Оглавление

От автора

Эта книга родилась из пятнадцати лет личного опыта — пятнадцати лет, которые статистика отводит на путь от первого диагноза до принятия. В ней нет советов и рецептов. Это художественное исследование женской психики в ситуации, когда тело отказывается выполнять свою главную, как кажется, функцию.

Главная героиня проходит через стадии, знакомые каждой женщине с репродуктивными трудностями: отрицание, торг, гнев, депрессия и редкие минуты принятия, которые снова сменяются отчаянием. Её отношения с партнёром, с собственным телом, с миром, где «случайно» беременеют подростки, всё это не вымысел, а собирательный образ реальности, в которой живут тысячи женщин.

Почему художественная форма? Потому что сухие протоколы ЭКО не передают главного — внутренней вселенной женщины, которая ждёт. Потому что иногда только метафора способна вместить боль, у которой нет слов.

Эта история попытка сказать тем, кто всё ещё в пути: ваш опыт имеет ценность. Даже если пока он состоит только из ожидания.

Пролог

Иногда кажется, будто жизнь это река, которая течёт мимо. Ты стоишь на берегу, а мимо проплывают чужие лодки: вот мать качает младенца в зыбке из лепестков, вот девочка с воздушным шаром смеётся, запутываясь в своих косичках. Ты тянешь руки, но вода холодная и быстрая она обжигает ладони, оставляя лишь соль на коже.

Анна проснулась от того, что где-то мяукнула кошка. Или приснилось. Комната была наполнена синим светом утра тем особенным, что бывает только в феврале, когда снег за окном кажется звёздной пылью. Она потянулась к тумбочке, где лежал тест, ещё тёплый от её сна. Две полоски. Всегда две. Одна яркая, насмешливая, вторая призрак, исчезающий, если смотреть слишком долго.

«Сколько их уже было?» — подумала она, сминая пластиковую палочку в кулаке. Где-то в шкафу лежала коробка, полная таких же. Максим называл их «нашей коллекцией неудач» и однажды предложил слепить из них арт-объект: «Назовём „Ода надежде“». Он всегда умел превращать боль в шутку. Но сейчас он спал, повернувшись к стене, и в его спине угадывалось напряжение будто он нёс невидимый груз, который с каждым месяцем становился тяжелее.

Анна накинула халат и вышла на балкон. Город ещё спал, только где-то вдали гудел поезд, увозящий сны. Она закрыла глаза, представляя, как её желание — плотное, как смола, поднимается вверх, сквозь облака, к тому месту, где души ждут своей очереди. «Выбери меня», — шептала она, как молитву. Ветер сорвал с крыши снежную крупинку, и Анне показалось, что это чей-то смех лёгкий, детский.

А потом был сон. Или не сон, что-то между явью и забытьём. Она стояла в поле, где небо касалось земли, и в руках у неё была птица. Не живая и не мёртвая, просто горячая, как уголёк. «Лети», — сказала Анна, но птица впилась когтями в её ладонь. Из ранок сочился свет, и тогда она поняла: это не птица. Это чьё-то сердце, маленькое и отчаянное, бьющееся в такт её собственному.

Проснулась от прикосновения: Максим обнял её, не открывая глаз, и пробормотал что-то про щенка. «Нет, — улыбнулась она, целуя его в висок. — Только рыжую кошку».

Глава 1. Белый лист

Утро начиналось с тишины. Не той, что обволакивает покоем, а с тишины, которая давит на виски, как тугая повязка. Анна лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам квартиры: скрипнул паркет под кроватью, зашипел радиатор, будто сердился на февральский мороз за окном. Она медленно повернула голову в сторону Максима. Он спал, уткнувшись лицом в подушку, одна рука свесилась с края кровати, пальцы слегка подрагивали, ему снилось, что он падает, как всегда в моменты стресса.

Она не стала его будить. Приподнялась, опираясь на локоть, и потянулась к тумбочке. В ящике, заваленном салфетками, тюбиком снотворного и потрёпанной книгой о женской фертильности, лежал тест в розовой упаковке. Пластик был холодным, как скальпель. Анна сжала его в ладони, пытаясь согреть, словно от этого мог зависеть результат.

Ванная комната встретила её зеркалом, запотевшим от ночного пара. Анна провела рукой по стеклу и увидела собственное отражение — бледное лицо с тёмными кругами под глазами, спутанные волосы цвета жжёной карамели. «Ты похожа на привидение», — сказала бы её мать, будь она здесь. Но мать давно не звонила, с тех пор как Анна призналась, что «у неё проблемы». «Может, это карма?» — спросила та тогда, и Анна положила трубку, прикусив губу до крови.

Она сделала тест, поставив таймер на телефоне. Три минуты. Время, за которое можно сварить яйцо всмятку, прочитать главу из книги или… или сойти с ума, уставившись на белую полоску, медленно впитывающую мочу. Анна села на край ванны, обхватив колени. Кафель ледяной, сквозь тонкую ткань пижамы пробиралась дрожь. На стене перед ней висела открытка с изображением океана — подарок Максима после первого провального ЭКО. «Мы как вода, — написал он с обратной стороны. — Нас не остановить».

Секундомер отсчитывал последние мгновения. Анна закрыла глаза, повторяя про себя мантру, которую вычитала в блоге какой-то «духовной акушерки»: «Моё тело — храм. Жизнь рождается во мне». Но храм казался пустым, как заброшенная церковь.

— Ну же, — прошептала она, наклоняясь к тесту. Одна полоска. Всегда одна. Вторая, та, что должна была стать алой нитью между мечтой и реальностью, оставалась белой, как снег за окном. Анна схватила тест, поднесла к свету, повертела вдруг угол зрения виноват? Но нет. Просто пустота.

Она швырнула пластиковую палочку в мусорное ведро, где уже лежали десятки таких же. Ударилась о стенку, издав глухой стук.

— Опять мимо? — раздался за спиной хриплый от сна голос.

Максим стоял в дверях, в мятом тёмно-синем халате, который делал его похожим на учёного из старых фантастических фильмов. Его каштановые волосы торчали в разные стороны, а на щеке красовался отпечаток шва от подушки.

— Привет, Эйнштейн, — слабо улыбнулась Анна. Это была их игра: каждый неудачный тест они встречали шутками. Иначе сойти с ума.

Он подошёл, обнял её за плечи, и она почувствовала запах его кожи — тёплый, с нотками лавандового геля для душа.

— Может, купим щенка? — предложил он, целуя её в макушку. — Ну знаешь, того вялого, с грустными глазами. Будем выгуливать его по утрам и называть «Сынок».

Анна фыркн