автордың кітабын онлайн тегін оқу Фея и лорд кошмаров
Анна Змеевская, Александра Гринберг
Фея и лорд кошмаров
© Гринберг А., Змеевская А., текст, 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023
Пролог
Если посреди ночи твой амулет связи начинает разговаривать голосом командира спецназовцев – жди беды. Как минимум крайне хлопотного денька. Хуже может быть только гребаный канцлер Дорих, которого никто не придушил лишь потому, что у этого изворотливого гаденыша на каждом шагу имеются глаза и уши.
Вилмар Фалько, он же придворный менталист по прозвищу Шелкопряд, обо всем этом знал не понаслышке: вместо того, чтобы мирно спать в постели в обнимку с женой, он спешно влезал в любимые растоптанные сапоги и напяливал расшитую, мать ее, мантию из тех, за моду на которые пора бы придушить великосветского козла Альфарда Эйнтхартена.
– Уилл, ты же ло-орд! – ядовито протянул Вилмар, передразнивая любимого собутыльника лорда-канцлера. – Я уже почти сто лет лорд, хочу махровый халат и на пенсию, а не вот это все.
– Уилл, что такое? – сонно пробормотала Рангрид, нехотя отрывая голову от подушки. Фалько замер, разглядывая жену – все такая же красивая, как и в их первую встречу, что случилась добрых полвека назад.
– Работа, милая. Сама знаешь: чтобы где-то заварушка, да вдруг без нас.
Непослушные мелкие пуговицы ни в какую не хотели пролезать в петли, заставляя степенного лорда на все лады клясть выживших из ума швей вместе с их вдохновителями. Рангрид, глядя на эту неравную борьбу, рассмеялась и поднялась с постели. Глядя на нее, обнаженную, тонкую, с распущенными по плечам черными волосами, Вилмару мигом расхотелось куда-то идти. Как будто посреди ночи не найдется занятий поинтереснее, чем мелкий пакостник Дориан Тангрим и его «неведомая херотень». Конец цитаты, и видимо, начало очередной развеселой ночки.
– Если зовут тебя, а не меня, то заварушка так себе. – Одну за другой Рангрид ловко застегнула все пуговицы, заботливо поправила воротник и провела ладонями по плечам. – Прекрасен, как рассвет. Хоть завтра в канцлеры!
От подобной перспективы Фалько содрогнулся.
– Милая, за что ты со мной так жестока?
– Ладно, иди уже, – смилостивилась дражайшая супруга, – а то я ведь сейчас вспомню, за что и почему. А я досыпать пошла, мне нужно быть в хорошей форме – завтра учения. Буду воспитывать криворуких разгильдяев, которых зачем-то понесло в армию.
Вилмар усмехнулся. Эрмегарские женщины – страшные существа, даже если они родом из Гренвуда, как его жена. Он, член Темного круга и лучший менталист Империи, ни за что не хотел бы завтра оказаться на месте тех, кто рискнет вызвать недовольство у генерала Фалько.
– Если не вернусь – ищи мой труп в Заозерье.
– Вот еще, – Рангрид насмешливо фыркнула, набрасывая на плечи шелковый халат. – Лучше я найду Тангрима и сдам его Киаре на опыты. За то, что лишил меня любимого мужа и оставил безутешной вдовой с четырьмя детьми. Хотя оставшееся после тебя наследство немного примирит меня с трагедией.
– Ты неисправима. – Вилмар все же не удержался и поцеловал жену, сжав ее в объятиях.
И в тот же момент на столе снова завибрировал амулет связи.
– Этот Тангрим – невыносимый маленький поганец, – сердито пробурчала Рангрид, выскальзывая из его рук. – Не семейка, а сплошные паникеры. Старший хотя бы из-за денег трясется, младший – из-за всякой фигни.
Но младший Тангрим паниковал не зря. Это Вилмар почувствовал, едва выйдя из светящейся арки гарнизонного портала – по позвоночнику будто полоснули наждаком, заставляя вздрогнуть и передернуть плечами. Стоило бы поблагодарить собственные крепкие мозги и дар менталиста, без которых его настигла бы безобразная истерика.
Как чувствовал себя Тангрим, нервно расхаживающий вдоль высоких ворот, Вилмар даже не представлял. Если уж у вечно улыбающегося болтуна Дориана сдали нервы, то дело совсем дрянь. Далеко ходить не нужно – судя по залитой кровью булыжной мостовой, ничего хорошего не случилось.
– Уилл, ну наконец-то! – театрально всплеснув руками, Тангрим приблизился к нему. – Еще пять минут, и я бы пошел за тобой сам.
– Уверен, что хотел бы встретиться с моей женой? – хмыкнул он, припомнив богатый лексикон Рангрид и ее умение одним взглядом опускать собеседника ниже самой Бездны. Воистину, роскошная женщина.
– Я бы согласился даже на Элриссу. – Дориан скривился и нервно передернул плечами. – От нашей мертвой красотки хотя бы не спекались мозги.
– У Блэр спеклись. Ненадолго, – возразил Вилмар, но под непривычно тяжелым взглядом Тангрима осекся.
– То одна Блэр, а у меня тут двенадцать, мать их, трупов и взвод спецназовцев, готовых прибить гребаного ублюдка. Делай что хочешь, Уилл, но пусть оно уже утихомирится!
Не дожидаясь ответа, Дориан нагло схватил его за рукав и потащил в бастион – старое, удивительно крепкое здание, чьи стены выдержали осаду гренвудских полчищ, когда Империя была еще слаба и на целую дивизию имела всего-то двоих-троих магов.
Чужая магия давила, вгрызалась в нервы, заставляла передергивать плечами и оглядываться по сторонам. С трудом верилось, что все это – дело рук, а точнее, силы лишь одного человека. Вилмар мог припомнить всего нескольких магов, способных на подобное, но все они были опытными архимагами. Как он успел понять из сбивчивой речи Дориана, виновником торжества был один пацан – дикий, в драном тряпье, вылезший то ли из леса, то ли еще из какого захолустья.
– Только представь, Уилл!.. Чтоб спецназ – и у всех мозги вдребезги! Я уже трех своих парней с крыши снимал! Деревенские в истерике, а ему хоть бы хны. Едва успели в подвале запереть. Я уж начал думать, что зря тебя позвал; надо было эту мразину сразу кончать, пока не очухался…
С каждым шагом Тангрим распалялся все больше, Вилмар почти слышал треск амулетов, благодаря которым тот еще не отправился на упомянутую крышу. Ему самому было не по себе, что уж говорить о светлом боевике, не приученном к подобному воздействию.
– Разберемся, – отрезал Фалько, уверенно толкая дверь в подвал. – Дальше не ходи.
На колченогом стуле, дергая зубами веревку, связывающую руки, сидел парень. Совсем молодой, со спутанными светлыми волосами, покрытыми пылью и сажей, и абсолютно черными глазами. Едва поняв, что находится в помещении не один, он резко вскинулся и окатил Вилмара волной своей силы – темной, продирающей до костей, наполненной злостью и жаждой смерти.
«Берсерк».
Берсерками называют обезумевших магов, находящихся во власти собственной свихнувшейся силы. Причины безумия различны: сильный стресс, слабая психика, неспособность контролировать дар… А вот заканчивалось обычно все одинаково – горой трупов. Говорить с берсерком бесполезно, равно как угрожать или запугивать. Зачастую таких просто выбивают архимаги или отряд спецназовцев.
– Почему ты оставил его в живых? – с любопытством уточнил Вилмар, повернувшись к Тангриму. Тот озадаченно поскреб кучерявую макушку.
– Так на нем же ни одной руны нет, – пробормотал он. – Не умеет, значит, силу контролировать. Разве ж я прикажу необученного сопляка убивать? Ну, он великоват для подростка, но… Короче, ты понял.
«Добрый ты парень, – хмыкнул Вилмар про себя. – Из-за этого и подохнешь раньше срока, видят боги».
Он снова взглянул на чумазого оборванца, злобно зыркающего исподлобья и вовсю фонящего темной силой. Рун и в самом деле не видно – ни на кистях, ни на предплечьях, ни в вороте изрядно потрепанной рубахи. Что весьма странно: мальчишке, судя по всему, уже за двадцать. Хорошо так за двадцать.
– Я понял. Ты молодец, Дориан, шустро соображаешь. Теперь отойди подальше, а я попробую привести пацана в чувство.
В который раз возблагодарив богов за крепкие мозги, он шагнул вперед. Привести берсерка в чувство невероятно сложно, особенно если ты – чужак, которого он видит (и видит ли?) впервые в жизни. Еще сложнее сдержаться самому и не обрушиться на того, кто пытается тебя убить, всей мощью. Фалько медленно потянулся сквозь агрессивную магию к сознанию, в котором, как он надеялся, еще можно нащупать что-то здравое. Если только удастся пробиться сквозь щиты, которые у любого мага-менталиста обязаны быть едва ли не с рождения…
У любого, но только не у этого мальчишки. Отправить на тот свет дюжину далеко не слабых боевых магов, затем на протяжении как минимум часа фонить собственной силой и до сих пор оставаться на ногах – высший пилотаж. Однако, будучи сильнейшим магом, он не обладает даже подобием блока. Неудивительно, что с головой у него не все в порядке – ежеминутно слышать сотни голосов, улавливать чужие эмоции и оставаться при этом в здравом рассудке совершенно невозможно.
Сквозь мешанину из ярости и ненависти отчетливо пробивались отчаяние и страх. Фалько облегченно выдохнул – мальчишка не безнадежен, раз пытается выкарабкаться из цепких лап своего бешеного дара. Медленно опутывая его паутиной из собственной силы, лишенной всяких эмоций, он продолжал приближаться. С каждым его шагом волны чужой магии становились слабее, а когда между ними осталась всего пара шагов, и вовсе стихли. Уилл вовсе не мнил себя героем – мальчишка почти все сделал сам, просто прислушавшись к уговорам и поддавшись чужому спокойствию. Чего это ему стоило, он мог только догадываться по тяжелому дыханию, дрожащим рукам и идущей носом крови.
– Вот так, – похвалил Фалько, утерев со лба выступивший пот.
Силен, боги, как же силен! Последним менталистом с таким уровнем силы был безвременно почивший лорд-канцлер Эдриан Лейернхарт, без которого в Империи наступил бардак. Определенно, этого вундеркинда нужно приводить в порядок и приставлять к делу.
«Боги и богини, неужели я получил шанс свалить на пенсию?» – восхитился Вилмар. И чуть было не упустил момент, когда парень окончательно пришел в себя.
Если так можно было назвать его дикий взгляд, направленный на собственные дрожащие ладони, содранные, покрытые грязью и запекшейся кровью.
Чужая магия отступила окончательно – немалый резерв был начисто опустошен. Уилл едва успел приобнять мальчишку за плечи и не дать тому свалиться на холодный каменный пол.
– Тихо, тихо, – все так же мягко проговорил он, успокаивающе гладя парня по спутанным волосам. В ладонь впились было чужие пальцы, но не смогли удержать, рука бессильно вытянулась вдоль тела. – Все хорошо, ты молодец. Мы поможем тебе. А пока спи, – Вилмар задержал ладонь на его лбу, направляя поток силы в чужое сознание, навевая сон.
– Что дальше, Уилл? – раздался за спиной голос Тангрима.
Дальше он с удовольствием бы узнал, откуда взялся этот мальчишка, а потом нашел бы того, кто покалечил его, начисто снеся блок, и лично подвесил бы за яйца прямо на центральной площади. А что, статуя короля Люциана и не такое переживала, вспомнить хоть чокнутую Элриссу и легион нежити. Жестоко, но и Фалько не светлый маг, чтобы жалеть всяких ублюдков, ломающих детей.
Увы, чтобы расправиться с мерзавцем, нужно сначала привести парня в относительный порядок и хорошенько расспросить. И – Вилмар тяжело вздохнул, оглянувшись на все еще фонящего нервозностью Дориана – подправить мозги всем, кто сейчас в гарнизоне. Пока кто-нибудь и впрямь не сиганул с крыши.
– Дальше вы ждете менталистов и пытаетесь не убиться до их прибытия. А пацана я забираю в Иленгард.
Глава 1
– Мне очень жаль, Симус. – Мэйр горестно вздохнула и погладила шершавую кору тысячелетнего дуба. – Ой, нет, не жаль. Я же просила, предупреждала… Ну, теперь уж не обессудь. Не могу же я отобрать у моей бедняжки еду прямо из… корней?
Неметон послал своей хранительнице волну приязни, а здоровенный белобрысый детина, опутанный живыми корнями, будто сетью, забился в плену и разразился отборным матом. Мэйр покорно выслушала все оскорбления (к слову, не очень-то оригинальные), оперлась спиной о мощный ствол дерева и сонно прикрыла глаза. Энергия зачарованного леса заструилась по телу, разгоняя дремоту и кровь в жилах – Неметон делился силой, словно прося прощения за раннюю побудку. Когда печально известный синтарийский браконьер Симус Хэнлон заплутал в дебрях зачарованного леса, едва минуло пять утра, так что Мэйр пришлось выползти из теплой постели и спешно одеться, чтобы пойти проверить, кому там жить надоело.
Сколько Мэйр себя помнила, ее влекло к Неметону, как нежить к свежему мясу. Священное древо фейри, взращенное на жертвенной крови и ныне грешащее людоедством, манило ее в свои смертоносные объятия, однако даже не думало вредить.
Не каждый взрослый отважился бы сунуться в зачарованный лес, но Мэйр, еще будучи мелкой девчонкой – щуплой, странной и очень одинокой, – шастала сюда, как к себе домой. Сколько родители ни бранились, сколько ни наказывали, лишая прогулок и сладкого (изверги!), она все равно возвращалась сюда, в лесную чащу, к своим друзьям. Здесь ее ждали трещащие без умолку малыши-пикси с блестящими стрекозиными крылышками; мощные трехрогие лошади, чьи пасти полны острых зубов, а копыта ступают по воде так же легко, как по лесным тропинкам; изредка встречались премилые говорящие зверушки – лиса, рыжая, как пламя, и огромная хищная птица, и величественный олень с ветвистыми рогами… Но то были лишь гости, вечные путники, а постоянным ее приятелем был – и остается по сей день – ехидный черный кот. То есть, конечно же, кайт-ши, который велел звать его Лиром и не мог даже дня прожить, не сказав какую-нибудь гадость.
Что ж, следовало признать, Лир горазд не только на гадости. Однажды он вывел Мэйр на опушку леса, где за низеньким каменным забором одиноко ютился небольшой двухэтажный особняк, сложенный из гладкого серого камня. Мэйр зачарованно глазела на стены, полускрытые под красно-зеленым ковром девичьего винограда; на роскошное эркерное окно, стекла которого потускнели, собрав вековой слой пыли; на графитового цвета черепицу, что сияла на солнце, омытая утренним ливнем…
«Неметон избрал тебя, – сказал Лир. – А значит, когда-нибудь все это будет твоим».
Кайт-ши оказался прав: все это стало принадлежать ей. И сказочный особняк с эркером, и сад с колодцем у орешника, и весь огромный лес, порожденный магией Неметона…
И сам Неметон, простирающий свои корни на много, много миль вокруг.
А еще поганый браконьер, который устал сквернословить и теперь злобно выл от бессилия.
Мэйр неохотно открыла глаза и глянула себе под ноги. Широченная физиономия Симуса, обрамленная белесой клочковатой бородой, покраснела как бурак – то ли от злости, то ли оттого, что один из живых корней оплел его бычью шею и теперь душил – легонько, время от времени давая продышаться.
Неметон любит поиграть с едой. И совсем не любит браконьеров.
– За что?… – с усилием прохрипел Симус, трепыхаясь в объятиях Неметона, как муха в паутине. – За что ты меня так?…
Мэйр лишь развела руками и виновато улыбнулась.
– Не я. Неметон. Ты, помнится, заржал мне в лицо да велел не рассказывать сказочки? Вот тебе моя сказочка, Симус, безмозглый ты ублюдок.
– Я… я всего-то…
– Всего-то решил пристрелить реликтового меднорогого оленя. – Носком растоптанной домашней туфельки она брезгливо пихнула тяжелый двухзарядный арбалет, что валялся тут же, потерянный в неравном бою с оголодавшим тысячелетним деревцем. – За рога и шкуру на черном рынке можно получить в десятки раз больше, чем за все твои зловонные потроха, верно я говорю? – Не дождавшись ответа, Мэйр неспешно продолжила: – Я тоже ценю оленя в десятки раз дороже, чем тебя. Ты мне вообще-то никогда не нравился, да и с чего бы? Ты разбил мне нос игрушечной лошадкой, а такое, знаешь ли, не забывается!
Им тогда было лет по пять, кажется. Они ходили в один детский сад – и терпеть друг друга не могли. А потом пошли в школу – и все еще были друг от друга не в восторге. А потом за Мэйраэн пришли маги и забрали ее в столицу, в Академию – что, естественно, не прибавило Симусу добрых чувств. Он вообще был злобным мальчишкой, который предсказуемо вырос в мерзкого, грубого, горластого мужика, разоряющего леса и поколачивающего свою вечно пузатую жену…
…но как же Дакей одна, с двумя годовалыми девочками и еще одним орущим свертком на подходе?
«Вечно ты со своим слюнтяйством… Лучше пусть одна, чем с этой мразью», – решительно возразила Мэйр сама себе, стараясь заглушить робкий голос вины.
Хотя в чем тут ее вина? Она ведь предупреждала – нечего соваться к Неметону с нечистыми помыслами.
Симус не поверил – Симус сунулся – Симус мертв.
«После его смерти государство позаботится о Дакей и детях… Я сама прослежу, чтобы они были в порядке. А по этому уроду точно никто скучать не будет».
– П-по… пожалуйста…
Похоже, из браконьера вышла вся лихость и наглость – и почти вышел дух. Раньше он, помнится, никого и никогда не просил. Мэйр презрительно фыркнула, пожала плечами – «Надо было меня слушать!» – и, в последний раз любовно огладив кору дуба, зашагала в глубь леса. Чутье безошибочно вело ее к дому с графитовой черепицей, а внутри пульсировала энергия Неметона – благодарность и негласная плата за полученную жертву.
Могла ли Мэйр спасти Симуса? Да, могла. Но если Неметона не кормить мерзавцами, он начнет жрать кого попало. Что тут поделать? Невозможно уничтожить тысячелетнее дерево, под завязку наполненное магией, корнями разросшееся на сотни миль вокруг. Да и зачем уничтожать? Пользы от него куда больше, чем вреда: в зачарованном лесу не случается пожаров, деревья не вымерзают, всегда в изобилии водится дичь и рыба… иными словами, лес полон жизни. И питается всякими уродцами с полного попустительства архимагов Круга – те весьма заинтересованы как в налаженном лесном хозяйстве, так и в эндемиках, что произрастают в Западном пределе, ведь жутковатый плотоядный лесок изобилует множеством редких растений, птиц и зверей.
В общем, хрен с этим ублюдком Хэнлоном. Пусть кормит цветочки, а его убитой горем (вовсе нет) семье тем временем назначат щедрое содержание. Уж Мэйр проследит, чтобы назначили.
* * *
Мэйраэн Макинтайр уродилась темной магиней – обычное дело, если неблагая мама-фейри нагуляла тебя от демона рогатого.
Ну, чуток неправильной темной магиней: мало того, что надзиратель при плотоядном дереве, так еще и целительница. Не то чтобы она стала первым темным целителем в истории Эрмегара, однако это все еще считалось чем-то вроде аномалии. Черный маг по определению не может исцелять, сама его суть – разрушение; однако поди ж ты. Впрочем, Мэйр и по натуре ни вспыльчива, ни агрессивна. «Зануда и мямля» – так ее зовет старшая сестричка Дейдра. Видят боги, такова Мэйр и есть. Полная противоположность сестре.
И никто бы в здравом уме не подумал, что они с шумной, веселой, свирепой Дейдрой могут состоять в каком-либо родстве. Общего между ними – фамилия да рост под шесть футов. В остальном же… Вот она Дейдра – фигуристая, статная, с роскошной гривой огненно-рыжих волос, с румяным хорошеньким лицом, ясными глазами и заразительной улыбкой. И тут ее якобы сестричка – худенькая, щупленькая брюнетка, остролицая и до неприличия смуглая, с хищно горящими раскосыми глазами и чересчур пухлым ртом.
Несуразная. Странная. Чуждая.
Полукровка.
Подменыш.
«Уродина», – эхом раздался в ушах голос матери… нет, той женщины, что родила и бросила. Младенец не мог помнить ее жестокой насмешки, но Неметон помнил. Одни напасти от этого противного дерева…
Не то чтобы Мэйр на самом деле считала себя уродиной. Самооценка изрядно поднимается, когда с самой Академии за тобой вечно волочатся парни, а порой и вовсе девчонки. Однако собственное отражение – черное как головешка, с яркими злыми глазами лесного хищника, странное, – то и дело напоминало, что родная мать ее не захотела, оставила умирать; что чужая женщина взяла маленького нелюдя к себе в дом, полюбила как своего; что как бы ее ни обожало все шумное рыжеволосое семейство Макинтайр, подменышу все равно не стать человеком.
Никогда не стать. Что бы ты ни сделала. Как бы ни старалась.
Пока Мэйр возилась с ранним завтраком для Неметона и брела обратно к дому, изредка теряя туфли, утро наступило во всей его сомнительной красе. Как и полагалось истинной темной, она терпеть не могла утро. Впрочем, как и праздную дремоту до обеда. К десяти-одиннадцати часам шило в заднице побеждало совиную натуру, подкидывало с постели неправильную черную магиню, закутывало в нарядную магистерскую мантию цвета неспелого лимона и несло навстречу приключениям.
Ну да какие там приключения у целителя? Амбулаторный прием она вела два дня в неделю, раз в месяц выходила на дежурство в дополнительную смену; еще два дня выделялись для частных посещений. В эти два дня Мэйр обычно навещала нестабильных детишек в Академии – которые, несомненно, нуждались в ее помощи, – и гоняла чаи в апартаментах у беременных магинь, большинству из которых ничуть не требовалось наблюдение узкого специалиста.
Настолько узкого, что по сей день никто не знает, как классифицировать сие безобразие – то ли целитель, то ли псионик, то ли мозгоправ, то ли все вместе. Мэйр успешно исцеляла телесные недуги, но почет и уважение в свои юные годы приобрела за чудеса иного толка. Те, что касались свернутых набекрень мозгов. В частности, именно благодаря ей появились новые методы борьбы с тяжелыми болезнями разума, а нестабильность магической силы теперь и вовсе классифицировалась как нервное расстройство – которое Мэйр успешно лечила, попутно обучая своим приемам других одаренных целителей.
Что касается беременных… Несомненно, у магинь при беременности нередко возникают проблемы с волшбой. Только вот из тех дам, что к ней обращались, в ее наблюдении нуждались… ну, разве что каждая третья. Сейчас Мэйр вела три беременности, и сложная ситуация была лишь у молодой супруги коммандера Ларссона. Двум другим вполне хватило бы простого целителя-акушера. Видят боги, сама она на это гордое звание не претендует. Однако Мэйр в принципе нелегко давались отказы… а уж как отказать дамам вроде леди Эйнтхартен и императрицы Корнелии? Да и зачем? Золота их высокопоставленные мужья отваливают прилично, а Мэйр всегда была чуточку слишком практична, нежели требовалось для легкой и беззаботной жизни.
Сегодня Мэйр не отказалась бы урвать немного той легкой-беззаботной – выходной как-никак. Вернувшись домой и явственно ощущая избыток энергии, она добрых полтора часа кромсала свеженький тренировочный столб, что стоял на заднем дворе, между яблоней и грушевым деревом. Столбы приходилось менять не реже раза в месяц. Пусть в боевой магии аномальный целитель Макинтайр абсолютная бездарность, от фейри ей досталась весьма специфическая особенность… от которой она бы с радостью отказалась. Живая сталь, те’астариарэ, давала недюжинную физическую силу, однако взамен требовала крови и смертей. А убивать Мэйр не любила, неправильная темная, да-да. Благо, энергия Неметона оказалась неплохой заменой кровопусканию.
«Деревце мое прожорливое, мы с тобой прямо созданы друг для друга, – криво усмехнулась Мэйр в который раз. – Хоть выкорчевывай тебя и тащи в храм, жениться».
Вяло отмахнувшись от парочки назойливых пикси, она поплелась на кухню, чтобы разогреть остатки вчерашнего ужина. В кои-то веки было для кого готовить – к ней должна была заглянуть Дейдра, а с ней, конечно же, Алан. Это всегда немного странно – когда твоя сестра и твой лучший друг становятся сладкой парочкой. Следом, естественно, приволокся Френсис; они с Мэйр давно уже не парочка, однако пожрать у нее дома тот по-прежнему любил.
«Давай-давай, сообрази что-нибудь! – вечно приговаривала эта наглая некромантская рожа, плюхнувшись во главе стола. – Заодно и сама спасешься от голодной смерти. А то знаю я тебя: вечно одни сладости трескаешь!»
– А вот и нет, – пробурчала Мэйр себе под нос, любовно расставляя на столе вазочки с шоколадными конфетами, миндальным печеньем и мятной пастилой. Не забыла она и выставить на подоконник блюдце с мелко нарезанными сластями, на которое, как голуби на пригоршню пшена, тут же слетелись радостно галдящие пикси. – Что бы он вообще понимал, да?
Со стороны окна вразнобой загомонили два писклявых голоска, но то не было ответом на ее вопрос. Просто парочка пикси сражалась за половину печенюшки не на жизнь, а на смерть, хотя этого добра на блюдце еще вдосталь. Крохотные, ростом не больше ладони, остролицые зеленые человечки порхали в воздухе и лупили друг друга куда придется, при этом не замолкая ни на секунду. Мэйр их тарабарщины не разбирала – гости из-под верескового холма общались на неведомом ей языке, – однако готова была побиться об заклад, что эти мелкие вредители знают толк в матерщине. Ей пикси никогда не вредили, даже наоборот – приглядывали за домом, когда приходилось оставаться в столице на несколько дней, охраняли сад от всякой гнуси… В общем, Мэйр отлично ладила с нечистью. Как и положено подменышу.
«Подарок, блин, из-под холма, – она вздохнула и небрежным жестом подозвала чайничек с мятным чаем, – бедовая твоя лопоухая башка, всем богам и богиням молись, чтобы твой законный выходной не полетел в Бездну!»
Мэйр честно помолилась всем и сразу.
Не сработало.
«Жду тебя после полудня», – гласило полученное ментальное сообщение.
«Чтоб тебя Бездна пожрала, бессовестный ты человечишка», – так и хотелось отправить в ответ.
Увы, Макинтайр – это вам не Блэр; ей, в отличие от одиозной землячки-некромантки, не хватало наглости, чтобы крыть самого канцлера Эрмегарской Империи. Не то воспитание.
– Ну и чего ему опять от меня надо? – меланхолично осведомилась она, катая по столу амулет ментальной связи – большой лиловый кристалл неправильной формы, оправленный в серебро. – Великие господа Холмов и Вереска, я вам не мешаю? А ну, хватит голосить!
Пикси не удостоили ее вниманием – вот еще, ради какого-то дерзкого подменыша прерывать Эпохальную Битву за Миндальное Печенье. Выдав очередной страдальческий вздох, Мэйр застегнула на шее тонкую цепочку амулета и принялась за завтрак. Терпеть Арлена Дориха в свой выходной – то еще испытание, так что не стоит делать это на голодный желудок.
И что-то – здравый смысл, конечно же, – подсказывало: лорд-канцлер будет сегодня не единственным испытанием.
* * *
Прийти в себя было невыносимо трудно. Выползти из непроглядной тьмы, душной, тяжелой, в которой катастрофически не хватало воздуха; да просто открыть глаза. Ясно чувствовалась только боль в правой ноге, будто из нее вырвали кусок мяса, а под спиной – что-то очень похожее на кровать, с матрасом и даже простынями. В старом лесном домике вместо постели были шкуры, оставшиеся от прежнего хозяина и перенесенные поближе к очагу. Кровать давным-давно была пущена на более полезные цели – растопку камина и латание дыр в крыше.
Точно, у него же был дом. И непрошеные гости, которых он…
Голова едва не раскололась от боли, стоило вспомнить вчерашний день. Или не вчерашний – Себастьян не был уверен. В его случае верить своим ощущениям было бы распоследней глупостью.
Разлепить глаза все же получилось. По ним тут же резанул яркий, неестественно-голубоватый свет. Он дернул руками в попытке закрыть лицо и тут же ощутил, что едва может шевелить ими. На запястьях глухо звякнули наручники, тяжелые и очень… мерзкие. Они словно забирали у него нечто важное.
Себастьян прислушался к ощущениям. Бешеная магия сейчас замерла где-то глубоко внутри, огрызалась едва слышно и очень хотела добраться до железных оков. В любое другое время он бы благодарил всех богов за избавление от проклятого дара. Сейчас же, глядя на голые каменные стены, зарешеченное окно и странную дверь из матового стекла, от которой веяло чужеродной силой, хотелось снова почувствовать свою магию. Пугающую, жуткую, ненавистную, но способную защитить.
Растерзать всех, кого он сочтет врагами.
Те, кто пришел в его дом прохладным осенним вечером, друзьями не были точно. Себастьян не успел их даже увидеть, как в голову непрекращающимся гомоном ворвались чужие голоса. Громкие, злые, они говорили о смерти, охоте, огне и тьме.
Как будто они что-то понимали в тьме.
Он хотел сбежать. Честно, хотел. Но прежде чем он успел даже подумать о задней двери, через которую можно было незаметно выйти и скрыться в чаще леса, боль в голове стала невыносимой. И Себастьян не выдержал. Он помнил, как закричал; затем магия взяла над ним верх. Сорвалась, заглушила все, загородила собой и стала избавляться от тех, кто посмел навредить ее хозяину.
«Я разберусь», – услышал он, прежде чем провалиться в темноту собственных мыслей.
Убивать тех людей Себастьян не хотел. Но у того чудовища, что жило внутри него, было другое мнение. Оно жаждало крови, хотело наблюдать, как лопаются капилляры в их глазах, как тела корчатся в предсмертных муках. Ему оставалось только смотреть и чувствовать чужое, не свое удовлетворение от представшего зрелища.
Чьим – его или монстра – было желание бежать, он не помнил. Скорее всего, общим. Иногда Себастьяну удавалось договориться со своей… темной стороной. Увы, идея была хуже некуда. Он не сразу понял, что бежит уже не по лесу, а по мощеной улочке, но тут чужие голоса зазвучали в голове с прежней силой. Так много и так громко, что даже выпущенная на волю магия не смогла отгородить его от них.
Перед глазами полыхало красным, чудовище бесновалось, и теперь уже сам Себастьян желал им всем смерти. Он хотел, чтобы они все замолчали, чтобы голова перестала болеть, чтобы огонь прекратил гореть так ярко…
И все прекратилось. По ногам ударило что-то тяжелое, а в тело впились сотни ярких разноцветных искр. Тьма попыталась защитить, встать у них на пути, но истончилась под десятком вспышек, взвыла, как раненый зверь, и, словно извинившись, спряталась внутри. Что было дальше, Себастьян практически не помнил. Чувствовал, как голову сжимает невидимый обруч, сбросить который казалось необходимостью; давился страхом, слышал незнакомый мужской голос, на удивление спокойный, пытающийся в чем-то убедить. Кажется, ему это удалось – больше трупов Себастьян припомнить не мог, лишь тишину и то, что ему стало немного легче.
Для верности он снова оглядел камеру – ни тел, ни крови на полу, одни голые стены, а в качестве компании – собственная сила, скребущаяся внутри. Ей хотелось выбраться на волю. Себастьян же не мог решить, хочет ли он, чтобы у нее это получилось.
«Иначе ты снова станешь чьим-нибудь… экспериментом», – напомнил внутренний голос. Ехидно, но участливо.
«Нет».
Он дернул руками в тяжелых наручниках. Замок можно открыть либо ключом, либо отмычками. Ни того ни другого, понятное дело, нет, да Себастьян и не силен во взломе.
«Ты ни в чем не силен», – послышалось недовольное ворчание.
«Мог бы и помочь».
Смешок, раздавшийся в ушах, был слишком реальным.
Себастьян прикрыл глаза, позволяя силе перетечь в руки. Пальцы сами собой нащупали нити чужих заклинаний, переплетенные между собой причудливым узором. И знакомые. Их можно расплести; нужно только найти одну, самую главную, потянуть и разрушить магический рисунок. Ну или хотя бы ослабить действие заклинания.
«Зануда».
Терпение никогда не было добродетелью его монстра. Если подумать, у него вообще не было добродетелей. Сила рванула вперед, разрывая нити одну за другой, отчего кожу на запястьях кололо нестерпимо, в голову словно втыкали иглы.
«Терпи».
Можно подумать, у него были другие варианты. Тем более, откуда-то снаружи раздавались голоса, снова не обещающие ничего хорошего. Только неуверенное «мы попробуем», многозначительное «очень силен» и уже знакомое обещание смерти. Все это Себастьян слышал уже не раз. И никогда подобные речи не заканчивались для него хорошо.
Последняя нить заклинания лопнула как раз в тот момент, когда стеклянная дверь распахнулась. Снова стало громко, так, что захотелось зажать уши, закрыться и спрятаться хотя бы под одеяло. Но запястья по-прежнему сдавливали наручники, да и просто двигаться было трудно из-за больной ноги.
«Я разберусь?» – поинтересовался голос.
Себастьян почувствовал себя невероятно уставшим. От борьбы с самим собой, со своей магией, с проклятыми наручниками и с чужими мыслями в голове. Они, кстати, стихли, едва закрылась дверь. Не до конца, но к шуму в ушах он успел привыкнуть и умел его игнорировать. Почти всегда.
«А если они хотят помочь?»
«Родерик тоже хотел».
Ах да, Родерик… Тот, кто обещал помощь, но в итоге ломал его несколько месяцев, взращивая в нем монстра. Что ж, у него получилось.
«Делай что хочешь».
Монстр довольно ухмыльнулся.
Вошедшим оказался мужчина средних лет, хорошо одетый и… неправильный. Рядом с ним было тихо, будто в светловолосой голове не звучало ни одной мысли. Вместо нее – глухая стена и отголосок смутных эмоций. Себастьян посмотрел на него удивленно, монстр же разглядывал с любопытством.
– Что ж, вижу, ты пришел в себя. Это хорошо, – незнакомец махнул рукой. К нему сам собой, по волшебству придвинулся стул, на который тот уселся, закинув ногу на ногу. – Дурить не будешь?
Под дуростью, очевидно, подразумевалась его магия.
– Не обещаю, – с трудом откашлявшись, прохрипел Себастьян. В горло будто песка насыпали.
– Очень жаль. – В ровном голосе послышалась угроза. Монстр тут же напрягся, как и сам Себастьян – он не любил, когда ему угрожали. – Что ж, спасибо и на этом. Не делай глупостей, и все закончится мирно. Обещаю.
«И ты ему веришь?»
Вот уж нет. Просто немного интересно, почему рядом с этим человеком так тихо.
– Как вы это делаете?
– Что именно? – уточнил мужчина, улыбаясь так благостно, что сразу стало ясно – он прекрасно понимает, о чем речь.
Все же Себастьян, озадаченно хмурясь, пояснил:
– Вас… я не слышу. Почему?
– Ты меня не слышишь, потому что я маг-менталист – такой же, как и ты, – и способен защититься от любого ментального воздействия. А вот ты, к сожалению, не способен это воздействие контролировать. Но это не твоя вина, – заверил мужчина. – Изначально никто не способен. Этому учатся многие годы, а тебя не учили вообще ничему. Или я ошибаюсь? – Взгляд мужчины сделался неприятно-пронзительным, словно он в чем-то подозревал их с… то есть, конечно, одного Себастьяна. Монстра этот маг-менталист, несмотря на свою многомудрую физиономию, явно не замечал.
А зря. Потому что тот его как раз заметил. И очень хотел проверить, так ли хорош этот маг, как о себе мнит.
– Кое-чему научили, – вкрадчиво отозвался монстр, прежде чем Себастьян смог его остановить. – Хотите проверить?
Мужчина издевательски вскинул брови, такие же белесые, как и его зализанная шевелюра.
– Дитя мое, я ведь втрое, а то и вчетверо старше тебя, – надо же, а с виду можно дать лет сорок, и то с натяжкой, – и цыплятки вроде тебя мне годятся на завтрак, обед и ужин. Не надо дергаться – прибью махом, ты и пикнуть не успеешь.
Себастьян видел – или нет, скорее ощущал, – как монстр зло сощурился и принялся хищно раздувать ноздри, достаточно безумный, чтобы проверить, кто кого прибьет.
«Вечно ты не туда смотришь, олух!» – прошипели ему в самое ухо. Хотя нет, конечно, ведь у них с кровожадным засранцем на двоих одно тело и одна же пара ушей. Себастьян виновато моргнул – он и впрямь просмотрел, как белобрысый трепач вторгся в его сознание.
«Ты тут лишний», – уже не ему, а чужаку в его голове.
Сила затопила его полностью – густая, темная, душная, и даже те крохи человечности, которые еще оставались в самом Себастьяне, отсутствовали в ней напрочь. Незнакомо ей было понимание, а такие эмоции, как удивление и недоумение, вовсе были чужды. А у незнакомца в голове сейчас царили именно они. Ну и злость, конечно же – кому понравится, когда на тебя нападает какой-то сумасшедший?
– Прекрати! – закричал Себастьян. То ли про себя, то ли вслух – он не был уверен.
Куда там – монстру нравилось то, что он делает. Причинять боль, ломать чужое сознание и волю… И даже то, что сейчас это не слишком получалось, его не волновало.
Лучше умереть, чем быть ничтожеством. Кажется, так Родерик говорил… Пафосный мудак.
– Послушай… послушай! – Белобрысый маг (тоже мудак, но уже не такой пафосный) уже почти орал, однако голос его доносился как сквозь толщу воды. – Послушай меня… Мы могли убить тебя еще там, в гарнизоне. Легче легкого! Но не убили. Я не наврежу тебе, я помочь хочу!
Куда там – монстр чувствовал исходящую от мага злость, Себастьян же не верил ни единому слову. Хотел бы, но слишком хорошо знал, чем это кончается. Он проваливался во тьму собственных воспоминаний, в жажду смерти и крови. Все, что он мог сказать, прежде чем утонуть во всем этом, – короткое «я не могу».
Кажется, наручники с его запястий все же сдернули, волос коснулась тяжелая рука, после чего, наконец, наступила тишина.
Глава 2
Как и всегда, он ожидал у себя в кабинете, в закрытой от посетителей части дворца: с иголочки одетый и безукоризненно причесанный русоволосый мужчина туманных лет, с неизменными щеголеватыми усиками и бородой клинышком – что давно вышло из моды и косвенно выдавало истинный возраст молодого, приятного и вместе с тем невыразительного лица.
– Опаздываешь, Мэйраэн, – медленно проговорил лорд-канцлер, расплывшись в этой своей благостной улыбочке, после которой на многострадальную голову одного подменыша частенько сыпались неприятности.
– Не опаздываю, а задерживаюсь. – Мэйр давно усвоила, что с магами нужно держаться уверенно, фамильярно и даже нагло – кто бы знал почему, но вежливость они принимают за слабость. И все же она до сих пор чувствовала себя некомфортно, общаясь с кем-либо в подобной манере. Родители, люди интеллигентные и очень порядочные, учили ее быть вежливой со всеми и уважать старших. – Ну, Арлен, что тебе понадобилось на сей раз? Только не говори, что развлекать очередную даму в тягости: отказываться я буду долго и громко.
– Не будешь, – флегматично возразил Дорих, поднимаясь из-за стола. – Нет, дам в тягости на твою долю уже хватило. Считай, что я вдосталь позабавился и решил занять тебя чем-то действительно важным. Идем.
– Что, и даже чаю не попьем?
– Позже, деточка. Наше дело не терпит отлагательств.
«Деточка» сердито фыркнула, но смолчала и послушно зашагала следом.
Порталом они перенеслись во внутренний двор главной городской лечебницы. Мэйр хорошо знала здешнюю обстановку, все-таки два года отработала, пока на магистра училась. И не сказать, что была рада сюда вернуться: место шумное и бестолковое, как и все подобные учреждения. Узким специалистом в синтарийской лечебнице работалось не в пример спокойнее.
Дорих потащил ее во второй корпус и повел какими-то неприметными коридорами. В итоге они оказались в тесном полуподвальном помещении, где на хлипком стульчике восседал расфранченный почище лорда-канцлера здоровенный мужик. То был Вилмар Фалько, сильнейший менталист Империи и по совместительству верный цепной пес лорда-канцлера. Точнее, двух канцлеров: Фалько чуть не вдвое старше Дориха и наверх выбился еще под началом его предшественника – грозного лорда Эдриана Лейернхарта. В кулуарах до сих пор с придыханием заливались о великих деяниях «лорда-паука», в то время как Дорих не пользовался и тенью его симпатии. Мэйр особенно запомнилось высказывание коммандера Ларссона, мужа ее пациентки: «Лорд-паук был жуткий педант и редчайший пройдоха, но при всем при том бессребреник и отличный управленец. А этот императорский прихвостень – ну чисто уж на сковородке, вертлявый и хитрожопый. Я б такому и захудалую деревеньку не доверил, куда уж Империю-то!»
– Как поживаешь, подменыш? – спросил Фалько, продолжая глубокомысленно глазеть на прозрачную перегородку – точнее, на то, что за ней.
– Лучше всех, ваше благородие, – едко уведомила Мэйр и тоже решила поглядеть, кого это законопатили в изолятор с пятиуровневой структурой защиты.
За перегородкой обнаружился парень лет двадцати с небольшим, однако внешность магов обманчива – возраст Фалько приближался к сотне, а на вид едва ли даже тридцать пять. Парень был симпатичный, светловолосый и худощавый. Не тощий, просто поджарый и жилистый; явно может двинуть по морде не хуже, чем какой-нибудь качок-полицейский из боевого отдела. На руках без единой защитной татуировки красовались тяжеленные антимагические наручники – похоже, парень успел здорово отличиться, если на него повесили такой подарочек.
– Ого, – Мэйр насмешливо вскинула брови, – Уилл, это твой, что ли? Похож! Жена-то в курсе?
Жена лорда Фалько могла нанести радость и причинить счастье похлеще, чем взвод спецназа в полной боевой готовности. Неудивительно, что беднягу так перекосило.
– Побойся богов, бессовестная! – воскликнул Уилл. – У меня четверо детей, куда еще бастарда?
– Чего только не бывает! – протянул лорд-канцлер с самым невинным видом. – Лицом вроде похож, это и Мэйраэн заметила… Белобрысый, опять же, как оба твоих законных сынка. А если вспомнить, как он уложил треть боевого взвода, не шевельнув и пальцем, тогда тебе уже точно от родства не откреститься. Ах, бедная Рангрид!
– Бедная Рангрид? – недоверчиво переспросил Фалько и от избытка чувств подскочил на месте, едва не повалив стул. – Бедный я! Будь это мой пацан, разумеется, а он не мой.
– Ты уверен?
– Да, Арлен, чтоб тебя, я уверен!
– Довольно, милорды, флиртовать будете потом, – призвала их к порядку Мэйр. – Что толком произошло и каким местом тут замешана я?
– О, это крайне занимательная история, – начал Дорих, потупив взор и сложив руки на груди. – Наш юный друг – менталист, прошлой ночью явившийся под стены гарнизона в Заозерье. Охрана на стенах выла громче, чем на незабвенную Элриссу-лича, а уложить его смог только явившийся спецназ, половине которого до конца жизни придется пить сонное зелье. Что касается гарнизона, тем уже ничего пить не придется – это невесть откуда взявшееся юное дарование за считаные минуты угробило дюжину толковых бойцов. Кровоизлияние в мозг… естественно, до встречи с пацаном все были абсолютно здоровы. Из всех знакомых мне менталистов на такой финт способен лишь инфернальный ублюдок Силва Ваор… ну, и еще наш дорогой друг Уилл. Уж не знаю, почему он так решительно от родства отмахивается! Впрочем, нет, знаю…
Будь у нее такая жена, как генерал Фалько, Мэйр бы тоже открещивалась от любого намека на измену. Хотя она и без того не сомневалась: у Вилмара Фалько по прозвищу Шелкопряд не может быть левых детишек. Педантичная сволочь, предусмотрительная и осторожная. Недаром пережил одного лорда-канцлера – и вполне может пережить следующего… Уж больно Дорих зарывается в последнее время, понимая, что заменить его сейчас некем. Равно как и его дорогого друга Уилла.
– Не мое добро, пресветлым императором клянусь! – в который раз открестился от родства Фалько. – Не оттуда ты начал, Арлен. Если верить Тангриму, слухи о том, что в лесу за гарнизоном завелась какая-то неведомая хрень, ходили давно. Жутко, мол, ни за грибами сходить, ни девицу по опушке выгулять. Ну и решили ребята отряд снарядить. Нашли в чащобе старую лачугу, а в ней мальчишку. Он, то ли с испугу, то ли от неожиданности, сразу им мозги жечь не стал. Рванул через лес прямиком к гарнизону, где его и прижали. Хвала богам, во главе спецназа туда явился Тангрим, не дал прикончить пацана и вызвал меня.
Мэйр одобрительно хмыкнула. Зря, выходит, на Дориана Тангрима клевещут, что дурак дураком. Казначейский сынок не стал рубить сплеча и мигом сообразил, с какой стороны хлебушек маслом намазан.
– А дальше?
– А дальше пацан полдня провалялся в отключке. К вечеру мы взялись ему кукушку чинить, да куда там… – Фалько мрачно вздохнул. – Я пытался с ним договориться, да только зубы обломал. Еще два элитных мозгоправа после двух минут общения с ним устроили безобразную истерику и отказались работать. Силва Ваор, наш долбаный властелин иллюзий, секунд десять постоял на порожке и отказался пробовать в принципе. Он, кстати, и велел тебя позвать. Сказал, что это работа для подменыша – и был таков, сволочь мутная. – Судя по выражению физиономии, Фалько был настроен на этот счет весьма скептически. – Как по мне, так маленькая ты еще с такими монстрами бодаться. Ну что, деточка, рискнешь?
– Я не рискую, лорд Вилмар, – выдержав недобрую паузу, холодно откликнулась Мэйр, – я исполняю свой долг, как и надлежит настоящему целителю.
И, уже взявшись за ручку двери, она невозмутимо прибавила:
– И, смею надеяться, получаю за это приличный гонорар.
– Получишь. Если выживешь, – услышала она насмешливый голос Дориха, прежде чем дверь изолятора закрылась за ее спиной.
Парень сидел на кровати, опершись на стену и рассматривая наручники. Нехорошо так рассматривая, явно мечтая сломать то, что не дает его силе выйти наружу. Даже жаль беднягу: запертая магия причиняет жуткий дискомфорт. И чем дольше носишь антимагические артефакты, тем сильнее тебя распирает изнутри.
Заметили ее не сразу. И лучше бы не замечали – взгляд незнакомца был как удар по лицу наотмашь. Мэйр скрестила руки на груди, борясь с желанием забиться в самый дальний угол изолятора, и сделала шаг вперед.
И еще шаг.
И еще.
С каждым крохотным шажком страх усиливался, а вместе с ним и давление жуткой силы. Из носа потекла кровь. В ответ на явную агрессию изнутри взметнулась ярость, темная и глухая. Живая сталь забурлила в жилах, запела грозную песню, требуя стиснуть руки на шее мажонка, свернуть ему башку, переломить надвое жалкий хребет…
…да только вот сложновато это, когда идти не можешь. Перед глазами замелькали черные мушки, в ушах зазвенело. Чужая ярость давила все сильнее, пригибала к полу, заставляла опустить руки, обрубала на корню любое сопротивление…
Сопротивление.
«Он чувствует мои эмоции и зеркалит их, – сообразила Мэйр, скорее по наитию, нежели по логике происходящего. – Чем сильнее я зверею, тем сильнее меня продавливают».
Она сделала шаг назад. Закрыла глаза, задышала медленно и глубоко, вошла в состояние безмятежности – любого ментала, даже если он целитель, перво-наперво обучают контролю над эмоциями. Невидимые тиски, сдавливающие голову, немного ослабли, и тогда Мэйр высвободила силу. Темная, но вкрадчивая, она столкнулась с агрессивной магией незнакомца, однако не противилась ей – обволакивала, опутывала, просачивалась сквозь нее, как дым через прутья решетки. Она несла не злость, не желание убить – Мэйр старательно распространяла вокруг себя ауру спокойствия и сопереживания.
И это сработало.
Силва Ваор был прав. Темные маги не любят договариваться по-хорошему; только она, непутевый и неправильный подменыш, на такое способна.
Злоба вперемешку с толикой страха в черных глазах сменились удивлением. Незнакомец прищурился и чуть склонил голову набок, внимательно рассматривая ее. А затем вдруг с силой сжал руку в кулак, задышал чаще и зажмурился, будто пытаясь собраться. Давление его чудовищной силы ослабевало медленно – темную магию всегда сложнее усмирить и заставить подчиняться, но парень явно пытался. Неумело и неправильно, дергая ее на себя, будто взбесившегося зверя за цепь.
Идти стало легче. На мозги давило уже не так сильно, хотя Мэйр была уверена – будь на ее месте кто-то другой, к этому моменту несчастного можно было бы выносить.
Незнакомец вдруг поднялся с койки и сделал шаг навстречу, заметно припадая на правую ногу. За спиной послышался шум открывающейся двери, но Мэйр успела махнуть рукой, останавливая непрошеных гостей. Не хватало еще похерить то, чего она смогла добиться. Слушаться ее никто не торопился, и чужая ярость обожгла снова; удержать себя в спокойном состоянии удалось ей с трудом.
– Закройте нахер эту гребаную дверь! – процедила она, не отрывая взгляда от стоящего напротив парня.
От ее фразы тот вдруг дернулся, как-то странно усмехнулся и сделал еще один нетвердый шаг. К лицу Мэйр потянулась рука, мозолистая, даже с виду тяжелая и крепкая. Длинные пальцы коснулись лба, обвели нос, заставив поморщиться, чуть задержались на нижней губе, скользнули по шее и вцепились в воротник рубашки. Несильно, но этого хватило, чтобы на миг запаниковать- незнакомцу, несмотря на непотребное состояние, явно хватит сил придушить ее. Парень дернулся, будто его ударили, тут же убрал руку и отшатнулся.
Надеясь, что не сделает хуже, Мэйр подалась вперед и стиснула пальцы на его плече. Парень вздрогнул, но атаковать не спешил.
Вот и отлично. Физический контакт – одно простое решение целой уймы проблем.
– Не бойся, – тихо, с расстановкой проговорила Мэйр. – Я не причиню тебе вреда. Я целитель. Давай вылечим твою ногу?
И, не дожидаясь реакции, она снова высвободила силу. К счастью, уровень ее дара позволял лечить без картинного наложения рук. Осторожно просканировав своего на редкость непростого пациента, Мэйр сочла его состояние более чем сносным – ни переломов, ни даже вывихов, одни лишь порезы. Ногу ему распахало здорово, но здесь достаточно просто снять боль и подхлестнуть естественную регенерацию мага.
– Ну вот, – выдохнула она, закончив. И ободряюще улыбнулась парню, подозрительно глазеющему на нее из-под неровно остриженной челки. – Теперь гораздо лучше, не так ли?
Он заторможенно кивнул и медленно перевел взгляд на свою ногу – видимо, она мучила его не первый день. Ну да, вряд ли даже среди сердобольных целителей нашелся бы самоубийца, который согласился бы войти в камеру к поехавшему магу-менталисту, поджарившему мозги дюжине человек.
А затем незнакомец сдавил ее запястье, посмотрел вопросительно, будто не сразу поняв, где он и с кем, шумно выдохнул и вдруг оттолкнул Мэйр от себя. Наверное, ответный взгляд вышел чересчур красноречивым, потому что даже далекий от адекватности парень решил пояснить:
– Не хочу больше никого убивать. – И добавил чуть слышно и смущенно: – Ты хорошая. Кажется.
* * *
Пара суток покоя и тишины, пусть даже и в пахнущей застарелой пылью камере, – именно то, что ему нужно. Чтобы успокоиться, договориться со своим монстром и хотя бы немного привести свое сознание к ясности. Но обитатели этого места – маги-менталисты, мать их так, – не желали этого понимать. И раз за разом прозрачная дверь открывалась, в его камеру кто-то заходил, голова снова начинала болеть от оглушающего шума. Чужая злость чувствовалась отчетливо, плыла перед глазами, впивалась в мозг настойчивыми сигналами «убить и разорвать», отчего его собственная сила охотно шла в атаку, прогрызая себе путь через магию новых наручников. С ними монстру – им обоим – пришлось повозиться дольше, чем с первыми, но в конце концов и они стали бесполезными.
В моменты минутного просветления Себастьяну хотелось поинтересоваться, зачем в тюремщики берут идиотов. И не проще ли повесить спятившего психопата, а не заниматься всякой ерундой, пытаясь влезть в его мозги. Сила, за такие самоубийственные настроения разозлившаяся уже на него, в итоге разлилась по камере. Себастьян не стал сдерживать ее. Даже усмехнулся, когда последний из визитеров развернулся сразу на пороге.
Когда дверь открылась снова, он сразу ощутил: что-то не так. Неясная фигура, расплывающаяся в повисшем мареве, почему-то быстро передумала его убивать и остановилась в нескольких шагах от криво сколоченной койки. Это было… странно. Как и внезапная тишина, пронизанная образами леса, странных существ с крохотными крылышками, сладостей на подоконнике…
Себастьяну вдруг захотелось посмотреть на это неправильное существо собственными глазами. Он дернул разбушевавшуюся силу назад.
«Нам ничто не угрожает, – проговорил он твердо. Но все же добавил: – Пока».
Монстр недоверчиво склонил голову набок. И, то ли рассмотрев, то ли впрямь поняв, что сейчас никакой угрозы нет, вдруг согласился. Неохотно – чудище в его голове наглело быстро, да и привыкло за эти дни к безраздельной власти. Но посетитель понравился ему, это чувствовалось по вмиг изменившемуся настроению.
«Она хорошенькая. Хочешь посмотреть?»
«Хочу».
Внешность неведомого существа интересовала Себастьяна меньше всего. Просто хотелось посмотреть на того, кто не злится на него за один факт существования. Прежде чем…
«В отличие от тебя, я себя контролирую».
«О да».
Он неловко поднялся с кровати, с трудом заставив себя не взвыть от боли в ноге, и шагнул к странной посетительнице.
Кто-то вновь попытался войти, на что та разразилась потоком площадной ругани, заставив его усмехнуться. В далекой прошлой жизни так ругался старый дед Кристоф, бывший моряк и заядлый рыбак, иной лексики попросту не знавший. Ребенком Себастьян любил старика – у того всегда находилось несколько конфеток, которыми он делился с совсем еще мелкой Сэрой.
Кожа под ладонью оказалась теплой и очень приятной на ощупь, как и ткань рубашки. Не то что его щетина и посеревшая от времени льняная хламида. Незнакомка предсказуемо испугалась, и Себастьян поспешил отдернуть руку – он не хотел, чтобы на него снова злились, ненавидели и считали монстром. Ощущать чужое спокойствие куда лучше, чем поднадоевшую ярость.
А потом ему на плечо легли чужие пальцы, рядом с ухом раздался тихий голос, предлагающий помощь. По всему телу прокатилась волна чужой силы, непривычно ласковой и согревающей, от которой перестала болеть разодранная нога. Монстр успокоился, только хмыкнул напоследок, прекращая давить на разум и позволяя Себастьяну смотреть на посетителя.
Перед ним стояла девушка. Должно быть, его ровесница или даже младше. Одета во все черное, высокая, худенькая и непривычно смуглая. С премилой улыбкой и действительно хорошенькая, ну просто до безобразия. Хотя ее острые, утонченно-резкие черты делали девушку слишком чуждой глазу. Красива, но как-то… не по-людски. Словно перед тобой не живой человек, а изящная статуэтка, отлитая из бронзы.
«Меня законопатили в какую-то тюрягу и явно не планируют отсюда выпускать, а я стою как олух и пялюсь на смазливую девчонку. Нормально вообще?…»
Будь у монстра собственное тело – ну, или более устойчивый контроль над телом Себастьяна, – он наверняка закатил бы глаза.
«Да ты и есть олух, причем слепошарый. Погляди на нее еще раз и ответь себе сам!»
Себастьян послушно поглядел. И приметил следы крови на красивом бронзовом лице – что ему совершенно не понравилось.
Это что, он с ней сделал?
«Ну и зачем?»
«Может быть, потому что я чудовище, живущее в твоей голове?»
Ну да, как он мог забыть?
Себастьян разозлился. На себя и собственную силу, бешеную и бесконтрольную, готовую вредить даже тем, кто этого не заслуживает. Ему на самом деле хотелось чуть подольше ощутить тепло чужого тела – просто вспомнить, каково это, – но он оттолкнул незнакомку от себя.
Нормальным людям лучше держаться от него подальше.
Она нормальной не была. Иначе не смотрела бы так обиженно, что Себастьяну стало стыдно.
– Не хочу больше никого убивать, – вырвалось прежде, чем он успел сообразить. – Ты хорошая. Кажется.
– Не будь в этом так уверен. – Девушка коротко оглянулась и скорчила кислую физиономию. Она в самом буквальном смысле извлекла из воздуха платок, сияющий белизной на фоне смуглых пальчиков, и с едва заметной брезгливостью утерла с лица кровь, прежде чем снова взглянуть на Себастьяна. – Как себя чувствуешь? Ничего не болит?
– Нет, – покачал головой Себастьян и прислушался к ощущениям. Нога больше не ныла и выглядела здоровой, насколько можно было увидеть через разорванную штанину. Слегка болела голова, с чем вполне можно было смириться, да тянуло закованные руки. – Спасибо. Можешь идти.
– Пожалуйста. Я никуда не тороплюсь, – протянула целительница елейно-доброжелательным тоном. – Теперь давай-ка снимем это, все равно толку никакого… – Его освободили от тяжелых наручников. Стало заметно легче, будто эта пакость весила полдюжины стоунов. – Вот так. Сейчас, если ты не возражаешь, я позову лорда Фалько. Он хочет тебе помочь, а не навредить, поэтому, пожалуйста, не пытайся поджарить его мозги. Договорились?
Себастьян покачал головой. Он припоминал – с ним уже разговаривал какой-то мужик, очень сильный и без бардака в мозгах. И вроде бы даже пытался помочь. Не вышло – монстру незнакомец пришелся не по душе. В отличие от этой девочки, но в подобном Себастьян не собирался признаваться даже себе. Ему много кто нравился раньше, и ничем хорошим для них это не закончилось.
– Не договорились, – возразил он, машинально растирая запястья. – Не люблю лордов.
«Для кругом невменяемого ты что-то сказочно быстро обнаглел», – донеслась, будто издалека, саркастичная мысль. Чужая, не принадлежащая ни монстру, ни ему самому. Это целительница. И она явно догадывалась, что ее услышали, однако и бровью не повела.
– Я пыталась дать тебе хоть какую-то иллюзию свободы выбора, но нет так нет. – Она неспешно повернулась к двери, ничуть не боясь показать спину «кругом невменяемому». – Уилл, заходи уже! Давай тут разберемся, пока я его в чувство привела!
В камеру вошел уже знакомый светловолосый мужчина – по-видимому, то и был обещанный лорд. Как и положено лорду, нарядно разодетый и с высокомерной физиономией, которая все еще казалась смутно знакомой.
– Так-так, – протянул Фалько, насмешливо щуря глаза – очень темные, чуть раскосые, совсем как у самого Себастьяна, – вижу, нашему подменышу удалось немного разогнать дурь у тебя в башке. Как самочувствие?
– Жив, – коротко ответил Себастьян, внимательно вглядываясь в его лицо.
И снова не услышал ничего. Словно в голове этого Фалько была глухая стена, без единой щели – ни мыслей, ни эмоций, только ощущение силы и каменное спокойствие. Не такое, как у безымянной целительницы – от нее оно исходило волнами, было приятным и теплым. Собственная сила дернулась было, озадаченная и жаждущая проверить, в чем дело, но Себастьян успел удержать ее.
«За лорда нас точно повесят», – напомнил он своей «дури в башке».
Удивительно, но монстр предпочел промолчать.
– Что вам нужно от меня?
– Много чего, – ухмыльнулся Фалько. – Главная моя хотелка – крышу тебе подлатать. И в твоих же интересах этому посодействовать. Если хочешь жить, конечно же.
Себастьян хотел. Наверное. Пару раз («Пару десятков раз», – ехидно поправил внутренний голос) он задумывался о самоубийстве. Слабовольно, зато действенно, если и впрямь не хочешь вредить невинным людям. Но монстр был против, и после таких идей Себастьян по нескольку дней валялся в отключке.
– Я не знаю как, – неохотно протянул Себастьян, еще раз покосившись на целительницу. Та сверкала своими не по-людски зелеными глазищами и мягко улыбалась уголками рта, словно подбадривая. – В смысле… как содействовать. Не знаю.
– Ты не умеешь, и в том не твоя вина, – проникновенным тоном заверил лорд. Однако лицо его на пару мгновений сделалось жестким и почти свирепым. – Виноватого я непременно найду, и если ты можешь сказать, то говори: кто и зачем столько времени прятал тебя от нас?… Кстати, Мэйр, лет-то ему сколько?
– Двадцать пять или чуть больше, – отозвалась Мэйр.
– Двадцать восемь, – поправил Себастьян и отступил назад, к койке. Он устал и хотел есть, и плевать, что в дезабилье с лордами не разговаривают. Подавить моментально возникшие мысли о зажаренном на костре кролике удалось с трудом. Дай боги, если пресная баланда перепадет. – Вы позволите? – Фалько кивнул и взмахом руки подвинул к себе стул, притулившийся возле спинки кровати. Целительница, скрестив на груди тонкие руки, застыла у него за спиной эдаким строгим изваянием. – Меня зовут Себастьян Траун, родился в Сером Доле. Дыра дырой, вряд ли вы слышали.
– Серый Дол, Серый Дол… – Фалько нахмурился в задумчивости. – Серый Дол! Как же, помню… Треть городка сгорела, остальные жители перерезали друг друга к такой-то матери. Выжившие через одного спились да свихнулись. Кто остался в уме, те наотрез отказались там жить. Впрочем, первые лет пять там никто не хотел селиться, после такой-то мясорубки… Так это ты угробил тот занюханный городишко, юное дарование?
Очень хотелось съязвить, мол, кощунство Серый Дол называть городом. Пафосный лорд по-прежнему ощущался глухой каменной стенкой, однако в его глазах было нечто, нагоняющее робость. Лорд определенно прикидывал, стоит ли убить Себастьяна прямо сейчас, и если да, то как это лучше сделать.
– Уилл, он не виноват, – тихо, но твердо проговорила Мэйр, кажется, тоже уловившая направление мыслей Фалько.
Тот раздраженно повел широкими плечами.
– Я это знаю, ты это знаешь, но от этого ситуация не становится проще. Серый, м-мать его, Дол… У нас такой фееричной ходячей катастрофы со времен Блэр не случалось! Боги и богини, надеюсь, светленькие об этом не прознают. Изойдут ведь на говно! – Он покачал головой и со вздохом откинулся на стуле. Черные глаза недобрым взглядом впились в лицо Себастьяна. – Разгребать это все, конечно же, прекрасному мне, ну и лорду нашему канцлеру, чтоб ему упиться добрым синтарийским. Слушай, парень, врать тут бесполезно: даже не будь я менталистом, вся эта херь шита белыми нитками. Потому давай-ка выкладывай, кто тебя от нас прятал и зачем.
– И с чего бы мне врать? – натужно усмехнулся Себастьян. Внутри неприятно кольнула магия.
Ни его чудовище, ни он сам не любили вспоминать ту историю, хотя скрывать и впрямь было нечего. Убивать тех людей, жителей Серого Дола, он не хотел – они были ни в чем не виноваты. Впрочем, он не испытывал жалости ни к одному из них. Разве что кроме Сэры, так не вовремя вернувшейся домой. Сестра была единственным человеком, ради которого Себастьян хотел бы снова вернуться в тот день и все исправить. Сила, словно заслышав его мысли, выплеснулась было наружу, но ему снова удалось ее удержать.
«Не надо, пожалуйста».
Монстр фыркнул, но утихомирился.
– Себастьян? – обеспокоенно окликнула Мэйр.
– Все в порядке. Это все еще я. – Себастьян приподнялся на койке, поправил подушку под спиной, устраиваясь удобнее. – Я не знаю, почему меня прятали именно от вас. И кто такие «вы» – не знаю тоже.
– Лорд Вилмар имел в виду магов и Эрмегарскую Академию, обучение в которой строго обязательно для каждого гражданина Империи, обладающего магическими способностями, – пояснила она. – Когда твои способности пробудились, магистр, ответственный за твой населенный пункт, должен был отследить тебя по специальному артефакту, сообщить в Академию и доставить тебя в столицу.
– А мы знать о тебе не знали, – вступил в беседу лорд Вилмар. – Так что расскажи-ка свою сказочку, парень, мне страсть как охота ее послушать.
Себастьян нахмурился, почти физически ощутив, как в голове щелкнуло – недостающий кусочек мозаики, столько лет мучивший его, встал на место.
– Так себе сказочка. Тем магистром был мой дражайший опекун, Родерик Траун.
Лицо целительницы вытянулось, а лорд нахмурился еще сильнее, отчего его брови почти превратились в одну сплошную полосу. Забавная реакция, если опустить причину, разумеется.
– Твой отец, будучи магистром, знающим о твоей силе, сознательно прятал тебя? Темного менталиста?! – медленно протянул Фалько, меняясь в лице и стремительно краснея. Очевидно, от злости – даже несмотря на хваленый непробиваемый блок, Себастьян почувствовал его эмоции.
Монстру это не понравилось – он вскинулся, едва ли не зашипел. По его мнению, всякий, кто называл Родерика отцом Себастьяна, заслуживает смерти.
– Отец? – Он скривился и, не сдержавшись, сплюнул на пол. Невежливо так делать в присутствии лорда… и красивой девушки. Но пусть скажут спасибо, что вообще еще живы. – Родерик – мой отчим. Мама вышла за него уже будучи беременной. А он воспитывал меня. Учил отгораживаться от чужих эмоций и голосов в голове. Управлять магией. – Себастьян чуть отпустил монстра, позволяя ему высвободить немного силы. Что-то он сегодня удивительно послушный. – Траун собирался меня кому-то продать и даже взял задаток. Но я узнал об этом, слетел с катушек и отправил на тот свет отчима, свою сестру и половину деревни.
Воспоминания встали перед глазами так четко, словно и не было этих десяти лет; словно все случилось вчера. Впечатлился не он один – по нервам ударила чужая злость. Рано Себастьян обрадовался – монстр рванул вперед, пытаясь защитить своего бестолкового хозяина, оградить от боли, ужаса и ненависти. Понять, что ярость обращена не на него, удалось не сразу, для этого пришлось призвать на помощь все крохи рассудительности и здравого смысла.
– Себастьян. – Чужая рука, теплая и удивительно легкая, легла на затылок. Магия окутала его, возвращая миру давно уже непривычную четкость. – Себастьян, – уже более твердо повторила Мэйр, привлекая его внимание.
Он поднял голову и встретился с ней взглядом. Глаза целительницы, раскосые и зеленущие, как у лесной кошки, жутковато сияли в тускло освещенной комнате. Глядя в эти глаза, охотно верилось, что перед тобой подменыш, дитя лесных эльфов. И то сказать – если есть магия, то почему бы эльфам не быть тоже?…
– Я в порядке, – наконец пробормотал он. Мэйр медленно качнула головой.
– Ты не в порядке, – ее рука сползла чуть ниже, невесомо поглаживая; ощущение спокойствия усилилось. – Себастьян, пойми, я не буду сидеть при тебе всю оставшуюся жизнь. Не поддавайся силе, пробуй управлять ею сам.
Как будто он не пытался.
– Он сильнее меня.
– Это не так. Ты тут главный, запомни это накрепко – и все получится. – Мэйр ободряюще улыбнулась, демонстрируя совсем не эльфийские клыки. – Остальному я тебя научу… Мы научим.
С этими словами она повернулась к лорду Фалько и совсем другим, ничуть не ласковым тоном поинтересовалась:
– Ваше благородие, не могли бы вы угомониться? Все это праведное бешенство плохо влияет на пациента.
– Какой-то мерзавец изуродовал своего ребенка! Хотел продать его, как фунт мяса или надоевшую безделушку! – взъярился лорд Фалько, от избытка чувств вскочив на ноги и едва не опрокинув стул. – Нет, мать твою неблагую, я не мог бы угомониться!
– Придется, Уилл. Иначе я угомоню тебя сама.
Фалько, казалось, был не прочь проверить, кто тут кого угомонит. Однако, помедлив, он кивнул и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.
– А как же твой родной отец? – Себастьян не сразу понял, что обращаются к нему, но разгневанный лорд глядел как раз таки на него. – Неужели ни разу не объявился и ничем не помог? Уверен, он был магом, а маги так не поступают.
Себастьян послушно кивнул.
– Объявлялся. Когда я был маленьким. Приходил к нам в дом, распивал чаи с Родериком и мамой. Особо приятного впечатления не производил – высокомерен был побольше вашего. Но меня и маму, кажется, немного любил. Спрашивал, хорошо ли нам живется в Сером Доле. Рядом с ним было, – он замялся, пытаясь подобрать правильное слово, – спокойно. Жутковато, но спокойно. Мне было семь или около того, когда я видел его в последний раз. Небось, завел семью получше.
– Интересно получается, – хмыкнул Фалько, что-то напряженно обдумывая. – И как же его звали?
Он не успел ответить: тяжелая дверь снова приоткрылась. На пороге стоял… видимо, очередной лорд, моложавый и расфранченный, как на бал к императору. Этого типа отличали кретинская бородка и на редкость кислое выражение лица.
– Эдрианом его звали, – выдал лордик, в упор глядя на Себастьяна и недовольно кривясь. – Мои поздравления, Уилл. Не твое добро. Как я и думал, это пропавший байстрюк Лейернхарта.
Глава 3
Себастьян прищурился – незнакомец не понравился ему с первого взгляда. В голове бородатого пижона тоже имелась «стена», но не как у лорда Фалько, а хрупкая и какая-то неправильная.
«Ментальный артефакт», – определил он, припомнив «уроки» отчима и чудом не передернул плечами при воспоминании о нем. Тот регулярно тратил едва ли не все имеющееся в доме золото на разноцветные побрякушки, которые потом заставлял ломать. После таких занятий голова болела по три дня.
Стоило приспустить магию снова, как в голове раздался неприятный хруст. Так по весне трещал под ногами истончившийся лед на озере Недволл. Надменность мигом слетела с холеного лица, а сам визитер сделал шаг назад.
– Поаккуратнее, мальчик.
– Ваш артефакт – дерьмо собачье, – пожал плечами Себастьян. – И мне плевать, кем был мой отец. У меня не складывается с родственниками.
– Понимаю, мой дорогой Себастьян. У меня с наглыми сопляками тоже не ладится, – проворчал пижон. – Вашу ж Элриссу мать, что за детки пошли? Мало мне было Блэр с ее женишком-недодемоном… ну и прочих длинноносых синтарийских ублюдков, – он перевел свои белесые зенки на целительницу, явственно давая понять, кого имел в виду. От Мэйр на короткий миг полыхнуло злостью, и Себастьян с трудом удержал силу на цепи… Вот только ринулась она не на источник агрессии, как делала всегда, а на расфуфыренного лорда.
Это было странно. Непривычно. И вместе с тем… правильно?…
«Правильно, – согласился монстр. – Целительница симпатичная, а у этого глазенки мерзкие и борода дурацкая».
Себастьян коротко хмыкнул. Мэйр тут же бросила на него быстрый взгляд, заставив смутиться, и заговорила, обращаясь уже к вошедшему:
– Ваше гребаное лордство, не соблаговолите ли вы порассуждать о красоте моего носа и законности рождения в другой раз? – С ее стороны все сильнее тянуло раздражением. – Уверена, Себастьян по горло сыт вашим сиятельным обществом, лорд Дорих, так что сейчас вы дадите ему вымыться, поесть и поспать.
Дорих насмешливо вздернул брови.
– Это приказ?
– Это руководство к действию, – невозмутимо откликнулась Мэйр. Однако ее нелюдские глаза снова недобро сверкнули. – Если вы не хотите поглядеть, во что превращаются синтарийские ублюдки, когда их пациентам доставляют неудобства.
Дорих вскинулся и явно хотел сказать очередную гадость, однако Фалько ему не дал.
– Тихо, Арлен, – начал он миролюбивым тоном. – Мэйр права. Пацан от нас никуда не денется. А про его папашу мы еще поговорим. В более… конфиденциальной обстановке.
И глянул на Себастьяна так, что ему тут же захотелось согласно закивать, мол, говорите о чем хотите, мне неинтересно. Вранье, конечно, но сбрить щетину, от которой нещадно чесались щеки и подбородок, смыть с себя многодневную грязь и поесть хотелось больше, чем слушать душещипательные сказочки о разлученных родственниках.
«Нормальный человек хоть поинтересовался бы».
«Я не нормальный. Тебе ли не знать?»
«И то правда».
К удивлению Себастьяна, спорить этот Дорих не стал. Фыркнул что-то уничижительное, развернулся на каблуках и вскоре исчез в одном из коридоров. С его уходом стало не в пример легче – сила тут же успокоилась, понимая, что ни ему, ни Мэйр больше ничего не угрожает. Знать бы еще, с чего ему вздумалось защищать целительницу. Вряд ли той вообще что-либо угрожало: на безобидного котенка Мэйр не похожа, скорее, на хищную кошку – с когтями, клыками и прочими врожденными данными убийцы.
– Милые у вас тут люди, – протянул Себастьян. – И да, «тут» – это где вообще?
Своевременный вопрос, ничего не скажешь. Особенно для того, кому в людных местах и поселениях лучше не появляться. С другой стороны, не он же сюда пришел, а значит, возможные жертвы на совести этих… лордов.
«А милашка на тебя хорошо влияет», – довольно ухмыльнулся монстр. Будто приятную новость услышал, не иначе.
«Заткнись».
«Вот ты уже не плачешься по каждому человечку…»
«Заткнись нахрен».
– Добро пожаловать в Иленгард! – Голос Мэйр, резкий и ядовитый, отвлек Себастьяна от разговора с самим собой. – Хоть и столица, а все равно дыра. Только ублюдки все сплошь высокомерные лорды.
– Захочешь избавиться от сотни-другой – обращайся, – хмыкнул Себастьян, прежде чем подняться с койки. – Опять наденете наручники?
– Изумительное нахальство, – картинно умилился Фалько, прежде чем вернуться к деловому тону. – И без наручников обойдемся, все равно с подменыша толку больше. Мэйр, ты же здесь работала, должна ориентироваться? Я разберусь с одеждой и едой, а ты отмоешь парня.
– Самолично? – подчеркнуто сухо уточнила Мэйр.
– Ну-у, тут вы сами разберетесь, не маленькие уже.
Скроив похабную физиономию и не менее похабно подмигнув, лорд удалился.
Себастьян, дождавшись, пока Фалько скроется за поворотом, повернулся к Мэйр.
– Я не собираюсь сбегать.
– Можешь попробовать, – великодушно разрешили ему. – Идем.
Стоило переступить порог, как в голове сплошным потоком зазвучали сотни чужих мыслей. Разбуженная шумом сила дернулась было вперед, отчего Себастьян непроизвольно сделал шаг назад, в спасительную тишину камеры. Справляться с хаосом в собственных мозгах он худо-бедно научился, да и вновь превращаться в потерявшего контроль берсерка перед Мэйр не хотелось. Как и навредить ей – целительница стала первой, кто не думает о нем как о свихнутом монстре. Глупо с ее стороны. Но приятно, этого не отнять.
– Сейчас. Привыкну только.
Едва лишь чужая рука легла на плечо, как назойливый шум в голове… нет, не отступил, но сделался не таким навязчивым и раздражающим. Мэйр мягко потянула его вперед, побуждая идти дальше, и Себастьян пошел. По пути он отстраненно размышлял, что такое эта девчонка проделала с ним- дважды – и как за считаные минуты умудрилась усмирить чудовище, которое сам Себастьян не смог посадить на цепь за восемь лет. Но ему не удалось выдумать внятного объяснения, кроме как «это магия».
«А еще она мне нравится».
Себастьян закатил глаза.
Душевые оказались здесь же, за одной из давно не крашенных дверей – судя по всему, этот этаж не часто принимал гостей, и за его состоянием не следили. Впрочем, не Себастьяну придираться к облезшей краске или сколотой плитке: совсем недавно купальней ему служила лесная речушка, по берегам которой росли камыши и квакали лягушки. В озере Недволл вода была чище, но летом его облюбовывали всякие влюбленные парочки, которым нипочем была дурная слава «озера самоубийц» и легенды о «сотнях неупокоенных душ». Сладкую романтическую чушатину о любви и звездах (а на деле – о том, кто кого и в какой позе поимеет) слушать не хотелось, а думали глупые мальчики и девочки очень громко.
Себастьян стащил через голову то, что когда-то называлось рубашкой. Поморщился – мало того, что она вся была в каких-то подпалинах, да и в целом больше напоминала лохмотья, так и воняло от нее просто невыносимо. Как рядом с ним сидел тот расфуфыренный лорд и не кривился? А Мэйр?
«А я давно говорил – давай прибьем какого-нибудь богача и займем его дом».
«Плохо убеждал».
Себастьян потянулся к пуговицам на штанах, когда услышал за спиной тихое покашливание. Развернулся – и снова не смог удержаться, чтобы не увязнуть в зеленых глазах. Так, он явно сделал что-то не так. Потребовалось время (и один взгляд на собственный непрезентабельный вид), чтобы до него дошло:
– Эм-м, я не должен так делать, да? Извини, я… отвык. От людей.
– Все в порядке, – Мэйр безразлично пожала плечами, – у меня восемь лет практики, на голых мужиков вдосталь нагляделась. Или это я тебя смущаю? – Она снова улыбнулась – на сей раз почти незаметно; лишь чуть дрогнули уголки четко очерченного рта, – прежде чем демонстративно отвернуться к стене. – Прошу прощения.
– Не смущаешь, – коротко отозвался Себастьян и, наскоро сбросив штаны, шагнул в кабину.
В чистой одежде, вымытый и выбритый, он почувствовал себя человеком. Даже здоровым отчасти – после теплой воды вместе с пылью сошла усталость и придурь.
«Можешь же прикидываться нормальным, когда хочешь!»
Теперь нужно было всерьез подумать, что делать дальше. Ну или узнать, что собираются делать с ним – интуиция настаивала, что в ставшую родной хижину он вернется очень не скоро.
Себастьян нахмурился. Снова становиться лабораторной крысой ему не улыбалось.
– Кто такой этот Лейернхарт? – поинтересовался Себастьян, когда они с Мэйр расположились за принесенным в его камеру крепким деревянным столом, заваленным всевозможной едой. Не похлебкой из воды и рыбьего хвоста, а мясом, овощами, свежим хлебом, сладостями, которые Себастьян решительно от себя отодвинул, потому что Мэйр смотрела на пирожные с нескрываемым вожделением. Имелся даже кувшин с каким-то пойлом – и это для психопата-убийцы!
Правду говорили: хочешь задобрить мага – дай ему пожрать.
«Надо было сдаться раньше».
– Эдриан Лейернхарт? Покойный лорд-канцлер, – отозвалась Мэйр, задумчиво глядя перед собой. – И твой отец, раз уж даже его неуважаемый преемник так уверенно об этом заявил, – она усмехнулась. – Мы поначалу взялись зубоскалить, что это Фалько тебя нагулял. Лицом ты на него похож, его родовой дар у тебя во всей красе проявился… Но теперь все ясно: если ты сын Лейернхарта, то Фалько и его дети – твоя родня, потому что эти двое были кузенами. Да и Дорих, получается, тоже не чужой – его сестра Виктория была замужем за твоим старшим братом.
– Большая и любящая семья. – Себастьян скривился и отпил вина. Немного, но опьянение он ощутил почти моментально и решительно отставил кубок – проблем с головой хватало без всякого алкоголя. – А почему «была»? Мой… брат мертв?
– Гейбриел помер лет десять тому назад, причем с большим шумом. Долгая история, а уж кровищи сколько… в общем, как-нибудь расскажу, но не сейчас.
«А ты в лесу сидеть хотел».
Ну конечно, куда без личного монстра и его ценного мнения?
– Ладно. – Себастьян пожал плечами. В отличие от его психованной стороны, ему до собственного нынешнего статуса дела нет. Ну, почти. – Это получается, я теперь целый лорд?
Мэйр нахмурила брови, явно что-то припоминая.
– У тебя вроде как племянница есть, ей сейчас лет четырнадцать… или больше, не знаю точно. Если лорд-паук не узаконил тебя перед смертью, то наследует она, а потом уже ты. Да и слава богам! – убежденно заявила она, будто утешая. – Целее будешь. Мать девчонки – не какая-нибудь светская кокетка, а целая леди Дорих. У семейки лорда-канцлера та еще репутация, знаешь ли.
– Недаром он мне не нравится.
– Он никому не нравится.
– Ну… лорд Фалько не хотел его убить. В отличие от тебя, – Себастьян насмешливо ткнул вилкой в сторону Мэйр, флегматично ковыряющей пирожное ложечкой.
– Для темного мага желание кого-нибудь прибить – вещь вполне обыденная. Увы, кровожадность – часть нашей натуры, и даже имперские законы это учитывают. Убить можно, защищаясь, или в состоянии аффекта, или по долгу службы, например… Имеется много оговорок, что дико бесит некоторых светлых. Главное – не убивать просто так, по первому желанию. Усмирить силу тебе помогут, однако усмирять жажду насилия ты будешь сам. А если не сможешь, то… – Она развела руками и нервно заправила за ухо прядь смоляных волос. Себастьян, хоть и проникся серьезностью тона, не смог не поглазеть на чуть оттопыренные и заметно заостренные уши. Подменыш. Неужто сказки про эльфов, крадущих у людей младенцев, – чистая правда? – Короче, маньяков у нас в тюрьмы не сажают, а сразу отправляют на свидание с Хладной Госпожой. Даже если у них такой исключительно мощный дар, как у тебя.
– Я не просил этого… дара. И был бы рад избавиться.
«Эй! Я, между прочим, защищаю твою задницу!»
И ведь не поспоришь.
«Извини».
– Мы худо-бедно договаривались все это время. Ваши люди пришли в мой дом. И захотели убить. Ему это не понравилось. Мне тоже.
Мэйр устало вздохнула и потерла переносицу. В комнате мелькнул и пропал отголосок ее эмоций, довольно сумбурных и оттого неопределимых. Просто удивительно, как при таком раздрае она умудрялась сохранять невозмутимый вид.
– Ты был в лесу, а не на необитаемом острове, и это вполне закономерно, что пришлось встречать гостей. Пойми, Себастьян, – его имя, произнесенное с этим странным певучим акцентом, даже показалось не таким глупо-вычурным, как обычно, – с силой не договариваются, ее подчиняют. И ты обязательно подчинишь, стоит только захотеть.
– Сомневаюсь. – Себастьян поморщился и отставил тарелку в сторону.
Он пытался. В детстве, когда отголоски чужих эмоций пробуждали в нем злость, Себастьян пытался закрываться. Прятался на чердаке, закрывал уши руками, чтобы не слышать, не чувствовать, быть более… нормальным. Спускался, когда становилось легче и тише. И всякий раз получал от отчима порцию нравоучений – будущий маг не должен прятаться, если не хочет прослыть слабаком.
«Люди боятся только силы, – говорил он в конце каждой воспитательной речи, коих было слишком много. – Ты же сильный мальчик, ведь так?»
Если бы Себастьян мог, он бы убил его еще раз. Даже без помощи монстра.
– Не говори ерунды! – отрезала Мэйр, снова сверкнув глазами. – Моя землячка, Киара Блэр, в неполные пятнадцать лет стерла с лица земли целую деревню. Прокляла землю, уничтожила все живое на милю вокруг, ну и на десерт подняла нежитью всех убитых, а заодно и тамошний погост. Говорят, это было чудовищно. Однако Блэр не развеяли прахом по ветру, а забрали в Академию и научили всему, что нужно. Теперь она уважаемый архимаг, коммандер полиции, приятельница самого императора… героиня и все такое. А если уж из такой инфернальной жути сделали приличного человека, то тебе и подавно деваться некуда.
– Мне было восемнадцать, – проговорил Себастьян. – Отчим уже тогда говорил, что это очень поздно. А сейчас мне двадцать восемь. Кто возьмется учить чьего-то там ублюдка с порчеными мозгами? Еще и бесплатно.
– Может быть, прекратишь повторять всякую чушь за подлым и лживым ублюдком? – подчеркнуто вежливо предложила целительница. И снова оставалось только поразиться ее умению держать лицо – на Себастьяна жаркой волной плеснула чужая злость, которая, впрочем, тут же схлынула, как будто ее и не было вовсе. – Восемнадцать – это не поздно. Верхняя граница нормы, так скажем… Образование бесплатное хотя бы потому, что ты по закону обязан его получить. Необученные маги потенциально опасны, поэтому никто не станет спрашивать ни тебя, ни преподавателей, у которых ты будешь обучаться. Это ясно? Вот и славненько. Если ты закончил с ужином, то давай укладываться спать.
Себастьян оглянулся на кровать – крепкую, застеленную чистым бельем. Так было очень давно, в прошлой жизни, когда еще стоял Серый Дол, мама была жива, а отчима хотелось называть отцом.
Отчима, который сломал ему жизнь и мозги ради кошелька с золотом.
– Я не хочу спать. Я хочу… узнать больше о себе. То есть как о менталисте. При магию и как все это работает. У вас же есть книги для таких, как я?
Мэйр вздохнула – скорее устало, чем раздраженно, – и, помедлив, кивнула.
– Любая твоя просьба – разумная просьба – будет выполнена, так что не стесняйся просить. Книги будут. Только я прошу тебя, не пытайся по ним колдовать! Тебе самому это будет не слишком полезно, сначала защиту нанести надо.
– Защиту?
– Татуировки.
Она перекинула длинные волосы за спину, закатала до локтя рукав рубашки, затем расстегнула несколько пуговиц у ворота, обнажая шею и острые ключицы. Смуглую кожу покрывали загадочные чернильно-черные знаки; они складывались в причудливый узор (или, быть может, заклинание), который змеился от кистей рук и основания шеи, уходя под одежду.
– Вместе с краской под кожу вводится ювелирная пыль, на которую ложатся чары, помогающие стабилизировать магическую силу и облегчить колдовство, – менторским тоном пояснила Мэйр, нарушив несколько затянувшееся молчание. – Мы с Уиллом начнем наносить каркас, когда сочтем, что ты к этому готов.
Себастьян рассеянно кивнул, наблюдая, как она приводит одежду в порядок – спешно, почти нервно. Может, эта невозмутимая с виду целительница и равнодушна к голым мужикам, но сама, немного оголившись перед едва знакомым человеком, явно испытывала дискомфорт. Хотя внешне смущения не выдала, разве что чуть порозовели изящные скулы и заостренные кончики чудных эльфийских ушей.
«Такая милая», – поведал монстр флегматично.
«Долбанулся?» – переспросил Себастьян почти со священным ужасом. Нет, ему сдержанная и деловитая девочка-фея тоже казалась прехорошенькой… Но его личное чудовище если и находило что-то милым, то это обычно было связано с кровопусканием и чьей-нибудь мучительной смертью.
Монстр не удостоил его ответом.
Вместо этого он – ну потому что Себастьяну это в голову бы не пришло! – поймал ее за тонкое запястье, потянул на себя. Мэйр едва слышно выдохнула и посмотрела непонимающе, в мыслях ее царил беспорядок.
– Красиво, – проговорил Себастьян, поглаживая большим пальцем испещренную татуировками кожу. – Хоть и странно. Немного.
– Да я вообще одна сплошная странность, – с легким недовольством проворчала Мэйр, аккуратно высвободив руку. – Все же попробуй поспать. Я помогу, если хочешь.
Зачем он кивнул, Себастьян и сам не знал – с чем с чем, а со сном у него проблем никогда не было. Монстр заботился о своем дурном хозяине, отправляя чуть ли не в кому всякий раз, когда тот выматывался. Просто хотелось ощутить еще немного чужой магии. Уютной, незлой и очень… волшебной.
– Засыпай, – негромко велели ему. Теплая ладонь коснулась лба, отчего сделалось еще спокойнее. – Я уйду, но потом вернусь. И буду возвращаться до тех пор, пока тебе это нужно. Не волнуйся.
– Я не волнуюсь. Сейчас – нет.
Чужая сила пробралась в мозг Себастьяна, окутала его незримой сетью, усмирила внутреннего монстра. Может ли такое проделать любой маг? Или только эта беззащитно-трогательная с виду девушка, что ощущалась то прохладой весеннего леса, то жаром нагретой на солнце стали?…
– А п-правда, что эльфы подбросили тебя людям? – невпопад пробормотал Себастьян, глядя на нее из-под отяжелевших ресниц и уже толком не понимая, что мелет. Дремота наваливалась медленно, но верно. – Зачем они?…
– Фейри, – поправила Мэйр, улыбаясь, однако веселье не затронуло ее ярких звериных глаз. – Правда. Не нужна была, вот и подбросили.
– Они что, идиоты? – Изумление было неподдельным, хотя невесть откуда взявшуюся сонливость не согнало. – Была бы ты моей… я б тебя точно никому не отдал.
«Звучит как угроза», – донеслась до Себастьяна насмешливая мысль, прежде чем он отключился.
* * *
– Сколько их?
То был первый вопрос, который Мэйр задала, едва вышагнув из портала возле дома четы Фалько.
– Хотел бы я знать, – сварливо отозвался лорд Вилмар. – Да хрен бы там: дальше рабочей памяти он меня не впускает. Чужое присутствие просекает на раз. Племянничек, м-мать его так…
Едва они оказались в уютной светлой гостиной, он грубовато толкнул Мэйр в кресло и сам тяжело опустился рядом с ней на одно колено.
– Подменыш, ты как, нормально?
– Сойдет, – пробормотала Мэйр, против воли принимаясь сонно тереть глаза. Сил на поддержание темного психа в светлом уме уходило немерено. – Это, конечно, не моя заслуга… меня Неметон подкармливает.
– И то хорошо. – Фалько деловито кивнул и переместился на диван, чтобы подозрительно глазеть уже оттуда. – Я боялся, пацан тебя прибьет или с ума сведет… А тебе хоть бы хны.
Мэйр покачала головой.
– Я была добра к нему, сам же он просто хотел, чтобы о нем хоть кто-нибудь позаботился. Только и всего.
– Только и всего! – передразнил он в ответ. – Я к нему тоже, знаешь, не с топором пришел!
Она насмешливо вскинула брови, отчасти даже изумляясь, как Уилл, при его-то ментальном могуществе, не понимает очевидной вещи.
– Уилл, ты пришел к нему с извечным сволочизмом темного мага, окатил его своим треклятым гражданским долгом и заполировал эффект мечтами свалить на пенсию. Я пришла с сочувствием и заботой – дать Себастьяну то, чего он так долго был лишен. Как можно не видеть разницы? Милорд, а вы точно менталист-то?
Фалько громко фыркнул, явно уязвленный.
– А о гонораре ты, конечно, и думать забыла?
– Я не думала о золоте тогда, – дернула плечом Мэйр. – Но думаю о нем сейчас, так что вы с Дорихом один демон не отвертитесь. Кстати, где лорд наш канцлер потерялся?
– Обещал прийти чуть позже.
Она кивнула и, прикрыв глаза, устало сползла по спинке кресла.
Сколько их?
Двое как минимум. Второй, конечно же, всего лишь плод воображения Себастьяна, но убедить его в этом будет сложно. Мэйр не сталкивалась с таким на практике, однако уже готова была классифицировать этот случай как тяжелое психомагическое расстройство. Что уж там, по пути от лечебницы до дома Фалько она уже целую «триаду Макинтайр» вывела: множественные стрессы, подвижная психика, нестабильный ментальный дар. Все вместе дает механизм, четко ведущий к расстройству, а проявляется этот покуда безымянный недуг в виде…
– …и замордовали мне бедную девочку, два бессовестных мудака! – возмущался где-то над головой мелодичный женский голосок. – Ладно она еще маленькая, берегов не чует, но у тебя-то должно быть хоть какое-то соображение?! А, о чем это я, его отродясь не было!
– Рани, милая, ну мы ж ради благого дела…
– Отвали, Фалько! Имела я твое благое дело так и эдак! – огрызнулась женщина. Мэйр почувствовала легкую маленькую руку у себя на плече; ее осторожно потрясли и совершенно другим тоном позвали: – Ну-ну, просыпайся, моя хорошая.
– Прос-стите, я… – промямлила Мэйр, выпрямляясь и осоловело глядя по сторонам, – я задремала?…
– Угу, – промычал лорд Фалько, опасливо косясь на свою супругу – миниатюрную хорошенькую брюнетку с едва тронутым годами, будто фарфоровым личиком, – и явно мечтая сделаться крохотным да незаметным. – Перетрудилась, видать, м-маленько.
– М-маленько! – передразнила леди Рангрид, бросив на мужа свирепый взгляд. – Твоя забота как старшего – следить, чтобы не «маленько», а «нисколечко»!
– Все в порядке, леди Ф… Рангрид, – спешно заверила Мэйр. Беднягу лорда-менталиста надо было спасать, пригодится еще в хозяйстве. – Приду домой, пообнимаюсь со своим чокнутым деревцем, буду как новенькая.
– Надеюсь, что так! – вышло почти угрожающе, и, видимо, поняв это, Рангрид чуть натянуто улыбнулась. – Выпей чаю, моя хорошая. С земляничными пирожными, как ты любишь!
Она взмахнула рукой, отчего плотно заставленный угощениями чайный столик придвинулся ближе к креслу.
– Хм, да, спасибо…
Благостно кивнув и проследив, чтобы Мэйр воссоединилась с любимыми пирожными, леди Рангрид в очередной раз зыркнула на мужа (тот ехидно улыбался, но тут спешно принял кругом виноватый вид) и покинула гостиную.
– Ух, страшна! – протянул лорд Фалько, глуповато ухмыляясь и глядя на гулко хлопнувшую дверь. – Это она еще не в курсе, что у нас племянник неучтенный образовался… Чтоб меня в Инферно, и как такие новости сообщать?…
– Прости, тебе из-за меня досталось.
– Да брось, не впервой! – отмахнулся он. – Тем более, Рани права: мне следовало дозировать ваше с Себастьяном трогательное общение. Как и Арлену… Кстати, где он застрял? Ну-ка, давай прикончим все сладости, чтоб ему не досталось…
И тут, будто почуяв, что вот-вот лишится десерта, явился лорд-канцлер. Слегка потрепанный и с заметно припухшей скулой.
– Виктория, – пояснил он, осторожно пощупав синяк и состроив кислую мину.
– Я так понимаю, твоя сестричка не обрадовалась новому родственнику? – ехидно поинтересовался Вилмар. Но на ближайшее кресло благосклонно кивнул, мол, присаживайся и жалуйся, все свои. – Ну будет ей, какой Эрмегар без Лейернхартов?
– Виктория предпочла бы, чтобы в Империи остался один Лейернхарт – ее дочь, – отрезал Дорих. – И я вполне могу ее понять: если в столице нарисовался левый сынок Эдриана – значит, нас ждет пересмотр завещания. А там завещание презанятное, поверь.
– Да уж верю. И, небось, в двух экземплярах.
Лорд-канцлер нервно фыркнул, вертя в руках чашку с уже остывшим чаем.
– А дюжину не хочешь? В двух, как же. О паранойе лорда-паука по сей день легенды ходят.
– Твоя правда.
– Ваша сестра хочет оспорить завещание? – подала голос Мэйр.
– В точку, моя дорогая, – ответил Дорих, смерив ее угрюмым взглядом. – Да вот ни демона у нее не выйдет… по крайней мере, без моего вмешательства, а я вмешиваться не стану. За то и пострадал.
Как выяснилось, лорд-паук был не только параноик, но и редкий затейник. Согласно его завещанию, Себастьян Траун, при наличии у него дара к ментальной магии, получает фамилию и титул лорда Лейернхарта, а также майоратное имущество; в противном случае все это наследует старший внук лорда по достижении шестнадцати лет. Внушительный капитал, хранящийся в Имперском банке, следовало разделить поровну между Себастьяном и детьми Гейбриела от Виктории Дорих – при условии, что те будут носить фамилию отца. Самому же Гейбриелу, как и госпоже Эбигейл Траун, причиталась разовая выплата в две тысячи золотых и скромное ежемесячное содержание. По меркам обычного имперского гражданина – суммы немалые, но балованный сынок лорда-менталиста наверняка выпрыгнул бы из штанов от возмущения.
– Мне прямо жаль, что Гейб давно помер, – с притворной печалью заметил лорд Фалько, постучав ложечкой по краю блюдца. – Посмотрел бы я сейчас на его лощеную морду…
– Я ему сразу сказал, что от мальчишки стоит избавиться, – заявил Дорих. – А толку? Он лишь взбесился пуще прежнего. «Лорд Лейернхарт не воюет с мелкими ублюдками, что были прижиты от нищей шлюхи без капли магии в крови!» Нет так нет… И впрямь жаль: я бы тоже полюбовался, как душечка Гейбриел истерит, подобно капризному ребенку.
Мэйр, которая о феерических похождениях Гейбриела Лейернхарта знала только по многочисленным рассказам, тоже была бы не прочь понаблюдать за всем этим цирком. Длился бы он, правда, недолго – ровно до того момента, как Гейб открыл бы рот. Себастьян не Киара, терпеть десять лет не станет.
– Мы бы полюбовались на его скорую кончину, вздумай он ляпнуть такое Себастьяну.
– При условии, что наглый сопляк не помер бы раньше, – как бы невзначай заметил Дорих, меланхолично размешивая сахар в фарфоровой чашечке. – Здесь и сейчас у него все шансы не дожить и до зимы.
– Еще чего не хватало, – мигом рассвирепела Мэйр, заслышав лишь намек на угрозу жизни драгоценного пациента. – Пусть ваша милость держит свою сестрицу на коротком поводке, а уж Себастьяна я в порядок приведу. В будущем году пойдет учиться, или я не Мэйраэн Макинтайр.
– Что с ним творится, как по-твоему? – нахмурившись, задал Фалько вопрос, что явно терзал его уже не один час. – Я не стал говорить, хотел дать тебе составить свое мнение… Мне кажется, это шизофрения. У пацана жуткие галлюцинации, проблемы с речью, а в его сознании даже из рабочей памяти отчетливо видна какая-то хрень, с которой он подолгу беседует… и которая подчас вертит им как хочет…
Мэйр раздраженно вздохнула и вскинула перед собой руку, прося его замолчать.
– Уилл, он десять лет проторчал в лесу один! Поведенческие нарушения тут не то что норма – закономерность. И уж тем более некорректно говорить о шизофреническом делирии, если мы имеем дело с нестабильным менталистом. По крайней мере, я уверена, что это не делирий, а банальнейшие проявления неуправляемой силы. К тому же у Себастьяна целенаправленно сбили всю природную защиту, и его мозги чудом справляются с перегрузкой…
– Ладно, ладно, понял! Кругом неправ! – замахали на него руками. – Гони уже диагноз, зануда ты ушастая.
Против собственной воли потрогав кончик дурацкого оттопыренного уха, Мэйр все же подавила всплеск бурного негодования и продолжила:
– Под шизофренией в современной имперской медицине понимается расщепление рассудка. Насколько могу судить, рассудок Себастьяна в полном порядке… причинно-следственные связи он видит хорошо, рассуждает вполне логично. Нет, полагаю, здесь уместнее говорить о расщеплении личности.
– Думаешь? – с сомнением переспросил лорд Фалько.
Мэйр нетерпеливо мотнула головой.
– Мне нужно будет побеседовать с ним еще хоть пару раз, чтобы сделать выводы, но я почти уверена. Себастьян постоянно говорит о своей силе, как об отдельном разумном существе, причем обычно использует местоимение «он». Я подозреваю, что присутствует некая… персонификация, олицетворение его темной силы. А так как силой своей Себастьян толком не владеет, эта самая персонификация частенько берет верх и начинает творить всяческую хрень. Как-то так.
Как бы подведя финал своей речи, она приманила к себе на тарелку пятое по счету пирожное. «Наш подменыш всех нас продаст на органы за мятную пастилу и миндальное печенье», – хихикал Алан, ее коллега, друг и по совместительству зять. Мэйр обычно возмущенно качала головой: «Да за кого вы меня принимаете?!» – и требовала в довесок вот эти самые сливочные пирожные с земляникой. Продавать, так задорого!
– Что ж, – вмешался в их беседу лорд Дорих, – по мне, так звучит вполне разумно. И не столь проблемно, как шизофрения.
Мэйр могла бы поспорить. Все же методики исцеления психических недугов – ее любимый конек. Но она слишком устала, а посему ограничилась сдержанным кивком.
– Пожалуй. Будем держаться этой теории, пока не получим опровержения.
На том и порешили.
Глава 4
Мэйр искренне полагала, что хороший вечер – это чтобы сладости, интересная книжка и ни единой живой души на пару сотен ярдов вокруг. Несомненно, ее занудство давным-давно стало общеизвестным фактом, равно как и нелюдимость. Однако у ее друзей имелось на сей счет другое мнение, и посему она с завидной регулярностью обнаруживала себя в каком-нибудь развеселом кабаке, где под ехидными взглядами друзей попивала винишко и вежливо отбивалась от Бездна знает какого по счету ухажера в алом мундире. Ухажеров исправно поставляла ее кошмарно неугомонная старшая сестрица. Мол, ты сосватала мне своего дружка, а теперь я буду сватать тебе своих.
Вообще-то – просто ради исторической справедливости! – Мэйр никого не сватала. Ее старинный друг и коллега Алан Броуди втрескался в шумную рыжекудрую красотку Дейдру по собственной дурости. Та была не сильно-то и против, учитывая, что всего через три месяца отношений они съехались, а еще спустя год поженились. Мэйр усмехнулась, припомнив, в каком ужасе были семьи новобрачных. Ее приемные родители – люди добрые, но весьма консервативные – никак не могли поверить, что жених Дейдры младше на тринадцать лет; родители же Алана, типичные маги, были не против сорокалетней невесты, но ранней женитьбы сына не одобрили.
В общем, эти две стороны так и не нашли понимания. Семейные обеды до сих пор напоминали не то поле битвы, не то цирковое представление.
«Ну что ж, кабаки определенно выигрывают в сравнении с застольными войнами наших дражайших родичей», – решила Мэйр, вертя в руках бокал с ежевичным вином и стоически игнорируя насмешки сестрицы и Френсиса – те по своему обыкновению хлестали темный эль чуть ли не бочонками и знай себе прохаживались по изысканным вкусам дивнюков и прочей нечисти.
– Что, сегодня никаких дружков, случайно оказавшихся поблизости? – чуть сварливо поинтересовалась Мэйр, на что Дейдра картинно развела руками.
– А ты как думала, пакость мелкая? Распугала всех поклонников, один Френсис на твою долю остался. Мудак мудаком, смею заметить, и вообще некрос позорный.
– Ты тоже ничего, кэп!
Френсис радостно ухмыльнулся и отсалютовал здоровенной кружкой, а Мэйр выразительно закатила глаза. «Позорного некроса» ей можно не сватать, благо уже давно успели и повстречаться, и разбежаться. Почему разбежались? Сложно сказать. Ссориться не ссорились, нравились друг другу, в постели тоже все было нормально. Виделись, правда, от силы раз-два в неделю, ну так их обоих это устраивало. Или все же нет?…
«Вот уж впрямь – дивное создание! В жилах не кровь, а холодная сталь!» – бросил Френсис в пылу их первой и единственной ссоры.
Мэйр эти слова ужасно задели, но возражений не нашлось. Все попытки помириться она пресекла – не столько из обиды, сколько из любви к придурку Френсису… которого, увы, не могла любить так, как тот заслуживал. Пусть Мэйр любила, дорожила, хотела – но не испытывала ни щемящей нежности, ни головокружительной страсти, ни что там еще полагается по уши влюбленным кретинам.
Не испытывала – и, должно быть, не могла испытать. Ведь она же нелюдь, и в жилах ее не кровь, а сталь.
– Ну, Дейд, где муженька-то оставила? – Френсис, конечно же, вовсю зубоскалил. – Меня, само собой, на всех хватит, но…
– Тьфу на тебя, рожа некромантская! – отмахнулась Дейдра. – Алана я пыталась вытащить, но он позорно сбежал от своего счастья. Я окружена занудами!
Мэйр искренне позавидовала своему другу: сама она не обладала достаточной сноровкой, чтобы улизнуть от капитана Дейдры Макинтайр. Та и мертвого допечет, и не хуже любого некроманта.
– А я идиотами, – сочувственно вздохнул Френсис. – Подменыш, а ты кем окружена?
– В данный момент – алкашней. – Мэйр демонстративно отпила из бокала и прикрыла глаза, наслаждаясь насыщенным ягодным вкусом. Вино здесь подавали приличное, если не сказать больше. – Или даже психами. Причем некоторые из них железно уверены, что они в порядке.
Френсис недоуменно приподнял брови – ну разумеется, встречались они всего-то с годик, а клятый некрос успел изучить ее достаточно хорошо, чтобы заподозрить неладное. «Недоговариваешь ты что-то, морда дивная!» – так и читалось на его подвижном бледном лице.
– О каких психах речь? – тут же заинтересованно осведомилась дорогая сестрица. И на всякий случай понизила голос: – Никак ненаглядный Дорих что-то выкинул?
Мэйр шикнула на нее. Обсуждать канцлера, у которого повсюду уши, глаза и прочие органы, в кабаке, полном народу, – верх недальновидности. И главный признак перебора с алкоголем, который у всякого боевого мага считается за достижение.
– Чует моя задница, не в канцлере дело, – хмыкнул Френсис, – а в чьей-нибудь хорошенькой мордашке. Признавайся, опять запала на симпатичного блондинчика?
Мэйр покладисто кивнула – «блондинчик» и впрямь симпатичный. Ушибленный на всю голову, дикий, как десяток келпи, и наглый настолько, что любой некрос обзавидуется. Без щетины, грязи на щеках, в чистой одежде – красивый почти до неприличия. Не хуже любого столичного лорда, мнящего себя чистокровным имперцем в сотом поколении.
Ах да, он же и так без пяти минут лорд, к тому же Лейернхарт, чье имя старались не поминать всуе по сей день. Одних рассказов Фалька хватило, чтобы понять – если Себастьян и впрямь пошел в высокородного папашу, Эрмегар ждут веселые времена.
Правда, сначала стоит основательно подлечить ему голову. А значит, о всей этой красоте без одежды придется забыть – профессиональную этику никто не отменял, а вместе с ней еще кучу неписаных правил любого приличного целителя.
Даже жаль. И вовсе дело не в любви с первого взгляда. Просто Мэйр, как и все остроухие, падка на все красивое. А если оно еще и уникальное…
– Моя девочка выросла! – умилился Френсис, очевидно, истолковав ее молчание по-своему. Ну и пусть – зато отстанут со своими хахалями хотя бы на полчаса. – Ну давай, рассказывай, что там у тебя за психи в хозяйстве. Мы же умрем от любопытства!
– Ты некрос, тебя захочешь – хрен убьешь. Но я могу попробовать.
– Дейдра, ты слышала? Наш подменыш увиливает от ответа, – не унимался Френсис. – Мой вердикт – все серьезно, через месяц ждем свадебку.
– Главное, чтоб не некрос. – Дейдра меланхолично отхлебнула из своей кружки. – Пугают меня эти новомодные мезальянсы.
На последней фразе Мэйр не сдержалась и совершенно неприлично рассмеялась, чудом не расплескав вино. Знала бы Дейдра, что сватает любимой младшей сестренке необученного менталиста – лично побежала бы к коммандеру Блэр, выдавать свою непутевую родственницу за какого-нибудь перспективного некроманта. Ну или некромантку, Мэйр в этом плане не очень привередлива.
– Ну я-то не боевик, – резонно заметила она. – Стало быть, мне некросов обженивать дозволительно? Отлично. Эй, Френ, бежим в храм, пока разрешают!
– Нет уж, пакость из-под холма. Раньше надо было думать, а теперь все, закрылась лавочка! Не для тебя мама цветочек растила! – возвестил Френсис, манерно отставив руку со здоровенной кружкой эля. Да еще и мизинчик оттопырил, зараза ехидная. – Однако у нас в некроотделе есть желающие…
– Вот ведь парочка придурков на мою голову, – вздохнула Дейдра и жестом подозвала подавальщицу. – Сестрица, тебе твою сладкую пакость повторить?
Мэйр открыла было рот, чтобы отказаться – с алкоголем у нее не слишком ладилось, поэтому лучше не злоупотреблять, – но тут же оборвала себя на полуслове и стиснула в кулаке амулет ментальной связи.
«Подменыш, чеши в больничку, наше чудище опять что-то натворило», – сообщал Вилмар Фалько в свойственной ему изысканной манере. Оставалось лишь от души выругаться про себя, упрятать амулет обратно под ворот рубашки и спешно засобираться в сторону ближайшего портала.
– Что-то случилось? – обеспокоенно нахмурилась сестра.
Мэйр неопределенно мотнула головой.
«Чудище случилось. Весьма симпатичное, но поди ж ты, наглухо долбанутое».
– Пациент… сложный, – выдала она уже на ходу. – Бежать надо. Еще увидимся.
– Привет блондинчику, – донеслось вслед саркастичное напутствие Френсиса.
* * *
Нормальному человеку наверняка опостылело бы сидеть в камере уже на второй день. А то и вовсе на первый – сразу после того, как за дверью объявились два соглядатая в алых мундирах.
«Охрана», – решил Себастьян.
Вопрос только, кого они охраняют – ценного пациента от неведомых врагов или врагов от него же?
«Интересненько», – выдал монстр, чем вызвал смешок.
Интерес интересом, а прибить бедняг ненароком очень не хотелось – Себастьян не питал иллюзий относительно своего недолгого просветления. Объявившегося к обеду лорда Фалько он пытался вразумить, на что тот снисходительно улыбнулся, потрепал его по голове (монстр не иначе как упал в обморок от такого вероломства), всучил огромный пакет с какими-то соленьями, вяленым мясом, яблоками и был таков. Ни дать ни взять заботливый дядюшка.
Еще раз глянув на стеклянную стену и решив, что вряд ли целый лорд-менталист отправит к нему двух ни в чем не повинных людей без какой-либо защиты, Себастьян махнул на охранников рукой. Пусть стоят. А у него вон – яблоки да копченая телятина.
«Не камера, а дом отдыха», – чуть ли не счастливо заявил монстр. Ему, как и самому Себастьяну, из всех плюсов заключения больше всего нравилась обильная кормежка.
«И не говори».
А еще были книги, которые на третий день принесла Мэйр. И непонятно, как донесла – Себастьян только глянул на стопку тяжелых фолиантов с мудреными названиями, а спина и руки уже заныли. Хотя кто их знает, этих целителей – на попытку забрать стопку из изящных рук его удостоили вовсе не благодарностью. А впечатляющей тирадой, суть которой сводилась к одному – теория теорией, но никакой самодеятельности, и вообще «леди Рангрид не простит». Причем сказано это было таким тоном, что под «не-прощением» легко угадывалось «нам всем конец».
Кто такая эта загадочная леди, Себастьян спрашивать не стал. Воображение нарисовало грозную ведьму с развевающимися черными волосами, в плаще и почему-то с посохом, сверкающим молниями. Связываться с такой дамочкой категорически не хотелось. Себастьян охотно покивал на все нравоучения, все же отобрал книги и, в очередной раз полюбовавшись нечеловеческими глазами и острыми ушкамиМэйр, уткнулся в первый попавшийся талмуд.
«Магия есть чудо опаснейшее и последствия имеющее, а потому необходимо тщательно следить за ее проявлениями и всячески контролировать, – гласили первые строчки. – Особливо это важно для магов разума, чье влияние может быть ужаснее любого другого колдовства».
Уж кто-кто, а Себастьян с подобным поспорить не мог. Но все равно закатил глаза – автор книжонки, судя по всему, был как раз менталистом и предсказуемо считал всех остальных магов заведомо слабее и бесполезнее. Ничего нового. Родерик тоже считал себя светочем магической науки, а остальных – недостойными бездарями. Не считая Себастьяна, пожалуй: во-первых, он менталист, а во-вторых, в глазах отчима был ходячим мешком с золотом.
Себастьян потряс головой, ощущая, как сила рвется наружу, стиснул кулаки и задышал, считая про себя. Первый путь к пресловутому контролю, если верить книжке и собственному сомнительному опыту.
Направлений ментальной магии существовало множество. Сюда относилась и стандартная телепатия, и эмпатия, и контроль над чужим разумом, воспоминаниями, снами, и наведение иллюзий… Обычно маг-менталист владел одним-двумя направлениями, остальные осваивал в процессе обучения и зачастую пользовался различными вспомогательными средствами в виде заклинаний, рун и различных артефактов.
У Себастьяна же, если опустить съехавшую крышу, монстра в голове и отсутствие контроля, проблем не было ни с одним видом ментальной магии. Судя по книге, основную специализацию можно было определить по расходу резерва – чем больше сил тратится, тем менее приспособлен маг к данному виду воздействия. Себастьян, как ни пытался, не мог вообще припомнить случая, когда его резерв был бы полностью опустошен. Не считая катастрофы в Сером Доле, конечно – в тот день его магия выплеснулась так мощно, что свела с ума и убила сотню человек, включая ментального мага Родерика.
«Первое. Узнать уровень сил, – неумело нацарапал на листке Себастьян. Скривился, поняв, что пишет хуже, чем это делала Сэра в шесть лет, зачеркнул надпись и вгляделся в книгу. Как можно аккуратнее вывел: – Определить уровень магического резерва».
Следующие несколько страниц Себастьян перелистал, поняв, что доходчивые объяснения кончились, а из заумных слов можно понять в лучшем случае половину. Но все пропущенные страницы отметил на том же листке, подписав сбоку: «Спросить Мэйр». Подумав, неохотно дописал и фамилию лорда-менталиста.
Следующим важным (для неуравновешенного мага так точно) пунктом был пресловутый контроль. Дыхание по счету и медитация – примитивный подход, действенный в самых простых случаях. Себастьян с его монстром в голове таковым точно не являлся. Когда не слышишь сам себя, видишь перед глазами мутную пелену, а внутри бурлит жажда крови и смерти, как-то не до счета и фантазий о домике на берегу озера. Если верить автору учебника, самый надежный путь к контролю над магией – ежедневная практика, желательно монотонная и не имеющая эмоциональной привязки.
Себастьян огляделся. В камере, где имелись кровать, стул, небольшая тумбочка и стол, воздействовать было не на что. Тем более Мэйр запретила выпендриваться и вообще строго-настрого велела забыть о магии на ближайшее время. Правда, была еще массивная дверь с едва заметной переливающейся сетью заклинаний.
«Мне она не нравится», – тут же охотно поведал монстр, предвкушающий новое развлечение.
«Мне нравится», – оборвал его Себастьян. Дверь, хоть и держала его внутри камеры, в то же время надежно ограждала от внешнего мира, шума в голове и очередного приступа.
Другое дело, что Мэйр была права – он не мог прожить в лесу всю жизнь и не столкнуться с другими людьми. Не сможет просидеть и в камере, к тому же у Фалько на него явно какие-то планы. Однажды выйти все же придется, оставшись без защиты каменных стен и чужих заклятий, а значит, нужна стена совсем иного толка. Вроде той, что имелась в голове у дорогого дядюшки, или кем там ему приходился клятый лорд-менталист.
Себастьян наспех пролистал книгу до конца, но про ментальную защиту ничего не нашел. Нет, имелась целая глава, как защититься от чужого воздействия, но о том, как оградить собственные мозги от собственных же способностей, не было ни слова. Подразумевалось, что у всякого менталиста такая защита имеется с рождения, и ее можно только усилить.
Он устало потер глаза и отложил талмуд в сторону. В голове вертелась какая-то мысль, но поймать ее и оформить во что-то внятное никак не получалось.
«Идеи есть?» – неохотно поинтересовался он у монстра.
«Для особо одаренных напоминаю – мы в одном лесу сидели, – ехидно протянул тот в ответ. – Милашку спроси, она у нас умная».
«У нас?»
Монстр многозначительно промолчал.
Себастьян не заметил, как провалился в сон. То ли потому, что мудрые книжки обладают усыпляющим эффектом, то ли потому, что на постоянный контроль над чудищем уходила прорва душевных сил. Снилась ему всякая муть навроде кривоватых башен посреди леса, окруженных стаями крохотных человечков с разноцветными крыльями. Прежде чем ему удалось войти хотя бы в одну из них, картинка резко сменилась, и Себастьян оказался посреди поля, в окружении старых камней. Очевидно, когда-то они были крепостью, которую непременно нужно было построить. И он строил, тягал камни голыми руками, почти физически ощущая их тяжесть; но стена разваливалась от малейшего порыва ветра.
– Цемент, – словно наяву услышал он голос и с удивлением понял, что говорит он сам. – Для всякой стройки нужен цемент.
Хорошая идея, да где ж его взять посреди поля?
С этой мыслью он и проснулся, ни капли не отдохнувший. Зато с напрочь засевшим в голове вопросом – а как все-таки построить крепость посреди поля, имея только камни?
«Это же очевидно, идиот», – монстр наверняка закатил бы глаза, если бы мог.
«Так просвети идиота!»
«Магия, гений».
«Я тебе что – маг земли?»
«А ты что, всерьез собрался замок себе строить?»
Ладно, стоит признать – он и впрямь идиот, которому нужен хороший мозгоправ.
«Твою мать».
Строительным материалом для любого мага является – вот ведь сюрприз! – магия. Желательно подкреплять ее мудреными заклинаниями и прочей ерундой, о которой Себастьян пока не имел ни малейшего понятия. Все, чему он успел научиться у Родерика – это видеть чужие плетения на артефактах, которые ему приходилось ломать. В этом они с монстром были неплохи, стоит признать. Взять хотя бы наручники, которых не хватило и на пару дней, а ведь они наверняка были рассчитаны на психов вроде него.
Себастьян оглянулся на дверь. В отличие от браслетов, она пока держалась, загадочно мерцая. Интересно, что сотворили с ней ученые маги, раз она смогла столько времени удерживать их с монстром?
Он поднялся с кровати, старательно игнорируя настороженные взгляды охранников в свою сторону. Махнул рукой – мол, не пяльтесь, все в порядке, – и позвал своего монстра. Наверное, впервые сделав это по доброй воле.
«Поможешь?»
«Эй, напоминаю, нам запретили выделываться. Не то чтобы я против…»
«Мы не будем колдовать. Просто… посмотрим».
«Ах, ну если посмотрим, – монстр в голове ехидно хихикнул. – Ну давай попробуем. Но перед феей оправдываться будешь ты».
Можно подумать, у него были другие варианты.
Сила выплеснулась лениво, неохотно, будто ей и впрямь нравилось сидеть без дела. На самом деле нет – ей просто не нравилось подчиняться Себастьяну. С куда большим удовольствием она бы рванула вперед, снесла стены, дверь и обоих охранников, упиваясь их страданиями. Но сейчас монстр оставался под контролем, пусть и не очень уверенным. А может, ему самому было интересно, что задумал его дурной хозяин.
Дверь постепенно исчезла перед взором, сменившись переплетением нитей. Разноцветных, крепких – так просто не разорвать даже его чудовищу.
– Из чего же ты сделана?… – проговорил Себастьян. Он осторожно подцепил одну из них – и тут же отпустил, почувствовав, как неприятно кольнуло пальцы.
Распутывать узлы всегда нужно с конца. А разбирать плетение заклинаний – с самого верхнего слоя. По логике (и кое-какому опыту), последней всегда накладывали охранку, будь то защита от воров, взлома или даже случайного падения. Учитывая, что в этой камере держали магов, которым необходима помощь целителей, в первую очередь стоит искать сигнализацию.
Одну за одной Себастьян перебирал нити, пока не заметил, что одна из них тянется за пределы двери. Коснулся – в голове тут же отдалось тихим звоном. Причем не только в его, судя по всему – по ту сторону раздался голос одного из охранников:
– Эй, парень, отойди от двери!
«Кажется, им не нравится твое «посмотрю», – деловито сообщил монстр. – Спровадить их?»
«И сломать это? Нет уж».
«Зануда».
«Ага», – согласился Себастьян и решительно потянул за нить охранного заклинания.
* * *
Чего только не напридумывала себе Мэйр, пока добиралась от кабака до иленгардской больницы. Картинки перед глазами вставали одна краше другой: и собственно больница, полная психов; и свихнувшиеся жители столицы, режущие друг другу глотки; и сам Себастьян, обращенный в прах расторопными некромантами во главе с Блэр. Последнее отчего-то пугало больше всего, и природы этого страха она, как ни силилась, так и не смогла понять. Просто было ужасно представлять мертвого Себастьяна, которому очень не повезло в жизни и которому именитая целительница Мэйр Макинтайр не смогла помочь.
Поправка: не успела, легкомысленно решив, будто в четырех стенах, под присмотром Фалько и после ее терапии, с Себастьяном уж точно ничего не случится.
«Целительница, мать твою, – выругалась про себя Мэйр, толкая кованую калитку больничных ворот. – Что я прошляпила?»
– Уилл! – окликнула она маячившего у дверей больницы Фалько. Тот нервно притопывал и оглядывался по сторонам, видимо, ожидая ее. – Что случилось?
– В душе не разумею, подменыш, – отозвался он и махнул рукой, мол, по пути поговорим.
Оно и правильно – оставлять без присмотра свихнувшегося и явно что-то натворившего Себастьяна точно не стоит.
– Со мной связался один из охранников, что я к нему приставил. Кажется, наш мальчик собирается сбежать: сломал защиту на двери, на требования остановиться не реагирует.
Мэйр коротко кивнула и прибавила шагу; почти бегом слетела вниз по узкой лестнице и…
…узрела охрану живой и здоровой. Двое громил в гвардейской форме сгрудились возле двери, не замечая прибывшей на их зов целительницы, и с явным интересом глазели на дверь камеры.
– Ишь, – суфлерским шепотом выдал один, – ковыряется, сука. Упертый какой.
Его напарник захихикал. Мэйр зло сощурила глаза. Ковыряется, значит!
– У вас мозги есть?! – рявкнула она не своим голосом. Боевики шарахнулись от двери и вытянулись по струнке; один даже честь отдал, надувшись от важности. – Хоть одни на двоих? Вы на кой долбаный демон тут стоите?!
– Мы это… ну… мы…
– «…не годимся даже на то, чтобы стенку подпирать, уж куда там вырубить пацана», – хладнокровно закончила Мэйр. И, заслышав за спиной шаги, прибавила: – Уилл, охрану смени. Чтобы я этих двух кретинов здесь больше не видела.
И, не дожидаясь ответа, она сняла запирающее заклинание. Лязгнул засов; дверь с грохотом распахнулась.
Представив взору Мэйр отнюдь не поехавшего берсерка или психа с раздвоением личности. А вполне себе живого и целехонького Себастьяна, который мало того, что смел просто стоять и пялиться на них как ни в чем не бывало, но еще и выглядел удивленным и даже разочарованным.
– Вы рано, – заявил он, неохотно отступая от клятой двери. – Я что-то не то сделал?
Прежде чем Мэйр успела открыть рот, Себастьян вдруг нахмурился и, по-птичьи склонив голову набок, поинтересовался:
– Кто тебя так разозлил? И… испугал?
Больше всего ей сейчас хотелось взять стопку тяжелых книг и уронить на голову засранцу. Однако Мэйр сдержалась и, прикрыв глаза, спросила чуть подрагивающим голосом:
– Радость моя, тебе о чем-нибудь говорят слова «цепная реакция»? «Нестабильная матрица», «число выходных каналов»?
– Н-ну…
– Что, нет? Хорошо, давай попроще. – Она выдохнула и судорожно сцепила руки в замок, силясь усмирить живую сталь – та хлестала наружу вместе с праведным гневом, расчерчивая на коже мудреные узоры и норовя выпустить шипы. – Скажем, возникают ассоциации со словами «взлететь на воздух», «дымящийся котлован» или, не знаю… «долбаная гора трупов»?!
– Да что ты сразу… я же просто посмотреть хотел! – возмутился Себастьян. – А вовсе даже не…
Когда Мэйр вскинула на него полный бешенства взгляд, он осекся и, кротко потупив взгляд, непривычно робким тоном сообщил:
– У тебя… э-э… иголочки. Вот здесь, – и указал на свой лоб, а затем с любопытством уточнил: – А все эльфы такое умеют?
Кто бы знал почему, но для Мэйр это стало последней каплей. Схватив первое, что попалось под руку (к счастью, то была подушка), она принялась под гнусные смешки лорда Фалько охаживать его горе-племянничка, попутно рыча что-то в духе: «Зашибу нахрен, погань ты белобрысая!».
И наверняка зашибла бы, не будь Себастьян, во-первых, сильнее физически, и во-вторых, несносным засранцем, которому явно пришла в голову какая-то навязчивая идея. Стойко стерпев побои и дождавшись, пока Мэйр остановится, чтобы перевести дух, он выдернул злосчастную подушку из ее рук. Отбросил куда-то в сторону, чтобы в следующий момент обхватить запястья целительницы, мимолетно коснуться губами ее пальцев и потянуть к столу с разложенными на нем книгами и листками.
Он ткнул в один из них:
– Как это узнать?
На листке корявым полудетским почерком было выведено: «Определить уровень магического резерва».
Мэйр не спешила отвечать – как же, разбежалась, лететь разрешите! Она все еще кипела от злости, да к тому же была обескуражена внезапными домогательствами – и собственной на них реакцией. Другой ее пациент, архимаг Нэльтан, за подобные фокусы едва не лишился зубов – Мэйр не терпела, когда ее трогали всякие малознакомые типы, – а этот жив и цел… да и мог бы домогаться поактивнее, а то как-то не очень убедительно…
Бездна, о чем она вообще думает? Этот поганец и так уже обнаглел, не хватало еще подкинуть ему эдакие затейливые мыслишки!
«Пакость из-под холма, – мысленно процитировала Мэйр заразу-Френсиса, – ты скоро четвертый десяток разменяешь, а все никак не признаешь очевидное… Нельзя тебе пить, вот совсем!»
Нельзя, видят боги и богини. Один бокал слабенького вина – а она уже отлупила подушкой пациента (хоть тот и заслужил) и теперь стоит как идиотка, полыхает физиономией и дурацкими ушами. Больше от ярости, чем от смущения, но…
«Но пациента следует осадить, – твердо решила Мэйр. – Иначе в следующий раз он таки подорвет лечебницу».
С этой мыслью она отошла к кровати и опустилась на ее краешек; скрестила руки на груди и демонстративно уставилась перед собой, предоставив лорду Фалько просвещать новообретенного родственничка по поводу замеров резерва и прочей чушатины.
– Сразу видно, сынок Лейернхарта, – усмехнулся Фалько, пройдя к столу. – Подменыша довести – это надо обладать незаурядным талантом. Она у нас, между прочим, незлобивая; для темной так вообще добрейшее существо!
«Добрейшее существо» нахохлилось пуще прежнего, хотя держать лицо было сложно. Мэйр намеренно выплеснула свои эмоции – гнев, расстройство, обиду, целую уйму неодобрения, – а в ответ получила ожидаемую волну стыда, сожаления и непонимания. И уже готова была простить «погани белобрысой» все на свете…
Нельзя. Непрофессионально. Нет. Терапия идет пациенту впрок, только если тот правильно мотивирован.
– Ну, неслух, что у тебя тут? – Фалько шустро сцапал листок со стола. – А, ясно. Замер резерва обычно осуществляется в академии. Там много всякого оборудования нужно, и ради тебя его никто сюда не потащит. Так что когда вылечишься… И нет, ты точно не вылечишься, если будешь ковыряться в плетениях архимагов. Мэйр правильно разозлилась: вот ты не туда нить повел, не там сковырнул – и будет тебе дымящийся котлован. – Ответом ему был тяжелый вздох. – То-то же. А ты что думал, там для красоты столько всего наверчено? Зачем вообще к двери полез? Обратно в леса захотелось?
Себастьян, чтоб его блэровские вампиры до самой Шафри гнали, отвечать дорогому дядюшке не торопился. Краем глаза Мэйр заметила, как тот нахмурился, поджал губы и сложил руки на груди.
– Прости, я не хотел тебя… – он вдруг запнулся, не то подбирая нужное слово, не то раздумывая, за что именно извиняться, – расстраивать. Со мной бы ничего не случилось. Я сломал бы ее. Если бы захотел. А я хотел просто посмотреть.
Еще немного, и Мэйр бы не выдержала – ее так и подмывало обернуться, глянуть гаденышу в глаза и высказать все, что она думает о его умственных способностях. Посмотреть он хотел, видите ли!
Не успела – напоследок расстроенно вздохнув, Себастьян повернулся к Фалько и своим бумажкам.
– А без оборудования можно? Примерно?
Клятый лорд, не переставая распространять в воздухе флюиды веселья, немного помолчал и с сомнением выдал:
– Седьмой высший, наверное?
– Восьмой базовый, – сухо поправила Мэйр. – Может, самую малость недотягивает, но тут честнее округлить. Один демон к концу обучения будет десятый базовый, а то и средний.
– И что это значит? – озадаченно уточнил Себастьян.
– Это значит, что надо было читать книжку по теории магии, а не насиловать несчастную дверь, мои нервы и…
– Тихо, дорогуша! – одернул ее лорд Фалько. Вроде и дружелюбно, а понимаешь, что это уже ни фига не просьба. – Не стерви. Хватит парня третировать, он уже не знает, куда деться… Хотя книжку почитать было бы нелишним. Что ж, если очень упростить, то все, что выше пятого базового уровня – по умолчанию много. Тебе двадцать восемь лет, это всего ничего, и при этом ты не обучен. Исходя из этих данных, восьмой базовый – просто охренеть как много. Так что быть тебе архимагом, Себастьян. – Тут он выразительно фыркнул. – Себастьян и Гейбриел. Боги, а кузен Эдди впрямь был затейник.
Себастьян задумчиво кивнул в ответ на эту тираду и прошелся по камере, то и дело поглядывая в сторону двери.
«Намазано ему там, что ли?» – возмутилась Мэйр.
Фалько, судя по всему, мучил примерно тот же вопрос.
– Итак, раз уж мы ответили на твой вопрос, не расскажешь, при чем здесь дверь?
– Она, – Себастьян небрежно махнул рукой в сторону выхода, – ни при чем. Но у нее есть защита. Хотел узнать, как эта защита работает.
Мэйр переглянулась с недоумевающим Фалько. Судя по выражению его лица, Уилл тоже тщетно пытался увидеть связь между величиной резерва, дверью и ее магической защитой. Зато Себастьян видел отлично. И тоже непонимающе пялился на них добрую минуту, прежде чем подойти к столу, отыскать там книгу и нагло усесться рядом с Мэйр.
– Здесь написано, что у ментальных магов врожденная защита. – Он пролистал книгу, нашел нужную страницу и ткнул в изображение человеческого мозга, заключенное в круг. – У всех, но не у меня. Больше нет. А я хочу восстановить. Чтобы выйти из этой камеры. Не возвращаться в лес. Для этого нужна стена, как у вас. – Он указал пальцем на свою голову, а затем на Фалько. – И если все так, как вы сказали – про мой уровень, – она должна быть очень крепкой. Как эта дверь с заклинаниями.
– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, – кивнул Уилл. – И ты молодец, Себастьян. Вот только поумерь пыл – в одиночку у тебя вряд ли выйдет что-то дельное. И быстро тоже не получится.
Себастьян коротко глянул на картинку в книге и зачем-то на свои руки. Красивые, надо сказать – крепкие, с широкими ладонями и длинными пальцами, при взгляде на которые в голове Мэйр возникали совсем уж неприличные мысли.
Настолько неприличные, что оставалось лишь отвесить себе ментального тумака – «Будь разумна, это же пациент!» – и заодно понадеяться на собственные ментальные щиты. Которые, увы и ах, явно не рассчитаны на монстров вроде Фалько и его родича.
– Я знаю, – ответил дядюшке Себастьян. К счастью, ему было не до Мэйр и ее занимательных мыслишек. Вроде как. – Мне нужна ваша помощь. Вам – менталист вроде меня. А времени у меня достаточно.
– Вот именно – времени достаточно, – кивнул Фалько, вертя что-то в руках – кажется, то был амулет связи. – Напоминай себе об этом почаще и не забегай вперед. А если уж решил сотворить какую-нибудь глупость, то хотя бы спроси для начала у нас. Убьешься об нестабильную сеть заклинаний – и плакала моя пенсия!
«Пенсия? Ой, лукавишь, старый хрен, – едко подумала Мэйр, направляя мысль прямо адресату. – Он тебе нравится, и ты уже немного к нему привязался».
Лорд-менталист насмешливо вскинул брови – услышал, а как же! – и сунул амулет в карман сюртука.
– Что ж, пора возвращаться на работу – меня сюда прямо из допросных выдернули. Дела, – он многозначительно хмыкнул, – не терпящие отлагательств. Счастливо оставаться, детишки! Не поубивайте друг друга, пока папочка работает.
Легко сказать. Мэйр все еще злилась на Себастьяна. Возможно, не так сильно, как сначала, но огреть чем-нибудь тяжелым по непутевой голове до сих пор мечтала.
– Я тоже пойду, пожалуй, – как можно прохладней проговорила она и привстала было с кровати.
Не успела – Себастьян поймал ее за руку и потянул обратно. Отпустил, правда, практически сразу же, и прежде чем Мэйр успела возмутиться, принялся оправдываться.
– Послушай, Мэйр… Я, наверное, и правда зря это сделал, – он кивнул на злосчастную дверь. – И ты говорила, чтобы я не колдовал, но… Я должен был. Просто посмотреть, ничего больше, поверь.
Должен.
Он, видите ли, должен был.
Первым порывом было уронить-таки что-нибудь на непутевую белобрысую башку, однако Мэйр строго-настрого запретила себе это делать. Целитель не должен лупить пациента. Даже если очень хочется.
Грегор Нэльтан не в счет: сексуальные домогательства от всяких светлых фанатиков, которые тебе неприятны до зубовного скрежета, следует пресекать на корню.
– Я сразу поняла, что ты умный парень, – начала она подчеркнуто бесстрастным тоном. – Именно на твой ум я и понадеялась, когда сказала, что колдовать нельзя и что необученные маги представляют потенциальную угрозу. Видимо, зря.
– Мэйр, я…
– Ничего не желаю слушать.
Сидеть на месте стало невыносимо; она поднялась и прошлась по камере туда-сюда, сама не понимая, отчего внутри по-прежнему такая прорва раздражения и досады.
– Мне, как и тебе, всего двадцать восемь, однако я вылечила немало людей. И никогда не нуждалась в чьей-то там благодарности. Но все же, знаешь… я ведь вкладываю в тебя гребаную уйму сил, без малейшего сожаления трачу свое личное время… О, я получу щедрую оплату от лорда-канцлера и твоего нового дядюшки, однако и в ней я не нуждаюсь – я бы лечила тебя и задаром, потому что в жизни никому не отказывала в помощи. – Мэйр поморщилась и досадливо помотала головой. Гнусный эмоциональный шантаж не должен был превращаться в эдакое самовосхваление. – Мне неприятно говорить это, и все же прошу тебя, Себастьян: в следующий раз, когда тебе захочется сотворить некую смертоубийственную хренотень, будь мне хоть чуточку благодарен и не пытайся похерить в клятую Бездну все, что я для тебя делаю.
Чувствуя, что с нее хватит, она искоса глянула на Себастьяна – тот с преувеличенным вниманием уставился на каменные плиты пола, до белизны стиснув руки на коленях. Похоже, его проняло, и это не могло не радовать.
Про себя выдохнув с облегчением, она куда более сердечным тоном прибавила:
– Я сказала все, что хотела. Теперь давай закроем эту тему и, надеюсь, больше не будем к ней возвращаться.
– Я благодарен тебе, – не поднимая головы, проговорил Себастьян. – И обещаю, что не буду делать ничего опасного. Но… проблема в том, что главная опасность таится во мне, – он поднялся с кровати и приблизился к ней. Трогать, правда, не стал, просто смотрел внимательно и устало. – Если для того, чтобы быть с вами, мне придется разобрать эту камеру по кирпичику – я сделаю это. Я хочу защитить вас от самого себя. И он хочет. Пока. Я не мог отказаться от такого… шанса.
Злость испарилась, полоумного бедолагу предсказуемо стало жаль чуть не до слез. Себастьяном двигало не дурное любопытство и не тоска по лесным дебрям – он просто боялся навредить магам, которые ни с того ни с сего взялись ему помогать. И никак не мог понять, что один из этих магов многоопытен и чудовищно силен, а другая… ну, хоть и соплячка, а все же не последний магистр в Империи. Может, Мэйр и бездарь в боевой магии, однако есть другие способы постоять за себя.
– Я не буду извиняться за то, что наорала и побила подушкой, – проворчала она, насупившись. – Конечно, мне не следовало так делать, но ты ужасно меня напугал!
Себастьян после этих слов понуро опустил голову, потерянный и жутко несчастный. Мысленно ругая себя на все корки, Мэйр со вздохом провела рукой по его плечу. А затем и обняла – это лучшее, что сейчас можно было сделать.
И в то же время худшее, что вообще можно было сделать. Между ними двумя и так установился чересчур тесный эмоциональный контакт, и любая физическая близость только усугубляла ситуацию. Мэйр чувствовала сильные руки, сжимающие ее чуть не до боли, тяжелое дыхание над ухом, жар чужого тела; шквал эмоций, близко не похожих на благодарность к доброму доктору, – и понимала, что должна это прекратить.
Но не могла. И не очень-то хотела. И вообще, кажется, теряла контроль над ситуацией.
Боги и богини, ну до чего же неловко! И приятно.
– Я больше не сержусь, – пробормотала она, чуть отстранившись и тщетно стараясь вернуть хоть какое-то подобие авторитета. – Ну и… раз уж хочешь стенку – будет тебе стенка. Только без самодеятельности, я тебя прошу.
Себастьян отпустил ее неожиданно легко – убрал руки, напоследок проведя пальцами по запястью, отчего Мэйр едва смогла сдержать совсем уж неприличный вздох.
– Хорошо, – кивнул он с выражением абсолютной серьезности на красивом лице. – Начнем сегодня?
Все, что оставалось Мэйр – закатить глаза… и отступить к разложенным на столе книгам. С таким проще согласиться, чем объяснять, почему «нет».
Глава 5
Себастьян редко чувствовал себя хорошо. Настолько хорошо, чтобы бешеная магия успокоилась, не грозя снести все на своем пути. И даже внутренний монстр подзаткнулся, лишь изредка вставляя комментарии по делу и без. Особенно когда дело касалось Мэйр – что с чудищем было не так и почему ему вдруг понравилась целительница, Себастьян понять не мог. Боялся, что тот задумал что-то ужасное, и старался держаться подальше.
Хотя с этим возникли трудности – у него никак не получалось не обращать внимания на чарующие глаза, острые уши, которые почему-то очень хотелось потрогать, и теплую, будто бы знакомую уже лет сто магию. Мэйр нравилась ему, особенно когда улыбалась, демонстрируя ровные белые зубы и чересчур острые для человека клыки.
О природе своей симпатии Себастьян предпочитал не думать: душевное и умственное расстройство, тоска по общению с людьми и благодарность за помощь – причин находиться рядом с Мэйр было предостаточно. Хороших людей («магов», – раз за разом поправлял он себя) приятно любить.
«И лапать тоже», – ехидно добавил проснувшийся монстр.
«Не было такого!» – возмутился Себастьян, чувствуя, как начинает гореть лицо.
Кажется, он и впрямь переборщил с прикосновениями – не зря же она первые пару дней после происшествия с гребаной дверью шарахалась от него, как от прокаженного. Но что Себастьян мог поделать? Ведь Мэйр была так расстроена и обижена; ее непременно хотелось обнять и убедить, что вот он, живой и даже здоровый… не считая головы, но от этого никуда не деться.
Теперь он старался не трогать целительницу без причины, невзирая на свои порывы и назойливое нытье монстра о том, что он, Себастьян то есть, дурак и ничего не понимает в отношениях.
«Можно подумать, ты понимаешь», – огрызался он в ответ. Кажется, даже вслух, но, к счастью, только когда был один.
«Да уж побольше твоего, идиот».
Нет, кое-что Себастьян все же понимал. Например, то, что думать о Мэйр в ключе, отличном от «доктор-пациент», неправильно. Уж больно смахивает на зависимость, вызванную годами жизни в одиночестве. В Сером Доле его по-настоящему никогда не интересовали романтика, секс и подобные глупости. Потребность организма, не более того. За десять лет жизни в лесу он ни разу не задумался о том, что ему кто-то нужен. Жить среди людей хотелось только из желания иметь нормальную крышу над головой, теплую постель и вкусную еду. И не думать, переживет он очередную зиму или нет.
А отношения… нет. Их Себастьян хотел разве что лет в тринадцать, когда после пары-тройки поцелуев за старым сараем уже представляешь себе семейную жизнь и общего кота.
– О чем задумался?
Себастьян вздрогнул. Как он только умудрился не заметить прихода Мэйр?
– Да так… – Он развернулся, приблизился в два шага и забрал у нее из рук очередную стопку книг. – «История магии»? Зачем она мне сейчас?
– Вместо романчика почитаешь. Нет, я подумывала принести тебе «Любовницу темного лорда», но решила, что ты не оценишь.
Себастьян поежился, представив себя читающим любовный роман, а заодно припомнив одну такую сказочку, которую Мэйр со злорадной усмешкой притащила на следующий день после его «диверсии».
– Уж лучше «История магии».
– Вот и я так подумала.
Сложив книги, он не спешил поворачиваться – думал, как бы получше напомнить об обещании помочь с защитой. Не то чтобы ему на самом деле этого хотелось. Подобное… предприятие с участием ни в чем не повинной целительницы казалось ему жутко опасным, и Себастьян был бы рад, если бы на ее месте оказался кто-то другой. Сама мысль о возможном вреде Мэйр давила на мозги, отдавалась где-то внутри глухой болью. С другой стороны, если не она, то кто? Монстр не выказывал желания сотрудничать ни с кем иным. Он и на охранников за дверью посматривал, как на потенциальный обед; что говорить о том, чтобы впустить сюда кого-то, кроме Мэйр и Фалько?
«Они тихие, – говорил монстр. – И мы им нравимся».
«Надолго ли?» – мрачно спрашивал Себастьян, на что тот непременно ухмыльнулся бы, не будь он надежно заперт в чужом теле.
– Мэйр, я хотел спросить, – начал он, – как много времени может занять создание защиты?
– А ты куда-то торопишься? – со смешком поинтересовалась Мэйр и встала рядом. Подцепила один из листков, исчерченный линиями: Себастьян, оставаясь один, по памяти перерисовывал плетения заклинаний на двери. – Никак не успокоишься?
– Не успокоюсь. Надо же мне чем-то заниматься здесь? И да, тороплюсь. – Он развернулся к ней, аккуратно забирая изрисованную бумажку. – Сейчас я чувствую себя хорошо. Благодаря тебе и Фалько. Но… я не знаю, сколько это продлится. Ему может не понравиться что угодно. И тогда ты пострадаешь. Все вы. А я этого не хочу.
Мэйр уже привычным нервным жестом заправила за ухо прядь непослушных густых волос, что все время выбивались из прически и лезли в глаза.
– Мне сложно делать выводы касательно твоей ментальной защиты, – наконец проговорила она чуть извиняющимся тоном. – Твой случай необычен, почти уникален. Каркас защиты – или, если тебе так понятнее, ее фундамент – будет ставить Уилл; он же покажет тебе, как наращивать слои. Что-то будет нарастать само, но это очень медленно – как если сравнивать естественную регенерацию и воздействие целителя. Что касается сроков… ну, думаю, дня через три-четыре я разрешу ему начать. Не раньше.
– Почему не сейчас?
– Потому что твое состояние, хоть оно и улучшилось, все еще нельзя назвать стабильным. Ну, то есть… поставит Фалько каркас, а тут откуда ни возьмись твой… злобный близнец. И все насмарку. – На лице Мэйр проступило нечто сродни неприязни пополам с любопытством. – У него есть… не знаю… имя? Ты все время говоришь «он», но, возможно, придумал ему какую-то кличку?
Этот вопрос – давно ожидаемый, но все равно внезапный – изрядно смутил Себастьяна. И разозлил, причем он сам не понимал, почему именно. Монстр был слишком уж личной стороной его непростой жизни, и рассказывать о нем означало снова окунуться в воспоминания о Родерике, о том дне, когда был уничтожен Серый Дол…
О Сэре.
– Я стараюсь не обращаться к нему. Тем более по имени. Это слишком… – Себастьян запнулся. Слишком нездорово? Не ему говорить о здоровье. – Просто слишком. Но поначалу я называл его Эдом.
– Эдом, – повторила Мэйр безо всякого выражения, но отчего-то казалось, что она сделала в голове некую мысленную пометку. Так и тянуло подглядеть, но Себастьян, худо-бедно совладавший с собственной дурной силой, не стал лезть в чужое сознание. Невежливо, да и снова получить подушкой не хотелось. – Ты прав – ни к чему звать его по имени. Никакого Эда на самом деле нет.
От этих простых слов, к тому же очевидных, Себастьян дернулся, будто его ударили. Не от обиды, вовсе нет – напротив, он как будто ждал, что кто-то скажет ему это. Но…
«Зря она это сказала», – мрачно отозвался монстр. Его голос был пропитан недовольством и злобой.
Он злился на Мэйр, пробуждая магию. Темную, страшную, волной проходящую по телу вместе со страхом самого Себастьяна.
«Не трогай ее!»
Дернуть силу на себя удалось с трудом, впившись ногтями в ладонь – боль отрезвляла. Иногда. Когда удавалось ее почувствовать.
– Именно об этом я и говорю. – Для Мэйр его метания не прошли незамеченными, однако она и бровью не повела. – Видишь ли, у ментальных магов нестабильная, подвижная психика: это подразумевает низкую стрессоустойчивость, что компенсируется крайне высокой адаптивностью. Я не так много знаю о твоем прошлом – пока что, – но кое-какие выводы успела сделать.
Легкая рука целительницы легла на его предплечье; тонкие пальцы сжались с неожиданной силой, почти причиняя боль – но лишь почти. Чужая сила потекла по коже Себастьяна, под кожу, заставляя монстра присмиреть. Хотя его недовольство ощущалось и сквозь марево навеянного спокойствия.
Монстру не понравилось, что его, великого и ужасного, держат за какой-то жалкий глюк.
– Он определенно существует, – пробормотал Себастьян. – И он зол. Не зли его. Пожалуйста…
Мэйр ответила недоброй клыкастой ухмылкой, словно бросая вызов «злобному близнецу».
– Его нет, – повторила она резким тоном. – Просто однажды случилось то, чего ты, после множества пережитых стрессов, уже не смог вынести. И тогда, чтобы избежать полного безумия, ты разделил сознание на две части: на одну налепил ярлык «хороший», на другую – «плохой». И с того момента «плохой» стал ответственен за бо́льшую часть того дерьма, которое ты натворил.
Себастьян судорожно помотал головой и попытался отстраниться, однако Мэйр не позволила. Теперь обе его руки оказались в плену хрупких с виду, но таких сильных и цепких пальцев.
– Нет-нет, я вовсе не хочу тебя пристыдить, – продолжила целительница вкрадчиво и тихо, почти полушепотом. Ее глаза мягко вспыхнули – бледное золото и ледяная зелень, точь-в-точь блуждающие огни, что загораются на болотах в лунную ночь. – Ты спасал свой разум, делал это как умел… Ты молодец. Так было нужно. Но теперь это обернулось большой проблемой. Ты не сможешь жить среди людей, оставаясь прежним, и тебе придется исправить то, что ты сделал. Понимаешь меня? – Себастьян рассеянно кивнул и только затем, опомнившись и нервно выдохнув, снова мотнул головой. – Исправить – значит, вернуть целостность личности. Иными словами, ты либо научишься жить с тем, что когда-то сделал – как бы ужасно оно ни было, – либо умрешь. Все в твоих руках и в твоей воле, Себастьян.
На этом, видимо, Мэйр сочла разговор оконченным и отпустила его руки. Или попросту хорошенько выложилась, судя по тому, как неуклюже она опустилась на краешек стула, с силой растирая виски. Ее стало жаль. Так сильно, что Себастьян опустился перед ней на одно колено и уже сам сжал ее ладони в своих, аккуратно отнимая их от головы. Удивительно, но то была не столько его реакция, сколько монстра – ему словно было совестно, что он причинил «фее» столько неудобств.
«Она мне нравится», – ворчливо пробормотал он, неохотно отступая куда-то в глубь сознания и забирая с собой взбесившуюся магию.
– Извини, – проговорил Себастьян тихо. Мэйр не ответила, но голову подняла, глядя на него внимательно, будто ожидая продолжения. Говорить о прошлом отчаянно не хотелось, но и молчать под этим взглядом было невозможно. – Мне нечего рассказывать о себе, Мэйр. Большую часть ты уже знаешь – об отчиме, сестре и деревне. С момента, как проснулась моя сила, до того дня, как их всех не стало, я хорошо помню только тьму, плетения чужих заклинаний и боль. Когда стало совсем невыносимо, пришел он и остановил все это. Убил всех, до кого дотянулся, но спас меня. Я ненавижу его за то, что он сделал. Но не уверен, что готов от него избавиться.
– Да не нужно от него избавляться! – сердито воскликнула Мэйр. Но тут же смущенно потупилась и сбавила тон: – Прости, пожалуйста, я с дежурства, задолбали малость… Но нет, нет, он тебе нужен – и подсознательно ты это понимаешь. Проблема в том, чтобы признать это, принять его как часть себя. Неотъемлемую часть – но не главенствующую. В противном случае… ну, итог немного предсказуем.
«Да, я стану главным, и жизнь будет намного веселее», – протянул на задворках сознания монстр, заставив Себастьяна усмехнуться против воли. Не считая тяги к насилию, он и впрямь куда интереснее – не знает страха, не испытывает стыда и намного быстрее соображает, что ответить. Как будто только Себастьян торчал в лесу гребаных десять лет, в то время как монстр все это время упражнялся в язвительности и сарказме.
– Он утверждает, что понравился бы тебе куда больше. А я зануда и взять с меня нечего. – Он неохотно выпустил ладони Мэйр из своих и поднялся. – Может, тебе стоит прилечь?
Его, разумеется, одарили возмущенно-высокомерным взглядом.
– Благодарю покорно. Я пока что далека от состояния «упасть и не встать», – заявила Мэйр. – Но если ты в порядке, то мне и впрямь лучше пойти домой и лечь спать. И да, своему подельнику можешь передать, что он мне уже не нравится. Злобные кровожадные мудаки слегка не в моем вкусе.
Себастьян все же протянул руку, помогая ей подняться, с трудом удержавшись от того, чтобы не поддержать целительницу за плечи. Не оценит, судя по сверкающим глазам и сумбурным мыслям о всяких обнаглевших пациентах – они были настолько явными, что не подслушать не вышло.
– Извини, – еще раз проговорил он, на этот раз не зная, за что именно извиняется. За все, наверное.
Мэйр только отмахнулась:
– Тебе не за что просить прощения. Просто постарайся смириться с мыслью, что есть только ты. Собери себя в одно целое.
Несколько заторможенно, но Себастьян кивнул. Если для того, чтобы не представлять больше опасности для Мэйр и не видеть ее такой… вымотанной после общения с собой, нужно принять монстра – он готов попробовать. Даже если придется вновь столкнуться с кошмарами прошлого. В любом случае, тот темный период его жизни никогда уже не вернется – Родерик мертв, а вместе с ним и тот деревенский мальчик. Прежний Себастьян.
– Постараюсь.
Когда Мэйр ушла, на прощание попросив все же не увлекаться чужими заклинаниями – «Отстань уже от гребаной двери, всеми богами молю!» – Себастьян, недолго думая, принялся за изучение «Истории магии». Сам не знал почему, просто внезапно стало интересно. Особенно раздел про менталистов – в самом деле, не читать же про некромантов и их жуткие эксперименты над людьми, живыми и мертвыми? Хотя кое-что о слугах Хладной он выцепить все же успел – согласно книге, некросов ментальная магия почти не берет, а уж прожарить им мозги вовсе невозможно.
«С некромантами не ссориться», – сделал он пометку и отложил книгу в сторону.
Нужно было всерьез поразмышлять над тем, что делать с монстром в его голове. Как там говорила Мэйр – смириться, что они одно целое, и научиться жить с тем, что он натворил.
Воспоминания о том дне – первое число месяца Левис – навалились быстро. Себастьян будто бы снова ощутил холод, совершенно не весенний, услышал шум дождя за окном, почувствовал запах паленой плоти. Своей собственной, потому что из-за боли в голове запутался в плетениях на очередном артефакте, дернул не за ту нить и обжег руку.
Он всего лишь хотел помощи, а в итоге узнал, сколько стоит. Две тысячи золотом, из них аванс в пятьсот – такова цена менталиста, готового выполнять любые приказы своих хозяев.
Когда именно внутри него проснулось чудовище – когда он услышал это, или же когда Родерик заметил пасынка и велел тому убираться, – Себастьян точно не знал. Только помнил, как поднялась внутри сила, затопила сознание, а голос в голове велел убить отчима, отомстить за все, что он сделал. За то, что почти год мучил его ради горстки золота. И Себастьян уступил, охотно и легко, позволил чужаку вгрызться в разум Родерика, разлиться по дому темной волной.
Себастьян хотел, чтобы Родерик горел, как он сам несколько минут назад. А вместе с ним и те люди, для которых он был лишь товаром, а не человеком. Он слышал их мысли, планы на себя, их глазами видел собственное будущее – кровь, смерть, лицо женщины, застегивающей на его руке серебряный браслет. Что ж, не считая загадочной незнакомки, они получили все, о чем думали. Даже золото свое оставили при себе – монстр заставил их глотать рассыпавшиеся монеты одну за другой.
Когда в дом вернулась Сэра, остановиться он уже не смог. Она просто не выдержала чудовищной силы, обрушившейся на нее; успела только позвать его и Родерика по имени, прежде чем…
Прежде чем его маленькой сестренки не стало.
Ей было всего восемь, и она уж точно не желала ему зла, в отличие от отчима и его подельников.
– Я не мог этого сделать… – прошептал он, уставившись в потолок. Замотал головой, вцепившись себе в волосы. – Я не мог убить ее. Только не ее.
«В войне потери среди мирного населения неминуемы», – прозвучала в голове фраза из давно прочитанной книги.
Монстр книг не любил.
За раздумьями о своей личности, о том, кто из них более настоящий, Себастьян не заметил, как уснул. Просто в один момент провалился в душное марево кошмара – впервые за долгое время красочного, яркого и слишком реального.
Вокруг него снова полыхало пламя, кто-то очень злой снова кричал о смерти, оглушая и заставляя зажимать уши. Бессмысленно – никогда еще не помогало. Себастьян беспомощно огляделся, ища взглядом сестру. Она где-то здесь, в этом доме. Быть может, сейчас удастся ее…
– Выпусти меня! Выпусти, выпусти! – знакомый голос оглушил, испугал даже. Магия потекла в пальцы охотно, как всегда делала это в момент опасности.
– Нет, нет, здесь же Сэра, нельзя…
– Выпусти меня, ну же, зануда!
«Что?»
Себастьян моргнул и увидел перед собой… самого себя, с глазами черными настолько, что не видно даже белков, окруженного тенями и очень, очень злого. Отражение – неправильное, ненастоящее – открывало рот, говоря что-то, но Себастьян, сколько ни силился, не мог расслышать ни слова. Он протянул руку, то ли желая прогнать, то ли ударить его, но пальцы прошли сквозь пустоту. Зато теперь он смог услышать голос – нет, крик – своего близнеца:
– Проснись! У нас гости!
Себастьян распахнул глаза, на этот раз по-настоящему, и понял, что находится не в кровати, а перед зачарованной дверью. За которой – он чувствовал это, видел, отчего-то чужими глазами, – уже корчился в предсмертных муках один из охранников.
Очередное «Выпусти!» проорал уже Себастьян, пиная дверь. Охранник, очевидно, услышавший его, потянулся было к засову, но не успел – меч прошел через его руку, как сквозь масло.
– Поздно, – прошептал Себастьян, с ужасом наблюдая, как старый кошмар вновь становится реальностью.
«Поздно, – согласился монстр, склонив голову набок. – Но кое-что мы сделать можем. Хочешь?»
«Хочу».
* * *
…все вокруг сияло пронзительной белизной: огромная круглая луна в темном небе, заснеженная прогалина, стволы голых деревьев; волосы девушки, чуть заметно отливающие зеленцой, ее острое лицо, длинноносое и красногубое; опушка на капюшоне светлого плаща; тонкие руки, держащие ручку плетеной корзинки…
Девушка прошла к менгирам – нагромождению камней высотой чуть не в два ее роста – и плюхнула корзину на грубо вытесанную каменную плиту дольмена. Но не ушла, замерла на месте, разглядывая содержимое корзины со странной смесью брезгливости и сожаления.
– Уродина, – выдохнула она. – Была бы ты немного посветлее… Может, тогда бы я тебя оставила. А с такой рожей на что ты мне?…
Мэйр заглянула в корзину, уже зная, что там увидит – чернявого младенчика с жутко горящими глазами, крепко спеленатого и закутанного в толстое одеяльце так, что видать лишь толстощекое, лупоглазое личико да вихор черных волос надо лбом.
Девушке не следовало так закутывать ребенка – ведь она хотела, чтобы тот замерз до смерти…
Девушка ушла, ни разу не оглянувшись.
…зловещая темная фигура запятнала белизну платановой рощи. Незнакомец, с головы до ног закутанный в черное, склонился над дольменом и долго разглядывал корзинку – точнее, то, что в ней.
– И впрямь уродина. Но забавная, – хмыкнул он. И протянул руки к ребенку.
Мэйр беспокойно дернулась, рванула к стремному мужику… и проснулась.
Она всегда просыпалась на одном и том же моменте этого сна, гадкого и чересчур подробного.
– Опять твои фокусы? – хрипло осведомилась она, садясь на постели и грозя кулаком – больше для проформы, ничуть не рассчитывая, будто Неметон увидит и оценит этот грозный жест в сторону зашторенного окна. – Пущу на дровишки!
Неметон не откликнулся, изображая глубокую дрему. Сердито качая головой, Мэйр выбралась из одеяла – она в него вечно куталась, как в кокон, даже когда не было холодно, – наспех оделась и поплелась вниз. Времени было чуть больше трех утра, но сон после эдакой пакости не шел. Так лучше не ворочаться, а согреть чайник и уничтожить часть запасенных на утро сладостей.
Увы, амулет на груди согрелся куда раньше чайника.
Уилл был немногословен и не шибко изящен в выражениях:
«Трижды долбаное чудище славно поразвлеклось и ждет тебя».
– Рада за него, – выдохнула Мэйр тоскливо, стиснув камешек в кулаке. – Эх, плакали мои сладости.
Выскакивать на улицу в одних штанах и тонкой рубашке оказалось не слишком хорошей идеей – все-таки уже не лето. Благо, портал у Мэйр был свой, стационарный, стоивший ей кучу золота, но неизменно полезный.
– Ну, гад белобрысый, – ворчала она себе под нос, зябко ежась и настраиваясь на портал столичной лечебницы, – если ты расхреначил-таки дверь, то я тебе не завидую…
Фалько встречал ее на выходе, непривычно растрепанный и тоже небрежно одетый. Лицо лорда было бледнее обычного, а его эмоции – раздражение, досада, злость, усталость – неприятно холодили кожу вместе со шквалом осеннего ветра.
– Что случилось, Уилл? Чудище дорвалось до вожделенной дверки? Ну я ему…
– Дорвалось, – сумрачно поведал Фалько, пригладив растрепанные светлые волосы. Костяшки на его руке были сбиты и алели свежей кровью, словно блистательный и манерный лорд-менталист съездил кому-то по физиономии. – Только в том не его вина.
Вся досада на «гада белобрысого» немедля испарилась, сменившись зудящим беспокойством.
– Уилл, в чем дело?
И, не дожидаясь ответа, она быстро зашагала уже знакомым маршрутом, уверенная, что Уилл поспешит следом и будет трепаться прямо на ходу.
Так он и поступил.
– Едва неделя минула, как это чудо выползло из леса, а какой-то ловкач уже выслал по его душу двух гильдейских убийц. Ну, а что он? Угрохал и убийц, и всю сеть заклинаний. Дверь снесло начисто, стекло зачарованное тоже в хламину, сам пацан в полнейшем неадеквате. Не знаю, как ты его тогда в чувство привела… У меня не выходит.
В полнейшем неадеквате.
Еще вечером Себастьян был нормальным, насколько вообще позволяло его состояние. Его сила была смирной, он даже смог ее контролировать и почти признал, что никакого «монстра» в его голове нет. И взгляд его был таким ясным, что непосвященный в дело нипочем не заподозрил бы в нем психа с раздвоением личности.
– Вся работа насмарку, – зло процедила Мэйр, не сбавляя шагу. – Он ранен?
Не то чтобы они с Себастьяном так уж далеко продвинулись, однако начинать с самого начала не хотелось. Это бессонница и алкоголизм поддавались Мэйр за пару-тройку сеансов, а излечить магическую нестабильность, да еще и такую запущенную, требовало немалых трудов.
– Пара порезов, ничего серьезного… Не ной, подменыш, мы оплатим тебе все переработки.
Мэйр глубоко вдохнула. Выдохнула. Увы, не помогло.
– Да какие, к Хладной, переработки?! – резко остановившись, прорычала она не своим голосом. – Вы мне парня чуть не угробили! Куда твои сраные гвардейцы глядели?!
Фалько смущенно потупился.
– Чего не знаю, того не знаю. Они, видишь ли, мертвее мертвого.
– А. Ясно. И ты оставил Себастьяна одного, среди кучи трупов и битого стекла?
– Ну, как бы… хм, подменыш, ты иголки-то свои с морды убери, а то он еще больше перепугается…
Выдав любимый матерный загиб своего старшего братца Брендана, Мэйр круто развернулась и уже почти бегом направилась к лестнице.
Уже на подходе к той самой лестнице делалось неспокойно. Чем ближе они были к изоляторам, тем сильнее Мэйр продирал озноб. Ей приходилось прикладывать усилия, чтобы не развернуться и не сбежать отсюда ко всем демонам. Даже в полицейском морге, где она бывала пару раз, находиться было не в пример легче. Себастьян мог собой гордиться: его силища оказалась гаже и агрессивнее, чем сборище колдующих некромантов.
«Перепугаешь такого, ага, конечно», – отстраненно подумала Мэйр, сцепляя руки в замок. Запах смерти и гнетущая атмосфера пуще прежнего раздразнили живую сталь, и та звенела в венах, серебрилась на коже хаотичным узором, как иней на стекле; рвалась на волю и требовала напоить ее кровью…
«Гребаная фейская приблуда! Не видишь разве, не до тебя сейчас?»
Напротив развороченной двери изолятора валялись тела в гвардейских мундирах – двоих боевиков против двоих же опытных наемников оказалось мало. И ничего удивительного. Боевые маги хороши в дальнем бою, ближники из них зачастую никакие. Хотя насчет опытности убийц и были некоторые сомнения – уж очень грязно сработали, крови напустили целую уйму. Да и то, как шустро они пришли убивать Себастьяна, тоже говорило не в их пользу: если верить Френсису, ассасины верхнего эшелона не терпят суеты. «Поэтому-то они самые успешные и самые опасные», – заявлял друг со знанием дела.
Выцветшие стены изолятора были забрызганы кровью, но то уже была не кровь боевых магов. Насколько можно судить, убийцы – два невзрачных и с виду хлипких парня – дрались между собой. Один был распахан лезвием от ключиц и до лобка и красовался кишками наружу; другой валялся тут же, с ножом точно в сердце. У обоих изрезаны руки, торсы, лица – видимо, бой вышел бестолковый, но ожесточенный.
Пугало во всем этом не обилие ран и не вид расхристанных внутренностей – право слово, целитель она или где? – а выражение обреченного ужаса на лице второго ассасина. Картинка сложилась мгновенно: он убил своего подельника, а потом вонзил нож в самого себя.
Положительно, зря эта парочка так сюда спешила.
Мэйр невольно поежилась – Себастьян, будучи не в ладах и с головой, и с силой, умудрился избавиться от убийц на редкость изобретательно. Знать, что именно он подкинул в головы неудачливым ассасинам, категорически не хотелось. Страшнее маньяка может быть только маньяк с фантазией, способный ковыряться в твоих мозгах.
Жутковатую картину венчал сам Себастьян. В окровавленной рубашке, с непроницаемо-черными глазами, без капли человечности во взгляде, он ничуть не напоминал того нахала, который выделывался перед Фалько. И даже отстраненного, погруженного в свои мысли и каракули парня, все еще заговаривающегося, при любом удобном случае хватающего Мэйр за руки.
«Берсерк», – промелькнуло у нее в голове.
Она поспешно отогнала мысль, вместе с невесть откуда взявшимся испугом, и решительно шагнула к Себастьяну. Ни к чему вносить путаницу в чужие, без того не самые ясные мозги. На миг обожгло чужой магией, заставив еще раз поежиться.
И вдруг Себастьян, как и в день их знакомства, сам шагнул навстречу, протянул руку и с силой сдавил ее запястье. Мэйр невольно зашипела от боли и только чудом умудрилась сдержать собственную магию. Хватка вмиг ослабла, но отпускать ее не спешили – длинные пальцы прошлись по предплечью, невесомо огладив кожу, чуть проникли под закатанный измятый рукав, вырывая непозволительно шумный вздох. И тут же исчезли, чтобы вернуться, уже касаясь скулы костяшками.
– Ты долго, моя фея, – послышался над ухом хриплый шепот.
И Мэйр сразу поняла, что лицом к лицу повстречалась с той самой «плохой» половиной.
«Это все еще Себастьян», – спешно напомнила она сама себе.
Все-еще-Себастьяна хотелось швырнуть о ближайшую стену, настолько он был… не-Себастьян. Даже ощущался иначе. Как нечто едко-желчное, агрессивное и крайне хитрожопое. И злое. И притягательное. Но то была какая-то дурная, неправильная притягательность. Она вгоняла в ступор и смущала, заставляла принимать чужое прикосновение как нечто должное – это Мэйр-то, которая терпеть не могла, когда ее трогал кто попало.
– Я не фея, – прохладным тоном проговорила она, оттолкнув чужую руку, – и я своя собственная. Уж прости, что долго; многие люди и нелюди по ночам имеют обыкновение спать.
В самом деле, а что еще здесь скажешь? Не набрасываться же с воплем «Верни моего Себастьяна, злобный мерзавец!». И хотелось бы, да нельзя: как ни нравился Мэйр «ее» Себастьян, а отвергать его дурную половину – плохая идея. В лечении это однозначно не поможет, скорее навредит.
Не-Себастьян отходить не спешил, но руки все же убрал, сложив их на груди; на губах его застыла усмешка, будто бы он знал, о чем думает Мэйр. Хотя, скорее всего, и правда знал – на наличие совести у сильного темного и злобного мага рассчитывать глупо.
– Как жаль, – тягуче произнес он и небрежно кивнул на трупы ассасинов, – мне было скучно в их компании. В Гильдии все такие слабаки?
Рядом нахмурился Фалько: кажется, он тоже начал подозревать, что с его подопечным что-то серьезно не так.
– Тебе повезло, – откликнулась Мэйр со всей невозмутимостью, на какую была сейчас способна. – Явись сюда Триада Хельты, тебя бы уже собирали по кускам.
В ответ на это Себастьян приподнял бровь, будто всерьез сомневался в способностях хваленых убийц. Равнодушно глянул на выпотрошенное тело и шагнул в сторону выхода.
– Далеко собрался? – поинтересовался Фалько, в последний момент успев схватить его за плечо.
На вцепившиеся в него пальцы Себастьян глянул так, что, будь на месте Уилла Мэйр, она бы предпочла не только мигом убрать руки, но и отпрыгнуть к противоположной стене. Удивительно, однако по отношению к себе она злобы не чувствовала – только гнетущую, едва не пригибающую к полу силу.
– А что, вы собираетесь оставить своего племянника в камере с этими неудачниками? Я думал, подыщете мне жилье получше.
Был бы Фалько чуть моложе и не умей он держать себя в руках – по шее дорогому племянничку за такой тон наверняка бы двинул. Ну или оттаскал бы за ухо, на что Мэйр с удовольствием посмотрела бы. Но Уилл, как ни крути, был лорд, великосветский козел, темный маг и вообще Шелкопряд Его Величества. Он сдержался. Руки, правда, не убрал, без особых усилий втянув зарвавшегося поганца обратно в камеру. Мэйр почувствовала волну магии – густой, угнетающей, но без агрессии.
– Не нравишься ты мне, мальчик, – хмыкнул Фалько. – Подменыш, будь любезна, объясни, чего я не понимаю.
– Это не наш Себастьян, – флегматично пробормотала Мэйр, заправив за ухо прядь волос, выбившуюся из наспех собранного неряшливого пучка. – И мне тоже этот не особо нравится, но что поделать?
– Так верни нашего!
– Успею еще. Авось сам вернется, – она подозрительно зыркнула на Себастьяна – тот расплылся в гадкой усмешке да знай себе глазел на нее, как на похабную картинку. – Он же вернется? То есть вернется он в любом случае, но я все-таки не сторонница насилия.
– В насилии есть своя прелесть, – заметил Себастьян, вновь приблизившись к Мэйр. Протянул руку, заставив дернуться, но лапать не стал, только заботливо расправил замявшийся воротничок рубашки. Пальцы невзначай коснулись шеи, заставив скрипнуть зубами. – Он очень хочет вернуться. Но зачем? Он же опять будет ныть и устраивать драмы. «Ах, я их всех убил!», «Я опасен для своей феи!». Такая чушь!..
Мэйр улыбнулась одними уголками рта, кажется, немного разобравшись во взаимоотношениях «хорошей» и «плохой» половин. В обоих случаях спрашивал один, но и другого ответ интересовал не меньше, а может, даже и больше. Пусть взаимодействие между этими двумя крайностями протекает бессознательно, однако оно есть.
– И впрямь такая чушь, – согласилась она, глубокомысленно кивая. – То, что он… то, что ты опасен для меня. Что касается убийств, так не помешает немножко поработать с причинно-следственными связями. Что-то вроде: «Ах, я их всех убил; и что мне за это будет? Ни феечек, ни жратвы нормальной, в Хладном-то чертоге!»
Вдоволь налюбовавшись помрачневшей физиономией, она все же уточнила:
– Нет, за этот гильдейский мусор тебе ничего не будет. Но не думай, что если мы перед тобой тут прыгаем, то тебе все можно. Грохнешь кого-нибудь не того – я тебе самолично шею сверну. Полагаю, это достаточно доходчиво даже для такого невыносимо наглого засранца, как ты?
– У тебя талант, – скривился в усмешке Себастьян, но Мэйр расслышала в его голосе нечто вроде восхищения.
– Да я вообще одаренная. Особо одаренная, судя по тому, что нянчусь тут с тобой, – проворчала она и сердито поджала губы. – Если хочешь что-то отсюда забрать – забирай. Мы уходим.
– То есть как это – «мы уходим»? – тут же отмер лорд Фалько, озадаченно и любопытно наблюдая их беседу. – Ты не можешь просто взять и забрать его! Не имеешь права!
– Он здесь не останется.
– Мэйр, хватит. Боги и богини, ты с этим мелким поганцем превращаешься в долбанутую курицу-наседку! Нападение не повторится, я усилю охрану.
Мэйр сложила руки на груди и отчеканила:
– Три некроманта. Тогда он остается.
Лорд-менталист задрал светлые брови чуть не к самой линии роста волос. А затем нервно засмеялся и погрозил пальцем, будто в ответ на излишне двусмысленную шуточку.
– Три. И тогда, выходит, еще три на вторую смену. Ты в своем уме, Мэйр Макинтайр? Я у Блэр справился насчет одного некроса и возможности в случае чего переправить пацана к полицейским. А она мне: «Пока эта херотень лесная в разум не войдет, я на него людей тратить не стану. Перестанет быть потенциальным трупом, тогда и поговорим». Конец цитаты.
– От душечки Киа ничего другого я и не ждала, – досадливо скривилась Мэйр. – Но неважно. Вы, милорд, прошу прощения, здорово облажались с охраной. Я не собираюсь ждать второго нападения, поэтому забираю Себастьяна к себе. В моем лесу нет никого опаснее меня.
– Да не будет второго нападения! – уже явно злясь, воскликнул Фалько. – И первого бы не было, будь наш лорд-канцлер не таким говнюком.
– То есть?…
– То есть он знал заранее, что они придут. Просто ему, видишь ли, было интересно, чем дело кончится!..
Он покосился на собственный сбитый кулак и резко умолк, видимо, сообразив то, что Мэйр поспешила озвучить:
– Уилл, ты сам-то как думаешь, после твоих слов оставлю я его здесь?
– Нет, – Уилл сердито вздохнул, признавая поражение, – но Арлену это не понравится.
Мэйр лишь хмыкнула и пожала плечами. Сама она была уверена, что лорд Дорих нарочно позволил ассасинам добраться до Себастьяна – чтобы Мэйр предсказуемо вызверилась, сграбастала пациента и утащила в свой лесок. И Дорих, и сама Мэйр прекрасно понимали все плюсы такого исхода.
И минусы тоже.
Но Дориху плевать на чувства какой-то полукровной соплячки. А Мэйр… Мэйр просто не могла оставить в этом гадком месте бедного перепуганного парня, бессознательно маскирующего страх под личиной наглого, зловредного негодяя.
За спорами они оба совсем позабыли про Себастьяна. Не настолько, чтобы прошляпить его уход – он по-прежнему стоял напротив них, непривычно высокомерный и чужой. Но кое-что в нем изменилось: кривоватая усмешка сползла с губ, взгляд стал еще темнее; сам он уже не подпирал задницей стол, а выпрямился и сжал кулаки. Его магия опаляла так, что передернул плечами даже Уилл.
– Себастьян?…
– Сюда идут, – коротко отозвался он уже без всяких кривляний.
А потом вдруг схватил Мэйр за руку, решительно задвинул себе за спину и уставился на виднеющуюся из камеры лестницу.
– Кто идет? – От неожиданности Мэйр даже не стала возмущаться такому приступу то ли собственничества, то ли благородства.
– Огонь. – Себастьян несколько долгих секунд пялился на пустой проход, прежде чем резко повернуться к Фалько. – Кто такой Грегор? И почему он хочет мою фею?!
Глава 6
Не стоило и говорить, что при таких обстоятельствах Грегор Нэльтан – самый нежеланный гость из всех, кто мог бы сюда припожаловать. Архимаг Светлого Круга, выдающийся боевик и говнюк настолько редкостный, что даже одиозная Блэр могла ему позавидовать. А уж его нездоровая фиксация на целителе Макинтайр и вовсе отбивала желание общаться, да и вообще находиться с ним в одном городе.
В лечебницу Грегора с год назад сунули заботливые сослуживцы – тот был настолько одержим работой, порядком и ненавистью к «темным мясникам», что заработал серьезный нервный срыв, тяжело ранил троих аспирантов Академии и едва не вылетел из Круга. Грегор сначала ни в какую не желал связываться с «темной тварью», а затем, похоже, вошел во вкус. И вообразил себя паладином на страже ее, Мэйр, чести. Любви к темным магам ему это, впрочем, не прибавило. Нэльтан и по сей день не уставал разоряться, какие все они подлецы, убийцы и жестокие мрази. А его распрекрасная остороухая целительница – та, поди ж ты, не такая!
Обычно Мэйр наведывалась к Нэльтану раз в квартал. Наспех проводила профилактику и спешила к ближайшему порталу – в родной Синтар, жаловаться Неметону на доставшего до печенок поклонничка. Сказать честно, на первый взгляд огненный архимаг показался ей завидным кавалером – молодой, успешный, привлекательный и умный. Но недостатки перевешивали. Кому, как не мозгоправу Грегора, знать, что тот нетерпим, резок в суждениях, навязчив, агрессивен и склонен к насилию? Ничего не скажешь – эталонный светлый маг и воплощенная добродетель. Только вызови его неудовольствие – и тебя уже прижимают к стенке, больно ударяя макушкой о стену да зло обрывая пуговицы на вороте платья…
Естественно, после такого Грегор угодил уже в столичную лечебницу – с тяжелыми травмами. Мэйр его больше не навещала. Что вовсе не остановило архимага: едва поднявшись с больничной койки, тот принялся обивать пороги и ныть, что был неправ. Как ни удивительно, эта пресветлая задница искренне раскаивалась – обмануть эмпатку, пусть и слабую, весьма сложно. Только поэтому Грегор не вылетел в ближайшее окно.
Но сегодня старина Нэльтан так легко не отделается. Это стало понятно, едва тот степенно проплыл по лестнице, как всегда вычурно одетый и идеально причесанный, с царственной осанкой, преисполненный пафоса с ног до головы. Грегор оглядел живописную картину, развернувшуюся пред его взором; его лицо с темными оленьими глазами, нервное и чересчур породистое для сына кузнеца, вмиг сделалось брюзгливым и жутко неприятным.
– Так-так, – разорвал тишину его голос, тягучий, желчный и полный превосходства. Последнее могло объясняться как троицей мордоворотов, что притопала следом за архимагом, так и чересчур раздутым самомнением, – стало быть, донесения верны? Годы идут, а наш досточтимый Темный Круг не меняет своих привычек. Ну и какое же чудище вы притащили в столицу на сей раз?
«Чудище» в лице Себастьяна дернулось вперед – показать себя лицом, а заодно превратить в кашу без того увечные мозги Грегора. Причем у него вполне могло получиться. Удержать Себастьяна на месте удалось Мэйр с трудом, изо всех сил вцепившись в плечо.
К счастью, Фалько оказался проворнее своего ретивого племянничка.
– Грегор, дорогой! – Он протянул руки к архимагу, словно ожидая, что тот бросится к нему в объятия. – Безмерно рад тебя видеть! Только вот не припомню, чтобы тебя сюда приглашали.
– Меня не приглашали, милорд, – процедил Нэльтан, смерив собеседника крайне брезгливым взглядом. – Я пришел… взглянуть на вашего очередного нелюдя.
– Вы лжете, Грегор, – тихо проговорила Мэйр, выступив вперед и на всякий случай удерживая на месте Себастьяна. Тот был вне себя от злости, видимо, по привычке зеркаля эмоции светлых радикалов, и вообще донельзя напоминал разъяренного келпи – а недоумки, рискнувшие злить здоровенную плотоядную лошадь, редко выживают. – Мы ведь все знаем, зачем вы пришли. Тут даже не нужно быть эмпатом: ваша репутация говорит сама за себя.
Грегор, заметив ее, стушевался и ощутимо подрастерял свой праведный гнев. Узреть в изоляторе целительницу, у которой не так давно лечился, он не ожидал.
Вернее сказать, не ожидал именно сейчас, посреди ночи.
– Здравствуйте, Мэйраэн, – робко промолвил Грегор, нервным жестом оправив воротник рубашки. – Я, хм… Я надеялся встретить вас в более… приятных обстоятельствах.
Что до Мэйр, так она надеялась не встречаться вовсе. И ведь сущая глупость – бояться того, кого можешь разорвать голыми руками; однако от близости светлого ублюдка все равно делалось дурно и гадливо. Мэйр слишком отчетливо помнила, какими злобными и остервеневшими могут быть эти кроткие оленьи глазки.
– Вам здесь нечего делать, Грегор. Я вылечу Себастьяна, он будет в порядке.
– Вот как? – Грегор горестно вздохнул. – Значит, этот великосветский палач и мерзавец, – кивок в сторону ехидно ухмыляющегося Фалько, – воспользовался вашей добротой и сделал из вас поводок для монстра. Ах, Мэйраэн, вы, конечно, совсем не понимаете…
– Да это вы не понимаете ровным счетом ни хрена! – отрезала Мэйр. – Грегор, вашу ж мать, прекратите нести чушь! Это просто мальчик, который десять лет жил незнамо где и не получал надлежащей медицинской помощи! Почему вы называете больного человека монстром? Где ваше хваленое сопереживание? Вы же такой из себя пресветлый праведник!..
– Тихо, подменыш, а то опять ежиком станешь, – подал голос Фалько, не скрывающий злорадного веселья. Тошно делалось, стоило лишь представить, как треклятый менталист прохаживается по великой любви «пресветлого праведника» к одной остроухой персоне. – Эй, Грегор, а девчонка ведь дело говорит. Лично мне насрать на твое сочувствие, однако же твое счастье, что мне сейчас некогда выбивать из вас дурь. Давай ты со своими мудозвонами быстренько исчезнешь, а я сделаю вид, что вас здесь не было. Идет?
Угрозой Грегор не впечатлился; напротив – фанатичный огонек в темных глазах разгорелся ярче. Он ступил с нижней ступеньки на каменный пол; перешагнул через трупы боевиков, брезгливо приподняв подол белоснежной, идеально отутюженной мантии, и замер прямо напротив Фалько.
– Но я же здесь, Уилл. И крайне недоволен тем, что вы притащили в столицу столь опасное… – он глянул на Себастьяна и презрительно скривился, всем видом выражая омерзение, – создание. Думаешь, я не знаю о его подвигах? Отнюдь! Наслышан! Полторы дюжины трупов за несколько дней! А вместо того чтобы передать преступника на опыты в некромантский гадюшник, его усыновляют всем Темным Кругом. Что, твоя Рангрид уже приготовилась подтирать ему сопли?
– Моя Рангрид если что-то и подотрет, то твои мозги с пола, – процедил лорд Фалько, явно возмущенный тоном Грегора. – Думай, чье имя треплешь.
Нэльтан не удостоил его ответом и перевел нервно бегающие темные глаза на Мэйр. Та поняла, что ее сочли слабым звеном в сборище плохих черных магов. Ничего нового, целителей всегда недооценивают.
– Мэйраэн, эти темные нелюди сознательно вводят вас в заблуждение, играют на вашей жалости к этому… существу. – Ласковая улыбочка ничуть не вязалась с колючим взглядом, вызывая лишь желание отхлестать треклятого лицемера по морде. – Я ценю вашу самоотверженность, вы добрый и сострадательный человек…
– Во мне человечьей крови меньше осьмушки, – спустила его с небес на землю Мэйр. – Используя вашу терминологию, существо и темная нелюдь здесь как раз я. Хватит, Грегор, мы вдоволь вас наслушались! – отрезала она, не давая Нэльтану продолжить эту кретинскую проповедь. – Себастьян поддается лечению. Могу вам официальное заключение выдать, с печатью и подписью. Если он начнет сознательно и беспричинно выжигать людям мозги, я убью его сама. А если вы сейчас попытаетесь причинить ему вред, я готова убить вас. Без малейших раздумий.
– Не убьете, – заявил Грегор, опрометчиво делая несколько шагов в их сторону; плечо Себастьяна закаменело под пальцами, а воздух вокруг потяжелел. Мэйр не могла слышать, о чем тот думает, но полагала, что архимагу уже измыслили особо кровавую и жестокую смерть. – Вы же не такая, вы не станете, конечно, и поэтому… Отойдите от него, Мэйраэн. Менее всего я желаю причинить вам вред.
И он протянул руку, наверняка всерьез воображая себя той немыслимой силой, что способна отодрать целителя Макинтайр от неблагонадежного пациента.
Тем более, когда сам пациент – тоже еще та полевая ромашка.
Агрессивная магия взметнулась моментально, резанула лезвием. Мэйр всерьез ожидала, что Нэльтан примется распарывать себе брюхо своим же клинком или с разбегу расшибет голову о каменную кладку. Но Себастьян, то ли слишком злой, то ли решивший, что много чести – тратить магию на такого ублюдка, вдруг схватил руку Нэльтана. Вывернул ее под немыслимым углом, толкнул архимага к ближайшей стене. Пара мгновений – и вот уже недоделанный воин Света прижат к холодным камням своей напыщенной мордой, а его шея того гляди сломается в сильном захвате.
Признаться, картинка вышла красивой. Себастьян напоминал хищника. Вполне разумного, сильного и крайне опасного.
– Еще раз подумаешь о ней, – зашипел он прямо в ухо замершему от испуга Грегору, – и я оторву тебе башку.
Нэльтан все же не зря ходил в архимагах. И собрался мигом – вокруг них вспыхнул десяток огненных сгустков. Себастьян даже не обратил на них внимания, только вывернул чужую руку сильнее.
– Существо не боится огня, светлая мразь, – ухмыльнулся он. Наклонился к шее, будто принюхивался. – Вы такие одинаковые… Всегда хотите то, чего не заслуживаете.
– Я спалю тебя! – прохрипел Нэльтан. Не нужно быть эмпатом, чтобы понять – ему было до одури страшно.
– Не успеешь.
«Не успеет, – кивнула Мэйр и резко стиснула кулак, ударяя по Грегору своей силой, точно кинжалом. Архимаг вздрогнул и обмяк в ее хватке. – Вот так. Теперь брось гадость».
Себастьян на удивление послушно разжал руки, и Нэльтан мешком рухнул ему под ноги. Без сознания.
– Вот тебе и «не такая», – тут же съязвил лорд Фалько, а затем нехорошо зыркнул в сторону нэльтановских прихвостней – те мялись в сторонке и опасливо поглядывали на такую безобидную с виду целительницу. – Ах ты, коварное чудище из-под холма… Эй, вы трое! Забирайте своего полудурка, да чтобы я больше вас здесь не видел.
– У вас тут четыре трупа, милорд! – выдал самый смелый из прихвостней – коренастый парень, рыжий и веснушчатый, живо напомнивший Мэйр ее брата. – Мы заявим куда следует!
«Если доживете», – донеслась колким отзвуком чужая мысль.
Волна магии, чуть слабее предыдущей, прокатилась по камере. Грегоровы телохранители дружно охнули, схватились за головы; один из них принялся отмахиваться, словно от мух.
– Себастьян, – позвала Мэйр. Ответа, разумеется, не последовало – Себастьян с усмешкой наблюдал за страданиями боевиков и прекращать явно не собирался. Пришлось снова схватить его за плечо, хотя видят боги – впору сбежать подальше, а не трогать менталиста. – Себастьян, хватит!
– Это кучка известных светлых цивилов, за них тебя казнят, – сообщил Фалько как бы между прочим, даже не пытаясь помешать. Неудивительно – Темный Круг не первый год мечтал извести огненного полудурка и его дружков.
– Если найдут тела. – Себастьян лениво повел плечами, но горе-охранников архимага все-таки отпустил. Еще с минуту они трясли головами, не понимая, что это было. Типичная боевка – лезут куда ни попадя, даже не пытаясь включить мозги. Без амулетов да к темному менталисту…
– Вон отсюда, – ласковым тоном велел лорд Фалько.
На этот раз доблестные светлые неудачники решили внять чужой мудрости и спешно поволокли своего незадачливого предводителя наверх.
Мэйр откинула волосы со лба и, подойдя к Себастьяну, бесцеремонно схватила того за руки. Как и следовало ожидать, на них остались многочисленные ожоги – психованный огневик искрил почище неисправного артефакта.
– Я не пойму, ты что, бессмертный? – ворчала она, старательно залечивая багровые следы и краем уха слушая, как Фалько раздает кому-то указания по ментальной связи. – Нашел, на кого с голыми руками кидаться. Грегор отбитый наглухо, ему даже я не смогла башку починить.
– Хочешь, я починю? – предложил Себастьян, совершенно не обращая внимания ни на собственные ожоги, ни на ее ворчание. – Раз и навсегда. Не факт, что ему понравится. Зато одним светлым ублюдком станет меньше.
Мэйр выразительно закатила глаза.
– Думаешь, ты первый, кто возжелал ему смерти? Свои бы и прикончили, да увы, слишком важная птица. Он сильнейший маг и талантливейший военачальник, силища у него огромная. Пусть сейчас и не военное положение, но на поле боя такие ребята незаменимы. – Она задумчиво покрутила кристалл амулета в пальцах. – Уилл, я знаю Нэльтана куда лучше, чем мне бы того хотелось. Не настолько хорошо, хватит ухмыляться!.. Короче, он теперь нипочем не отстанет. Сможешь найти на него управу?
– Постараюсь, – ответил Фалько, недовольно поморщившись – их мнения по поводу душечки Грегора полностью совпадали. – Сейчас организую тут… хм, косметический ремонт и сразу же отправлюсь во дворец. Будем решать. Значит, этого мелкого говнюка со всеми его воображаемыми друзьями, – Себастьян недобро сощурился в ответ на такую лестную характеристику, – ты забираешь в свой дремучий лес? Не нравится мне это, но пусть пока так. А там, может, выбью у сучки Блэр парочку некросов…
Мэйр выразительно хмыкнула, однако рушить надежды лорда-менталиста не стала. Может, и правда выбьет? Сучка Блэр – то еще сокровище, но Нэльтана ненавидит люто.
– И почему у меня раньше не было такой целительницы? – протянул Себастьян, вдоволь наглядевшись на собственные руки – чистые, без единого ожога. – Зато сейчас мы будем жить в одном доме. Круто. Надеюсь, у тебя только одна кровать?
Какое-то время Мэйр молча глядела на него и размышляла, что же этакое можно ответить на подобную наглость. Все, что просилось на ум, было крайне грубо и – что куда важнее! – не очень-то остроумно.
– Так, Уилл, я передумала; оставь себе это сокровище! – в итоге заявила она, прежде чем быстрым шагом направиться к лестнице.
Разумеется, сокровище тут же возмутилось – «Свалить надумала?! Эй! Плохая, плохая фея! Никуда ты без меня не пойдешь!» – и чуть не бегом помчалось следом.
Как и предполагалось.
Уилл лишь издевательски посмеивался, созерцая это цирковое представление.
«Веселитесь, лорд Шелкопряд? – мстительно подумала Мэйр, краем уха слушая, как белобрысый поганец тоном пай-мальчика заверяет, что он, так уж и быть, пока что согласен на отдельное койко-место. – Я позже повеселюсь: это же не мне ночевать с лордом-канцлером и миловаться с Киарой поутру».
Смешки резко стихли. Мэйр полюбовалась на негодующую физиономию Фалько, а затем, весьма довольная, продолжила путь наверх. Себастьян нагнал ее и теперь шел рядом, ухватив за руку цепкими пальцами. Видимо, чтобы точно никуда не сбежала.
* * *
Монстр стих и снова спрятался в глубине сознания: Себастьян понял это, едва открыл глаза. Он лежал на мягком диване, укрытый пледом, и не сразу вспомнил, как здесь оказался и где вообще это «здесь».
Лучше бы и не вспоминал. Стоило только вернуть мозгам ясность, как перед глазами тут же встали воспоминания о том, что он творил. Точнее, что творил его монстр. Потому что у самого Себастьяна не хватило бы наглости клеиться к Мэйр, трогать ее так откровенно и нести всю ту околесицу. Что интересно, четыре трупа в камере, два из которых – его вина, волновали не так сильно. Они были врагами, это чувствовалось в воздухе; даже в их мысли необязательно было лезть, чтобы захотеть жестоко и кроваво убить.
Как и Грегора Нэльтана – просто за один факт его существования.
И это ужаснее всего. Если прежде кровожадность была целиком и полностью прерогативой монстра, то теперь желание свернуть ублюдку шею было его собственным. Даже сейчас, когда Нэльтана не было рядом – достаточно вспомнить, что именно он хотел от Мэйр, как… Как хотелось выпустить монстра снова, разнести весь гребаный Иленгард к такой-то матери, а труп архимага подвесить на центральной площади в назидание другим.
«Это ненормально», – проговорил Себастьян про себя. Монстр попытался возразить, но был быстро заткнут – хватит ему владеть телом, и так повеселился всласть.
Себастьян сел, с силой растирая лицо. Нужно прийти в себя, перестать грезить о Мэйр в своих руках, о нормальной жизни для себя, о домике в уютном месте. Все это не для него, не для чудовища, которое так и жаждет чьей-нибудь смерти. Его удел – лачуга посреди чащобы, с колючим кустарником вокруг, чтобы ни в чем не повинные люди больше не совались к нему.
Он с любопытством огляделся: кажется, уложили его в гостиной. Жилище волшебной феи неуловимо напоминало саму фею; все вокруг было таким же хрупко-легким, обстановка изысканной и самую чуточку вычурной. И волшебной, разумеется. Огромное эркерное окно – Себастьян такое только в книжках видал, – в залитую солнцем нишу втиснут еще один диванчик, на нем целая куча вышитых подушек; обои причудливо переливались, точно изморозь на стекле. У противоположной стены выстроились полки темного дерева, сверху донизу забитые книгами; отвести глаза от эдакого раздолья (и вспомнить, что ему вообще-то пора идти) удалось с большим трудом.
Взгляд упал на изящный чайный столик, на котором красовалась большая ваза с фруктами, и Себастьян вмиг ощутил, что готов сожрать оленя. Целиком. Даже сырым. Но придется потерпеть – оставаться в доме Мэйр нельзя, а на оленя придется поохотиться. Однако, чтобы охотиться на кого-либо, надо еще раздобыть лук или хотя бы какой-никакой нож – на животных его сила не действует.
Шум, говоривший о присутствии в доме кого-то еще, раздавался откуда-то сбоку; оттуда же доносились манящие запахи жареного мяса и свежего хлеба. Значит, о ноже придется забыть – Себастьян не питал ложных надежд. Один взгляд Мэйр, взмах ее пушистых ресниц и робкая улыбка – и он лично привяжет себя к ножке ближайшего стула. Ну или вон перила у лестницы какие красивые. А уходить надо, ведь рано или поздно монстр проснется вновь – и нет никакой гарантии, что не останется вместо него навсегда. Подобного допустить никак нельзя. Мэйр должна быть в безопасности, а значит, как можно дальше от Себастьяна со всеми голосами в его голове и поехавшей магией.
Одно из окон за множеством тончайших занавесей было чуть приоткрыто; с улицы тянуло прохладой и свежестью; отчетливо и так знакомо пели птицы да шумела листва, наверняка уже чуть тронутая осенней желтизной.
«То, что надо», – решил Себастьян. Деревья, зверушки и никаких волшебных феек вокруг – самое оно для полоумного менталиста, неспособного контролировать себя.
Неподалеку от окна нашлась и дверь, тяжелая и крепкая даже с виду. Без всяких оповещалок, по крайней мере изнутри, без сложной сети охранных заклинаний. Себастьян, ступая как можно тише, в несколько шагов добрался до нее.
И замер, едва коснувшись резной ручки. Мысль, что свою целительницу он больше не увидит, отдалась внутри глухой болью. Так лучше для них обоих, да только от этого не легче ни на гран. Если ему доведется видеть сны, ближайший год в них будут колдовские глаза, сияющая улыбка и трогательно узкие запястья.
«Так лучше», – повторил Себастьян, прикрыл глаза на секунду и решительно потянул ручку.
– Ну и далеко ты собрался? – послышался за спиной ровный, чуть тягучий голос.
– Далеко, – обернувшись, коротко отозвался он. Хотел этим и ограничиться, но не смог. – Так надо, Мэйр, пойми.
– Эта затея обречена на провал, – невозмутимо сообщила Мэйр, забросив на плечо полотенце, которое до этого нервно комкала в руках. – Предлагаю тебе по-хорошему уняться и сесть завтракать. Иначе придется по-плохому – а я уже говорила, что не люблю насилия.
От этого отстраненного тона снова кольнуло внутри. Себастьян неосознанно скользнул в чужие мысли, но вместо холода и злости увидел только печаль и обиду.
– Зато я люблю, – с трудом заставил себя произнести Себастьян. – Он любит. Те люди… я убил их. Без сожалений и сомнений. Мне лучше уйти, Мэйр… Я принесу в твой дом только беду.
Мэйр тяжко вздохнула и покачала головой. Нервно заправила за ухо прядь волос, что на свету отливали не то зеленью, не то лазурью – как воронье крыло.
– Иногда я очень хорошо понимаю, почему Киара ведет себя как распоследняя сука, – сокрушенно пробормотала она себе под нос – а затем скрестила руки на груди и хмуро продолжила: – С вами по-другому никак… Послушай, радость моя: даже если ты каким-то образом справишься со мной и уйдешь, то идти тебе все равно некуда. На севере – Руот'Шэрре, непроходимые топи; в юго-восточном направлении – сплошь города и крупные поселения, а в западной стороне – бескрайний лес. Зачарованный лес, где всем заправляет тысячелетнее полуразумное дерево, которое тебя сожрет и не подавится. Повторяю вопрос – куда ты, мать твою так, собрался?
Что ж, доводы разумные. Видимо, не зря Себастьяна так легко отпустили именно сюда – безопаснее места для психа-убийцы не придумаешь. И убиться при случае может, и другим не навредит.
Поправочка – не навредит никому, кроме Мэйр.
– Выживу как-нибудь. Десять лет выживал, уж с лесом сумею договориться.
Мэйр задрала подбородок и хмыкнула – то ли высокомерно, то ли торжествующе, то ли все сразу.
– Я уже говорила про долбанутое дерево, которое тебя сожрет? Ах, ну да. Так вот: это мое долбанутое дерево и мой долбанутый лес, – заявила она, – и договариваться тоже нужно со мной. А я тебя не отпускала. Еще варианты будут? Там еда стынет вообще-то…
– Так отпусти! – не выдержал Себастьян, в два шага преодолел расстояние между ними и, схватив Мэйр за плечи, с силой встряхнул. Чужой испуг, пусть и мимолетный, вмиг заставил устыдиться. Он вздохнул и неожиданно для самого себя уткнулся лбом в плечо целительницы. – Отпусти меня, пожалуйста, Мэйр. Я хочу уйти.
– Похоже, у нас с тобой проблема, Себастьян, – в переливчатом голосе зазвучали смешливые нотки; легкая рука осторожно скользнула по его волосам, замерла на затылке. Небось, опять сжульничать хочет, пользуясь этой своей странной, умиротворяющей силой. – Ведь я-то очень хочу, чтобы ты остался здесь, со мной.
Но нет, никакой магии, только тепло ладони и ласковые прикосновения. Тоже то еще жульничество, если подумать – уходить от нее и прежде не хотелось, а уж так… Нужно оторваться от чужого плеча, отойти, не слушать ни слов, ни чужих мыслей, беспокойных, сумбурных. Мэйр явно не была готова к таким разговорам; до Себастьяна доносилось настойчивое «Ведь я твой целитель!», правды в котором нет ни капли.
Себастьян сам не понял, как вышло, что он вдруг отстранился и зарылся руками в чужие волосы, такие же шелковисто-мягкие на ощупь, как и на вид. Вряд ли вышло ласково, потому как Мэйр сердито зашипела, хоть вырываться и не стала. Внутри поднималось что-то темное, тягучее – не монстр, но очень похожее на него. Что-то, заставившее посмотреть на происходящее между ними по-другому.
Целитель, как же.
«И лапать ты себя позволяешь в целительских целях».
Он подался вперед по наитию, потому что просто смотреть на эти губы было никак невозможно. Их хотелось почувствовать, ощутить жар и вкус, просто дотронуться…
Поцелуй, неловкий после стольких лет одиночества, неумелый и какой-то дурацкий, отдался на губах хвоей и карамелью, сухостью и приятной твердостью. Себастьян втянул носом воздух, понимая, что его не отталкивают, только чужие пальцы с силой впились в плечо, наверняка оставляя синяки. Плевать, Себастьяна боль не пугала, да и что магу какой-то синяк? На денек-два, не более. А вот поцелуй и память о нем – совсем другое дело. Вряд ли удастся забыть эти бесконечные мгновения за ближайшую сотню лет.
Если он вообще столько проживет.
– Ты справишься со мной? – отстранившись и не давая Мэйр выплеснуть возмущение, твердо спросил Себастьян.
– Я все эти годы как-то справлялась с долбаным Неметоном, – ворчливо поведала Мэйр, отпрянув на безопасное, как ей, наверное, казалось, расстояние и недовольно сверкая глазищами, – а уж обнаглевшего белобрысого засранца угомоню за десять секунд. Или даже за пять, я вообще-то талантливая.
– Ты угрожаешь мне? – невольно усмехнулся Себастьян. Он успел достаточно неплохо узнать свою целительницу, чтобы понять – та не станет возмущаться, как следовало любому нормальному человеку, а будет старательно делать вид, что ничего особенного не произошло.
«Нельзя, НЕЛЬЗЯ травмировать пациента! Даже если очень хочется!»
– Ставлю перед фактом, – отчеканила Мэйр и круто развернулась, чтобы уйти. – Ты сядешь сегодня за стол или силком тащить? Не стесняйся, мне несложно.
– Иду, – как мог серьезно ответил Себастьян, хотя на лицо так и норовила вылезти глупая улыбка.
Немудрено, после такого-то поцелуя. Ну, то есть ничего особенного, можно было и лучше, но…
Но впредь не стоит проявлять подобный энтузиазм. И вообще в обозримом будущем надо бы поменьше лезть к Мэйр.
«Вообще не лезть».
– Извиняться не буду. И я останусь. Но если он снова… завладеет мной, я уйду, Мэйр.
– Помечтай еще немножко, – эта ехидная реплика донеслась уже из кухни. – Уйдет он… Да кто ж тебя отпустит, наивное ты создание?
Впору было бы разочароваться, да только…
Какая-то часть Себастьяна (внушительная часть на самом деле) была только рада, что его никуда не пустили. Нет, оставить Мэйр в покое и не подвергать ее опасности он все еще хотел. Да только врать себе – самое неблагодарное дело.
Вздохнув и посетовав на собственную слабость ко всяким симпатичным целителям, Себастьян поплелся на кухню. Раз уж сделать ничего нельзя, так хоть пожрать и полюбоваться своей феей, пока есть возможность. Та хлопотала у жаровни с почерневшей решеткой, в окружении кастрюль и посуды, с полотенцем на плече. Снова одетая во все черное – Себастьян мог по пальцам одной руки пересчитать, когда видел на ней одежду других цветов. На вопрос о ее странных некромантских предпочтениях Мэйр лишь пожала плечами и ответила: «У меня же мантия попугайской расцветки, под нее мало что подходит. Черное смотрится лучше всего».
Целительская мантия и впрямь оказалась кричащего зеленого цвета, хотя Мэйр и в ней была хороша. Что уж лукавить, такая в любой одежде будет красавицей…
«И без одежды тоже», – авторитетно заявил очнувшийся монстр, как всегда язвительный и наглый. Или это просто внутренний голос Себастьяна? Во всем, что касается Мэйр, они с чудищем поразительно единодушны. Быть может, это путь к выздоровлению?
Через красивую целительницу. Почему бы и нет? Мэйр живая, настоящая, теплая и знакомая будто бы уже лет сто. Желание дотронуться до нее, такой уютной, домашней, напевающей под нос песенку на незнакомом языке, было нестерпимым. Себастьян с трудом удержал себя на месте, вцепившись в столешницу. Но промолчать не мог – что-то внутри так и подбивало на сомнительные комплименты.
– Ты знаешь, что ты очень красивая?
– А ты знаешь, что сейчас договоришься и получишь по башке вот этой лопаткой? Заткнись уже и сиди спокойно.
Выдав сию страшную угрозу, Мэйр снова отвернулась к плите. Правда, это не слишком помогло ей сохранить невозмутимость: чудные эльфийские уши предательски порозовели, выдавая смущение. Вдоволь наглазевшись и в который раз подавив идиотское желание потрогать заостренный кончик, Себастьян неохотно уселся за стол. Не то чтобы деревянная лопатка выглядела так уж опасно, однако казалось недальновидным бесить того, кто готовит тебе завтрак.
Добрых десять минут он просто любовался прямой спиной, порозовевшими кончиками ушей и ловкими руками, умело управляющимися с кухонной утварью. Верх кулинарных талантов самого Себастьяна – засолка мяса, рыбы и овощей в дубовых кадках, чудом уцелевших во время пожара. Зимы в Сером Доле были долгими, приходилось запасаться впрок, невольно сравнивая себя с хомяком. Эту простую истину он познал после того, как едва не сдох в первую зиму, когда остался в Сером Доле совсем один. Ни охотиться, ни готовить вчерашний домашний мальчик толком не умел, да и поехавшие мозги плохо способствовали выживанию.
– Мэйр, – позвал он. – А можно как-нибудь… раздобыть лук?
– Я так понимаю, ты не про репчатый, – криво усмехнулась она, отвлекшись от своей кухонной магии и замерев вполоборота к нему. – Раздобыть не проблема, только сначала я должна убедиться, что тебе в руки можно давать оружие, – она снова хмыкнула и принялась расставлять тарелки на столе. – Лук, серьезно? Вот сразу видно, лордский сынок; нормальные-то люди давно на арбалеты перешли. У меня тоже был… не боевой, конечно, учебный, со времен Академии остался.
– «Был»? И куда делся?
– Следаки забрали – орудие убийства и все такое. Я с него грохнула пару человек, ну и… – Мэйр пожала плечами и уселась за стол. – Забрали, да и демон с ним. Все равно я больше фехтовальщица. Ты ешь давай, еще успеешь на меня наглядеться.
Себастьян послушно кивнул и принялся за еду, стараясь не торопиться – в глазах Мэйр выглядеть совсем уж дикарем не хотелось. А вот расспросить о «следаках» и «орудии убийства» – очень даже. Он с трудом удержал неуемное любопытство. Ему ли не знать, что некоторые воспоминания лучше оставить в прошлом и вытряхивать только в крайнем случае.
Когда мясо на тарелке закончилось, причем непозволительно быстро, Себастьян снова поднял голову и проговорил, мрачно усмехнувшись:
– Мне не нужно оружие, чтобы убивать людей. Просто… – он запнулся и бросил быстрый взгляд в окно, – зима же скоро, нужно запастись. Да и мне надо чем-то заниматься.
Усмешка исчезла со смуглого лица, сменившись на уже знакомое отрешенно-задумчивое выражение. В который раз осталось подивиться, как Мэйр умудряется корчить такую каменную физиономию и параллельно испытывать с дюжину эмоций одновременно. В такой мешанине разобраться – проще сдохнуть.
– Мы же в городе, – наконец проговорила она. – Здесь не нужно ничем запасаться, проще сходить и купить. Но если уж тебе так хочется, то я что-нибудь придумаю. Один демон, здесь пристрелить некого. Охотники держатся на пару миль подальше от Неметона, я им помогла отметить на картах все безопасные зоны. Ну а кроме них в этот лесок мало кто рискнет сунуться.
– Из-за долбанутого дерева? – усмехнулся Себастьян, припомнив обещания Мэйр натравить на него психованный лес. Отличная компания подобралась, ничего не скажешь.
– В основном из-за него, да. Я как в силу немного вошла, так его и угомонила, но местные все равно побаиваются. Помнят старые времена, когда Неметон нет-нет да впадал в бешенство и начинал жрать всех без разбору.
Себастьян задумчиво уставился в пустую тарелку. Охота, как и любой труд, была отличным способом привести мысли в порядок. И побыть наедине с собой. При всей привлекательности Мэйр и подспудном желании однажды стать цивилизованным человеком, он понимал, что еще не раз и не два захочет побыть один.
– Придумаем что-нибудь, – словно прочитав его мысли, успокоила Мэйр. Краем глаза Себастьян заметил, как она потянулась, чтобы коснуться его руки, но тут же отдернула пальцы. – Заканчивай уже свою рефлексию. Добавки хочешь?
– Какой маг откажется от еды? – Себастьян резво протянул тарелку. – Даже если он психованный менталист.
– Особенно если он психованный менталист, – поучительно заметила Мэйр, прежде чем отойти к жаровне. – И да, посуду моешь ты. Труд облагораживает и прочищает мозги.
И то сказать, уж ему-то не помешает прочистить мозги. Да и хоть как-то отблагодарить Мэйр за все, что та для него делает.
Глава 7
Последнее утро месяца Херфис выдалось холодным и влажным – в противовес солнечной и по-летнему теплой погоде, что стояла в Западном Пределе последние пару недель. «Тень приходит с моря», – говаривали с умным видом всякие глазастые фейские умники – как будто озвучивали некое божественное откровение, а не прописную истину, для любого синтарийца ясную как день.
Впрочем, сегодня было ощутимо холоднее, чем положено в начале осени. Выйдя из родной лечебницы, Мэйр раздраженно тряхнула головой, натянула капюшон чуть не до самого носа и сунула в карманы пальто мигом замерзшие руки. Перчатки она взять не додумалась. А следовало бы, учитывая, что даже пруд в ее саду уже затянуло тоненькой пленкой льда. Хорошо, что гололедицы не случилось… Зато пузырящихся грязных луж хоть отбавляй.
Вот в такой луже Мэйр и очутилась, едва вышла из портала посреди Солнечного колеса.
– За-ме-ча-тель-но, – проворчала она себе под нос и зашагала вниз по Южной улице, хмуро поглядывая на грязно-серые тучи, плотным заслоном скрывшие небо. Нынешним утром оно казалось угрожающе низким, словно подумывало рухнуть людишкам на глупые и мокрые головы.
Мэйр горячо одобряла сию задумку. Она любила жару и поспать, а нынче была жестоко лишена и того, и другого, посему хотелось то ли кого-нибудь прибить, то ли самой убиться и больше не мучиться.
Лечение шло Себастьяну на пользу, однако имелись и побочные эффекты. Если в полуподвальной камере лечебницы он намертво вырубался на добрых двенадцать часов, то на вторую ночь в доме Мэйр, понемногу обретая контроль над собственным разумом, уже смог заснуть естественным сном.
Вот только сон этот был некрепкий и полный кошмаров. Магия Себастьяна – душная, темная, злая – растекалась по дому, стремясь отыскать и устранить фантомную угрозу. А находила только Мэйр. Та горела в огне, тонула в бездонном черном озере, ее резали десятки острых ножей, рвали на части жуткие звери – «Вот ведь фантазия у белобрысого засранца, мать его так!» – в итоге просыпалась, взвинченная и взмокшая от ужаса, да брела к недужному магу. И сидела рядом, вливая в того свою силу – по чуть-чуть, крошечными капельками, чтобы разум не привыкал, чтобы успокоение казалось естественным.
В общем, прошлой ночью Мэйр не спала. А нынешней не выдержала и задремала на краешке постели рядом с Себастьяном. Как ни удивительно, проспала три с половиной часа подряд, прежде чем подорваться по сигналу ментального амулета и, кое-как вырвавшись из крепкой хватки пациента, умчаться на смертный бой с начальством. Целитель Макферсон готов был скорее убить свою лучшую работницу, нежели дать ей отпуск.
Но Мэйр и сама не промах. Правильно подобранные волшебные слова – «личное распоряжение лорда-канцлера», «новое слово в целительстве», «уйду от вас нафиг, злой вы, как некромант на инвентаризации морга!» – мигом погасили в главном целителе жажду крови. Отпуск он подписал («Продлевать не буду, пакость ты из-под холма – мне прибить тебя проще и дешевле!»), и по крайней мере одна проблема была решена.
Решение второй проблемы тоже нашлось. Однако она не была морально готова к тому самому решению. Помилуйте боги, личного пространства и так становилось все меньше и меньше! – нагловатый белобрысый парень вроде и не был навязчив, однако умудрялся быть везде. И болтать при этом втрое больше, чем прежде. Кроме того, Мэйр на дух не выносила как чужие постели, так и чужие физиономии в своей спальне.
Вот только кто ее спросит? Да и чего тут спрашивать? Чтобы Себастьян не отправился на разделочный стол к душечке Киа Блэр, можно и нужно потерпеть временные неудобства. Глупо злиться, когда от «неудобств» зависят чужая жизнь и рассудок; еще глупее – становиться целителем, если не готова жертвовать ради пациента временем и покоем.
И репутацией отъявленной одиночки, любящей только свой поехавший лес вместе с его флорой и фауной. Как иначе объяснить, что Мэйр, не сдержав-таки скорбного вздоха, направляется в лавку матери вместо того, чтобы топать домой и отсыпаться? Ради Себастьяна – смотреть на этого новоявленного лорда, разгуливающего по дому в очередной вытертой рубахе и таких же штанах, было невыносимо. Себастьяну-то на свой внешний вид наплевать, куда больше его интересовал сам дом, лес вокруг (соваться в глубь которого он, по счастью, пока не рвался) и книги, которых на полках имелось немало. А вот у Мэйр чувство прекрасного страдало.
А еще хотелось порадовать Себастьяна хоть чем-то. Просто за то, что он, если опустить жуткие кошмары, оказался хорошим соседом, изо всех сил боролся со своей паранойей и честно выполнял обещание не распускать руки.
«А жаль», – замечал внутренний голос каждый раз, когда Мэйр этими самыми руками невольно любовалась.
Неуместные мысли едва удалось подавить – не хватало еще уподобляться своему пациенту и болтать с воображаемыми друзьями. Реальных будет достаточно, когда те прознают, что их подарок из-под холма обзавелся симпатичным сожителем. А они точно прознают: сначала мама не выдержит и разболтает все сестрице, та поделится секретом с мужем, а там и до Френсиса недалеко… И ведь об отношениях «целитель – пациент» никто даже не подумает.
Мэйр обреченно вздохнула и, покосившись на расписанную цветочками изящную вывеску, толкнула резные двери «Шалфея» – известной в Синтаре модной лавки, что принадлежала ее матушке.
Едва звякнул колокольчик, как дремлющий за прилавком шафрийский мажонок встрепенулся, спешно поправил форменный галстучек и засиял ослепительной улыбкой, явно готовясь выдать стандартное приветствие. Но, разглядев посетителя, поскучнел и плюхнулся обратно.
– А, это ты.
– Утро доброе, Ахмед, – фыркнула Мэйр. – Ну что, много продал сегодня?
– Очень смешно, дорогуша, – в тон ей откликнулся Ахмед, подперев щеку кулаком и явно мечтая поспать еще хоть часок-другой. – Десятый час, какой долбак в такую рань да при такой погоде за тряпками пойдет?
Мэйр кисло ухмыльнулась и развела руками.
– Вся как есть перед тобой! – Она подошла ближе и, облокотившись на прилавок, заговорщицки понизила голос: – Слушай, касательно тряпок… У меня тут дельце есть, поможешь?
Старший продавец «Шалфея» снова оживился.
– А что же госпожа Элинор? – делано изумился он и тут же хитро сощурил черные глаза: – Ну-ка, ну-ка, и кого одарить хочешь? Неужто парня подцепила?
– Бездна, у тебя только одно на уме! – отмахнулась Мэйр с досадой. – И давай уж мы как-нибудь вдвоем, ладно?…
– Ну ясен хрен, дорогуша!..
– Манеры, Ахмед! – послышался сверху властный окрик.
– Да ладно, мама Элли, это всего лишь подменыш! – тут же заныл Ахмед, распластавшись по полированному дереву прилавка. «Всего лишь подменыш» обреченно закатила глаза – ну конечно, как она понадеялась что-то утаить от матушки, наивное лесное дитя?
– Не зови так мою девочку, она этого не любит! – Элинор Шиан-Макинтайр грациозно проплыла вниз по лестнице, взирая на своего подопечного с явной угрозой. Изумрудно-зеленое платье очень шло к волосам цвета темной меди, уложенным в модную прическу; оно оттеняло бледное лицо, приятно округлое и слишком молодое для дамы шестидесяти четырех лет. Пусть матушка Мэйр не обладала даже толикой магии, однако нынешняя косметика и не такое могла сотворить, были бы деньги.
– Мэйраэн, иди сюда, моя хорошая! – Она заметно смягчилась и протянула к ней руки, мигом превратившись из строгой госпожи в любящую мать. Мэйр улыбнулась и послушно обняла ее, позволив расцеловать себя в обе щеки. – Соскучилась по тебе, милая, как же давно не виделись… Эта мне твоя работа… Ух ты, холодная какая! – Матушка отстранилась и грозно уперла руки в бока. – Так, ты почему опять без шапки? Ведь простынешь!
– Ну мам, ну какая шапка? – Мэйр смущенно покосилась на Ахмеда – но того уже и след простыл; только из кладовки доносилось придушенное ржание старшего продавца. – Еще не так холодно!
– Тебе точно хватит, с твоими-то волшебными ушами, – недовольно проворчала Элинор и решительно поволокла ее наверх, где располагались подсобные комнаты, швейная мастерская и кабинет «мамы Элли», как ее называли все работники без исключения – даже господин Нолан, солидный пожилой мужчина, что помогал ей вести бухгалтерию. – Ну-ка, пойдем, выпьешь горяченького!
Мэйр послушно шагала следом, даже не пытаясь увильнуть. С ее матушкой – необычайно интеллигентной, всегда и со всеми любезной, вкрадчивой, как лиса – спорить бывало пострашнее, нежели с грозной леди Фалько.
Спасибо, хоть с порога не начала выбивать, на какое число у них с «парнем» свадьба назначена.
Но нет, ее мама была не такова. Она заварила ее любимый мятный чай, выставила на столик пирожные, шоколад и сливочный ирис, всласть перемыла кости отцу, Дейдре и Брену… И только уверившись, что младшенькая дочка отогрета и напичкана сладеньким, мило поинтересовалась:
– Значит, ты познакомилась с мальчиком? Кто его родители, я их знаю? Или это девочка?
– Мам, ну какая девочка?!
– Боги, да хоть кто-нибудь! Ты же совсем одичаешь одна в своем жутком лесу!..
Мэйр мученически застонала, сползая по спинке кресла и остро желая прикрыться диванной подушкой как щитом.
– Мам, это твой Ахмед все сочинил! Сама знаешь, у него одни шашни на уме. А мне для пациента нужно, вот… – она вытащила из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок. – Я записала, чтобы долго не объяснять.
Мама ухватила листок, развернула и прошлась по списку цепким взглядом.
– Да тут же полный гардероб, включая верхнюю одежду. Он у тебя погорелец, что ли? – изумилась она. – И мерки нормальные ты, конечно, не сняла. Ахмед подгонку наколдует, но сама понимаешь, приличная выйдет сумма…
Мэйр досадливо отмахнулась. Уж что-что, а финансовый вопрос ее давно не волновал. А если Себастьян заартачится – всегда можно сказать, мол, потом отдашь, ты теперь целый пафосный лорд с титулом, землями и счетом в Имперском банке.
– Не беда, ты, главное, подбери ему что-нибудь покрасивее. И нет, мама, «покрасивее» – это не золоченая хрень с воланами в стиле лорда-генерала Эйнтхартена!
– Манеры, дорогая! – строго одернула мама и одарила ее взглядом, полным укоризны. – Но как же я подберу, если в глаза не видела твоего пациента? – простодушно изумилась она, однако в карих глазах мелькнула хитринка. Кажется, Мэйр все же в чем-то заподозрили. – Привела бы его с собой, и всем нам было бы куда проще.
– У него проблемы с контролем силы, – коротко ответила она, не вдаваясь в подробности. – Да и вообще… не положено мне о нем особо распространяться. Ради его же блага.
– Как жаль… – протянула мама и тем же скучающим тоном прибавила: – Дозволено ли твоей недалекой матушке узнать, как выглядит этот особо секретный тип? О, дай-ка угадаю… блондин. Высокий, стройный, самоуверенный и наглющий.
– Откуда ты знаешь? – возмутилась Мэйр, едва не поперхнувшись глотком чая. И уже понимая, что ее развели как малое дитя.
– И впрямь угадала. Боги и богини, видела бы ты свое лицо! – Матушка заливисто, по-девичьи расхохоталась и подцепила ложечкой одинокое земляничное пирожное, лежащее на блюдце. – Горе ты мое ушастое, я тебя знаю. Не будь глупенькой, о простых пациентах так не пекутся. Как и о том, будут ли они одеты «покрасивее».
– Ложь и провокация.
– Так а я о чем? Негоже обманывать свою любимую маму!
– Ну знаешь ли!..
Как и ожидалось, убедить любимую маму в том, что пациент и впрямь всего лишь пациент, Мэйр не смогла. Да она и не надеялась, а посему от дальнейшего обсуждения предпочла увильнуть, выбирая цвета и фасоны для будущего гардероба. Выбирала тщательно и придирчиво, так что в итоге матушка развеселилась пуще прежнего – «Да побойся богов, Мэйраэн, ты бы так о своей одежке пеклась! Ходишь вся черная, как ворона!» – и отправила погулять на часок-другой.
Мэйр, естественно, не стала тратить время зря – дел еще хватало, да и одними тряпками сыт не будешь.
* * *
Проснулся Себастьян с ощущением, что отлично выспался. Прежде он вообще не страдал проблемами со сном, но после переезда в дом Мэйр ему стали сниться кошмары. Утром он практически не помнил, что в них было, но чувство гадливости пополам со страхом его не оставляло.
К тому же он подозревал, что его неспокойный сон (о боги, Себастьян никогда не думал, что будет скучать по влиянию его монстра) нехило так действует и на Мэйр. Та, к счастью, умирать, вспарывать себе живот и делать все те вещи, которые делали остальные при воздействии его силы, не собиралась. Но поутру выглядела так, будто либо пила всю ночь напролет, либо дралась с каким-то чудовищем.
«С моим чудовищем», – скорбно подумал Себастьян.
«Эй, я бы никогда!» – возмутился монстр. И, кажется, даже всерьез обиделся – ему отчего-то претила даже мысль о вреде Мэйр.
Ну хоть в чем-то они с этим злобным подонком солидарны. В последние пару дней монстр был особенно тих, только тоскливо вздыхал при виде вымотанной целительницы, опускался до сочувствия и всячески подталкивал Себастьяна «пожалеть и порадовать нашу фею». Жалость и радость по отношению к Мэйр с его стороны выражались в вещах не совсем пристойных, отчего горело лицо.
«Придумай что-нибудь получше», – огрызнулся Себастьян на очередное предложение потрогать целительницу. Делать с Мэйр что-либо выбивающееся из отношений «целитель – пациент» он больше не собирался.
Пройдясь по дому, он понял, что остался совсем один – Мэйр нигде не наблюдалось, и даже привычно забытой на столе чашки с остатками чая не было. Судя по всему, она ушла совсем рано, даже не позавтракав.
– Надеюсь, не в лес гулять, – проворчал Себастьян, с тоской глянув в окно, за которым вовсю лил премерзкий осенний дождь. – Ну и погодка…
Идея приготовить что-нибудь для гулены-целительницы пришла внезапно, удивив самого Себастьяна. В делах кулинарных он не был силен по понятным причинам, в изысканной кухне тем более. Но кое-что он умел – за десять лет одинокой жизни в лесу чему только не научишься. Даже разбираться, когда можно есть мухоморы без опаски, а какая трава делает изрядно поднадоевших жестких зайцев чуть более съедобными.
За одной из дверей точно была кладовка – Себастьян помнил, хотя сам по дому и кухне в частности особо не бродил. Он наугад открыл одну из них и тут же едва не оказался погребен под многочисленной домашней утварью в виде тряпок, ведер и Бездна знает чего еще. За второй дверью, спрятавшейся в небольшой нише, что-то подозрительно шуршало.
«Крысы, что ли?» – скривился Себастьян, с неохотой кладя руку на резную ручку.
«Ой, ну надо же, жуткий маг-убийца боится крыс?» – ехидно поинтересовался монстр.
«Заткнись».
Заранее сморщившись и вооружившись стоявшей в углу метлой, Себастьян распахнул дверь… и первым делом увидел вовсе не припасы. А огромные золотистые глаза на черной морде. Внушительных размеров лохматый кот смерил его насмешливым взглядом и как ни в чем не бывало вернулся к своим делам. А именно – к пожиранию говяжьей вырезки, которой хватило бы на четверых. Себастьян, как ни пытался, не мог припомнить, чтобы видел его тут прежде. Но что-то мешало замахнуться метлой и прогнать шерстяное чудище, и теперь он попросту смотрел, как оно уничтожает мясо.
Пауза затягивалась.
– Что тебе нужно, человек? – осведомился кот таким надменным тоном, что бородатому пижону Дориху и не снилось. Да и выглядел он попредставительнее всяких там лордов – здоровенный такой котяра с суровой массивной мордой, почти шарообразный – потому как раскормленный и длинношерстный. Шерсть у него была ухоженная, лоснящаяся, будто кота только-только вычесали щеткой. – Ты немой, человек? Ежели нет, то изволь отвечать, когда я обращаюсь к тебе!
Похоже, лечение все же не пошло впрок. Иначе какого такого демона с Себастьяном беседует гребаный кошак? С надеждой, что галлюцинация исчезнет, он захлопнул дверь, досчитал до десяти, для порядка прислушался к собственной магии и снова дернул за ручку. Кот остался на месте, а вот кусок вырезки чуть уменьшился.
– Ты что, псих?
– Ну, вообще-то да, – выдал Себастьян, несколько раз открыв и закрыв рот, взъерошив волосы и на всякий случай оглядевшись. – Иначе как объяснить, что со мной разговаривает кот? Ты же ненастоящий?
– Я тебе не какой-то кот, ничтожество! – высокомерно протянул «не какой-то кот». – И я такой же настоящий, как и ты. О, Мать Тьмы, с чем только не приходится иметь дело… Вечно эта соплячка Мэйраэн тащит в дом всякую пакость. Надо было оставить ее умирать в лесу… – Он обошел Себастьяна кругом, вызывающе задрав кверху до неприличия пушистый хвост. – Ты ее новый парень? Предыдущий был симпатичнее… или нет? Вы, людишки, все на одно лицо. – Кот совершенно по-человечески покачал головой и только что глаза не закатил. – Ладно, будем работать с тем, что есть. Можешь называть меня Лир, или же кайт-ши. Надеюсь, в твоей ушибленной голове достаточно извилин, чтобы запомнить сей нехитрый факт… И не держи дверь открытой, от этого чары выветриваются!
Последняя фраза донеслась уже из коридора. И интуиция подсказывала Себастьяну, что противный кошак недалеко уйдет. Метлу он все же отложил, быстро похватал в кладовке все, что выглядело знакомо, захлопнул дверь и направился на кухню. Кайт-ши обнаружился там же – расселся на подоконнике с абсолютно хозяйским видом и помахивал хвостом.
– Я Себастьян, – зачем-то представился он и добавил: – И я не парень Мэйр.
«Пока что», – меланхолично добавил монстр, к счастью, не заставив произносить это вслух.
Кот никак не отреагировал на его слова, будучи занятым куда более важным делом – он степенно вылизывался, старательно делая вид, что находится в кухне один. Себастьян на это пожал плечами и принялся раскладывать овощи. И на какое-то время даже отвлекся, пока нарезал мясо и чистил картофель. Но спиной чувствовал взгляд кота, что ничуть не добавляло приятных ощущений.
– Ладно, – отложив нож в сторону, Себастьян повернулся к пушистому гостю, – просто ради интереса – что за кайт-ши? Про плотоядную лошадь и долбанутое дерево я слышал, а вот о высокомерном кошаке Мэйр не рассказывала.
– Странное дитя задает мне странные вопросы, – протянул Лир и, потоптавшись на месте, плюхнулся на бок. На широком подоконнике он помещался, но с трудом. – К кому, по-твоему, обращаются «ши»? Я фейри, а не какой-то там жалкий кот. И я бессмертен. Прожив многие века, невыразимо утомляешься быть двуногим… ну да где тебе понять? Последние лет семьдесят мне больше по душе облик кота. Захочу, стану птичкой… или рыбкой… или долбаным мотыльком, что, впрочем, лишено всяческой практичности. Ну, что-то еще тебя интересует, человек? Говори, я сегодня в хорошем расположении духа.
Себастьян задумчиво покусал губу. Действительно, что можно спросить у бессмертного существа с негодяйской кошачьей мордой?
– Что любит Мэйр? Кроме сладкого, это я уже понял.
– Ты серьезно? – Кайт-ши удивленно приподнял мохнатую голову, не скрывая удивления в тягучем голосе. – Из всех тайн мироздания, которые я мог бы открыть, ты интересуешься вкусами этой мелкой негодницы?
– Ну и зачем мне эти твои тайны мироздания? – развеселился Себастьян. – О том, как быстро и безболезненно починить мою голову, ты вряд ли знаешь. Об остальном я могу прочитать. Мэйр интереснее.
Лир потянулся во всю свою немалую длину и почти по-человечьи фыркнул:
– Как и ожидалось, у людишек в этом возрасте на уме одна похабщина.
– Неправда, я…
– Врешь ты все, Себастьян Лейернхарт. О, я знаю, люди без ума от наших полукровок – они же такие красивые, такие волшебные. Но Мэйр ничуть не волшебная. Она подменыш, ублюдок фейри и демона, просто забавный уродец и для тех, и для других. Занудное, инфантильное, капризное дитя, у которого на уме одни лишь книги да конфеты, а еще диковинные вещи и зверушки. Люди ей неинтересны… разве что те, у кого проблемы. Знаешь, почему так?
Себастьян рассеянно мотнул головой. Он понимал, что противный кот говорит гадости про его фею, однако отчего-то продолжал жадно слушать.
– Мать бросила ее в лесу, умирать от голода и холода. Если ты не нужен матери, то кому вообще нужен? Не обольщайся, будто Мэйр носится с тобой оттого, что она вся такая добренькая и бескорыстная. О нет! Она просто любит быть нужной и полезной, все равно кому. Ну, еще она любит высоких блондинов с наглыми рожами, однако это немного другая история…
– Зачем ты говоришь о ней так? – хмуро и требовательно перебил Себастьян. – Мне это не особо нравится!
– Ну конечно, тебе не нравится! Правда редко бывает приятной да приглядной, глупый ты человечек. – Лир снова фыркнул и грациозно спрыгнул на пол. – Какая разница, что любит Мэйр? У нас, фейри, про таких говорят – «сердце в железе». Так что забудь о ней. Подменыш тебе свое холодное сердечко не отдаст.
С этими словами кайт-ши удалился в холл – быть может, на промозглую улицу, но скорее всего обратно в кладовку, к возлюбленной говяжьей вырезке. Себастьян, позабыв о стряпне, глядел ему вслед. Кто бы знал, почему, но многомудрого кота-фейри хотелось схватить за шкирку, хорошенько тряхнуть разок-другой и выкинуть на мороз.
«Херню какую-то нагородил и радуется, коврик прикроватный, – недовольно заявил притихший было монстр. – Вот еще проблема – отдаст, не отдаст… Мы не гордые, сами возьмем».
«И то верно», – согласился Себастьян. И, пообещав-таки при случае пройтись по бессмертной кошачьей хребтине метлой, вернулся к тому, с чего начал. Фазан, как известно, сам себя не приготовит.
* * *
Мэйр вернулась за полдень, принеся с собой сырость, запах мокрых листьев и дождя. И кучу пакетов, невесть каким образом уместившихся в ее руках. Себастьян, как раз в этот момент избавлявшийся от парочки подгоревших оладий (их удалось сделать относительно приличными только с пятой попытки), едва не уронил тарелку, завидев все это богатство.
– Ты кого-то ограбила? – поинтересовался он. – Не стоит делать это по утрам, ты в курсе?
– Очень смешно, – отозвалась Мэйр, ставя пакеты на пол.
И без всякой ментальной магии легко было понять, что его целительница устала и чуточку сердита. Себастьян не удержался и скользнул в ее мысли – совсем недалеко, из чистого любопытства.
– Кто такая Элинор? – спросил он и подошел к Мэйр, чтобы помочь снять пальто.
– Моя мама, а что?… – пробормотала Мэйр, судя по всему, растерявшись от внезапной помощи, но тут же сурово сдвинула брови и добавила: – А что я тебе говорила по поводу ментального воздействия и личных границ?
– «За такие дела в приличном обществе по морде дают», – процитировал он.
– Ну хоть запомнил, умница ты мой. – Мэйр обошла его и критически оглядела кухню, словно ожидая узреть на ее месте пепелище. – Ух ты, да у тебя тут пир горой! И что, даже кухня уцелела?
– Ну знаешь ли, – оскорбился Себастьян, пусть и понимая, что ему просто мстят за «ментальное воздействие», – я все это время не под кустом жил! Ну, почти, кусты там тоже были.
– Да кто ж тебя знает? – Целительница пожала плечами, усмехаясь чуть злорадно, однако затем совсем другим тоном добавила: – Извини. Это очень мило с твоей стороны, правда. Уже и не помню, когда в последний раз мне что-то готовили… так что, ну… спасибо, наверное.
«Такая лапочка», – умильно протянул монстр. Себастьян едва смог удержать его от глупостей вроде крепких объятий и прочих… вольностей. Хватало и того, что они с чудищем в последнее время подозрительно часто сходились во мнениях.
– Не за что, – отмахнулся Себастьян. – Хотя вышло съедобно. Я пробовал. Не высокая кухня, но…
– Но ты старался. – Ему доброжелательно улыбнулись, отчего на душе стало так тепло, что он вмиг позабыл о монстре и всех его дурных наклонностях.
Почти обо всех – сколько Себастьян ни пытался, смотреть на Мэйр и не думать о прикосновениях и всяком таком никак не выходило. Слишком хороша во всех отношениях, а к зеленым глазам и длинным ногам Себастьян и в юности питал особую слабость.
Разумеется, он не раз думал о том, что подобное чересчур… внимательное отношение к своей целительнице – не более чем следствие болезни. И будь поблизости другие объекты для восхищения, влюбленности и прочих чувств, отличных от постоянной злости, неприязни и тревоги, то им перепало бы не меньше заинтересованности.
Только вряд ли о них хотелось бы позаботиться так же сильно.
– Мне помогал твой кот, – проговорил он, стараясь (в который уже раз, Бездна, сколько можно!) отвлечься от девичьих прелестей. На подозрительный взгляд пояснил: – Черный, наглый и болтливый. Надо было пустить его на суп.
Мэйр выразительно фыркнула.
– Лира-то? Да ну, отравились бы на фиг… – Она недовольно сдула с лица прядь непослушных волос и покачала головой. – Так и знала, что этот негодяй шерстяной притащится. Он тебя не обижал?
– Обижал он вырезку, – передернул плечами Себастьян. – Меня так, обозвал идиотом пару раз.
– Аа, ну ничего нового… Будь к нему снисходителен: дедуле восьмой век пошел. Со временем даже привыкаешь к его брюзжанию.
– Склероз и старческое слабоумие. Да мы с ним отличная компания! – Он засмеялся, представив себя за дружеской болтовней с кошаком. Могла бы выйти славная беседа, не болтай Лир всякие глупости о его фее.
Он подтолкнул Мэйр к столу, на миг коснулся запястья и подивился тому, насколько оно холодное. Вроде бы через портал путешествовала, когда успела так замерзнуть? Выглядывающие из-под волос кончики ушей тоже внушали подозрение – точно не помешала бы шапка, которой Мэйр пренебрегла. И да, Себастьян понимал, что эти мысли не столько его, сколько Элинор, которая заботилась о непослушной дочке. Но с неведомой дамой он был полностью согласен.
– Замерзла совсем, – проворчал он, протянув руку и потерев острый кончик.
Мэйр отпрянула так, будто ей как минимум въехали в челюсть кулаком. Полыхнула румянцем, потешно прикрыла ухо ладонью, уставилась исподлобья.
«Да ты издеваешься!» – донеслась до Себастьяна возмущенная, даже немного истеричная мысль.
– Ты чего? – только и смог спросить он, озадаченно хмурясь.
– Сам ты чего! – огрызнулась Мэйр не столько сердито, сколько как-то… беспомощно? – П-пожалуйста… н-не… не делай так больше никогда!
– Почему? – искренне изумился Себастьян. По его мнению, реакция даже для его феи-недотроги вышла чересчур неадекватная. Конечно, не ему рассуждать об адекватности, но все-таки.
– Это неприлично, – ответили ему уже куда спокойнее, хотя воздух, как и щеки целительницы, все еще полыхал от мешанины трудноразличимых эмоций. – И неприятно… То есть не то чтобы… ну… Вот я бы ни с того ни с сего взяла да полезла к тебе в штаны – тебе бы разве понравилось?
Себастьян искренне понадеялся, что выражение его лица достаточно красноречиво. Каким еще оно может быть, когда в голове мигом возникла картинка с узкой ладонью, расстегивающей пуговицы на его штанах?
– Вообще-то… да, Мэйр, мне бы понравилось, – протянул он, глядя на недоуменное лицо напротив.
– Я определенно не хотела вот это слышать, – проворчала она и спешно отошла к раковине, видимо, собираясь вымыть руки. – Боги, я точно собралась спать с ним в одной постели?…
– Что-что?
– Ничего. Всеми богами заклинаю – садись и жри рябчика.
– Мэйр, это фазан.
– Ой, да хрен разница!
Себастьян на это только пожал плечами и послушно поплелся обратно к жаровне, чтобы разложить еду по тарелкам. Еда – лучший способ закончить любой неудобный разговор. И помолчать, переваривая ситуацию вместе с фазаном.
– И правда вкусно, – заключила Мэйр, когда с несчастной птицей, еще более несчастными оладьями и мятным чаем было покончено. От предложенного вина Себастьян уже по обыкновению отказался. – Свалить, что ли, на тебя готовку?
– Это верх моих способностей. Охотник из меня лучше, чем повар.
– Кстати об этом… – Мэйр небрежным взмахом руки отправила посуду в раковину и направилась в гостиную. Заинтригованный Себастьян последовал за ней – он хоть и давил в себе любопытство, но было очень интересно узнать, что вытащило целительницу из кровати в такую погоду с самого утра.
– Тут кое-какая одежда, – сообщила Мэйр, деловито разыскивая что-то в куче пакетов, – ну и еще всякое там барахло. А то у тебя из вещей зубная щетка да пара страшненьких казенных рубашек, оскорбляющих мой взор…
Себастьян еще раз, уже оторопело, оглядел все это пакетное взгорье. Мысль о том, что его фея, издерганная чужими кошмарами, встала ни свет ни заря и пошла покупать для него целую уйму «всякого там барахла», никак не желала укладываться в голове.
– …и чтоб я не слышала нытья про «не могу принять», ясно? – Мэйр, не дождавшись никакой реакции, грозно зыркнула на него, прежде чем вернуться к возне с пакетами. – Про «слишком дорого» тоже не интересует; я отнюдь не нищенка, и деньги свои на что хочу, на то и трачу.
– Я не… – Что именно «не», Себастьян так и не смог сообразить, а потому осекся, беспомощно разглядывая все богатство. Нет, он был безмерно благодарен Мэйр, которая вообще не обязана была делать для него все это, просто… – Хорошо, ныть не буду. И спасибо тебе, но… Мэйр, зачем мне столько?
Он подцепил кусок плотной черной ткани, на деле оказавшейся сюртуком, воротник которого был едва заметно расшит серебряной нитью. Красиво. И как нельзя лучше подходит лорду, но никак не лесному чудищу.
– Эм-м… – протянул он. Она оторвалась от перекапывания пакетов и сурово уставилась на него, наверняка собираясь разразиться очередной тирадой. – Куда я, по-твоему, должен в этом пойти?
– Куда-нибудь да пойдешь. Не думаешь же ты, что тебе дадут всю жизнь отсиживаться в лесу?
– Почему бы и нет?
– Даже не знаю, – Мэйр сделала вид, что задумалась, – может, потому что ты теперь долбаный лорд Лейернхарт? Но проблема даже не в этом, а в том, что наш драгоценный лорд Фалько хочет на пенсию. Так что извини, – она горестно вздохнула и развела руками, – никто тебе в лесу сидеть не даст.
– Но я хочу! Мне нравится отсутствие людей.
– Поверь, твои желания мало кого волнуют. Как и мои. О, нашла!
В Себастьяна полетела тряпка, опознанная как рубашка, а спустя мгновение целительница извлекла из пакета какие-то деревяшки. И только когда она соединила их двумя шустрыми движениями, до Себастьяна дошло: «деревяшки» – это плечи и рукоять. Он завороженно наблюдал, как тонкие и цепкие пальцы придирчиво ощупывают полированное дерево, с неожиданной легкостью натягивают тетиву – а лук тугой даже с виду.
– Забавная игрушка, – пробормотала Мэйр, – я думала, придется за ней порталом в Иленгард идти, но сообразила у отца спросить – он у нас оружейник. Оказывается, старомодных извращенцев хватает, и в Нижних Холмах этого добра целая лавка! И держат ее наши родичи, ну кто бы сомневался… Ну же, бери! – Она улыбнулась так счастливо, словно это ей перепал такой прекрасный подарок, и протянула лук. – Будет тебе здесь хоть какая-то радость.
Себастьян, кое-как согнав оторопь, зачем-то кивнул и взялся за рукоять. Его простенький лук, сгоревший вместе со всем прочим имуществом, не шел ни в какое сравнение с этим; про тяжелое, грубо сделанное охотничье оружие, что по счастью нашлось в лесной хижине, и говорить нечего. Он поискал крепления, соединяющие изогнутые плечи и затейливую резную рукоять, но так и не нашел – словно бы лук вырезали из цельного куска древесины.
– Он изготовлен мастером-магом, – прочтя на его лице замешательство, пояснила Мэйр. – Чтобы собрать и разобрать, достаточно намерения. Терновый, будет хорошо стрелять даже в мороз. Натяжение – шестьдесят фунтов, можно ослабить до пятидесяти… Мастер Эрин предлагала взять послабее, но я подумала, что этот вполне подойдет. Раз уж ты и раньше охотился, то пятьдесят всяко натянешь, с твоими-то плечищами… Хм, так, что еще? А, ну да, тут и остальное есть, – она махнула в сторону большого пакета. – Колчан, стрелы там, тетива запасная, воск, ну и, конечно, всякие штуки для защиты. Вздумаешь стрелять голыми руками – прибью! Ты маг, тебе руки для другого нужны!
– Ага, – только и смог вымолвить Себастьян, разглядывая столь неожиданный подарок. К тому же щедрый – цену таким игрушкам он не мог и представить.
Он любовно огладил полированное дерево, дернул упругую тетиву и жадно глянул в сторону пакета. Стрельба десять лет была его единственным развлечением, а до того – неплохой причиной, чтобы сбежать в лес за деревней и почувствовать себя свободным. Рядом с Родериком Себастьян всегда ощущал себя запертым в невидимой клетке.
– Я не знаю, что и сказать. То есть… знаю, но не уверен, что этого будет достаточно. – Себастьян все же смог найти в себе достаточно сил, чтобы отложить оружие на ближайший столик и приблизиться к Мэйр. Пусть потом ругается – сейчас ему было необходимо дотронуться до ее холодных рук и оказаться как можно ближе. – Ты потрясающая, Мэйр Макинтайр, ты знаешь?
– Ничего я не знаю, – смущенно пробурчала Мэйр, однако не пытаясь освободиться. – Прекращай ты, ну в самом деле… Еще б замуж позвал!
– Я бы и позвал, но ты же не пойдешь. – Себастьян усмехнулся, погладил ухоженные ладони большими пальцами и неохотно отпустил свою ворчливую фею. – Но зато я знаю, куда точно пойдешь… Спать, Мэйр! Прямо сейчас и без всяких возражений!
– Слушаю и повинуюсь, мой господин, – ответили ему предсказуемо ехидным тоном.
Видать, и впрямь устала, раз даже не пытается спорить.
Глава 8
Сон упорно не шел. Под спиной был мягкий матрас и свежие простыни, за окном чирикали неспокойные ночные птички, доносился запах каких-то трав.
Идиллия, не иначе.
Если бы перед глазами не стоял огонь. Себастьян знал, что пламя, пожирающее стены, дверь и ситцевые занавески, – нереальное. Тошнотворного запаха горелой плоти на самом деле нет. Не в этом доме.
И Себастьян не знал, с чем связано подобное состояние, будто на грани сна и яви. Прежде кошмары его не мучали, а видениями он не страдал с самого переезда в этот дом. Монстр подозрительно молчал, только магия шевелилась внутри, ища выход, силясь выплеснуться, но словно боясь этого. Потому что боялся сам Себастьян – за тонкой стеной спал человек, которым он дорожил и которому меньше всего на свете хотел причинить боль.
Тот дом рассыпался пеплом и остался в прошлом. Настолько далеком, что нормальный человек уже давно похоронил бы мысли о нем за куда более приятными воспоминаниями. Если бы Себастьян мог, он бы сам охотно стер из своей памяти все, что было связано с Серым Долом. Не считая Сэры – она заслуживала того, чтобы помнить о ней как можно дольше. Его милая маленькая Сэра, обратившаяся в груду обгоревших костей среди куч серого пепла.
Себастьян перевернулся на спину и уставился в потолок – чистый, без единой подпалины.
– Ну давайте, уходите уже…
Он зажмурился, принявшись считать и думать о том хорошем, что случилось с ним за последние дни.
Например, о том, что его не потащили на виселицу, хотя могли бы. Или о том, что его волшебная Мэйр, любящая жизнь в одиночестве, так охотно приняла его в своем доме. За немалую плату, разумеется, на что Себастьян никоим образом не обижался – цивилизованный мир был таков, что все в нем решали деньги, и в таких условиях глупо быть альтруистом. Он бы и сам охотно заплатил своей целительнице – хоть золотом, хоть дичью, хоть всей своей магией до последней капли, потребуйся она ей.
Выругавшись вполголоса, чтобы ненароком не разбудить спящую за стеной Мэйр, Себастьян рывком поднялся с постели. Пол под ногами не издал ни звука, в отличие от петель, скрипнувших, стоило ему толкнуть дверь комнаты.
«Надо бы смазать», – отстраненно отметил он.
Пробежка по лесу и охота на зайцев неплохо прочистила бы мозги. Ну, насколько это вообще возможно, учитывая его затяжную ссору с собственным разумом. Жаль, что на дворе ночь, а Мэйр вряд ли оценит его побег.
Огонь, исчезнувший было, вернулся, стоило только шагнуть к лестнице. Себастьян почти почувствовал жар, когда коснулся перил, и поспешно отдернул руку.
– Да твою ж мать.
Удар по гладкой деревяшке отрезвил ненадолго. Пламя перед глазами рассеялось, но чувство было такое, будто он только что неплохо поколдовал. Как тогда, во время драки с наемными убийцами.
Себастьян уселся прямо на ступеньки, уперся локтями в колени и запустил пальцы в волосы.
– Прекращай уже, – проговорил он сам себе. – Не зря же Мэйр тратит столько времени…
Внезапная мысль кольнула в мозг словно иглой.
Мэйр!
Он подскочил на месте, едва не навернувшись с лестницы. Если ему самому плохо, то каково сейчас ей? Скорее по наитию, чем по доброй воле, Себастьян быстрым шагом направился к комнате Мэйр, надеясь, что не успел навредить ей. Толкнул дверь и шагнул внутрь, и только там смог выдохнуть более-менее спокойно, увидев, что хозяйка дома все еще жива. И спит, пусть неспокойно, вздрагивая так, что заметно даже в неверном свете луны, льющемся сквозь неплотно зашторенное окно.
Себастьян подошел к постели, опустился на колени и коснулся руки, выглядывающей из-под одеяла. Будто он мог таким образом успокоить Мэйр, хотя на деле наверняка делал только хуже.
– Бездна, не подкрадывайся ко мне спящей, – проворчала та хриплым со сна голосом. – Я же спросонок и об стену долбануть могу…
Она нехотя села на постели и совершенно по-детски потерла глаза кулаками, прежде чем спросить:
– Тебе опять плохо?
Себастьян посмотрел на нее снизу вверх и покачал головой.
– Нет. Нет, просто… кошмар. Наяву. Я подумал – вдруг сделал тебе что-то, и решил проверить. Извини…
Он попытался подняться, но изящная рука легла на его плечо, мягко удерживая на месте.
– Нетушки, несчастье мое, эдак я опять полночи пробегаю. – Мэйр медленно, будто с неохотой разжала пальцы, а затем плюхнулась обратно и, сдвинувшись ближе к окну, откинула уголок одеяла. – А мне ле-ень… Ради твоего же блага я надеюсь, что ты не храпишь.
«Она надеется… что?»
Пришлось все же уточнить для полной ясности:
– Ты хочешь, чтобы я?…
– …заткнулся и лег со мной. Я тоже не в восторге, но в прошлый раз вроде помогло.
«Да шевелись же ты, идиот! – ожил монстр, до того притворявшийся мертвым. – А то она передумает!»
– О. Ладно. – Себастьян сбросил неуместное оцепенение и юркнул под одеяло. Улегся на самый краешек и даже честно закрыл глаза, намереваясь уснуть. И не выдержал, повернулся к Мэйр: – Что было в прошлый раз?
– Ах, так ты не помнишь нашу первую ночь? Ну каков наглец! – Целительница отвернулась к окну, но Себастьян откуда-то знал, что она усмехается. – Ничего особенного. Ты меня дергал с постели каждый час, а я в итоге не выдержала и отрубилась чуть не на тебе. А проснулась сама, да и то только потому, что на работу надо было зайти.
Так и не найдясь с ответом, Себастьян подвинулся к Мэйр чуть ближе – тепло ее тела так и притягивало, как и струящийся от нее легкий ручеек магии.
– Да уж, я определенно не самый лучший партнер в постели, – хмыкнул он. – Спать не даю, а удовольствия ноль.
– Твоя правда, – безжалостно согласилась Мэйр и, кажется, зевнула. – Можешь прямо сейчас начинать исправляться.
Монстр не иначе как упал в обморок от таких слов – Себастьян ожидал ехидных комментариев, но в голове вдруг стало ясно как никогда. Почти… В здравом уме он бы ни за что не стал так своевольничать, касаясь выглядывающего из-под одеяла плеча и сдвигая ткань мягкой рубашки. Прежде чем Мэйр успела опомниться и справедливо осыпать его проклятиями, Себастьян придвинулся еще ближе и дотронулся губами обнаженной кожи. Отстранился почти сразу – мыслей в чужой голове он не слышал, а без дозволения… Кто знает этих эльфов, может, у них не только уши волшебные?
– Можно? – тихо поинтересовался он.
– Дай-ка подумать… – начала Мэйр сиплым полушепотом, а затем резко повернулась и зло сверкнула своими нелюдскими глазами. Откуда-то пришла догадка: наверняка эти глаза отлично видят в темноте. – Боги, Себастьян! Я… я же про «спать», а не… не про вот это вот! – сердито выдохнув, она дернула одеяло на себя и укрылась чуть не с головой. – Хватит уже, ну… Я понимаю, что ты десять лет девиц не видал, но прошу, не делай того, о чем непременно пожалеешь.
«Неубедительно врешь», – подумал Себастьян, неохотно отстраняясь.
Нет, он помнил свое обещание, правила приличия; и что в постель его взяли, чтобы спать. Но… он мог поклясться, что Мэйр очень, до мурашек и дрожи нравится, когда к ней прикасаются, обнимают и целуют. Однако по каким-то причинам принять то, что может быть кому-то симпатична – симпатична ему, – она никак не может.
А Себастьян, между прочим, ничего такого и не хотел. Всего лишь приласкать немного, почувствовать жар ее тела… и, может быть, поцеловать…
– Не знаю, о чем я должен пожалеть, – проговорил он, все же наклоняясь и целуя Мэйр в уголок губ, прежде чем отодвинуться и повернуться к ней спиной. – Извини.
На какое-то время в комнате повисла тишина. Не уютная и приятная, как это обычно бывало между ними, а очень даже наоборот.
– Это называется «эмоциональный шантаж», хитрожопый ты засранец, – тихо проворчала Мэйр. А затем придвинулась ближе и медленно, будто неохотно обняла Себастьяна, чуть не вплотную притиснувшись грудью к его спине. – Как что не по-твоему, так всю душу вытрясешь…
Рука на груди, горячая, изящная, но сильная, согревала лучше всякого огня. Себастьян чуть сполз вниз по подушке, чтобы лучше слышать успокаивающее сопение над ухом и чувствовать на шее теплое дыхание феи. Подумав, накрыл чужие длинные пальцы и сильно сжал. Мэйр, судя по всколыхнувшей воздух прохладной волне недовольства, это не понравилось. Себастьян чуть ослабил хватку и погладил запястье.
– Извини, – снова прошептал он, закрывая глаза.
– Спи давай, несчастье мое.
Сон пришел на удивление быстро. Пламени больше не было.
* * *
Просыпаться в чужой постели, с чужой же рукой поперек живота было… странно. Настолько, что Себастьян не придумал ничего лучше, кроме как выместись из этой самой постели побыстрее. И потише, чтобы не разбудить мирно сопящую Мэйр, закутавшуюся в одеяло, как в кокон, стоило только ему выбраться из ее объятий.
В самом деле, они же не влюбленная парочка, чтобы просыпаться вместе в лучах рассвета. Хотя какой там рассвет – лес за окном объят густым туманом. Не дождь, и то ладно; можно высунуть на улицу нос и проветрить сонные мозги.
Выйдя из дома, Себастьян вздохнул – в такую погоду не поохотишься, да и к новому луку стоит привыкнуть, прежде чем соваться в лес. Зачарованный, на минуточку, населенный поехавшими деревьями, столь же поехавшими лошадьми и демон знает чем еще. Мэйр о своих владениях фантазировала в красках (не иначе как в целях устрашения своего безалаберного пациента), и эти картинки в ее голове мигом отбивали охоту рисковать.
«То ли дело дверь в защищенной камере», – напомнил он сам себе и усмехнулся. С того случая и месяца не прошло, а будто уже пара лет. К хорошему быстро привыкаешь; интересно только, как долго это продлится.
Себастьян покосился на груду поленьев под навесом: надо бы наколоть, да побольше, чтобы теплолюбивая Мэйр в один прекрасный день не замерзла. Как вообще можно замерзнуть в погоду, подобную нынешней, он откровенно не понимал – в Сером Доле случались такие морозы, что всю скотину заводили в дома. Да и лесная хижина не отличалась крепкими стенами, отчего к холоду и сквознякам пришлось быстро привыкнуть. А заодно научиться латать протекающую крышу и сколачивать подгнивающие доски, чтобы совсем не окоченеть в зиму.
Странное, кстати, дело – до своего побега в лес Себастьян не мог похвастаться умением работать руками, по хозяйству помогал мало.
«Магу руки для другого нужны», – любил говорить Родерик.
Удивительно, как еще лук подарил… Хотя позже Себастьян узнал, что это был подарок отца, а вовсе не Родерика. Видимо, чтобы потом всякий раз читать нотации, когда видел стертые до крови пальцы.
Совсем как Мэйр.
Себастьян отмахнулся – не хватало еще сравнивать ублюдка-отчима со своей феей, – скинул рубашку, поежился от сырого воздуха, коснувшегося спины, и взялся за топор. Чем не плата за ночь без кошмаров?
– Из моей постели еще не сбегали, чтобы заняться… вот этим, – спустя какое-то время послышался за спиной голос Мэйр. Себастьян как раз пытался расколоть особо крупное бревно и не слышал ее шагов. И едва не выронил топор от неожиданности. – Что ты делаешь, чудо лесное? Для этого скелеты есть в кладовке!
– А они умеют? – Он повернулся и не смог сдержать улыбки – Мэйр вышла на улицу, кутаясь в шерстяное одеяло. – Согласись, они и вполовину не так хороши, как я.
– Сие бесспорно, мой полуголый друг, – пробурчала Мэйр, сонно щуря глаза и явно мечтая куда-нибудь если не рухнуть, то хотя бы присесть. По утрам его целительница, вся такая манерно-опрятная и деловитая, частенько бывала сама на себя не похожа: растрепанная, ворчливая и поразительно неуклюжая – только что мимо дверей не промахивалась. – Но это отнюдь не повод похабить руки, они и без того… Прекрати закатывать глаза, ты, чудовище! И оденься, ради всех богов! Мне на тебя даже смотреть холодно!
Себастьян на эту отповедь улыбнулся и покачал головой – Мэйр неисправима. Но топор все же всадил в бревно, справедливо рассудив, что на сегодня физического труда достаточно. Потянулся за рубашкой, но надевать не стал, перекинув через плечо.
– Сразу видно – ни разу ты не была севернее вашей столицы. Это разве холод? И вообще, у меня же есть ты. – Он приблизился и протянул целительнице ладони с несколькими свежими мозолями. – Вылечишь?
– Вылечу? Ни фига. Наглые засранцы должны страдать.
Но Мэйр вылечила. А потом принялась кутать его в одеяльце, пунцовея волшебными ушами и непрестанно ворча про бестолковых неслухов, у которых отроду ни мозгов, ни совести. Себастьян слушал все это, глупо ухмыляясь и судорожно соображая, как угомонить свою сварливую фею. По всему выходило, что или накормить, или вырубить.
– Боги, Мэйр, прекрати. – Кое-как освободившись от цепких пальцев, он накинул одеяло обратно на целительницу и уже привычно сжал ее ладони в своих. – Или я тебя поцелую. Ты же не хочешь этого?
Мучительно хмурясь и явно все еще силясь прогнать сон, Мэйр выдала:
– Я, может, и хочу, да только это плохая идея…
Себастьян, ожидавший очередной нотации в стиле «ты мой пациент, это неэтично, я в домике и вообще иди в Бездну», даже рот приоткрыл в недоверии.
– Так… это значит «да»?
– Так… это я вслух сказала? – Мэйр отняла свои руки и укуталась в многострадальное одеяло по самую макушку. А дождавшись решительного кивка, меланхолично прибавила: – Дерьмо. Надо пойти еще поспать.
– Зачем вообще вставала? – вздохнул Себастьян, натягивая край одеяла до самого кончика ее носа.
Такую Мэйр, уютную, домашнюю и теплую, хотелось обнять, утащить подальше от чужих глаз, что особенно актуально посреди леса, отпаивать горячим чаем и кормить пирожными. Потом можно заняться чем-нибудь поинтереснее – Мэйр не сильно против, судя по блуждающим в ее голове мыслишкам. Но сначала пирожные…
…о которых, как и обо всем остальном, придется позабыть, потому как неведомый гость не нашел времени лучше, чтобы наведаться в их дом. Едва только вспыхнул портал, Себастьян от разочарования выпустил толику магии, надеясь отпугнуть визитера. Куда там – это явился дражайший дядюшка собственной персоной. Непробиваемый, неприлично бодрый и хитро ухмыляющийся. Оценил картину, не иначе.
– Какие котятки! – умилился Фалько, даже руками всплеснул. Дурацкая улыбочка никак не вязалась с образом сурового лорда-менталиста. Другое дело, что самому лорду до этого дела нет. – Дровник вместо сеновала? Суровая вы парочка.
От Мэйр пришлось отойти и как можно более сурово (ну, Себастьян надеялся, что вышло именно так) зыркнуть на Фалько. Пока он придумывал, как бы так съязвить, чтобы наверняка испортить родственничку настроение, Мэйр его опередила.
– Какими судьбами, Уилл? – откинув с глаз одеяло, поинтересовалась она. Тоже недовольна – Себастьян почувствовал волну досады и негодования, исходящую от нее.
– Проснись и пой, подменыш! Крышу пацану чинить пришел, – охотно поведал Фалько, не переставая веселиться. – Ты вроде разрешила, и мы с тобой договорились, что я выделю ему время.
– А предупредить?
Лорд виновато развел руками.
– Сама понимаешь, дел у меня хватает. Я освободился час назад, показался пред очи дражайшей супруги… Кстати, насилу вырвался: ей, понимаешь ли, вынь да положь племянничка, – он вздохнул с напускной печалью. – Я пока что отбрехался – мол, племянничек без ментальных щитов общественно опасен. Но ты же знаешь Рангрид! Собственно, она меня к вам и выгнала. – Исторгнув из могучей груди еще один душераздирающий вздох, Фалько расплылся в гадкой ухмылочке. – Но в следующий раз я, конечно, предупрежу. А то мало ли, вдруг вы тут не одеты!
– Размечтался, старый охальник!..
Ромашковый чай, предложенный Мэйр, оказался весьма кстати. Себастьян, едва заслышав, что лорд Фалько собирается помочь с его недужной головой и магией, мигом сменил гнев на милость и пребывал в предвкушении. Он не слишком понимал, в чем эта помощь должна выражаться, а оттого нервничал. Даже Мэйр заметила – и окатила его волной успокаивающей магии.
– Что мне нужно делать? – поинтересовался Себастьян, когда они устроились в гостиной.
– Для начала – ни на что не отвлекаться, – сказав это, лорд Фалько устремил выразительный взгляд на Мэйр. Та поерзала на месте и невинно уточнила:
– Что?
– Брысь, подменыш. Ты вроде спать хотела? Иди спи.
Мэйр с явным неудовольствием поморщилась, однако послушно поднялась и, коротко сжав плечо Себастьяна, ушла наверх.
«Не обижай дядюшку, несчастье мое!» – донеслась как будто издалека чужая смешливая мысль.
– Так, от Мэйр избавились, – деловито проговорил указанный дядюшка. Однако колдовскими премудростями делиться не спешил. – Думал, будет сложнее… Ну что, как тебе тут живется? Зачарованный лес – то еще местечко.
Себастьян еще какое-то время пялился на опустевшую лестницу, а потом повернулся к Фалько и пожал плечами.
– Не знаю, я пока там не был. То есть в самую чащу не совался, а так… Ну, все нормально…
Что еще он мог сказать? Что ему до безумия, до звездочек перед глазами нравится жить здесь, с Мэйр? Спать с ней в одной постели, просыпаться и чувствовать себя почти нормальным человеком? Этого еще не хватало.
– Я почти не слышу его. – В ответ на вопросительный взгляд Себастьян покрутил рукой вокруг головы.
– Да, я знаю. Именно поэтому я и здесь.
Вторжение в свой разум Себастьян засек почти сразу – и тут же вытолкнул незваного гостя прочь. По понятным причинам он не слишком любил, когда в его голову влезали без спроса.
– Что вы делаете? – возмутился он.
Недавно обретенный дядюшка выразительно закатил глаза и сложил руки на груди.
– Вхожу в твой разум, что ж еще-то? Как я, по-твоему, обучу тебя ментальной защите?
– Ну не знаю… словами!
– Да какими, в Бездну, словами? – сердито фыркнул Фалько. – Пойми, Себастьян, работу с сознанием нельзя изучить по книжкам. То есть там, конечно, нарисуют модель памяти, расчертят матрицы заклинаний, дадут примеры базовых сетей… Только вот из них ты ни в жизнь не поймешь – что, куда и как надо класть, пока другой менталист тебе не продемонстрирует наглядно. И уж тем более не сообразишь, каким образом и в соответствии с какими критериями базовая сеть заклинаний настраивается под чужой разум и векторы магической силы. Понимаешь ты, что я хочу сказать?
Понимать-то Себастьян понимал – не зря же он чуть не все свободное время, коего было даже в избытке, проводил за умными книжками, которые таскал из библиотеки Мэйр. Но и экспериментов над своими мозгами он не очень хотел, даже если в роли экспериментатора так называемый дядя. Родерик воспитывал его с рождения, и сей факт никак не помешал ему… сделать с ним то, что он сделал.
– То есть вы должны влезть в мои мозги и начать восстанавливать мою защиту? А я должен вам довериться? – протянул Себастьян. И в ответ получил уверенный кивок. – Так себе план.
– Ты сам хотел стену. Аж чуть больницу нам не взорвал.
– Хотел. Но сам. Я, знаете ли, не слишком доверяю всяким помощникам.
– Послушай, Себастьян, – Фалько потер пальцами переносицу. Стало даже стыдно – у человека его положения наверняка достаточно дел и без всяких неуравновешенных юнцов, – я понимаю, у тебя была сложная жизнь. Но тебе придется смириться с моим вмешательством, иначе так и будешь сидеть тут, в четырех стенах. И это в лучшем случае.
– В этих стенах? Меня устраивает.
– Себастьян!..
Нужно выпить что-нибудь покрепче ромашкового чая. Чтобы не было так стыдно перед Фалько, который возится с ним, хотя и не обязан; перед Мэйр, которой и вовсе пришлось делить с ним кров, пищу и одеяло. И страшно, что уж там – Себастьяну слишком нравилось его нынешнее состояние, пусть и не до конца стабильное. Это лучше, чем когда монстр брал верх и нашептывал на ухо всякие мерзости.
– Ладно, – он вздохнул, глянул на свои руки, сцепленные на коленях, – попробуем. Что от меня требуется?
– Не сопротивляться. Если ты собираешься и дальше вышвыривать меня из своей головы, то мы просто зря тратим время.
Согласно кивнуть в ответ на просьбу – легко. Куда сложнее – впустить в свою голову другого человека. Себастьян с сомнением покусал губу, снова оглянулся на лестницу, подсознательно ожидая, что Мэйр вот-вот вернется и одним своим присутствием развеет все сомнения.
Так, ну вот этого еще не хватало – заставлять целительницу решать все свои мелкие проблемы.
Себастьян потряс головой, сосредоточился и постарался выкинуть из головы мысли о Мэйр и всех сопутствующих… приятностях. Закрыл глаза и попытался расслабиться, не препятствовать вторжению в собственную голову.
Вмешательство чужака коротко отдалось болью в висках, посылая по телу волну неприятия и гадливости. Влез под кожу, забрался в самое нутро, хочет навести свои порядки…
– Да чтоб тебя! Агрессивный-то какой. – Фалько шумно выдохнул, прижав ко лбу кулак, и тут же коротко бросил: – Еще раз.
Себастьян недовольно скривился, однако позволил лорду-менталисту вновь вторгнуться в свой разум. С каждой новой попыткой незримое чужое присутствие делалось все более терпимым – увы, от этого не менее противным. Но когда перед глазами замерцало яркое переплетение цветных нитей, Себастьян испуганно охнул и вновь вышиб Фалько прочь.
Тот, как ни странно, не рассердился.
– Мне следовало помнить, что ты весь в папеньку. Хочешь контролировать всех и вся. Ладно, тогда начнем с конца! Визуализируй свое сознание, как пространство… картинки у всех разные, но ты лучше начни с самого простого.
– Комната? – неуверенно предположил Себастьян, на что получил еще одну кривую усмешку и довольный кивок.
– Соображаешь, пацан! Комната. С интерьером потом разберешься, а пока хватит и пустого кубика. С парочкой дверей. И окна давай, чтобы по одному на каждую сторону.
– Да нафиг столько окон? Дуть со всех щелей будет, и вообще…
– Видит Хладная, в тебе возродился гребаный Эдриан Лейернхарт, – мученически застонал лорд Фалько, хватаясь за голову. – Тебе в ней жить, что ли? Не занудствуй и не жалей окошек, делай как велено!
– Ладно, ладно…
Себастьян снова закрыл глаза и представил комнату. Не из детства – хорошие воспоминания о нем давно поблекли за другими, мрачными, наполненными постоянной болью и голосом Родерика. Возвращаться туда он не хотел даже в собственном воображении. Помещение получилось очень похожим на дом Мэйр и одновременно на тот сон, что снился ему в больничной камере: каменные стены, чуть посеревшие от времени, окна с белыми рамами; дубовая дверь в железной оковке, с тяжелым засовом, окутанная маревом серебристых нитей.
«Запирающее заклинание», – вспомнил Себастьян, распознав знакомое плетение. Именно такое он когда-то сломал первым.
Вторая дверь представилась решеткой из крепких стальных прутьев. Без всяких заклинаний, но отпирающаяся только изнутри. Почему именно так, Себастьян не знал, но чувствовал, что так будет… удобнее.
– Ну как, получается? Я вхожу, давай посмотрим.
Чужое вторжение все еще казалось премерзкой штуковиной, однако Себастьян с каким-то хищным удовлетворением отметил: оно стало осязаемым. Нежеланный гость клубился у одной из «дверей» густым фиолетовым маревом; так изображают злых духов в детских книжках…
«И так изображает меня твое подсознание, – пронеслось по «комнате» насмешливым эхом. – Научишься сознательно калибровать образы – будет хоть злой дух, хоть розовый дракончик, хоть твой побитый жизнью дядюшка».
«Что дальше?» – так же про себя уточнил Себастьян, понемногу привыкая к присутствию в своей голове клятого дядюшки.
«Красоту наводить будем. Смотри внимательно».
Вскоре поверх ближайшего окошка легло переплетение цветных нитей – с виду легкое, ажурное, как кружевная скатерть. «Сеть заклинаний», – понял Себастьян, не без зависти глядя, как шустро нити силы сплетаются в узор. Он уже мог зрительно разбивать заклинания на простые элементы, однако даже и не мечтал плести сети так ловко, как это делал его, прости Хладная, дядя.
«У тебя будет вдоволь практики, – уловил его раздумья Фалько, – я еще одну дверь сделаю, а дальше сам».
Стало быть, одна дверь и два окна. Да уж, практики и впрямь будет вдоволь.
«Одна дверь, два окна… четыре стены, пол и потолок».
Себастьян огляделся по сторонам и нервно сглотнул. Стало быть, везде по три щита – гипнотический, телепатический, эмпатический… Базовые щиты не отличались сложностью, знай себе чередуй по порядку два-три простых элемента. Однако объем и затрата сил даже на такую вот комнатку предполагались просто колоссальные. И архимагом не надо быть, чтобы проникнуться.
«И все по три слоя?»
Как оказалось, в идеале нужно трижды по три слоя. А потом можно и еще трижды по три. И вообще – чем больше, тем лучше.
«А можно я того… обратно в лес?»
«Хм… нет!»
Себастьян такому ответу, само собой, не удивился.
«Ну тогда мне конец».
Все же Себастьян взялся за дело, старательно копируя узоры, не геройствуя более и чуть не после каждого действия уточняя у Фалько, правильно ли все делает. Тот поправлял, не забывая довольно улыбаться (ну, насколько это вообще возможно, будучи бестелесным образом в чужом сознании) и поминать покойного батюшку, чтоб ему в чертогах Хладной плясать без продыху.
В какой-то момент, заканчивая плетение первого слоя на одном из окон, Себастьяну подумалось, что не так уж это и сложно. Главное – обладать достаточным упорством и терпением, направлять магию в нужное русло, не давая ей беситься и творить всяческий беспредел (пару раз он все же попытался выкинуть Фалько из своего разума, скорее по привычке).
Но результат вышел так себе – это Себастьян понял, едва оглядев получившуюся сеть. Вроде бы все как у лорда-менталиста – те же узоры, а количество вкладываемой силы даже побольше, для надежности. Но не то. Будто сети не хватало чего-то, но чего именно – он понять никак не мог.
«Да чтоб тебя!»
«Ты хорошо справляешься, – заверил Фалько. – Сети со временем окрепнут, напитаются силой… пока и этого более чем достаточно».
«Этого мало!»
Снова вспомнился сон и тамошняя крепость, которая рушилась от малейшего ветерка. Так будет и с его защитой, потому что она… не его. Не та, что была раньше, до вмешательства Родерика. Искусственная, неродная и неправильная. Слабая для его уровня силы.
«Слишком много о себе мнишь», – послышался смешок, впрочем, не очень уверенный.
«Слишком хорошо себя знаю».
Он попытался воскресить в памяти те дни, когда защита еще была. Тогда в голове не звучали чужие голоса, по крайней мере не так явно, а Родерику приходилось продираться сквозь его щиты, чтобы достучаться и заставить делать то, что он хочет. А ведь ему Себастьян доверял куда больше, чем лорду Фалько сейчас…
Стоило только подумать об этом, как стены воображаемой комнаты почернели, словно их облили дегтем – то была его магия. Дикая, бешеная, она хотела помочь ему, заставляя вспоминать то, о чем Себастьян, казалось, и знать не мог – другие заклинания. Сложные, сплетающиеся в несколько иную сеть, нежели показывал Фалько.
Наугад он повторил одно из них, рисунок за рисунком, уверенный – это именно то, что нужно. Монстр не мешал, молчаливо подтверждая, что ничего самоубийственного он не творит.
А вот Фалько явно был против. Что именно он говорил, Себастьян уже не слышал, только чувствовал волну возмущения. А в какой-то момент и вовсе перестал чувствовать, слышать, ощущать что-либо. Только он и отдаленно знакомое заклинание, которое во что бы то ни стало надо повторить…
Кажется, закончить он все же успел. По крайней мере, ему так показалось, прежде чем Себастьян понял, что магия больше не подталкивает его под руку, а в голове сделалось слишком пусто. Только голос Мэйр все же врезался в сознание, прежде чем перед глазами потемнело.
«Успел?…»
