Перечитанному верить

Есть книги, которые усложняют картину мира, заставляют пересмотреть собственную систему ценностей. Опыт развития Сингапура под руководством Ли Куан Ю – это история о том, что экономические чудеса совершаются не по универсальным волшебным рецептам, а в результате активации творческой энергии масс. И гениальные политики — это те, кому удалось найти «код доступа» к этой энергии.

Я сам вырос на этой ветке, в городе Электросталь (станция Фрязево). Но книгу Ерофеева полюбил не за это. Перечитываю ее в среднем раз в пятилетку, и каждый раз она читается по-разному. В молодости – как одна большая хохма, в зрелости – как апологетика нищеты духа. Посмотрим, как она прочтется в старости.

Да, я действительно прочитал эту книгу! Даже два раза. Первый раз еще в университете — ничего не понял, но дочитал до конца, на чистом упрямстве. Повторно – после велопробега по Ирландии. И на этот раз зацепило по-настоящему. Наверное, для того, чтобы понять Джойса, нужно таки побывать в этой стране.

Мне нравится та смесь наглости и смирения, из которой состоит Розанов. Но «Опавшие листья» слишком велики и местами занудны. А вот «Уединенное» – достаточно кратко и пронзительно, сражает наповал.

Если бы это было написано во времена царя Давида, «Молитвы» могли бы стать второй Псалтырью, а может быть даже первой. Удивительный образец духовной поэзии в прозе, торкает даже атеистов. Николай Сербский вообще сильный автор, стоит прочесть любую его книгу.

Совсем тоненькая книжка, которая перевернула мое отношение к бизнесу и бизнесменам. Создатель «Panasonic», конечно, много чего не договаривает, но главный тезис не вызывает сомнений: бизнес — это не сфера прикладной алчности, а преломление твоего мышления и твоих ценностей в сфере экономики.

Приятное исключение из того правила, что документальная проза российских журналистов не достойна места на книжной полке. Это не просто книга, написанная идеальным языком, которая читается взахлеб. Это еще и редкий пример очень глубокого погружения в национальную культуру другой страны. Прочитал «Ветку сакуры» перед поездкой в Японию и понял, что если бы не сделал этого – зря бы съездил в эту страну.

Я, пожалуй, один из немногих журналистов, который не любит Довлатова. Умом признаю его талант и качество текстов, но душой не приемлю. Слишком эгоистично и брезгливо по отношению к окружающему миру. Совсем другое дело Марк Ильич Фрейдкин. Стилистически он Довлатову очень близок, при этом его палитра гораздо богаче – в том числе и потому, что Марк Ильич Фрейдкин элементарно лучше образован. Но главное – Марк Ильич умеет любить людей и в этом величие его прозы и песен. Там где у Довлатова злобный диссидентский сарказм, у Фрейдкина – всепрощающая самоирония. У него я научился интонации – и в своих текстах, и в своей жизни.

Звучит банально, но томик Пастернака, этот опознавательный знак умеренно антисоветского интеллигента времен застоя, всегда на моей полке. И даже не потому, что его стихи как-то особенно гениальны. Моя любовь к Пастернаку – это любовь к его мироощущению. Мне нравится мир в том виде, в котором он его воспроизвел в своих стихах. Мир трудолюбивого ремесленника и добропорядочного гражданина вселенной.