Оглавление

Невеста Дьявола

Глава 1. «Водяное перемирие»

— Его светлость Дьявол просит его принять, — сказал слуга.

Густав переглянулся с Идой и собирался уже отказать неожиданному посетителю, но тут дверь распахнулась, и на пороге появился сам Дьявол.

— Прошу меня извинить за вторжение, — сказал он, — я понимаю, что никогда не буду в этом доме желанным гостем. Но обстоятельства вынуждают меня настаивать на встрече.

Густав кивнул. Ида поднялась, собираясь выйти из комнаты, Дьявол удержал её:

— Не могли бы вы остаться, моя госпожа? Дело касается не только меня, но и вашего друга Шута.

Густав жестом предложил незваному гостю сесть.

— Благодарю вас, — сказал Дьявол, опускаясь в кресло и вытягивая больную ногу. — Как это ни странно звучит, но я пришёл к вам за помощью. Сегодня утром обнаружилось, что Герда и Каин… Кай исчезли. Таким образом, я лишился и сына, и невесты. Настя сказала, что Герда вчера вечером ушла, чтобы встретиться с братом и не вернулась. Мы с Шутом обыскали дом Кая, но безрезультатно. Всё, что мы нашли, это остатки ужина в столовой, а в библиотеке — осколки большого зеркала. Когда мы вошли, они ещё светились. Похоже, кто-то воспользовался зеркалом для перехода, а потом разбил его, чтобы замести следы. Я не имею такого опыта обращения с зеркалами, как вы, госпожа, потому и решился просить вас присутствовать при разговоре.

— А Ганс-Христиан?

— Мы разделились. Он поехал в Университет узнать, не появлялись ли там сегодня Кай и Герда, а я отправился к вам. И, раз уж вы согласились выслушать меня, предлагаю, хотя бы временно, забыть старые счёты и заключить мир.

— Водяное перемирие, — пробормотала Ида.

Густав повернулся к ней.

— Что ты сказала?

— Вспомнила Киплинга, «Книгу джунглей». Во время сильной засухи в джунглях объявляли водяное перемирие, и бывшие враги пили из одной лужи, не боясь нападения.

— Вот-вот, — усмехнулся Дьявол, — именно. Из одной лужи. Так вы поможете мне?

— Не ради вас, но ради Герды и Кая, — ответил Густав. — Что вы можете ещё рассказать? Кай говорил что-нибудь о своих намерениях?

— Несколько дней назад у нас с сыном состоялся довольно тяжёлый разговор, — сказал Дьявол. — Он требовал, чтобы я отказался от этого, как он выразился, немыслимого брака и разорвал помолвку. Я объяснил ему, что, во-первых, такой разрыв прежде всего скомпрометировал бы Герду, а во-вторых, что не собираюсь менять своих решений в угоду его капризам. Он вспылил и пригрозил, что всё равно найдёт способ расстроить свадьбу.

— Прекрасного сына вам удалось воспитать, — заметил Густав, улыбаясь уголками губ, — послушного и почтительного.

— Будет вам! — отмахнулся Дьявол. — У мальчишки есть характер, это совсем неплохо. Я прекрасно его понимаю. Он привык быть моей главной головной болью, если можно так выразиться, к тому же ему нравилось, что вновь обретённая сестра в нём души не чает. И вдруг оказывается, что мы — я и Герда — любим не только его, но и друг друга. Каин начал ревновать меня к Герде, а Герду ко мне. Чистой воды эгоизм, абсолютно нормальное человеческое качество. Я не беспокоился, полагая, что со временем всё благополучно уладится, но упустил из виду, что имею дело уже не только с Каином. Этот невероятным образом воскресший Рыцарь, ваша креатура, между прочим, ведь именно вы подослали его ко мне! Доблестный герой, весь в белом, ни дать ни взять Дон Кихот и Бэтмен в одном лице. Едва вернувшись, он принялся активно вмешиваться в происходящее, и уж конечно, в том, что произошло вчера, не обошлось без него.

— Так что же случилось, как вы думаете?

— Шут показал мне записку Каина. Настя нашла её на столе у дочери. Каин приглашал сестру поужинать и обещал ей некий сюрприз в связи с помолвкой. Думаю, он просто-напросто похитил её, каким-то образом заманив в Зазеркалье. Шут рассказал, что однажды имел сомнительное удовольствие там оказаться по пути к вам, моя госпожа. С его слов, это пренеприятное место, откуда, не имея ясной цели, не так легко выбраться. Я думаю, что Каин, не представляя хорошенько, с чем имеет дело, увлёк Герду в странствия по этому кошмарному миру отражений. Собственно, потому я и пришёл к вам. Тени, сны, зеркала — вся эта иррациональная чертовщина лежит за пределами моего опыта.

— Странно слышать такое признание от уроженца Королевства! — сказала Ида, покачав головой.

— Ничуть! Просто у меня несколько иная, как говорят в Мире, специализация.

Густав задумался. Бедные дети! Ему приходилось встречаться с несчастными, которым выпало заплутать в лабиринтах Зазеркалья. Их рассказы походили на бред пьяного абсурдиста, а сами они напоминали тихопомешанных, которые никому не доставляют беспокойства, не причиняют вреда, но носят в себе нечто, чего не могут пережить, и это нечто постепенно уничтожает их способность трезво мыслить.

Можно понять Кая, который не хотел примириться с предстоящим браком Герды и Дьявола. Очевидно, привязанность к сестре сплотила эту странную троицу — Каина, Рыцаря и Кая — в стремлении спасти её от такой судьбы. При этом Каином руководило ещё и ревнивое нежелание делить с кем бы то ни было любовь приёмного отца, а Рыцарем — ненависть к врагу, ставшему косвенной причиной его гибели.

Но почему Герда согласилась пойти с братом? Как ему удалось втянуть её в это безумное путешествие по глубинам зеркал? В любом случае им самим не выбраться оттуда, и Дьявол это хорошо понимает, иначе он никогда бы не пошёл на мировую. Он хочет спасти тех, кто ему дорог, спасти любой ценой, даже принося в жертву свою гордость. Такой жест тоже заслуживает уважения.

— Хорошо, — сказал Густав, протягивая руку врагу, — я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам.

Глава 2. Зазеркалье

Вокруг них колыхались, дрожали, переливались десятки, сотни, тысячи зеркал. Они отражались друг в друге, множились, создавая зыбкое, непрерывно меняющееся пространство, границы которого терялись где-то в невообразимой туманной глубине.

— Что ты сделал?! — воскликнула Герда.

От этой разбегающейся во все стороны бесконечности, повторяющейся в себе самой, кружилась голова, и Герда зажмурилась, вцепившись в руку брата. Кай оглядывался в растерянности.

— Не знаю… Мы должны были попасть в мою лабораторию, и я уже почти был там, но когда захлопнулась дверь…

— Захлопнулась! Ты нарочно хлопнул посильнее, чтобы разбить зеркало, через которое протащил меня! Я знаю, ты специально заманил меня сюда, чтобы помешать моей свадьбе! А она всё равно будет! Я люблю Христиана, он найдёт и спасёт меня!

— Замолчи! — сердито крикнул Кай… или это был Каин?

Герда впервые осознала, что совершенно не представляет себе, кого же — Каина или Кая — называет братом, и это заставило её задуматься. Ида говорила, что, когда Каин и Рыцарь поймут и примут друг друга, они объединятся, и останется только Кай, сын Шута. А до тех пор Рыцарь, пожертвовавший жизнью ради спасения Мира и Королевства, и Каин, воспитанный Дьяволом в ненависти к Хранителю, чтобы стать его убийцей, будут жить в душе Кая как его светлая и тёмная половины.

Ида и все остальные считают Дьявола — её Христиана! — врагом. Все, но только не она! А раз так, то и Каин, сын Христиана, ей не враг! И, если подумать, он же не собирался причинить вред ей, своей внезапно обретённой и любимой сестре — разве можно желать зла тому, кого любишь? И пусть Ида говорит, что хочет, но Каин не «тёмная половина»! Он решил расстроить её свадьбу из боязни, что приёмный отец и она, Герда, забудут, бросят его. Нужно, чтобы Каин понял: он всегда останется дорог им обоим!

Герда подумала, что не должна сердиться на брата. Надо быть терпеливой, очень терпеливой с ним, что бы он ни говорил и ни делал. Она не какая-то перепуганная девчонка, она — дочь цыганки и Старшего Аркана, невеста Дьявола, и она сумеет всё исправить!

— Извини меня, — сказала Герда и погладила брата по руке, — я была неправа.

Он посмотрел на неё. Герда видела, что его гнев ещё не остыл, но притворилась, что не замечает этого.

— Знаешь, даже интересно, что мы сюда попали. Папа рассказывал, как однажды он очутился в Зазеркалье — по ошибке, когда хотел через зеркало прийти к Иде. Он выбрался отсюда — и мы тоже сможем! Идём.

— Куда?

Герда огляделась.

Туманные коридоры, образованные отражениями бесчисленных зеркал, казалось, находились в постоянном движении. Они возникали и пропадали, снова появлялись и вновь исчезали, менялись, вытягивались в бесконечную прямую, закручивались в спираль… Отражения манили к себе, затягивали в свою зыбкую глубину… Зеркала рассыпались осколками, из которых, как в калейдоскопе, складывались сложные мерцающие узоры, тут же застывавшие и становившееся новыми зеркалами, и тогда всё повторялось сначала. Герда с трудом отвела взгляд от этой одурманивающей игры, посмотрела на брата.

— Я думаю, не имеет значения, в какую сторону идти. Здесь нет ни сторон, ни направлений. Но если мы будем стоять на месте, то в конце концов эта круговерть просто сведёт нас с ума. Давай закроем глаза, чтобы не видеть этих бредовых метаморфоз, и пойдём, положившись на везение. Держи крепче мою руку, я боюсь потеряться!

Они взялись за руки и, закрыв глаза, медленно и осторожно пошли вперёд.

Герда продолжала думать о Кае: каково ему жить, постоянно ощущая присутствие этих двоих, — Каина и Рыцаря, — ведущих бесконечные споры? Что должно произойти, чтобы они наконец слились с ним в одну личность? И как это — в одну личность? Кай будет помнить жизнь Рыцаря, жизнь Каина и свою собственную, начавшуюся в тот момент, когда две змейки вновь соединились в Уробороса? Но они — Рыцарь, Каин и Кай — такие разные! Им трудно будет понять и принять друг друга! Вот если бы они могли собраться вместе как три отдельных человека, тогда, возможно, им легче было бы договориться! И Герда невольно размечталась об этой гипотетической встрече трёх Я своего брата.

Вдруг она ударилась лбом обо что-то твёрдое, резко остановилась и открыла глаза. Рядом Кай тоже потирал ушибленный лоб. Герда порадовалась, что шли они медленно: их путь перегородила стена, непонятно каким образом возникшая в этом безумном мире зеркал. Обычная кирпичная стена, небрежно оштукатуренная и выкрашенная в серый цвет. И в ней дверь — самая простая белая деревянная дверь, довольно старая, потому что краска местами успела облупиться. Ручку заменяла какая-то ржавая железная скоба, кое-как приколоченная единственным кривым гвоздём.

Кай и Герда переглянулись.

— И что теперь? — спросил Кай.

— Попробуй её открыть, — предложила Герда, — только не оторви ручку, она еле-еле держится.

Кай осторожно потянул на себя ржавую железяку, и дверь медленно отворилась. Они вошли и огляделись.

Небольшая комната. Стены, оклеенные выцветшими бумажными обоями, крашенный суриком дощатый пол, невысокий белёный потолок, с которого на коротком витом проводе свисала тусклая лампочка-сороковка. В комнате не было ничего, только дверь и три зеркала, по одному на каждой стене.

Кай стоял на пороге, оглядываясь по сторонам, а Герда, заинтересовавшись, подошла поближе. Полюбовавшись на своё отражение в зеркале на стене напротив двери, повернулась налево. Там тоже, разумеется, отражалась она сама. И всё же что-то было не так. Но не с ней. С её отражением всё было в порядке, впрочем, как и обычно: Герда пребывала в том счастливом возрасте, когда зеркала редко являются источником огорчений. Но вот Кай… Он отражался одетым во всё чёрное и почему-то черноволосым. Что за фокусы? Герда посмотрела в центральное зеркало — нет, всё как обычно: рыжий Кай в синих джинсах и яркой футболке. Кривое зеркало? Но оно исказило бы только саму фигуру, а не цвет. Ерунда какая-то. Повернулась к правой стене — и увидела отражение незнакомого молодого человека, светло-русого, в белых рыцарских доспехах. Это ещё что за шутки?

Мигнула, на мгновение погаснув и загоревшись снова, тусклая лампочка под потолком. Герда вздрогнула от неожиданности, оглянулась на Кая — и застыла, едва сдержав вскрик. Рядом с Каем стояли ещё двое: один — его точная копия, но черноволосый и одетый в чёрное, и второй — незнакомый, светло-русый, облачённый в белые доспехи…

Глава 3. Волк, коза и капуста

Они растерянно глядели друг на друга. Первой опомнилась Герда.

— Они разделили вас — эти зеркала! Когда я сейчас смотрелась в них, я видела в каждом своё отражение и рядом одного из вас — Кая, Каина или Рыцаря. Нас теперь четверо!

— Очень мило, — усмехнулся Каин, — по крайней мере, мной перестанут пытаться постоянно командовать!

— Значит ли это, что я снова жив?! — воскликнул Рыцарь.

— Наконец-то я отдохну от ваших вечных споров в моей голове, — вздохнул Кай.

Герда засмеялась. Несмотря на всю абсурдность происходящего, или именно из-за этой его абсолютной абсурдности, её тревога бесследно прошла, она чувствовала себя спокойной и уверенной. Слишком уж всё было похоже на сон, а раз это всего лишь сон, то и бояться нечего!

— Я по дороге мечтала, как было бы здорово, если бы вы трое могли встретиться и поговорить — и вот…

— Ты хочешь сказать, что всё это случилось «по щучьему веленью, по Гердиному хотенью»? — насмешливо спросил Каин. — Не слишком ли ты о себе возомнила, сестрёнка?

— Так или иначе, — сказал Рыцарь, — надо решать, что нам теперь делать. Что будет с нами дальше?

— «Будет только то, что должно быть», — так всегда говорит Ида, — ответила Герда. — Идём!

— Да, но куда?

— Я думаю, что здесь один путь — через зеркала. Но те, что находятся в этой комнате, не годятся, — вступил в разговор Кай.

— Это почему? — недоверчиво спросил Каин. Он смотрел на своего рыжего двойника с некоторой неприязнью. Впрочем, Рыцарь тоже не вызывал у него симпатии.

— Герда сказала, да ты и сам видишь: в каждом из этих зеркал отражается только она сама и один из нас, значит, двоим другим туда не войти.

— В таком случае, давайте попробуем пройти каждый через своё зеркало, — предложил Рыцарь, — возможно, тогда хоть что-то прояснится! Герда пусть ждёт нас здесь, незачем ей рисковать.

— Нет! — Герда решительно тряхнула головой. — Я пойду с каждым из вас. Кто знает, что там окажется, а вдвоём будет легче выпутаться из любой ситуации. Оставшиеся будут нас ждать, и это поможет нам найти обратную дорогу.

— Поможет? Чем?

— Я не знаю, но Ида говорила…

— «Ида говорила, Ида говорила»! — передразнил её Каин. — Почему ты думаешь, что ведьма знает всё? И как можно верить ведьме?!

— Перестань! — укоризненно сказал Рыцарь. — Ида не виновата, что не она твоя мать. Она сделала всё, чтобы ты увидел ложь, которой опутал тебя Дьявол.

— Не смей говорить о нём в таком тоне! Он вырастил меня, он был мне отцом!

— Ну да, конечно! Но вспомни: сначала он выкрал тебя у родителей. Да и вырастил он тебя отнюдь не с благой целью!

— Ну вот, началось… — вздохнул Кай. — Неужели нельзя обойтись без этого вечного спора о Дьяволе?

— Всё, хватит! — твёрдо сказала Герда. — Решайте, кто… Нет! Не надо. Идём, Каин!

— Почему он первый? — недовольно спросил Кай.

— Да потому, что вам с Рыцарем не из-за чего спорить, — засмеялся Каин. — Была такая детская загадка про волка, козу и капусту, которых надо было по одному переправить в маленькой лодочке с берега на берег, и при этом так, чтобы волк не остался один на один с козой, а коза — с капустой. В нашем случае в роли мудрого лодочника выступает Герда, а я, очевидно, в роли козы… Идём, сестричка! Волк и капуста не съедят друг друга без нас.

— Ну что ж, — сказал Густав, оглядывая комнату, — похоже, всё произошло именно так, как вы нам рассказывали. Каин пригласил сестру поужинать, потом привёл её сюда и каким-то образом, силой или обманом, увлёк за собой в Зазеркалье. Судя по количеству осколков, зеркало было достаточно большим.

— Всё дело в том, что у меня в библиотеке, да и во всём доме, не было зеркал, — Дьявол присел возле груды осколков, поднял один, другой, повертел и бросил обратно. — Вот уже семнадцать лет, как я избегаю держать у себя зеркала. Думаю, можно не объяснять, почему.

— В таком случае получается, что Каин специально и тщательно подготовился к похищению. Интересно, знал ли он, с чем ему предстоит столкнуться по ту сторону?

— Откуда? Хотя, возможно, я просто не в курсе того, что он знает и чего не знает. Когда однажды он получил философский камень, это тоже было для меня сюрпризом.

— Философский камень? Каин? Он увлекался алхимией?

— Это была довольно забавная история, из-за которой его чуть не исключили из школы. Но сейчас не время для воспоминаний. Я только хотел сказать, что, возможно, он знал много такого, о чём я даже не подозревал. У мальчика отличные способности, но, к сожалению, он пока не обладает достаточным благоразумием. Горячность в принятии решений свойственна юности.

— Так вы думаете…

— Я полагаю, что, разбив зеркало, он хотел помешать Герде вернуться и не задумывался о последствиях.

Густав повернулся к Иде:

— Ты больше нашего знаешь о зеркалах. Можно ли отыскать Герду и Каина?

— Каин разбил зеркало, через которое они вошли, — ответила Ида, — это всё равно, как, перейдя пропасть по мосту, сжечь его за собой. К тому же неизвестно, была ли у Каина какая-то определённая цель, знал ли он, куда хочет попасть. Если нет, то отражения могут завести их куда угодно. Я учила Герду путешествовать через зеркала, но Зазеркалье — это совсем другое. Представь себе, что ты оказался ночью без фонаря, карты и компаса в дремучем лесу, а до этого тебе приходилось лишь прогуливаться по хорошо освещённым дорожкам парка, да ещё не самостоятельно, а с проводником. Сможешь ли ты выбраться?

— Я — да. Но смогут ли они?

Ида пожала плечами.

— Зазеркалье любит испытывать своих пленников. Я даже представить не могу, с чем им придётся там столкнуться. В большой степени это зависит от них самих, от их желаний, от их удачи, в конце концов.

— И мы ничем не можем помочь?

— Я должна подумать. Но всё равно, пытаться просто пойти за ними, надеясь на случай, не имеет смысла: отражения бесконечны, шансы отыскать кого-то вот так, наугад, слишком мизерны. Идёмте, здесь нам больше делать нечего.

Они направились к выходу.

Дьявол нагнулся, поднял один из осколков, сунул в карман и вышел следом.

Глава 4. Первое зеркало

Герда огляделась. Небольшая, скромно обставленная комната. Сумерки. За окном незнакомый город. Между неплотно задёрнутыми портьерами, закрывающими дверной проём, пробивается неяркий свет. Из соседней комнаты доносятся оживлённые голоса.

Каин сделал Герде знак молчать. На цыпочках, стараясь, чтобы не заскрипели половицы, они подошли ближе, прислушались.

— Мы не можем и дальше равнодушно смотреть на бедственное положение рабочих, — возбуждённо говорил чей-то молодой голос, — наш долг, товарищи, положить конец творящимся беззакониям. Забастовка, на которую мы возлагали такие надежды, была провалена провокаторами, и теперь идут аресты активистов. До меня дошли слухи, что губернатор распорядился тех, кто оказывает сопротивление полиции, расстреливать на месте. Можно подумать, что мы живём в каком-то диком средневековье, а не в начале двадцатого века!

Герда потянула Каина за руку.

— Кто это? Почему — двадцатого? Что он говорит?

— Тсс… — Каин приложил палец к губам. — Тише… Давай отойдём… Я, кажется, знаю, в чём тут дело…

Они отошли подальше от открытой двери и Каин зашептал:

— Когда я узнал о твоей… о вашей помолвке, я подумал, что если бы можно было отмотать время обратно, то всё могло бы сложиться по-другому. И решил попробовать всё отменить.

— Как? Что отменить?

— Всё! Если бы я не попытался убить Хранителя, то и ведьма не появилась бы в нашем доме, и не вернулся бы Рыцарь, и не было бы Кая, а был бы только я. И с отцом бы ничего не случилось, он бы не переломал ноги, вы бы не познакомились… Теперь я знаю, что Хранитель ни в чём не виноват, и ведьма — не мать мне. Отец обманывал меня, потому что думал моими руками разделаться с врагом. Но я не виню его! На его месте я, наверно, сделал бы то же самое. Я хотел бы только одного: чтобы не случилось ничего из того, что произошло после нашего возвращения в Королевство.

— Но тогда и мы бы с тобой не встретились!

— Встретились бы! Но при других обстоятельствах. И ты не стала бы невестой Дьявола. Я знаю, что говорю! У каждой судьбы есть разные варианты.

— Почему ты так не хочешь, чтобы мы с твоим отцом поженились? Я же не стану меньше тебя любить, и Христиан…

— Не называй его так, слышишь?! Я не могу этого вынести!

— Ты просто эгоист! Ты хочешь, чтобы он всегда любил тебя одного! Почему он не должен любить меня?

— Потому что ты — моя сестра!

— Но он же твой приёмный отец, не родной!

— Ты не понимаешь!

Каин сжал кулаки, отвернулся к окну. Герда подумала, что зря затеяла этот спор, сейчас не время для выяснения отношений. Дотронулась до плеча брата.

— Перестань. Давай не будем ссориться. Расскажи мне, как ты собирался всё отменить?

Каин некоторое время молчал, потом повернулся к сестре.

— Ладно, ты права, сейчас не время.

Он прислушался к голосам, доносящимся из соседней комнаты — теперь там говорили, перебивая друг друга, сразу несколько человек. Герда ждала, что он скажет.

— Так вот. Ты помнишь эту историю с Алхимиком и Графиней?

Герда кивнула.

— Я подумал, что если Алхимику удалось повернуть время, то почему бы мне не попробовать сделать то же самое, но не для одной старухи, а для всего Королевства. Чтобы спокойно экспериментировать, я разместил свою лабораторию в Зазеркалье. Для этого мне пришлось сначала создать некое особое пространство, что-то вроде комнаты внутри зеркала. Попасть туда можно было из библиотеки. То, что ты видела там и приняла за дверь, было сотворённым мной зеркалом-входом в мою лабораторию. В ней я безопасно для Мира и Королевства ставил опыты со временем, и, в общем-то, мне удалось кое-чего добиться, я даже смог просмотреть разные варианты развития событий. Но я сомневался, что мне удастся повторить это в реальности и отмотать ленту времени назад, к тому моменту, когда мы с отцом только-только вернулись в Королевство. Тогда я решил показать тебе моё изобретение и то, что видел я — версию настоящего, в которой вы с моим отцом незнакомы. Я хотел попробовать образумить тебя.

Голоса в соседней комнате стали громе, там о чём-то горячо заспорили — и Каин на минуту замолчал, прислушиваясь. Потом продолжал:

— Но ты начала говорить о вашей свадьбе, и это вывело меня из себя. В сердцах я разбил зеркало-дверь, но при этом рухнули и стены моей лаборатории, а мы с тобой оказались в Зазеркалье. Моё изобретение продолжало работать, из-за этого лабиринты Зазеркалья приобрели ещё и четвёртое измерение — время, которое тут же было искажено отражениями. Прошлое, настоящее и будущее перемешались. Теперь здесь неизвестно не только место, куда могут завести зеркала, но и время, в которое они тебя переносят. Насколько я знаком с историей, мы попали в начало двадцатого века, и там, в соседней комнате, сейчас идёт заседание какого-нибудь комитета эсеров. Мы можем в любую минуту вернуться к Рыцарю и Каю, но я предлагаю подождать. Мне кажется, прежде, чем возвращаться, мы должны здесь что-то сделать, только я пока не знаю, что.

— Как в компьютерной игре? — Герда чуть-чуть улыбнулась.

— Вот именно. И знаешь, я думаю, что пока мы не выполним это что-то, мы не сможем двигаться дальше, Зазеркалье просто не выпустит нас из комнаты с зеркалами. И у каждого из нас своя задача, не зря же в каждом из трёх зеркал отражается только кто-то один.

— Но я отражаюсь во всех!

— Из нас четверых ты одна настоящая, а мы лишь призраки Зазеркалья. Я посмеялся над тобой, но ты была права: нас разделило твоё желание, чтобы мы, три души одного тела, встретились и поговорили. Посмотри: я же был рыжим, а теперь? Рыжий у нас Кай, он тот, кто должен объединить нас. Рыцарь — его светлая половина, облачён в белые доспехи. Оно понятно: герой, доблестно погибший во имя всеобщего спасения! А я…

— Ты — мой брат, — твёрдо сказала Герда. — И знаешь, чёрное тебе к лицу.

Каин собирался что-то ответить, но тут спор в соседней комнате прекратился, голоса смолкли. Послышался шум отодвигаемых стульев, шарканье ног, шаги. Потом голоса зазвучали снова, но глухо, словно издалека. Очевидно, гости, уже в прихожей, прощались, обмениваясь напоследок какими-то замечаниями. Хлопнула дверь… Всё на время затихло. Затем снова раздались приближающиеся шаги и голоса.

В соседнюю комнату вошли двое. Каин и Герда замерли, прислушиваясь.

— Я думаю, ты согласен с решением комитета? Царский сатрап заслуживает смерти, его гибель станет уроком и предупреждением для всех остальных.

— Да, но…

— Я вернулся, чтобы сказать то, что не мог сказать при всех: привести приговор в исполнение доверено тебе. Ты сегодня так горячо говорил о том, какая это честь — умереть в борьбе за справедливое дело! Мы решили, что ты достоин этой высокой судьбы. Погибнув сам, ты уничтожишь одного из тиранов, пьющих кровь трудового народа. Твой пример вдохновит новых борцов!

— Я?! Но…

— На неделю тебе надо будет затаиться, не встречаться ни с кем из товарищей. Это необходимо, чтобы впоследствии нельзя было отследить твои связи и выйти на нашу организацию. Через неделю ты получишь всё необходимое и подробный план, как тебе надо будет действовать. Прощай.

— Подожди! Я должен…

— Нет, не сейчас. Я понимаю, как ты взволнован. Мы поговорим через неделю.

Шаги. Хлопнула дверь. Человек в комнате остался один. Некоторое время он ходил из угла в угол, потом отдёрнул портьеру, вошёл — и остановился на пороге, в немом изумлении глядя на Каина и Герду.

Глава 5. Студент

Он был совсем молод, пожалуй, чуть старше Каина. «Студент» — решила Герда.

Каин шагнул вперёд, протянул вошедшему руку.

— Здравствуйте, товарищ. Я недавно приехал из-за границы с поручением… — он сделал паузу и добавил со значением — поручением Павла Ивановича. Его особенно интересует деятельность вашей ячейки.

Упоминание о Павле Ивановиче произвело на хозяина квартиры сильное впечатление. Он растерянно пожал руку незваного гостя.

— С кем имею честь?

— Зовите меня Каин, — усмехнувшись, сказал гость. — А вы?

— Сергей, — ответил, краснея, студент. Он чувствовал себя неловко, не зная, как держаться с гостем, явившимся с поручением от Самого, и отчаянно пытался сообразить, что же полагается говорить в таких случаях. Приезжий был его ровесником, но какое это имело значение: уже то, что незнакомец был послан Самим, возносило его в глазах Сергея на недосягаемую высоту.

Каин внимательно наблюдал, усмехаясь про себя: до чего же робок и неловок этот юнец, «достойный высокой судьбы» стать убийцей. Он даже не поинтересовался, каким образом гости оказались в его квартире, не попросил предъявить рекомендательные письма или иные доказательства, что перед ним действительно представители Центра, а не провокаторы охранки. И этот наивный мальчишка обречён вскоре погибнуть вместе со своей жертвой, приговорённой к смерти кучкой безумцев, фанатиков революционного террора! Кого они замыслили прикончить — полицмейстера? губернатора? какого-нибудь большого чиновника?

— Вот что, Сергей, — сказал Каин самым дружеским тоном, на какой был способен, — мы с дороги. Может быть, вы угостите нас чаем?

— Да-да, конечно, — заторопился студент, — вы, пожалуйста, располагайтесь! Я сейчас!

Он выскочил из комнаты, обрадованный возможностью хоть какого-то разрешения неловкой ситуации. Каин повернулся к Герде.

— Ты ни во что не вмешивайся, сестрёнка, ладно? Молчи и всё. Мне хочется поговорить с этим горе-террористом. Кажется, я понял, что от нас требуется.

Герда кивнула. Ситуация ей не очень нравилась, но Каин держался так уверенно, что она сказала:

— Поступай, как знаешь. А кто это — Павел Иванович?

— «Павел Иванович» — партийная кличка Савинкова.

— Думаешь, мне это что-нибудь объясняет?

— Ты до какого класса училась в Мире, темнота? — засмеялся Каин. — Борис Савинков был руководителем Боевой организации партии эсеров. Только не начинай спрашивать, кто такие эсеры. Сейчас не время для лекций по истории, этот юный боевик вот-вот вернётся. Как-нибудь потом, ладно? Пойдём «располагаться».

Они вошли в комнату, где только что проходило совещание. Каин кивнул Герде на кресло возле стола, а сам подошёл к большому застеклённому шкафу и принялся разглядывать корешки книг. Вынул одну, полистал, поставил на место, взял другую. В это время вернулся Сергей с большим чайником.

— Хорошая у вас библиотека, товарищ, — одобрительно заметил Каин, возвращая книгу на полку. — Вы где учитесь?

— На медицинском, второй курс, — ответил Сергей, ставя на стол стаканы и доставая сахарницу.

— По какой специальности?

— Хирургия. Я собираюсь… — начал Сергей — и осёкся, вспомнив, что хирургом он уже никогда не станет, потому что…

— Замечательная профессия. Хирургу чаще других врачей приходится держать в своих руках человеческую жизнь, — задумчиво сказал Каин, — но, в отличие от ваших собратьев по партии, он старается эту жизнь сохранить, а не отнять.

— Что вы хотите сказать?

— Что вы знаете о человеке, которого вам поручено… казнить?

— По его приказу были схвачены…

— Я не об этом. Сколько ему лет? Он женат? У него есть дети? Его родители живы? Есть ли у него кошка или собака? Какие книги он читает своим детям? Любит ли он смотреть на звёзды? Добрый он или злой? Честный он человек или мошенник и проходимец?

— Разве это важно?

— Только это и важно! Вы обрекаете на смерть человека, ничего не зная о нём. А если он достойный человек, считающий своим долгом оберегать порядок в этой несчастной стране? Оберегать от тех, кто, подобно вашим товарищам по партии, упорно пытается столкнуть её в пропасть беззакония и беспредела, которую они называют революцией.

Каин замолчал. Прошёлся по комнате из угла в угол. Посмотрел на студента.

— А вы сами — кто ваши родители? Давно ли вы писали своей матери? Как здоровье вашего отца?

— У него больное сердце, — растерянно сказал студент. Он не мог понять, куда клонит этот странный человек, представившийся посланцем его кумира.

— Больное сердце… Как думаете, он сможет пережить весть о вашей гибели? Послужит ли ему утешением мысль, что его единственный сын — вы ведь единственный сын у ваших родителей, я не ошибся? — погиб ради какой-то сомнительной теории, которая к тому же совершенно бесплодна? Вы не подумали, что, совершая это убийство во имя чьей-то безумной идеи, станете убийцей ещё и собственного отца?

— Что вы такое говорите? — воскликнул Сергей. Слова гостя больно ранили его.

— Я говорю, что вы готовы перечеркнуть не только жизнь человека, о котором совсем ничего не знаете, но и собственную, а заодно и жизни своих стариков-родителей, которым вы должны были бы служить опорой. Мало того! Вы выбрали прекрасную и благородную профессию. Быть может, вам суждено в будущем спасти своим скальпелем немало жизней, а вы и их приносите в жертву, потому что, погибнув сейчас, не сможете помочь им, когда это потребуется.

— Вы… Кто вы?

— Неважно. Считайте, что я — ангел, посланный к вам по молитве вашей матери, чтобы спасти вас от бесполезной и бессмысленной гибели.

Сергей схватился за голову. Слова этого странного незнакомца воскресили его собственные сомнения, которые он так старательно пытался заглушить громкими фразами революционных лозунгов.

— Что же мне делать? — этот вопрос сам собой слетел с его губ.

— Уезжайте! Возвращайтесь домой. Ваши родители стары, им тяжело без вас. Учиться вы можете и там, не правда ли?

Студент кивнул.

— Вот и прекрасно! Мы сейчас уйдём, но, чтобы вы не думали, будто наш разговор вам приснился, — Каин вынул из кармана золотой гвоздь, — вот, возьмите. Это мой талисман. Я хранил его на память о том дне, когда — совершенно случайно! — получил философский камень. Идём, Герда.

Они вернулись в комнату, где стояло зеркало. Герда повела рукой — и его поверхность засияла голубоватым светом. Каин и Герда, взявшись за руки, шагнули вперёд — и исчезли в зеркальной глубине. Свечение погасло.

Сергей замер на пороге комнаты, сжимая в руке золотой гвоздь. Подошёл к зеркалу, дотронулся до его холодной поверхности. Тряхнул головой, с трудом приходя в себя от всего происшедшего. Вытащил из-под кровати чемодан и стал собирать вещи…