Что читает Ксюша Буржская

Просто люблю Яну и её тексты. Однажды спросила её, кто она среди всех своих героев (потому что героев в её романах всегда много). «Они все — я», — ответила Яна.

Вера — моя близкая подруга, и я с удовольствием слежу за всеми её новыми текстами. Мне кажется, когда знаешь автора, видишь в текстах намного больше, и это особенное счастье. Эта книга — ёмкий и яркий гимн поколения, книга для и про миллениалов.

ЖЗЛ нового поколения. Прекрасно описанная история одной одержимости.

В принципе, между книжкой, написанной для детей, и книжкой, написанной для взрослых, с героями-детьми разницы уже нет никакой. Если хотите порыдать, читая на ночь что-то воспитывающее чувства, то это подходит. Так же как и «Бассейн, или Всё лето под открытым небом» Виля Гмелинга, «Аня здесь и там» Марии Даниловой и «Конец света» Натальи Евдокимовой.

Это единственный исторический нон-фикшн, который я способна читать с удовольствием — подробнейшее исследование мировой катастрофы (конец Веймарской республики и начало нацистского режима) через реальные истории любви и страсти Сартра, Генри Миллера, Анаис Нин, Фицджеральда, etc. (совершенно уникальный ЖЗЛ, формат калейдоскопа).

А вот наш ответ Иллиесу: Максим Жегалин перенял приём, добавил иронии и ревущих 1920-х, приправил утехами и страстями. Хотите лучше понять Серебряный век? Нет, даже так: хотите по-новому взглянуть на Серебряный век? Вам сюда.

Татьяну Никитичну я полюбила сразу и навсегда (лет в 14). Прочла сборник «Ночь» и поняла две вещи: это гениально, хочу писать так же. Можно сказать, поэтому я и стала писателем. И ровно по той же причине спрашивать 15 лет спустя, надо ли мне писать, я тоже пошла к Татьяне Никитичне. Вот только тогда мы и познакомились. А до этих пор я просто читала ее и перечитывала — и до сих пор считаю, что это текст, который доставляет почти физическое удовольствие. «Легкие миры» — для меня тоже очевидное понятие. В некоторых местах они живут, и их сразу видно.

Ну, давайте так. Если бы меня попросили назвать главную книгу о любви в русской литературе, я бы сказала: «Мы». Это непопулярное мнение. Потому что прежде всего это антиутопия, то-се, пятое-десятое. Но нет. Это книга о любви, какой не было до. И после. «Пути сообщения» — мой оммаж Замятину, потому что я не планировала писать антиутопий, но из любви к нему должна была попробовать. Рада, что удалось.

Книга, которая вывернула меня наизнанку. Сафран Фоер вообще большой писатель, его «Полная иллюминация» тоже хороший роман. И даже роман его бывшей жены Николь Краусс «Хроники любви» — тоже хороший, хотя, казалось бы, при чем тут это. Как мне кажется, у Фоера много последователей в современной русскоязычной прозе: «Типа я» Ислама Ханипаева, например, похож на «Жутко громко и запредельно близко», а «Валсарб» Хелены Побяржиной — на «Полную иллюминацию». Я вижу, как он проступает в других хороших книгах, и радуюсь этому.

Здесь могли бы быть «Невидимки» или «Удушье». Паланик для меня очень трогательный автор, хотя он и пишет порой очень странные, страшные, маргинальные книги. Но он при этом вечно молодой и вечно пьяный, и его книги невозможно живые, и сразу становится ясно, что сам он далек от своих героев, но испытывает к ним какой-то антропологический интерес и любит их. Такой вот любопытный взгляд наблюдателя. В юности я читала его запоем и сейчас иногда перечитываю. Даже подписалась на его рассылку и каждый день получаю от него письма — он оказался очень производительным. Ну и как писателю мне очень импонирует его писательская история — сначала к нему на встречи в книжные никто не приходил, а теперь у него аншлаги, и из каждой такой встречи он делает шоу с зомби, декорациями и ряжеными. По-моему, он просто классный чувак, а его книга «На затравку», кажется, лучший учебник для начинающего автора — там есть все, что нужно, и написано не в виде учебника, а в виде сборника безумных историй из жизни.