Оглавление

2. 1
3. 2
4. 3
5. 4
6. 5
7. 6
8. 7
9. 8
10. 9

1

Анна была примерной дочерью до 16 лет, пока подростковые баталии с родителями не вышли на новый уровень при новом требовании — гулять до утра, как старшее поколение — главный девиз всех ссор — почему так рано домой? Однако отец был снисходительно строгим, и не поддавался ни на какие уговоры, не идя на поводу подростковых требований. Раз это его дочь, то обязательно отличница и нельзя путаться с разными компаниями сомнительного уровня умственного развития.

Компаний хватало: от футболистов, любителей хип-хопа, до готов, которые вечно стремятся к таким местам, от которых только что помытые волосы встают дыбом, ведь на улице надоедает шататься просто так, а приключения на свою пятую точку находятся совершенно не там.

О планах посетить Ховринскую Заброшенную Больницу или в народе ХЗБ уже можно было составить целую легенду. Отец явно был бы против, узнав о том, куда его дочь собралась, поэтому подруга Настя соврала в унисон с Анной, что просто переночуют у нее, сама же подруга придумала точно такую же легенду и для своих родителей, но те, как и другие проверять особо и не стали. Все уповали на то, что дочери не осмелятся на такое чудовищное вранье, ведь после этого незамедлительно последует наказание. И хоть Настя была старше на полгода, волосы у нее были длиннее, как и успеваемость в школе. Ростом она была ниже Анны на полторы головы. Круглолицая Анна была жгучей брюнеткой с огромными глазами и маленьким изящным ртом, нижняя губа была пухлее верхней, а аккуратный нос не выползал за контур лба. Анастасия же вовсе, мечтала стать медицинской сестрой, хоть и казалась оторвой, ей не нравилось общение с ровесниками и детьми младше себя, ей нравились молодые люди, с которыми было о чем поговорить и пофилософствовать.

На одном сайте Анна зачитывалась тем, куда все же удастся вырваться и это в первый раз в принципе, подальше от дома и всех его строгих ограничений.

Ховринская больница — это огромная недостроенная и заброшенная больница, находящаяся в северной части Москвы, в районе Ховрино, рядом с одноименной железнодорожной — станцией Ховрино. Строительство больницы началось в 1980 году, и было приостановлено в 1985 году. С этого момента больница оставалась недостроенной и постепенно разрушалась, природа побеждала камень и на крыше одиннадцатиэтажного здания уже росли деревья, от берез до тополей, настолько за почти сорок лет изящная по проектам постройка превратилась в достояние подростковой общественности.

Планировка одиннадцатиэтажного здания являлась оригинальной и отличной от аналогичных зданий советского периода. Больница была выполнена в виде трехлучевой звезды с разветвлениями на концах. Три крыла здания сходились посередине, боковые части образовывали три двора, занятых пристройками. Рядом с основным корпусом находилось здание патологоанатомического отделения. Огромное здание притягивало к себе множество историй, связанных с чем-нибудь душещипательным.

За свою необычную форму, напоминающую логотип секретной корпорации из игры «Обитель зла», здание часто именовали «Амбреллой», реже — сравнивали со знаком биологической угрозы или тремя скрепленными между собой черепами, означающим карантин. По этим же причинам заброшенная больница постоянно притягивала к себе сталкеров, урбекс-туристов, спортсменов-экстремалов, пейнтболистов, страйкболистов, неформалов и просто подростков, желающих провести время в необычной обстановке.

Неоднократно больница становилась местом преступлений, суицидов и несчастных случаев, о чем прекрасно знала большая часть социума.

Простым языком — это легендарное место, от которого замирает в жилах кровь.

Зарядив телефоны, взяв даже power bank, и договорившись одеться скромно, Анастасия все равно отличилась, выбрав из одежды короткую юбку и колготы, хотя Анна пришла в место сбора скромно в джинсах и в черном балахоне с надписью MEDUSA, единственное, что на ней было не по понятию скромно, так это новые кроссовки, о чем она пожалела уже, как только шагнула за порог своего дома.

— А до скольки вы собираетесь гулять? — спросил строго отец у двух юных особ.

— Мы сразу идем к Насте, — отозвалась Анна, и съехидничала, — ей надо переодеться.

— А потом вы что, гулять?

— Нет, с чего ты взял, — сразу же кинулась оправдываться дочь перед отцом, — мы будем смотреть какой-нибудь фильм.

— Ладно, но чтобы завтра ты была дома до этого времени.

Ребята ждали девушек уже у подъезда. Андрей и Степан были готами, любили слушать тяжелую музыку с глубокой философской направленностью.

— Привет, ну что, пойдем? — поприветствовала всех Анна.

— Приветствую вас, вы точно не сестры? — спросил Степан девушек.

— Нет, — тут же отрезала Анастасия, — мы просто похожи.

— Жаль, но кровь девственницы нам очень нужна, — заулыбался Степан, который был ростом под 174.

— Если мы похожи, то я Владимир Ленин, — парировала брюнетка Анна против блондинки.

— Вообще, я слышал теорию, — принялся рассказывать Андрей низкого роста, — что у каждой страны свой фараон, и мы — все люди в этой стране, это мириады возможностей в его сне. То есть фараон не умер, он видит сон и все мы в его сне — это он, и если он того захочет, пробудиться или прогуляться по улице, сделать что либо, то мы для этого и предназначены, но он не может покинуть своей усыпальницы физически.

Степан был выше Андрея сантиметров на десять, однако ум у него вечно заходил за разум. Если Андрей отпускал какую-то колкость, то это было что-то на грани философии, а если Степан, то только кровь девственницы и не забыли ли девушки взять ее с собой, и так всю дорогу по неполной Луне до Ховринки от Маяковской станции Метро.

— Девушки, нам надо вам сознаться, вообще-то мы не готы, — проговорил Степан в ожидании вагона метро.

— Слава богу, я уж думала, вы сейчас сознаетесь нам в нетрадиционной ориентации, — рассмеялась Анастасия.

Как это часто бывает, флирт улавливается с первых слов, с первого взгляда, так было совсем очевидно, что Степан заигрывает с Настей, более низкой девушкой и оторвой по своему характеру.

— Насть, ты уже овдовела? — общался Степан с девушкой, с которой ему удалось сесть на одно место, когда наконец-то пришел нужный состав до остановки Ховрино.

— Да я еще даже замуж не вышла.

— А почему у тебя тогда кольцо на левой руке?

На безымянном пальце у Анастасии было серебряное кольцо «Спаси и сохрани».

— А, да просто, я всегда ношу его там, не знаю почему.

Андрей бросил свой взгляд на кольца у Анны и влетел в замешательство, на самом длинном пальце так же было одето кольцо.

— Наверное, ты так посылаешь всех?

— Что? — спросила Анна.

— Ну, кольцо.

— Ах, да, вообще я за безопасный секс, но кто что видит, тот то и получает. Забей. Это долго объяснять.

Когда зловещее одиннадцатиэтажное здание уже показалось на горизонте, а метро осталось позади, Анну что-то передернуло, кольнуло чем-то в груди и тут же отпустило, наверное, волнение или страх, но идти подругам уже было в этот вечер не куда. Все, кто был дома, твердо были убеждены, что Анна у Насти, а у Анастасии родители твердо верили, что их дочь у Анны. Лишь только мальчики, что старше не понимали, как их спутниц отпустили в 16 лет, да еще и в Ховринку, а главное на всю ночь.

Холодный ветер подул прямо перед входом к зданию, казалось, он пронизывает до костей, поэтому четверо решили ускориться, чтобы укрыться от этого неприятного ощущения. Недостроенная громадина высилась чуть ли до неполной Луны, по крайней мере, так казалось, чем ближе оно становилось.

— Нам надо обойти ограду, ее нет на торце здания со стороны «Грачевки», — Грачевкой так называется парк, который стоит за массивным зданием, пришлось обходить очень долго колючий забор, — теперь ступаем только за мной, — проговорил Андрей и шагнул вперед по бетонным блокам.

Пройдя по массивным бетонным блокам, перепрыгивая с одного на другой, компания оказалась на торце здания. Настя чуть-чуть не упала, но ее вовремя подхватил Степан, прижав к себе.

— Погодите, не включайте фонари, мы можем быть тут не одни. Лучше тихо пройти, а затем понять это, если не одни, то это может плохо кончиться, — раскомандовался Андрей.

И все же голосов не было слышно, однако гул стоял от ветра такой, что шепотом бесед не было слышно.

— Теперь можно? — шепотом спросила Анастасия, намекая на телефон.

— Да, включай, — одобрил Андрей.

Сразу же в отступившей тьме от света проявилось изречение на стене в виде красной надписи.

Больница эта — край чудес,

Зашёл в неё и там исчез

и черной краской «это точно»

и снова красной: — правда?

— И что будем делать? — поинтересовалась Анна.

— Вообще-то, мы думали провести вам настоящую экскурсию по этому месту, кто и где здесь умер, но если у вас есть другие предложения, то мы вас со Степаном готовы внимательно выслушать.

— Нет, — ответила Анна, посмотрев на свою подругу, — у нас нет предложений.

Внутри ночная недостроенная больница выглядела жутковатой, все стены были исписаны и изрисованы краской или маркерами, что снижало тревожность и заставляло порой улыбаться, такие надписи как: ГрОБ, Фрол, Гнои.

— Тогда пойдемте сперва в самый низ, — предложил Андрей, — там я знаю историю о висельнике.

С каждым шагом ведущий за собой всю компанию, невысокий Андрей рассказывал историю.

— Мужчина уже два года был без работы. У него было какое-то дело, но его разорили. Главным разорителем стал сотрудник, казавшийся самоубийце лучшим другом и помощником. Мужчина прекрасно знал его еще студентом и привлек к своему делу. Работал друг хорошо. Потом внезапно решил, что директор, то есть суицидник мало ему платит, и, пока он лежал в больнице, очень грамотно перевел его дело на себя. Суицидник ему полностью доверял и подписал доверенность на его имя и какие-то бумаги из тех, что нельзя подписывать, не дочитав до конца. В итоге он остался лишь на волшебных бобах и без денег. Все попытки раздобыть те бумаги кончились ничем. Просил он у своих бывших студентов, у тех, кто стали крутыми бизнесменами, одолжить до нового дела, а у человека были неплохие реализованные проекты. Однако никто не дал ни копейки. Дети стали ставить отца ни во что, с женой начались большие проблемы. Матери троих детей было не вытянуть, да еще и обузу мужа. Такая тоска нахлынула на мужчину, что никому он не нужен, семью кормить не в состоянии, для всех просто обуза и альфонс.

По ночам мужчина не спал, душила его бессонница. Сердце сжимало когтистой лапой. И все время слышал он голос внутри себя: — «Ты неудачник и бездарь. Ничего тебе в жизни не светит. Только удавиться остается, чтобы никому не мешать». Начал вдруг ходить в храм. Молился за троих. Не было ни дня, чтобы он не перекрестился, совсем набожным стал. Такой страх напал на него, такая тоска — не передать. Упал на колени и кричал: «Господи, помоги! Не могу больше. Меня не жалеешь, пожалей детей и жену». Все ночи вот так вопиял к Богу. Слушал свое сердце — молчит. Нет от Бога ответа. Правда, страх стал немного проходить, и тоски поубавилось, но все равно муторно на душе. Что делать? Бог не слышит. И сказал он вслух:

— Не слышишь меня — пойду, совершу подвиг Иуды.

Решил всех освободить от себя. Нашел канатик такой хороший — тоненький, крепкий. В подвале Ховринки балка крепкая и высокая, удобно для совершения как раз таких дел. Взял на несколько красных кирпичей выше и тут в подвале сделал то, что хотел. Обнаружили его, такие как мы, диггеры, пришедшие дня через четыре. Но умирал он долго, ведь пока человек висит, он остается в живых еще минут тридцать, шея ломается, а кислород еще поступает, и вот человек болтается, болтается.

— Сам ты болтаешься, — не выдержала Анастасия, глядя на петлю в подвале и красные кирпичи вдоль стен.

— Не веришь? — спросил Андрей, — но это факт, человек, когда вешается, умирает минут тридцать, еще испражняется в это время, когда все мышцы ослабнут. Вообще Ховринка это культовое место у самоубийц. Легенды гласят, что больница построена на заброшенном кладбище, из-за чего место оказалось гиблым: 2-4-уровневые подвалы затоплены, корпуса медленно уходят под землю. Мы буквально бродим по ним сейчас, они как катакомбы, ведущие к старому кладбищу.

— Простите, мне плохо, — внезапно Анну вырвало, — ну, и воздух же тут.

— Тебе страшно, так и скажи, — поддернул Андрей подругу.

— Нет, воздух, которого тут просто нет, этот подвальный запах.

— Одно время на затопленных уровнях зимой организовывали ночной экстремальный каток. Потом неожиданно прикрыли, по слухам — после милицейской облавы, так что я бы не хотел идти ниже, там все будет затоплено. А вообще зря вы не верите, тут постоянно, что то происходит. Охрану поставили жесткую, после очередного суицида, вот мы у шахты лифта сейчас, куда упал один диггер экстремал, на восьмом этаже оступился и оказался прямо тут. Вообще это уже закон, все смерти объявляются несчастными случаями. Лишь одна драма ховринской «Обители зла» признана суицидом. 6 лет назад такой же как мы, бросился с крыши из-за неразделенной любви. У него есть свой мемориал на 2-м этаже одного из корпусов, там вся стена расписана граффити, стихами и просто прощальными автографами: «Край, мы скорбим и помним». Думаю, мы еще туда поднимемся.

— Что это за стихи?

— Не знаю, но ты еще прочтешь их, — ответил Андрей Лене. — В больнице много раз происходили различные преступления, кроме нападений с целью ограбления, тут было совершено несколько настоящих убийств. В девяностых годах на территории больницы была убита девушка, а в 2015 году охранник нашел связанного и повешенного мужчину.

— А вы вообще верите в Бога? — поинтересовался Степан.

— Конечно, нет. Один вон допросился помощи, — тут же ответила за двоих подруг Анастасия.

— А как прижмет, поверите.

— Нет, — поддержала подругу Анна.

— Вот увидишь, будешь вопить во все горло — Боже! Помоги! Человек так устроен, так что не говорите гоп, пока не перепрыгнули.

— Так, а вы, значит, верите? — поинтересовалась Настя у Андрея.

— Человек так устроен, либо так устроена его психика, взывать к всевышнему, чтобы была надежда, пока борешься за жизнь, или за что либо. Вообще мне кажется, что человек просил плена и не лишать его жизни, когда молился на коленях, есть вообще упоминания, что люди постились перед судом, чтобы во время казни не изойти духом, не опорожниться во время смерти, — неожиданно просветил всех Степан.

— Ну, что, пойдем на второй этаж? Посмотрим мемориал школьнику? — предложил Андрей, меняя тему.

— Пойдемте, а то тут нечем дышать, воздух такой спертый, а главное такой неприятный, как у соседки, когда она жарит рыбу на всю многоэтажку, — отметила Анна.

— Тихо, — произнес Степан, — кто то идет, слышите?

В ответ Анастасия лишь молча кивнула.

— Тушите свои телефоны.

Шаги смолкли где-то возле прохода, внезапно в темноте появилось нечто белое, на очень долгое время воцарилась тишина.

— Выходите, — произнесла фигура в белом лощеным голосом, — выходите, пока полиция еще не приехала, здесь только что разбился парень, очень скоро будут люди из полиции. Выходите, я вас вижу.

Телефоны опять включили, весь в черном и поверх в белом халате стоял врач в очках, из-за включенных телефонов опять появились множество теней.

— Разрешите нам побыть тут? — сразу же спросил Степан.

— Тут? Тогда пойдемте за мной, иначе вас обнаружит полиция или сторож, хотя сторожу сейчас не до обхода, пойдемте.

— А что с парнем? — поинтересовалась Елена.

— Так много вопросов, идемте, нам надо пройти в другое крыло до приезда полиции, иначе вас выдворят.

Поднявшись на второй этаж, не озираясь, в темноте от фонарика с мобильного телефона осветились строчки:

«Мы будем вечно в больнице

Мы не забудем тебя никогда

Мы будем парить как птицы