заклинание разрыва, – негромко проговорила Ксилия. – Несложное, но эффективное, когда воздух, находящийся внутри врага, разрывает его изнутри. Правда, действует только против одного противника. Похоже, стражники поймали неслабого мага воздуха…

Ее слова были подтверждены звоном оружия и криками:

– Держи его! Уйдет!

– Господин Палач, куда вы? Там проклятая земля!

– Мне плевать, какая там земля! Это преступник, который разорвал патрульного! За мной, трусливые свиньи! Выполнять приказ!

– О-оу, – коротко вякнул кутруб. – Палааач – это плооохо… Этоо хооомо, специально соозданный магами для охооты на демоноов…

Снайпер быстро осмотрелся. Дело плохо. Звон лат и оружия все ближе, а бежать некуда. Позади – открытое пространство с, как назло, не особо разросшейся травой, за которым маячит высокая ограда без намека на дыры. Сам-то он, может, и переберется через нее, если очень постарается. Кутруб тоже не подкачает. А вот Ксилии в ее латах и прихрамывающему Лису ловить нечего. Значит, придется принять бой.

В пистолете осталось три патрона. И еще один магазин в кармане, но в нем только один патрон. Неприкосновенный запас, чисто на всякий случай.

Но когда из густой травы вывалился тот, кого преследовали стражники, стрелок мигом забыл про них. Потому что прямо на него бежал… Тестомес с всклокоченной бородой и безумными глазами. Тот самый маг, что подло пытался убить Снайпера, сначала швырнув его на змеиный трон, а после приласкав каким-то мощным заклинанием. Хорошо, что Лис тогда толкнул его под руку и получилось рубануть «Бритвой» по Тестомесову подарку[12], вследствие чего Снайпера выбросило в Чернобыльскую Зону, где его ждали еще более неприятные сюрпризы[13].

В общем, всего этого было вполне достаточно, чтобы, прицелившись в лоб предателю, с абсолютно спокойной совестью нажать на спусковой крючок.

Однако выстрела не последовало. За мгновение до него Тестомес успел оценить изменившуюся обстановку и стряхнуть с кончиков пальцев едва заметное маленькое облачко, мгновенно покрывшее расстояние между рукой мага и пистолетом Снайпера.

Компактный ПСС моментально стал липким, словно его в мед обмакнули. Понятно. В этом мире нет заклинания проще, чем то, что выводит из строя огнестрельное оружие. Но пусть попробует этот урод остановить бойца с двумя ножами, который твердо вознамерился расплатиться со старыми долгами.

Бросив пистолет в карман, Снайпер выдернул из чехлов новую «Бритву» и старый добрый «Сталкер», лишенный каких-либо особых свойств, но не раз выручавший своего хозяина в трудную минуту. Например, в последнее время Снайпер научился его очень ловко метать – почти каждый раз попадание в цель, если не клинком, так тяжелой рукояткой, что тоже мало не покажется…

– Снар, Лис, погодите! – заорал Тестомес. Ага, Лис камень с земли поднял, тоже, небось, решил поприветствовать старого знакомого. – Вы убьете меня, а потом они убьют вас! Давайте сначала вместе с ними разберемся!

Снайпер переглянулся с Лисом. Предатель прав. Глупо устраивать разборки, когда с минуты на минуту на импровизированную поляну посреди кладбища ворвутся вооруженные стражники во главе с каким-то заведомо ужасным Палачом.

– Ладно, живи пока, – кивнул Снайпер. – Только заклятие с пистолета сними.

– Это запросто, – хмыкнул повеселевший Тестомес, дунув на карман Снайпера, в котором лежал ПСС. – Что дальше?

– Дальше готовь свои заклинания, – прорычал Лис. – Когда мы разберемся со стражей, они тебе пригодятся.

– Они бы и во время разборок пригодились, – парировал колдун. – Но сейчас толку от меня мало. Жрать хочу, как последний кутруб, нагулял аппетит, пока по подвалам гильдии с тобой носился. Потом решил вздремнуть неподалеку от выхода из катакомб, да неудачно, нарвался на стражу. Когда убегал, последний разрыв на урода потратил, который меня возле ограды поймал. Но не помогло, прибежали остальные.

– Трогательная история, – кивнул Снайпер. – Но я потом поплачу. Над твоей могилой.

– Вместе сдохнем, – обреченно вздохнул Тестомес. – Может, дашь один нож, у тебя их два? Все спокойнее будет.

– Бог подаст, – отрезал Снайпер. – Он добрый. В отличие от меня.

Когда треплешься, всегда легче ждать. А стража что-то задерживалась. Оказалось, боялась нестись напрямки через кладбище, подобно напуганному колдуну. Поэтому латники шли полукольцом, выставив копья перед собой и контролируя взглядом друг друга. Что случись, бросятся на выручку, и даже очень старому вурдалаку не поздоровится от десятка копий и полудюжины мечей. Получилось так, что одновременно два патруля – городской и кладбищенский – услышали возню возле ограды и поспешили на шум. И вот теперь довольно солидный отряд воинов прочесывал старое кладбище, готовый к любым неожиданностям.

К тому же стражникам явно добавляла храбрости громадная фигура Палача, выступающая впереди. Люди говорят, что особо выдающихся новорожденных отбирают маги гильдии Воинов Ночи и зачаровывают кровь младенцев, заставляя их тела расти быстрее. В результате этой магии очень часто дети умирают в муках, из двадцати детишек порой выживает лишь один. Но те, кто выжил, очень быстро превращаются в Палачей – гигантов с гипертрофированной мускулатурой и вживленными боевыми навыками. Их не надо тренировать до седьмого пота, они и так уже знают и умеют больше, чем самый закаленный ветеран, прошедший за свою жизнь немало жестоких битв. Это не тупые машины для убийства, это вполне разумные боевые единицы, способные принимать самостоятельные решения. Но даже безжалостные маги гильдии Воинов Ночи понимают: два десятка детей за одного Палача – это слишком высокая цена. Поэтому их так мало, и отправляют этих элитных воинов только на самые важные и ответственные задания…

Завидев немногочисленную группу, Палач крутанул рукой – порой язык жестов на войне понятнее многословных команд. Отряд, несмотря на то что был сборным, среагировал отлично – мгновенно перестроился в атакующую цепь, расположенную в шахматном порядке: мечники впереди, прикрываясь щитами, копейщики на два шага сзади. Пока противник будет разбираться с меченосцем первой шеренги, ему в плечи или в ноги непременно воткнутся два копья стражников, идущих позади. Удобное построение против небольших групп бунтовщиков, не имеющих арбалетов и тяжелых доспехов.

– Вот оно как, – прорычал Палач, легко поигрывая тяжелым двуручным мечом. – Гнались за одним преступником, а настигли целую шайку. Ты, красномордый, и сучка в доспехах по описанию подходите под душегубов, перебивших отряд внешней стражи в Болотной деревне. А этот щенок и нечисть рядом с ним – точь-в-точь те, кто сбежал сегодня из лаборатории мессира, учинив там погром и убив госпожу Хеллу. Ну что, добром с нами пойдете? В таком случае гарантирую, что до суда вас никто пальцем не тронет.

– То есть ты хочешь сказать, до виселицы, – кивнул Тестомес. – Конечно, спасибо за гарантии, но только учти, Палач, ступивший на проклятую землю, что твои обещания уже не имеют силы. Потому что к месту казни нас с тобой повезут в одной телеге. У Проклятых судьба одинаковая – перекладина да веревка.

Строй стражников колыхнулся, неуверенно брякнули стальные латы. Служители закона переглядывались меж собой, осознавая непоправимое.

– Ты прав, колдун, – вкрадчиво проговорил Палач. – Но ведь если ты никому об этом не расскажешь, то все останется как есть, не так ли? Проклятая земля не делает человека вурдалаком, это суеверные людишки своими языками навешивают проклятие на своих же соплеменников. И мой меч вполне способен эти языки укоротить.

Палач еще не договорил, когда его тело взвилось в воздух. Прыжок был непринужденным, как и замах страшного меча, – ни то, ни другое не потребовало от гиганта особых усилий. И Тестомес точно не успел бы отклониться в сторону от сокрушающего удара, если б не три пули, вылетевшие одна за другой из ствола маленького пистолета…

Казалось бы, ну зарубит эта машина для убийства подлого мага, ради мести которому Снайпер и прибыл в этот мир, – во всяком случае, месть эта была одной из основных причин. Ну туда ему и дорога.

Но Тестомес сейчас стоял рядом, так же, как и остальные, глядя в лицо общего врага. И не бежал. Дело не в том, что бежать некуда. Даже когда некуда, многие бегут хоть куда-нибудь, видя неминуемую смерть. А маг не пытался удрать, а просто стоял и смотрел. Безоружный. Твою мать, надо было дать ему «Сталкер», глядишь, проклятое чувство личной справедливости не сработало бы…

Все это Снайпер додумывал, пока пули летели к цели. В бою думается быстро, но еще быстрее действует тело, включившее рефлексы – привычные, знакомые, словно оружие, которое таскаешь годами, уже не замечая его веса и габаритов…

Первая пуля ударила в рукоять меча, выбив его из ладоней гиганта. Две последующие – в толстый стальной панцирь, защищающий грудь Палача. Не иначе, доспехи были пропитаны какой-то магией, так как от попаданий Снайпера по нагруднику пошли хорошо заметные синие волны. Сталь прогнулась в местах ударов, но выдержала их. А вот самого Палача нехило отбросило назад – что, кстати, спасло Тестомеса. Рухни на него такая туша, пусть даже без меча, раздавило б колдуна, словно таракана, попавшего под каблук.

В общем, не получилось у Палача задуманное, причем на глазах у подчиненных. Хоть и приземлился гигант красиво, мягко, словно кошка, на четыре конечности, хоть и вскочил на ноги пружинисто, а все равно не то. Народ уважает тех, кто выдает конкретный результат. Остальные в его глазах неудачники.

И Палач это прекрасно осознавал. Потому и ринулся в повторную атаку, выдернув из ножен кинжал, больше похожий на короткий меч. Причем ринулся конкретно на Снайпера, сверля его взглядом, полным ненависти. Реванш – это всегда хорошо. Если взял его, значит, не неудачник ты, а просто слегка промахнулся, с кем не бывает.

Боковым зрением Снайпер увидел: все, кто был с ним, вот-вот кинутся на гиганта… и погибнут. В том числе, наверно, и демон, который этого Палача конкретно побаивается. И погибнут не потому, что воевать не умеют, а исключительно оттого, что, когда пятеро в ярости нападают на одного хорошо обученного бойца, это будет свалка, в которой тот боец имеет очень хорошие шансы перерезать всех врагов, отчаянно мешающих друг другу.

– Всем стоять!!! – рявкнул Снайпер, бросаясь вперед и очень надеясь при этом, что его команда будет услышана и понята правильно. Боковым зрением он увидел: услышали и поняли все, кроме Ксилии, которая выдернула меч из ножен и попыталась рвануться вперед…

Не вышло.

Подоспевший кутруб схватил девушку сзади за плечи, зафиксировав весьма плотно, – из такой хватки и мужик не вырвется. Молодец, чертяка волосатая, понимает, что порой с женщинами только так и надо, увещевать бесполезно. Не бить ни в коем случае, не унижать, а просто придержать от необдуманных поступков.

А Палач между тем летел вперед, явно намереваясь не затягивать процесс и все решить одним ударом. Просто насадить противника на клинок, как бабочку на булавку, а потом, скорее всего, рвануть книзу. И пусть кишки собирает, пока победитель с его дружками разберется так же быстро и эффективно.

Это все в его глазах было, в мельчайших подробностях. И рука с мечеобразным кинжалом, чуть отведенная назад, те намерения красноречиво подтверждала. Но даже такой простой и безыскусный замысел не стоит афишировать, так как противник, пусть даже мелкий и хилый с виду по сравнению с тобой, отреагировать может.

Снайпер и отреагировал.

С места оттолкнулся от земли и катнулся под ноги гиганту, одновременно метя ножом в бедренную артерию, что рядом с пахом находится. Даже если промахнешься, отточенным лезвием по причиндалам тоже мало не покажется.

Но – не получилось. Палач оказался бойцом опытным и на удивление шустрым для своего веса. Он просто перепрыгнул через неожиданное препятствие и тут же развернулся на месте, готовый к повторной атаке.

– Вот сволочь, – на родном языке ругнулся Снайпер, сплюнув набившуюся в рот кладбищенскую пыль. Это уже не шутки. Вторая атака гиганта запросто может оказаться фатальной. И чего делать прикажете? Теперь он на рожон не полезет и без всяких эффектных прыжков зарубит на длинной дистанции, благо ручищи у него на треть длиннее, чем у противника.

Не особо надеясь на успех, Снайпер коротким движением снизу метнул «Сталкер» в лицо Палача, но тот плоскостью клинка небрежно отбил нож в сторону и расхохотался.

– Это все, что ты можешь? Кататься в пыли и швыряться своими зубочистками? Жалкое отродье! Но я окажу тебе честь – ты умрешь как мужчина, от честной стали.

И ринулся на Снайпера – мягко и быстро, словно охотящийся лев на обреченную добычу.

Уклоняться было бессмысленно, бежать – тем более, кататься навстречу – уже катались, хватит. Оставалось только одно: стоять и ждать неминуемого. Ну, Снайпер и стоял, чуть согнув ноги и сжимая в руке свое единственное оружие – откованную Кузнецом «Бритву», смотревшуюся крайне неубедительно по сравнению с габаритным кинжалом противника.

Палач красиво замахнулся, красиво ударил. Резко, с выдохом, изо всей силы, явно намереваясь развалить противника надвое… и еле удержался на ногах, не встретив сопротивления.

В руке у него осталась лишь рукоять с жалким стальным огрызком, торчащим из нее. А сам клинок улетел куда-то влево, начисто срезанный у основания боевым ножом Снайпера…

«Надо же, получилось», – пронеслось в голове стрелка. В самый последний миг возникла у него безумная идея подставить «Бритву» под сокрушительный удар.

И нож справился с задачей на отлично. А вот рука, его держащая, подвела.

Все-таки удар Палача был действительно страшным, и пальцы не выдержали, разжались. «Бритва» упала под ноги Снайпера…

А поднять ее он уже не успел.

Стальные руки схватили его за горло, подняли над землей. Ноздрей стрелка коснулся омерзительный запах чеснока и гнилых зубов.

– Неплохо, хомо, – прошипел Палач. – Но все твои финты ничто перед настоящей силой настоящего воина. Испортив мое оружие, ты лишил себя возможности умереть как мужчина. Так что теперь я просто задушу тебя прямо здесь, на глазах твоих дружков, а потом то же самое проделаю с ними.

Глаза, горящие лютой, звериной ненавистью, приблизились. Палач упивался этой минутой и явно желал ничего не пропустить, наблюдая за агонией побежденной жертвы.

…Когда тебе перекрывают кислород, а заодно и кровоток в сонных артериях, мозг отключается очень быстро. Секунд десять-пятнадцать вполне достаточно, чтобы человек вырубился. И еще немногим больше минуты, чтобы благополучно перешел в мир иной – при условии, что жертве не раздавили трахею и не сломали шею. Если раздавили и сломали, все происходит быстрее.

Но Палач не торопился. Хороший реванш – это когда эффектно. В данном случае, например, желательно, чтобы жертва, уронившая тебя в глазах подчиненных, перед смертью хрипела, дрыгала ногами, пускала пену, вызывая своими телодвижениями восторженный ужас в сердцах тех, кто посмел хоть на мгновение усомниться в крутости начальства.

И Снайпер почувствовал: еще несколько секунд, и начнется оно самое, с безуспешными попытками протолкнуть в легкие глоток воздуха и судорожными движениями конечностей, предшествующими агонии. Поэтому, пока еще сознание не покинуло тело, нужно было сделать одно-единственное движение.

Резкое. Сильное. Конкретное. Вслепую – носком ботинка в бедро, не прикрытое сталью.

Удар попал точно в бедренный нерв, хотя везением это назвать трудно – в эдакую ножищу да из такого положения попасть не сложно.

Сложно не растеряться и ударить…

Палач вздрогнул, словно от удара током. Оно и понятно, что даже для такого слона удары по уязвимым точкам будут весьма чувствительны. Правда, судя по реакции, болевой порог у него не просто высокий, а космический. Другой бы, получив берцем в надколенник, уже сидел бы на земле, баюкая напрочь отсушенную ногу. А этот лишь хватку разжал чуть-чуть. И, думается, ненадолго…

В глазах Палача мелькнуло искреннее сожаление. Понятно почему. Хотел преподать урок всем присутствующим, а теперь придется просто сломать шею преступнику, дрыгающемуся слишком интенсивно и болезненно.

Но Снайпер, глотнув символическую порцию воздуха, успел на мгновение раньше…

Последний патрон – вещь всегда нужная и полезная. Чисто психологически воину проще идти на смертельно опасное задание, зная, что живым он врагу не достанется. Но порой бывает, что в минуту той самой смертельной опасности магазин бывает нужнее самого патрона.

Сунув руку в карман, Снайпер нащупал магазин от пистолета ПСС, короткий и широкий, мало похожий на оружие последнего шанса. Хотя это как посмотреть. Если, скажем, зажать его в кулаке между средним и безымянным пальцем на манер штопора, с конкретным упором в ладонь, да со всей силы воткнуть эту конструкцию в корень вражьего носа, то эффект может превзойти все ожидания…

Есть такой фокус, который демонстрируют продвинутые рукопашники. Если здоровенному мужику, напряженному, набыченному, готовому ко всем тяжким, относительно легко и без особых усилий одним лишь мизинцем правильно нажать на точку, расположенную над верхней губой, то мужик от боли непременно запрокинет голову и, не в силах терпеть, рухнет в заранее подставленное сзади кресло. Эта точка – место сращения носового хряща с черепом, где находится весьма чувствительный нервный узел. Ну а если туда же ударить со всей силы, да еще и не просто рукой, а куском стали, зажатым в кулаке, то последствия будут более чем серьезными даже для боевой машины, созданной для убийства.

Палач покачнулся и разжал руки. Из носа и рассеченной верхней губы на стальной нагрудник хлынула кровь. Постояв мгновение, словно в раздумье, гигант рухнул на колени и схватился за голову…

Приземлившись на ноги, Снайпер нашел в себе силы откачнуться в сторону – не хватало еще, чтоб его эдакая туша придавила. После такого удара как минимум потеря сознания обеспечена. Хотя чаще наступает смерть.

Но Палач умирать не собирался. Вместо этого он отпустил голову и, рухнув на руки, начал блевать, рыча и давясь кровавыми соплями.

Снайпер поискал глазами «Бритву», подобрал – благо недалеко улетела – и направился к Палачу. Если в смертельном бою тебе удалось сотрясти мозг противнику, то твоя прямая обязанность оказать первую помощь, облегчив страдания несчастному. А именно – воткнуть нож ему под левую лопатку. Или, если не хватает квалификации, тупо перерезать горло. Иначе есть риск, что враг придет в себя и окажет тебе первую помощь.

Палач почуял неладное и, как ни погано ему было, все-таки потянулся к своему искалеченному кинжалу. Хоть и осталось от клинка одно название, но хороший специалист даже консервным ножом может вспороть артерию или выковырять кадык из шеи врага.

Снайпер это хорошо понимал и затягивать процесс не собирался. Если гиганту удастся встать на ноги, убить его будет намного сложнее. Поэтому он ускорился, как мог. Всего ничего оставалось – метров пять пробежать, и…

– СТОЯТЬ!!!

С командирским голосом у Снайпера было все в порядке. Но его «Стоять!» по сравнению с тем, что прозвучало сейчас, было как крик обычного человека, прозвучавший на краю Ниагарского водопада.

Замерли все. И бывалые воины, и те, на кого они охотились. Даже ветер, казалось, застыл на месте, застигнутый громовым криком, без сомнения, достигшим небес. Ледяной, первобытный страх сковал всех, кто волей случая оказался на старом кладбище. Ни обернуться, ни вздохнуть поглубже. Самое безопасное – стоять и не двигаться, авось мимо пройдет то жуткое, нереальное, холодное, что движется сейчас промеж тех, кто окаменел от ужаса…

Неживое…

Снайпер это кожей почувствовал, будто по шее сзади кто-то провел ледяными пальцами. Знакомое ощущение. Если поддаться, то следом непременно ощутишь, как эти пальцы проникают в твой мозг и начинают ковыряться в извилинах, словно вилкой в теплой лапше.

Как же это трудно порой – просто повернуть голову. В данном случае – пересилить собственный инстинкт самосохранения, возведенный в степень. По сравнению с этим сунуть голову в пасть льву – да не вопрос, по крайней мере, люди это каждый день в цирке делают. А вот взглянуть в глаза тому, кто, не касаясь, концентрированным ужасом поглаживает твою кожу, слегка царапая ее ментальными когтями, отчего кровь стынет в жилах и очень хочется умереть немедленно, лишь бы все закончилось поскорее, – вот это по настоящему трудно…

Но Снайпер все-таки обернулся…

Позади него стояла девочка лет пятнадцати. Уже не ребенок, но еще и не женщина. Простая крестьянская одежда, светлые волосы, выбившиеся из-под капюшона, накинутого на голову. И глаза… Не детские и не женские. Пустые, словно бездна, которая смотрит в тебя. В твою душу, в самое сокровенное, выворачивая тебя наизнанку, вытряхивая из кожи, препарируя деловито и равнодушно все то, что было тебе дорого когда-то…

– Кто ты? – произнес Снайпер деревянными губами, не отводя взгляда. Если бездна всматривается в тебя, ничто не мешает отплатить ей той же монетой.

Девочка молчала.

– Этооо… Мать меертвых, – всхлипнул неподалеку кутруб. – Та, что пришла недаавно, чтобы дать жизнь теем, кто утраатил ее давноо.

И рухнул ниц, рогами в землю. Следом за ним, кто быстрее, кто медленнее, опустились на колени все присутствующие, кроме Палача и Снайпера. Первый стоял на четырех точках над лужей собственной окровавленной блевотины и время от времени тряс головой, словно бык, получивший дубиной по лбу. Вряд ли такую позу можно было назвать почтительно-коленопреклоненной, но девочка не обратила внимания на поверженного гиганта.

Потому что Снайпер интересовал ее гораздо сильнее…

Невидимые ледяные пальцы вернулись и со страшной силой надавили на затылок. Не хочешь – согнешься, скрючишься, зароешься лбом в землю, понимая, что в следующую секунду эта непреодолимая сила сломает тебе шею.

И стрелок согнулся. Совсем немного, присев на корточки, так, чтобы его глаза оказались вровень с глазами девочки.

– Тебя кто-то обидел? – спросил он.

В мертвых глазах промелькнул живой интерес, как если бы на дне бездны зажглась крохотная светлая точка.

– Те, кто меня обидел, умерли, – ответила девочка. – И нет на свете некроманта, способного вернуть их к жизни[14].

– Тогда зачем сейчас ты заставляешь живых поклоняться тебе?

…Ледяные пальцы давили все сильнее. Еще немного, и сознание отключится от нереальной боли или лопнут мозги, в которые вонзились невидимые когти. Снайпер осознавал, что это лишь иллюзия. Но давно известно, что тело, подвергшееся качественному гипнозу, способно на многое. И умереть – это далеко не самое сложное задание для него, если сильному оператору придет в голову эдакая фантазия. Что уж говорить об операторе, способном заставить мертвеца подчиняться его приказам…

– Зачем?

Девочка обвела взглядом коленопреклоненные фигуры.

– Возможно, затем, чтобы они острее осознали, что пока еще живы. Сейчас вы были готовы отнять друг у друга самое ценное…

– И как это может волновать Мать мертвых?

Снайпер ни на мгновение не усомнился в словах кутруба. От этой девочки, абсолютно безобидной с виду, тянуло смертным холодом намного сильнее, чем от кошмарного предводителя мертвецов – того самого, что притормозил своих подчиненных в яме Моркта и помог стрелку выбраться наружу. Внешность обманчива… Перед Снайпером стоял некромант колоссальной силы. Возможно, настолько сильный потому, что сам был мертв. Отсутствие дыхания, бледность кожных покровов и трупные пятна на ногах ни с чем не спутаешь.

– У меня и без того много подданных, – усмехнулась девочка бледными губами. – И если бы не обстоятельства, я б с удовольствием понаблюдала, как вы перережете друг друга. Но сейчас Центральному миру нужнее живые воины.

Ледяные пальцы, с легкостью проникшие сквозь затылок, неожиданно исчезли. И сразу стало легче – похоже, Снайпер чем-то заинтересовал некромантку. Оставалось лишь узнать, чем именно.

– Ты видишь дальше живых, – после небольшой паузы проговорил Снайпер. – Почему они сейчас важнее, чем твои слуги?

Он вглядывался в бездну, надеясь вновь увидеть там живую искру. Но тщетно. Не исключено, что ему просто показалось. Искать жизнь в бездне, пристально смотрящей внутрь тебя, не только глупо, но и опасно для рассудка. Лишь пронизывающим холодом пустоты дохнуло ему в лицо, когда шевельнулись бледные губы девочки.

– Мир живых могут спасти только живые, – прошептала Мать мертвых. – Ты знаешь это не хуже меня, побратим моей госпожи…

– Проклятая… ведьма!

Снайпер повернул голову.

В нескольких шагах от него поднимался на ноги Палач. Его неслабо шатало, но это не мешало ему медленно, но верно выполнять задуманное. В руке гигант сжимал обломок своего кинжала. Неважное оружие, но много ли надо девочке, едва достающей этому великану головой до пояса?

– Дохлая тварь, поднимающая из земли мертвечину!

Голос Палача наливался яростью. Он с силой тряхнул сальными волосами, словно сбрасывая с головы невидимые ледяные пальцы, – и, похоже, ему это удалось.

– Люди видели, как ты убила одного из моих братьев[15]. И сейчас ты сдохнешь по-настоящему, узнав на собственной шкуре, что такое казнь Z!

Палач сделал шаг, другой. Его неслабо пошатывало, но в глазах гиганта ясно читалось твердое намерение осуществить то, что он задумал.

Но девочка не испугалась. Она лишь стояла и глядела на Палача. Вернее, сквозь Палача, словно того и не было вовсе…

Возможно, не следовало гиганту смотреть в глаза той, кого он собирался убить. Но трудно нанести решающий удар, не видя цели. Вот и палач не смог. Его взгляд, горящий ненавистью, пересекся со взглядом Матери мертвых… и сломался – так же, как закаленный клинок кинжала, ударивший по «Бритве» Снайпера.

Третьего шага не получилось. Палач стоял на месте, тупо глядя перед собой, и бездна смотрела в него, маня темной прохладой вечности.

Гигант медленно поднял руку. Хоть и осталось от его кинжала одно название, но хороший специалист даже консервным ножом может вспороть артерию или выковырять кадык из чужой шеи. А обломок клинка был раза в три длиннее любого консервного ножа…

И Палач справился, потому что был по-настоящему хорошим специалистом своего дела. Зазубренный кусок стали легко пробил кожу на боковой части шеи, подцепил трахею… А потом гигант с силой рванул рукоять от себя, словно отдавая последний воинский салют своим латникам, застывшим в немом ужасе.

Кровь хлынула потоком из разорванной артерии, но Палач еще простоял несколько мгновений, словно памятник самому себе, прежде чем рухнуть лицом вниз на чье-то старое надгробие.

Послышался омерзительный хруст ломающихся лицевых костей. Снайпер невольно поморщился, после чего повернул голову, собираясь сказать еще несколько слов Матери мертвых. Но перед ним никого не было. Лишь очнувшийся ветер еле слышно прошелестел в траве: «Прощай, побратим смерти… И помни, что я сказала тебе…»

* * *

Человек шел по улице, не прячась в ночных тенях. Тени сами словно живые тянулись к нему, ложась под ноги, укутывая плечи, забираясь в глубину капюшона, накинутого на голову. Длинный мешковатый плащ скрывал фигуру ночного странника, а ожившие тени дополнительно размывали ее, так что, стоя в трех шагах, было сложно сказать – то ли реально человек идет вдоль приземистых домов Стоунхенда, то ли ветер и ночь играют друг с другом, создавая причудливые видения…

– Уффф, – выдохнул стражник, протирая тыльной стороной ладони глаза, залитые потом. – Вот ведь, дерьмо кутрубье!

– Что случилось, Крос? – тяжело дыша, поинтересовался его напарник.

– Да в темноте померещилось, будто идет кто-то… Тень вроде как. В балахоне…

– Косы у нее не было? А то с такой работой самое время подохнуть.

– Типун тебе на язык, – сплюнул Крос. – Пошли уже, а то так до утра не управимся.

На плече у одного стражника, того, что был повыше, лежали две лопаты. В свободной руке он держал горящий факел, которым освещал дорогу. Второй стражник, низкорослый и коренастый, тащил на себе большой мешок, слегка приседая под его тяжестью.

– Честно говоря, не нравится мне идея переться среди ночи на проклятое место, пусть даже засыпанное обычной землей, – проговорил Крос, вглядываясь в темноту. – А еще я ни кутруба не понимаю, зачем нам при этом таскать на себе полный доспех и мечи. Я, например, ночного лихоимца запросто уработаю лопатой, если он рискнет поинтересоваться содержимым моего кошелька.

– Начальнику внутренней стражи виднее, – прокряхтел напарник Кроса, отягченный не в пример более серьезным грузом, чем его десятник. – К тому же в наших кошельках уже неделю пусто, словно в драконьих черепах, что висят над городскими воротами.

Стражник с радостью вообще помолчал бы, сберегая силы, но не уважить беседой непосредственное начальство значило непременно огрести проблемы в будущем. Которые, само собой, никому не нужны.

А начальство продолжало трепаться. Не иначе, страшно ему было, аж лопаты позвякивали раза в два чаще, чем положено при ходьбе. Хотя, может, это были плохо подогнанные латы. Или гнилые зубы Кроса, на которые искусный приезжий ювелир надел крохотные стальные шлемы. Скорее все-таки они – вряд ли десятник настолько обнаглел, что за доспехами перестал следить. Сотник, если узнает о таком, и плетей выписать может…

– У меня от этого места по шкуре мороз, – признался Крос, подтвердив догадку подчиненного. – Помнишь того оборванца, что мы недавно подобрали возле дома с разбитым фонарем над дверью? Люди говорят, это была тайная резиденция Чистильщиков Веры. А оборванец тот превратился в дракона и выжег ее дотла. Причем заметь, как выжег! Дома, что были рядом, остались целехонькими, а резиденция просто рассыпалась от жара, словно была слеплена из песка!

– Запретная магия огня, будь она неладна, – вздохнул напарник, больше переживающий не о сгоревшей резиденции Чистильщиков Веры, а о том, сколько еще ему переть на себе проклятущий мешок.

– И вот сегодня именно на этом месте нашему достопочтенному начальству приспичило закопать какой-то неопознанный труп. Ты что-нибудь понимаешь?

– Мое дело не понимать, а приказы выполнять, – не особо почтительно проворчал изрядно уставший стражник. Крос недавно в десятники выбился и сразу нос задрал до небес. Мог бы и сменить, покойники не самый удобный и легкий груз. Две лопаты-то на плече нести любой пацан сможет, невелик труд.

Почувствовав настроение подчиненного, Крос трепаться перестал и остановился. Начальник внутренней стражи приказал закопать тело в самом центре пустыря, но ничего, и на краю сойдет. А то, не ровен час, бросит стражник свою ношу, плюнет и уйдет. Задание-то неофициальное, и предъявить ему будет нечего. И спросят не с него, а с десятника. Хотя этот спрос, сейчас кажущийся весьма далеким, – дело пятнадцатое. А вот оставаться ночью в проклятом месте с трупом наедине, это насущное, от которого мурашки бегают под кольчугой и слегка постукивают стальные зубы.

– Копаем тут, – решительно сказал Крос, сбрасывая на землю лопаты. – И давай побыстрее. Дома всяко лучше, чем здесь.

– А мне как-то все равно, – пожал плечами напарник. – Мой отец кладбищенским сторожем был, я с детства мертвых не боюсь. Живые куда страшнее бывают.

– Тем не менее задание выполнять нужно, – нахмурился десятник. Еще не хватало, чтобы подчиненный обвинил его в трусости. – Так что берись за лопату и приступаем. Я еще надеюсь домой попасть и встретить рассвет под теплым боком у жены, а не в этом распроклятом месте.

«Что же за бока у его жены, если он просыпается под ними», – подумал стражник, но вслух, понятное дело, ничего не сказал и, поплевав на ладони, взялся за лопату…

Земля была рыхлой, недавно копанной и не успевшей слежаться, поэтому работа пошла споро. Воодушевившиеся стражники махали лопатами, не замечая ничего вокруг и мечтая лишь об одном – поскорее развязаться с не особо приятным заданием…

Черная тень отделилась от слегка оплавленной черной стены ближайшего здания. Две Сестры одновременно выглянули из-за туч, и при их свете сторонний наблюдатель мог бы вполне отчетливо рассмотреть, что это не порождение игры ветра и ночной темноты, а вполне отчетливая фигура человека в мешковатом плаще с глубоким капюшоном, наброшенным на голову.

Человек двигался по земле плавно, словно плыл над ней, едва задевая рыхлую почву полами своего плаща. В последний момент Крос уловил взглядом какое-то движение сбоку и попытался обернуться…

Движение головы удалось лишь на треть.

Не прерывая своего скольжения, человек в плаще небрежно махнул рукой, и оба стражника беззвучно исчезли, провалившись в неглубокую могилу, так, словно под их ногами внезапно разверзлась бездонная пропасть. Еще один взмах ладонью, выскользнувшей из широкого рукава плаща, – и могила захлопнулась, словно раскрытый рот послушного раба, которому господин приказал замолчать. Теперь на земле не было и следа недавней работы, лишь продолговатый мешок все еще лежал неподалеку от того места, где только что трудились двое стражников внутренней охраны Стоунхенда.

Неизвестный в плаще подошел к мешку. Из глубин капюшона темным огнем полыхнули глаза, жуткие, словно свежие Черные Пятна на земле, обожженной драконьим пламенем.

– Я не мог ошибиться, – задумчиво пробормотал ночной странник, которого обычная земля слушалась, словно дрессированная собачка. – Запах драконьего огня слишком силен. Правда, я никогда ранее не слыхал о мертвом драконьем огне.

Из складок плаща появился длинный и узкий меч, зажатый в руке, пальцы которой были украшены черными кольцами и заканчивались ногтями, слишком длинными для обычного человека. Неуловимое движение клинка – и мешок оказался распорот вдоль по всей длине.

– Я не ошибся, – проговорил человек в плаще.

На грубой мешковине лежало обезглавленное тело девушки, покрытое пятнами страшных ожогов. Голова трупа, соединенная с телом лишь лоскутом кожи, была повернута затылком к единственному зрителю, словно труп не желал более общаться ни с кем из мира живых.

– Это правильно, – произнес ночной странник, присаживаясь на корточки и поворачивая голову лицом к себе. – За Темным порогом спокойнее… Хм-м-м. А ведь раньше ты была красавицей… Разрази меня Высшие, красавицей, способной становиться лютой волчицей! Впрочем, удивляться нечему. Большинство женщин умеют это в той или иной степени… Давай-ка тебя немного полечим для начала. Знаешь ли, мертвых лечить гораздо проще, чем живых.

Он зачерпнул горсть рыхлой почвы, поднес ее к своему лицу, пошептал что-то над нею, после чего, неторопливо размалывая пальцами твердые комья, принялся посыпать измельченной землей страшные ожоги на теле трупа.

Это было не очень приятное зрелище. Черные пятна корчились, словно безглазые, безногие и бесформенные существа, присосавшиеся к мертвому телу. И умирали, рассыпаясь в пыль, смахивающую на старую золу, которую хозяйки выгребают из своих печек.

– Неплохо, неплохо, – пробормотал маг, движением одной руки легко переворачивая окоченевший труп, словно он был склеен из пергаментных листов. Видимо, привычка говорить самому с собой как-то помогала ему в работе. А может, просто развлекала одиночку, не нашедшего для себя собеседника более интересного, чем он сам.

Все закончилось довольно быстро. Теперь спину трупа покрывали не ожоги, а слой мелкого черного крошева, который маг легко смахнул широким рукавом плаща.

– Ну, вот и отлично, – проговорил колдун, вновь возвращая тело в первоначальное положение, отчего окровавленный лоскут кожи перекрутился, порвался и голова упала на землю.

– Невелика беда, – хмыкнул маг, подобрав ее. После чего поднял жутковатый трофей на уровень глаз и принялся вертеть его так и эдак, будто рассматривал редкую вазу, случайно найденную в лавке старьевщика.

– В другое время из тебя получился бы отличный сувенир, – сказал колдун, удовлетворившись осмотром. – Что на письменный стол поставить, что на стену прибить. Удобно. Молчит, мозг не выносит, проблем не создает, глаз радует… Но увы, сейчас ты нужна для другого.

Проговорив это, ночной странник приставил голову к разорванной шее, после чего ногтем аккуратно чиркнул по вене на своем запястье. Черная кровь закапала на место стыка двух кусков мертвой плоти… Хотя – мертвой ли? На тех местах, где расплывались кровавые кляксы, лоскуты кожи сразу же начинали тянуться друг к другу и, встретившись, соединялись, выталкивая наверх свежий красный шрам.

Посвистывая, колдун крутил труп так и эдак, следя, чтобы его кровь равномерно оросила стык головы и тела, а также обширную залысину, где на месте ожога начали стремительно расти недостающие волосы.

Работа была закончена довольно быстро. Теперь лишь уродливый шрам на шее напоминал о том, что совсем недавно девушка была обезглавлена. Да и он бледнел на глазах, стремительно уменьшаясь в размерах.

Удовлетворенно кивнув, маг лизнул рану на запястье, которая моментально закрылась, после чего нагнулся, приложил свои губы к холодным губам трупа и мощно выдохнул.

Мертвое тело изогнулось дугой, будто в него попала молния. Жуткий, хриплый, придушенный стон вырвался из горла трупа.

– Да, это больно, – кивнул маг. – Больно рождаться, больно жить, больно умирать. Но никакая боль не сравнится с той, что терзает душу, возвращающуюся из Обители мертвых.

Наконец, страшная судорога отпустила тело. Веки девушки, лежащей на земле, затрепетали, и она открыла глаза.

– Ну, здравствуй, красавица, – сказал человек в плаще. – С возвращением в мир живых.

– Кто… ты? – прохрипела девушка. – И… что с моим голосом?

– Мое имя Ингар, – отозвался ночной странник. – Маг земли, познавший тайну всепожирающего огня. Решил вот инкогнито прогуляться по Стоунхенду, прежде чем захватить его, посмотреть, что тут и как, – и совершенно случайно нашел весьма привлекательную девушку с оторванной головой, которую собирались закопать два каких-то придурка. Я решил, что это неправильно. И подправил ситуацию.

– Привлекательную девушку, – горько усмехнулась вернувшаяся к жизни. – Ты, наверно, шутишь, маг земли. Лучше бы ты оставил все как есть.

– Посмотри, – сказал Ингар, после чего подобрал с земли погасший факел и плюнул на него. Пакля, пропитанная горючей смолой, немедленно воспламенилась.

Колдун поднес факел к телу девушки, откровенно любуясь им. Правда, надо отметить, что похоти не было в его взгляде. Скорее, творческое удовлетворение скульптора, создавшего прекрасную статую.

Девушка подняла правую руку и недоверчиво ее осмотрела. Потом левую, словно боясь – а вдруг перепутала? Но нет, на обеих руках не было ни малейших следов страшных ожогов. Не было их и на теле.

Огромные глаза с мольбой уставились на мага. Понимающе хмыкнув, тот достал из складок плаща небольшое зеркало и протянул девушке.

«Интересно, долго ли продержится в этих глазах телячий восторг и океан благодарности? – думал Ингар, наблюдая за той, кто совсем недавно была трупом. – Жаль, что я не могу заключать пари сам с собой… Впрочем, если создать себе двойника, было бы неплохо с ним поспорить. Хотя нет. Зная себя, боюсь, что моя копия непременно попытается убить меня в течение суток».

Удовлетворившись осмотром, девушка вернула зеркало хозяину, после чего, ничуть не смущаясь собственной наготы, встала на одно колено и, приложив руку к высокой груди, произнесла:

– Я, Хелла из рода ночных волков, никогда не забуду о том, что ты для меня сделал. Теперь мое тело, душа и жизнь принадлежат тебе, господин.

– Мило, – рассмеялся маг. – Ну что ж, я принимаю твой подарок, красавица. Правда, с одной оговоркой. В твоем теле нет жизни. Я просто вытащил из Обители мертвых твою душу и вернул ее в мертвое тело. Для нее это примерно как, прожив всю жизнь в роскошном доме, вдруг оказаться ввергнутым в холодную камеру без дверей и окон.

– Мне плевать на душу, если мое тело совершенно, – улыбнулась Хелла. – Главное, что я снова красива, сильна и способна мстить.

– О да, – кивнул маг земли. – В этом мы с тобой очень похожи.

* * *

Снайпер обвел взглядом всех присутствующих.

Лис и Ксилия протирали глаза, словно только что очнулись от долгого сна. Тем же занималась большая половина латников. Остальные сидели на земле, тупо, не мигая, уставившись на своего мертвого командира. Лишь Тестомес и кутруб переглянулись между собой, после чего, не сговариваясь, подошли к Снайперу.

– Они не видели Мать мертвых, – негромко сказал маг воздуха. – Видение было для тебя, мы же – случайные свидетели.

– Мыы и тоот хооомо, – протянул Окто, ткнув когтем в сторону трупа Палача. – Оон не принял иистины и уумер.

– Скорее, истина не приняла его, – глубокомысленно заметил Итан, косясь на Снайпера.

– Знаешь, чего мне сейчас больше всего хочется? – произнес стрелок.

– Знаю, – быстро сказал Тестомес. – Но меня убивать нельзя. Ты же слышал, что сказала Мать мертвых. К тому же я тогда работал на гильдию, которая предала меня, и сейчас она – наш общий враг. Это я тебе говорю: вряд ли ты где найдешь еще такого союзника, как бывший верховный маг воздуха.

– А мне и не надо никого искать, – нехорошо усмехнулся Снайпер, кладя ладонь на рукоять «Бритвы». – Я стараюсь всегда работать один.

– Ты еще с ним разговариваешь?! – раздался крик слева.

– Ну вот, теперь и этот пацан очнулся, – недовольно проворчал Тестомес, делая шаг назад, так, чтобы одновременно видеть и Снайпера, и Лиса. – Я, между прочим, в тоннеле ему сказал за мной бежать. Никто не виноват, что он там потерялся.

И сделал еще два шага, пятясь словно рак. Это он Ксилию заметил, которая неторопливо доставала из колчана стрелу.

– Ладно, всем стоп, – крикнул Снайпер. – Расправа отменяется. Есть у меня один недостаток – я верю в людей и в обстоятельства, которые могут их изменить. Правда, эта вера частенько мне выходит боком. Но все же я считаю, что этому колдуну нужно дать еще один шанс.

– Ты… прощаешь его после того, что он с тобой сделал? – не поверила своим ушам Ксилия.

– Я даю ему испытательный срок и всех вас прошу о том же, – ответил Снайпер. – Как я понимаю, Итан сейчас в том же положении, что и мы. Надеюсь, прошлое послужит ему уроком.

– Только потому, что ты просишь, Снар, – скрипнул зубами Лис. – Хотя считаю, что всем было бы спокойнее, если б он отправился в Обитель мертвых.

– Я буду за ним присматривать, – сказала Ксилия, вкладывая стрелу обратно в колчан и не сводя глаз с Тестомеса.

– Всем спасибо за доверие, – быстро произнес колдун. Когда магия на исходе, даже одна-единственная стрела может доставить кучу неприятностей, так что даже могущественному магу воздуха порой приходится быть дипломатом…

– А нам-то что теперь делать прикажете? – подал голос плечистый латник, лицо которого было изрыто глубокими оспинами. – Если вернемся, нас первым делом спросят, где Палач. И что мы им должны рассказать?

– Правду, – усмехнулся слегка осмелевший Тестомес. – Мол, пошли на про́клятое кладбище и всем отрядом стояли смотрели, как Палач себе горло перерезал.

– Так кто ж нам поверит? – рябой крепыш вскинул густые брови. – Скажут, не уберегли начальство, и всех гуртом повесят – не за это, так за прогулку по про́клятой земле.

– А ты соображаешь, – заметил Итан. – Верно излагаешь, как по писаному. Ну, тогда можете с нами пойти. Глядишь, завоюем себе какой-нибудь замок, засядем там и будем доить ближайшие деревни, как самые настоящие графья.

– Можно и так, – сказал Снайпер. – Только с утра. Пока мы тут разбирались что к чему, стемнело. Так что зажигайте факелы у кого есть и пошли поищем, где тут можно заночевать.

…Место нашлось быстро – огромный древний фамильный склеп, причем весьма неплохо сохранившийся. Один латник попытался было возразить, мол, нехорошо тревожить покой мертвых, на что рябой заметил:

– Если мы их сейчас не потревожим, значит, поутру живые возьмут всех нас сонными и потревожат веревками наши шеи. Коль такой умный, иди домой, там спи. Никто не держит.

Латник тут же заткнулся.

Склеп вскрыли быстро. У местной стражи оказались отличные навыки выноса дверей. Два латника хитрой портативной пилой перепилили петли, и мощные железные створки, перегораживающие вход, рухнули наружу.

– Добро пожаловать, – довольно ощерился рябой, принимавший в процессе самое активное участие. – Если что, меня Дирком звать, обращайтесь.

– Если что – непременно, – сказал Снайпер, первым перешагивая порог, так как остальные не особо спешили это делать.

Склеп оказался вполне приличным, сухим и просторным. Мертвецы лежали вдоль стен на многочисленных каменных полках и никому не мешали. Посреди помещения оставалось вполне достаточно пустого пространства для того, чтобы два десятка человек могли спокойно разместиться и развести костры. Снаружи рядом со склепом раскорячились старые высохшие деревья, так что с топливом проблем не возникло. Как и с пищей – устав Стоунхенда предписывал внешней страже брать с собой продовольствия на сутки.

Как-то само собой так получилось, что как только возникала надобность в принятии решений, все синхронно переводили глаза на Снайпера. Оно и понятно – тот, кто смог нейтрализовать Палача, всяко сумеет лучше любого другого распределить запасы продовольствия и расставить посты в преддверии ночлега.

Вообще-то Снайпер не особо доверял своим новым подчиненным. Кто знает, вдруг кому-то в голову придет светлая мысль сдать властям беглых преступников и попытаться тем самым заслужить прощение?

Поэтому все три ночные смены он распределил так, чтобы бодрствовали он сам, Лис или Ксилия. Кутруб вообще вызвался всю ночь не спать, присматривать за «другими хомо», что Снайпер одобрил безоговорочно.

– Не доверяешь? – хмыкнул Тестомес.

– А ты бы доверял? – осведомился Снайпер, которому Ксилия тонким слоем наносила мазь на лицо.

– Логично, – вздохнул маг воздуха. – Ладно, тогда я спать. Кутруб меня подери, до чего ж спокойное место! Хоть высплюсь в кои-то веки.

С этим трудно было не согласиться. Термин «мертвая тишина» есть во всех языках, и это явно не случайно. После ужина даже те стражники, кто совсем недавно боялся переступить порог склепа, побросали на пол охапки свежесорванной травы, растянулись на этом жестковатом ложе и захрапели почти сразу.

Снайпер тоже забылся чутким сном, наказав Лису и кутрубу разбудить его после полуночи. «Собачья вахта» – самая тяжелая, и ее он хотел отстоять лично…

Показалось, что только глаза закрыл, как тут же кто-то осторожно тронул за плечо. Рука автоматом легла на нож, висящий на поясе, что, впрочем, и неудивительно. Другой бы со сна такую харю перед собой увидел, штаны б пришлось стирать наверняка.

– Ты саам сказаал разбудиить тебя, хоомо, – негромко провыл кутруб, хлопая красными глазами, в полутьме склепа похожими на горящие угли. Заметив реакцию Снайпера, демон на всякий случай довольно проворно попятился. Убийца Палача вызывал в нем глубочайшее уважение.

– Ага, благодарю, – кивнул Снайпер, отпуская нож. Голова была тяжелой – все-таки с вентиляцией внутри склепа было неважно, и два десятка спящих вояк воздух не озонировали, так что стрелок поспешил наружу.

Лис сидел под большим раскидистым деревом и смотрел на небо. Кстати, посмотреть было на что. Две Сестры находились в зените и исправно отражали солнечные лучи, так что снаружи все было залито призрачным светом, хоть книжку читай, набранную мелким шрифтом. Жаль, что вещмешок остался в развалинах старого замка, а то б, глядишь, почитал между делом «Закон проклятого» или «Тень якудзы», написанную со слов старого друга Виктора Савельева. Иногда интересно перечитать то, что сам написал, окунуться, так сказать, в воспоминания о прошлом…

– Что дальше, Снар? – прервал Лис размышления стрелка.

– А кутруб его знает, – пожал плечами Снайпер, присаживаясь рядом. – Хотя, боюсь, твой друг тоже не в курсе. Можно и вправду попробовать захватить какой-нибудь замок. В этом мире ты или феодал, или тот, кто на него пашет. Хоть я и не сторонник эксплуатации человека человеком, но мне все равно как-то ближе первое.

– У меня девушка осталась в Стоунхенде, – сказал Лис. – Та, которая мне жизнь спасла, причем неоднократно.

– Понимаю, – кивнул Снайпер.

– Я ни о чем не прошу, – продолжил Лис. – Двадцать человек никогда не захватят город, который обороняет тысяча воинов и два десятка сильных колдунов. Поэтому я пойду один.

– Октоо не остаавит своего кайооо.

Кутруб, стоявший до этого в тени склепа и почти слившийся с ней, шагнул вперед.

– Спасибо, дружище, – произнес Лис. – Но я не могу принять твою помощь. Лучше тебе остаться со Снаром…

– Все это, конечно, очень патетично, но ума не приложу, как можно нормально выспаться в гробнице, где воняет мертвецами и солдатскими портянками.

Речь Лиса прервал Тестомес, который вышел из склепа с факелом в руке. Позади него, словно тень, возникла Ксилия, поправляя меч, висящий на ремне.

– Ну вот, похоже, вся ударная группа в сборе, – произнес Снайпер. – Как раз вовремя. У нас тут на повестке ночи вопрос – что делать дальше. Лис вот, например, собирается в Стоунхенд, вызволять свою девушку.

– Ну нормально, хорошая тема, – кивнул Тестомес. – Пусть сходит. А мы непременно поутру постараемся отбить его у конвоя. Просто с преступниками, приговор которым уже был оглашен, в Стоунхенде не церемонятся и вешают сразу. Вот поутру и разомнемся – если тот конвой, конечно, будет не особо многочисленным. Я слишком хреново поел и выспался, чтобы кидаться на приличный отряд, усиленный парой магов…

– А я бы, например, для начала попытался понять, что вообще делается в городе и в его окрестностях, – сказал Снайпер. – Сдается мне, что мы вообще можем с кладбища не выйти. Два усиленных патруля, пропавшие во главе с Палачом, веский повод для того, чтобы начать поиски. Будь я на месте начальника внешней стражи города, уже послал бы патрули с собаками на поиски пропавших.

Присутствующие переглянулись.

– Не, конечно, осмотреться нужно, – сказал Тестомес.

Сейчас колдун задумчиво глядел на огромное живое дерево, росшее рядом со склепом, – причину того, что засохли все остальные. Большой и сильный забрал все соки у более хлипких соседей, задавив своей мощной корневой системой их слабые корни. Борьба за существование жестока и бескомпромиссна – всегда, везде, в любом из миров…

– Причем я даже знаю, как сделать так, чтобы наблюдатель не орал на все кладбище о том, что увидит сверху, – добавил Итан.

– Октоо хорошоо умеет ходиить по дереевьям, – сообщил кутруб. – Только он плоохо говориит на языкее хоомо.

– Скорее, не плохо, а долго, – отметил колдун. – Но есть способ это исправить.

Поманив пальцем демона, он подвел его к небольшой луже, грязноватой, но тем не менее исправно отражавшей свет обеих лун. Нагнувшись, Тестомес провел по воде пальцами, после чего ими же мазнул по глазам демона.

– Ты… ты чтоо деелаешь, сын шелудивоой собааки?! – взвыл кутруб. – Октоо виидел, как в эту луужу мочиились все хоомо, которые сейчас дрыхнут в скелееепе!

– Ну, что делать, иногда демонам приходится страдать ради людей, которым они хотят помочь, – пожал плечами Итан. – Тебя ж никто за язык не тянул, сам вызвался. Только глаза не три. Пока вода на них не высохла, в этой луже будет отражаться все, что ты видишь. Так что полезай скорее на дерево, если хочешь помочь своему кайо не на словах, а на деле.

Кутруб ничего не ответил, только зыркнул злобно на колдуна… и в мгновение ока взлетел на дерево, верхушка которого серьезно нагнулась под весом демона.

– Если навернется вниз, то будет большая клякса из мертвечины и дерьма, – ухмыльнулся Тестомес. – Ставлю десять монет, что грохнется он раньше, чем мы увидим что-то путное.

– Похоже, ты продул свои деньги, – задумчиво произнес Снайпер, вглядываясь в мутную воду, поверхность которой вдруг стала напоминать экран глянцевого монитора. Сейчас на ней явственно был виден ночной город, залитый лунным светом, который медленно охватывала черная река, разделившаяся на два рукава.

– Что это? – придвинулась ближе Ксилия.

– Думаю, это армия, – задумчиво отозвался Снайпер. – Причем серьезная. Которая к утру замкнет кольцо осады.

Ухмылка медленно сползла с лица Тестомеса.

– Северные пираты, – сказал он. – Только они могли решиться на такое. Но почему? В городе полно воинов и сильных магов, которые…

– Думаю, тот черный дракон, что сбил меня, прилетал не случайно, – перебил его Лис. – Это была разведка.

– Как я раньше не догадался! – хлопнул себя по лбу Тестомес. – Они овладели магией огня и решились! Отличное время для удара! Гильдия Воинов Ночи ослаблена, я в бегах, а Никс… он, конечно, неплохой маг, но военачальник из него, как из меня трубочист. А теперь, когда у пиратов есть дракон…

– У них не один дракон, – заметил Снайпер, указывая на две точки, парящие над людской рекой. – И если в городе неважно с противовоздушной обороной, то я Стоунхенду не завидую.

* * *

– Величайший! К городу подходит армия!

Никс приподнялся на локте, спросонья придавив им роскошные волосы какой-то дворянки, всеми правдами и неправдами забравшейся к нему вечером в постель. Дворянка пискнула, но маг воды не обратил на это внимания – слишком уж встревоженным был голос дежурного офицера внутренней охраны.

– Что? Где? Какая армия?

Офицер дышал через раз – в его плече, как раз в месте, где сходятся пластины доспеха, торчал обломок стрелы. Но он, машинально стерев ладонью кровь с доспеха, все-таки сумел доложить по всей форме.

– Армия числом около двадцати тысяч человек движется к Стоунхенду со стороны Драконьих Клыков, сметая на своем пути все живое. На подходе к городу маршевые колонны разделились, явно готовясь с ходу замкнуть кольцо осады. Над подразделениями врага разведчиками замечены флаги нескольких известных кланов северных пиратов, а также ранее неизвестные штандарты. Предположительно, некий военачальник сумел объединить всех разбойников с берегов Моря снов, а также подчинить себе ряд прибрежных городов и крепостей по ту сторону долины Живых папоротников.

– Ингар! – ударил кулаком по постели окончательно проснувшийся маг воды. Правда, попал не по матрацу. Дворянка вскрикнула, вскочила, подхватила смятую одежду, валяющуюся на лавке, и кинулась прочь из спальни, потирая ушибленный бок.

– Чтобы подземные сентипиды сожрали печень этого гнусного последователя Низших! – продолжал кипятиться Никс. – Но зачем ты мне все это докладываешь? Пошли голубя к графу, он вроде сейчас охотится где-то в окрестностях Вичтана.

– Почтовые голуби были посланы, – отрапортовал офицер. – Но противник заранее тайно расставил стрелков вокруг городских стен. Голуби перебиты, гонцы – тоже, окрестные селения сожжены, жители уничтожены. Некому отослать весть, армия Вичтана не придет к нам на помощь.

– Узнаю стиль бывшего члена гильдии Воинов Ночи, – пробормотал Никс. – А почему ты все это вываливаешь именно мне? Неужели нет никого, кто бы…

Офицер покачнулся и, почувствовав, что может потерять сознание, рискнул перебить самого мессира.

– Согласно кодексу, составленному еще прадедом нынешнего графа, в случае его отсутствия военное руководство осуществляет глава гильдии Воинов Ночи, – отрапортовал он, после чего без сил рухнул на пол, гремя доспехами и пачкая дорогой ковер кровью, хлынувшей через ворот стального доспеха.

– Эй, кто-нибудь! – крикнул мессир, вскакивая с кровати и спешно одеваясь. – Немедленно уберите офицера, принесите воды и подайте мне мои латы!

Челядь, довольно эффективно прятавшаяся в тени коридора, опрометью бросилась выполнять приказания господина.

Кувшин ледяной воды, вылитый прямо на затылок, окончательно привел Никса в чувство. Вскоре он уже носился по городским стенам, отдавая приказания и собственноручно отвешивая зуботычины нерасторопным.

– Все ворота закрыты? Отлично! Подпереть их сзади каменными кубами. Немедленно завалить выходы из подземелий! Лучники – на стены! Арбалетчики – на башни! Стрелометы подготовить к работе! Смолу греть! Бревна наверх!

Недостаток боевого опыта Никсу заменяло углубленное изучение древних трактатов по военному искусству, которые ему доставляли торговцы со всех уголков Центрального мира.

– Магам надеть тяжелую броню и равномерно рассредоточиться по стенам! Каждого мага должны охранять двое щитоносцев и полдюжины лучников! Драконоруб, что стоит на главной башне, расчехлить и установить на него щиты. Да не пехотные, идиот! Там же, на башне, лежат, уже собранные в короб. Кутруб вас побери, я сам сейчас туда приду! Ксанг, принимай командование. Я сейчас нужнее возле Драконоруба.

Здоровенный рыцарь, начальник охраны тренировочной базы гильдии Воинов Ночи, коротко кивнул. Он уже успел оценить скорость, с какой бывший верховный маг воды принимал решения, как и признать, что сам вряд ли сделал бы лучше.

– Слушаюсь, Величайший.

Никс бегом кинулся на главную башню, так как при свете Двух Сестер успел заметить очень и очень важное. А именно: над огромной армией парили два дракона, явно ожидающие, когда кольцо осаждающих замкнется вокруг Стоунхенда. Тогда они и ударят. Скорее всего – с двух сторон, прицельно сметая защитников со стен города потоками всепожирающего огня. После чего пиратам останется лишь приставить осадные лестницы к стенам Стоунхенда и взять его практически без потерь, словно сладкий пирожок с серебряного блюда.

Только Ингар не учел одного обстоятельства. А именно – что его коллега по ремеслу, испытывая страсть к древним военным трактатам, нашел один, описывающий воистину дьявольское устройство, которое чуть позже по счастливой случайности нашли воины гильдии в одном из подземных Дворцов Жизни. Абсолютно целое, прекрасно сохранившееся в контейнере с маслом, которое подземные почитатели Низших не забывали периодически менять из поколения в поколение. Правда, древний фетиш ничем им не помог – воины гильдии внезапно захватили подземный бункер, вырезали жителей, а непонятную, тяжелую штуковину доставили в Стоунхенд и сдали на склад. Где ее и обнаружил новый мессир гильдии Воинов Ночи.

Сейчас Никс сидел на жестком стульчике и крутил рукоятку управления, ловя в перекрестие приближающиеся силуэты драконов. Он уже делал это дважды, и оба раза успешно, очистив окрестности города от пары огнедышащих рептилий. И ничто не мешало ему повторить подвиг.

Оружие, которое новый мессир назвал «Драконорубом», приводилось в действие ножной педалью. До целей было около трех полетов стрелы, но Никса это не смутило – Драконоруб был вполне эффективен и на большем расстоянии. Поэтому, когда тело одной из летающих тварей оказалось в центре перекрестия, он, нимало не смущаясь, плавно нажал на педаль.

Драконоруб затявкал громко и отрывисто, слово две гигантские собаки принялись наперебой облаивать друг друга. Никс торжествующе улыбнулся… но ожидаемого эффекта не последовало.

Вокруг дракона засияли синие всполохи, в тех местах, куда попали невидимые плевки Драконоруба. Летающая тварь круто повернула назад, вторая последовала ее примеру.

– Ага, не нравится! – вскрикнул мессир, правда, в его торжествующем крике звучала неприкрытая досада.

Ингар в обличье дракона по-прежнему оставался магом, который додумался поставить впереди себя и своего напарника что-то типа Воздушного щита. И при этом ему хватило сил поддерживать его в полете! Невероятно впечатляющая демонстрация. Еще неизвестно, кто кого озадачил. Не исключено, что Драконоруб пробьет магический щит на более близком расстоянии – если, конечно, драконы раньше не спалят нового мессира вместе с его чудо-оружием.

– Не огорчайтесь, Величайший, – подал голос пузатый маг ветра, в обязанности которого входила постановка именно Воздушного щита, если вдруг он понадобится для защиты Драконоруба. – Вы показали ему, на что способны.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой мессир. – Думается, что это сейчас Ингар показал лично мне, на что он способен. И меня это, признаться, не радует.

Сейчас Никс остро сожалел, что не Тестомес, а вот этот толстяк беседует с ним. Будь Итан на стороне Стоунхенда, новый глава гильдии Воинов Ночи чувствовал бы себя гораздо спокойнее. Этот любитель пива Тестомесу в подметки не годится. Все, на что он способен, это тупо поставить прозрачную стену плотного воздуха и поддерживать ее некоторое время. А этого, как показал последний опыт, будет маловато в предстоящей битве.

* * *

Глаза демона обладали не только способностью хорошо видеть в темноте, но и, наподобие слабенького бинокля, немного приближать изображение отдаленных предметов. Понятное дело, что, увидев драконов, кутруб решил рассмотреть их получше.

Все, кто столпился над лужей, смогли увидеть, как к городу неспешно приближаются две летающие рептилии – одна большая и черная, похожая на крылатую грозовую тучу, вторая поменьше, серая и зловещая, словно клок утреннего тумана.

Картинка была слегка размытой, совсем чуть-чуть. Оно и неудивительно, когда изображение посредством магии проецируется из глаз демона-наблюдателя на грязную лужу.

Но Тестомес думал по-другому.

– С ума сойти! – проговорил он с неподдельным удивлением в голосе. – Похоже, вокруг обеих тварей Ночной туман!

– Что это? – спросила Ксилия. – Никогда не слышала.

– Неудивительно, – хмыкнул Итан. – Про магию Неупокоенных вообще мало кто что слышал здесь, в Стоунхенде, где она запрещена. Это заклинание земли аналогичное Воздушному щиту. Установленное непосредственно на земле, сильным магом, является практически непреодолимым барьером как для физического воздействия, так и для любых видов магии. Но чтобы поддерживать его в воздухе… Если б мне кто сказал про такое, я бы никогда не поверил.

В это время пространство перед мордой серого дракона озарилось вспышками, послышался слабый грохот, похожий на раскат далекого грома. Картинка быстро сместилась. Теперь демон, сидящий на дереве, смотрел на самую высокую городскую башню. Там было установлено странное устройство с двумя трубками, из которых вырывались длинные языки пламени.

– Твою душу! – удивленно ругнулся Снайпер. – По виду как пить дать ЗПУ 2! Или что-то очень сильно на нее похожее.

– Тебе знакома эта штука? – немедленно поинтересовался Лис. – Что такое «зпудва»?

– Спаренная зенитная пулеметная установка, – на автомате расшифровал аббревиатуру Снайпер. И, увидев непонимающие глаза сотоварищей, пояснил: – Две мощные огненные трубки. И, судя по всему, их действие драконам не понравилось.

– Думаю, это была демонстрация силы, – задумчиво проговорил Тестомес. – Причем демонстрация не простым смертным, а магам, защищающим Стоунхенд. Только они смогут оценить то, что произошло. Это значит, что у города нет защиты против драконов.

– Не думаю, что все так плохо, – заметил Снайпер, благодаря отличному зрению рассмотревший больше, чем другие. – Защитный барьер заметно прогнулся, практически трещал по швам. Подлети драконы чуть ближе, им бы не поздоровилось.

– Я всегда говорил, что у Никса мозгов немного, – с раздражением заметил Итан. – Но именно на это и рассчитывал Ингар, проводя демонстрацию силы, – что водяной не утерпит и откроет огонь раньше, чем нужно. Думаю, весть разнесется быстро и многие маги сбегут из города еще до рассвета.

– То есть переметнутся к более сильному врагу, – кивнул Снайпер. – Тонкий расчет. Твоему Ингару не откажешь в умении продумывать многоходовки.

– У него было много времени для этого, – хмыкнул Тестомес. – Наверняка он заранее продумал все варианты. Правда, если он даже освоил магию огня, ума не приложу, откуда он взял второго дракона. Я изучал древние трактаты и много знаю об этих летающих рептилиях. Они очень тяжело находят себе пару, и уж точно никакая драконья самка не поменяется своим сердцем с человеком, освоившим магию превращения в дракона. Тем более что тому нечего будет дать ей в обмен.

– Тем не менее факт налицо, – сказал Снайпер. – Теперь осталось выяснить, что нам делать со всей этой информацией.

Прозрачная пленка, которой была подернута лужа, задрожала и пропала. Теперь это была просто грязная вода, на поверхности которой отразился первый лучик восходящего солнца.

– Я все равно пойду в Стоунхенд, – упрямо сказал Лис.

– Не разделяю твоего энтузиазма, – отозвался Снайпер. – Мне по-прежнему не нравится гарантированная перспектива попасть на виселицу. Но я помню, как ты толкнул вот этого мага под локоть, в результате чего я отделался только ожогом портрета вместо того, чтобы поджариться на Черном троне. Поэтому я готов продумать варианты того, как вытащить Лиссу из этой передряги.

– Я с тобой, – коротко отозвалась Ксилия.

– Сдается мне, лесная фея положила на тебя глаз, – подмигнул Снайперу Тестомес. И заметив, как рука девушки потянулась к мечу, поднял руки в примирительном жесте: – Шучу, шучу. Ну прям слова сказать нельзя.

– Я пойдуу со своим кайооо куда угоодно, – провыл кутруб, слезая с дерева.

– Кто б сомневался, красноглазый. – Тестомес с некоторой опаской похлопал демона по плечу. И вовремя отдернул руку, завидев блеснувшие клыки. – Да что вы все тут такие нервные?

– Я все слышал, – произнес рябой латник, выходя из склепа. – Не подумайте чего, я не подслушивал. Просто ребята проснулись и решили, что, коль такое дело, мне теперь у них за старшего быть. Ну, я пошел вам сказать, увидел, что вы совещаетесь, и не стал мешать. Короче, я красиво говорить не умею, но вот чего хочу сказать за всех моих воинов. Стоунхенд – это наш родной город, и мы будем за него драться с кем угодно. Даже если нас потом свои же повесят.

– Глупо, – пожал плечами Тестомес. – Но, как ни странно, я эту глупость разделяю. Просто очень надеюсь, что мне удастся что-то сделать, пока Никс не сдал город Ингару.

– Тогда остается продумать план совместных действий, – вздохнул Снайпер. – Если, конечно, в ситуации двадцать человек против двадцати тысяч вообще реально что-то придумать.

* * *

– Он пытался убить меня огненными стрелами! И я, кутруб побери, не собираюсь умирать, когда мое тело вновь стало совершенным!

Ингар стоял возле окна и смотрел на то, как разгорается восход на фоне зубчатых башен Стоунхенда – просторный второй этаж захваченного храма Высших как нельзя лучше подходил для этого занятия. А еще он наблюдал, как пираты сноровисто собирают штурмовые лестницы и осадные машины, созданные по его чертежам. Если б не его разум и не всепоглощающая жажда мести, ничего б этого не было. Главари разрозненных кланов никогда бы не решились напасть на хорошо укрепленный город, который защищают сильные маги и многочисленный гарнизон профессиональных воинов. Но пришел он, случайно нашедший на затерянном острове Моря снов секрет магии огня. И вот сейчас тысячи пиратов, до этого воевавших друг с другом, одной слаженной командой решают одну большую проблему.

Его проблему.

Мысленно он охватил свое войско и мягко послал команду работать активнее. Люди зашевелились, забегали еще быстрее. Хорошая мотивация – это отлично, но еще лучше, когда она подкреплена капелькой магии.

Он неторопливо развернулся и взглянул на свою случайную ночную находку, после первого полета уже успевшую страстно отблагодарить своего спасителя, что, несомненно, давало ей право на попытку вынести ему мозг. Девчонка-оборотень была чудо как хороша. Настолько хороша, что Ингар, как всякий талантливый маг, практически полностью равнодушный к женским чарам, разок не удержался. Впрочем, ничего сверхъестественного не произошло. Магия дарит гораздо большее наслаждение, чем удовлетворение примитивных инстинктов. Поэтому сейчас Ингару было забавно наблюдать, как девчонка пытается закрепить достигнутое, используя приемы, которые, наверно, древнее самой Розы Миров.

– Щит, который ты поставил передо мной, трещал по швам, когда в него вонзались огненные стрелы! Ты понимаешь, что я чуть не погибла по твоей милости?! Какого кутруба ты улыбаешься?

Ингар подумал, что, будь у него побольше времени, вполне можно было бы поиграть в игру, которую пыталась ему навязать эта волчица. Странно, конечно, с виду она настоящий воин. Но даже женщине-воину порой хочется почувствовать себя просто женщиной…

К сожалению, сейчас было не то время и не то место, чтобы проигрывать сцену из дешевой мелодрамы. Поэтому Ингар неторопливо подошел к медвежьей шкуре, на которой сидела Хелла, присел на корточки, протянул руку и взял девушку за горло.

– Нельзя убить того, кто уже умер, – тихо произнес он. – Я прирастил обратно твою оторванную голову, подарил окоченевшему телу немного своего огня, вернув в него тепло, после чего призвал из-за Темного порога твою мертвую душу. Ты чувствуешь себя живой, но, поверь, это не так. Неупокоенные мертвецы, поднятые из могилы, тоже считают себя людьми, и ты немногим от них отличаешься. Я мог бы просто управлять тобой, дергая за невидимые нити, словно куклу, но у меня и без этого слишком много забот. Поэтому либо ты делаешь то, что я скажу, либо я прямо здесь и сейчас оторву тебе твою симпатичную и глупую головенку, вернув все на свои места.

Во время этого монолога Хелла попыталась разжать пальцы мага, сомкнувшиеся на ее шее. Но увы, это было даже хуже, чем стальной волчий капкан, который сильный оборотень вполне может сломать. Ладонь мага была холодна, словно вытесана из камня, и едва уловимо пахла могильной землей. С таким же успехом можно было попытаться разорвать объятия гранитной скалы, обрети она гибкость и вздумай вдруг обвиться вокруг шеи.

При этом Ингар улыбался красивой, немного печальной улыбкой, которая так шла к утонченным, аристократическим чертам его лица. И внезапно Хелла поняла, что не видела в жизни ничего более ужасного, чем эта улыбка мага, убивающего без малейших чувств, эмоций, переживаний. Так любой человек ловит и давит мелкую мошку, мелькающую перед глазами, а потом равнодушно смахивает с ладони крохотное раздавленное тельце и тут же забывает о нем…

Убивать людей таким образом не умела даже она. Все-таки любой оборотень отчасти человек, и для убийства себе подобного ему нужен хоть малейший повод – ярость, голод, самозащита наконец…

Этому магу повод не требовался. Для него что мошка, что человек – одинаково. Сожмет пальцы, посмотрит, как, оторвавшись от раздавленной шеи, падает вниз голова, словно перезревший плод с ветки. Потом улыбнется задумчиво, стряхнет с пальцев размолотые в кашу позвонки и пойдет по своим делам, тут же забыв о трупе.

Хелла задрожала. Впервые в жизни.

Видимо, почувствовав эту дрожь, пальцы мага слегка разжались.

– Я… все поняла, – прохрипела девушка, с трудом проталкивая воздух через полураздавленное горло. – Я ошибалась…

– Хорошо, – кивнул Ингар. – Клянешься ли ты повиноваться мне?

– Клянусь…

– Ты забыла кое что добавить.

– Клянусь… господин.

– Вот это совсем другое дело, – ободряюще улыбнулся маг.

Хелле показалось, что он улыбался все время. То еле заметно, то широко, открыто, но чаще задумчиво… Нет, лучше не надо. Все что угодно, но только не эта улыбка, от которой у девушки почему-то начинали дрожать колени.

– Сейчас ты спустишься вниз, на площадь, и проследишь, чтобы эти неотесанные пираты как следует почистили наши крылатые тела как снаружи, так и изнутри. Ненавижу, когда приходится ложиться в лужу слизи – воссоединение прекрасно происходит и без этого. Потом узнай, есть ли в лагере больные, которые не могут ходить. Я выращу из них дополнительную броню для груди, головы и брюха. В следующий раз нам придется подлететь поближе к городу. Возможно, тогда магические щиты не выдержат, и я не хочу, чтобы Никс разворотил наши тела из своего чудо-оружия.

Рука разжалась. Хелла от накатившей слабости упала, схватилась за горло, закашлялась. Хоть Ингар и утверждал, что ее тело мертво, тем не менее девушка продолжала дышать и чувствовать боль.

Маг придирчиво осмотрел Хеллу, корчащуюся на медвежьей шкуре, после чего удовлетворенно кивнул и махнул рукой:

– Встань и иди.

Кашель мгновенно прекратился. Словно кто-то невидимый и невероятно сильный подхватил девушку, поднял на ноги, развернул и чувствительно толкнул в спину к двери.

– Да, господин…

– Вот и умница.

Хлопнула дверь. Маг развернулся обратно к окну. Одна кукла, пусть даже очень способная и красивая, – ничто. Теперь, когда ей преподан урок, она будет слушаться как миленькая. А вот те двадцать тысяч кукол, что обложили город, – все. И они требовали постоянного внимания. Конечно, на все эти фокусы уходит кутрубова прорва магии, которую потом придется долго восстанавливать, но Стоунхенд стоит того. Ведь после победы он станет плацдармом для захвата графства, а потом, возможно, и всего Центрального мира…

Хелла вышла наружу.

Прямо перед входом в храм, растопырив чешуйчатые лапы, замерли два дракона. Один побольше, черный, словно грозовая туча. Второй поменьше, цвета тумана, который порой надолго зависает на кладбищах, не в силах выпутаться из частокола могильных памятников. Жуткую тварь Ингар создал для Хеллы из тел мертвецов, подняв для этого целое кладбище живых трупов. Спины драконов от основания шеи до хвоста были глубоко рассечены, и сейчас несколько пиратов, засучив рукава, ковырялись в огромных ранах, ведрами выгребая оттуда черную слизь.

По телу девушки пробежали мурашки. Эти застывшие горы мертвого мяса казались намного страшнее обычных драконов, рожденных из яйца. Страшная, извращенная магия, когда колдун вначале собирает на себя чужую плоть и кости, создавая летающую рептилию, а после может свободно выйти из тела чудовища в человеческом облике и уйти по своим делам. Правда, как Ингар объяснил Хелле, если надолго оставить рукотворного дракона без дела, он просто разложится, как обычный труп.

А еще тела таких драконов не рекомендовалось покидать без особой надобности. Потому что, если потом захочешь влезть обратно в покинутого монстра, потребуется подпитка живой плотью…

– Эй вы, поживее там! – крикнула девушка, ощущая, как от этого крика по ее телу прошла волна удовольствия. Все, что она делала на благо хозяина, было ей невыразимо приятно. Как же ей хотелось испытывать это чувство снова и снова! Но в то же время, несмотря на удовольствие, навязанное ей чужой магией, глубоко внутри себя она оставалась волчицей-оборотнем, свободолюбивой, дикой, необузданной, не связанной ничьей злой волей. Теперь вопрос был только в одном – что сильнее? Магические путы Ингара или желание Хеллы разорвать их раз и навсегда?

Она подошла ближе.

Рожи пиратов при виде нее озарились мерзкими ухмылками. Они тоже испытывали удовольствие от выполнения приказов Ингара, но это не мешало им лапать жадными взглядами великолепное тело девушки.

– Нравится? – поинтересовалась Хелла у ближайшего разбойника, застывшего на месте с вонючим ведром в руках.

– Разрази меня молния, красавица! – прищелкнул языком пират с квадратными плечами, статью смахивающий на причальную тумбу. – Удовлетвори мое маленькое желание, и я отдам тебе восемь золотых – все, что у меня скоплено на старость.

– Оставь их себе, красавец, – страстно прошептала Хелла, покачивая бедрами, приблизившись к моряку. – Оставь их себе… потому что твоя старость никогда не наступит.

Ее пальцы с острыми, крепкими ногтями, больше похожими на когти, легко пробили толстую кожу на шее. Резким обратным движением оборотень вырвала дыхательную трубку и кусок пищевода, похожий на обезглавленную окровавленную змею.

Пятеро пиратов, увидевших это, застыли в изумлении, даже не подумав схватиться за свои сабли. Слишком необычной, быстрой и страшной была смерть их товарища. Только что стоял, облизываясь на девушку, – и вот уже бьется в агонии возле ее ног, тщетно пытаясь зажать руками жуткую дыру под подбородком.

– Кто следующий? – промурлыкала Хелла. – Стойте смирно, и никто из вас не пострадает.

Пираты закивали, словно фарфоровые болванчики, что продают на рынках узкоглазые торговцы из далеких восточных стран. Все, кроме одного, самого молодого, который в ужасе смотрел на то, что было зажато в руке оборотня, и медленно отступал назад. По глазам видно, что еще мгновение – и он заорет, бросившись бежать куда глаза глядят.

Плавным, текучим движением Хелла скользнула вниз, к умирающему, словно собираясь сказать ему что-то очень важное. Но не беседы с незадачливым ухажером интересовали девушку, а его короткая и широкая абордажная сабля с прямым клинком и хорошо развитой гардой, напоминающей плетеную металлическую корзинку для кулака.

С легким шипением оружие покинуло ножны и оказалось в руке девушки. Правда, ненадолго.

Со звериной грацией Хелла метнула ее, словно дротик, и лишь после этого неторопливо выпрямила длинные ноги. На ее губах блуждала задумчивая улыбка. Сейчас больше всего на свете ей хотелось посмотреться в зеркало – такой же ли эффектной получилась эта улыбка, как у Ингара?

Но пираты смотрели не на девушку, а на своего товарища, стоящего рядом с ними. Абордажная сабля вошла ему в рот, разворотила лицо, проломила затылок и вонзилась в деревянный столб уличного масляного фонаря. От страшного удара капля горящего масла выплеснулась из плошки и упала на щеку несчастного…

Но тому уже было все равно. Он стоял, пригвожденный к столбу, словно бабочка, и ужас застыл навечно в его широко раскрытых глазах.

– Надеюсь, теперь всем все ясно, – тихо и скучно произнесла Хелла. – А сейчас идите во он к той осадной машине. Медленно. Молча. И не оглядываясь.

Четверо здоровенных мужиков синхронно кивнули и пошли куда сказано. Не оглядываясь. Молча. Медленно, хотя по их напряженным спинам было понятно, что им очень хочется ломануться вперед со всех ног.

– Вот так, – ухмыльнулась Хелла. – И без всякой магии. Потому что страх смерти работает лучше любого колдовства.

И направилась к дракону.

По мере приближения к серой неподвижной массе, возле которой валялись ведра, измазанные черной слизью, девушке все больше становилось не по себе. Когда Ингар рассказал Хелле, что делать, а потом поднял из земли толпу мертвецов, ей не было страшно. Она только что вернулась в мир живых, и на многое ей было наплевать. Страшно стало потом, когда мертвая плоть, словно старая одежда, слетела с первого трупа и прилипла к ее телу.

Потом были второй, третий… Двадцатый… Потом она сбилась со счета, хотя ей очень хотелось считать. Это отвлекало от ужаса, переполнявшего ее. В воздухе метались куски черного мяса, кости, оскаленные черепа, при прикосновении к ней рассыпавшиеся в пыль, из которой формировались новые кости – скелет дракона, которым становилась Хелла…

А потом страх прошел, уступив место восторгу ощущения собственного тела, еще более прекрасного и совершенного, нежели ранее. И полет, воспринимаемый этим телом как нечто само собой разумеющееся…

Правда, продолжался он недолго. До тех пор, пока по невидимому магическому щиту, висящему перед ней, не начали лупить огненные стрелы. Тогда Ингар скомандовал возвращение и сам круто повернул назад, чуть не срезав ей голову крылом, похожим на когтистое лезвие бритвы…

Она прекрасно помнила, как летела назад, оглушенная ударами невидимых стрел, потерянная, напуганная. Получалось, что непобедимая мощь драконьего тела – иллюзия, что и его, созданного из мертвой плоти, вполне можно разорвать прямо в воздухе с помощью древнего оружия, выкопанного магами из грязи веков…

Так что ну ее к кутрубам, эту войну за идеалы Ингара. Когда в распоряжении женщины есть два прекрасных тела, ей больше ничего не нужно от этого мира. Конечно, Хелла была благодарна магу земли за все. И она сдержит слово – никогда не забудет о том, что Ингар для нее сделал.

А насчет того, что она тогда сказала… «Теперь мое тело, душа и жизнь принадлежит тебе, господин». Надо же было сморозить такую глупость. Ни то, ни другое, ни третье никогда не принадлежало до конца ни одному мужчине, что бы она им ни говорила. Впрочем, это справедливо для всех женщин и для всех мужчин, населяющих Розу Миров. Слабость и красота женщин позволяет им как раздавать дорогие подарки, так и забирать их обратно, когда вздумается. А сильным мужчинам приходится лишь мириться с этим фактом. На то им и дана сила, чтобы терпеть женские слабости.

Такие вот философские размышления вернули Хелле уверенность в себе. Любая женщина, когда сильно боится, способна сама себя накрутить как до слез, текущих ручьями из прекрасных глаз, так и до молний, которые эти глаза будут метать, словно темные грозовые тучи. Вот и сейчас Хелла, закусив губу до крови, мощно оттолкнулась ногами от земли – и оказалась на спине дракона, прямо над длинной, глубокой, рваной раной, тянущейся от шеи до хвоста.

В просветы между позвоночником и ребрами вполне мог протиснуться человек гораздо более габаритный, чем девушка-оборотень. Миг – и она уже внутри дракона. Оставалось только, как учил Ингар, лечь прямо на легкие гигантской рептилии, закрыть глаза и представить, как закрывается длинная рана над твоей головой и как твое тело медленно срастается с телом дракона, растворяется в нем, становится одним целым с ним…

Понятно, что для любого магического действия такого рода требуется энергия и материал. Души убитых пиратов все еще метались возле остывающих тел, пытаясь осознать, что же такое с ними произошло. Захватить эти сгустки энергии для Хеллы не составило особого труда.

А потом пришло время мертвецов поделиться своей плотью. Широкую и длинную рану на спине дракона необходимо было срочно закрыть – Ингар мог с минуты на минуту обнаружить отсутствие Хеллы, поэтому приходилось торопиться.

Плоть слетела с трупов, словно густая листва, сорванная ветром с деревьев. Клочья окровавленного мяса быстро залепили рану на спине дракона, став с ней одним целым…

Два скелета – один валяющийся на земле, другой пришпиленный саблей к столбу – равнодушно смотрели пустыми глазницами, как взлетает в небо серый дракон. Мертвые кости трудно удивить чем-либо – если, конечно, к делу не подключится мощный маг земли…

…Ингар, погруженный в сложный процесс управления огромной армией, краем глаза заметил серую тень слева, на миг закрывшую собой небо.

– Твою душу… – только и смог выговорить он.

Слишком часто сильные мужчины совершают типичную ошибку в отношениях с женщинами, и могущественный маг земли не был исключением. Тот, кто повелевает многочисленными толпами народа, не в силах предположить, что женщина, которая только что валялась возле его ног, может подняться и просто уйти, проигнорировав своего властелина, словно обычного простолюдина.

А еще даже у мудрых и уравновешенных порой случаются срывы.

Умом Ингар понимал, что, если он хочет добиться своей цели, ему нужно просто не обращать внимания на бегство Хеллы. После завоевания Центрального мира найти ее будет не так уж и сложно. Но в то же время внутри любого мужчины сидит кутруб, который в случае бегства женщины требует немедленных и решительных мер.

И Ингар не устоял. В конце концов, пираты делали свое дело, готовясь к штурму, их цели и цели мага земли совпадали, поэтому можно было на короткое время оставить невидимый контроль над армией и заняться решением личных проблем.

Так думал колдун, бегом спускаясь по лестнице со второго этажа храма. Черный дракон, словно огромный монумент, возвышался перед входом, внушая ужас простым смертным одним лишь своим видом. Ингар видел, какими взглядами смотрели пираты на порождение его гения. Ничего страшного, никуда эти грязные ублюдки не денутся. Страх и жажда золота удержат их возле стен Стоунхенда лучше любой магии.

Серый дракон успел пролететь не более трех полетов стрелы, и Ингар все еще чувствовал с ним связь. Очень хорошо.

Едва выскочив из храма, маг послал мысленный приказ земле, над которой пролетала беглянка, после чего ринулся к своему черному дракону. Сейчас земля проснется и начнет притягивать к себе то, что было у нее отнято. А если эта самонадеянная девчонка вздумает пролететь над старым кладбищем, так вообще отлично. Кладбищенская земля лучше всего чувствует мертвое и тянет его к себе со страшной силой. Останется только догнать и проучить. Так, чтобы неповадно было. Не убивать, нет, – найти союзника с огненной кровью не так-то легко. Достаточно будет просто опалить огнем, вернуть на место живые ожоги. А потом снимать их потихоньку, скажем, по одному в год. Или добавлять за провинности. Кстати, отличная идея! Красота для женщины самый строгий ошейник, из которого она уже никогда не вырвется.

Распластавшись внутри дракона, Ингар воссоединился почти мгновенно. Покрутив рогатой головой, заметил четверых пиратов, бестолково застывших возле наполовину собранной баллисты. Огромную рану на спине нужно было чем-то срочно закрывать, поэтому маг земли просто смахнул плоть с костей всех четверых, не особо задумываясь о том, видит ли кто-то его действия или нет. Когда сильному мужчине нужно что-либо, он обычно берет по максимуму, не задумываясь о том, как расценят это другие.

Ингар не был исключением.

* * *

С крыши склепа было весьма удобно наблюдать за городом. Обзор, конечно, поменьше, чем с дерева, но зато можно сразу троим-четверым разместиться без проблем. Кольцо пиратов вокруг Стоунхенда с рассветом замкнулось, не оставив осажденным ни единого шанса вырваться. По дорогам во все стороны неторопливо перемещались конные патрули, отсюда похожие на жирные черные точки.

– Грамотно, ничего не скажешь, – вздохнул Тестомес. – Не представляю, как ты собрался справиться с целой армией. В бою один северный пират стоит троих наших латников, отожравшихся на воинском пайке и разжиревших от безделья.

– Чтобы схватить разбойников, надо прежде схватить главаря, – задумчиво произнес Снайпер.

– Что? – переспросил Тестомес.

– Чтобы развязать твердый узел, отдели сначала главаря, а потом все само распустится. Тридцать шесть стратагем, древний военный трактат моего мира.

– А я уже как-то и забыл, что ты перехожий, – хмыкнул Итан. – Кстати, оно и видно. Хоть я и маг не из последних, но, положа руку на сердце, не стал бы даже пытаться победить Ингара один на один, и уж тем более, когда он в образе дракона. Это далеко не самый приятный способ закончить жизнь…

– Погоди, – перебил его Снайпер, пристально вглядываясь вдаль. – Похоже, один из драконов взлетает.

– Очередная атака, – вздохнул Тестомес. – Сейчас Ингар поставит более мощный щит, потом они вдвоем расплавят Драконоруб вместе с Никсом и примутся жечь ворота, примерно по той же схеме, как вот этот юноша спалил резиденцию гильдии.

Он кивнул на Лиса, который молча сидел на краю каменной крыши, свесив ноги, и неотрывно смотрел на город.

– Он уже никогда не сможет снова стать драконом? – тихонько поинтересовался Снайпер.

– Думаю, проблема не в том, что его сбил Ингар, – ответил маг. – Для того чтобы любое магическое действие получилось, маг прежде всего должен верить в себя. А этот парень утратил веру, любовь и все, что было ему дорого. Осталась только пустая оболочка, сосуд, который он сам должен наполнить. Либо его наполнят другие. Или, как вариант, он упадет еще раз и разобьется окончательно.

– Да ты, я смотрю, философ, – сказал Снайпер. – Кстати, дракон летит в нашу сторону. Один. А второй, похоже, за ним гонится.

– Хоомо говорит правдуу, – провыл кутруб, легко запрыгивая на крышу. – Но сеерый дракоон не улетит далекооо. Октоо чуувствует. Меертвая земля тяянет его сюдааа…

И вправду, с серым драконом творилось неладное. Почуяв что-то, он попытался повернуть в сторону, но у него не получилось. Будто гигантская невидимая ладонь мягко накрыла его сверху и принялась давить вниз, одновременно подталкивая в сторону кладбища.

Крылья летающей рептилии трепыхались, как у бабочки, попавшей в сачок. Она предпринимала отчаянные усилия для того, чтобы вырваться из плена, даже, изогнув шею, плюнула огнем назад, в рассветное небо. Но струя пламени, едва вырвавшись из ее пасти, затрепыхалась, словно огонек свечи на ветру, съежилась и потухла, так и не набрав силу.

Поняв, что вариантов нет, кроме как приземлиться на кладбище, серый дракон решил покориться судьбе и начал снижаться по крутой траектории. Это его и спасло: черный, уже почти догнавший беглеца, плюнул огнем, но ревущая струя лишь чуть опалила серую спину. Даже отсюда было слышно, как дракон зашипел от боли и как затрещала чешуйчатая броня, которой коснулось всепожирающее пламя.

– А вот теперь все, кто хочет жить, бегом в склеп, – негромко сказал Снайпер.

Но его услышали.

Правда, лишь двое латников из тех, что высыпали наружу, ломанулись назад, гремя наспех одетыми доспехами. Остальные воины Дирка без команды сноровисто рассредоточились на местности и принялись заряжать арбалеты. Лис, его кутруб и Тестомес просто остались на своих местах. А еще, укрывшись за солидных размеров надгробным памятником, тянула из колчана стрелу как всегда невозмутимая Ксилия.

– Какого дьявола? – поинтересовался Снайпер у своих спутников. – Вам что, жить надоело?

– А тебе? – подал голос Лис. – Ты ведь тоже не уверен, что стены склепа выдержат прямой удар струи всепожирающего огня. Так что лучше не наводить лишнюю суету и не привлекать внимания этих тварей.

– Пацан прав, – отозвался Тестомес. – С солдатского пайка толку от меня мало, но, может, хоть ветерком вас обдую, чтоб гореть не так больно было.

Между тем серый дракон приземлился, сметя по пути брюхом с пяток крылатых шпилей, установленных на могилах. Приземлился – и сразу же круто развернулся на месте, готовясь встретить преследователя если не огнем, так хоть клыками, что сверкнули на мгновение в широко раззявленной пасти.

Впрочем, и с клыками получилось неважно.

Налитое силой тело летающей рептилии вдруг быстро, прямо на глазах, начало сдуваться, словно бурдюк с водой, разом проколотый в нескольких местах. Бронированная шкура с треском лопнула тут и там, и из дракона на землю хлынула кровь, мгновенно чернеющая на воздухе. Следом посыпалась чешуя, словно мертвые листья по осени, сорванные ураганом с могучего дерева. Буквально за считаные мгновения от плоти дракона осталась лишь огромная черная лужа, быстро впитывающаяся в кладбищенскую землю. А посреди этой лужи, вскинув голову кверху, стояла девушка, с одежды и роскошных волос которой тягуче стекала вниз полупрозрачная слизь. Впрочем, это ее ничуть не смущало. Пальцы напряжены и похожи на когти, сильные ноги полусогнуты, готовы к прыжку. Казалось, как только черный дракон приземлится, она тут же бросится на него и начнет рвать зубами и ногтями, рыча от ярости.

– Хелла, – прошептал Лис.

– Оборотень, – уточнил Тестомес. – Не люблю этих тварей. На месте Ингара я б тут же ее и спалил от греха подальше.

Но черный дракон думал иначе.

Тормозя распахнутыми крыльями, он плавно спустился, вонзив в кладбищенскую землю мощные когти. Снайпер был уверен, что огромная рептилия сейчас просто перекусит пополам опасную беглянку – если хочешь разобраться с кем-то, самый эффективный выход сделать это быстро и максимально безопасно для себя.

Но он тоже ошибся.

Чешуя на спине черного дракона лопнула с омерзительным звуком. Из трещины не спеша вылез человек в черной одежде. Встав на мигом застывшее крыло дракона, небрежно стряхнул с рукава налипшие на него обрывки мышечных волокон, после чего легко спрыгнул вниз.

– Силен, сволочь, – с невольным уважением в голосе прошептал Тестомес. – Внутри дракона одетым катается, словно в карете, и ни малейшего следа на нем после этого. Мастер, что и говорить.

Между тем Ингар неторопливо приблизился к Хелле.

– Ты от кого решила убежать, сучка? – поинтересовался он. – От того, кому клялась в верности? От того, кому, по твоим же словам, теперь принадлежат твои тело, душа и жизнь? Пожалуй, со временем я заберу и то, и другое, и третье. Но думаю, что ты еще послужишь мне, словно верная собака, получающая объедки от хозяина.

Девушка молчала. Лишь высокая грудь вздымалась и опадала да глаза горели нехорошим огнем.

– Какие эмоции! – презрительно произнес маг. Брезгливо поморщившись, он взял Хеллу за подбородок, измазанный слизью, словно хотел повнимательнее рассмотреть лицо своей добычи, искаженное ненавистью.

Лучше бы он этого не делал…

Порой победитель, полностью уверенный в своих силах, слегка расслабляется, пленив слабого с виду противника. Но и крыса, загнанная в угол, бросается на своего обидчика, вереща и скаля крохотные зубки. Что уж говорить о волчице-оборотне, чьи клыки не в пример страшнее – даже если трансформация только началась.

Укус был стремительным. Хелла глубоко вонзила зубы в кисть мага и рванула, раздирая податливую плоть в кровавые лоскуты.

Не ожидавший такого, Ингар охнул и отступил назад, зажимая глубокую рану и наскоро творя заклинание заживления. Он давно привык к беспрекословному повиновению тысяч людей, к нереальной мощи, которую давала ему Земля. В свое время лишь дюжина сильнейших магов Стоунхенда совместными усилиями смогла изгнать его за пределы графства. Но потом он стал еще сильнее, когда на далеком острове сумел вырвать из великана-мутанта тайну огненной магии. Это была нелегкая битва, которую Ингар выиграл с честью, повергнув на колени жуткое чудовище и заставив его повиноваться. А тут – какая-то волчица-оборотень, которую великий маг земли и огня при желании мог убить одним простеньким заклинанием. Кто ж знал, что она рискнет напасть первой…

Но она рискнула. При этом ее тело стремительно менялось – но менялось не так, как это обычно случается с представителями племени Хозяев Ночи.

То, во что превращалась Хелла, было намного крупнее обычного оборотня, раза в три, не меньше. Тело девушки стремительно увеличивалось в размерах, одновременно покрываясь огненно-красной шерстью. Но если тело волка симметрично и грациозно, то сейчас уже можно было понять – смесь магии Хозяев Ночи и огненного дара Ингара на выходе дала что-то невообразимое.

Огромные челюсти с кошмарными зубами были основной частью черепа, напоминая медвежий капкан с крохотными глазами. Из гигантского волчьего тела с переразвитой мускулатурой вылезли еще три пары лап, расположенных по бокам и напоминающих гибкие человеческие руки с длиннющими загнутыми когтями. Причем над каждой лапой располагался большой внимательный глаз с вертикальным зрачком, напоминающим огонек свечи. И в дополнение ко всему этому кошмару о десяти конечностях прилагался хвост – длинный, гибкий, словно хлыст, оканчивающийся костяным шипом, вокруг которого хищно шевелились осминожьи щупальца с присосками…

– Огненная мантикора, – в ужасе прошептал Тестомес. – Вот теперь нам всем точно кранты…

Заклинание заживления подействовало почти мгновенно. Под ногами Ингара образовался небольшой смерчик, дотянувшийся до раны и залепивший ее могильной землей. Но к тому времени на теле мага появилась новая серьезная рана. Вытянув длинную шею, мантикора дважды клацнула еще не до конца сформированными челюстями и вырвала кусок мяса из плеча Ингара.

– Она убьет его, – в ужасе прошептал Тестомес, спешно творя руками какое-то заклинание. – Сначала его, а потом нас. Мантикора не знает пощады…

Пистолета у Снайпера больше не было. Выбросил его стрелок за ненадобностью. От страшного удара по черепу Палача последний патрон деформировался вместе с магазином, а пистолет без патронов – это уже не оружие, а лишь обуза.

Поэтому оставалось только одно.

Снайпер метнулся к краю крыши, тенью соскользнул на землю, выхватил заряженный арбалет из рук замершего в ужасе латника и выстрелил.

Урок, преподанный старым Вардом, не пропал даром. Хлопнула тетива, и тяжелый болт вонзился в глаз на боку мантикоры.

В один из многих.

Чудовище дернулось от боли. Пасть, разинутая для того, чтобы снести с плеч голову Ингара, щелкнула вхолостую. Это дало магу возможность отступить на пару шагов назад, зажимая рану и продолжая творить заклинания.

– Идиот самонадеянный! – донесся с крыши полный отчаяния голос Тестомеса. – Не мог заранее подготовиться!

– Типа, сам обалденно подготовился, – проворчал Снайпер, отчаянным рывком натягивая тетиву. Без поясного крюка крайне опасное занятие: и ладонь рассечь запросто можно, и бицепс порвать. Но на эмоциях да на адреналине – получилось.

Раненая мантикора, получив стальную стрелку в бок, резко развернулась на сто восемьдесят и жутко зашипела. Ее хвост, словно разъяренная кобра, взвился вверх, прицелился – и выстрелил в Снайпера костяным шипом…

Чертовски сложно уйти от выстрела, если сам вскинул оружие и целишься во врага, уже наполовину выбрав слабину спускового рычага. Человеческий мозг просто не в силах моментально отказаться от одного процесса и переключиться на второй. Такая вот подлая доля секунды…

На спуск Снайпер все же нажал. И в сторону бросился, осознавая в полете, что никак не успевает уйти от ответного выстрела ужасной твари. Кто ж мог знать, что она так быстро двигается и что шип у нее на хвосте не просто холодное оружие, а нечто вроде небольшой ракеты, готовой к запуску?

Внезапно словно серый стальной щит на мгновение заслонил небо. Мелькнул перед глазами – и рухнул под ноги, грохоча металлом… И ничего с этим не поделать, потому что мгновение прошло, и все, что должно было произойти, осталось в прошлом. И не вернуть его, даже если очень этого захочешь… И не сказать слов, которые уже не нужны…

Завершив перекат, Снайпер вышел в стойку на одно колено. Бросил громоздкий арбалет, рванул из ножен «Бритву», скрипнув зубами от бессилия. Потому что уже ничего не исправить. Потому что на земле, зажимая рану на животе, скорчилась Ксилия, а мантикора, пораженная болтом в точку промеж глаз на морде, стоит, оглушенная. И понятно, что девушку, заслонившую собой стрелка, уже не спасти… А вот с тварью, которая это сделала, еще предстоит разобраться.

Впрочем, добежать до мантикоры Снайпер не успел.

– Бей! – пронеслась над кладбищем решительная команда рябого Дирка.

Арбалетный залп получился далеко не одновременным – латники, пораженные увиденным, вышли из ступора не все и не сразу.

Но – получился.

Град стальных стрел застучал по телу мантикоры – правда, почти все они, ударившись о непробиваемую огненную шкуру, попадали на землю. Но два болта вонзились в глаза на боках твари, а один – в центр кончика хвоста, откуда уже лезло новое костяное жало.

Мантикора, визжа от боли и ярости, бросилась вперед. Удары страшных лап разметали стражников, словно игрушечных солдатиков. Кто-то попытался защититься мечом, но без толку. Стальной клинок, встретившись с когтями чудовища, переломился пополам, а его хозяин отлетел в сторону, обильно орошая кровью старые могилы.

Плохо… Очень плохо, когда на тебя летит многолапая, когтистая, поджарая, мускулистая тварь размером с медведя-переростка, щелкая тираннозаврьими челюстями. Кутруб его знает, что делать и как к ней подступиться. Но делать надо, иначе через секунду ты сам будешь втоптан в землю, как тот латник, который только что попался ей на пути. И могилы не потребуется, на то оно и кладбище…

Но, когда от мантикоры до Снайпера оставалось метров пять и казалось, что смерть неминуема, пришла помощь. С крыши склепа сорвался небольшой полупрозрачный шар и с воем полетел к направлению к чудовищу, по пути стремительно увеличиваясь в размерах.

Мантикора сориентировалась мгновенно. Тормознула, взрыв когтями землю, грациозно отпрыгнула в сторону… Но шар, словно управляемая ракета, сменил направление полета. Впрочем, он и был управляемым. Снайпер краем глаза заметил на крыше склепа фигуру Тестомеса с поднятыми кверху руками, крайне эффектно смотрящуюся на фоне рассветного неба.

Шар врезался в морду твари и тут же исчез, что, впрочем, не повлияло на качество магической атаки. Мантикора, визжа, покатилась по земле, сшибая по пути крылатые могильные шпили. Правда, продолжалось это недолго. Гибкое тело быстро справилось с инерцией. Затормозив всеми десятью конечностями, тварь вскочила на ноги, готовая вновь рвать, метать, убивать…

Однако раздражала некая странная тяжесть в районе крестца. Мантикора грациозно изогнула длинную шею, пытаясь рассмотреть, что за репей такой она подхватила, пока каталась по кладбищу. Но изучить проблему не успела – резкая боль в кончике хвоста заставила ее вздрогнуть всем телом и страшно взреветь – так, что невольно присели все, кто остался в живых…

Увидев, что тварь получила нехилый прямой удар в морду, Снайпер не стал дожидаться, пока она придет в себя. Ринулся прямо в тучу пыли, поднятую катящейся мантикорой, и прыгнул, метя ножом в точку за ухом твари. Какой бы она ни была вся из себя жуткая и опасная, а смертельные зоны у всех четвероногих примерно одинаково расположены. И даже если у тех четвероногих по шесть когтистых рук, вряд ли это что-то меняет.

Прыгнул… и промахнулся. В последний момент мантикора изогнулась дугой, будто у нее позвоночник отсутствовал вовсе, и Снайперу ничего не оставалось, как ухватиться свободной рукой не за шею, а за основание смертоносного хвоста.

Неважный расклад. Сейчас тварь почувствует, что у нее на спине обозначился непредвиденный груз, обернется – и все. С ее гибкостью, проворством и богатым арсеналом жить пришельцу из иномирья останется всего ничего. Значит, надо удивить монстра так, чтобы он на время забыл о своих когтях, клыках и неутоленных амбициях.

Прямо над головой Снайпера нерешительно покачивался пучок щупалец, из которого торчал вновь отросший костяной шип – арбалетный болт, торчащий в его основании, ничуть не помешал почти мгновенной регенерации грозного оружия. Однако пока мантикора не обернулась, у Снайпера в запасе было целое мгновение до того, как шип пронзит его насквозь. А порой мгновение – это очень и очень много…

Рискуя попасть рукой под отвратительные присоски, стрелок бросился вперед, схватился за хвост мантикоры и рубанул по нему «Бритвой» ниже своего хвата.

Острейшее лезвие легко прошло сквозь тугие мышцы, вследствие чего в руке Снайпера оказался возмущенно шевелящийся живой веник из щупалец… который стрелок перевернул – и со всей силы вонзил длинный шип в спину чудовища.

Тонкий костяной клинок на удивление легко вошел в плоть мантикоры, а пока еще живые щупальца тут же инстинктивно прилепились к шкуре – ближе к хвосту огненная шерсть была намного короче длинного волосяного покрова, покрывавшего остальное тело.

Почувствовав нереальную боль, тварь, желая скинуть с себя источник этой боли, со всего размаху долбанулась телом о ближайшее препятствие – стену древнего склепа. Не выдержав удара, старинная постройка содрогнулась и рухнула, похоронив под собой высохшие кости мертвецов и тела двух латников, которые предпочли вместо битвы отсидеться в безопасном месте.

Впрочем, Снайпера уже не было на спине мантикоры. Воткнув в спину чудовища костяной кончик ее собственного хвоста, он тут же спрыгнул на землю и, сгруппировавшись, прокатился по ней на манер перекати-поля, гонимого ветром. И при этом чуть не врезался в группу поддержки – Тестомеса, Лиса и кутруба, успевших соскочить с крыши склепа до того, как она провалилась внутрь.

Лис, подхватив с земли чей-то арбалет, вскинул его и выстрелил. С толком ли, нет ли – непонятно. Мантикора вертелась волчком, силясь вырвать из крестца шип, похоже, причиняющий ей неслабые страдания. Стреляли и другие латники, после выстрелов с остервенением перезаряжая арбалеты, рискуя сорвать спину – при резком натяжении тетивы поясным крюком травма весьма частая. Но в пылу боя кто ж о таком думает? Это потом, когда уйдет боевой азарт и наступит реакция, все тело болеть будет, стонать на тему: что ж ты, хозяин, со мной делаешь? Но это потом. После боя. Если, конечно, тебе повезет больше, чем твоему товарищу. Вон тому, который только что перестал биться в агонии и успокоился навеки в луже собственной крови…

А тут еще Ингар немного оклемался. Восстановил мясо и кусок кости, откушенные мантикорой. Вернее, землей залепил страшную рану так, что она по форме стала напоминать плечо. Впрочем, на функции руки почти никак не повлияло то, что ее часть теперь слеплена из глины, мелких камешков и травы, торчащей прямо из земляной плоти. Маг медленно двигал руками, будто какую-то сложную объемную геометрическую фигуру из воздуха лепил. К этой фигуре, вопреки всем законам тяготения, снизу вверх, прямо из-под ног мага потянулась пыльная струйка. Одна. Вторая. Десятая. Каждая струя пыли формировала грань фигуры, которая становилась все более видимой и отчетливой.

Похоже, мантикора увидела это дело одним из своих оставшихся глаз. Взвыла мерзко, остановилась на мгновение, забыв про шип в нижней чакре, – и вдруг, присев, длинно прыгнула, оттолкнувшись от земли всеми своими десятью конечностями.

– Мать всех Низших и Высших! – ругнулся Тестомес. – Она же…

Да, мантикора прыгнула туда, куда никто не ожидал. На спину Ингарова черного дракона, замершего в стороне, словно дорогущий могильный памятник из черного камня. Прыгнула – и тут же нырнула внутрь, по пути легко перекусив мешающее ребро толщиной в руку взрослого мужчины.

Следом за ней тут же, чавкая, кровавой струей прямо по воздуху потянулась плоть. Мертвая, сорванная с тел погибших латников. И живая, позаимствованная у троих арбалетчиков, случайно оказавшихся неподалеку.

Страшное это зрелище, когда человек, охваченный ужасом, мчится со всех ног, стараясь убежать от неминуемой гибели, а за ним, словно широкий и длинный алый плащ, развевается по воздуху кровавый шлейф. Потом начинают рваться ремни, стягивающие доспехи, и по направлению к дракону летит уже не только кровь, но и волокна мяса, и фрагменты расслоившихся суставов, и мелкие кусочки позвонков… А человек все бежит, не веря, пока не рухнут на землю полупустые латы и не выплеснется разжиженный мозг из оставшейся половинки черепа…

В руках у Ингара уже почти сформировался желтовато-коричневый многогранник величиной с кулак, когда дракон мощно ударил крыльями и взлетел в воздух. Маг земли в отчаянии швырнул в рептилию своим незавершенным творением, но дракон, повернув голову, пыхнул огнем. Получилось слабо, язык пламени от силы метров на десять ударил и потух. Но многограннику хватило. Он только-только начал разворачиваться в воздухе на отдельные плоскости, словно был склеен из бумаги, как струя пламени не столько сожгла, сколько просто сбила его на землю. Куда он и упал, развалившись на тусклые, бесполезные осколки.

– Вот тварь, – вздохнул Тестомес, глядя вслед удаляющемуся дракону. Черная рептилия летела рывками, периодически заваливаясь на бок, но все-таки летела. – Такой алмазный октаэдр загубила.

– Это я виноват! – с отчаянием в голосе проговорил Ингар. – Надо было заранее приготовить пару заклинаний!

– Надо было, – согласился рябой Дирк, заходя сбоку и приставляя к шее мага кинжал. – А сейчас, господин колдун, пока к вам не вернулась сила, извольте завести руки назад и не дергаться. По вашей милости погибло две трети моего отряда, и вы за это ответите.

Ингар злобно зыркнул на нового командира латников, но ослушаться не посмел. Действительно, когда даже у самого мощного мага заканчивается его сила, он на некоторое время становится просто обычным человеком. До тех пор, пока хорошо не поест, не выспится и не подготовится морально к новым подвигам.

Но Снайперу на все это было плевать. Сунув в ножны «Бритву», он бросился к Ксилии, голова которой лежала на коленях Лиса. Парень гладил девушку по волосам, а кутруб в это время осматривал костяной шип, примериваясь, как бы его половчее выдернуть.

– Не трогай, – бросил Снайпер, опускаясь на колени перед раненой. – Не надо.

– Он… отравлен? – непослушными губами спросила девушка. – Я свое тело… вообще не чувствую… Я умираю?

Сейчас Ксилия уже лежала расслабившись, будто прилегла отдохнуть. Когда человек умирает, боль часто отступает, освобождая место для той, кто навсегда избавляет от страданий.

Снайпер закусил губу и кивнул. В глазах щипало. Давно забытое чувство, когда мир становится расплывчатым, когда ты по этой причине можешь пропустить приближение врага… и когда тебе нет дела до этого, потому что только сейчас ты осознаешь понемногу, что уже упустил нечто очень важное. Может быть, самое важное в твоей жизни. Девчонка заслонила его собой… а он сейчас не мог заслонить ее от той, чье приближение чувствовал лучше кого-либо на свете.

– Это хорошо… что я умираю… – прошептала Ксилия. – А еще хорошо, что твое лицо наконец зажило… Ты любишь другую, пришелец из иномирья… И никогда бы не полюбил меня… Освободи меня от доспехов…

Снайпер достал «Бритву», одним быстрым движением рассек шип надвое в том месте, где он вошел в подвижное сочленение стальных пластин на уровне пояса, после чего перерезал ремешки, фиксирующие тяжелый доспех. Теперь снять латы не составило большого труда.

– Хороший нож… – прошептала девушка, глядя на «Бритву». – Дай его мне.

Нельзя отказывать умирающему в последнем желании. Снайпер сильно сжал веки, пытаясь прогнать предательское жжение под ними, открыл глаза, перевернул нож и протянул его девушке рукоятью вперед.

– Я много знаю… о драконах… – продолжила Ксилия. – Дедушка рассказывал… Дракону нужно два сердца… Одно свое… Второе – той, которая любит… Неважно кого – его или кого-то другого… Для того чтобы победить, вам нужен дракон… Я хочу помочь тебе, побратим смерти… Я чувствую ее приближение… и знаю, что и ты чувствуешь его… Так пусть твой друг возьмет мой прощальный подарок тебе…

Снайпер не успел остановить ее руку. «Бритва» легко рассекла окровавленную одежду, грудь, ребра. В последние мгновения у людей иногда просыпаются скрытые резервы организма, особенно если этому способствуют сильные переживания. Похоже, сейчас был именно тот случай. Ксилия была воином и прекрасно знала, как работать ножом. Еще два характерных движения клинком…

– О Высшие, что она делает! – в ужасе прошептал подошедший Тестомес.

Рука девушки скользнула в широкий разрез – и вот на ее ладони лежит окровавленное сердце… а в широко раскрытых глазах умирающей Снайпер увидел отражение темной фигуры, которая стояла за его спиной.

– Быстрее! – сориентировался Тестомес, подхватывая слабо пульсирующий комок, готовый вот-вот выпасть из слабеющей руки Ксилии. Лис и охнуть не успел, как второй рукой колдун схватил «Бритву» и, одним ударом вскрыв парню правую часть груди, всунул в нее девичье сердце…

Снайпер с усилием оторвал взгляд от широко раскрытых мертвых глаз девушки, в которых отражался длинный коридор и темная знакомая фигура, медленно уплывающая вдаль по этому коридору. Все было сделано без него. Смерть унесла с собой душу Ксилии, Тестомес распорядился ее сердцем… Он все сделал правильно, этот практичный колдун, умеющий сохранять трезвость мысли в любых ситуациях. Отчего же так хочется выхватить «Бритву» из рук Итана и вскрыть его ухоженную, тщательно побритую шею от уха до уха?

Словно почувствовав что-то, Тестомес невольно отступил на шаг назад. Вытер нож о край одежды, неуверенно протянул его хозяину рукоятью вперед. Смелый поступок, с учетом состояния Снайпера.

Но мимолетный порыв уже прошел, и стрелок, забрав «Бритву», просто сунул ее обратно в ножны. Все сделано без него… Ему осталось только похоронить девушку, которую он и вправду не смог бы полюбить при жизни. Чтобы наполнить сосуд, надо сначала вылить его содержимое. Или вытряхнуть вон, если оно давно замерзло и превратилось в ледышку…

Лис сидел, прислонившись спиной к полуразрушенной стене склепа. Кутруб, что-то пришептывая на своем языке, колдовал над свежей раной на груди парня. У демона получалось неплохо. Лизнет черный коготь длинным узким языком, проведет им по краям раны, сведет их вместе, глядишь, они и приросли друг к другу, оставив на месте разреза толстый розово-синюшный шрам.

Парень сидел неподвижно, закрыв глаза и стиснув зубы, чтобы не заорать от жуткой боли. И дело даже не в том, что кутруб порой весьма неаккуратно дергает за рассеченную кожу на груди. Очень больно, когда твое тело, насквозь пропитанное магией, пытается пристроить внутри себя второе сердце, довольно грубо и бестактно подсоединяя его к кровеносной системе. Его можно понять, это тело, теперь живущее по своим законам, далеким от обычных человеческих. Пока вырванный из чужой груди комок мышц еще не умер и сокращается, нужно успеть любой ценой. И поэтому сухо трещат ребра, словно обугленные ветки в костре, ноют мышцы и вполне ощутимо стонут вены и артерии, которые, словно струны на лютне, тянет в нужном направлении незримая магия огня.

– Кайооо снова будет дракооном, – тихонько подвывал кутруб, старательно завершая свою работу. – Кайооо спасеет этот миир, станет велииким. А Октоо будет ему служииить…

Лис скрипнул зубами. Да-да, станет великим, спасет мир… В одной старой сказке, которую рассказывал ему в детстве дядька Стафф, мир спас обезглавленный рыцарь, избавив его от чудовища, после чего умер с чувством выполненного долга. Видимо, все спасители мира безголовые, если решаются на такое заведомо проигрышное дело. Это лишь в легендах добро побеждает зло, в жизни же все в точности до наоборот. Нет уж, ну их к кутрубам, такие сказки…

Парень с трудом разлепил спекшиеся губы.

– Твою мать… – горестно прошептал он слова, когда-то услышанные от Снайпера. – Неужели все сначала…

– Мать кайооо была бы довоольна таким сыыном, – произнес кутруб, скаля клыки в счастливой, но тем не менее весьма отвратной улыбке. – Праавда, Октоо не поонял, при чем туут его маать. Кайоо знает, чтоо у кутрубов нет матереей и не моожет быть. У кутруба очень, оочень редко моожет быть только кайооо. Такоой кутрууб очень счаастлив. Как сейчаас счаастлив Октооо…

Демон бормотал что-то еще, но Лису уже было все равно. Боль в груди немного поутихла, и парню сейчас хотелось просто закрыть глаза и полежать так. И чтоб никто его не трогал хоть какое-то время. Когда у тебя сначала вырвали сердце, а потом через очень небольшой промежуток времени вставили другое, вполне естественно, что любой организм, даже насквозь пропитанный магией, потребует отдыха.

– Спи, мой кайооо, – прошептал кутруб, проводя когтистой лапой над веками Лиса, которые от такого несложного движения немедленно опустились. – Спиии. А Октоо пойдет и помоожет побратииму смерти. Его сестраа забрала сейчаас у него оочень много… Слиишком мноого даже для такоого сильного хоомо…

* * *

Граф Стоунхенда в сопровождении кавалькады рыцарей и большого отряда конных сержантов подъехал к храму. Никто ему не препятствовал. Конные разъезды пиратов спешили побыстрее убраться с дороги хорошо вооруженного отряда латников. Скорее, даже не отряда, а армии, ибо пять сотен конников, закованных в сталь, это уже армия, которая вполне может причинить серьезные неприятности противнику, многократно превосходящему ее числом.

Слуга подбежал к коню правителя с небольшой деревянной подставкой, расписанной золотой краской, но граф, проигнорировав церемонии, поднял забрало шлема и легко спрыгнул с коня без посторонней помощи. Любой высокородный вельможа в Центральном мире с детства воспитывался прежде всего как воин, что уж говорить про человека, под чьей рукой находилось целое графство.

Возле входа в храм, сложив крылья, неподвижно стоял черный дракон, но огромная диковинная рептилия графа ничуть не впечатлила – чего нельзя было сказать о рыцарях и сержантах, опасливо косящихся на чудовище. Но правитель Стоунхенда равнодушно прошел мимо дракона и легко взбежал по ступеням на второй этаж храма – ему уже доложили, что командир армии пиратов ждет его там. Четверо рыцарей и два очень сильных мага из гильдии Воинов Ночи следовали за своим повелителем, гремя доспехами. Вполне достаточная сила для того, чтобы скрутить любого в графстве Стоунхенд, кто посмеет пойти против воли его правителя.

Граф пинком распахнул дверь и перешагнул порог. Следом за ним ворвался отряд телохранителей. Мечи рыцарей с шипением покинули ножны, маги мигом достали из потайных кармашков пробирки с заранее заготовленными заклинаниями. Одно движение брови господина, и любой ослушник мигом будет порублен в капусту, а останки его развеяны по ветру.

Зал был пуст, если не считать одинокой фигуры в черном плаще с капюшоном, стоящей возле окна спиной к вошедшим. На лязг мечей и грохот доспехов она никак не отреагировала – как стояла, так и осталась стоять, внимательно наблюдая за действиями армии пиратов, осаждающих Стоунхенд.

– Какого кутруба ты делаешь, Ингар?! – взревел граф, кладя ладонь на рукоять меча. – Ты сказал, что не помнишь старых обид, нанесенных тебе моим отцом, и в качестве жеста примирения готов отдать под мое начало свою армию для большого похода в южные земли! Вместо этого толпа грязных пиратов осадила мой город. Не желаешь ли объясниться, колдун, перед тем как мои люди сотрут в порошок и тебя, и твою шайку оборванцев?

Из-под капюшона, накинутого на голову одинокой фигуры, раздался приглушенный смешок.

– Вряд ли ты, о могучий граф, поверил тому, кто был с позором изгнан из Стоунхенда. И не поэтому ли ты сосредоточил свою армию в окрестностях Вичтана, чтобы ударить в тыл шайке грязных пиратов, а после победы двинуть войска на Бедфьорд? Хороший план по быстрому и безболезненному захвату северных земель, верно? Просто ты не ожидал, что после того, как все пиратские кланы встанут под одну руку, эта шайка окажется настолько многочисленной, что рискнет осадить Стоунхенд. И сейчас ты здесь, вместо того чтобы биться с осаждающими, ибо не уверен в победе так, как раньше.

Несмотря на то что голос был сильно приглушен глубоким капюшоном, граф все-таки уловил разницу. Да и ростом фигура была пониже, чем маг земли, на что повелитель Стоунхенда в горячке не обратил внимания.

– Ты не Ингар! – рявкнул он, делая шаг вперед и одновременно извлекая из ножен богато украшенный меч. – Кто ты, кутруб тебя побери?!

Глубокий капюшон, сброшенный с головы коротким движением руки, мягко упал на плечи. По черному плащу заструились роскошные пепельные волосы.

Фигура медленно развернулась лицом к вошедшим.

Граф и его рыцари застыли в изумлении. Девушка, стоящая перед ними, была ослепительно, невыразимо прекрасна. Правда, ее лицо немного портил свежий ожог на щеке, формой похожий на когтистую лапу дракона, но ее красота затмевала этот маленький недостаток, как в лучах восходящего солнца теряется небольшая тучка.

– Так ты и есть граф Стоунхенда? – слегка насмешливо произнесла девушка. – Тот, кто постоянно пропадает то на охоте, то в Вичтане, предпочитая тамошних шлюх делам государственной важности?

Граф пару раз хлопнул глазами, осознавая услышанное. До этого никто не пытался говорить с ним подобным образом, а все новое и неожиданное обычно доходит до людей не сразу.

Но до графа наконец дошло. Рука в латной перчатке, сжимающая рукоять меча, сжала ее еще сильнее, как это обычно бывает перед атакой.

– Ах ты, тварь! – взревел граф, делая шаг вперед и занося меч для одного-единственного удара. Второго не потребуется. Правитель Стоунхенда отличался недюжинной физической силой и на городских праздниках своим мечом легко сносил голову быку, демонстрируя прекрасную воинскую выучку…

Но на этот раз великолепно поставленного удара не получилось. Рот красавицы внезапно растянулся во все стороны, словно был слеплен из теста. В черном провале жуткой пасти сверкнули острые, длинные зубы, слегка загнутые внутрь.

Но самое страшное было не это.

Изо рта чудовища вырвалась широкая и мощная струя огня, сбившая с ног графа и его рыцарей. Пламя мгновенно окутало фигуры воинов, закованных в тяжелые латы, заставив тех бросить оружие и кататься по каменному полу. Люди пытались содрать с себя доспехи, мгновенно разогревшиеся до немыслимой температуры… Но тщетно. Рыцарские тяжелые латы не предусматривают возможности самостоятельно от них избавиться. Более того – в отличие от доспехов простого стражника, стальные пластины дорогих доспехов соединяли не полоски кожи, а искусно выполненные металлические петли. Глядишь, будь латы попроще, кожаные сочленения просто сгорели бы и воинам не пришлось так мучиться. Но в данном случае их ждала страшная участь быть заживо запеченными в своих богато украшенных панцирях.

Впрочем, мучились они недолго. От крайне высокой температуры жидкость просто испарилась из их тел, прежде чем люди успели ощутить всю прелесть медленной прожарки в раскаленных доспехах. Теперь на полу неподвижно лежали пять полных комплектов рыцарской брони, внутри которых находились сморщенные мумии, – все, что осталось от воинов, только что полных сил, энергии и неутоленных амбиций.

Между тем лицо огнедышащего монстра вновь приняло прежнюю форму. Девушка неописуемой красоты неторопливо подошла к трупу графа и носком сапога подняла забрало шлема.

Картина открылась жуткая. На нее тупо смотрели глазницы черепа, обтянутого сухой, сморщенной, местами отслоившейся кожей.

– Тварь? – переспросила Хелла, словно продолжая прерванный разговор. – Да, тварь. И еще какая.

Сейчас внутри себя она чувствовала страшную, нереальную силу. Изначально всеми колдунами Центрального мира способности оборотня считались сочетанием магии воды и воздуха, ибо оба этих элемента участвовали в процессе трансформации человека в волка и наоборот. Кровь и дыхание Ингара дали Хелле магию огня, а плоть колдуна, вырванная из его тела и проглоченная, необъяснимым образом наполнила тело девушки силой магии земли. Соединение всех четырех элементов в одном существе делало его поистине всесильным.

Улыбнувшись, девушка пинком вернула забрало на место. Ее подданным еще предстоит привыкнуть к тому, что у них теперь новый хозяин. А пока придется разыграть небольшой спектакль.

На кончиках ее ногтей заклубились крохотные облачка черного тумана. Девушка протянула руки вперед и пошевелила пальцами.

– Вставайте, граф, вас ждут великие дела, – произнесла она с ухмылкой, неприятно исказившей ее прекрасное лицо.

Позолоченные латы неуверенно шевельнулись, проскрежетав по каменному полу острыми налокотниками.

– Ну же, смелее.

Труп с видимым усилием поднялся с пола. Неудивительно. Живому рыцарю при всей его физической подготовке это удается далеко не всегда. А сейчас внутри доспехов находилась высохшая мумия, не разваливающаяся на части лишь под воздействием черной магии земли. Впрочем, по внешнему виду не скажешь. Чистое всепожирающее пламя, ударившее по металлу в четверть реальной силы, не оставило копоти на остывающих доспехах, а подчиненным наплевать, кто находится внутри, главное, были бы золоченые латы. При этом личность кукловода, дергающего за ниточки, для основной массы людей не имеет ни малейшего значения.

– Ты можешь говорить?

Молчание.

Плохо… Хотя, если добавить в сморщенные легкие трупа немного магии воздуха…

– Ты можешь говорить? – повторила Хелла.

– Да… – раздался глухой, неуверенный голос из-под забрала.

Нет, так не пойдет. Тупая кукла нужна лишь для тупой работы. Ей же нужна кукла, способная принимать самостоятельные решения. Поэтому в высушенный мозг добавляем толику магии воды…

– Да, госпожа, – произнес труп, неуклюже опускаясь на одно колено. – Чем могу служить?

Вот так-то лучше. Мудрый экспериментирует со своим даром и непременно находит решения. Дураку же зачастую вообще невдомек, каким сокровищем он владеет. И разница между ними лишь в том, что мудрец, в отличие от дурака, не боится экспериментировать.

– Сейчас ты выйдешь к своим людям и скажешь, что отныне твоя армия присоединяется к войску северных пиратов. А потом откроешь ворота Стоунхенда.

– Да, госпожа, – пробубнил мертвый граф.

«Пожалуй, стоит еще добавить воды ему в мозги, – подумала Хелла, между делом оживляя мумии рыцарей одну за другой. – Он и при жизни-то не особо хорошо соображал, так пусть хоть после смерти научится шевелить извилинами во благо своей хозяйки».

* * *

«Сталкер» с трудом входил в кладбищенскую землю, пронизанную корнями трав. «Бритва» же, наоборот, легко рассекала любые препятствия, даже при слабом ударе проваливаясь в почву по рукоять. Но у Снайпера уже был богатый опыт подобной работы, и он с остервенением продолжал работать обоими ножами одновременно. Широким клинком «Сталкера» стрелок действовал словно небольшой лопатой, а лезвием «Бритвы» рубил узловатые корни, которые порой шевелились, будто длинные, толстые черви.

Переваливаясь на кривых ногах, подошел красноглазый демон. Посмотрел, вздохнул и, не говоря ни слова, принялся широкими лапами отгребать выкопанную землю в сторону. По правде говоря, он мог вырыть в проклятой земле огромную яму за считаные минуты. Но достаточно было одного взгляда на хомо, чтобы понять – эту работу он должен сделать сам.

Наконец Снайпер счел, что могила достаточно глубока для того, чтобы местные хищные твари не смогли ночью откопать и сожрать мертвое тело. Тогда он обтер об штаны оба ножа, сунул их в чехлы и вылез наверх, чтобы стащить труп в могилу…

Никто не лез к нему под руку, никто не предлагал помощь, и стрелок был благодарен за это своим спутникам. Он считал, что почти ничего не сделал для этой девушки, пока она была жива, а она сделала для него слишком много. Поэтому последний долг был целиком на его совести.

И он выполнил его полностью, своими руками закопав мертвую девушку и вонзив ее меч в свежую могилу. Не крылатый шпиль, конечно, но в то же время гораздо красноречивее общепринятого символа. С первого взгляда ясно, что здесь похоронен настоящий герой, которому товарищи сполна отдали последние воинские почести.

– Вот и все, – негромко произнес Тестомес. – Была девушка – и нет девушки…

– Ты не прав, колдун, – произнес Лис, тяжело поднимаясь на ноги. – Она была, и она есть. Здесь. И это не высокие слова.

И указал на правую сторону своей груди, где теперь билось сердце Ксилии…

А Снайпер молчал. Надо было, наверно, что-то сказать над свежей могилой, но слов не было. Ничего не было в его душе, как в пустой чаше, из которой вылили все содержимое, а остатки сами собой испарились до последней капли. Казалось стрелку, что не просто тело любящей девушки закопал он сейчас, но и тоску свою, и воспоминания о той, что навсегда осталась в другом мире… Пустая чаша, которую вовсе не обязательно более чем-то наполнять. Потому что ничего хорошего из этого не получается, кроме боли и тоски, отныне зарытых в проклятую землю старого кладбища…

Его спутники стояли в стороне молча, и Снайпер первым нарушил молчание. Повернулся к ним и произнес ровно, без следа каких-либо эмоций в голосе:

– Пора идти.

– Куда? – поинтересовался Тестомес. – Скрыться в каком-нибудь заброшенном Дворце Жизни и ютиться там до конца дней, словно крысы?

– Можно и так, – отозвался стрелок. – А можно отбить ваш город, пока его не захватили пришельцы из-за гор.

Итан вылупил глаза на пришельца из другого мира.

– Как?

– Есть одна идея, – сказал Снайпер.

…Их осталась всего горстка.

Тестомес с практически до конца истощенными способностями мага.

Лис, едва стоящий на ногах после перенесенной операции.

Демон, грустно опустивший голову, все еще переживающий смерть девушки и не перестающий удивляться этому факту, ибо кутрубам не свойственно жалеть хомо, которых они считают пищей.

Дирк, рябой командир отряда латников, – вернее, его жалких остатков. После схватки с мантикорой в живых остались лишь он да еще трое воинов сборного отряда. Раненые умерли практически сразу – когти чудовища, похоже, несли на себе быстродействующий яд…

И Снайпер, которому теперь было наплевать на все – и на месть кому-либо, и на свои надежды обустроиться в этом мире. Просто надо было помочь этим людям, которые вот-вот лишатся своего дома, а потом будь что будет…

Правда, еще был маг земли, крепко связанный, но, казалось, ничуть не огорченный этим фактом. Он с иронией смотрел на пришельца из иномирья и даже разок рискнул высказаться.

– Хотел бы я знать, что за идея у тебя, хомо. К твоему сведению, сейчас Хелла обладает силой всех четырех стихий. Конечно, ей еще требуется развить свои навыки, но она быстро учится. Впрочем, того, что она умеет, ей за глаза хватит, чтобы подчинить себе и армию пиратов, и войска графа Стоунхенда, который сейчас уже наверняка скачет в город, надеясь решить все мирным путем.

– А ты неплохо осведомлен, – заметил маг воздуха. – Все продумал заранее, дракон недоделанный?

– Развяжи мне руки, и посмотрим, кто из нас недоделанный. И кто больше понимает в магии, тоже выясним заодно, – презрительно бросил Ингар.

– Ну уж хренушки тебе, – отозвался Тестомес. – Может, в магии ты понимаешь и побольше моего, зато я хорошо понимаю в том, как правильно связывать таких, как ты.

– Поговорили? – осведомился Снайпер. – А теперь сложите трупы вон в тот склеп, что рядом с тремя деревьями, потом берите с собой этого колдуна и пошли.

– Далеко ли? – поинтересовался Дирк.

– До ближайшей дороги. И арбалеты прихватите, у кого нет, теперь их на каждого живого с избытком.

* * *

Пираты не особо лихие всадники. Каждому из них привычнее корабельная палуба под ногами, чем лошадиная спина под пятой точкой. Но в случае надобности почти любой из них справится с конем без проблем. Нехитрая наука, если четвероногая зверюга уже приучена ходить под седлом, а в твоем распоряжении поводья, плеть и шпоры.

Сейчас надобность была. Вождь клана приказал Саргону отправиться вместе с его десятком воинов в конный разъезд. Если увидят лазутчика, пытающегося проникнуть в город или из города, – убить. Коли заметят кого подозрительного – тоже. Пленных не брать, потому как в ближайших деревнях уже набрали рабов кутрубову тучу. Девать некуда и кормить накладно. Если же встретятся на пути крупные подразделения противника, в бой не вступать, мчаться со всех ног обратно и немедленно докладывать начальству.

Саргон поклонился вождю, после чего ушел доводить приказ до подчиненных и добывать коней. Первое он пересказал в сокращенной форме, добавив при этом немного от себя: убиваем и грабим всех, кого встретим на дороге. И точка.

Второе тоже не составило особого труда. Подкравшись сзади, Саргон дал кулачищем по темечку какому-то малолетке из соседнего клана, охраняющему захваченную конюшню, после чего его парни увели лошадей. Нормальная тема. Это у своих сокланов красть неприемлемо, а у чужих – за милую душу. Правда, в последнее время тяжеловато давалось такое, типа, какое-то подобие совести тормозило привычные действия. Но Саргон справедливо счел эдакие странные чувства происками черных магов-союзников, исподтишка пытающихся контролировать честных пиратов. Это помогло ему перебороть внутри себя чуждую ворожбу, мешающую благородному и привычному делу.

Так что солнце еще не успело достичь зенита, как конный отряд пиратов уже выехал на широкую дорогу, соединяющую Стоунхенд и Вичтан. Правда, Саргон вскоре приказал свернуть на второстепенный, более узкий тракт, примыкающий к главному. На этом пути уже и так немало разъездов, которые успели все подчистить, так что кроме дочиста обобранных трупов вряд ли что получится отыскать. А вот чуть в стороне вполне можно нарваться на хороший куш. Например, порыскать в склепах старого кладбища – по слухам, местные жители весьма чтут своих покойников и наверняка навешивают на них кучу украшений, отправляя в Обитель мертвых. Пираты суеверны, и вряд ли кто полезет тревожить покой ушедших за Темный порог. Но Саргон плевать хотел на трупы слабых жителей юга. Ему и его ребятам все равно, кого рубить – живых ли, мертвых ли, лишь бы добыча была посолиднее…

– Стоп. Тихо, – негромко произнес Снайпер, услышав пока что негромкий топот копыт. Прислушался. Точно, едут. Наверняка разъезд захватчиков, решивших поживиться на кладбище. Отлично, то, что надо! По обеим сторонам дороги растет густой кустарник, будет где устроить засаду. Осталось лишь проинструктировать личный состав.

– Рассредоточиться по обеим сторонам дороги. Стрелять по моему сигналу. Я бью последнего, Дирк – первого. Остальные – тех, что едут посредине. Перезаряжаемся один раз, стреляем вторично без команды, после чего работаем врукопашную. Окто, ты сидишь смирно и не высовываешься, а то всех коней распугаешь. Вопросы есть?

Вопросов не было. Только Дирк кивнул одобрительно и вместе со своими парнями скрылся в кустах на противоположной стороне дороги. Демон, слегка обиженный, отошел подальше и, забравшись на дерево, приготовился к роли зрителя. Снайпер, Лис и Тестомес также засели за естественной колючей изгородью и приготовили арбалеты.

И вовремя.

На дороге, ведущей к кладбищу, показался отряд всадников. Крепкие парни с обветренными лицами в толстой и дешевой кожаной броне, обшитой стальными пластинами. На поясе у каждого – короткая, широкая абордажная сабля, часто соседствующая со стальным крюком на длинной веревке, скрученной в кольцо. У многих имеются небольшие арбалеты пистолетного типа. На дальних расстояниях штука абсолютно бесполезная, но в ближнем бою весьма опасная. В общем, ребята суровые, привычные к рукопашному бою и не отягченные моральными принципами.

– Бей! – коротко бросил Снайпер, нажимая на спуск арбалета.

…Это только в книжках да в кино благородные доны кидаются на превосходящие силы противника врукопашную и побеждают их в неравном бою. В жизни неравный бой чаще заканчивается именно в пользу превосходящих сил. Поэтому, если боец настроен выжить и победить, годятся любые способы, чтобы уничтожить противника. Неважно, что потом напишут в книжках. Важен результат, при отсутствии которого в окровавленной пыли останется лежать твой труп, а не мертвое тело врага…

Главаря пиратов снесло с коня, словно молотом: арбалетный болт, полученный в голову с близкого расстояния, – страшное оружие. Тело Саргона, зацепившееся сапогами за стремена и рухнувшее на землю с приличным ускорением, свалило с ног коня. Несчастное животное забилось, пытаясь освободиться от нежелательного груза, – и намертво загородило проезд тем, кто ехал следом.

Снайпер тоже не оплошал, пристрелив лошадь всадника, ехавшего последним. Пирату, придавленному тушей мертвого животного, ничего не оставалось, кроме как истошно заорать, призывая на помощь. Помощи он, само собой, не дождался, а вот панику в отряде создал изрядную…

Снайпер невольно вздохнул, увидев результат своего выстрела. Убивать животных порой намного тяжелее, чем врагов. Но иногда для того, чтобы перекрыть вражескому отряду путь к отступлению, приходится действовать максимально жестоко. К сожалению, война на выживание не терпит полутонов и компромиссов. И кто этого не понимает, рано или поздно сам становится ее жертвой…

Из семи арбалетных болтов, выпущенных при залпе, пять оказались максимально результативными. Шестой лишь скользнул по мощной нагрудной пластине, перебив дыхание пирату и заставив того скорчиться в седле. Седьмой вообще улетел «в молоко» – даже на близком расстоянии до цели у излишне нервных стрелков случаются промахи.

Теперь возникла другая проблема. Для того чтобы перезарядить пехотные арбалеты, нужно было встать в полный рост. Что и пришлось сделать участникам засады, демаскировав себя.

– Вот они! – заорал здоровенный пират с ужасным рваным шрамом на лбу, наверняка специально ничем не прикрытым ради устрашения гипотетического врага. – Бей гадов!

И первым, схватив с пояса стальной крюк, метнул его в ближайшего латника.

Конечно, лошадь, пляшущая под всадником, не способствует точности броска. Но пират был привычен к финтам корабельной палубы, то и дело уходящей из-под ног во время шторма, поэтому у него все получилось.

Крюк просвистел в воздухе, и его острый конец вонзился точно за ухо одного из арбалетчиков Дирка. Зычно захохотав, пират рванул веревку – и латник упал на колени, тщетно пытаясь перекрыть ладонью кровь, хлестанувшую из разорванной артерии.

Правда, веселился победитель недолго. Второй болт, выпущенный Лисом, вонзился ему прямо в рот. Поговорка про того, кто смеется последним, справедлива в любом из миров.

После второго залпа в живых остался лишь один здоровенный пират. Поняв, что его конь решительно не желает наступать на трупы, он соскочил на землю.

– Ну что, суки?! – заорал здоровяк, выхватывая саблю из ножен. – Есть здесь мужики? Один на один слабо?

– Да нет, не слабо, – пожал плечами Снайпер, перезаряжая арбалет в третий раз. – Только – зачем?

И равнодушно всадил болт в горло задиристого пирата. Жизнь – не книжка и не кино. В жизни все гораздо прозаичнее.

Дирк одобрительно кивнул вторично.

– Что теперь? – поинтересовался он.

– Теперь ловим коней, переодеваемся в пиратские шмотки, чтоб остальные патрули за нами не гнались, и едем.

– Куда? – не отставал настырный командир латников.

– А вот он покажет, куда, – кивнул Снайпер на связанного по рукам и ногам мага земли.

* * *

Черная колыхающаяся людская масса окружала город. В этой массе все отчетливее выделялись контуры осадных машин, сноровисто создаваемых пиратами. Эти парни привыкли работать с деревом, ремонтируя свои корабли, потому собрать из заранее заготовленных деталей требушет, баллисту или таран для них не составляло большого труда. А уж осадную лестницу связать – так вообще пара пустяков.

Никс с тоской наблюдал с надвратной башни, как готовится к осаде армия противника. Была слабая надежда, что войско графа подойдет и ударит с тыла, но в то же время маг воды осознавал, что вряд ли правителю Стоунхенда удастся собрать более тысячи воинов. Кто ж знал, что под городские стены притащится эдакая орда? И что теперь делать?

Если пираты, закончив сборку осадных машин, с утра пораньше начнут обстрел, а потом всей толпой ринутся на штурм, вряд ли гарнизон сумеет удержать стены. Да, они крепки и высоки, да, уже готовы чаны с кипящей смолой, и огромные камни готовы полететь сверху на головы осаждающих. И городской гарнизон, и боевые маги, и ополчение, собранное за считаные часы, все настроены весьма решительно. Однако Никс понимал – город не удержать. Тем более что на стороне северных пиратов воюют два дракона. Конечно, ему удалось отогнать огнедышащую парочку при помощи Драконоруба. Но если один из них будет отвлекать стрелка, паря на безопасном расстоянии, а второй подлетит с тыла, то и осадных машин не понадобится. Крылатые твари спалят Драконоруб вместе со стрелком, а потом методично примутся выжигать со стен защитников города… Эх, если б граф ударил с тыла, можно было бы предпринять вылазку, сжечь к кутрубам осадные машины и нехило потрепать пиратский гарнизон. Но все это лишь мечты. В реальности все гораздо печальнее.

Внезапно Никс насторожился, вглядываясь в черные ряды осаждающих. Потом протер глаза. Нет, ему не показалось. Через расступившиеся ряды пиратов ехала кавалькада всадников, закованных в сверкающие латы. И один из конников держал флаг с гербом, прекрасно знакомым всему Стоунхенду.

Граф… Этого не могло быть потому, что просто не могло быть! Хозяин города, который готовились защищать его жители, ехал сейчас к воротам… Причем ехал не пленником, закованным в колодки, а при всем параде и при оружии, в сопровождении двадцати своих рыцарей, также вооруженных до зубов.

Никс быстро восстановил в памяти вчерашний день. Да нет, вроде пил в меру и листьев синего папоротника выкурил не больше обычного, с утра даже голова не болела. На рассвете вот по драконам отстрелялся относительно удачно… Хотя, возможно, это эффект снежного кома. Пьешь, куришь, считаешь, что оттягиваешься в меру. А потом раз! – и все. Накрыло бесповоротно и навсегда. Кстати, надо будет аккуратно уточнить у наблюдателей, были ли те драконы на самом деле. А то, может, расстреливал поутру собственные глюки и радовался, какой он герой и молодец…

Но граф, подъезжающий к надвратной башне, если и был галлюцинацией, то уж очень правдоподобной. Со звуковыми эффектами бряцанья лат, топота копыт и голосом, очень похожим на голос хозяина Стоунхенда, приглушенный шлемом.

– Открыть ворота! – приказал граф тоном, не терпящим возражений.

– Приветствую вас, светлейший, – отозвался с башни Никс. – Я непременно отдам приказ открыть ворота, но только после того, как вы объяснитесь.

– Что именно я должен объяснять? – раздраженно рыкнул граф. – И кому? Без году неделя главе гильдии Воинов Ночи? Так это легко исправить…

– Согласно указу, подписанному еще вашим дедушкой, в ваше отсутствие я повелеваю городом, – мягко отозвался Никс. – А вы пока что по ту сторону стены, стало быть, отсутствуете. И я хочу понять, как это получилось, что вы беспрепятственно проехали сквозь строй наших заклятых врагов так, словно они вдруг ни с того ни с сего стали нашими друзьями.

– Они и стали! – проревел граф. – Я заключил с ними мирный договор и теперь требую, чтобы ты, кутрубов сын, впустил в город меня и моих новых союзников!

– Я непременно выполню ваш приказ, – смиренно ответил мессир. – Но, сами понимаете, я стараюсь достойно выполнять свои обязанности, и безопасность вашей же собственности для меня превыше всего. Поэтому выполните простую просьбу. Откройте забрало вашего шлема. Я хочу убедиться, что вы – это вы, а не кто-то другой.

– Да что ты себе позволяешь?! – взорвался граф, от возмущения аж привстав на стременах. – Тебе недостаточно того, что ты видишь?

– Недостаточно, – вздохнул Никс. – Думаю, на моем месте вы бы поступили точно так же.

Мессиру все меньше нравилось происходящее. Правитель Стоунхенда был, конечно, весьма своенравен, но не настолько, чтобы отрицать очевидное. А еще Никсу не нравилось поведение рыцаря, сидящего на коне по правую руку от графа. Маг воды сам был профессиональным воином и мог отличить мужчину от женщины по посадке, даже если всадник был с ног до головы закован в латы. Так вот, справа от графа на коне сидела женщина, хорошо обученная езде в мужском седле. Сильная, уверенная в себе, – но все-таки женщина. А дам в свите графа отродясь не было. К тому же эта дама сейчас, отпустив поводья, потихоньку шевелила пальцами, при этом возле сочленений ее латных перчаток курился едва заметный черный дымок. Всадница была магом. Очень хорошим специалистом в своем деле, владеющим запретной магией земли, о которой уже давно позабыли в Стоунхенде.

Внезапно еще один факт всплыл в голове Никса. Начальник внутренней стражи доложил поутру, что двое стражников, которых он отправил похоронить мертвое тело Хеллы, не вернулись. Пропали вместе с трупом, словно их и не было. Малозначительный факт, на который можно было бы не обратить внимания. Если бы не одно но – вернуть к жизни мертвое тело и наделить его силой Неупокоенных может только сильный маг земли. Например, тот, кто был изгнан из города несколько лет назад и теперь вернулся, чтобы отомстить. Если бы рядом с графом сидел мужчина, мессир подумал бы, что это Ингар потихоньку дергает за невидимые ниточки, управляя повелителем Стоунхенда. Но нет, это явно была дама… Наделенная силой земли и явно настроенная отомстить – например, за свои похороны без почестей на проклятом месте, где любящий хозяин и собаку не закопает. О приказе Ксанга Никс узнал слишком поздно, уже после того, как исчезли труп Хеллы и оба стражника. И вот теперь чем все это обернулось… Хотя, конечно, тайные похороны лишь повод, истинная причина любой войны всегда одна – власть, деньги, неутоленные амбиции. Все остальное вторично…

– Пока что я на своем месте! – рявкнул граф. – И не тебе указывать, что мне делать. Немедленно открывай ворота!

– Только после того, как вы выполните мое маленькое условие, – твердо произнес Никс, украдкой доставая из потайного кармашка крохотный пузырек с заранее заготовленным заклинанием. Он не исключал, что все его догадки могут оказаться неверными. Но магия – это наука, основанная на внутреннем убеждении. И сейчас маг воды был полностью убежден, что прав, хотя здравый смысл назойливо твердил о возможности фатальной ошибки.

– Ну что ж, ты принял свое решение, – произнес граф. – Мне искренне жаль, что оно оказалось таким.

…Рука женщины, сидящей справа от графа, начала медленно подниматься. Вокруг нее курилось уже хорошо заметное черное облако…

– А мне – нисколько, – произнес глава гильдии Воинов Ночи, давя в руке тонкостенный сосуд.

Осколки стекла резанули ладонь, брызнувшая кровь смешалась с заговоренной водой, содержащейся в пузырьке. Маг ощутил, как в его руке мгновенно родилась сила – страшная, словно вулкан, готовый вот-вот выбросить из себя струю раскаленного газа. Известно, что самые кошмарные заклинания делаются на воде, крови и несгибаемой решительности оператора. И сейчас все компоненты были в наличии, ибо маг воды по имени Никс принял решение – возможно, самое важное в своей жизни.

Он резко выбросил руку по направлению к отряду всадников, на долю секунды раньше, чем то же самое сделала таинственная всадница. Известно, что магия земли сильнее таинства воды, но в любом бою побеждает тот, кто успел ударить первым.

С надвратной башни по рыцарям ударила свистящая струя кроваво-красного пара, по силе сравнимая с осенним ураганом, что сметает все на своем пути, вырывая с корнем деревья и сворачивая с фундаментов одноэтажные кирпичные дома. Первый ряд конников, закованных в тяжелые латы, снес тех, что стояли за ними. Лязг оружия и доспехов смешался с ржанием лошадей… но воплей людей не было слышно. Что странно, ибо все видели, как выворачиваются под неестественными углами конечности всадников, вылетая из суставов. Всем известно, что это боль нереальная, когда рвутся связки и сухожилия…

Но нет, кричали лишь лошади, катаясь в пыли. Люди молчали…

Впрочем, молчали они лишь до той поры, пока не улеглась пыль. И то не рыцари, валяющиеся на земле в неестественных позах, подали голос. Вздох изумления прокатился по рядам защитников Стоунхенда, стоящих на стенах, и по толпе пиратов, увидевших доселе невиданное.

С некоторых латников от мощного удара магического пара слетели элементы доспехов – стальные перчатки, поножи, наколенники… И людям, наблюдающим за происходящим, открылось жуткое зрелище.

Из лат торчали наружу желтые кости, на которых болтались жалкие обрывки высохшей плоти. Мертвые останки, в которые некто могущественный вдохнул ненормальную, извращенную жизнь и призвал для служения себе… Рядом с телом графа валялся помятый шлем, сорванный магическим ураганом. Никс с надвратной башни в некотором ступоре смотрел на голый череп правителя Стоунхенда с пустыми провалами глазниц, который жутко скалился, словно смеясь над законами этого мира, попранными черной магией Неупокоенных…

Но ступор длился недолго.

Один из коней, придавивший всадника, внезапно отлетел в сторону, словно отброшенный рукой великана. Помятые рыцарские доспехи лопнули, раздираемые изнутри непреодолимой силой. Раздвинув обрывки металла, на ноги поднялась девушка невиданной красоты. Ее левая рука была явно сломана в двух местах, из разорванной кожи торчал обломок кости. Но красавицу это ничуть не смутило.

Взявшись правой рукой за запястье левой, она рванула его книзу. Послышался хруст, от которого невольно поежились даже бывалые воины, не понаслышке знающие, что такое вправление открытого перелома. Однако девушка даже не поморщилась. Напротив, она улыбнулась главе гильдии Воинов Ночи, словно старому знакомому.

– Неплохой удар, Никс, – произнесла она. – Я тебя явно недооценила.

– Я тебя тоже, – глухо произнес маг. – Даже и не знаю, Хелла, кто ты или что ты теперь. Упырь, вурдалак или какая-то новая нежить, способная повелевать и теми и другими.

– Новая, Никс, новая, – вновь усмехнулась девушка. – Та, которая хуже и упырей, и вурдалаков. Способная повелевать четырьмя стихиями. И людьми, что намного страшнее любой, самой страшной магии.

Рваная рана на руке Хеллы затягивалась на глазах. Без каких-либо заклинаний, сама по себе. Сильное колдовство. Даже магу воды пришлось смочить слюной свою ладонь, чтобы она начала заживать. Но края крохотных порезов стеклом еще не до конца сошлись, когда на руке колдуньи уже не осталось ни шрама, ни малейшего следа от жуткого ранения…

– Так это ж девка! – раздалось из толпы осаждающих.

Растолкав пиратов, вперед вышел гигант, ростом на голову выше любого самого высокого жителя Стоунхенда. Морда красная и вся в шрамах, в единственном ухе золотая серьга в виде черепа. Плечи шириной с задок телеги, ручищи как грабли. Грудь, широкую, словно наковальня, украшает куча оберегов от нечистой силы. На поясе болтается длинный кривой широкий меч с зубьями как у пилы. Такие носят люди немереной физической силы, способные вырвать застрявший клинок из тела противника вместе с неслабым куском мяса.

– Людьми она собралась повелевать, ага, – громко произнес пират. – Я могу доверить бабе повелевать только моим членом, но никак не мной или моим кланом.

По толпе пиратов прошел смешок. Те, кто стоял в первом ряду недалеко от места происшествия, видели мгновенное излечение Хеллы и помалкивали. Но таких было немного. А зычный голос великана разнесся очень далеко, небось, и на другой стороне Стоунхенда услышали.

Хелла медленно повернулась в сторону говорившего. По ее лицу расплылась лучезарная улыбка, сильно смахивающая на хищный оскал.

– Ну что ж, красавец, будь по-твоему, – мелодично произнесла девушка. И сделала правой рукой небрежный жест, словно давя пальцами крупное невидимое насекомое.

Багровое лицо пирата внезапно побелело. Его холщовые штаны в области паха мгновенно потемнели, будто кто-то щедро плеснул на них красным вином.

Здоровяк захрипел и рухнул на колени. Его руки бестолково метались по воздуху. Когда человеку очень больно, в нем зачастую борются два чувства: желание зажать ладонями средоточие немыслимого страдания и боязнь к нему прикоснуться, чтобы не вызвать новую вспышку боли…

– Похоже, тебе не очень понравилось, как я распорядилась твоим членом, – с сочувствием в голосе произнесла Хелла. – Но я милосердна.

И хлопнула в ладоши.

Послышался хлюпающий звук, какой бывает, когда из распоротого брюха вываливаются на землю кишки, после чего тело пирата внезапно взорвалось, подобно бурдюку с кровью, в который бросили подожженный пороховой заряд.

Ошметки плоти и внутренностей хлестанули по рядам пиратов, словно картечь. Многие бросились прочь, крича от ужаса… но тут же замерли на месте, остановленные страшным, нечеловеческим воплем.

– Нааазаааад!!!

Рот красавицы жутко растянулся в разные стороны, став раза в три больше ее головы. Тело девушки стало быстро меняться, гораздо быстрее, чем у обычного Хозяина Ночи. Но то не волк-оборотень сбрасывал привычную маскировку. Человеческое тело трансформировалось в нечто отвратительное, напоминающее чудовищный ночной кошмар, непостижимым образом происходящий наяву, при свете полуденного солнца…

– Мантикора… – прошептал мессир непослушными губами.

Да, это была она. Наводящая ужас тварь стояла перед строем людей, хлеща себя по бокам длинным хвостом, оканчивающимся клубком шевелящихся щупалец.

– Ну, кто ещщще думает, что женщщщина не способна повелевать мужчщщинами?!!!

Леденящее кровь шипение, раздавшееся из пасти чудовища, заставило задрожать даже Никса. Что уж говорить о суеверных морских бандитах, привыкших молиться подводным чудовищам?

Один за другим, кто раньше, а кто чуть позже, пираты попадали на колени.

– Веди нас, повелительница! – истошно завопил какой-то тощий разбойник, в экстазе разорвав на себе черную рубаху. – Веди нас!!!

Давно известно, что стоит одному заверещать во весь голос в толпе, как у него тут же появятся последователи. Это как болезнь, мгновенно поражающая умы. И даже если в той толпе окажутся сомневающиеся, они просто не рискнут высказаться против. Потому что это, прежде всего, опасно для жизни. Да и не услышит их никто за безумными воплями заболевших. А услышат – так раздерут на части и тут же забудут о них, втоптав в грязь нерешительные языки, вырванные с корнем…

– Веди нас!!!

«Ну, вот и все, – устало подумал мессир. – Сейчас эта тварь бросит своих фанатиков на стены. Лучшего момента не придумать…»

Да, она еще была относительно слаба. Одно дело подчинить себе десяток мертвецов посредством магии Неупокоенных или разорвать тело человека заклинанием воздуха. И совсем другое – обрушить стену города, повелев тоннам земли просесть вниз, или же вынести ворота напором воды, поднятой из ближайшей реки. Сила Хеллы росла очень быстро, но и в магии есть свои законы, выше которых не прыгнуть. Начинающему колдуну, даже очень талантливому, требуется время для того, чтобы стать великим…

Однако, с другой стороны, у Хеллы было вполне достаточно личной силы и способностей вождя для того, чтобы толпа безмозглых морских разбойников захватила для нее Стоунхенд. Дальнейшее покорение графства и всего Центрального мира будет лишь делом времени…

Но внезапно мантикора замерла на месте, приподняв когтистую лапу. Ее голова повернулась на юг, ноздри раздулись, словно тварь принюхивалась к чему-то…

Есть такое явление, как интуиция мага. Чем больше человек общается с тайным миром непознанного, тем сильнее она развивается. И обычный человек порой обладает предчувствием, которое невозможно объяснить рационально, но у тех, кто искушен в искусстве управления стихиями, оно гораздо сильнее.

Никс тоже почувствовал, как с относительно недалекого моря потянуло чем-то тяжелым, гнетущим и смертельно опасным. Гораздо более опасным, чем вся армия Хеллы… Нет, таинственное нечто еще не оформилось в реальную угрозу. Просто вероятность того, что это ужасное будущее наступит, возрастала с каждым мгновением…

И Хелла приняла решение. Возможно, чутье мага у нее было еще недостаточно развито, но помноженное на чисто женскую способность предвидеть неприятности, оно привело к неожиданному результату – как для пиратов, так и для упавших духом защитников города.

– Продолжжжать оссаду! – прошипела она, в бешенстве хлеща себя по бокам ужасным хвостом. – Никого не впуссскать в город и не выпусскать из него!

И длинными прыжками понеслась на юг.

«Отсрочка, – пронеслось в голове мессира гильдии Воинов Ночи. – Всего лишь небольшая отсрочка. Хотя, если честно, ума не приложу, как могло предчувствие чего-либо отвлечь ее от захвата города, который станет ее первой ступенькой к завоеванию Центрального мира».

* * *

Раненый полз вперед. Арбалетный болт, застрявший под правой лопаткой, причинял невыносимые мучения, но человек все равно продолжал ползти. Это свойственно любому существу – пытаться убежать, уйти, уползти от смерти. Потому что очень страшно умирать в одиночестве. Когда кто-то есть рядом, он словно делит с обреченным часть безысходности. Это очень важно – уходя, взглянуть в чьи-то глаза, оставив в них частичку своей обреченной души, даже если это глаза не друга, а палача. Но все равно, так намного легче…

Пальцы умирающего наткнулись на прутья решетки.

Он поднял глаза. Ну что ж, может, так даже и правильнее. Похоже, это то самое старое кладбище, которое он собирался ограбить со своими ребятами. Судьба сыграла с Саргоном злую шутку. Он всегда достигал намеченной цели, вот и сейчас дополз до нее. Но осуществить задуманное не удастся. И препятствие к этому – всего-навсего два арбалетных болта. Один в спине и второй в черепе, выбивший глаз и застрявший в глазнице. Жаль, что тогда он, услышав хлопок тетивы, рефлекторно отвернул голову. Глядишь, стальная стрела пробила б мозг, и он уже шел бы себе спокойно по Серой дороге к Темному порогу. А так приходится ползти через дыру в ограде. Потому что лучше умирать пусть даже рядом с мертвыми, нежели одному.

Все могилы, которые он смог разглядеть единственным уцелевшим глазом, были старыми, почти сровнявшимися с землей от времени. Кроме одной. Небольшой холмик свежей земли и меч, всаженный в него вместо крылатого шпиля. То, что нужно. Согласно поверьям, тот, кто умер недавно, может стать хорошим рабом на Серой дороге для того, кто только собирается умереть…

Раненый обнял холмик сырой земли и закрыл уцелевший глаз, ожидая, когда темный омут беспамятства примет его в свои объятия… Но увы, абсолютный покой возможен только в могиле. А пока ты жив, изволь получать в полной мере все, что причитается живому.

Кладбищенская ограда застонала под ударом тяжеленного кулака и, смятая, рухнула внутрь. Невиданное в этом мире чудовище, все заляпанное засохшей кровью, перешагнуло границу про́клятой земли. Оно было похоже на великана, закованного в тяжеленные латы. Правда, сходство с человеком на этом заканчивалось. Потому что никакое человекообразное существо, включая живых мертвецов, вурдалаков, упырей, кутрубов и иную нечисть, не может шляться по этой земле без головы…

Правда, движения чудовища были похожи на осмысленные. Оно словно принюхивалось к чему-то, поводя из стороны в сторону верхней частью корпуса, а порой становясь на четвереньки и припадая к земле широченным нагрудником. Может, потеряло что?

Если б у раненого оставались силы, он бы удивился. А может, даже испугался… Хотя нет. Чего бояться тому, кто находится в двух шагах от Темного порога? Разве только что у него отнимут слугу, которого он, кстати, уже чувствовал… Почти видел… Похоже, это молодая женщина. Надо же, везло всю жизнь, и перед смертью повезло. Всяко приятнее иметь в рабынях девчонку с хорошей фигурой, нежели какого-нибудь грязного бродягу, зарытого на старом кладбище такими же оборванцами, как он сам…

Но умирающему не суждено было обзавестись прислугой в Обители мертвых. Страшный удар стальной ноги сбросил его с могилы и швырнул на торчащие кверху прутья искореженной кладбищенской решетки. Металлические штыри насквозь пробили тело Саргона в нескольких местах, заставив его застонать от новой боли – когда тупой кусок железа рвет твою плоть, даже уходящему к Темному порогу небо с овчинку покажется…

Но перед тем, как его ноги коснулись Серой дороги, умирающий пират увидел странную картину. Стальное чудовище рухнуло на колени перед свежей могилой и завыло. Жутко, протяжно, будто живое существо, которое потеряло нечто гораздо более дорогое, чем собственная голова.

* * *

– Всех коней поймать не удалось, – доложил Дирк. – Одному, самому сильному, удалось подняться на ноги и утащить с собой командира, который застрял ногой в стремени. Я выстрелил вслед на всякий случай, но там пылища поднялась. Так и не понял, попал я в того пирата или нет.

– Да и кутруб с ним, – досадливо отмахнулся Снайпер. – С болтом в башке он все равно никому ничего не расскажет. А даже если он и окажется у своих, то мы к тому времени будем уже на месте. Коней у нас хватает, так что быстрее переодеваемся – и вперед.

– Думаю, ты знаешь, что делаешь, – с сомнением в голосе произнес Тестомес, довольно ловко запрыгивая в седло. Он уже успел сменить свои обноски на вполне приличные доспехи, снятые с мертвого пирата. На черной коже кровавые пятна были почти не видны, так что с пяти шагов никто не смог бы отличить убийцу от честного разбойника.

– Тоже так думаю, – отозвался Снайпер, засовывая за пояс абордажную саблю в ножнах. – Надеюсь, что ваши легенды не врут. Эх, жаль, не успеваем к развалинам смотаться. Остался я без своих доспехов и нормального оружия…

– Почему не успеваем? – поинтересовался Дирк.

– Потому что чутье мне подсказывает – шевелиться нужно пошустрее. А оно меня никогда не обманывает, – произнес Снайпер, также усаживаясь на трофейного коня, отбитого у пиратского разъезда…

…Каждому известно, что Стоунхенд стоит на пологой возвышенности, дабы любой подъезжающий мог оценить величие главного города графства. Также не секрет, что с южной, самой высокой башни города можно увидеть широкую полосу морской воды – весной и летом светло-голубую, похожую на ленту в волосах невесты, а осенью и зимой темную и зловещую, словно траурный платок на голове вдовы. Нет, с этой стороны не приходят пираты, ибо густая цепь Акульих рифов надежно защищает побережье от их кораблей. Но в то же время с некоторых пор люди панически боятся юга – пожалуй, даже больше, чем севера с его драконами и неистовыми пиратами. Все-таки известная и понятная опасность всегда гораздо страшнее той, причины которой не разгаданы до сих пор…

Маленький отряд мчался во весь опор. По подсчетам Снайпера, до моря было не более четырех-пяти километров – вполне обозримое расстояние для конных воинов, не обремененных тяжелыми доспехами. Другое дело, что вскоре всадникам пришлось свернуть с широкого тракта на более узкую дорогу, густо поросшую высокой травой. Судя по облезлым и покосившимся дорожным столбам, некогда это был довольно оживленный путь, которым долгое время никто не пользовался. Казалось бы, в большом городе всегда будут желанны дары близкого моря. Ан нет, заброшенная дорога красноречиво говорила об обратном.

Дирк, скакавший следом за Снайпером, слегка побледнел и придержал коня, поняв, куда собирается направиться пришелец из иномирья.

– Погоди, Снар, – крикнул он. – Возможно, ты ошибся. Эта дорога ведет к Южному пределу.

– Ну и что тебя смутило, воин? – поинтересовался Снайпер, также натягивая поводья. – Я, например, очень рад, что не ошибся и еду именно туда, куда надо.

– Не прими в ущерб, но если б я не видел своими глазами, что мой болт попал в голову пирату, я бы подумал, что он угодил в твою, – пробормотал Дирк. – Если ты решил развлечься, дразня тех, кто шляется по Мысу утопленников, то я тебе не товарищ…

– Погоди-ка, – прервал его Тестомес, задумчиво глядя на Ингара, связанного по рукам и ногам. – Кажется, я понял план этого безумца. То, что однажды было создано, всегда можно разрушить.

– А то, что было выкопано, закопать обратно, – продолжил за него Лис.

– Снааар решиил уничтоожить Южный предееел! – с ноткой паники в голосе провыл Окто, до этого дисциплинированно бежавший рядом с отрядом всадников, изрядно нервируя лошадей.

– Типа того, – сказал Снайпер, вытаскивая кляп изо рта связанного Ингара. – Что скажешь, колдун?

Маг земли сплюнул нитку, застрявшую между зубов, и усмехнулся:

– То есть ты хочешь натравить утопленников на северных пиратов? Неплохой план. Единственное – мне-то оно зачем? Не для того я собирал этих оборванцев по всему Морю снов, чтобы уничтожить их одним ударом.

– Понимаю тебя, – кивнул Снайпер, внимательно осматривая клинок «Сталкера». – Но тогда мне придется банально перерезать тебе глотку, колдун. Думаю, ты не сомневаешься, что я это сделаю, ведь так?

Ингар посмотрел на каменное лицо пришельца из иномирья, подумал немного и сказал:

– Ладно, как хочешь. Мне без разницы, кто зачистит графство Стоунхенд – пираты или утопленники.

– Э, нет, – покачал головой Снайпер. – Как только осада будет снята, ты закопаешь в землю орду мертвецов и снова откроешь Южный предел. Иначе не обессудь, но мое обещание насчет твоей глотки останется в силе. А после того как все закончится, ты пообещаешь, что больше не будешь пакостить людям Стоунхенда – и я отпущу тебя на все четыре стороны.

– Ты соображаешь, что делаешь? – прошипел на ухо Снайперу подъехавший Тестомес. – Это самый великий маг стихии земли из живущих ныне! Он делает что хочет, и ему плевать на обещания, данные кому-либо.

Снайпер пожал плечами.

– Кем бы он ни был, запасного горла у него нет, – произнес он достаточно громко, чтобы Ингар услышал. – И если он меня обманет, я просто найду и убью его, только и всего.

Маг земли усмехнулся вторично.

– Мне нравится твоя наглость, хомо, – произнес он. – Ну что ж, то, о чем ты говорил, в моих силах. Только, сам понимаешь, тебе придется развязать мне руки.

– Без проблем, – произнес Снайпер, перерезая веревки.

– Он точно сумасшедший, – пробормотал Дирк, на всякий случай натягивая тетиву портативного арбалета.

– А может, он просто знает, что нужно делать в безвыходной ситуации, – предположил Лис.

* * *

Это было жуткое зрелище. Небольшой остров в океане и маяк на нем, взметнувшийся к небу словно белая голая кость, воткнутая в центр могилы вместо надгробия.

А возле основания маяка копошилась сплошная масса, состоящая из человеческих тел. Страшных, раздутых, местами погрызенных хищными рыбами, облепленными подсохшими обрывками водорослей, с непомерно отросшими ногтями, больше напоминающими костяные кинжалы, прикрепленные к пальцам.

Но – живых.

А еще у живых трупов заметно выпирали наружу длинные клыки и глаза – жутко выпученные, похожие на рыбьи, без намека на веки и брови над ними. Волос на головах мертвецов тоже не было. Вместо них черепа, покрытые кожными складками, поросшие чешуей, смахивающей на легкую броню. Кстати, многих чудовищ, сохранившихся лучше других, такая чешуя покрывала с ног до головы, напоминая пластинчатые доспехи.

– Утопленники, – поморщился Дирк. – Ненасытные твари, приплывшие на свет маяка Святой Эммы и измененные им до неузнаваемости…

– Старшая сестра прокляла эту землю перед тем, как люди убили ее, – проговорил Ингар, слезая с лошади. – И сейчас я прекрасно понимаю Эмму. Тогда я пожалел жителей графства, но, честно говоря, очень сомневаюсь, что сейчас я бы стал заново создавать Южный предел. Люди меня жестоко разочаровали. И сейчас мне жаль, что мысль натравить утопленников на Стоунхенд не пришла мне раньше. Уверен, они сработали бы гораздо эффективнее, чем толпа тупых пиратов.

– Ты дал слово, – напомнил магу Снайпер, подходя поближе и кладя обе ладони на рукояти своих ножей. – И я дал слово. Думаю, мы оба заинтересованы в том, чтобы сдержать их.

– Ты будешь сильно удивлен, хомо из иномирья, но я всегда держу слово, – с ноткой высокомерия в голосе произнес Ингар. – Ну что ж, приступим. Это будет несложно, ломать не строить. Правда, сейчас я не в лучшей форме и не смогу полностью восстановить все как было…

– Думаю, нас вполне устроит земляной мост, который обрушится, когда толпа утопленников переберется на берег, – сказал Тестомес. – И тебе проще, и нам потом не придется воевать с новыми трупами, которые приманит к себе маяк. Вот уж не думал, что святая Эмма была твоей сестрой. Полагаю, это был еще один мотив для того, чтобы отомстить служителям Высших из Стоунхенда.

– Нисколько, – покачал головой Ингар. – Сестра сама виновата. Никто не тянул ее за руку строить этот маяк. Просто она решила сделать добро людям, за что и поплатилась. Сама виновата. В ее возрасте пора было уже знать, что доброта, в отличие от зла, всегда наказуема. Искренне жаль, что эту простую истину я сам осознал лишь после того, как построил Южный предел и спас Стоунхенд. Примера сестры мне, дураку, было мало. Но давно известно – пока на своей шкуре не прочувствуешь всю правоту простых истин, мозги никогда не встанут на место.

Проговорив это, маг шагнул к воде и простер руки по направлению к острову. Почуяв магию, утопленники тревожно зашевелились, зашипели, угрожающе протягивая вперед когтистые руки и выпячивая клыки, иным достающие до подбородков. Но Ингара это ничуть не смутило. Он неторопливо двигал руками от себя, словно гладил большую невидимую кошку… Монотонные, одинаковые движения, от которых земля возле его ног зашевелилась будто живая и раздольным, сыпучим ковром так же неторопливо потекла через неширокий пролив, отделяющий Мыс утопленников от графства Стоунхенд.

– Утопленники боятся воды, из которой вышли на сушу, – прошептал Тестомес, наблюдая, как земля ложится на воду и не тонет, поддерживаемая магией. – Она напоминает им о смерти. Удивительно, но каждый ходячий мертвец считает себя живым, старательно не замечая изменений, которые произошли с его телом.

– Это относится и к людям, – усмехнулся Снайпер. – Многие из них на самом деле не что иное, как бездушные трупы. Жрущие, гадящие, пакостящие друг другу и при этом считающие, что способны на простые и светлые человеческие чувства. Вот уж не думал, что и мертвые имеют обыкновение обманывать себя. Получается, не так уж они отличаются от живых…

– Зззато вы всссе сскоро ничем не будете отличаться от мертвыххх!

Громкий свистящий шепот, раздавшийся позади, заставил людей обернуться. Ингар, оторвавшись от своего занятия, нахмурился и слегка побледнел.

– Ты все-таки решила вернуться, – пробормотал он. – Вот ведь незадача, а я почти всю накопленную магию потратил на этот кутрубов мост…

«Смелый мужик, – одобрительно подумал Снайпер. – Понимает, что нам всем сейчас хана, а держится отлично. Жаль, что толку от этого ноль. Понтуйся, не понтуйся, а, судя по предыдущей схватке, ввосьмером против мантикоры ловить нечего».

Это понимала и Хелла, сейчас явно наслаждающаяся моментом. Люди и маги, измотанные и уставшие, не много что могли противопоставить чудовищу, полностью регенерировавшему и восстановившемуся после утреннего боя. Конечно, был еще кутруб, но, судя по его поджатому хвосту, демон отчаянно боялся мантикоры, и лишь преданность Лису удерживала его от панического бегства.

– Хорошшая идея, пришелец из иномирья, – одобрительно прошипела Хелла. – Ведь это ты додумалссся, как сснять оссаду, верно? Оссстальные твои сспутники сслишком тупы для этого. Я уважаю умныххх, поэтому тебя и, пожалуй, Ингара убью поссследними. А вот недоделанный дракон первым отправитссся ко мне в пасссть. Хочу наконец рассспробовать, так ли ссладок вкуссс мессти, как о нем поют в пессснях. Ну что, Лиссс, наконец нассстало время умирать…

Лиса еще слегка пошатывало после всего, что он перенес за последние сутки, но он, сплюнув себе под ноги, все-таки шагнул вперед, при этом очень стараясь не показать свою слабость.

– Ты права, время настало, – сказал он, обнажая трофейную абордажную саблю, которой так удобно орудовать в ближнем бою. – Ну иди сюда, сука бешеная. На этот раз я очень постараюсь, чтобы ты отправилась вслед за своим братцем.

Похоже, парню удалось задеть жуткую тварь за живое. Она зарычала, обнажив частые и длинные зубы, – и прыгнула.

Но за мгновение до того, как тяжелое тело мантикоры взметнулось вверх, Дирк бросил своим воинам короткую команду:

– Павеза!

Павеза – это большой пехотный щит, втыкающийся в землю и прикрывающий арбалетчиков во время долгой осады крепостей. А также команда для построения трех латников, не имеющих копий, против всадника, летящего прямо на них. Один встает на колено и готовится мечом рубить ноги коня или – по ситуации – вспороть ему брюхо. Двое других становятся позади первого. Всадник на полном скаку может атаковать лишь одного стоячего воина – и в это время второй вонзает коннику меч в бок или ногу с незащищенной стороны.

При условии, что на воинах латы тяжелой пехоты, потерь при таком построении порой даже и не бывает, если коленопреклоненный успевает уклониться от удара копьем, конской грудью или копытами, а атакуемый – защититься от всадника. Но в данном случае на воинах вместо тяжелых лат были лишь легкие доспехи пиратов. И вовсе не конник летел на них, а мифическое чудовище с десятью конечностями и хвостом, на кончике которого в обрамлении щупалец хищно топорщилось костяное жало…

Это было страшно, очень страшно. Но секрет выживания в бою – не поддаться страху, а действовать вопреки ему, слаженно, как работают пальцы руки, манипулирующие кинжалом.

И воины сработали как надо. Никто не побежал, никто даже не сдвинулся со своего места до тех пор, пока от Дирка не последовала команда:

– Бей!

Передний воин подался вперед, навстречу когтистым лапам мантикоры. И рубанул по ним хладнокровно, со всей силы, наотмашь, словно работал по тряпичному манекену на плацу перед казармой…

С манекеном получалось лучше.

Остро отточенный меч перерубил толстые мышцы передней лапы и намертво завяз в кости. Оплетенная кожей рукоять вылетела из рук латника. Он попытался кувырнуться в сторону, но боковые глаза твари уловили движение. Две гибкие когтистые лапы подхватили человека и перекрутили его, словно тряпку, которую выжимает над ведром чистоплотная хозяйка, моющая полы. Кровь из раздавленного тела брызнула фонтаном, но сейчас горячая, питательная влага не интересовала чудовище. Не до еды было.

Двое оставшихся воинов расступились одновременно, пропуская летящую на них мантикору, – и одновременно вонзили мечи ей в бока. У Дирка глубоко получилось, более чем на две трети клинка. У напарника вышло слабее, но один глаз сбоку он все же выколол, прежде чем чудовище рубануло его когтями.

Человек рухнул на землю и суетливо заработал руками, безуспешно пытаясь собрать воедино остатки шеи. Бесполезное занятие. Когда голова безвольно качается из стороны в сторону, ибо клочья разорванных мышц больше не поддерживают ее, а из остатков дыхательного горла со свистом вырывается воздух, любая суета уже ни к чему…

Но воины погибли не зря. Почувствовав острую боль в лапе и боках, мантикора завизжала и крутанулась на месте. Дирка силой инерции сбило с ног, но меча он не выпустил. Благодаря этому клинок, вонзенный чуть ли не по рукоять, неслабо разворотил бок мантикоры, рассек еще два боковых глаза, а также находящуюся под ними пару когтистых лап заставил безвольно повиснуть книзу.

Дирк даже успел вскочить на ноги, и даже окровавленным мечом махнул разок…

Но на этот раз безрезультатно.

Мощный удар передней лапы вышиб оружие из рук командира латников. Последнее, что увидел воин в своей жизни, была огромная клыкастая разинутая пасть, надвигающаяся на него. Тошнотворное дыхание жуткого монстра ударило в ноздри, потом Дирк услышал хруст собственных шейных позвонков… и наступила тишина. Долгая. Вечная…

Мантикора мотнула башкой, разрывая упругие переплетения вен и артерий, и одним ударом челюстей разгрызла откушенную голову, словно лесной орех. Для многих монстров Центрального мира человеческий мозг – редкий деликатес, и мантикора не смогла отказать себе в маленьком удовольствии, несмотря на боль в ранах. Психология чудовищ не сильно отличается от психологии людей. И у тех, и у других удовольствия притупляют боль. Но особенно сильный анестетик – удовольствие, получаемое от смерти своего врага.

Однако расслабиться даже на мгновение чудовищу было не суждено. Лис, слегка задетый мощной тушей разворачивающейся мантикоры, отлетел в сторону, выронив меч, но Снайпер и Тестомес среагировали синхронно.

Первый бросился вперед, ловко миновал удар боковых лап, нырнул под брюхо монстра и крест-накрест резанул обоими ножами по нежному брюху. Второй не придумал ничего лучше, как швырнуть под лапы мантикоре простенькое, слабое заклинание, наскоро слепленное из жалких остатков магической силы. Ущерба оно не принесло никакого, лишь подняло тучу пыли, хлестнувшей по глазам чудовища. Вдобавок в хвост огромной твари, подвывая от ужаса, вцепился кутруб – и повис на нем, словно большой черный клещ, нипочем не желающий оставить свою добычу.

– Неплохо, – обернувшись, отметил Ингар, который ни на мгновение не прервал своего занятия. Когда запас магии уже потрачен практически полностью, нет смысла прерывать начатый процесс. Остается лишь корректировать его силой мысли, порой отвлекаясь ненадолго, чтобы глянуть на успехи примитивных существ. Прямо скажем, не особо впечатляющие успехи.

Маг земли прекрасно помнил легенды о том, как доблестные рыцари убивали мантикор. А еще он читал секретные пожелтевшие отчеты служителей Высших, беспристрастно повествующие об этих битвах, где на одно убитое чудовище приходилось по два-три десятка воинов, разодранных в клочья. И это при наличии тяжелых доспехов у целой толпы хорошо обученных воинов, которые обычно сопровождают рыцарей. А эти оборванцы слишком много о себе возомнили. Хотя хорошо, что они отвлекают монстра. Если удастся достроить мост через Южный предел, возможно, утопленники смогут задержать мантикору, пока Ингар спокойно уйдет подальше отсюда…

…Жуткая тварь, рыча, вертелась юлой, пытаясь одновременно протереть глаза, стряхнуть с хвоста упорного демона и несколькими боковыми руками запихать обратно в брюхо выпадающие петли кишок.

Обычно, когда пытаешься делать несколько дел одновременно, получается не очень. Но мантикора справлялась. Регенерация у нее была потрясающая. Жуткие раны на боках и брюхе затягивалась на глазах… Оживали конечности, нервы которых перерубил покойный Дирк… Из прорубленной лапы, словно старая заноза, вывалился меч.

– Ну-ну, – хмыкнул маг земли, отворачиваясь.

Все было ясно. Теперь, кроме моста, его ничего не интересовало. А если мантикора, расправившись с остатками маленького отряда, откусит голову и ему, Ингару, – что ж, судьба есть судьба, и с ней не поспоришь. Рано или поздно любому магу земли суждено воссоединиться с землей, и какая разница, когда это случится – чуть раньше или чуть позже.

…Все и вправду было плохо. Когда из брюха твари хлынула кровь вперемешку с кишками, Снайпер откатился в сторону и вскочил на ноги, готовясь довершить дело, перерезав раненой твари горло.

Но увы, все было не так, как хотелось бы.

Мантикора регенерировала и при этом не стояла на месте. Ее боковые конечности хлестали в разные стороны, не давая приблизиться, а раны зарастали стремительно, словно на теле монстра кто-то невидимый затягивал расстегнутую молнию…

Не удержавшись на мощном хвосте, бьющем по земле, словно гигантский хлыст, кутруб разжал зубы. Сорвался, пролетел несколько метров, шмякнулся об дерево и затих… Тестомес подхватил с земли чей-то оброненный меч и изготовился к драке. Магии, видать, не капли не осталось, и колдун решил дорого продать свою жизнь. Хотя нет, в такой ситуации дорого не получится. Скорее, подобрал для самоуспокоения – умирать с оружием в руках всегда менее страшно…

Лис так и валяется на земле. Пытается подняться, но получается у это него неважно. Видать, крепко его приложила мантикора… В общем, еще пара секунд, и все. Бежать бесполезно, воевать бессмысленно. Остается только броситься вперед и сдохнуть красиво. Правда, вряд ли это красиво, когда тебя рвут на части, словно картонного солдатика…

Так и случилось. Вытряхнув песок из глаз, чудовище перестало метаться и, заметив Снайпера, присело, готовясь прыгнуть. Это правильно. Лучше сначала уничтожить того, кто представляет хоть какую-то опасность, чем добивать беспомощные жертвы, которые и так никуда не денутся.

– Как же ты надоел мне, хххомо! – прошипела разъяренная тварь.

И прыгнула…

Но намеченной цели не достигла.

Нечто массивное скатилось с вершины холма и метнулось вперед. Стальной кулак врезался в бок мантикоры, прервав прыжок. Вякнув, словно большая кошка, получившая мощный пинок, тварь пролетела несколько метров и рухнула на землю. Правда, тут же вскочила, зарычала и ринулась на нового противника.

Снайпер с удивлением смотрел на робота, которого он оставил в подземелье мертвого Дворца Жизни. Без сомнения, это был тот самый обезглавленный механизм, под завязку загруженный шамиритом. Наверно, потому он так шустро двигался, на предельной скорости, ничуть не экономя драгоценное топливо.

Прыжок мантикоры проворная боевая машина встретила мощным апперкотом, от которого тварь, впрочем, уклонилась, немыслимым образом изогнувшись в воздухе. Приземлилась и в отместку ударила хвостом, захлестнув одну ногу робота. Напряглась, рванула…

Робот покачнулся, но устоял. В следующее мгновение по тому месту, где стояла мантикора, ударили обе пушки Гатлинга, смонтированные на стальных предплечьях…

Но и этот ход пропал впустую. Крупнокалиберные пули лишь взрыли землю, подняв облако пыли. Все-таки робот, несмотря на феноменальную скорость передвижения и реакции, уступал многорукому чудовищу в проворстве. Пока машина разворачивалась в сторону противника, мантикора успела зайти ей за спину и рвануться вперед…

На этот раз бронированный механизм едва устоял на ногах. Кошмарная тварь прилипла к его спине, словно пиявка. Обхватив стальное туловище врага всеми своими лапами, она ударила хвостом туда, где находилась голова боевой машины до того, как ее откромсал Снайпер.

И еще раз. И еще…

Робот рухнул на колени. Из его верхней части повалил дым, что-то заискрило, послышался треск. Мантикора молотила хвостом не переставая и не обращая внимания на то, что в разные стороны летят не только куски разорванного металла, но и обломки ее костяного шипа. Она на глазах становилась сильнее. Ее хвостовой меч восстанавливался с потрясающей скоростью. Фрагменты крепчайшей кости едва успевали коснуться земли, как на места сколов уже нарастала новая ткань – более крепкая, чем ранее, по твердости уже превосходившая стальную броню робота…

Но боевая машина не собиралась так просто сдаваться. Моторы внутри нее внезапно взвыли от натуги. Заведя стальную руку за спину, робот схватил мантикору и оторвал ее от себя. Но не отбросил в сторону, а совершенно неожиданно обхватил обоими манипуляторами и прижал к широкому нагруднику. Страшный капкан даже для мифического чудовища.

– Дракон! – взревел робот. – Среди вас должен быть дракон!!! Я почуял запах его огненной магии на старом кладбище! Где он?!!!

…Лису было хреново. Хуже некуда. И так еле ходил после всего, а тут еще эта погань сшибла с ног своей тушей. Все тело болело, словно по нему табун коней проскакал, голова кружилась, в ушах гудело. Но сквозь все эти спецэффекты парень все-таки расслышал рев механического монстра и заставил себя приподняться.

К нему, гремя латами, шел огромный обезглавленный рыцарь из старой детской сказки, прижимая к себе мантикору. Чудище извивалось в его руках, било хвостом, рвало доспехи когтистыми лапами, пытаясь освободиться. Но рыцарь шел. И говорил с ним, с простым деревенским парнем, уверенным, что он навсегда избавился от своего дара, который считал проклятием.

– Лишь множество мечей и всепожирающее пламя может убить мантикору, – говорил рыцарь, и от его слов содрогалась земля. – Мечей у нас нет, а ты – есть. Убей чудовище, спаси Стоунхенд и весь Центральный мир от неминуемой гибели.

– Но… я не могу, – попытался возразить Лис. – Я больше не дракон…

– Любой человек тот, кем он сам себя считает, – ответил рыцарь. – Либо тварь дрожащая, либо безгранично сильный дракон, способный переворачивать миры. Выбери, кто ты есть…

Скорее всего, весь этот длинный диалог был лишь плодом воображения Лиса – после всего, что он перенес, и не такое почудится. Что-то ревел стальной монстр, что-то пытался отвечать ему Лис… Но последние слова рыцаря он сквозь шум в ушах расслышал отчетливо.

– Я выбрал, – произнес Лис, поднимаясь на ноги.

Внезапно отступила куда-то противная слабость, притупилась боль от ран и ушибов. Когда человек вдруг осознает свое предназначение, все мелочи отступают на второй план. Остается только он сам. И его судьба.

– Я выбрал, – повторил Лис.

И выдохнул все, что в нем накопилось – сомнения, слабость, неуверенность в собственных силах… Все, что мешало ему в жизни, вложил он в этот выдох, казалось, вывернув наизнанку свою душу…

И почувствовал кожей лица жар от мощной струи пламени, рвущейся из него наружу…

Всепожирающий огонь мгновенно охватил и мантикору, и боевую машину, сжимающую чудовище в своих объятиях. Тварь завизжала, задергалась, но робот держал ее крепко. Трещала шерсть, сморщивалась и чернела кожа, обугливались сильные мышцы… Только до морды чудовища огонь пока не добрался.

Внезапно мантикора стала меняться. Во что именно превращалось ее горящее тело, было уже не разобрать за языками пламени и клубами черного, жирного дыма. Поэтому Лис видел лишь голову твари, словно сминаемую пальцами невидимого скульптора.

Горящее тело чудовища стремительно уменьшалось в объемах. Робот едва удержал гибкое тело, едва не выскользнувшее из его лап. Но – удержал. Правда, теперь это была уже не мантикора. В манипуляторах боевой машины корчилась девушка с лицом немыслимой красоты. Ее красная грива стремительно теряла цвет, превращаясь в густую копну пепельных волос, к которым неумолимо подбиралось жадное пламя.

Умоляющий взгляд красавицы остановился на лице Лиса.

– Помоги… – задыхаясь от дыма и жара, прокричала она. – Спаси! Ты же можешь!!!

В ее взгляде было все – обещание, желание, нежность, любовь, которой наверняка позавидовали бы Высшие… Ее лицо было воплощением женственности и красоты. Казалось, исчезни она с лица земли – и Центральный мир увянет, словно роза по осени, и осыплются жухлыми лепестками остальные миры, согласно легенде соседствующие с ним…

Лис сделал шаг… Другой… Третий…

– Не смей, – негромко произнес Снайпер, стоявший неподалеку. – Что тебе дороже – это чудовище или твой мир?

– Я выбрал, – эхом собственных слов отозвался Лис.

И плюнул.

Себе под ноги.

– Однажды она уже горела вот так, и я спас ее, – сказал он. – Так вот, неблагодарное это дело – спасать от смерти чудовищ.

– Согласен, – кивнул Снайпер, снимая ладонь с рукояти ножа.

Страшный крик потряс окрестности, и даже утопленники, столпившиеся на берегу своего острова, вздрогнули как один и глухо заворчали. Через несколько мгновений черные, обугленные останки, дымясь, выпали из стальных лап боевой машины. А следом на землю рухнул и сам робот, неловко завалившись на бок и подмяв под себя левую оплавленную конечность. Правая пострадала еще больше. От нее остался лишь бесформенный кусок металла, похожий на обгоревшую культю инвалида.

Как ни хотелось Лису подойти к неведомой машине, которую он в полубессознательном состоянии принял за легендарного обезглавленного рыцаря, но все-таки бросился он к кутрубу, который, сильно припадая на правую лапу, ковылял ему навстречу.

– Как ты, дружище?

– Ооо, хренооово, моой кайооо, – держась за отбитый бок, проскулил демон, за время общения со Снайпером поднабравшийся непонятных слов. – Ноо я быстроо восстановлюсь. Воот только съем пару хооомо, и все будет в поряяядке…

В общем, к роботу направился Тестомес, а Снайпер подошел к Ингару, невозмутимо продолжавшему делать руками плавные пассы. Повинуясь им, прибрежная земля послушно осыпалась на воду и широкой лентой прямо по воде ползла к острову, до берега которого оставалось от силы метров десять чистой воды.

– Как успехи? – поинтересовался Снайпер.

– Все как договаривались, – невозмутимо отозвался Ингар. – Признаться, я думал, что мантикоре повезет больше, чем вам.

– Признаться, я тоже, – сказал стрелок. – Но, поскольку мы оба ошиблись, скажи-ка мне – когда мост будет закончен, что помешает тем пучеглазым сожрать нас в качестве закуски перед тем, как заняться пиратами?

– Странно, что ты не подумал об этом раньше, – усмехнулся маг земли.

– Отчего же, еще как подумал, – хмыкнул в ответ Снайпер. – Пока ты занимался делами земельными, я первым делом отвел коней за холм и привязал их в рощице. Так что я больше о тебе забочусь. Боюсь, как бы твои рыбомордые кореша не сожрали своего благодетеля.

– Не сожрут, – покачал головой Ингар. – Они все видели. Мертвых мало что может напугать, но магии огня они боятся. Так что не волнуйся, дракона и тех, кто пришел вместе с ним, они обойдут стороной.

– Ну вот и славно, – сказал Снайпер. – Тогда пойду гляну, что это за робот пришел к нам в гости так вовремя. Только ты никуда не уходи, ладно?

И недвусмысленно качнул портативным арбалетом, подобранным только что возле трупа Дирка.

Ингар возвел глаза к небу и ничего не ответил. Порой даже великим магам приходится помалкивать, особенно когда их колдовские силы на исходе и практически ничто не отличает колдуна от обычного человека…

Робот лежал на земле рядом с обгорелым трупом Хеллы. Передняя броневая панель боевой машины местами приварилась к корпусу, и оторвать ее нельзя было никакими силами. Хотя Тестомес честно пытался это сделать, используя меч одного из погибших воинов Дирка.

– Зачем тебе это? – поинтересовался Снайпер, подойдя ближе.

– Там внутри кто-то есть, – ответил маг воздуха, утирая капли пота со лба. – Он только что шевельнул вот этим.

И показал на оплавленную культю робота.

– Нереально, – покачал головой стрелок. – От такого жара пилот должен был свариться заживо.

– Кто должен был свариться? – уточнил Тестомес.

– Неважно, – отмахнулся Снайпер, доставая из ножен «Бритву». – Но ты прав. Кто бы там ни был, он спас нам жизнь и достоин нормальных похорон.

Нож, выкованный из артефакта далекой Зоны отчуждения, резал броневую сталь, словно это был лист толстого картона. Маг воздуха, подошедший Лис и даже кутруб Окто с удивлением смотрели на эдакое чудо.

– Вот это, я понимаю, магия, – вздохнул Тестомес. – Постоянная, как хорошая жена. А тут не пожрешь как следует, не поспишь пару дней – и уже ничем не отличаешься от самого обычного бродяги.

– Соовсеем ничеем? – уточнил Окто, плотоядно облизнувшись.

– Но-но, полегче. – Тестомес на всякий случай отодвинулся от демона. – У всякого порядочного мага есть оружие последнего шанса, имей в виду.

Между тем Снайпер закончил резку по периметру. Лист брони грохнулся на землю под собственным весом, а следом за ним из нутра робота вывалился человек. Стрелок едва успел подхватить безвольное тело, после чего бережно уложил его на траву.

– Что с ним? – спросил Лис. – Он живой?

– Пока да, но это ненадолго, – сказал Снайпер, указав на неглубокую рану, перечеркнувшую плечо оператора. – Коготь мантикоры пробил место стыка брони и оцарапал его. Удивительно еще, что он не изжарился заживо и не задохнулся от дыма.

Губы умирающего шевельнулись.

– У этой модели… хорошая вентиляция… и система охлаждения, – с натугой проговорил он. – Спасибо тебе, Снар… что помог мне отомстить этой твари за Ксилию…

– Не благодари, – мрачно буркнул Снайпер. – Если б не ты, все бы мы погибли на этом берегу. Хотя, признаться, я не возьму в толк, как ты ухитрился забраться в робота без пароля.

– Не удивляйся, – прошептал умирающий. – Я разгадал твой пароль… Ты в бреду постоянно твердил странное имя «Сорок пятая»…

– Понятно, – еще мрачнее проговорил стрелок. – Думаю, больше этого не повторится. Все ненужные пароли и имена теперь похоронены на старом кладбище. Но как ты здесь оказался?

– Я разобрался с карателями, пришедшими сжечь мой дом… А потом пошел к старым развалинам… проверить, забрал ли ты свое оружие и доспехи… Понял, что вы с Ксилией не дошли до цели, и пошел вас искать… Я был на том кладбище, о котором ты говоришь, и прочитал следы… я хорошо умею читать следы… там, за сиденьем забери…

Дальше было не разобрать, как Снайпер ни силился.

– Ты его знаешь? – тихо спросил Тестомес.

Стрелок кивнул.

– Его зовут Вард. Это его внучку мы сегодня похоронили.

– Береги память о ней, – внезапно довольно отчетливо прошептал старик, сжимая руку Снайпера. – Она любила тебя…

Стрелок закусил губу и ничего не ответил. Уже второй раз за сегодня он слышал за своей спиной тихие шаги той, чьим побратимом называли его в трех мирах. И опять она пришла не за ним, а за человеком, благодаря которому он вновь остался в живых.

– Почему не меня? – одними губами прошептал он.

– Еще не время, – тихо прошелестел бесплотный голос за его спиной.

Лицо старика разгладилось. Теперь оно было спокойным и умиротворенным, как у человека, ушедшего за Темный порог с чувством выполненного долга.

– Спасибо тебе, Вард, – сказал Снайпер. – За всех, кого ты сегодня спас от смерти, – спасибо.

Он знал, что эти слова сказаны не зря и что старик, уходящий вдаль по Серой дороге, слышит его…

* * *

Последние мелкие комья земли коснулись берега – и застыли на месте, спаянные магией. Южного предела больше не было. Остров снова стал частью материка. Правда, ненадолго – на то, чтобы вновь засыпать землей глубокий ров, заполненный водой, нужно было много часов и море магии. У Ингара не было ни того ни другого, но он выполнил то, что обещал, – создал земляной мост, вполне широкий и крепкий для того, чтобы по нему смогла переправиться толпа утопленников.

Их было много, очень много – злобных, вечно голодных тварей, мечтающих лишь о плоти теплокровных существ, населяющих материк. И Ингар послал им четкий мысленный образ-указатель, который на человеческий язык можно было перевести однозначно: «Еда – там!» Образ был объемным, завлекательным, щекочущим скудное воображение мертвых: множество сильных, откормленных, вкусных людей, вставших лагерем возле города-крепости. И еще больше еды – там, за стенами города, где помимо воинов было немало нежных, мягких женщин и крохотных детей, тающих во рту…

Толпа утопленников, хлынувшая на берег, даже не взглянула ни на Ингара, от которого все еще пахло опасной магией земли, ни на трех человек и демона, роющих могилу возле оплавленной груды металла, – от этих еще более страшной магией згня разило за версту. Когда впереди ждет роскошное угощение, вряд ли кто позарится на жалкую, заплесневелую хлебную корку, которой можно неслабо отравиться с непредсказуемыми последствиями для жизни.

– Дело сделано, – задумчиво произнес Ингар, глядя, как морские волны, накатываясь на земляной мост, растаскивают его на фрагменты. Менее чем через полчаса кусок суши с одиноким маяком, построенным сестрой мага, снова станет островом. И новые утопленники полезут на него… А может, и нет. Может, после того как мертвецы уничтожат пиратов, а после – жителей города вместе со служителями Высших, которые убили Эмму, заклятие спадет. Чувство мести привело Ингара в Стоунхенд, чувство мести, переполнявшее дух мертвой сестры, вызвало из воды утопленников… Может, после того как больше некому будет мстить, и он сам, и мятущийся дух Эммы успокоятся? И что потом? Когда цель достигнута, обязательно наступает чувство пустоты. И чем его заполнит маг земли, который один на этом свете и абсолютно никому нет до него дела?

– Просто будешь жить – и все, – раздался голос за его спиной. – Таким, как мы, всегда найдется чем заняться в любом из девяти миров. Например, копать могилы – в том числе и для собственных воспоминаний.

Ингар невольно вздрогнул и обернулся.

Позади него, стряхивая с ладоней землю, стоял пришелец из иномирья.

– Я, кажется, начал думать вслух, – немного смущенно пробормотал маг земли.

– Бывает, – невозмутимо отозвался Снайпер. – Но цель еще не достигнута. Пойдем. Думаю, стоит посмотреть, на что способны водяные зомби.

Быстрые кони, спрятанные Снайпером в лесу, позволили всадникам обогнать мертвецов и занять неплохую позицию для наблюдения. Теперь они стояли на возвышенности возле подножия Клыков Дракона и смотрели вниз – туда, где в вечерних сумерках тонул осажденный Стоунхенд.

…Это было страшно.

Черная волна мертвецов захлестнула осаждающих, словно цунами, сметающее все на своем пути. Люди пытались бежать, но водяные монстры оказались на удивление быстрыми – видимо, перепончатые конечности, привыкшие к сопротивлению воды, оказались лучше приспособлены к нагрузкам, чем ноги живых. Утопленники настигали людей, прыгали им на плечи, словно гигантские лягушки, валили жертвы на землю и тут же вцеплялись в шеи. Огромные пасти чудовищ порой начисто откусывали головы людей, после чего мертвые жадно припадали к кровоточащим ранам, на глазах раздуваясь от высосанной крови.

– Когда люди убивают людей – это нормально, – задумчиво произнес Тестомес. – Но никак не могу привыкнуть к виду того, как мертвые убивают живых. Есть в этом что-то противоестественное.

– Любое убийство противоестественно, – отозвался Снайпер. – Но, к сожалению, это закон жизни. Или ты, или тебя. И кто этого не понимает, рано или поздно становится жертвой. Неважно кого – врага, обстоятельств или собственной глупости.

– Ты говориишь как вооин, хоомо, – уважительно протянул кутруб. – Как муудрый вооин.

– Не подлизывайся, – отмахнулся от демона Снайпер. – Я вообще не понимаю, зачем живу на этом свете.

– Ты другим помогаешь, – заметил Тестомес. – А это, кутруб меня побери, очень неплохое предназначение.

– Кстати о помощи, – заметил Лис. – Ну ладно, пожрут сейчас утопленники пиратов, недолго осталось. А что потом?

– Думаю, потом они полезут на стены города, – ничего не выражающим голосом произнес маг земли. – Те, кто после смерти ничего не пил, кроме соленой воды, еще более жадны до крови, чем их сухопутные собратья.

Головы всех повернулись к Ингару.

– Ты же повелитель стихии земли, – произнес Тестомес. – Уверен, тебе несложно будет похоронить эту свору под стенами города. Или просто приказать им убраться обратно в море – маги твоей квалификации способны управлять мертвыми, словно куклами.

Ингар покачал головой.

– Сейчас я бессилен что либо сделать. Во-первых, тебе ли не знать, Тестомес, что даже великим магам после серьезных дел необходимо восстановление. Создание земляного моста выпило все мои силы без остатка, и теперь мне нужно не менее суток, чтобы прийти в себя. Но даже если б я был полон магии по самое горло, я бы не смог управлять теми, кто умер в воде. Не моя стихия. И даже Никс, который сейчас сидит в Стоунхенде, ничего не сможет сделать с такой толпой живых трупов. Чисто силенок не хватит.

– Ты заранее все просчитал, да?! – воскликнул Лис.

– И сознательно нарушил данное слово… – задумчиво добавил Снайпер.

Ингар пожал плечами.

– Да, – равнодушно ответил он. – Слова ничего не значат, когда есть цель. Если хотите, можете убить меня. Я спокойно пойду по Серой дороге, зная, что мертвые сожрали тех служителей Высших, что убили мою сестру, а потом изгнали меня из графства.

– Но вместе с ними погибнут невинные…

– Что мне до них? – пожал плечами Ингар. – Мне так же плевать на тех, кого я не знаю, как и им на меня. Если я умру, никто из этих людей даже не почешется. Обратная связь аналогична. Думаю, со временем вы меня пойме…

Договорить маг не успел.

Демон прыгнул молча. Черное, гибкое тело снесло с коня мага земли, и не успел кто-либо из присутствующих что-то сказать или сделать, как откушенная голова Ингара покатилась по земле, рефлекторно шевеля губами. Только слов уже слышно не было – когда воздух не проходит через голосовые связки, даже самые мудрые речи оказываются недосказанными.

– Нехорошо убивать пленных, – заметил Снайпер, впрочем, без особых эмоций в голосе.

– Этоот хоомо… взбесиит коого угоодно, – слегка виновато произнес демон, не прекращая чавкать. – К тоому же… Октоо оочень нужноо свежее мясооо…

– Им – тоже, – задумчиво произнес стрелок, глядя на битву, происходящую в долине. Вернее, на избиение.

Пираты, поняв, что убежать не удастся, рубились отчаянно. Но толку от этого было мало. Абордажные сабли и мечи с трудом пробивали толстую чешую мертвецов, покрывающую их тела подобно доспехам. Но если живой человек после проникающего ранения в сердце, легкие или печень падал на землю, то живым трупам такие повреждения были что слону дробина. Трудно убить того, кто уже мертв.

Утопленники падали на землю лишь в том случае, если особо здоровенному морскому разбойнику удавалось снести с плеч чешуйчатую голову с рыбьими глазами. Либо если получалось отрубить ногу. Но и тогда мертвый, вообще не чувствующий боли, ползал по земле, норовя вцепиться зубами в щиколотку живому.

– Думаю, до захода солнца они покончат с легкой добычей и примутся выковыривать из-за стен более сложную, – с неприкрытой горечью в голосе произнес Тестомес.

Маг воздуха был прав. Некоторые утопленники, которым сложно было пробиться к свежему мясу через спины таких же, как они, уже пытались лезть на стены. И это неплохо у них получалось – перепончатые когтистые лапы словно приклеивались к каменной кладке, и мертвецы довольно легко поднимались по вертикальной стене. Конечно, защитники города пока что сбивали их камнями и метательными копьями. Но когда на стены полезут не одиночки, а вся огромная толпа мертвецов, то, без сомнения, к рассвету в городе не останется ни единой живой души.

– Город обречен, – вновь вздохнул маг воздуха. – Жаль, что мы ничего не можем с этим поделать…

– Ошибаешься, – произнес Лис.

– Что ты хочешь этим сказать? – мрачно поинтересовался Снайпер.

Сейчас его реально мучила совесть – ведь это был его план по уничтожению пиратов, при этом он был уверен, что после выполнения миссии сможет заставить Ингара похоронить утопленников. Но любой, даже самый удачный план может дать сбой, и напрасно утешать себя мыслью, что после захвата Стоунхенда морские разбойники все равно вырезали бы всех горожан подчистую. Понятное дело, что это не так, кто-то все равно остался б в живых…

Здесь же – без вариантов. К тому же после уничтожения города ненасытные утопленники, словно чума, пройдутся по всем землям Центрального мира, унеся огромное множество жизней, прежде чем последнему из них отрубят голову. Хотя не исключено, что и не отрубят. Если эдакая орда не распадется и продолжит действовать сообща, вполне вероятно, что в скором времени в этом мире просто не останется людей. Конечно, глупо рассуждать на тему, какое из двух глобальных зол меньшее. Но когда ты причастен к появлению одного из них, пусть даже практически равнозначного первому, это всегда тяжело…

– Я хочу попросить лишь об одном – не мешайте мне, – произнес Лис. – И ты, Окто, тоже оставайся на месте. Это приказ твоего кайо.

– Ооо, – простонал кутруб, смахивая окровавленной лапой слезу с черной морды. – Оон впервые назваал себя мооим кайооо…

Но ослушаться не посмел, когда Лис, пришпорив коня, поскакал вниз, в самое сердце кровавого пекла.

– Что задумал этот мальчишка? Надо его остановить! – воскликнул Тестомес, пришпоривая коня. Но рывка не получилось – Снайпер крепко держал повод.

– Я рад, что тебе не все равно, – жестко произнес стрелок. – Похоже, ты и вправду здорово изменился, Итан. Но сейчас ты ошибаешься. Лис не мальчишка. Он – мужчина, воин, который просил ему не мешать. Думаю, он знает, что делает.

…Лис и вправду знал. Он чувствовал, как в унисон бьются оба его сердца, ощущал, как бурлит, разливается по его венам мощь всепожирающего огня. Это было восхитительное чувство, замешанное на азарте бешеной скачки и осознании того, что ему сейчас предстояло сделать. Ведь это действительно сумасшедшее ощущение – знать, что только ты один можешь спасти целый город, а может, и весь мир. Пусть даже ценой собственной жизни…

Несколько десятков утопленников остановились, прекратив гоняться за обезумевшими от страха пиратами, и синхронно повернули чешуйчатые головы в одном и том же направлении. По горной дороге бешеным галопом несся конь, понукаемый всадником. Свежая, вкусная еда, которая сама лезет в пасть.

Ни у живых, ни у мертвых не принято отказываться от приятных подарков. Утопленники дружно оскалились и растопырили лапы, готовясь схватить неожиданное угощение. Но за мгновение до удара о живую стену мертвой плоти Лис заставил коня прыгнуть…

Защитники Стоунхенда замерли на стенах, наблюдая невиданное зрелище, о котором еще много столетий будут рассказывать правдивые легенды. Правдивые потому, что есть подвиги, которые не нужно приукрашивать, стараясь поразить слушателя придуманными чудесами…

Немыслимо яркое сияние родилось в том месте, где только что находился всадник, летящий над толпой мертвецов. Это сияние залило все огромное пространство, находящееся за стенами крепости, при этом не затронув сам город, – так поток огненной лавы старательно огибает гранитную глыбу, торчащую на его пути. Люди на стенах невольно прикрыли лица руками, спасая глаза от пронзительного света, казалось, проникающего даже сквозь ладони…

Но продолжалось это недолго. Свет погас так же внезапно, как и возник. А когда защитники Стоунхенда вновь взглянули со стен вниз, то им открылась поразительно жуткая картина.

Все пространство вокруг города-крепости было засыпано костями. Уродливые скелеты утопленников и их фрагменты перемешались со скелетами пиратов, и уже невозможно было определить, чьи именно останки белеют у подножия древних стен. А возле южных ворот колыхалась невообразимо огромная масса серо-розовой плоти, по форме отдаленно напоминающая дракона…

– Великие Высшие! – воскликнул Тестомес. – Он стянул на себя плоть и с утопленников, и с пиратов! Абсолютно всю плоть! Но… но ведь это явно нежизнеспособная форма жизни! Он никогда не сможет взлететь. Да что там взлететь, он и ходить-то вряд ли сможет! Никакая магия не удержит на скелете такое количество мяса. И если его в ближайшее время не убьет притяжение земли, то он просто-напросто через несколько часов сдохнет от голода!

– А потом начнутся болезни среди горожан, – произнес Снайпер. – Такое количество мертвечины не сжечь и не закопать в землю.

– Сжигать такое никакого топлива не хватит, – согласился Итан. – И закапывать не выход. Подземные воды размоют ядовитую плоть утопленников и отравят колодцы. О великие Высшие, не одно, так другое…

Внезапно огромный холм плоти вздрогнул, а вместе с ним вздрогнула земля, да так, что со склонов Драконьих Клыков сорвалось несколько крупных камней, увлекая за собой целый поток более мелких.

Гигантский, уродливый дракон сделал шаг. Потом второй. Третий… По тому, как ходила ходуном полужидкая плоть, как напрягались огромные мышцы под тонкой, местами рваной кожей, было понятно – каждый шаг дается монстру с огромным трудом. Но дракон шел, волоча за собой безжизненные паруса крыльев… и постепенно удаляясь от Стоунхенда в сторону моря.

– Он уходит, – тихо произнес Снайпер. – Он уходит, спасая людей от самого себя…

– Ооо, мой кайооо! – горестно выл кутруб, обхватив голову лапами.

Отсюда, с высоты, было прекрасно видно, как дракон напрягает все силы для того, чтобы идти быстрее. От его крыльев уже отрывались лоскуты, которые оставались на дороге, тут же превращаясь в пузырящиеся, наверняка зловонные лужи. Куски кожи отслаивались от боков и повисали, качаясь от морского ветра, словно старые, рваные тряпки. Еще немного, и токсичная плоть начнет падать на землю, отравляя ее хуже самого страшного яда…

Но дракон успел.

Его лапы ступили на линию прибоя, окрасив морскую пену черной кровью, сочащейся из разрывов кожи. Волны бились о грудь дракона, входящего в воду, словно стараясь вытолкнуть его обратно на берег. Но тот упрямо шел вперед, все глубже и глубже погружаясь в морскую пучину – до тех пор, пока не стала видна лишь его уродливая голова на длинной шее.

И тогда чудовище повернуло ее в сторону города и издало громкий, протяжный крик, в котором не было ничего от драконьего рева. Скорее, это был полный горя вопль человека, потерявшего самое дорогое, что было у него в жизни.

Тестомес смахнул ладонью невольную слезу.

– У него в городе осталась девушка…

– Знаю, – с горечью произнес Снайпер. – И сейчас он сделал для нее больше, чем любой мужчина на земле, который когда-нибудь любил по-настоящему.

– А ведь сейчас ты подумал о том, что сам не сделал когда-то. Или не захотел сделать.

В голосе мага воздуха не было вопроса, лишь утверждение очевидного. Возможно, поэтому Снайпер ничего не ответил.

* * *

Кости утопленников и пиратов жители Стоунхенда свалили в огромную яму и засыпали землей, после чего плотно ее утрамбовали. Гильдия каменщиков клятвенно пообещала в ближайшее время навалить на этом месте высоченную гору из необработанных гранитных глыб. Так и память будет о подвиге одного из жителей графства, и какой-нибудь утопленник не выберется из общей могилы в поисках плоти для своих костей.

А потом был праздник. Большой, шумный, веселый. Мессир гильдии Воинов Ночи, временно исполняющий обязанности правителя Стоунхенда, повелел выкатить из подвалов все вино и пиво, какие имелись в запасе, а также зажарить прямо на городской площади дюжину быков и полсотни свиней. Еще бы! Одним махом графство избавилось и от постоянной угрозы с севера, и от орды пиратов, и от нашествия утопленников… и от огромного дракона, который, уничтожив всех врагов, так удачно утопился в море.

Много ли надо простому человеку для счастья? Выпить, закусить да пуститься в пляс, зная, что никто больше не полезет на городские стены для того, чтобы перерезать горло ему и его семье, – по крайней мере, в ближайшее время. Вот люди и веселились от души, горланя пьяные песни и сжигая на кострах черные флаги пиратских кланов.

– Завидую им, – сказал Тестомес, подставляя лицо свежему ночному ветру, дующему с гор в сторону моря. – Простая у этих людей формула счастья.

– А может, это ты все усложняешь, – хмыкнул мессир гильдии Воинов Ночи. – Выпей, закуси и забудь обо всем. Хорошо, что порой не только в легендах, но и в жизни добро побеждает зло. Прошлое осталось в прошлом, и нечего в такую ночь грузить себя дурными мыслями…

– Пожалуй, я с ним соглашусь, – сказал Снайпер, поднося к губам серебряный кубок. – Отменное у тебя вино, маг. Давно такого не пробовал.

…Когда все закончилось, убитый горем кутруб скрылся в неизвестном направлении, а Снайпер с Тестомесом двинулись в город. Первый надеялся поесть, отдохнуть и пополнить запасы провизии для того, чтобы… Впрочем, нет, так далеко он не загадывал. Для начала первые три пункта его вполне устраивали.

Итан же собирался просто вернуться, рассчитывая, что новый правитель учтет его заслуги в деле снятия осады с города и забудет о том, что некоторые невежественные люди объявили Проклятым самого могущественного мага воздуха в графстве Стоунхенд. Стены родного города стоили такого риска…

Ожидания оправдались. Никс принял обоих с распростертыми объятиями. Наблюдатели со стен города, несмотря на бойню пиратов с утопленниками, обратили внимание на трех всадников и большую черную зверюгу неясной породы, стоящих на возвышенности. А потом один из этих всадников спас Стоунхенд. Так что и люди, и мессир гильдии Воинов Ночи были рады принять у себя товарищей того, о ком уже сейчас седовласые музыканты пытались сочинять песни.

Никс распорядился накрыть отдельный стол на вершине башни, рядом с легендарным Драконорубом, в настоящее время тщательно почищенным и зачехленным. Видимо, мага воды грела мысль о том, как лихо он отогнал от города двух летающих чудовищ. Какой-никакой, а вклад в победу, пожалуй, даже достойный отдельной баллады…

Еды и кувшинов с вином, расставленных на длинном столе, вполне хватило бы, чтобы накормить и напоить до отвала дюжину оголодавших стражников. И хоть Снайпер с Тестомесом и старались за троих каждый, на столе практически ничего не убывало – время от времени из темноты появлялся молчаливый и расторопный слуга с новым кувшином или с блюдом, полными свежей дымящейся снеди.

– А хорошо, – хмыкнул Тестомес, откидываясь на спинку резного кресла и поглаживая набитый живот, смахивающий на круглый барабан, которые часто встречаются у диких племен Восточной степи. – Порой простые формулы оказываются самыми эффективными.

– Я всегда знал, что ты умнее, чем хочешь казаться, – заметил Никс, ковыряя в зубах изящной костяной зубочисткой. – Знаешь, у меня есть к тебе предложение. Гильдии требуется заместитель мессира – в меру мудрый, в меру отважный. И пусть даже при этом у него будет безмерное самомнение, я готов с этим примириться во имя процветания дела Воинов Ночи.

– Ты всегда умел красиво трепаться, этого у тебя не отнять, – кивнул Итан. – Скажи уж прямо, что после всех недавних событий тебе нужна тень, способная вовремя прикрыть твою задницу крепким Воздушным щитом.

– Или так, – не стал отрицать Никс. – Главное, чтобы однажды эта тень сама не захотела стать мессиром.

– Это мне точно не нужно, – хмыкнул Тестомес. – Глава гильдии – это слишком большая ответственность и неоправданный риск: чем значительнее мишень, тем легче в нее попасть.

– Так мы договорились?

– Похоже на то, – сказал маг воздуха, вновь цепляя на вилку шмат оленины. Долгие беседы о ближайшем будущем отнимают сил не меньше, чем мощные заклинания, после которых хорошему колдуну никогда не мешает подкрепиться.

– А еще городу нужен новый правитель, – произнес Никс, задумчиво глядя на звездное небо. – Смелый, решительный, благородный, авторитетный и хорошо известный среди местных жителей, например, как друг великого героя. Желательно, чтобы он пришел из далеких земель, а еще лучше – из другого мира. Чисто для того, чтоб у него не было никаких личных привязанностей, которые здорово мешают делу, а также друзей на стороне – кроме мессира гильдии Воинов Ночи и его заместителя.

Снайпер аккуратно поставил кубок на стол и посмотрел в слегка прищуренные глаза Никса.

– Благодарю за предложение, – сказал он. – Но перекати-полю никогда не стать цветущим кустом, прочно держащимся корнями за землю, – так же как бродяге не суждено стать оседлым и степенным правителем города. Итан недавно сказал, что мое предназначение – помогать другим. Думаю, что он открыл мне глаза. Поэтому еще раз благодарю вас за гостеприимство. Мой вещмешок полон припасов, а в сумке лежат спасенная Вардом броня и мое оружие, которое плохо стреляет в этом мире. Пожалуй, пойду я. Роза Миров обширна, и наверняка еще много кому в других землях нужна помощь.

– Хорошая речь, – кивнул Тестомес, шмыгнув носом. – Длинная и прекрасная, как дорога домой. Эх, что-то расчувствовался я в последнее время.

– Думаю, это все от вина, – поджав губы, заметил Никс. – Один слезы утирает, другой от целого графства отказывается. Ну ничего, думаю, с утра вы оба протрезвеете и все решится наилучшим образом. А сейчас давайте продолжим пить и толкать цветастые речи.

Но Снайпер уже легко поднялся со своего места, будто и не опрокинул в себя пару кубков крепкого местного вина, больше похожего на коньяк. Возле его кресла лежал вещмешок, набитый вяленым мясом, сыром и хлебом, а также большая кожаная сумка с бронекостюмом Снайпера, автоматом «Вал» и тяжелым пистолетом АПБ. Все это старый Вард умудрился забрать из развалин старого замка и спрятать за сиденьем робота прежде, чем нашел на кладбище могилу Ксилии и кинулся на поиски убийцы своей внучки. Старик и вправду замечательно умел читать следы…

В руке стрелка лежал нож. С виду вполне обычный боевой нож, без каких-либо украшательств, ничем не отличающийся от многих своих собратьев. Чистый функционал, ничего лишнего. Универсальный инструмент и отличное оружие последнего шанса для воина, у которого закончились стрелы или патроны.

Лишь один Снайпер знал, что есть у этого ножа одна особенность, отличающая его от других, – рассекать границы между мирами…

Снайпер понимал, что теперь он в этом мире лишний. Когда люди вокруг счастливы, им не нужны воины с их тяжелыми взглядами, руками, привыкшими сжимать оружие… и шрамами на этих руках, напоминающими о врагах, битвах и крови. И если воин чувствует, что больше нужен, он просто уходит, без лишних слов и ненужных сожалений.

– Спасибо за гостеприимство, – сказал Снайпер. – Но мне нужно идти.

– Куда? – с недоумением в голосе спросил Никс, на всякий случай сдвинув руку поближе к широкому карману парадной одежды, где у него лежал пузырек с мощным заклинанием. Кто его знает, что на уме у этого парня с ножом? Вдруг хмель ударил ему в голову и он решил, что новый граф Стоунхенда и в одиночку прекрасно справится с обязанностями мессира гильдии Воинов Ночи…

Снайпер пожал плечами:

– Не знаю. Но хотелось бы туда, где я действительно нужен.

И, повернувшись лицом в сторону моря, нанес широкий и мощный удар ножом, словно вспарывал сверху донизу огромную картину, растянутую от звездного неба до каменного пола башни.

И картина поддалась.

Послышался треск, лазурные молнии побежали по разошедшимся в стороны краям разреза. Пространство, рассеченное «Бритвой», дрожало и грозило схлопнуться обратно. Но молнии, то и дело пробегающие по краям разреза, держали его, словно электрические пальцы.

Снайпер внимательно посмотрел туда, за край междумирья, но смог рассмотреть лишь такое же черное небо, стену леса и полосу жухлой, мертвой травы. Мир, не похожий на тот, из которого уходил Снайпер. Но до боли знакомый…

На мгновение он зажмурился. Нет, только не туда, откуда веет смертью даже через границу миров. Но, с другой стороны, ни старая, ни новая «Бритва» еще ни разу его не подводили, открывая порталы именно в те точки пространства, где хорошим людям требовалась его поддержка. Может, и вправду в этом и есть его предназначение – бродить по Розе Миров, помогая тем, кто действительно нуждается в его помощи? Но как же не хотелось ему сейчас идти туда, где мертвая трава растет на мертвой земле вопреки всем законам природы и здравого смысла…

Фигура слуги вынырнула из темноты и направилась к столу, не отвлекаясь на диковинное зрелище. Возможно, в другое время Никс и Тестомес обратили бы внимание на немного странную, дерганую походку слуги, чудом еще не выронившего из рук большое блюдо с оленьим окороком, в который был воткнут длинный и узкий разделочный нож с резной рукоятью из слоновой кости. Но маги смотрели на открывшийся портал между мирами – чудо, недоступное ни им, ни кому-либо из известных им специалистов по управлению стихиями. Профессиональное любопытство порой оказывается сильнее чувства опасности…

Снайпер вздохнул, убрал «Бритву» в ножны и поднял с пола вещмешок и тяжелую сумку с бронекостюмом и оружием. Если собрался идти – нужно идти. Глупо стоять перед раскрытой дверью после того, как уже все для себя решил.

Но сделать шаг он не успел.

Внезапно слуга выдернул нож из окорока. Блюдо с мясом, грохоча, упало на каменный пол башни.

– За… госпожу! – прохрипел слуга, по самую рукоять всаживая нож точно под левую лопатку Снайпера…

Боли не было. Стрелок ощутил лишь толчок в спину и услышал треск распоротого камуфляжа. В другое время он бы непременно обернулся посмотреть, что случилось, но граница миров находилась прямо перед ним. И какая разница, кто или что выталкивает его за эту границу сейчас, когда он уже принял окончательное решение?

Он сделал шаг, удивляясь про себя, с чего это вдруг на него так стремительно накатывает слабость. Может, это вино Никса оказалось коварным и ударило в ноги? Или же просто усталость подкосила. Скорее всего, именно так и есть. Потому что он действительно устал от всего.

Смертельно устал…

Края пространства сошлись за спиной Снайпера со звуком резко захлопываемой двери. В том месте, где только что был разрыв между мирами, еще несколько мгновений повисела дымчатая полоса. Повисела – и исчезла, словно и не было ничего, и не стоял здесь только что стрелок, умеющий путешествовать между мирами…

Следы закрывшегося портала еще не растаяли в воздухе, а Никс с Тестомесом уже действовали. Руки магов синхронно распрямились, метнув в странного слугу смертоносные боевые заклинания.

Скособоченную, несуразную фигуру, одетую в униформу прислуги, приподняло над полом и с невероятной силой треснуло о каменный зубец башни. Одновременно с хрустом ломаемых костей раздался хлопок – это лопнули легкие убийцы, мгновенно раздутые избыточным количеством воздуха. Следом из горла трупа хлынула кипящая кровь – заклинание Воды также сработало на славу.

– Неплохо, коллега, – уважительно кивнул Никс.

– К кутрубу! – отмахнулся Тестомес, хватая со стола подсвечник с зажженными свечами и бросаясь к мертвецу. – Кто это?!

Никс встал из-за стола и, подойдя поближе, всмотрелся в посиневшее лицо трупа.

– Я знаю его, – сказал он. – Это господин Сомерт. Первая кукла, созданная Хеллой. Похоже, затаился где-то в катакомбах. А услышав про смерть хозяйки, вылез наружу, свернул шею слуге, переоделся в его форму – и отомстил убийце.

– Слишком сложно для тупой марионетки, укушенной оборотнем, – покачал головой Тестомес.

– Хелла не простая волчица из племени Хозяев Ночи, – произнес маг воды. – У нее было предназначение. Великое предназначение – стать элементом цепочки событий, избавивших Стоунхенд от угрозы с севера. Она выполнила его – и умерла.

– Так же как и тот стрелок, пришедший из-за границы миров, – вздохнул Итан. – Жаль его. С такими ранами не живут.

– Ты прав, – кивнул Никс. – Но сейчас мне очень хочется верить, что он выживет.

– Мне тоже, – произнес Тестомес. – Когда точно знаешь, что уже ничего не вернуть, остается только верить в чудо.

Эпилог

Солнце осторожно высунуло из-за холмов свою огненную макушку. Первые лучи окрасили огнем верхушки невысоких волн и пенную полосу прибоя, придав воде красновато-кровавый оттенок. Впрочем, возможно, это была настоящая кровь. Слишком много ее пролилось совсем недавно возле стен Стоунхенда, и вполне вероятно, что часть ее ручьи принесли в море. А может, это была кровь гигантского дракона, чье тело сейчас лежало на дне, терзаемое хищными рыбами…

Розоватые волны тихо ласкали ступни девушки, неподвижно сидящей на берегу. Она просто сидела и просто смотрела вдаль, словно хотела увидеть что-то на пустой поверхности моря, покрытой лишь пенными барашками.

Но вдали не было ничего, кроме воды, неба и линии горизонта. Однако девушка твердо решила ждать до конца. Или умереть, если дождаться не получится. Потому что тогда жизнь просто не будет иметь никакого смысла.

Черная тень вынырнула из-за камня и, тихо ступая по песку, приблизилась к девушке. Но та даже не посмотрела на ужасного демона. У нее было гораздо более важное занятие.

Но, вопреки легендам о кутрубах, нападающих на одиноких путников, демон не бросился на девушку, а лишь тихонько присел рядом и тоже уставился вдаль. Иногда он чуть слышно подвывал, словно звал кого-то, и его вой, сливаясь с голосом ветра, несся над гривами волн, становящихся все больше и больше. Море грозило штормом, словно заранее предупреждая сидящих на берегу о своих намерениях. Но те не внимали стихии, продолжая сидеть и смотреть…

Внезапно девушка вскочила на ноги. Ей показалось, что недалеко от берега мелькнуло что-то, не похожее на очередную волну. Кутруб подпрыгнул вслед за ней и заметался по берегу. Сухопутные демоны не любят воду. А уж когда этой воды больше, чем может охватить глаз, и подавно. Но их зрение острее, чем у людей, и кутруб ясно видел, как к берегу плывет человек, отчаянно борясь с волнами. Правда, силы его таяли на глазах. Голова пловца все реже появлялась на поверхности рассерженного моря, все дольше и дольше оставаясь под водой перед тем, как совершить очередную отчаянную попытку доплыть до берега.

И кутруб не выдержал. Взвизгнув от ужаса, он прыгнул в воду и поплыл по-собачьи, очень удивляясь при этом, что сейчас же камнем не пошел на дно. Соленые брызги били ему в ноздри, волны старались хлестнуть побольнее по волосатой морде, но демон плыл, изо всех сил загребая мощными лапами и не собираясь сдаваться…

Кутруб понимал, насколько невелика вероятность того, что ему удастся найти среди волн одинокого пловца. Но если ничего не предпринимать, то ничего и не будет. Демон рискнул жизнью – и жизнь оказалась благосклонной к нему.

Перед его носом мелькнул край изорванной куртки. Кутруб довольно рыкнул (чуть не захлебнувшись при этом), вцепился зубами в одежду и поплыл обратно, волоча за собой вконец обессилевшего пловца…

Правда, к концу пути и демон почувствовал себя неважно. В желудке неслабым балластом плескалась соленая вода, лапы двигались через силу, намокшая шерсть все сильнее тянула на дно. А ведь до берега осталось совсем немного.

И тут на помощь пришла девушка. Бросившись в волны, она храбро поплыла навстречу шторму, ныряя прямо в самое основание волн и выныривая с другой стороны. В конечной точке одного из таких нырков ей удалось нащупать пальцами мокрую, свалявшуюся шерсть кутруба, вцепиться в нее, развернуться и поплыть обратно к берегу. Невеликая подмога, но порой и малая помощь дает удивительный результат.

Почувствовав поддержку, демон слегка воодушевился. Подумать только, самка хомо пытается спасти его, кутруба, презренного пожирателя трупов! Да и сам он тащит за собой человека! Причем – в воде!!! Чтобы кладбищенский демон вообще мог броситься в море, это ж кому из своих расскажи – не поверят…

Вдохновленный кутруб вложил все силы в последний рывок, вся троица взлетела на крутой гребень девятого вала – и с размаху рухнула на песчаный пляж, усыпанный толстым слоем водорослей. Чувствительно, но терпимо, примерно как на жесткий матрац с разбегу плюхнуться.

Икнув, кутруб вскочил на лапы и, покачиваясь, отошел в сторонку – вода из желудка просилась наружу. Неважно пришлось и спасенному, который вообще едва не захлебнулся. Но прошло немного времени, и он, обессиленно рухнув на песок, смог слабо улыбнуться девушке.

– Ты все-таки вернулся ко мне, – улыбнулась она, гладя его по бледному лицу.

– Конечно, Лисса, – ответил Лис. – Ведь я же обещал. А я всегда выполняю свои обещания.

– Он такооой, мой кайооо, – тихонько провыл кутруб, укладываясь возле ног парня и девушки.

Взошедшее солнце гладило своими лучами влажные волосы людей, мокрую шерсть кутруба и растрепавшиеся гривы волн, словно стараясь успокоить их буйную натуру. Ведь давно известно в Центральном мире, что магия огня может быть разной. Солнцу и отдельным избранным дано нести посредством нее не только смерть и разрушения, но и дарить жизнь – удивительную и прекрасную, как распустившиеся во вселенной лепестки Розы Миров.

Глоссарий

Роза Миров

Роза Миров состоит из Центрального мира и восьми соседних. Между этими мирами существуют порталы, время от времени и по разным причинам ненадолго открывающиеся в совершенно разных местах. Из одного мира Розы в другой можно попасть только через Центральный мир, хотя существуют легенды о переходах между мирами, минуя центр Розы Миров.

Центральный мир

Мир, в котором прошло уже много веков после ядерной войны. В результате последующих мутаций некоторые люди стали обладать силой, позволяющей управлять стихиями. Эту силу назвали магией. Уклад общества – феодальный, территории разбиты на мелкие графства и герцогства.

В настоящий момент известен проход между Центральным миром, миром Апокалипсиса (литературная серия «Кремль 2222», роман Д. Силлова «Сталкер», где можно прочитать о процессе перехода героя в Центральный мир) и Чернобыльской Зоной отчуждения (роман Д. Силлова «Пикник на обочине 2. Счастье для всех»). Однако люди, попадающие в Центральный мир с современным оружием, не становятся суперменами – любой Сенсит или Посвященный знает простое заклятие, под действием которого порох не воспламеняется. Это одна из причин, почему в Центральном мире не прижилось ни огнестрельное оружие, ни двигатели внутреннего сгорания. К тому же гильдия Сенситов, слуги Высших и Чистильщики Веры, всячески препятствуют эволюции мира, считая любые достижения прогресса страшной ересью, которая вновь может вернуть мир в состояние ядерной войны.

Война огненных стрел (Древняя война)

Ядерная война, практически уничтожившая Центральный мир. После нее люди много веков были вынуждены жить в подземных убежищах, над которыми впоследствии, после выхода на поверхность построили города и крепости. В настоящее время гильдия Сенситов, Высшие и Чистильщики Веры следят за тем, чтобы общество оставалось на феодальной стадии развития, опасаясь, как бы цивилизация не возродилась и Война огненных стрел не повторилась вновь.

Города и местности

Стоунхенд

Город, как и многие другие построенный над большим бункером времен Войны огненных стрел. Является столицей графства Стоун. В городе сосредоточена армия лорда Стоуна. К северу от Стоунхенда расположена горная гряда, называемая Клыками Дракона. На юге находится Южный предел.

Вичтан (Город ведьм)

Город в графстве Стоун, построенный на дне гигантской воронки, оставшейся после ядерного взрыва времен Древней войны. В старину его построили женщины-маги в центре наиболее активного излучения магической силы – предположительно, остаточного ядерного излучения после взрыва атомной бомбы. Многие из этих женщин умерли от страшных болезней, пресытившись невидимой мощью, бьющей из самой земли. Но выжившие стали самыми могущественными магами на многие полеты стрелы вокруг. Правда, со временем сила этого места пошла на убыль. Однажды ночью в город пришли Чистильщики Веры, которые уничтожили всех женщин-магов и вынудили правителей города признать над собой власть Стоунхенда.

Дворцы Жизни

Древние противорадиационные бункеры, оставшиеся со времен Войны огненных стрел. Некоторые из них до сих пор функционируют, так как их обитатели научились применять магию земли при ремонте механизмов, необходимых для жизнеобеспечения бункеров. Дворцы Жизни находятся вне закона. Если Чистильщики Веры находят такой Дворец, его обитателей, практикующих черную магию Неупокоенных, немедленно уничтожают, а сам Дворец засыпают землей либо затапливают.

Долина Небесного камня

Долина, расположенная неподалеку от Вичтана. Говорят, что в древности на это место упал большой Небесный камень, и теперь здесь изредка находят метеоритные минералы с алмазным блеском. Однако желающих заниматься серьезными раскопками находится немного, так как Долина Небесного камня привлекает не только любителей легкой наживы, но и разнообразных плотоядных мутантов со всего Центрального мира.

Долина живых папоротников

Местность, расположенная за перевалом через Клыки Дракона. Долина, заполненная хищными растениями, питающимися преимущественно насекомыми, которых растения приманивают ароматом и сладким нектаром. Правда, в долине встречаются гигантские экземпляры флоры, способные убить и переварить взрослого человека. Также в долине произрастает Синий папоротник, листья которого обладают наркотическим эффектом.

Бедфьорд

Бедфьорд, или Страна пиратов, – обширная территория на побережье Моря снов. Находится под контролем нескольких мощных кланов северных пиратов. От нападения на богатый Стоунхенд пиратов останавливают трудный сухопутный переход через Долину живых папоротников и Клыки Дракона, а также боязнь войны с сильными магами графства Стоун.

Восточная степь

Территория, лежащая к востоку от графства Стоунхенд, наводненная малочисленными и разрозненными племенами кочевников. Периодически вооруженные отряды охотников за головами рыскают по Восточной степи, захватывая в плен целые племена и превращая их в рабов.

Южный предел

Заполненный морской водой широкий искусственный ров, отделяющий графство Стоун от Мыса утопленников. Вырыт Ингаром, одним из великих магов земли, которого впоследствии слуги Высших прокляли и изгнали из Стоунхенда.

Мыс утопленников

Мыс треугольной формы, сильно выдающийся в море. На мысе расположен маяк Святой Эммы, вершина которого постоянно светится ярким неземным светом. По преданию Эмма, одна из великих магов земли, построила этот маяк, с которого ее и сбросили слуги Высших. Перед казнью Эмма прокляла свое творение и землю, на которой он стоит, после чего на мысе стали происходить странные явления: маяк начал светить сам по себе, а из моря стали выбираться утопленники, которые убивали и пожирали все живое на своем пути. Дабы предотвратить уничтожение Стоунхенда, маг земли Ингар вырыл Южный предел, отделив Мыс утопленников от материка. Все дальнейшие попытки войск Стоунхенда переправиться на мыс и уничтожить маяк ни к чему не привели – взамен убитых крайне агрессивных мертвецов из моря вылезали новые, не давая людям даже приблизиться к маяку.

Обитель мертвых (Край вечной войны)

В представлениях жителей Центрального мира подземное царство смерти, откуда сильные маги земли могут вызывать мертвых для служения себе. Мертвецов эти маги действительно вызывают, но доподлинно неизвестно, воскрешают они их, призывая из Обители мертвых, или же просто оживляют трупы из обычных захоронений.

Темный порог

Черта, отделяющая Обитель мертвых от мира живых. Согласно поверьям, Темный порог переступает каждый умирающий, вступая в царство смерти.

Серая дорога

Путь, который проходит умирающий из царства живых до Темного порога.

Гильдии, кланы и культы

Гильдия Сенситов

Магия находится под запретом для простолюдинов и официально доступна только гильдии Сенситов, группе магов, работающих на правящую верхушку.

Гильдия слуг Высших (Посвященных)

Гильдия хранителей официальной веры в Высших, среди которых встречаются очень сильные маги. Символ веры – устремленный в небо острый шпиль с двумя крыльями (Крылатый шпиль).

Гильдия Чистильщиков Веры

Силовая структура, искореняющая ересь по всему Центральному миру. Наиболее активно преследует последователей культа Низших и приверженцев Храма Дракона.

Гильдия Воинов Ночи

Неофициальный клан наемных убийц, по слухам, имеющий обширные связи с правящей верхушкой.

Культ Низших

Последователи данного культа верят в силу Низших богов, до сих пор живущих в подземельях Центрального мира. Практикуют запрещенную магию земли, также называемую черной магией Неупокоенных.

Культ Дракона

Относительно недавно запрещенный культ, последователи которого поклонялись драконам, но были беспощадно уничтожены Чистильщиками Веры.