Во дворе одного дома, в конуре под старой яблоней жил да был пес Полкан. Обычный дворовый пес, чепрачно-палевого окраса, в меру косматый, не особо крупный, но и не маленький. Как и всем цепным собакам, ему полагалась алюминиевая миска с водой, старый пластиковый контейнер, в который хозяин, спасибо ему, не забывал положить служебный собачий паек, а в хорошие дни Полкану даже косточки перепадали. Ну, и само собой — цепь! Тяжеленная! Грохоча по натянутой проволоке, она прочно утверждала место самого Полкана!

Нет, Полкан был вполне доволен жизнью и даже, по общепринятым собачьим меркам, гордился своей должностью дворового сторожа. А чего же было не гордиться? Добротно сколоченная из досок, утепленная войлоком, конура, сытная похлебка — мечта любой собаки! За это Полкан добросовестно исполнял свои обязанности — лаял на прохожих, рычал на входящих в калитку гостей, и до хрипоты надрывал голос на вездесущих котов! Не жизнь — сказка! Только иногда, глядя на звезды, Полкан грустил… Что-то не понятное, щемящее, подступало изнутри, щекотало собачье сердце какой-то неведомой тоской. В такие дни Полкан ни на кого не лаял, а просто лежал и смотрел в небо.

«Хрум!» — тихонечко треснула надломленная ветка. Полкан повел ухом и скосил глаза, делая вид, что не слышал. Профессиональная привычка взяла верх над мерцанием звезд в ночном небе, и пес выжидающе прислушивался. «Бум!» — кто-то большой и мягкий прыгнул прямо на крышу Полкановой конуры! Кот! Огромный рыжий котяра с наглой мордой сидел на конуре и пялился зелеными глазищами на Полкана!

Собачьему терпению тоже есть предел! Полкан в гневе уже набрал полную грудь воздуха и вскочил на все четыре лапы, готовый в клочья разорвать наглеца! Но в этот миг сладкий, обволакивающий душу, голос произнес:

— Здравствуй, сосед. Чего грустишь?

Воспитание для собаки — это как визитная карточка! Разве может воспитанная собака наброситься на того, кто так вежливо поздоровался, прежде, чем продемонстрирует свою собственную воспитанность? Полкан поперхнулся так и не реализованным лаем, застрявшим в горле, словно кость, и как мог, вежливо рыкнул:

— Тихон? Ты, что ли? А я и не разобрал в потемках. ЗдорОво! Ты чего здесь?

Кот тихонько мурлыкнул себе в усы, потянулся и доверительно, по-соседски, продолжил:

— Конечно, я. Кто же еще осмелится подойти к такому знатному сторожу, как Полкан? Только друг, ну, или, скажем, сосед.

— Чуть не разодрал тебя в хлам, — Полкан все еще недоверчиво поглядывал на кота. — Ты, Тихон, крадешься, словно мышь. Я ведь так могу и зашибить ненароком.

— Меня потому так и зовут — Тихон, Тишка, — рыжий прохвост улыбался, но с конуры не слезал. — Так чего ты такой грустный?

— Да не знаю я, — пес глубоко вздохнул. — Вона, сколь звезд на небе… Ишь, как сверкают! И луна… Желтая, что твой глаз! Вот я и гляжу… Да тебе-то что?

— Да мне-то ничего, — рыжий собеседник перебрался на забор. — Иду себе, смотрю — сосед мой печалится. Дай, думаю, спрошу, как у него дела?

— Ладно, Тихон, ты не серчай, ежели чего, — Полкан снова улегся на землю. — Это я так, для порядку… Работа такая…

— Ну, да, — кот вздохнул. — А она тебе нравится?

— Кто?!

— Да никто! Работа твоя!

— А чего ж? — самолюбие Полкана было задето за живое. — Хорошая работа! Не всем такая достается! Я не жалуюсь! Всегда крыша над головой да похлебка в миске! Вона — даже не доел, аппетиту чего-то нет.

— Хм. Твоя правда, — ухмыльнулся Тихон. — Лучше обед без аппетита, чем аппетит без обеда! Ну, а звезды? Зачем они тебе?

Полкан поднял морду вверх, взглянул на звездное небо и возмущенно рявкнул на кота:

— Да чего ты ко мне пристал! Работа как работа! Звезды как звезды!

Тихон с опаской отодвинулся подальше, но убедившись, что стальная цепь не позволит Полкану достать до него, промурлыкал в ответ:

— Да ты не сердись, сосед. Мне тоже сегодня грустно. Вот и подумал — авось поговорим по душам…

Полкан оторопел:

— По душам? Ты, Тихон, кот, а я — пес. Разве мы можем по душам говорить?

— А чего ж нет? У тебя есть душа, и у меня имеется… Чего бы нам не поболтать по-соседски? Может, и не так грустно будет, а? Ладно, пойду я. Дела…

Полкан посмотрел вслед рыжему коту, ловко идущему по штакетнику забора и уже совсем не сердито окликнул его:

— Слышь, Тихон?

— Да? — кот остановился и повернул голову.

— Ты того, сосед, не сердись… Это я так, для порядку… Положено так, по должности, — Полкан замялся. — Ты заходи, если что. Дорогу теперь знаешь…

— А чего ж? — Тихон улыбнулся во все свои пышные кошачьи усы. — Конечно, зайду!

* * *

До самого утра Полкан не мог уснуть. «И ведь принесла же нелегкая этого кота! — думал он, лежа в конуре и ворочаясь с боку на бок. — И дались же ему эти звезды! Хочу и смотрю! Стану я еще всяким рыжим котам докладывать!» И только сладкая дрема накатила на веки, как тут же первый петух во все горло заорал свое «Кукареку!», и Полкан снова открыл глаза.

«Вот дотошный котяра! — пес уже начинал злиться. — Не выспался из-за него! Теперь весь день на службе дремать буду!» И тут на конуру снова бумкнулось что-то увесистое, и опередив все собачье негодование, мяукнуло:

— Доброе утро, сосед! Досчитал вчера звезды?

— Здорово, Тихон, — Полкан гордился своей выдержкой. — Ты чего в такую рань?

— А я, дружочек мой, тоже ходил вчера на звезды глядеть, — кот осмелел и спрыгнул на землю перед самым носом Полкана. — Вот сокрушался, что тебя рядом не было!

— Да ты рехнулся, сосед! — от такой наглости у пса даже дух перехватило. — Зачем я-то тебе нужен рядом?!! Ты — кот! Понимаешь?! Кот!!! А я — пес!!! То есть, собака! Ты слыхал когда-нибудь выражение «как кошка с собакой»?

— Ой, ну фу, Полкан! Как приторно! — фыркнул Тихон, — Мне больше нравится фраза «как добрые соседи». Есть еще одна, она даже лучше! Только нам с тобой до нее еще расти и расти!

— Это какая же? — Полкан оторопело высунул язык.

— Знатный у тебя язык! — мурлыкнул кот. — Как маки во дворе моей хозяйки…

— Не тяни кота… то есть… за хвост, в общем! — гавкнул Полкан. — Чего хотел сказать? Какая еще там фраза?

— «Как верные друзья», — Тихон хлопнул своими глазищами и уставился на пса взглядом, полным сострадания. — Но ты не переживай, сосед — это пока что не про нас.

— Ну, ты даешь! — только и смог сказать Полкан.

Кот осмелел и, пользуясь внезапно возникшим доверием, подошел ближе и начал издалека:

— Я вот чего, сосед… Не выручишь ли?

— Чего тебе? Говори уже, — Полкан лег на землю и сонно зевнул.

— Понимаешь, я не знаю, как так вышло, но все в доме думают, что это я разбил кувшин со сметаной… — Тихон говорил вкрадчиво, почти шепотом. — А я ничего, я только мимо шел. А раз уж кувшин упал, чего было не попробовать? Правда?

— Ну? — недоумевал Полкан.

— Я подумал, что мне не стоит попадаться никому на глаза. Поэтому хочу, чтобы ты помог мне спрятаться.

— ??? — от такой наглости Полкан потерял дар речи.

— Ну, скажем, в твоей замечательной конуре? — вкрадчиво продолжал Тихон.

У Полкана отвисла челюсть.

В это время дверь в соседнем доме с грохотом распахнулась и на крыльце появилась хозяйка дома, тетушка Анна:

— Ну, и где эта рыжая бестия? Тихон! Где ты есть? Зашибу, дурилка блохастая!

Тихон, прижавшись брюхом к земле, ловко шмыгнул мимо обескураженного Полкана в конуру. Когда тетушка Анна гневалась, самым правильным было не попадаться ей под руку, так как рука у нее была ох, какая тяжелая!

— Я знал, что ты меня выручишь, сосед! — уже из конуры заворковал кот. — Ты понимаешь, в чем фишка? Здесь меня уж точно никто не станет искать!

— Тихон, ты того… не очень-то… наглей, — Полкан наклонил голову и заглянул в конуру. — Меня же собаки засмеют! Вылезай!

— Ты погоди, сосед! Не гони меня, — запричитал Тихон. — Ты видал, как она сердится? И впрямь зашибет, чего доброго! Ты уж потерпи, соседушка! Я тебе тоже когда-нибудь пригожусь!

Полкан улегся рядом с конурой в полной растерянности. Он безрезультатно пытался собрать свои мысли в одном каком-нибудь вместе, но ничего не получалось. «Вот вышвырну его сейчас вон из моей конуры!» — это была самая настойчивая мысль. «Да не удобно как-то, все-таки сосед, хоть и кот,» — проглядывала другая, более скромная мысль. «И все равно, гнать его надо в три шеи отсюда!» — стояла на своем первая. «Да что он тебе сделал? Ну, пусть побудет там немного, дыру не пролежит!» — вклинивалась следующая мысль. И не известно, сколько бы продолжался этот спор, если бы тяжелая мокрая капля не упала Полкану прямо на нос! А за ней — еще одна! И еще! И еще!

Полкан терпеть не мог мокнуть под дождем! Потому, что его густая косматая шерсть промокала и начинала источать резкий запах, который отбивал тонкий аромат чистых, вымытых дождем, листьев. Другое дело — смотреть на дождь из конуры и наслаждаться! Но там сейчас сидит этот противный рыжий котяра! А дождь все усиливался и вот уже хлынул сплошным потоком! Полкан тоже шмыгнул в конуру и сердито засопел носом.

— Ты сердишься на меня, сосед? — сладко мурлыкнул Тихон. — Но ты же видел, что у меня не было другой возможности спрятаться! Твоя конура самое, что ни на есть, надежное место!

— Да и не сержусь я вовсе, — Полкану даже как-то неловко стало. — Сиди. Просто дождь этот… Промок я… Не люблю!

— Промок? — глаза у кота заблестели. — Это ничего! Это мы мигом! Уж это я умею!

И он придвинулся совсем близко, прислонясь к хозяину конуры теплым рыжим боком. «Какой ужас!!!» — в голове у Полкана была только одна мысль! Лежать в собственной конуре рядом с… котом! Но мягкий рыжий бочок был таким уютным, а снаружи хлестал дождь, и собачье сердце сдалось…

— А хочешь, сосед, я расскажу тебе какую-нибудь историю? Или сказочку? — Тихон зевнул. — Ну, чтобы не впустую во двор таращиться?

— Историю? Или сказочку? Ну, валяй… Все равно, дождь…

И сладко замурлыкал рыжий кот. Голос его сливался с шумом дождя, слова — с барабанной дробью капель на крыше конуры. Веки у Полкана стали тяжелыми, и сон сморил бывалого сторожевого пса…

* * *

— Эй! Сосед! — Тихон тихонечко коснулся лапой собачьего уха. — Проснись! Кончился дождь!

Полкан открыл глаза. Солнечные зайчики вовсю плясали по лужам! Пахло свежестью и чистым небом! Но главное — шерсть на боках высохла до самого подшерстка!

— Гляди-ка, Полкан, — кот кивнул головой на алюминиевую миску, до краев полную свежей дождевой воды. — Ты самый богатый пес на земле! Вон, сколько у тебя золота!

Содержимое миски сверкало и переливалось золотым блеском.

— Да ты что, Тихон! — Полкан уже совсем перестал сердиться. — Это же солнце отражается в воде! Ох, ну и выдумщик же ты!

— А это как посмотреть, — томно мурлыкнул кот. — Все относительно. Вот вчера еще мы с тобой были просто соседями. А сегодня кто?

— Кто??? — Полкан даже рот разинул от любопытства.

— Сегодня мы с тобой уже не просто соседи. Мы — приятели!

— Это почему еще? — пес строптиво рыкнул.

— А потому, что ты избавил меня от хозяйского гнева, и мы вдвоем, под одной крышей, прятались от дождя! Значит теперь ты уже не станешь загонять меня на деревья, а я никому не позволю дразнить тебя.

— Ты!? Не позволишь!? — Полкан засмеялся. — Это как же?

— Сейчас не знаю. А вот к вечеру или, например, завтра буду знать. — Тихон смотрел на Полкана наглыми зелеными глазами и ухмылялся в усы. — Все познается в сравнении. Это так же, как и вода в миске.

— А что вода? — Полкан взглянул на свою миску. — Вода как вода… С чем ее можно сравнить?

— Конечно. Просто чистая дождевая вода в миске. — терпеливо продолжал кот, — А окунись в нее солнце — и заиграет она золотым блеском, засверкает дороже любого сокровища! А однажды наступит день, когда для тебя ничего не будет желаннее этой миски с обыкновенной дождевой водой!

— Чудной ты, Тихон…

— Ладно. Заболтался я с тобой, приятель! У меня ведь полно дел! Пока! — и кот важно прошествовал через весь двор, распушив свой великолепный рыжий хвост.

Полкан задумчиво смотрел ему вслед: «Хм… Приятель… Ну, какой я ему приятель? Он же кот! Однако, если подумать… Ничего плохого в нем нет. Мягкий и теплый, такой же, как и я… Хотя нет — я потверже буду… Кому рассказать — сраму не оберешься!»

Большая перламутрово-зеленая муха прожужжала у самого уха задумавшегося пса и села на край алюминиевой миски с водой. Солнечные блики на поверхности воды тут же затрепыхались, рассыпая золото по всему двору. Полкан сердито гавкнул и прогнал муху. «Ишь, чего удумала! Такую красоту портить! Пусть сверкает!» Он наклонился и глотнул золотой воды.

— Гляди, сосед! — это тетушка Анна через плетень окликнула хозяина Полкана. — Твой кобель весь золотом блещет! Чисто праздничный самовар!

Солнечные зайчики прыгали по собачьей морде, забирались в уши, щекотали глаза. Весь мир отражался в алюминиевой миске с дождевой водой! А Полкан щурился и думал о том, что не так уж глуп это рыжий прохвост Тихон.

* * *

Тонкий месяц поплыл по темно-фиолетовому небосклону, горстями рассыпая вокруг себя сверкающий звездный бисер. Полкан лежал у конуры и мечтательно смотрел в небо. «А ведь, любопытно было бы знать, там далеко, среди таких вот прекрасных звезд, есть ли звездные собаки?» — думал он. «Наверняка есть! Как не быть? Должен же кто-то сторожить все это добро! Непременно есть!»

В доме погасли огни, значит хозяева отправились спать. А во дворе стало темнее, и звезды на небе засверкали еще ярче. «А вот есть ли там коты?» — служивый пес оглянулся вокруг. Тени стали гуще, звуки резче. Лягушки в пруду заливались вечерним хоровым пением. «Вот бы мне хоть раз шугануть их там, на берегу! Но служба — первое дело… И цепь стальная… Не сбежишь…» — Полкан снова посмотрел на звезды. «Нет, котов там, наверное, нету… Ну, какой из кота сторож?»

В траве, не разбирая дороги, прошуршал ёж. Полкан даже рычать на него не стал, не хотелось отрывать взгляд от звездного купола над головой: «А вот интересно, звездные собаки и звездные коты на небе могли бы быть приятелями?» Мысли в его голове толпились, натыкаясь одна на другую: «Там, наверное, полно всех! Целый звездный Мир!» И уже почти засыпая, Полкан удержал последнюю, самую добрую из всех своих мыслей: «Вот бы с ними познакомиться! С тамошними…» А потом мысли исчезли, разлетелись, словно испуганные воробьи, и Полкан уснул.

Соседский петух спозаранку уселся на забор и во все горло возвестил миру начало нового дня! Полкан еще нежился в сладкой дреме, когда его ухо уловило тонкий металлический звон и топот молодых сильных лап на дороге. Сомнений быть не могло — к соседям в гости приехали родственники, а с ними — доберман Гром. Надменный, избалованный пес, чрезвычайно гордившийся своим положением и родословной. С Полканом у них была обоюдная неприязнь. Вот и сейчас Гром встал передними лапами на плетень и звучно гавкнул в сторону Полкановой конуры:

— Эй, ты! Цепной прихвостень! Ты там еще не издох?

Полкан не хотел выходить, но никогда не мог себя сдерживать, если кто-то начинал дразнить его. С громким лаем дворовый пес выскочил из конуры и бросился к забору, где красовался его обидчик. Но крепкая стальная цепь удержала порыв возмущенных чувств, и Полкан от резкого рывка свалился прямо в пыль.

— Эх, ты, старая грязная калоша! — не унимался Гром. — Ну, погляди на себя! На кого ты похож? И смердит от тебя за три версты!

— Убирайся прочь! — рявкнул Полкан, поднимаясь на ноги. — Это мой двор!

— Да нужен мне твой двор, несчастная дворняга! — Гром оскалился в высокомерной улыбке. — Ты ведь кто? Ты — никто! Псина беспородная! Вот и валяйся на своем дворе в своей пыли! А я пес породистый, я иду по жизни вперед с гордо поднятой головой!

— А ты и впрямь такой умный или притворяешься? — раздалось откуда-то сверху.

Обе собаки повернули головы и посмотрели вверх. На ветке старой яблони сидел Тихон. Он не торопясь умывал морду и лапы.

— А! И ты тут! Рыжий прохвост! — Гром тоже не отличался терпением, и с лаем кинулся под яблоню — Вот я тебе покажу! Разорву в клочья твою поганую наглую морду!

Тихон выгул спину, сладко потянулся и, наклонив голову, задумчиво произнес:

— Знаешь, Гром, труднее всего в жизни дается то, что дается не тебе…

Даже обиженный Полкан усмехнулся, потирая ушибленный бок. А Гром с надрывом и хрипом лаял на кота:

— Дай только добраться до твоего хвоста! Уж я от тебя мокрого места не оставлю, наглый кошак!

— А ты сначала доберись! — рыжий наглец спрыгнул на Полканову конуру, а потом уселся на заборе. — А что? Видать, и впрямь хорош мой хвост, раз он тебе так понравился!

— Ну, держись! — и Гром вмиг оказался на территории Полкана.

Полкан с яростью бросился на нарушителя. Но Гром тут же ретировался и перескочил обратно:

— Так ты еще и котов охраняешь? — рыкнул он. — Копна блохастая! Я и до тебя доберусь, вот только с котом разделаюсь!

А Тихон тем временем уже был на проселочной дороге и медленно шел вдоль сточной канавы, сплошь заросшей осокой и засиженной лягушками. Канава источала неповторимый стойкий аромат зацветшей воды и маслянистого ила. Кот шел так, словно и не было за забором никакого разозленного добермана.