автордың кітабын онлайн тегін оқу  Сарматия. Книга первая

Герман Мáмиев

Оглавление

Пролог

Флаг-коммандер[1] Марк Герман нервно расхаживал по каюте, сцепив руки. Он знал, что это выглядит нелепо, поэтому заставил себя успокоиться и сесть в кресло у рабочего стола. Волнение не покидало его. Собравшись с мыслями, Марк уставился на дверь. С минуты на минуту она должна была открыться и впустить очередного офицера, получившего назначение на его корабль.

Корабль. Как старомодно это звучит. Столько лет люди летают в космосе, преодолевая расстояния, которые не снились мореплавателям Средних Веков, но мы всё ещё пользуемся терминами из глубины столетий…

Разумеется, он читал личное дело офицера, но о чём оно могло рассказать, кроме оценок и общей характеристики?.. Оценок, правда, было многовато, а названия некоторых дисциплин звучали очень необычно. Впрочем, кое-что об этих офицерах он уже знал. Но волнение испытывал сейчас вовсе не из-за баллов её успеваемости.

Раздался характерный щелчок, дверь скрылась в своём пазе, и в каюту уверенной походкой вошла девушка в новёхонькой форме офицера Императорского Военно-Космического Флота. Худощавая брюнетка с горящими глазами, довольно высокая для девушки («впрочем, не только для девушки», — с долей самоиронии подумал Марк). Перекрестившись на иконы в правом углу[2], она по-строевому развернулась к нему лицом. Форма ей шла — иссиня-чёрная, с золотыми кантами и ярко-голубой хризмой[3] Флота на правом рукаве. На левом же красовался шеврон офицера-исследователя — стилизованное изображение масляного фонаря над раскрытой книгой.

На какую-то секунду Марк вернулся в славное прошлое, когда он был таким же молодым, как эта юная особа. В то время он, лейтенант Императорского Корпуса Разведки и Наблюдения, мечтал о дальнем космосе, великих открытиях, героических битвах и орденах. А ещё — о большой любви и родительском счастье. Он вспомнил свой курс, товарищей, столь же юных и мечтательных. Они были такими безнадёжно наивными и прекрасными, особенно девушки в белоснежной парадной форме… Единицы из них дожили до больших погон. Кто-то навечно остался посреди бесконечной пустоты, иные похоронены на оставленных планетах.

Марк сумел выжить и продвинуться по службе. Он успел застать последние открытия Второй волны[4], побывал в дюжине крупных сражений Странной войны[5], командовал разведывательным фрегатом во время Рейда[6], надломившего боевую мощь Императорского Флота, но обеспечившего долгожданную победу. Тогда он заслужил орден святого Георгия. О нём узнала вся Империя. Марк мог бы наслаждаться славой, но она растаяла словно дым и имела столь же горький вкус.

Всё ещё молодой, но уже раздавленный увиденным, опустошённый потерей стольких друзей. Казалось, он обрёл всё, о чём мечтал на заре своей военной карьеры. Не было, правда, родительского счастья: большая любовь обернулась мучительным чувством вины и незаживающей раной. Зато было спасительное одиночество, а в душе навсегда поселилась пустота, с каждым годом отвоёвывавшая себе всё большее пространство.

И вот он, командир нового корабля — вершины технологий Российской Империи. Корабля, с которым его страна намерена вернуться в Дальний Космос. Корабля, который стал центром притяжения лучших кадров, мечтой идеалистов и идеалом мечтателей. Он и сам почувствовал себя прежним Марком — смелым и неутомимым, а не той развалиной, в которую превратился за последние годы прозябания на форпостах. Только смутные сомнения беспокоили сердце, не давая полностью сосредоточиться на новом этапе в службе.

Перед ним стояла молодая хрупкая девушка, которая, конечно же, мнила себя настоящим офицером, обученным всему и готовым к любой ситуации. Что он мог ей сказать? Что её ждут разочарования? Что служба — это не шкатулка с драгоценностями и не увеселительные приключения, как это показывают в глупых блокбастерах? Что нужно учиться всю жизнь, не теряя времени на пустые развлечения? Нет. Он ведь и сам был таким. Чтобы всё это понять, надо пройти через многое и многим пожертвовать. Что ж, девочка, ты сама выбрала свою судьбу. Будет трудно, будет очень тяжело, но, несмотря ни на что, ты никогда об этом не пожалеешь. Это жизнь, которую стоит прожить.

— Господин флаг-коммандер! Лейтенант Майер прибыла для прохождения военной службы! — бойко отрапортовала офицер-исследователь, приложив, как положено при первой встрече с георгиевским кавалером, руку к сердцу, а не к голове.

— Добро пожаловать на борт крейсера «Сарматия», лейтенант, — по уставу ответил Марк на приветствие.

Приняв из рук девушки Карту офицера, он вставил её в идентификатор консоли и набрал команду. Через несколько секунд лейтенант Кристина Майер стала полноправным членом экипажа крейсера, и соответствующие записи были немедленно внесены в Карту.

— Поздравляю, лейтенант! — торжественно произнёс Марк, возвращая документ. — Ваше назначение подтверждено. Теперь Вы — офицер аналитического отдела. Ваш служебный инфор[7], гарнитура связи, карта-пропуск. А это — комплект шевронов «Сарматии» на все виды униформы, — увесистая пачка перекочевала в руки девушки. Подходящий нарукавный знак был немедленно закреплён на левой руке, как раз под книгой, освещённой древним фонарём.

Одобрительно хмыкнув, Марк жестом пригласил её сесть и, решив сделать обстановку менее формальной, спросил:

— Скажите, лейтенант, а что это за новые веяния в системе подготовки офицеров? Я немного одичал на станциях, знаете ли, и кое-что пропустил. Офицер-исследователь, — задумчиво протянул он, — что включает в себя эта специальность и кто курирует ваш факультет?

Его расчёт оправдался, и девушка с увлечением принялась рассказывать о своей учёбе в Академии, о том, сколько всего им преподавали, как много они изучили, и как она мечтает поскорее поставить свои знания и навыки на службу Империи. Ну что ж, срочных дел нет, новобранцев на сегодня уже не будет, можно и послушать. Тем более, что с её коллегами толком пообщаться не удалось.

Оказалось, что её выпуск — первый на Факультете исследования пространства Императорской Военно-Космической Академии. А следующий будет только через три или четыре года. Отбирали абитуриентов по особой логике — оценки, характеристики и здоровье далеко не во всех случаях гарантировали приём. Зато ресурсов на обучение не жалели — проект имел высший приоритет и находился под постоянным контролем Императорского Совета. По слухам, лично начальник Генерального Штаба каждый месяц отчитывался самому Императору по всем вопросам Факультета.

Впрочем, факультетом он в привычном смысле и не являлся, потому что на первый курс принимали не юношей и девушек, окончивших школу, а мальчиков и девочек, которым до окончания школы было ещё далеко. Детей принимали в возрасте от двенадцати до четырнадцати лет. Обучение длилось десять лет и включало в себя великое множество дисциплин, включая совершенно не относящиеся к космическим исследованиям предметы.

Программа была разделена на блоки — Теория, Практика, Творчество, Игра-и-Теория, Свободные дисциплины. В теоретический блок входили такие предметы, как тактика и стратегия, математика, астронавигация, теория гиперпространства и гипернавигация, ксенология, работа с массивами данных, управляющие системы, устройство космических кораблей, микробиология, физика, химия и медицина по разделам и многое другое.

Практика включала в себя предметы боевой подготовки, тренировки в невесомости и пилотирование, тактическую медицину. Игра-и-Теория — это что-то вроде учений или отработки различных ситуаций в условиях, близких к реальным.

Отдельно шли такие предметы, как теология, история, геополитика, языки, юриспруденция и так далее.

— Ну а кулинария-то зачем? И как она может преподаваться в качестве обязательного предмета? — Марк не мог скрыть улыбку.

— Ну, творческий блок вообще был призван развить умение мыслить нешаблонно, — лейтенант немного замялась. — Кулинария в этом отношении ничем не хуже лепки и рисования.

— Вы посещали дополнительные курсы, как я вижу… офицер-снайпер и старший инструктор по боевому фехтованию.

— А ещё я могу заменить пилота-навигатора крейсера, операторов связи, систем сканирования и наведения. Все сертификаты имеются. Самые высокие уровни.

Конечно, все её коллеги получили такие же сертификаты, будучи и пилотами, и операторами различных систем, и техниками, и ещё много кем. Другое дело, что лейтенант Майер имела самые высокие показатели по указанным специальностям.

— Да, полезные навыки, — рассеянно произнёс Марк, думая о чём-то своём. Впрочем, ему не хотелось портить настрой молодого офицера на службу, поэтому он поспешил закончить встречу. — Я рад, что специалисты такого уровня присоединились к нам. Думаю, для Вас не секрет, что здесь уже четверо с Вашего факультета в аналитическом отделе, с Вами — пятеро. Прибыли все вместе неделю назад.

— Точно так, господин флаг-коммандер, — лейтенант немного смутилась, — просто мне предоставили дополнительные дни к отпуску…

— Как одному из лучших курсантов, я знаю, — добродушно улыбнулся крейсер-капитан[8], — Что ж, лейтенант, сейчас Вы свободны, занимайте отведённую каюту и отдыхайте. С завтрашнего дня Вы приступаете к исполнению своих служебных обязанностей. Шеф-сержант Волков проводит Вас до каюты и заодно проведёт краткую экскурсию.

Вновь тот же щелчок, и на пороге возникло два человека по фамилии Волков. Впрочем, на этом их сходство и заканчивалось. Если первый, шеф-сержант в тактико-тренировочной форме серого цвета, был коренастым и словно состоял из углов и теней, то второй — высокий брюнет в явно сшитой на заказ парадной форме со знаками различия коммандера, кортиком с георгиевским темляком и колодкой на четыре планки — был похож на кинозвезду, позирующую для агитационного постера.

— Лейтенант, познакомьтесь с нашим начальником штаба[9], коммандером Волковым, — не стал разводить официальщину крейсер-капитан.

Кристина попыталась представиться как того требовал Устав, но расфранчённый коммандер, вяло отмахнувшись, неожиданно пожал ей руку и пожелал служить достойно. Таким же немногословным и полуофициальным оказался его суровый однофамилец:

— Принял, командир, — ответил он, узнав свою задачу, и жестом показал лейтенанту следовать за ним.

Когда дверь закрылась, Марк посмотрел на своего первого заместителя и сморщился, словно сжевал целый лимон:

— Ты ведь не в столичном баре для офицеров, Роман! Сними это и переоденься в тактику, — попытался флаг-коммандер напустить серьёзности, что не очень-то получалось в общении с человеком, которого он знал больше тридцати лет.

— Что, прямо здесь? — усмехнулся первый заместитель, изображая попытку снять штаны.

Но Марк не разделял его весёлого настроя и, охнув, лишь махнул рукой.

— Да брось, старина, — не унимался начальник штаба, — сам-то ты не в тактике тут заседаешь. Планочка к планочке, даже утюжком прошёлся, гляжу. Повседневная тебе идёт, выглядишь моложе на месяцок-другой.

— Я тут людей встречаю, вообще-то.

— Ты уже два месяца людей встречаешь, но я что-то не видел тебя до этого таким расфуфыренным. Впрочем, ладно. Я, знаешь ли, тут тоже хожу по кораблю, инспектирую то да сё, проверяю новичков. Надо производить впечатление на новобранцев. Мы ведь лицо Флота и Разведки: должны подавать пример! — последние слова он произнёс нарочито громко, уверенно перемещаясь в сторону небольшого бара с крепкими напитками.

— Ты бы лучше подавал пример трезвости, — угрюмо ввернул Марк, — а то с таким штабаном превратимся в алко-крейсер с вечно пьяным экипажем. С флотских станется.

— Сказал самый главный теневой алкаш Корпуса Разведки, — шутливо ответил Роман, наливая себе планетарку[10]. — На Флоте все льют. Тебе как обычно, грошовый виски?

— Да, давай, — вздохнул Марк и уселся в кресло у смотрового окна. Тяжёлые бронированные ставни были разведены, и двухметровой толщины иллюминатор из прозрачного нанополимер-титана обеспечивал превосходный вид.

Большая военная станция «Императрица Мария» жила своей жизнью. Туда-сюда сновали челноки, ремонтники латали обшивку малого крейсера. Такой же «малёк» и два фрегата ожидали своей очереди.

— Неплохо постреляли, — заметил коммандер, усаживаясь в соседнее кресло. — Чем всегда славился наш доблестный Флот, так это возможностью отъехать ещё на учениях[11]. Ну и ещё своей суперзасекреченной секретной-пресекретной Службой-Т.

— Это ты верно сказал, старина, — ответил Марк, отворачиваясь от окна, — у меня с каждым днём всё больше вопросов относительно наших будущих задач. И эти новобранцы-всезнайки здесь не просто так. Странно, что нас до сих пор не ввели в курс дела. Отделываются какими-то формальностями, никуда не вызывают…

— Ты же знаешь Службу-Т, дружище, они всё секретят до последнего момента. Всё, вплоть до походов в туалет. Даже от самих себя. У них там группировок — на детективный сериал хватит. Скоро всё расскажут и покажут, куда денутся. Это ведь нам опять лететь чёрту в пасть.

— Не поминай нечисть, — Марк перекрестился, — хватает нам пока и мирских проблем. Не хочу вспоминать.

— Ах ты старый лис! — Роман, решив сменить тему, подмигнул другу. — Запал на молодую заучку? То-то же так вырядился.

— Нет! С чего ты взял? — запротестовал крейсер-капитан. — Она мне в дочери годится, как и тебе. Нет. Она мне понравилась в другом смысле. Эти, мм, исследователи все довольно, ну, необычные, а она выделяется даже из них. Вся такая правильная, и как Мэри Сью…

— Мэри кто?

— Неважно. Вот прямо всё у неё получается. Боевая подготовка тоже ничего, вроде бы. Судя по оценкам, стрелять из ручных рельс[12] и «эмки»[13] умеет неплохо. И ещё какой-то там, — он глянул на экран инфора, — «боевой потенциал непосредственного применения в чрезвычайной ситуации и при пиковых нагрузках» очень высокий. Что-то вроде хладнокровия в бою, как мне объясняли её коллеги. Мне странноватой показалась та, белокурая. Она так удивилась, увидев меня, словно встретила привидение.

— Для тех, кто знает историю, ты и впрямь как привидение, ну, ээ, то есть кто-то вроде живой легенды, которую все давно уже похоронили, — сострил начальник штаба.

— Ох, Роман! Короче, с ними лучше в бой не ходить всё-таки: оценки оценками, а вояки из них, думаю, слабоватые. Надо будет погонять в Комплексе…

— Погонять-то не помешает, но они здесь не для этого, — Роман потягивал планетарку, словно дорогой коньяк, — ты же сам понимаешь. Рубак у нас здесь хватает. Тот же Волков со своей группой сумеет надрать задницы кому угодно. А у нас тут ещё батальон вечнодеревянных паркуется.

— Их не хватит на всех. Каждый должен быть готов морально и реально, если мы столкнёмся с чем-то подобным. А я чувствую, что нас что-то подобное и ждёт.

Тревожность старого друга не нравилась Роману. Хотя он уже и привык к его флэшбэкам, но мириться с ними не желал:

— Двенадцать лет прошло, старина! Пора бы уже перевернуть страницу. Ты не мог этого знать, никто не мог. Такого никогда не случалось. Ты не мог их спасти! И её тоже. И я не мог. Ты — здесь. Ты — командир этого корабля, флаг-коммандер Корпуса Разведки Империи. За тобой сейчас сотни человек. У нас будет задача. Да, непростая, это ясно. Огромные ресурсы не зря потрачены на создание такого корабля. Да, сюда собирают лучших специалистов, тоже не зря. Но это значит, что и тебя считают лучшим. И я не дам тебе обгадиться, уж поверь мне! — произнеся эту тираду, Роман залпом допил планетарку и выдохнул. — Ужас, старик. Мы ещё даже слаживание не начали, а ты уже раскис. Как курсант-первогодка, честное слово.

Марк не обижался на товарища, несмотря на резкие слова. Он знал, что коммандер говорит правду, и что он никогда не предаст. Собравшись с силами, крейсер-капитан встал с кресла и посмотрел на друга:

— Ты прав, старина. Ты всегда умел говорить правду в глаза.

— Может, поэтому я и таскаюсь с тобой по всяким замызганным форпостам, а не командую станцией, вроде этой? — улыбнулся коммандер, указывая большим пальцем в смотровое окно. — Сейчас бы просиживал штаны в большом кабинете за жирное довольствие, попивая планетарочку, да выписывал бы себе ордена на каждый праздник.

— Может быть. Но теперь-то грех жаловаться. Пойдёшь со мной в Комплекс[14]? Хочу проветрить голову.

— Пойду, только переоденусь, да и тебе советую, а то ещё какая заучка влюбится в тебя по дороге.

— Через пятнадцать минут, коммандер, — проигнорировал его шутку Марк, — и вызови Волкова с парой ребят.

Роман развернулся по-строевому к крейсер-капитану и, выполнив приветствие, серьёзно отчеканил:

— Есть, господин флаг-коммандер! — но затем улыбнулся и, хлопнув его по плечу, добавил: — Так-то лучше, старина.

***

Шеф-сержант[15] Сергей Волков слыл довольно замкнутым человеком. Сослуживцы его, конечно, уважали, но старались обходить десятой дорогой. Оно и понятно — вечно угрюмый, напрочь лишённый чувства юмора, он не одобрял развлечений, походов по барам и девочкам. Словом, всего того, что составляло досуг разведчиков. Это казалось ему проявлением расхлябанности и безответственного отношения к службе.

Впрочем, его понимали и даже немного жалели. Всё дело в том, что двенадцать лет назад молодой и подающий надежды капрал-разведчик Сергей Волков вернулся из войда. Вернулся в кусковом варианте. Собирали его уже на Земле, в военном госпитале имени Веры Гедройц — лучшем в Империи по этой части. Тело собрать смогли. И даже весьма неплохо: кое-что отрастили, где-то не обошлось без имплантов. Только вот душу не соберёшь, и никакие медицинские светила с орган-инкубаторами и имплантами здесь не помогут.

Да, здоровье вернулось, сознание и разум никуда не делись, но Сергей стал другим человеком. Он перестал интересоваться чем-либо, кроме Библии и оружия. Ночи проводил, изучая ТТХ какой-нибудь новой винтовки, а утром гонял личный состав по тренировочному комплексу. Офицером он, конечно, уже не мог стать, но был отличным младшим командиром. Поэтому его уважали. Да и знали о его тёплых отношениях с флаг-коммандером. Даже поручик Олин — командир группы — не только не пытался оспаривать авторитет своего заместителя, но практически всегда руководствовался его советами.

Шеф-сержанту не нравилась роль бортпроводника и гида, но он не мог отказать командиру крейсера, когда тот попросил сопровождать прибывавших новобранцев и помогать интендантской службе с их размещением. Сергей не знал, зачем это нужно. Он предпочёл бы Комплекс, но вместо этого был вынужден с утра и до вечера нянчиться с вновь прибывшими.

Уже несколько минут он стоял у дверей и ждал, пока командир побеседует с последней из группы этих чокнутых исследователей, или как их там. С неделю назад шеф-сержант сопровождал её коллег после такой же беседы с командиром, и за десять минут они уничтожили его мозг неуместными восторгами и миллиардом вопросов, на которые Сергей даже не успевал отвечать. Только одна из них, блёклая оглобля, держалась немного отстранённо и лишь вертела головой по сторонам. Остальные же не замолкали ни на секунду. Эдакие жизнерадостные молодые энтузиасты, вырвавшиеся на волю после десятка лет заточения. Ничего, Комплекс быстро приведёт их в чувство.

— Что, Серый Волк, ты сегодня опять за вожатого? — участливо поинтересовался подошедший коммандер Волков.

— Да, Принц, повезло мне, — ровно ответил Сергей. В неофициальной обстановке он мог позволить себе обращение по-боевому, без обязательных «господин» и «точно так». И даже — неслыханная вещь — мог обратиться по позывному. Какой-нибудь капитан-коммандер или майор не мог. И капитан 2-го ранга не мог. А он, шеф-сержант, — даже глазом не моргнув. Сейчас бы любой штабной служака умер от разрыва сердца, едва услышав о таком «панибратстве», а кто-нибудь из командования пехоты застрелился на месте только от того, что стал свидетелем «вопиющего нарушения субординации и дисциплины».

Наконец, дверь открылась, и они вошли в каюту. А дальше всё было как в тумане. Шеф-сержант разведки, холодный, суровый и ничего не боявшийся, испытал то, что называют дрожью в коленях. Хоть они и были у него не совсем настоящими, но дрожь оказалась вполне себе реальной, словно он увидел чудо.

Его пробил насквозь снаряд стационарной рельсы[16], обожгло раскалённым ветром Новой Сахары[17], затянуло в жерло вулкана на Палмере[18], раздавил летящий навстречу суперлинкор. Взрыв сверхновой в области сердца он испытал, когда Чудо взглянуло на него ярко-голубыми, как хризма Флота, глазами.

Он не был бы собой, если бы не сумел сохранить каменное выражение лица, но внутри него бушевал пожар. Словно сквозь вату шеф-сержант услышал голос командира и даже сумел спокойно ответить, прежде чем на теперь уже негнущихся ногах покинул каюту, чтобы проводить живое воплощение красоты в предназначенный отсек.

По дороге она засыпала его миллиардом таких наивных вопросов, а как мило она восторгалась, когда он отвечал или что-то показывал! Сергей ненавидел свою слабость, мысленно ругал себя последними словами за удовольствие, которое испытывал, отвечая на её бесконечные вопросы и уточнения. Но ничего не мог с собой поделать. «Неужели все вокруг такие слепые?» — про себя удивлялся он, слушая прекрасную мелодию её ангельского голоса.

Очнулся шеф-сержант уже у дверей жилого отсека аналитической секции. Не успел он потянуть руку к сенсору, как двери разъехались, и в них появились её приснопамятные однокашники — два парня и две девушки. Одна из них, та самая бесцветная худышка, вдруг радостно затараторила:

— Кристи, мы увидели тебя по камере! Наконец-то! Мы так соскучились! Пойдём, покажем тебе каюты и всё остальное! Здесь так здорово!

Немедленно несколько пар рук втянуло его солнце в отсек, увлекая куда-то вглубь пространства. Сергей смотрел им вслед, понимая, что он здесь больше не нужен. Когда двери закрылись, он постоял ещё с минуту, переводя дыхание. Затем развернулся и поплёлся прочь. Впервые за долгое время ему не хотелось в Комплекс.

***

Жилой отсек производил хорошее впечатление. Оборудованные всем необходимым трёхместные каюты были довольно просторными. Универсальные скафандры располагались сразу у коек-ложементов, которые представляли собой, помимо основной функции, точки доступа к спасательному модулю отсека, а также резервное рабочее место с консолями корабельной сети.

Кают-компания была просто шикарной: мягкая мебель, ковёр с длинным ворсом, стеллажи с бумажными книгами, живые растения в кадках — всё это было так непохоже на Факультет, где царствовал абсолютный минимализм в том, что касалось вопросов комфорта. Две короткошёрстные кошки серого окраса довершали создание уютной, почти домашней атмосферы жилого отсека.

В отсеке имелся свой небольшой медпункт, комната для молитвы и кухня. Впрочем, как ей объяснили, поесть можно было и в общей столовой на их этаже, да и вообще в любой столовой на любом этаже, но там уже нужно было получить разрешение от соответствующей службы, которое записывалось в карту-пропуск.

Кроме того, двумя этажами выше располагалась общая кают-компания. Она же актовый зал, лаунж-зона и кафетерий. На том же уровне находился и корабельный храм крейсера — собор св. Великомученика и Победоносца Георгия.

Больше всего Кристину порадовала встреча с друзьями, которые за годы учёбы стали ей чем-то вроде второй семьи. Милéн Арунé-Кирéнская, невысокая поджарая мулатка с весёлым нравом и задатками прирождённого лидера, всегда была неиссякаемым источником позитивной энергии. А ещё — хлопот и проблем. Потому что постоянно выдумывала безотказные способы влипнуть в разные неприятные ситуации. Ей очень хорошо давалось пилотирование малых машин и тренировки в невесомости с применением разного экзотического оружия.

Братья-близнецы Алексей и Андрей Демидовы, среднего роста шатены, были классическими ботанами — всегда на своей волне, немного рассеянные и отвлечённые от реальности. Они очень интересовались физикой пространства-времени и любили просчитывать различные вероятности и сценарии. Хочешь обсудить проблему нестабильности гипера или теорию множественности вселенных — это к ним.

И, наконец, Ольга Неизвестная — самая лучшая подруга. Из тех, которые ближе сестёр и братьев. Которые будут рядом всегда. Она знала все секреты Кристины, все её переживания и страхи, но сама, вполне соответствуя своей фамилии, всегда оставалась для неё загадкой и ускользающей переменной. Возможно, так сказалась гибель родителей и детдомовское прошлое. Или что-то ещё, что было спрятано очень глубоко.

Белокурая, синеглазая, стройная и довольно высокая, Ольга являлась признанной красавицей Факультета. Будучи объектом обожания многих парней и зрелых мужчин, она никогда не имела отношений с кем-либо. Её холодное очарование было поистине неотразимым, но Ледяная Принцесса для всех оставалась неизменно вежливой, доброжелательной и абсолютно недоступной. Медицина и микробиология были миром Ольги, а эксперименты в биореакторе занимали большую часть её свободного времени.

— Оль, я так рада и благодарна Богу за то, что нас распределили на один корабль, — ласково говорила Кристина, обнимая подругу. — Моя Ледышка, что бы я без тебя делала?

— Наверное, сейчас бы ты плакала на плече Милен, а Демидовы утешали тебя рассказами о том, сколь мала была вероятность такой большой удачи, — Ольга всегда любила шутить с каменным лицом и таким тоном, что непонятно было, шутит она или говорит серьёзно. Но все, кто её знали, давно привыкли к такому стилю, поэтому и Кристина, и Милен лишь весело рассмеялись.

«Ледышка», конечно, шутила. Да и Кристина понимала, что никто не станет разбивать эффективную боевую пару, чья совместимость вполне могла потягаться с взаимопониманием близнецов Демидовых. Но она не могла успокоиться, пока не узнала точно, что их распределяют на один корабль. Случилось это незадолго до отпуска, положенного после присвоения первых офицерских званий. Впрочем, и сам отпуск этот, как и предыдущие, они проводили в доме родителей Кристины. Так что Ольгу она не видела всего-то неделю.

***

— Насколько я поняла, — вечно голодная Милен соорудила себе на кухне исполинский сэндвич и сейчас его активно уплетала, — мы не всегда будем торчать в аналитическом отделе. Да и что там делать постоянно, я, честно говоря, ума не приложу.

— А чем мы ещё будем заниматься? — приняв душ, Кристина как раз переодевалась в лётно-тактическую форму.

— Своими вторыми, третьими и какими-то там ещё специальностями, — ответила вошедшая в помещение Ольга и, постояв секунду, резко развернулась в сторону жующей мулатки. — Вот эта Чёрная Дыра, например, будет отвлекать от дел пилотов всего того, что здесь летает, включая и пилотов самого крейсера.

Ей тут же в голову прилетела подушка, но Ольга продолжила как ни в чём не бывало:

— Я буду подрабатывать в биолаборатории и на четверть ставки помогать медикам. А ты, Крис, — она повернулась лицом к уже одевшейся подруге, — будешь сканировать пространство, стрелять из больших пушек, налаживать связь с иными галактиками и прокладывать маршруты в неизведанные дали. Ну и, может быть, подучишь здешний народ размахивать чем-нибудь колюще-режущим, если эта фигня кому-то вообще будет интересна, — закончила мысль Ольга, ловко уворачиваясь от второй подушки.

— Только близнецы будут почти всё время торчать в комцентре и научной секции, рассуждая о высоких материях, — договорила за неё Милен, продолжая спокойно жевать свой сэндвич, несмотря на то, что свободной рукой поймала летящую подушку. — Ну и занятия в комплексе, конечно же, будут. Тем более, что есть с кем позаниматься. Помните этого крепыша-сержанта? Он, говорят, большой спец по оружию и тактике боя. Правда, с головой не дружит, по слухам. Впрочем, учитывая его прошлое, он выглядит ещё бодрячком.

— А что с ним не так? — удивилась Кристина.

— Да он замкнутый наглухо, почти ни с кем не общается. Да и с нами через губу разговаривал, отвечал односложно. Хотел побыстрее отделаться, видимо. Ольга, скажи.

— Ну так его же собрали по кусочкам, Милен. Он служил на «Молнии» с нашим крейсер-капитаном. Их фрегат тогда превратился в решето, а из команды выжили только трое — лейтенант-коммандер Герман, капрал Волков и первый пилот, не помню, как его там. Он, кстати, и здесь первый пилот, так что сама и спросишь его.

— А мне он показался довольно обаятельным, — Кристина в недоумении пожала плечами. — Мы мило пообщались, он мне всё рассказывал по дороге. Хотя поначалу и выглядел суровым.

— Мило пообщались, говоришь? — задумчиво спросила Ольга и протянула подруге шеврон. — Ты забыла.

Нарукавный знак, обозначающий принадлежность к экипажу «Сарматии», для лётно-тактической формы был выполнен в сдержанных тонах и представлял собой чёрный силуэт всадника на сером фоне галактической спирали. Его конь не мчался галопом, а замер в простом шаге. В руке всадник держал длинное копьё. Под изображением располагалась надпись, сделанная серыми, в тон спирали, буквами: «РИ ВКФ ТК-Р/Е-6.10—17/1 «Сарматия»[19]. «Наш новый дом», — подумала Кристина, закрепляя шеврон на положенном месте.

 1 Флаг-коммандер — воинское звание в Российском Императорском Корпусе Разведки и Наблюдения (РИ КРН). Находился на ступень выше капитана 1 ранга и на ступень ниже контр-адмирала в Российском Императорском Военно-Космическом Флоте (РИ ВКФ), то есть практически не имел аналогов в других родах войск (В Империи это называлось «род оружия»). Такая промежуточная ступень, помимо Разведки, встречалась только в Императорском Корпусе Легионов и соответствовала легион-генералу/легату — командиру легиона. Разница состояла в том, что флаг-коммандеру при переходе в другие войска обычно присваивалось звание на ступень ниже, а легион-генералу — всегда на ступень выше. После флаг-коммандера следовали шеф-коммандер и генерал-коммандер. Последнее звание всегда носил только командир Корпуса. Справка: вооружённые силы. Общее наименование всех вооружённых сил Российской Империи — Российская Императорская Армия. Несмотря на то, историческое название армии во времена старой Империи оставалось предметом дискуссий, термин прижился и получил официальное закрепление в Уставе и во всех законодательных актах.

 2 После реставрации Империи в России православное христианство вновь заняло роль духовного стержня государства, заменив собой понятие идеологии. Учитывая значительно изменившийся национальный состав населения, православие стало играть роль религиозного и культурного ядра, объединяющего представителей разных народов в новой русской идентичности. Теология стала обязательной дисциплиной даже в самых захудалых военных училищах. Закон Божий был предметом боевой подготовки во всех родах войск. Впрочем, верить было вовсе не так обязательно, как соблюдать внешний порядок. Реально верующих среди военных было не очень много, но открытый атеизм считался в Армии, особенно на Флоте, дурным тоном. В Корпус Легионов и вовсе невозможно было попасть далёкому от веры человеку. Лейтенант Майер сначала перекрестилась, а затем представилась командиру крейсера, чем заслужила его одобрение. Устав, конечно, ничего подобного не предписывал, но это считалась хорошим тоном на Флоте и в Разведке. У Корпуса Легионов был свой устав (Кодекс Легионов), и он уже обязывал поступать именно так.

 3 Хризма — монограмма имени Иисуса Христа — являлась эмблемой всех вооружённых сил Империи. Она изображалась в красном цвете на фоне чёрного, золотого и белого гербовых цветов Империи. Помимо основной эмблемы, у каждого рода оружия в Императорской Армии было своё обозначение. Тоже хризма, разумеется, но с отличиями. Различалась она по цвету и некоторым другим деталям. Справка: эмблемы родов войск. Флот обозначался ярко-голубой хризмой на фоне иссиня-чёрного звёздного неба. Корпус Космического десанта использовал хризму бордового цвета в таком же поле. Тот же фон был и у эмблемы Корпуса Разведки. Но сама монограмма сливалась с фоном и была видна только с определённого ракурса. Планетарные войска были объединены в единое командование и имели своим символом тёмно-зелёную хризму на песочном фоне. Слева от монограммы располагалось схематическое изображение планеты. Справа находился знак различия рода оружия: сухопутные войска обозначались изображением фигурки человека на фоне танка, морской флот — синим якорем; атмосферная авиация — белыми крыльями. Корпус Легионов обозначался золотой хризмой на красном поле и номером легиона римскими цифрами в качестве постамента монограммы. Здесь следует подчеркнуть, что на таком большом и многоцелевом корабле, как «Сарматия», одновременно проходили службу офицеры и солдаты из разных родов войск — Флота, Десанта, Авиации, Разведки и т. д.

 4 Первая волна — первая попытка колонизации галактики. Иногда её называли Слепой волной, потому что она проходила без какой-либо системы и почти вслепую. Началась в второй половине 22 века во время серии масштабных войн, сразу после изобретения лучевого конвертера гиперпространства. Разведчики или автоматические зонды находили условно пригодную планету и какая-нибудь страна или корпорация немедленно снаряжала экспедицию, стремясь опередить конкурентов. Итог оказался плачевным — пропали все ковчеги, покинувшие Солнечную систему. Их судьба до сих пор остаётся неизвестной. Вторая волна стартовала во середине 23 века, когда были созданы гравитационные двигатели и вихревые конвертеры гиперпространства. Она отличалась системностью и тщательной подготовкой, регулировалась межгосударственными соглашениями. В короткий срок было открыто огромное множество звёздных систем, пригодных для колонизации. Человечество вышло на новый технологический уровень, заселило 57 систем и познакомилось с иными расами.

 5 Странная война (2311—2320 гг.) — серия ударов неизвестного противника по человеческим колониям, которая положила конец Второй волне колонизации. Первое нападение произошло в 2311 году. Тогда были уничтожены колонии Австралийского Союза, Индийской Конфедерации, Бразилии, и Аргентины, расположенные на планете Рона в системе Капеллы. Корабли противника появлялись из ниоткуда и предсказать направление следующего удара долгое время было невозможно. Странным было не только это, но и то, что все они были беспилотными и вообще необитаемыми в привычном смысле, но использовали человеческие органы и части тел для создания новых кораблей, дронов и пехоты. Для отпора врагу человечество было вынуждено объединить силы и создать Коалицию, отложив свои распри на будущее, которое само по себе было под большим вопросом. Аналитики Объединённого Штаба научились предсказывать направление ударов противника, тем самым предотвращая похищение и переработку населения колоний. К 2317 году было потеряно 48 систем (после войны некоторые из ближайших систем были возвращены под контроль стран ООН), но командованию Империи (входящей в Коалицию на особых правах) удалось определить местонахождение источника управляющего сигнала. Им оказался войд — пустота за пределами нашего рукава Галактики.

 6 Рейд-в-Пустоту или просто Рейд (2318 год) — операция Корпуса Легионов, Корпуса Разведки и Флота Российской Империи по уничтожению командного центра (Центр) и главного промышленного кластера номадов (так был назван неизвестный противник) в войде. По причине плачевного состояния вооружённых сил Коалиции и необходимости защиты Солнечной системы и оставшихся колоний, удар наносил Российский Императорский Флот и Корпус Легионов. Когда фрегат Корпуса Разведки «Молния» вместе с фрегатом Коалиции «Аквитания» установили точное местонахождение Центра и пустотных заводов по переработке биоматериала, Ударный флот, дрейфовавший на границе рукава немедленно совершил серию прыжков в гиперпространстве и атаковал Центр с трёх сторон, захватив его и всю производственную инфраструктуру. Потери в кораблях и живой силе превысили 80 процентов. До сих пор нет единого мнения об оправданности потерь и о самой необходимости Рейда. Хотя официально он обставлялся в качестве блестящей победы, но немало людей в военных и околовоенных кругах считали его непродуманной авантюрой, стоившей больших жертв. После рейда Империи с трудом удалось наскрести корабли для участия в зачистке оккупированных систем. О повторном заселении большинства очищенных от противника колоний не могло быть речи. Неясной тогда осталась природа противника, его цели и причины размещения основных производственных мощностей вдали от источников сырья и энергии. Однако изучение того, что удалось захватить во время Рейда, позволило Российской Империи значительно опередить в технологиях остальное человечество, что послужило началом нового витка напряжённости в международных отношениях. Примечательно то, что номады всегда уничтожали свои объекты в захваченных системах, если удержать их становилось невозможно. Центр в войде остался невредимым, не считая повреждений, полученных в сражении.

 7 Инфор (планшет, коммуникатор) — портативный персональный компьютер, естественное развитие мобильных технологий. Служебные инфоры офицеров «Сарматии» были одними из самых продвинутых в РИА. Выглядели они как прямоугольные футляры, но имели конструктивную возможность «разворачиваться» до планшетов с полноценными экранами. Помимо солидной вычислительной мощи, обладали возможностью изменения размера экрана и режимом проекции, включая голограмму. Широкая многофункциональность, надёжность, гибкость и ударостойкость повлияли на габариты устройства, но этот небольшой недостаток компенсировался огромными возможностями. Производился имперским технологическим гигантом «Sempervirens Electronica» («Семпервиренс Электроника»).

 8 Командиры кораблей, начиная от фрегата, имели двойное название должностей. Командир крейсера, например, одновременно именовался крейсер-капитаном.

 9 Корабли классом от тяжёлого крейсера и выше имели свой штаб и, соответственно, начальника штаба, который и являлся первым заместителем командира. «Сарматия» официально являлась тяжёлым крейсером, хотя по размерам превосходила обычные линкоры.

 10 Планетарка — семидесятиградусный алкогольный напиток из виноградного спирта. Настаивался на огуречной мякоти, лимонных корках и листьях мяты. Планетарка была популярна на Флоте в основном среди нижних чинов, однако не считалась моветоном и для офицеров.

 11 В Императорском Военно-Космическом Флоте действовала политика постоянной психологической подготовки личного состава к боевому столкновению. Поэтому все учения всегда проходили в условиях, максимально приближенных к боевым.

 12 Ручная рельса — Р-101 «Гром» — рельсовое оружие тяжёлого пехотинца. Обладало низкой скорострельностью, но высочайшей мощью и пробивной силой. Обычно применялось против малых и средних дронов номадов или против скопления живой силы противника. РС-104 «Молния» — снайперская модификация «Грома». Рельсовое оружие имело общий недостаток — оно требовало много энергии, что сильно снижало эффективность его применения в затяжных боях. Разработка концерна «Розанов-Материал».

 13 «Эмка» — электромагнитная снайперская винтовка ЭМСВ-12, модификация автоматической электромагнитной винтовки ЭМАВ-10. Оружие, сочетающее в себе мощь и удобство при относительно небольшом расходе энергии. Любимая винтовка марксманов и снайперов разведгрупп. «Эмкой» называли как штурмовую, так и снайперскую винтовки.

 14 Комплекс («Корабельный Учебно-Тренировочный Комплекс», «тренировочный комплекс») — Один из нижних этажей «Сарматии», выделенный для проведения занятий по боевой подготовке. Включал в себя стрелковый тир для лёгкого оружия, тренажёры-симуляторы для подготовки стрелков, пилотов, операторов, командиров всех уровней; классы для занятий; спортивные залы различного назначения. Справка: терминология. Терминология морского флота почти не прижилась в имперском ВКФ. Например, этаж оставался «этажом» (или «уровнем»), а не «палубой», а счёт вёлся снизу вверх.

 15 Шеф-сержант — высшее сержантское звание во всех родах оружия РИА, кроме Морского Флота и Корпуса Легионов. Кроме указанных родов оружия, во всей РИА были приняты единые звания для солдатского и сержантского состава: рекрут, рекрут-рядовой, рядовой 2-го класса, рядовой 1-го класса, капрал, сержант, шеф-сержант.

 16 Стационарная рельса — Стационарные рельсовые орудия Т-30, Т-45, Т-75, Т-125, Т-250, Т-500 и их модификации. Устанавливались на все военные суда в качестве орудий главного калибра до появления генераторов U-поля и снарядов с полупогружением. Впоследствии в качестве главного калибра остались только на судах классом до малого крейсера включительно. Лучшие рельсовые орудия Империи производил концерн «Розанов-Материал».

 17 Новая Сахара — богатая полезными ископаемыми планета в системе Теты Персея. На две трети покрыта песчаными пустынями. Планета условно пригодна для человека, но обладает очень жарким климатом. Знаменитые песчаные бури Новой Сахары — страшная стихия, несущая с большой скоростью раскалённые до огромных температур частицы кварцевого песка. Основные поселения людей на планете располагались ближе к полюсам. Новая Сахара контролировалась Российской Империей, Объединённой Америкой, Китайской Республикой, Арабским Новым Халифатом и Христианским Государством Ливана. Все колонии были эвакуированы после серий сражений с рейдовыми эскадрами номадов в 2314—2316 годах. Финальное сражение во время полной эвакуации в феврале 2316 года являлось одним из самых жестоких и кровопролитных до Рейда. В настоящее время контроль над ней утрачен.

 18 Палмер — планета в системе Глизе 1081. Атмосфера Палмера условно пригодна для дыхания, однако ввиду вулканической активности ношение фильтров дыхания является обязательным условием пребывания на поверхности. Богата тяжёлыми металлами, залегающими у поверхности. Имелись колонии Российской Империи, Объединённой Америки, Английского Королевства, Итальянской Республики, Африканского союза, Корейской Республики. Все колонии были захвачены номадами в 2312 году, в самом начале войны. Планета стала одним из основных производственных центров противника в пространстве людей. Операция по уничтожению номадов на Палмере в августе-сентябре 2319 года стала самым масштабным и кровопролитным сражением всей войны после Рейда-в-Пустоту. После зачистки реколонизация не проводилась. Справка: колонизация планет Планеты не колонизировались отдельной страной, но принадлежали нескольким государствам. Это приводило к напряжённости и пограничным инцидентам. Допуская высокую вероятность крупных военных конфликтов, все государства Земли подписали в 2280 году исторический Римский Договор Мира. Согласно ему, запрещалось вести войны в пределах Солнечной системы, а также систем Барнарда и Альфы Центавра. Кроме того, вести военные действия разрешалось только в одной системе. Таким образом, любой конвой с военным грузом, идущий в зону конфликта, считался неприкосновенным до тех пор, пока не оказался в соответствующей звёздной системе. Нарушителю Договора объявляли войну все государства ООН. Некоторые страны пытались обойти данные ограничения, используя частные охранные компании или пиратов. Следствием этой политики стало быстрое укрепление пиратских кланов. Вторжение номадов эту проблему решило лишь частично. Воспользовавшись слабостью официальных правительств после войны, некоторые пиратские картели сохранили свои силы. К моменту начала повествования основными человеческими государствами являлись: Российская Империя (РИ, включала в себя историческую Российскую Федерацию и территории на колонизированных планетах. На особых правах в Империю входили Беларусь, Грузия, Армения); Объединённая Америка (ОА, вся Северная Америка с Мексикой, Кубой и некоторыми странами Карибского бассейна, территориями в колониях); Китайская Народная Республика (КНР, территории в колониях); Африканский Союз (некоторые государства Африки, территории в колониях); Африканская Конфедерация (некоторые государства Африки, территории в колониях); Арабский Новый Халифат (или просто Халифат — Ближний Восток, север Африки, территории в колониях); Австралийский Союз (с Новой Зеландией и территориями в колониях); Индийская Конфедерация Бхарата и Пакистана (с территориями в колониях); Конфедерация Курдского Народа (область исторического расселения, небольшие территории в колониях); Корейская Республика. Также существовало несколько десятков стран Европы, Южной Америки, Юго-Восточной и центральной Азии, которые имели небольшие колонии на оставшихся под контролем людей планетах. Справка: наука человечества. После серии войн и природных катаклизмов 21—23 веков человеческая наука, в значительной степени, стала напоминать лоскутное одеяло. Мощное развитие в одних областях контрастировало со стагнацией и даже регрессом в других. Например, медицина сильно продвинулась в плане имплантологии, выращивания органов. При этом эпидемиология и борьба с опасными заболеваниями осталась на уровне середины 21 века. То же самое касалось физических, химических и биологических наук — прикладные сферы получали быстрое развитие на фоне явной стагнации в области фундаментальных изысканий.

 19 РИ ВКФ ТК-Р/Е-6.10—17/1 «Сарматия» — Первые буквы обозначали государственную принадлежность (РИ), далее следовало указание рода оружия (ВКФ), затем класс корабля (тяжёлый крейсер-рейдер), код проекта (Е-6.10—17), порядковый номер в серии (1) и название.

Глава 1

Вспышка гиперперехода оставила позади систему Барнарда, и фрегат «Стремительный» в сопровождении двух корветов вышел на границе Солнечной системы, направляясь к Земле. «Маршрут открыт. Через несколько часов будем в Коломне[1], господин флаг-коммандер», — доложил командир фрегата капитан-лейтенант Петров.

Марк поблагодарил командира фрегата и направился в свою каюту. Уже там, сидя в кресле, он попытался собраться с мыслями и настроиться на серьёзный разговор. Вряд ли его вызвали просто для галочки. Впрочем, ему есть что доложить высокому начальству: крейсер полностью укомплектован личным составом, подготовительные мероприятия идут полным ходом. Экипаж уже две недели как приступил к тренировкам и занятиям. Ещё через неделю начнётся слаживание с тренировочными гиперпереходами между системами Барнарда и Альфой Центавра. Сейчас же под руководством коммандера Волкова «Сарматия» совершает внутрисистемные манёвры. Всё идёт своим чередом.

Парадоксальная ситуация сложилась в родной системе человечества: только Земля является по-настоящему обитаемой планетой. Человеческие страны так стремились ухватить куски на других планетах, что забыли про Венеру и Марс у себя дома. Когда-то эти планеты были признаны очень сложными для полного терраформирования, так что ограничились первичным. Была супружеская пара крупных учёных-генетиков, которые пытались доказать, что эти сведения являются подтасованными в интересах космической гонки. Они настаивали на возможности относительно быстрого терраформирования и предлагали какие-то свои наработки. Закончилось всё скандалом, и супруги были вынуждены уехать подальше.

Герман ненавидел все эти подковёрные дрязги и интриги, которые только вредят человечеству.

Фрегат уверенно рассекал черноту космоса. Марк долго смотрел в иллюминатор. Ему вспомнилось, как четыре с лишним месяца назад он, выдернутый из привычной размеренной службы на форпосте в системе Лейтена, летел сюда за новым назначением, смутно представляя, о чём вообще идёт речь и почему его, разведчика, который никогда не командовал судном больше фрегата, назначают командиром крейсера Флота.

Ещё большее удивление вызвали у него подробности, которые ему довели в штабе Флота: тяжёлый крейсер-рейдер, построенный с применением технологий номадов, включая симбиоз электроники с органикой. Поначалу он и слышать не хотел ни о чём подобном и порывался тут же, не выходя из кабинета, подать прошение об отставке. В порыве возмущения он позволил себе напомнить высоким чинам о том, что номады использовали живых людей для своих отвратительных экспериментов. «Это бесчеловечно — пытаться повторить их технологии после всего того, через что мы прошли!» — кричал он.

Его вежливо выслушали, сочувственно покивали и, налив в стакан очень дорогого виски, попросили успокоиться. После чего вручили погоны флаг-коммандера и передали Высочайший Приказ принять командование крейсером и убыть к месту назначения.

«Мы не копируем их технологии, а разрабатываем свои на их базе, флаг-коммандер, — не терпящим возражений тоном напутствовал его командующий РИ КРН, — это не одно и то же».

Где-то там, в одной из систем Лебедя, на верфях невообразимо огромной военно-исследовательской станции «Нина Субботина» в обстановке абсолютной секретности родилось чудо инженерной мысли, какого мир ещё не видывал.

«Сарматия» произвела глубокое впечатление на Марка. Матово-чёрный корпус в два с половиной километра длиной и максимальной высотой в двести семьдесят метров не мог оставить равнодушным стороннего наблюдателя.

Новоиспечённый флаг-коммандер мысленно признавал, что инженеры Империи построили уникальный корабль — тяжёлый крейсер рейдерского подкласса с практически неограниченной автономностью и соответственно дальностью и длительностью полёта.

В качестве главного калибра крейсер имел электромагнитные орудия с генераторами U-поля[2]. Кроме них, на вооружении были стационарные рельсовые установки и мощные лазерные орудия с ядерной накачкой.

Весь удивительно прочный и жаростойкий корпус, включая бронепластины, был выращен чуть ли не в ручном режиме из квазиживой полимер-графеновой структуры с вкраплением искусственно связанных атомов железа, титана, кремния и некоторых других элементов. Это сделало «Сарматию» единственным человеческим кораблём, теоретически способным к полному самовосстановлению обшивки и несущих конструкций.

Технологии самовосстанавливающихся полимеров были известны давно, а изучение техники номадов дало новый импульс этому направлению. Человечество до некоторой степени научилось делать нечто подобное.

Однако именно захват почти неповреждённого Центра номадов дал ответы на многие вопросы и позволил Империи совершить прорыв в области квазиживых материалов, способных к полной регенерации.

Помимо физической защиты, тяжёлый крейсер был оборудован станциями РЭБ и гравитационными генераторами, способными отклонять или останавливать даже находящиеся в полупогружении снаряды. Система непосредственной обороны, кроме ракет и лазерных турелей, имела на вооружении орудия, создающие с помощью специальных снарядов плазменное поле — непреодолимую преграду для снарядов, торпед и лазеров.

Гибридная маршевая группа состояла из десяти двигателей — пяти гравитационных последнего поколения и пяти плазменно-водородных. Для обычного хода требовалось только два гравитационных двигателя в работе, поэтому выход из строя значительной части группы не мог стать серьёзной проблемой. Маневрово-тормозная группа также являлась гибридной и состояла из шестнадцати спаренных установок. Все двигатели, маршевые и маневровые, располагались в защищённых бронированных капсулах, которые, в свою очередь, были утоплены в корпусе.

Максимальная скорость крейсера составляла немыслимые пять с половиной астрономических единиц в час при разгоне за двадцать восемь минут. Всё это, включая восьмиядерный вихревой конвертер гиперпространства, делало «Сарматию» самым быстрым кораблём во всех измерениях. «Компенсаторы здесь, наверное, размером с Якутию», — подумал про себя флаг-коммандер, глядя на характеристики хода.

Разумеется, вся эта монструозная мощь требовала бездну энергии. И такую бездну обеспечили четыре ядерных реактора замкнутого цикла в изменяющейся гравитационной среде. Марк тогда не сильно вдавался в детали, понял только, что направленное изменение силы гравитационных полей в реакторе позволило не только значительно уменьшить его габариты, но и здорово увеличить КПД.

Реакторам помогали двести сорок два электрогенератора на водородном топливе, распределённые по всему кораблю, и полторы сотни термоэлектрических конвертеров на органической основе. И совсем уж фантастический момент: значительная часть обшивки корпуса корабля, помимо своих основных функций, обеспечивала фотоэлектрический эффект, являясь, по сути, солнечными панелями.

— И там действительно абсолютно замкнутый цикл? — спросил Марк главного инженера, когда они проходили по обзорной платформе над одним из реакторов.

— Ну, в техдокументации, конечно, все подробности, но всё полностью автоматизировано. Система сама знает, когда нужно добавлять изотоп урана, — инженер явно был очень рад поговорить. — Для этого всё есть, флаг-коммандер, в том числе и добывающе-перерабатывающий комплекс, который может быстро и качественно выполнить всю работу не только по урану, но и по добыче водорода для плазменных движков хоть из газового гиганта, хоть из породы. Это если вдруг не хватит внутренних ресурсов. Но поверьте, это практически невозможный вариант — не пятьдесят же лет в космосе болтаться.

Да уж, не просто так здесь столько избыточных мощностей. Марк был под впечатлением.

Самым спорным решением стало выделение целого этажа под размещение установки вакуумной «генерации» электрической энергии — технологии номадов, захваченной в рабочем состоянии в войде.

Огромным плюсом было то, что одна такая установка могла выдавать мощности столько же, сколько все реакторы и генераторы вместе взятые, практически ничего не потребляя. Минусом же являлось непонимание учёными всех процессов. Иными словами, инженеры Империи частично поняли принцип функционирования устройства и могли собирать его с нуля, добавляя из захваченного то, что не сумели произвести самостоятельно; научились просчитывать некоторые параметры. Но вот откуда именно поступает энергия и где она генерируется — этот вопрос не имел решения. Она словно появлялась сама по себе в накопителях.

Ясно было только то, что для его работы требовался вакуум, и что само устройство не являлось генератором в общепринятом смысле. Вернее было бы назвать его чем-то вроде распределительной подстанции.

Несмотря на эту неопределённость, трудно было устоять перед источником неограниченной энергии. И флотские ребята не устояли. Правда, установка сама по себе считалась крайним резервом, и в штатном режиме необходимости в её работе не было.

— А разве Никола Тесла не об этом говорил, когда строил свою башню? — задал тогда Марк вопрос сопровождавшему его главному инженеру проекта Игорю Фарниеву. — Ну, там, свободная энергия из ниоткуда и всё такое.

— Нет, Тесла верил в существование эфира. Мы и сейчас не можем сказать, имеет ли под собой основания эта вера. Действительно ли удалось ему получить энергию или нет, но с тех пор никто ничего подобного не повторил. А здесь вообще другой принцип. Да и нужен абсолютный вакуум. Без него ничего не работает. Мы не знаем почему.

Этот момент был единственным, смущавшим Марка. Всё же остальное ему понравилось. Особенно он выделял принципы «централизованной децентрализации» и модульности, по которым был построен корабль. Суть состояла в том, что каждый из 24 этажей, каждая секция и даже почти каждый отсек могли существовать очень долгое время в автономном режиме. Единая система рециркуляции воздуха и воды, подачи энергии и тепла, переработки отходов дополнялась собственными системами в отсеках. Системы эти могли действовать как в связке с центральной, так и абсолютно независимо.

Ещё одним несомненным плюсом, вытекающим из модульности, являлась способность к неограниченной модернизации, которая позволяла быстро интегрировать в корпус крейсера новые технологические решения и устройства.

Система жизнеобеспечения была абсолютно замкнутой. Все отходы расщеплялись и перерабатывались обратно в воду, компоненты для выращивания съедобного белка, воздух. Большая часть системы переработки отходов представляла собой квазиживые структуры.

Всё жизнеобеспечение корабля находилось под управлением искусственного интеллекта, который назывался «Корабельная Автономная Система Самоанализа-1 (КАССАНДРА-1)» и представлял собой симбиоз графеновых процессоров и живой мыслительной матрицы — пучка искусственно выращенных нейронов. Такие же ИИ контролировали функционирование остальных систем: энергетику, двигательную группу, производственно-ремонтный комплекс, ферму и оранжерею, защиту и камуфляж, вооружение, подачу питательного раствора элементам конструкции и обшивке. Кассандра-1 также считался старшим ИИ в их странном сообществе и осуществлял общий контроль функционирования всех систем крейсера. По причине, известной лишь инженерам, именно он контролировал медицинскую секцию.

Марк признался себе в том, что его немного беспокоит сама возможность того, что какие-то искусственные интеллекты будут контролировать все процессы на корабле.

— Не беспокойтесь, флаг-коммандер, — словно прочитав его мысли, пришёл на помощь генерал-инженер Фарниев, высоченный бритоголовый детина неопределённого возраста, — ИИ здесь только в качестве надстройки. Третий уровень контроля, так сказать. Вся система функционирует при помощи обычной автоматики и электроники. Любой её узел в любой момент контролируется операторами.

В тот момент они как раз рассматривали один из таких искусственных интеллектов в его физическом воплощении — в виде органической структуры, очень сильно напоминавшей мозг, плавающий в питательном растворе. Только полушарий не было.

— Кабели ведут к графеновым сопроцессорам, — заботливо подсказал Фарниев, указывая на пучок проводов, тянувшихся из «мозга» куда-то в глубь контейнера.

Но это было ещё не всё. Ближе к концу затянувшейся экскурсии Марка ждал ещё один ИИ — квантовый компьютер с сопроцессорами из пучков живых нейронов. Или квазиживых — флаг-коммандер уже окончательно запутался в терминологии.

Этот искусственный интеллект также обладал личностной матрицей и существовал для общего контроля и вычислений. Его, или её, звали Сарматия — душа корабля, если так можно выразиться, когда речь идёт о создании рук человеческих. Ядро ИИ располагалось рядом с аналитическим отделом командного центра в закрытом отсеке с ограниченным доступом.

Там же располагались «физические носители, или шасси», как выразился генерал-инженер Фарниев. Выполнены они были в виде андроидов. Никакой практической надобности в них не было. Сам главный конструктор объяснял их наличие «экспериментом» и «академическим интересом».

Марку не нравилась идея свободно разгуливающих по кораблю андроидов, поэтому он даже не стал вникать в эту экспериментальную чепуху. Если армия бортовых ИИ выполняет свои функции, то ему больше ничего от них не нужно.

— Пять минут до приземления, — оповестил флаг-коммандера по внутренней связи фрегат-капитан, возвращая старшего офицера к действительности.

***

— Благодарим Вас, флаг-коммандер Герман, за проделанную работу. Мы в Вас не ошиблись, — изрёк командующий Корпусом Разведки генерал-коммандер Виктор Модлин, отвлекаясь от чтения доклада. — Скоро вы будете готовы к выполнению первой боевой задачи.

— Об этом я и хотел поговорить, господин генерал-коммандер, — Марк не преминул взять быка за рога. Дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: — Прошу понять меня правильно, «Сарматия» — удивительный корабль. Но была ли необходимость тратить столько ресурсов, когда можно было построить пять или даже шесть тяжёлых крейсеров? Боевых крейсеров. При нашей ситуации это было бы логичнее и… правильнее, что ли.

Главный военный разведчик Империи отложил доклад и с задумчивым видом побарабанил пальцами по столу. Затем, сцепив ладони, он подался к собеседнику и заговорил:

— Вы правы, флаг-коммандер, «Сарматия» — это не боевой корабль. Точнее, не совсем боевой. Но не по конструкции и вооружению, а по характеру задач. Он в первую очередь исследовательский, затем разведывательный и только потом боевой. Однако, как Вы прекрасно знаете, у Вас есть все ресурсы для выполнения боевых задач и устранения широкого спектра угроз. И полномочиями соответствующими Вы наделены. Огневая мощь крейсера, наличие целого десантного батальона и авиационного полка — это всё не только ради выполнения задач по охране и обороне.

Немного помолчав, Модлин продолжил более спокойным тоном:

— И нет, Вы не правы: восемь линкоров. На средства и ресурсы, затраченные на постройку «Сарматии», Империя могла бы построить восемь тяжёлых линейных кораблей уже вчерашнего поколения. Только на постройку. Про стоимость научных изысканий лучше вообще не вспоминать. Считаете это ошибкой?

Его доверительный тон и вкрадчивость не могли ввести Марка в заблуждение, ведь он хорошо знал крутой нрав своего начальника. Поэтому старался держаться официально и не говорить лишнего:

— Я просто пытаюсь понять причины, господин генерал-коммандер. Но мне не хватает информации.

— Не беспокойтесь по поводу стоимости Вашего крейсера, флаг-коммандер. «Сарматия» ведь не серийный образец. Теперь, когда технология отработана, производство можно сильно удешевить. А уж сколько разработок будет внедрено в остальные проекты, Вы и сами должны понимать, — Модлин продолжал изучать взглядом Марка. — Думаю, польза вполне очевидна, не так ли, флаг-коммандер Герман?

— Точно так, господин генерал-коммандер, — Марк выдержал взгляд начальника и не отвёл глаза.

Удовлетворённо кивнув, Модлин извлёк из небольшого бара початую бутылку двенадцатилетнего виски и, отмерив три пальца, налил себе и гостю. Затем, сделав хороший глоток и посмаковав крепкий напиток, он вернулся к разговору:

— Наклепать новые корабли всегда можно, флаг-коммандер. Но это будет замкнутый круг, понимаете? Есть ли у нас гарантия, что не вернутся номады? Или что нас не ждёт ещё более серьёзная угроза, от которой не спасут старые пушки? — главный разведчик задумчиво глядел куда-то сквозь своего собеседника. — Сейчас, именно сейчас, когда и у наших, мм, друзей не очень-то с кораблями, мы должны использовать шанс. Нам нужны ответы, флаг-коммандер. Вопросов много, а ответов у нас нет.

— По поводу номадов? — поинтересовался Марк.

— Не только. Номады сами по себе могут быть чьим-то инструментом. Как Вы прекрасно помните, нам тогда не удалось найти ничего и никого, что хотя бы отдалённо напоминало хоть какое-то командование или руководство. Вообще ничего. Генератор сигнала был. Но вот тех, кто его отправлял, — нет. Да и генератор ли это был или всего лишь ретранслятор? Мы так и не получили ответов.

— Я помню, господин генерал-коммандер, я всё помню.

— Вот именно, флаг-коммандер. Поэтому мы должны лучше изучить пространство. Не только ближайшее к обжитым мирам, но и очень далёкое от нас — другие рукава и центр, насколько это возможно, — взгляд Модлина вновь сосредоточился на госте.

— Примерно так я и думал, господин генерал-коммандер. Но вряд ли это дело ближайшего будущего.

— Кроме того, — продолжил высокий начальник, не обратив внимания на замечание Марка, — мы хотим знать судьбу пропавших ковчегов Первой волны. Но всему своё время. И запомните: мы посылаем не разведывательный фрегат, а тяжёлый крейсер именно затем, чтобы любая потенциальная угроза могла быть устранена немедленно. Нам нужно выиграть время на то, чтобы полностью перестроить производство.

— Технологии, которыми мы располагаем, могут стать источником неприятностей с соседями, — Марк решил сменить тему, чтобы успеть получить и другие ответы.

— Уже стали, флаг-коммандер. Их спецура носом землю роет, пытаясь достать хоть что-то. Ваша подруга на «Аквитании» тогда раздобыла для них крохи. Им нужно больше.

— Я их в чём-то понимаю, — осторожно, словно нащупывая почву, произнёс Марк.

— Только в чём-то, флаг-коммандер? А профессия обязывает Вас понимать их полностью, — впервые за весь разговор командующий Корпусом позволил себе улыбку. — Они зря беспокоятся. Мы намерены передать им целый пакет технологий. И даже почти бесплатно.

— Просто передать? — Марк не смог скрыть изумления.

— С известными оговорками, конечно, но да. Не удивляйтесь. Нам нужно было время, чтобы разобраться в технологиях настолько, чтобы уже на их базе создать и полностью отработать свои. Но мы не можем вечно держать их в тайне. Рано или поздно они их получат. И, в нашем случае, теперь уже лучше рано, чем поздно. Пока из этого можно извлечь политические дивиденды. Кроме того, Император понимает, что в одиночку нам не выстоять, если вновь придёт беда. Пока что эта информация не является достоянием общественности, флаг-коммандер, так что трепаться об этом с каждым встречным не советую. Тем более что сейчас идёт какая-то странная возня в новом приграничье. Что-то замышляется против нас. Нужно быть осторожными. Нельзя, чтобы маршруты «Сарматии» стали известны раньше времени.

— Я понимаю, господин генерал-коммандер.

— Хорошо. Что же до Ваших исследователей, — перейдя на деловой тон, продолжил начальник, — то не стесняйтесь их обкатывать и загружать задачами. Разными задачами. И можете привлекать их к командирским совещаниям. Они не обычные молодые офицерики, какими когда-то были мы. Они — пробный камень. Философы-практики, если хотите. Будущее Флота и даже нашей Разведки.

— Я всё учту, господин генерал-коммандер.

— Это пакет инструкций на ближайший месяц, — Модлин протянул Марку небольшой запечатанный футляр, — здесь носитель и бумаги. И не волнуйтесь так, флаг-коммандер, по поводу нашей судостроительной программы. Никто не забыл про летающие пушки.

Говоря это, Модлин одновременно достал небольшой свёрнутый листок бумаги и, подвинув его в сторону собеседника, развернул. Марк, быстро прочитав, кивнул, и записка исчезла в руках хозяина кабинета.

Этой беседой завершился трёхдневный вояж флаг-коммандера Германа в столицу. За это время он встретился с уймой флотских чинов, среди которых попадались и ребята из Службы-Т. Они, конечно, прямо не называли себя, но и большого секрета не делали — просто заседали в составе очередной группы высокоранговых собеседников. Марк не сомневался, что и в составе экипажа «Сарматии» имеются их тайные сотрудники. Служба, которая напрямую занималась секретными опытами с пространством-временем и неофициально курировала весь проект, просто не могла не иметь на борту агентов. Но Марку скрывать было нечего, и он относился к этому как к данности, не сильно беспокоясь.

Разведка Флота, коей и являлась Служба-Т, последние лет тридцать занималась чем угодно, но только не разведкой. Её цели и задачи давным-давно превратились в сугубо риторические конструкции. В недрах Службы-Т существовали не только штатные отделы, но и неофициальные фракции, внутри которых были свои группировки. Всё это деление зачастую не имело никакой явной корреляции с самими отделами, поэтому понять, кто какую фракцию представляет и какие цели преследует — не было никакой возможности.

Впрочем, именно эта неопределённость позволила Корпусу Разведки взять на себя изначальные функции Службы-Т, работая в максимально тесной связке с Флотом, но формально ему не подчиняясь.

***

Марк ужинал в столовой Управления Корпуса. Готовили здесь замечательно, можно и насладиться румяной картошечкой по-деревенски, не пропадать же талону, да и до вылета ещё час с небольшим.

В какой-то момент внимание флаг-коммандера привлёк высокий полковник со знаками различия Корпуса Пограничной Стражи[3], который уверенной походкой приближался к его столику. Тоже георгиевский кавалер. На правой стороне его тёмно-зелёного кителя выделялся знак дворянства первой степени[4]. Это делало их почти равными, разве что Марк, с учётом своего промежуточного звания, был на половину ступени выше в запутанной иерархической лестнице Армии.

Полковник остановился у столика. Его лицо казалось Марку неуловимо знакомым.

— Флаг-коммандер Герман? — вежливо поинтересовался пограничник.

— Это я, чем могу помочь? — стараясь скрыть свою озадаченность, спокойно ответил Марк.

— Прошу прощения за беспокойство, господин флаг-коммандер, — пограничник протянул руку для пожатия, — я полковник Майер, начальник штаба Южного пограничного сектора.

— Очень рад знакомству, господин полковник, — Марк автоматически ответил на рукопожатие, одновременно вставая из-за стола. — Так чем я могу Вам помочь?

— Дело в том, что я присутствовал на ежемесячном совещании и случайно узнал о том, что и Вы находитесь здесь, — полковник улыбался самой дружелюбной улыбкой. — Вот я решил поздороваться и спросить, как там моя дочь, она не шалит?

— Мне следовало догадаться, — Марк ответил такой же улыбкой. — Нет, что Вы, господин полковник, Кристина настоящий офицер и очень правильная. У неё большое будущее.

— Рад это слышать из Ваших уст, — страж границы явно был польщён. Видимо, он очень любил дочь и гордился ей.

— Мы могли бы поужинать вместе, у меня час до вылета. Учитывая, что мы с Вами в некотором смысле ещё и тёзки, отказаться Вы не имеете права.

— И не думал отказываться от такой чести, — ответил полковник, отодвигая стул.

Общие темы нашлись быстро. За разговором выяснилось, что они уже встречались когда-то давно. Не то чтобы лично, конечно, но оба принимали участие в сражении у Зелёных гор на Новой Сахаре. Капитан Герман Майер тогда командовал ротой, удерживая узкий проход в горах перед наступающими волнами «тарантулов»[5]: трёхметровых членистоногих биороботов — тяжёлых наземных сил номадов. Вокруг творился ад, а помощи ждать было неоткуда — враг плотно связал боем войска Коалиции.

После трёх дней непрерывных боёв от роты осталась четверть, а люди валились с ног из-за усталости. Номады усталости не ведали и продолжали наступать. Их отвратительный вой вселял ужас и подавлял волю тех, кто слышал его впервые. Но Стражи Границы не были новичками, поэтому сумели продержаться до тех пор, пока последнее поселение людей, небольшой городок маронитов в десяти километрах севернее, не было полностью эвакуировано. Тогда он и был награждён «Георгием».

Марк помнил то сражение. Хаос стоял дикий. На общей волне было невозможно что-либо разобрать. Эвакуация гражданских из-под самого носа противника, напиравшего на позиции коалиционных сил, шла невыносимо медленно, судов не хватало. Его группа была отправлена в тыл номадов с задачей обнаружения крупных вражеских скоплений, скрывавшихся под маскировочным полем[6] неизвестного тогда образца, и целеуказания для артиллерии и авиации. Горный рельеф очень усложнял задачу, тем более, что господства ни на орбите, ни в воздухе не смогла добиться ни одна из сторон.

Им тогда удалось обеспечить два удачных попадания, но этого хватило, чтобы выиграть время. Это тяжёлый крейсер Коалиции «Вирджиния» откликнулся на неведомо как принятый им сигнал и не пожалел снарядов главной рельсы. Марк помнил смешанное чувство злой радости и облегчения, когда два исполинских султана из кусков горных пород и почвы один за другим расцвели над вершинами…

Уже у борта фрегата они ещё раз пожали друг другу руки на прощание, и Марк пообещал передать лейтенанту Майер привет от отца.

— Всё будет хорошо, я не дам твою дочь в обиду, — сказал он и, улыбнувшись, добавил: — Но и халтурить не позволю.

— Теперь знаю, флаг-коммандер, что она в надёжных руках.

***

— Мы не можем даже близко подобраться к крейсеру, сэр, — командир разведывательного корвета №23 Флота Объединённой Америки не мог скрыть своей досады.

— Не огорчайтесь так, лейтенант, Вы сделали всё, что было в Ваших силах и очень нам помогли, — начальник разведки Сектора-С контр-адмирал Оуэнс знал, что на большее нельзя было рассчитывать. К «Сарматии» за миллион миль невозможно подойти незамеченным. Янтарный цвет бурбона пятилетней выдержки успокаивал нервы. Медитация бы сейчас не повредила.

Сделав глоток, Оуэнс продолжил: — Имперцы[7] явно нацелились на какие-то далёкие дали. Неужели они узнали что-то настолько невообразимое, что решились на постройку такого корабля?

Этот вопрос был явно риторическим, но командир корвета, чтобы разрядить обстановку, решил ответить:

— Империя сделала слишком сильный рывок в технологиях, сэр. С этим тяжело что-то сделать.

— Это и так понятно, — вздохнул Оуэнс и вперил взор в сидящую напротив женщину средних лет. — Возможно, коммандеру Джеррард нужно было быть чуточку активнее в своё время и объявить, скажем, условно-южный сегмент Центра зоной интересов ОА, или хотя бы Коалиции…

— Если бы у меня был за спиной флот или хотя бы эскадра, я бы так и сделала, — коммандер Джеррард поднялась и, опираясь руками о стол, продолжила, — но Флот Коалиции посчитал тогда этот рейд авантюрой и предпочёл отсидеться в системах под предлогом охраны…

— Он и был авантюрой, коммандер! Авантюрой, которая стоила имперцам почти всего Ударного флота, — это контр-адмирал Адамс, командир линкора «Филадельфия», обозначил своё присутствие на неофициальном совещании, проходившем на американской станции «Генерал Дуглас Макартур» в системе Альфы Центавра.

— Будь нас тогда больше, результат мог быть другим. И наши возможности тогда были бы другими, — не сдавалась Джеррард.

— Успокойтесь оба, — ровным тоном оборвал начавшийся спор начальник разведки. — Как бы там ни было, но русские, вместо того чтобы делать упор на быстрое восстановление своей мощи, тратят немыслимые средства на постройку чудовища с такими возможностями, словно они собираются погостить в других галактиках. Вот о чём нужно беспокоиться.

— Беспокоиться нужно о том, что мы можем спровоцировать масштабную войну людей против людей, — коммандеру Джеррард не нравились экспансионистские идеи некоторых высоких чинов. — А варгхи[8] — целая раса свихнувшихся милитаристов! Думаете, они удовлетворятся теми условиями, которые вы предложите им? Или ваши выкормыши, которых у нас принято называть «охранными компаниями»?

— Коммандер! Политика — не Ваша стихия, как мы успели убедиться, — Оуэнс начинал раздражаться, — и Вам туда лезть не следует. А вот выполнять приказы — очень даже.

— Вы готовы сговориться с китайцами, индийцами, пиратами, даже с этими дикими чужаками. И всё ради того, чтобы вышвырнуть имперцев из этого сектора? А что будет потом, когда все наши «союзники» перестанут нуждаться в нас?

— Мы найдём способ разделаться со всеми по очереди, если понадобится.

***

Майор Космического Флота КНР Дин Ливэй был глубоко взволнован, когда узнал, что именно его фрегату поручено негласно сопровождать имперский крейсер до тех пор, пока это позволяет ресурс. А ведь ещё нужно всё правильно рассчитать, чтобы не дать себе увлечься и зайти слишком далеко.

Что задумали русские? С тех пор как стало известно, что они строят какой-то крейсер нового типа, разведка потеряла покой. Но секретность была такой, что никакой достоверной информации долгое время получить не удавалось. И вот, крейсер оказался в системе Барнарда. Монструозное чудовище, размером почти с суперлинкор. Близко подобраться к нему не представлялось возможным, а издали было совершенно непонятно, что крейсер собой представляет, настолько продвинутый он имеет оптико-электронный камуфляж.

«Сопровождать, разведать возможности, выяснить направление движения, — повторял он себе полученные задачи. — Но как это сделать, имея всего один, пусть и весьма неплохой разведывательный корабль среднего радиуса?»

Впрочем, сомнения — это не то, что требуется от китайского офицера. Есть приказ, значит, его надо выполнять, выполнять любой ценой. Дин Ливэй выровнял дыхание и погрузился в изображение галактической карты на экране командной консоли: требовалось провести немало расчётов всех возможных маршрутов, сопоставляя их со своими возможностями. Скоро эта «Сарматия» перестанет прыгать туда-сюда и начнёт свой боевой путь. Куда же она первым делом отправится?..

***

Сергей Волков всегда считал фехтование анахронизмом и пустой тратой времени. Развивает моторику и координацию? Какая жалкая чушь! Тренировки в невесомости с практической стрельбой — вот что развивает координацию. Помогает улучшить гибкость мышления и скорость реакции? Нелепая ерунда, придуманная теми, кто ни разу не бывал в реальном бою.

Всё изменилось ровно в ту секунду, когда он узнал, что лейтенант Майер неплохо дерётся на мечах, шпагах и ещё на чём-то там. Поменялось ли его мнение? Разумеется. Ему вдруг стало совершенно ясно, что фехтование — это очень хороший и доступный способ улучшения реакции, моторики и координации. Просто крайне необходимая любому уважающему себя разведчику дисциплина.

Сослуживцы Сергея не верили своим глазам, глядя на заместителя командира группы в качестве ученика у этой худющей девицы-лейтенанта. Она, конечно, отлично владела холодным оружием, знала, когда и как наносить удары и уколы; терпеливо объясняла немногим, изъявившим желание. Но видеть его, пытающегося вникнуть во все эти терсы и кварты, — это было что-то новое.

Поединок проходил на учебных мечах метровой длины. Шеф-сержант пока не блистал техникой.

— Эй, командир, шеф наш грибочков хапнул, что ли? — задал вопрос долговязый сержант Потерухин, заводила компании и неформальный лидер. — Его как подменили в последнее время. Ха, смотри, он как неуклюжий медвежонок рядом с ней. Наверное, столько тумаков шеф даже на КВР[9] не получал!

Поручик Олин, ровесник сержанта и такой же любитель тусовок в свободное время, понимал в жизни немного больше своего товарища по ночным загулам:

— Не знаю, Макс, сколько он получал их там, но эти тумаки для него точно самые сладкие.

После занятий Сергей подкараулил у выхода Кристину и сделал вид, будто случайно оказался рядом. Не зная, как подступиться, он отчаянно перебирал в уме варианты, пока, наконец, она сама не обратила на него внимание:

— Продуктивная тренировка, вы согласны, господин шеф-сержант[10]? Кстати, у вас стало получаться значительно лучше.

Сердце как молот стучало в похолодевшей груди разведчика. Кристина выглядела довольной: её глаза горели нереальным голубым пламенем, на губах играла весёлая улыбка, отчего на щеках появлялись милые ямочки. «Как же она прекрасна! Хорошо, что все такие слепые», — эта мысль замкнутым циклом проносилась у Сергея в уме.

— Благодарю вас, госпожа лейтенант. Такие тренировки, безусловно, очень нужны, — он постарался ответить сдержанно.

— Можно просто Кристина, мы ведь не в строю.

— Конечно, госпожа Кристина, как вам будет угодно.

Она ответила ему улыбкой. Некоторое время они прошли в молчании, и Сергей, собравшись с мыслями, спросил:

— А где вы так хорошо научились фехтовать, в Академии?

— Да, но мне с детства оно нравилось. До поступления в Академию я посещала секцию — в моём городе хорошая школа фехтования.

— Вы из этих городков для новых граждан[11]?

— Нет, что вы, — Кристина звонко рассмеялась, — мы уже лет пятьсот как русские. Я родилась и выросла в небольшом городе на юге исторической России. У нас дом в частном секторе. Когда-то там была немецкая колония, но немецкий я изучала только в Академии — в нашей семье его уже никто не знает, да и у меня с ним не очень-то, честно говоря.

Сергей не верил своему счастью — вот так, запросто, он сейчас беседует с ней, и разговор клеится. Лучший день в жизни!

— А дом большой? Наверное, у вас там целая усадьба с прислугой и садами.

— Шутить изволите? У нас совсем небольшой дом. Пять комнат, плюс зал и кухня-столовая. И нет никакой прислуги. Но сад есть, крохотный совсем. Там у нас яблони да сливы. И беседка, в которой мы часто пьём чай, когда собираемся вместе.

Её улыбка стала блуждающей, и весёлые огоньки в глазах померкли. Сергею показалось, что девушке стало грустно:

— Вы скучаете по дому? — участливо спросил он.

— Немного, но по-настоящему соскучиться не успела, я ведь тут всего ничего. Да и привыкла уже к долгой разлуке с близкими, десять лет только на каникулы и приезжала домой.

Они поднялись на лифте, Сергею нужно было выходить раньше. Ему хотелось сказать ей, что он готов быть всегда рядом и не даст грустить. Но шеф-сержант благоразумно решил повременить с такими разговорами, поэтому просто ещё раз поблагодарил за беседу и уроки фехтования, выразив надежду, что она ещё подучит его.

— Я буду рада, но всё зависит от ситуации, как вы сами понимаете, — ответила Кристина, на прощание одарив Сергея своей обезоруживающей улыбкой.

Когда дверь лифта закрылась, он, совершенно счастливый, направился в расположение своей группы и, встретив уже вернувшихся товарищей, непринуждённо спросил:

— Ну как вы, ребята? Неплохо позанимались сегодня, да?

— Конечно, шеф.

— А то, шеф!

— Сегодня прямо зачёт.

— Огонь-тренировка, шеф!

Все стали наперебой соглашаться с шеф-сержантом, украдкой переглядываясь друг с другом. А где же обычные тычки и выволочки, замечания и разговоры о том, что надо меньше развлекаться и дрыхнуть в койках?

Кристина вышла из лифта несколькими этажами выше. По дороге в свой отсек она почему-то улыбалась. А ещё ей подумалось вдруг: «Нормальный парень. И чего все считают его нелюдимым молчуном?»

 20 Коломна являлась столицей Российской Империи. В городе располагалась основная императорская резиденция, а также правительственные учреждения и Штабной комплекс.

 21 U-поле — энергетическое поле, возникающее при определённом воздействии на гравитоны. С его помощью стало возможным создать режим полупогружения, при котором объект, помещённый в поле, в течение короткого периода менял своё местонахождение, то входя в гиперпространство, то вновь оказываясь в обычной системе координат. U-поле было открыто в самом начале 24 века, но практические разработки на основе этого открытия появились только в середине 20-х годов.

 22 Корпус Пограничной Стражи имел отдельное командование и обозначался песочного цвета хризмой на тёмно-зелёном поле.

 23 Восстановление института дворянства, в своё время, вызвало много жарких споров. Но дворянство новой Империи было другим. Оно, по сути, превратилось в оценку пользы, которую человек был способен приносить Империи. Эта новая система, конечно, не избавила от кумовства и всех прочих атрибутов человеческой цивилизации, но являлась, всё-таки, не самой плохой системой сдержек и противовесов. Суть её состояла в существовании четырёх обычных степеней дворянства от четвёртой до первой. Выше первой степени стояли Высокое и Высшее степени. Первые четыре степени предусматривали только личное дворянство. Высокое дворянство и, разумеется, Высшее, уже были условно потомственными: дети таких дворян при достижении двадцати двух лет получали дворянство третьей степени. При соблюдении некоторых условий. Российская Империя являлась де-юре и де-факто конституционной монархией с большими полномочиями Императора. Управление государством было почти полностью сосредоточено в руках дворян. Более высокая степень дворянства позволяла занимать более высокие позиции в иерархии чинов, избирать и быть избранным в ключевые государственные органы. Вышестоящие степени имели больший вес при голосовании. Здесь и начинались подводные камни. Каждая степень имела свой кодекс и круг ограничений. Например, даже самый состоятельный предприниматель — олигарх, если проще, — не мог подняться выше второй степени, потому что у дворянства первой степени существовал жёсткий ценз на виды деятельности и дохода. В то же самое время какой-нибудь полковник в самом глухом гарнизоне вполне мог иметь первую степень дворянства. Как-раз потому, что его доходы были не слишком большими, и он не имел бизнес-интересов. Вся эта система существовала для того, чтобы не дать возможности крупному капиталу руководить Империей на всех уровнях. Нельзя сказать, что она решала все проблемы, но определённого эффекта достичь удалось. Дворянство с четвёртой степени по первую обозначалось золотым круглым щитом на фоне цветов бело-сине-красного флага Российской Империи. В центре щита помещалась римская цифра, обозначавшая степень. Высокая и Высочайшая степени имели своим символом четырёхугольный фиолетовый щит на фоне гербовых цветов Империи — чёрного, золотого и белого. В центре щита также помещались римские цифры II или I. Если дворянин являлся военнослужащим или отслужил минимум 10 лет (или был уволен по болезни не менее, чем через 5 лет, или по ранению при любой выслуге), то к щиту добавлялась пара мечей. Выпускники офицерских школ получали в придачу к первому офицерскому званию ещё и дворянство четвёртой степени (или же третьей, если был детьми представителей высокого дворянства). Для солдатского и сержантского состава четвёртая степень практически всегда являлась потолком, но были и исключения. Например, шеф-сержант Волков, как дважды кавалер Георгиевского креста, был дворянином третьей степени. Кавалер четырёх степеней Георгиевского Креста (Знака отличия Императорского военного Ордена святого Великомученика и Победоносца Георгия) производился в дворянство второй степени и получал звание поручика вне зависимости от образования. Примечательно, что полный кавалер мог при этом продолжать занимать свою прежнюю должность. Понижение в степени, тем более лишение дворянского звания являлось тяжёлым ударом по репутации. Справка: иные виды дворянства Также существовал ещё один тип дворянства — легионное, или Дворянство-от-Легионов. Оно практически не имело ограничений по видам и размерам дохода и деятельности. Легионное дворянство было исключительно личным и предоставлялось после 20 лет службы в Корпусе Легионов по представлению, утверждённому командиром Корпуса, Сенатом Империи и Императором Всероссийским. В исключительных случаях могло быть предоставлено и с меньшей выслугой. Дворянин-от-Легионов сохранял свою позицию в обычной системе дворянства, включая потомственную привилегию. Легионное дворянство обозначалось четырёхугольным щитом с эмблемой Корпуса Легионов на фоне гербовых цветов Российской Империи. Существовало мнение, что введению это типа дворянства могли способствовать круги, близкие к руководству технологической корпорации «Sempervirens Electronica», предположительно состоявшему из бывших военнослужащих Корпуса Легионов. Косвенным подтверждением этому многие журналисты считали само название корпорации и официальную его запись и кириллицей, и латинским шрифтом (латинский язык считался вторым языком или языком терминологии в Корпусе Легионов).

 24 Номады нечасто имели постоянство и единообразие в технике. «Тарантулы» были редким исключением. Высотой почти в три метра, бронированные, с мощным плазменно-пушечным и ракетным вооружением, они несли по пять своих уменьшенных копий для прикрытия и решения вспомогательных задач. «Тарантулы» управлялись связкой из живых человеческих мозгов и имели ряд других человеческих органов, включая урезанную кровеносную систему. Для получения энергии «тарантулы» могли, в дополнение к электрическому двигателю, поглощать любую органику и множество неорганических соединений.

 25 Маскировочное поле (камуфлирующий полог, камуфляж и др.) — оптико-электронная система, позволяющая скрыть на фоне местности объект или изменить его очертания как визуально, так и для сканирующих систем противника.

 26 Российская Империя часто даже в международных кругах полуофициально называлась просто «Империей», а её граждане — «имперцами». Причиной этому послужил её этнический состав после волн массового переселения в Россию европейцев и жителей американского и африканского континентов в периоды нестабильности, диктаторских режимов и серии гражданских войн в этих регионах. Из-за этого сама Россия подверглась значительной трансформации, что нашло отражение во многих аспектах, например, в армии. Таким образом, несколько десятков миллионов граждан (до сорока процентов, по некоторым данным) Империи были потомками представителей самых разных народов со всей Земли.

 27 Варгхи — агрессивная человекоподобная раса, предположительно, из системы Эпсилона Креста, чья экспансия вызывала обеспокоенность у человеческих государств. Варгхи существовали в условиях перманентной гражданской войны между кланами, что не мешало им быстро расширять сферу своих владений даже с учётом того, что до недавнего времени они не имели вихревых конвертеров. Среднего роста, с кожей зеленоватого или зелёного оттенка и рядом клыков в немного выпирающих челюстях, варгхи производили неприятное впечатление. Об их социально-экономическом устройстве не было известно практически ничего, кроме клановости. Варгхи стояли примерно на одном уровне технологического развития с человечеством.

 28 КВР (Курс выживания разведчика) — интенсивная подготовка в разных средах, включая невесомость. Обязательный этап боевой подготовки всех военнослужащих Корпуса Разведки.

 29 Несмотря на разницу в званиях, шеф-сержант Волков обладал более высокой степенью дворянства, поэтому обращение «господин» со стороны тех, кто имел нижестоящую степень, было обязательным в официальном общении. Кроме того, обращение «господин/госпожа» перед именем стало всё чаще использоваться в Империи вместо исторического обращения по имени-отчеству.

 30 Шеф-сержант Волков предположил, что лейтенант Майер является потомком переселенцев во втором или третьем поколении. Для них часто строили посёлки городского типа вблизи больших городов.

Глава 2

Боевое слаживание завершалось масштабными трёхдневными учениями. Согласно легенде первого дня, «Сарматия» подверглась нападению неизвестного противника по выходу из гипера.

«Неизвестный противник» был представлен тяжёлым крейсером «Адмирал Сенявин», авианосцем «Новороссийск», средними крейсерами «Капитан 3-го ранга Наталия Терлецкая[1]», «Капитан 3-го ранга Джон Миллер[2]», «Декурион Давид Русских[3]», штатным числом фрегатов и корветов и десятком десантных кораблей. База условного врага располагалась на небольшом астероиде с искусственной гравитацией, располагавшемся сразу за транспортами в жиденьком астероидном поясе.

В этот раз командование Флота решило обойтись компьютерной симуляцией артиллерийского огня — все выстрелы производились виртуально, компьютер просчитывал траектории и ущерб при «попаданиях».

Атакующие крейсеры заходили узкой группой с носа, пытаясь заставить «Сарматию» терять ход при маневрировании. Позади держался авианосец, сопровождаемый фрегатами. В тылу ждали своего часа охраняемые корветами десантные транспорты.

План был простым — крейсеры связывают боем «Сарматию», затем с борта авианосца поднимаются штурмовики и под прикрытием фрегатов делают полный торпедный залп по заранее выбранному сектору, который, таким образом, остаётся без защиты. Далее подходят разогнавшиеся к тому времени транспорты и высаживают абордажные группы. Эта часть, в случае успеха плана, должна была уже проходить в реальном режиме.

Флаг-коммандер Герман знал, что за этими учениями наблюдают не только представители Флота и Корпуса Разведки, но и иностранные гости. Разумеется, последние делали это с разрешения командования Флота. Вот только в конце их ждал небольшой сюрприз.

Атака крейсеров захлебнулась почти в самом начале, потому что в штабе «Сарматии» решили, что негоже оставлять без сюрпризов своих, раз уж собрались огорошить «дорогих гостей». Вместо ожидаемого манёвра и принятия боя «Сарматия» неожиданно увеличила скорость втрое и исчезла, чтобы через несколько секунд появиться вновь между первой и второй линиями «противника». Получилось это с некоторой погрешностью, в результате которой выход случился значительно ближе к первой линии атакующих, чем планировалось изначально. Впрочем, «Сарматии» это только помогло. Почти моментально она развернулась бортом, разделив атакующих и группу захвата, и открыла «огонь» по обеим группам.

«Надо использовать шикарную манёвренность нашего монстра, — говорил коммандер Волков, убеждая офицеров в правильности идеи, поданной лейтенантом Аруне-Киренской, — такого точно никто не ожидает».

Офицеры сомневались, но крейсер-капитан идею одобрил и отправил запрос наблюдавшим за учениями чинам Флота. Чины колебались недолго, ибо желание немножко удивить партнёров перед подачей главного блюда перевесило опасения показать слишком много возможностей «Сарматии».

Всё прошло как по маслу. Крейсеры «противника» такой манёвренностью похвастать не могли, в результате чего атакующая группа сломала строй и замешкалась. Все три средних крейсера считались уничтоженными, «Адмирал Сенявин», получив «тяжёлые повреждения», вышел из боя. Беззащитная группа захвата была ликвидирована ещё быстрее. Авианосец, успев выпустить пятую часть штурмовиков, покинул бой. Транспорты были «уничтожены», фрегаты и корветы рассеяны. Штурмовые звенья, стартовавшие с «Сарматии», легко справились с остатками москитного флота авианосца, после чего подавили средства противокосмической обороны базы, обеспечив прикрытие десантным ботам. Подошедший рейдер прикрыл их от возможных атак фрегатов и корветов условного противника.

Учения проводились в системе звезды Росс 154. По их завершении «Сарматия» взяла курс на прыжок в систему Барнарда, когда в командный центр пришёл вызов с линкора Императорского Флота «Архистратиг Михаил», шедшего параллельным курсом.

— Вывести на консоль, — распорядился крейсер-капитан.

На экране консоли появилось строгое лицо шеф-коммандера Анны Ким, начальника разведки сектора. Годы постепенно брали своё, и былая красота первой женщины, достигшей такого высокого звания в Корпусе, несколько поблёкла. Но госпожа Ким не слишком волновалась из-за этого. Она была известна своей жёсткостью, хваткой и железной волей. Шеф-коммандер всегда находила чем удивить оппонентов. Её не любил почти никто, даже сослуживцы, за холодность и предельную прагматичность. Но и враги уважали Анну как сильного и расчётливого стратега, не лишённого понятий о чести и верности данному слову.

— Прекрасно, флаг-коммандер, — безо всяких предисловий начала Ким, — немедленно приступайте к основной части.

— Выполняю, — механически ответил он, отдавая соответствующие распоряжения.

— С Богом, Марк, — неожиданно мягко, почти ласково произнесла после небольшой паузы начальник разведки Сектора и отключилась.

Они никогда не были друзьями. Их отношения всегда можно было считать прохладными, если не сказать натянутыми. Тем неожиданней прозвучало это напутствие. «Странно, — подумал Марк, — но всё равно это было похоже на приказ».

По команде крейсер-капитана «Сарматия», описав широкую дугу, начала ускорение в противоположном направлении. Быстро набрав необходимую для прыжка скорость, она исчезла во вспышке гиперперехода.

***

Командующий вторым флотом КНР генерал-лейтенант Ли Юшенг был огорчён, если не сказать больше. Он пребывал в самом подавленном настроении. Ему было поручено не упустить из виду новый крейсер имперцев. Он не справился. Не сам он, конечно, но его вину это не смягчает.

— Старший полковник Чен, — тоном, не сулившим ничего хорошего, обратился он к начальнику разведки второго флота Чен Кангу, — как так вышло, что крейсер бесследно исчез? Он, возможно, испарился? Вы это хотели сказать?

— Товарищ командующий, мы не были готовы к этому, — начальник разведки пытался оправдаться, понимая, что наказания ему вряд ли удастся избежать, — все данные говорили о том, что это должно было случиться только через неделю… ещё два дня учений, а потом…

— А для чего нам тогда разведка, товарищ Канг? Может быть, она нам не нужна? Или нам не нужен такой начальник разведки? Вас обвели вокруг пальца этой сказкой про три дня. А вы и поверили! Заткнув уши, воруете колокол[4]!

— Я готов понести наказание, товарищ командующий, — Чен Канг смиренно опустил голову, ожидая своей участи.

— Ищите, товарищ Канг. Делайте что хотите, отправляйте сколько угодно фрегатов, хоть сами летите, но вы должны напасть на его след. Вам ясно?

***

Коммандер Джейн Джеррард не слишком продвинулась по службе с момента окончания Странной войны. Сейчас она была начальником одного из направлений в Секторе-С, но суть её работы осталась всё той же — наблюдение и аналитика. Когда-то Джейн была командиром фрегата Коалиции «Аквитания» — лучшего разведывательного корабля своего времени. Штучный экземпляр, способный даже из гиперпространства выходить незаметно и передвигаться, не оставляя теплового следа. Его сканирующие системы были так хороши, что не затерялись бы и в наши дни на фоне куда более современных аппаратов.

Но «Аквитания» погибла. Вернее, получила такие повреждения, что восстанавливать её посчитали нецелесообразным. Несмотря на то, что Джейн любила свой фрегат, она была согласна с этим решением, потому что восстановленный корабль навсегда остался бы в её сознании молчаливым упрёком. Всё в нём напоминало бы ей о тех, кого она потеряла.

Сотни и сотни раз она задавала себе вопрос об оправданности своего решения помочь в поисках Центра и не находила ответа. Она помнила, как буквально умоляла начальника разведки Объединённого Флота контр-адмирала Рамиреса дать разрешение на эту миссию.

С лейтенант-коммандерами Марком Германом и Романом Волковым она к тому моменту была знакома уже больше трёх лет, несколько раз принимая участие в совместных разведывательных операциях. Джейн даже была гостем на их двойной свадьбе в столице Империи за восемь месяцев до Рейда. Невесты были родными сёстрами. Обе — военные медики Корпуса Легионов. Красивые пары. Красивая церковь. Парадный строй офицеров. Свадебный вальс в Доме торжеств и шампанское рекой.

«Молния» была отличным кораблём, хоть и уступала «Аквитании» в скрытности и сканерах. Всё шло хорошо. После долгих поисков им удалось отсеять ложные цели и установить местонахождение Центра. Перед самым выходом Ударного флота они уничтожили часть генераторов маскировочного поля, расположенных по периметру всего комплекса. Громадных размеров Центр стал различим невооружённым глазом. Ударный флот Империи вышел с трёх сторон и открыл шквальный огонь по защитным системам. Десантные боты под прикрытием тяжёлых кораблей высаживали бойцов. Казалось, операция станет лёгкой прогулкой.

А потом начался тот кошмар, который тяжело и больно вспоминать даже спустя столько лет. Отвратительные биомеханические четверорукие твари появились прямо из ниоткуда внутри «Аквитании», разрывая людей на части и моментально поглощая. Они материализовывались то тут, то там, исчезая и вновь появляясь. То же самое творилось и на «Молнии». То же самое происходило везде. Одновременно десятки тысяч единиц москитного флота[5] номадов внезапно заполнили пространство между кораблями Ударного флота.

Джейн запомнила всё. Хаос, крики на всех частотах, беспорядочную стрельбу внутри и снаружи, обломки конструкций, ошмётки человеческой плоти. Кровь. Очень много крови. И жуткие ухмылки получеловеческих лиц тварей, которые с садистским наслаждением распарывали тела своими длинными пальцелезвиями и тут же набрасывались на вывалившиеся внутренности.

Но имперцы, к чести своей, не дрогнули. Командование легионов, принимавших участие в Рейде, не потеряло нить сражения. Вслед за ними приходили в себя и остальные подразделения. Легионеры стояли до конца, и именно их усилиями в этой кровавой бойне наступил перелом, хотя это и казалось абсолютно невозможным. Одному отделению четырнадцатого легиона удалось прорваться к генераторам управляющего сигнала и уничтожить их. С этой минуты твари номадов перестали мгновенно исчезать и появляться в разных местах. Теперь им на это требовалось больше времени, да и сами они стали более медленными, словно что-то перестало координировать их действия или подпитывать энергией.

Убедившись в том, что нападения прекратились, Джейн, преодолевая сильную боль от глубокой раны в правом подреберье, попыталась собрать оставшихся людей из экипажа разгромленной «Аквитании». В голове шумело и пульсировало, но скафандр уже затянул места повреждений и впрыснул лекарственные препараты. Боль постепенно отодвинулась на третий план. Некоторые люди могли передвигаться самостоятельно, однако большинству выживших была критически необходима медицинская помощь в возможно короткий срок, но медицинского блока на судне больше не существовало. Сам зиявший многочисленными пробоинами фрегат превратился в чудом сохранивший ход металлолом.

Нужно было принимать какое-то решение, запросить помощи, идти на стыковку, но только не останавливаться, не отдыхать. Ни в коем случае. Но, выглянув наконец наружу, она поняла причину почти полной тишины в эфире — Ударный флот погиб. Сейчас он уже не был тем единым организмом, мощь которого вселяла непоколебимую уверенность в победе, но представлял собой разбросанные в беспорядке суда разных размеров, лишь единицы из которых всё ещё подпадали под понятие «боевой корабль». Сердце замерло от увиденного — лучшие крейсеры и линкоры Империи или перестали существовать, или были изуродованы точно так же, как и её «Аквитания».

Мозг лихорадочно искал варианты спасения умирающих членов экипажа, понимая, что вариантов не осталось — никто не сможет прийти на помощь немедленно, везде хватает своих раненых.

— Мэм, кажется, есть что-то, — старший помощник Прессли, так же чудом державшийся на ногах, привлёк внимание командира к экрану полуживого сканера, — это госпитальный корабль Корпуса Легионов «Святая Анастасия»[6]. Сканер фиксирует функционирование основных систем в медицинской секции. Нам нужно только дойти.

Походный госпиталь легиона. Не чудо ли это? Неужели есть надежда? Рано. Пока что рано расслабляться. Никаких ложных надежд.

— Идём. Если выжмем всё из движков, то минут через пятнадцать будем у посадочной зоны, — к Джейн возвращалась прежняя уверенность. Или её видимость для экипажа.

Пятнадцать с небольшим минут казались почти вечностью. То, что осталось от «Аквитании», медленно ползло к «Святой Анастасии» посреди того, что осталось от флота. Ещё несколько катеров и ботов двигались в том же направлении. Радовало то, что флот оживал, кое-где даже начались внешние ремонтные работы.

— Медсекция почти не пострадала внутри, даже воздух есть, — голос Прессли звучал глухо. Сквозь стекло шлема было видно, что лицо его покрыто каплями пота.

— Держитесь. Всем держаться! Осталось потерпеть совсем немного, — Джейн пыталась убедить в первую очередь себя, что это правда. «Эти мрачные фанатики-легионеры действительно заслужили своё чудо, — пронеслось в её голове, — и мы тоже».

Посадка прошла без проблем, нужно было только донести людей до шлюза. Почти непосильная задача, но не когда ты в невесомости. Невдалеке медленно крутился вокруг своей оси средний корабль имперской разведки. Судя по всему, он окончательно потерял ход, и экипаж, наверное, добирался до посадочной зоны при помощи прыжковых двигателей скафандров. Даже в таком состоянии корабль был легко узнаваем. Вытянутый корпус и плавные обводы «Молнии» было невозможно ни с чем спутать. «Всё потом, — сказала себе капитан-коммандер, — всё потом».

Шлюз пройден, вот и медицинская секция. Мешали плохая освещённость и задымлённость, но вентиляция работала, дышать можно. Хорошо. Лучше, чем в шлеме. Повсюду располагались аппараты — роботизированные операционные комплексы, капсулы реанимации, диагностические модули. Все русские надписи дублировались латынью — это помогало. Много единиц оборудования было разбито, но и сохранилось немало. Некоторые люди внутри этих аппаратов были живы, другим повезло меньше. На полу лежали тела легионеров с характерными ранами от пальцелезвий и щупалец. Сами твари валялись тут же.

Сил становилось всё меньше, нужно было спешить. Капитан-коммандер с подчинёнными начали распихивать раненых по капсулам, подошедшие имперцы с медицинскими знаками помогали. На входе показались новые группы людей. Включилось нормальное освещение, и Джейн увидела впереди, ближе к концу обширного помещения, три человеческие фигуры. Двое были на ногах, один стоял на коленях. Она, кажется, узнала его и, вяло махнув протестующим медикам, поплелась в сторону этих людей.

Стоявшие на ногах, увидев её, кивнули. Один, долговязый поручик, имел знаки первого пилота. У второго — капрала — на рукаве скафандра был изображён знакомый серый волк с сигаретой в зубах. Командир «Молнии» стоял на коленях в луже крови, обнимая мёртвое тело своей жены. Её руки безжизненно свисали. В левой был всё ещё зажат сломанный гладиус легионера[7] — в искусстве боя на мечах ей не было равных во всём легионе. Из бугристого туловища валявшейся рядом твари торчал обломок её клинка.

Прижимая к груди тело супруги, Марк рыдал взахлёб, ничего и никого не замечая вокруг. Его товарищи, не зная, как помочь, в немом оцепенении стояли рядом. Джейн хотела что-то сказать, выразить сочувствие, но силы начали её покидать, и всё вокруг поплыло. Словно в замедленной съёмке она видела, как одна из лежавших тварей внезапно ожила и, взлетев на полметра, вонзила все четыре руки и пару щупалец в тело капрала с курящим волком на рукаве, разрывая несчастного на части. Электр