Гамлет Щигровского уезда
Жас шектеулері: 12+
Түпнұсқа жарияланған күн: 19
Қағаз беттер: 31
Пікірлер45
👍Ұсынамын
👍Ұсынамын
🔮Қазыналы
💡Танымдық
🎯Пайдалы
Главный герой — Василий Васильевич, бедный дворянин, который называет себя «Гамлетом Щигровского уезда». Он рассказывает рассказчику историю своей жизни: детство в Щигровском уезде, воспитание матерью и гувернёром, обучение в университете, путешествие по Европе, неудачную женитьбу, смерть жены при родах. Герой осознаёт свою ненужность, ничтожность и неспособность найти своё место в жизни.
Основная идея — призыв к трезвому оцениванию себя и своих способностей, к тому, чтобы не отрываться от реальной жизни и вникать в насущные проблемы общества.
Есть произведения, которые нельзя понять сразу. Вот и Гамлета Щигровского уезда мне не удалось понять с наскока, пришлось задуматься. Сама история выглядит странно. Такой разговор может возникнуть между людьми знакомыми, чем-то связанными друг с другом, а здесь посторонний человек выплеснул своё мнение и исчез. Сложно представить, как рассказчик последние три года ходит в гости и там точно также выворачивает наизнанку свою душу. По крайней мере это выглядит странно и не уместно. У меня есть привычка возвращаться к текстам, которые я не понял и искать в них ключевые слова-подсказки. Наверное словосочетание "Гамлет Щигровского уезда", которым ночной рассказчик Василий Васильевич назвал себя, должно было натолкнуть меня на отгадку.
Сюжеты с шекспировским Гамлетом не похожи. А вот со Старцем из одноименного очерка "Губернских заметок" Салтыкова-Щедрина сходство заметно: Я открыл тебе истину, а ты из своей ямы интересуешься, кто я (мой пересказ).
Зацикленность этого человека в колпаке — не преувеличение. Он предстает в весьма комичном образе, почти обнаженном не только душой, но и телом, из-за чего юркает в постель под одеяло и натягивает его до носа. Этот неприметный человек говорит о том, что в наше время чувствуют многие из нас. Когда с человеком вообще, а не только с Василием Васильевичем, начались метаморфозы, которые принято называть рефлексией? — Этот вопрос, который я задавал, читая Илиаду Гомера и другие древние произведения, и не очень, вплоть до этого случая. Он не один такой, остро переживающий, из-за чего он живёт внутри себя, а не с людьми, которые его окружают. Его самокопание и мысли о том, что он отнюдь не оригинальный, а наоборот посредственность — возможно яркий пример того момента, когда автор и писатель И.А. Тургенев, увидел переломный момент, произошедший в людях. Герои Илиады, Эпоса о Гильгамеше, Энеиды Вергилия, Сатирикона Петрония, Овидия проживают жизнь телом. Более близкие по времени Скотинины, Фамусовы, Молчалины и даже Чацкие, Печорины, Онегины, Арбенины не рефлексируют с той же силой и не теряются в своей жизни. И вот с развитием знаний о человеке появляется саморефлексия, которая парализует волю, заставляет сомневаться в себе, погружает в самобичевание. Вместо того, чтобы принять себя и признать, что человек от природы уникальный и имеет право быть самим собой без оглядки на окружающих, имеет право быть как умным и так и не очень, может ошибаться, быть скучным. Здесь целый комплекс проблем, и не только в самокопании. Отсутствует понимание сущности внутренних границ и внутренней опоры, как своей, так и чужой. От этого неумения их выстроить возникает проблема нашего героя в ночном колпаке — крайности, в которые он переходит: сначала откровенность в презрении к себе, а затем безудержная откровенность перед посторонним лицом. Неосознанно он вынужден встраиваться в окружающую действительность таким неэффективным и резко навязчивым способом, что со стороны он выглядит странным.
Несмотря на то, что его речь умна и его размышления глубокие, он, как буксующий в колее трактор, рычит, но не может сдвинуться в своих попытках построить добрососедские отношения. Его попытка натянуть на себя одеяло больше напоминает создание границ, а его проникающая откровенность и обнажённое "сдирание с себя кожи" — на грубое нарушение границ собеседника. В этом нет ни мягкости, ни экологичности. И ему надо поучиться этому, а не прятаться за неприличной в обществе развязностью.
История шекспировского Гамлета другая, но его переживания помешали осуществиться задуманному им плану — не хватило уверенности и того, что он перестал доверять и себе и своим близким. У человека в колпаке также нет этой уверенности и ему остаётся таким грубым способом поддерживать собственное самоуважение. Им обоим катастрофически не хватает опоры, не хватает понимания того, что человек может считать себя центром вселенной, но обязан вплетать в неё орбиты таких же миллиардов счастливчиков — строить собственный мир через встраивание в него орбит окружения — Гамлету: Горацио, Офелию, Розенкрантца и Гильденстерна; Василию Васильевичу: автора и других помещиков, с которыми ему приходится общаться.
