Передо мной лежал человек, прерванный на полуслове, на выдохе или даже на вдохе. Вспомнила обоих дедушек, вспомнила похоронные фотографии из семейных альбомов, раньше почему-то снимались у гроба. И это были успокоенные лица. А этого человека на столе, в котором все же угадывается мой папа, будто прервали. Да, никакого выдоха, только прерванное дыхание, выдернутая жизнь.
