Оглавление

Часть 1 ПИКОВАЯ ДАМА

Глава 1. Анька

Анька пила чай в своей комнате на втором этаже и смотрела в окно. Отсюда был хорошо виден соседский сад. Там, в потемневшем от времени доме с высокими окнами, жила старуха. Среднего роста, худая, всегда в чёрном, всегда одна. Анька за глаза называла соседку Пиковой Дамой и никогда не вступала с ней в разговоры, только здоровалась, когда волей случая обе они оказывались вблизи общего забора. Старуха молча кивала в ответ. После таких встреч у Аньки обычно портилось настроение на весь день, и потому она считала их дурной приметой.

Пиковая Дама целыми днями копалась в своём саду или сидела на скамейке под деревьями в обществе большого рыжего кота, глядя куда-то в одной ей ведомую даль. Иногда отправлялась за покупками в соседний город Кимры, всякий раз возвращаясь оттуда на такси, всегда одном и том же.

Вот и сейчас к старухиному дому подъехала машина. Шофёр открыл дверцу, помог Пиковой Даме выйти и начал разгружать свёртки и пакеты. «Наверно, она даёт ему щедрые чаевые, — подумала Анька, — иначе стал бы он так стараться! Ишь, сколько опять накупила…»

Старуха глянула по сторонам, мельком скользнула глазами по Анькиным окнам и вошла в дом. От её мимолётного взгляда у Аньки мурашки забегали по коже. Она поёжилась и задёрнула занавеску. Посмотрела на настенные часы — пора бы уже и мужу вернуться. Он, конечно, привезёт чего-нибудь вкусного. Есть уже хочется, чаем сыта не будешь!

Готовить Анька не любила. Пределом её кулинарного искусства были пельмени. Высыпать их из пачки в кипящую воду, вовремя выключить и разложить по тарелкам — большого умения не нужно! Когда она жила с родителями, готовила всегда мать. Анька не проявляла желания учиться кухонным премудростям, так и замуж выскочила, ничего не смысля в кулинарии. На её счастье, муж все хозяйственные заботы безропотно взял на себя. Он был старше её лет на пятнадцать, и ему нравилось баловать молодую жену.

Познакомились они на вещевом рынке, где Анькина мать держала палатку. Михаил то ли приезжал с проверками к дирекции рынка, то ли помогал в каких-то юридических делах, никто толком не знал. Но вид он имел представительный, был со всеми неизменно корректен и обходителен. Анькина мать, которая всех мужчин старше тридцати рассматривала как потенциальных женихов для своей единственной дочери, сразу признала его годным, а после того, как случайно проведала, что Михаил недавно овдовел, не упускала случая вступить с ним в беседу, незаметно переводя разговор на тяготы одинокой жизни. По её мнению, лучшей партии для дочери нечего было и желать, поэтому охоту на перспективного зятя она повела по всем правилам и в конце концов добилась-таки своего: Михаил сделал предложение. Анька, может быть, и отвергла бы завидного жениха, в житейских делах ей не хватало материнской хватки, но мать в довольно откровенных намёках представила ей все возможные выгоды такого союза, и предложение было принято.

С тех пор Анька вот уже лет пятнадцать нигде не работала, коротая время в салонах красоты, парикмахерских и магазинах. После небогатого провинциального детства столичная жизнь казалась ей волшебной сказкой, ради продолжения которой она готова была терпеть нелюбимого стареющего мужа.

Но рано или поздно любое, даже самое золотое-позолоченное однообразие надоедает. Анька заскучала. Муж всё больше раздражал её, и она с трудом сдерживалась, чтобы не наговорить ему лишнего, понимая, что лучше быть замужней обеспеченной женщиной и скучать дома, чем разведёнкой мотаться каждый день на работу и тоже скучать.

Этим летом Михаил решил, что до его отпуска они поживут в Егорьево, где у них был большой благоустроенный дом. Анька деревню не любила, но пришлось смириться. В воскресенье вечером муж уезжал в город, в пятницу после работы приезжал обратно, а Анька всю неделю была предоставлена самой себе и целыми днями валялась на диване с книжкой. Телевизор Михаил упорно отказывался привозить, считая, что от сериалов тоже нужно отдыхать.

Просыпаясь утром, ещё лёжа в кровати, Анька начинала себя жалеть, раздумывая о своей «несчастной загубленной жизни». Брак с «этим самодуром», сославшим её — её! — в деревню, стал казаться ей самой большой ошибкой. Представляя, как чудесно могла бы жить одна, она совсем забывала о том, что именно муж обеспечивал её беззаботное существование. Встречала его хмуро, все выходные изводила нытьём и брюзжанием по любому поводу, не скрывая радовалась, когда он уезжал. Михаил переживал, но стоически переносил капризы жены, относя все перепады её настроения к особенностям бабской психологии.

Анька бродила по саду с кислой миной и раздумывала, как сделать так, чтобы «тиран и деспот» почувствовал наконец свою вину и понял: нельзя запирать жену вдали от цивилизации. Уехать к матери? Завести романчик на стороне? Идея наказать мужа изменой показалась забавной, и Анька, расхаживая по саду, уже размечталась о будущем приключении, но заметила стоящую у калитки Пиковую Даму, пристально и насмешливо глядящую на неё.

— Здра… Здравствуйте, — пробормотала Анька. Она всегда терялась, когда её разглядывали вот так в упор. — Вы что-то хотели?

— Поговорить с тобой, — усмехаясь, ответила старуха. — Ты позволишь мне войти?

— Да, конечно, заходите, — Анька совсем растерялась.

— Ты разрешаешь мне войти? — повторила свой вопрос Пиковая Дама.

— Заходите! — сказала Анька погромче, решив, что старуха глуховата.

— Так я войду, можно? — в третий раз прозвучал вопрос.

— Я уже три раза вам сказала: заходите! — начиная слегка раздражаться бестолковостью соседки сказала Анька и неожиданно увидела Пиковую Даму рядом с собой. Когда та успела войти?

— Не надо сердиться, — сказала Пиковая Дама, — я должна была трижды спросить тебя и трижды получить твоё согласие, таков обычай.

— Обычай? — в недоумении повторила Анька. — Обычай? Вы о чём?

— Это уже неважно. Важно другое: ты разрешила мне войти и теперь сама в ответе за всё.

— За что — за всё? — спросила Анька, на всякий случай отодвигаясь от старухи, и подумала: «Уж не рехнулась ли бабка от одиночества?»

— Зря беспокоишься, — усмехнулась та, словно прочитав её мысли, — я в полном порядке. Уже давно я слежу за тобой и вижу, как день ото дня ты считаешь себя всё более несчастной и всё сильнее себя жалеешь. Ты недовольна своей жизнью?

— А чем я должна быть довольна? — вопрос подействовал на Аньку как порция соли на свежую рану. — Чем?

— У тебя есть муж. Он любит тебя, исполняет все твои капризы, немногие жёны могут похвастаться этим.

— А почему бы ему их не исполнять? Я моложе его, он должен ценить, что я согласилась выйти за старика!

— Когда ты вышла за него, он не был стариком. Разве он плохо заботился о тебе всё это время? Ты жила как принцесса, даже не работала, а теперь вдруг решила изменить мужу.

— Ну и что с того? Он сам виноват! Мне надоела эта деревня! Мне надоела эта жизнь!

— Ты не понимаешь, что говоришь. Ты молода…

— Да пропади она пропадом эта молодость, если надо просиживать её в этой дыре! Мне лишь бы уехать отсюда!

Пиковая Дама засмеялась.

— Вот тут я могу тебе помочь. У тебя в доме есть большое зеркало?

Анька растерянно кивнула. Её запал прошёл, и она снова начала опасаться странную старуху.

— Не бойся, — сказала Пиковая Дама, — я могу исполнить твоё заветное желание. Ты завтра же уедешь отсюда. Пойдём.

Они вошли в дом и остановились возле большого зеркального шкафа, занимавшего половину прихожей.

— Смотри внимательно! — приказала Пиковая Дама.

Анька посмотрела в зеркало. Ну и что? В зеркале отражалась она сама и Пиковая Дама рядом с ней. Только что-то было не так, неправильно… Анька присмотрелась. Почему-то отражение было словно перевёрнутым: напротив себя Анька видела Пиковую Даму, а напротив Пиковой Дамы — себя.

— Ну как? — спросила старуха. — Нравится? Хотя, нет, подожди, надо немного поправить…

Она шагнула к зеркалу и рукой провела по отражению Анькиного лица, как бы стирая его. Теперь в зеркале вместо Аньки отражалась незнакомая молодая черноволосая женщина.

— Вот так лучше, — сказала Пиковая Дама. — Своё лицо мне как-то больше нравится. А тебе пусть это старое останется. Да не пугайся, его видишь только ты — пока. Зеркала будут напоминать тебе, что молодость свою ты отдала мне, променяла на избавление от деревенской скуки. А окружающие будут видеть тебя прежней, никто ничего и не заметит. Но имей ввиду, если не научишься заботиться о муже, как до сих пор он заботился о тебе, лицо твоё быстро начнёт меняться и станет таким же, как отражение в этом зеркале. Прощай!

Сказала — и исчезла. Анька в растерянности стояла перед зеркалом. Что это было? Сон? Но из зеркала на неё по-прежнему смотрела седая старуха…

Вечером приехал муж и сказал, что через три дня они отправляются в круиз по Чёрному морю. К его удивлению, Анька отнеслась к новости без ожидаемого энтузиазма.

…Проснувшись утром, Михаил обнаружил, что жены рядом нет. Подождал немного, забеспокоился и хотел уже встать, но тут в спальню вошла Анька с подносом, на котором стоял кофейник, две чашки и тарелка с бутербродами.

— Доброе утро, Мишенька, — сказала она. — Вставай, сейчас будем завтракать.

А из зеркала в углу за ними наблюдала, посмеиваясь, Пиковая Дама…

Глава 2. Ида

Пиковая Дама, значит… А что? Даже лестно. Не сентиментальная бубновая, не утончённо-рафинированная трефовая, не вечно озабоченная сердечными делами червонная. Дама Пик — непредсказуемый характер, сегодня добрая волшебница, завтра — злая колдунья, в зависимости от настроения.

Нет, она не была злой ведьмой, но эти постоянные Анькины сетования на горькую долю с любящим, но нелюбимым мужем приносили в тихие летние вечера запах протухшей рыбы. Ида не собиралась отбирать у соседки молодость, она всего-навсего состарила её отражение в зеркале, чтобы припугнуть эту дурёху и заставить переменить отношение к мужу. Да и не нужна была ей чужая молодость. Хорошей ведьме всегда столько лет, сколько она захочет, и если сейчас Ида приняла облик старухи, так только потому, что не хотела привлекать к себе излишнее внимание.

В Егорьево, деревню неподалёку от Кимр, её привела любовь к перемене мест. Десятка три дворов, меньше полусотни жителей, в основном — дачники. То, что нужно, чтобы пожить какое-то время в тишине!

Она поселилась в чьём-то пустующем доме, который понравился ей тем, что не походил на обычные деревенские дома. Большие высокие окна, крутые скаты крыш, башенки, верандочки, несколько печных труб… К дому примыкал старый запущенный сад. Разросшиеся кусты сирени и жасмина, заполонённые сорняками цветники, высокие раскидистые деревья — очень романтично и таинственно, как раз то, что нужно ведьме! Дом словно сошёл со страниц сказок Андерсена, именно о таком она когда-то мечтала. Когда? Ну не всегда же она была ведьмой… Но о тех временах Ида думать не любила, воспоминания нагоняли на неё тоску. С тех пор, как однажды она случайно переступила черту, ведущую из скучной реальности в мир, где возможны любые чудеса, Ида ни разу не пожалела об этом.

Иногда ей снилась прошлая жизнь, но какими бы светлыми ни были эти сновидения, настроение потом бывало безнадежно испорчено на весь день. Поэтому своим снам она предпочитала чужие, которыми её снабжал рыжий кот, единственный друг и спутник во всех странствиях. Он был прирождённым добытчиком и охотился всегда: наяву — на крыс и мышей, а когда засыпал — на чужие грёзы, при этом никогда — на кошмары.

Никто из обитателей деревни не удивился появлению Иды, да и кому какое дело! А хозяева дома… Ну тут никаких проблем не будет! Судя по состоянию сада, они уже несколько лет не приезжали в деревню. А если вдруг и появятся, то, может быть, поначалу и удивятся, но потом неожиданно для себя вспомнят, что сдали дом на полгода и даже успели потратить полученные деньги. Ида засмеялась.

Постепенно она узнала всех соседей, их имена, привычки и нехитрые истории. Всё бы хорошо, но тихое место неожиданно оказалось не таким уж тихим, Ида явственно ощущала присутствие некой недоброй силы, но что именно её настораживает, понять никак не могла. Ей не было дела до деревни, но она собиралась провести это лето в покое и тишине, а затаившееся поблизости зло могло нарушить её планы.

Ида прошлась по улице и остановилась на перекрёстке. Четыре дома, и только в одном жили постоянно. Дом этот принадлежал Татьяне, они часто встречались, когда та выводила на прогулку своего огромного пса. Татьяна была очень общительна и оказалась настоящей находкой: большинство сведений о деревне и её жителях Ида получила именно от неё…

Глава 3. Татьяна

Когда Татьяна, выйдя на пенсию, захотела отдохнуть от шума и суеты городской жизни, сын купил ей дом в Егорьево. Собираясь переезжать на новое место, она, опасаясь воров и мышей, завела щенка московской сторожевой, получившего грозное имя Аргус, и кошку Мурку. Кроме них в дом к Татьяне время от времени наведывался большой, худющий чёрный кот, драный и как бы с подпалинами, словно валялся на неостывших углях. Он никогда не мурлыкал, не ласкался, глядел исподлобья недобрым взглядом. За мрачный зловещий вид Татьяна назвала его Анубис. Кот облюбовал место на столе рядом с ноутбуком и вечера напролёт сидел, не сводя немигающего взгляда с экрана.

Татьяна легко находила общий язык и с дачниками, и с постоянными жителями, как коренными, так и бывшими городскими, переехавшими по той или иной причине на жительство в деревню. Некоторые из новых знакомцев время от времени захаживали к ней. Дом-то стоял на перекрестке, захочешь — мимо не пройдёшь. Эти визиты вносили в её день некоторое разнообразие. Всех приходящих угощала чаем с конфетами или подносила рюмочку-другую домашней настойки и была в курсе всех сплетен и новостей.

Деревенские иногда интересовались, как ей живется на новом месте, и этот интерес начал удивлять Татьяну, но потом кто-то рассказал, что прежний хозяин, у наследников которого она купила дом, был запойный пьяница, и как-то под пьяную руку повесился в горнице.

— Ну и где та горница? — говорила Татьяна. — Мы ж перестроили всё, да и что мне до покойников, живые бы не обидели.

Живые не обижали. Единственное, что несколько портило ей настроение — это отсутствие собеседника, когда, закончив дела по хозяйству и устав от интернета, она выходила с сигаретой на крыльцо. Было бы неплохо посидеть с кем-нибудь вдвоём, покуривая и ведя между затяжками необременительную лёгкую беседу о том — о сём. Но чего нет, того нет…

Как-то под вечер, Василий, почти сосед (он жил через два дома), заглянул к ней, против обыкновения причёсанный, в костюме, по деревенским меркам вполне приличном, хотя несколько помятом, и даже при галстуке. Татьяна не удивилась такому парадному виду — она давно ничему в нравах и обычаях аборигенов не удивлялась — и пригласила выпить чаю. Гость от чая, однако, отказался, и некоторое время они обсуждали последние деревенские новости: у Эдика, местного бутлегера, конкуренты пытались отбить часть клиентуры, но он не позволил, Людка с дружком опять в загуле, а у самой Татьяны в комнатах с утра табаком воняло, она-то сигареты курит, и не в доме, а на улице, а тут прямо «Беломор» какой-то… Потом темы иссякли, и Татьяна начала гадать о цели своего визитёра: денег, что ли, пришел занять? Ну не за-ради же пустой болтовни притащился! И тут Василий, откашлявшись, начал:

— Ты, того, Татьяна… ну в общем… короче, я вот подумал — у тебя дом, у меня дом… А на хрена нам два дома? Давай один продадим, а в другом жить-поживать будем!

— Я что-то не пойму, — сказала Татьяна, — ты свататься, что ли, пришёл?

— Ну навроде того. Так какое твоё решение выйдет?

— Я думаю, что нам и так неплохо. У каждого свой дом, и каждый сам по себе. По крайней мере, я пока не вижу необходимости что-то менять, — строго сказала Татьяна, передвинув чашки на буфете.

— Ты, того, не серчай, значит. Я ведь не в обиду, а для обоюдной пользы! Ты, всё ж-таки, подумай, может, и надумаешь, а я, того, пойду, пожалуй…

Проводив незваного гостя до калитки, Татьяна вернулась в дом и принялась мыть оставшуюся от обеда посуду. Надо бы погулять с Аргусом, да уже темнеть начало, может выпустить его побегать по саду, а самой посидеть покурить на крылечке? Размышляя, Татьяна машинально принюхалась — опять потянуло табачной вонью! Что за напасть, вроде гость не курил, да и не пахло от него табаком, перегаром — да, а табаком — нет…

Сумерки в углу словно шевельнулись, запах стал сильнее.

— Пора бы свет зажечь, — вслух сказала сама себе Татьяна, — да проветрить, что ли. Эта вонища беломорная меня с ума сведёт…

— Ну уж сразу и вонища, — возразили из угла. — И не «Беломор» вовсе, а «Казбек». В жизни «Беломор» не курил!

— Ты, что ли, вернулся, Вась? Чего тебе опять понадобилось? Забыл что? — удивилась Татьяна.

— Да не Василий я, а Иван, хозяин здешний то есть. Дом ты мой купила у племяша моего беспутного. Уж не знаю, как тебя числить — не квартирантка, раз купила дом, а ежели хозяйка — я тогда кто выхожу? Приживал?

«Так, — подумала Татьяна, — галлюцинации начались от одиночества. Вроде, не сплю, и жара нет. Может, правильно соседи советовали попа призвать, дом освятить, хоть и не верю я в эту ерунду…»

— Вот и не верь, — поддержал голос. — И попа не надо. Что я, тебя обидел чем? В стену не стучал, посуду не бил, как другие, которые шутковать да пугать попусту народ любят. А что курю иногда, так без курева уж совсем невмоготу. Ты и сама балуешься, — я же всё вижу! — ну и других не суди.

— Ты что же, выходит, привидение, что ли? Вот уж не думала, что на самом деле…

— На самом — не на самом… Я вот как тогда очухался, уже после всего, ну ты понимаешь, сам поверить не могу. Вроде и живой, вроде и нет. А вот словно бы к дому этому приставленный — за порог никак, только разве на крылечко выйти, да и то в сумеречках.

— В сумеречках, значит… И чего ты теперь-то хочешь? Выживать меня собрался?

— Чего мне тебя выживать? Я вижу, ты женщина спокойная, хозяйственная. Живи себе, мне ж не жалко. Только вот что я тебе скажу, ты с Васькой-то не связывайся. Трепач он беспутный и пьяница. Три раза женился, и все жёны его бросали. Ни с одной ужиться не смог, потому и живёт одиноко, а без бабы в хозяйстве тяжело. Прибрать там, постирать, еду сварганить. Вот он к тебе и клеится, да и деньжата от продажи дома ему бы не помешали, надоела поди самогонка-то, чего получше захотелось…

— А тебе-то что?

— Мне-то ничего, только не могу я смотреть, как хорошего человека обдурить хотят. Пойдём-ка лучше на крылечке посидим, покурим. Мне тоже компания иногда требуется…

Вышли на крылечко, присели на ступеньках.

— А чего ты вешаться-то решил? — спросила Татьяна. — По пьяни, что ли?

— Скажешь тоже… Хотя, конечно, не без этого. А только скажу я тебе, тоска меня взяла: жизнь-то уже на закат повернулась, а я как был дурак дураком, так и остался… А ведь поначалу механиком хорошим был, руки, говорили, золотые! Ну да что теперь… Давай-ка закурим, да расскажи мне, как деревня наша живёт, что вокруг творится. Скучно мне в четырех-то стенах. А я тебе обещаю больше в горнице не курить.

Так и повелось у них с тех пор. Вечером Татьяна выходила покурить на крыльцо, рядом неизменно присаживался Иван и слушал, как она рассказывала ему последние деревенские сплетни или новости из телевизора, а он вставлял свои комментарии.

Редкие прохожие удивлялись: сидит женщина на крылечке, курит и сама с собой разговаривает. Им было невдомёк, что Татьяна наконец-то нашла, с кем покурить.

Глава 4. Ида. Разговор с Призраком

Ида не спеша прогуливалась по улице, приглядываясь к домам. Кот важно вышагивал рядом с ней — хвост трубой, голова высоко поднята, пышные усы расфуфырены. Возле Татьяниного дома он резко остановился и взглянул на Иду. Та кивнула и посмотрела на Татьяну, сидящую с сигаретой на крыльце. Сначала не заметила ничего необычного, но, присмотревшись, разглядела рядом с ней смутный мужской силуэт. Нахмурилась, немного подумала, подошла к калитке, поздоровалась:

— Добрый вечер, зайти можно? Я на минутку!

Татьяна кивнула в ответ.

— Заходи, конечно. Может, чайку?

— Спасибо, но я действительно на минутку. И не к тебе, извини, а к твоему собеседнику.

— Какому собеседнику? — Татьяна изобразила недоумение.

— Да вот, что на крылечке с тобой сидит.

Подошла к крыльцу, обогнув Татьяну, посмотрела на Призрака:

— Ну здравствуй! Зовут-то тебя как?

— Иваном… — промямлил Призрак, робко глядя снизу вверх на Иду, как двоечник-первоклашка на строгого завуча.

— Да ладно тебе, Иван, не надо меня так бояться. У меня к тебе просто пара вопросов. А знаешь, Татьяна, — повернулась Ида к хозяйке дома, — может ты, и правда, чайку поставишь? А мы с Иваном пока на крылечке посидим, воздухом подышим.

— Так и скажи: уходи, не мешай, — с досадой заметила Татьяна, но тем не менее повернулась и ушла в дом.

Ида присела на крыльцо рядом с Призраком.

— Скажи мне, Иван, ты ведь из местных, всех в округе знаешь, — Ида старалась говорить дружелюбно, она уже видела, что Призрак не представляет никакой опасности, но хотела на всякий случай заручиться его симпатией и поддержкой, — много ли в деревне таких, как ты? Не обязательно призраков, а любых — ну ты понимаешь…

— Чего ж не понять, понимаю! — ответил Призрак, приободрившись. — Нечисть, значит, всякую в виду имеешь. А зачем тебе?

— Видишь ли, чувствую я, что зло какое-то притаилось поблизости, но понять не могу, что это такое и насколько опасно.

— Зло, говоришь? — задумчиво протянул Иван-Призрак. — Не знаю… Я человек простой, премудростям не обучен.

На слове «человек» Призрак слегка поперхнулся, но продолжил после паузы:

— Тебе, конечно, видней, как ты есть ведьма, и не из последних, раз сразу меня учуяла. Только я ведь из дома-то никуда, кого я особо вижу? Если только поблизости кто окажется, либо по слухам — сорока на хвосте принесёт, а то кошка хозяйская иногда расскажет, так ведь она не очень разговорчива, ей бы всё спать. Но, однако, знаю я, что в старых домах, которые не переделывали, не перестраивали, живут до сих пор старики домовые. Ещё старушка по соседству новая объявилась, седая такая, а глаза — как синь-небо. Говорили, вроде как мать тут к одной на жительство из города переехала. Так Мурка рассказывала, что старушка та недавно человеком-то оборотилась, а до того кошкой проживала. Ну да она не злая, наоборот, добрейшая, и никому от неё никакого вреда, окромя пользы. Вот, кажись, и всё.

— Ладно, и на том спасибо. Если что узнаешь — дай мне знать. И о том, что я ведьма, особо не болтай, не надо.

— Так болтай — не болтай, Татьяна-то, небось, пока чай ходила ставить, ни словечка не пропустила. Все вы, бабы, любопытные до жути! — и, закончив этим глубокомысленным замечанием, Призрак растаял в сумерках.

Ида покачала головой и, не дожидаясь возвращения Татьяны с обещанным чаем, вышла за калитку. Там её поджидал заскучавший уже Кот. От нечего делать он дразнил Аргуса, неторопливо прохаживаясь вдоль забора под самым носом у рычащего пса.

— Хватит тебе уже над собакой издеваться, — сказала Ида, — пойдём-ка домой!

По пути она мысленно перебрала жителей Егорьево и двух ближних — Мурашёво и Столпово — деревень: обычные люди! Даже старушка-кошка не внушала беспокойства. Ида как-то встретила её на улице, перекинулась парой слов, внимательно прислушиваясь к настроению собеседницы, — и не уловила ни малейшей фальши. Кто-то так хорошо заколдовал кошку, что даже наделил её воспоминаниями о человеческом прошлом. Упомянутых Призраком домовых Ида ни разу не видела, но чувствовала их присутствие. Они были стары, под стать домам, в которых обитали, и доживали свой век вместе с ними. Нет, искать надо было где-то в другом месте…

Глава 5. Татьяна. Социальная сеть

Конечно, никакой чайник Татьяна ставить не пошла, а, стоя за дверью, слушала, о чём Ида говорила с Призраком. Вот оно как… Ведьма, значит, ну-ну… После того, как Татьяна обнаружила у себя в доме настоящее привидение и даже подружилась с ним, она уже ничему не удивлялась. Однако на сегодня все дела закончены, теперь можно и в интернет…

Татьяна не любила телевизор с его бесконечными сериалами, смотрела только новости, а вот в интернете засиживалась допоздна. Последним её увлечением стала Социальная сеть. На неё Татьяна набрела совершенно случайно, перейдя по ссылке, присланной одним из знакомых собачников. Она обнаружила там многих прежних сослуживцев и друзей и, соблазнившись возможностью похвастаться своим новым житьём, возобновила знакомство.

И вот теперь она сидела и задумчиво созерцала список друзей в сети. Не нравился он ей! Многие из состоящих в этом списке успели проведать Татьяну, заинтересовавшись её публикациями о прелестях деревенской жизни и фотографиями, эти прелести иллюстрировавшими.

Первой приехала старая институтская подруга, с которой они когда-то были практически неразлучны. С тех пор та побывала один раз в загранкомандировке и дважды замужем, а теперь успешно трудилась на ниве бухгалтерского учёта, в качестве главбушки нескольких небольших фирм. Правда, последние лет десять они почти не общались, но Татьяне удалось заманить к себе бывшую «основную подругу», соблазнив перспективой отдыха на природе.

Та держала себя начальственно, смотрела слегка свысока, что задевало Татьяну, которая смирением не отличалась и вторых ролей не любила. Не много нашлось общих тем. Очень скоро Татьяна начала скучать и мечтала только об одном: чтобы гостья поскорее убралась восвояси. С тех пор они не виделись.

Подумав немного, Татьяна решительно повела мышкой к кнопке «убрать из друзей», потревожив задремавшего было чёрного кота Анубиса, по обыкновению пристроившегося на столе. Он вздрогнул, моргнул и уставился недобрым взглядом в монитор.

В углу зашевелилась тень, потянуло табаком, послышалось покашливание.

— Ты чего, Иван? — спросила Татьяна, не отрываясь от списка друзей. Она привыкла к призраку бывшего хозяина дома, как к домашнему питомцу, вроде собаки или кошки.

— Вот понимаешь, штука какая, — подал голос Призрак, — не делала бы ты этого… Ну кнопочку-то эту не трожь!

— Понимал бы ты ещё, прежде чем встревать да советы давать, — проворчала Татьяна.

— И понимаю! — в голосе Призрака явственно прозвучала обида.

— И что же это ты понимаешь? Ты и ноутбук-то первый раз увидел, когда я его привезла!

— А вот то и понимаю, что нехорошее дело ты затеяла! Добра от этого никому не будет, и тебе самой рано или поздно боком выйдет.

— Сиди уж, — сказала Татьяна, — тоже мне, пророк! — и щёлкнула мышкой.

Тааак… этот вот… Никогда его не любила. Зануда, он и есть зануда! Всегда уклонялась от его поползновений дружить домами, а тут растаяла, увидев знакомое лицо. и пригласила погостить. Ой, что ж это был за визит! Постаревший зануда стал ещё и брюзгой. Старый сплетник, как баба, честное слово! Копается в личной жизни знаменитостей, а на самом деле за всеми его обличениями стоит банальная зависть… Долой!

Кто тут ещё? Лёшка-собачник… Болтун никчёмный! Собак держит — и всё хорошие собаки! — так не кормит! Соседи еду носят его питомцам, чтобы не выли по ночам.

Защёлкала мышкой. Кот Анубис издал странный, похожий на смешок звук.

— Тань, — снова прозвучало из угла, — ну что ты их всех удаляешь? Что — мешают они тебе? Пусть числятся! Ладно, этого обалдуя-трепача не жаль, но остальные-то обычные нормальные люди, мало ли что тебе не угодили.

— Тебе-то что? — буркнула, не оборачиваясь, Татьяна. — Сидишь себе в углу — и сиди, а мне не мешай и с советами не лезь!

Однако мышку отложила и ноутбук закрыла. Пора ужинать!

За ужином, ковыряя вилкой сырник и рассеянно глядя в экран телевизора, услышала: «Крупная автомобильная авария на западе столицы. Есть пострадавшие».

Замелькали кадры покорёженных автомобилей, испуганные лица прохожих. Завыла сирена скорой помощи. Побежали люди в белых халатах. И вдруг в человеке на носилках она узнала свою бывшую подругу. Перевязанная голова, бледное лицо, кровь на одежде…

— Не может быть! — вырвалось у Татьяны.

— Может — не может, — прошуршало из угла, — ведь говорил! Упреждал! А тебе как об стенку горох.

Что-то заставило Татьяну обернуться — на компьютерном столе урчал Анубис, глядя горящими жёлтым огнём глазами в телеэкран.

На следующее утро Татьяна, как обычно, отправилась гулять с собакой: вокруг деревни, просёлком, через поля — погода располагала к длительной прогулке. Уже возвращалась, когда впереди замаячила знакомая фигура Сашки-Церетели, ковылявшего из магазина домой.

— Тань, ты новость слышала? — спросил Церетели вместо приветствия. — Лёшку-то, собаковода нашего, ночью собаки погрызли. Прям как у Швейка, помнишь: «Сожран собственными псами».

— Как это — сожран?

— Ну не совсем, конечно! Но потрепали они его порядочно. По пьяному делу обронил батон колбасы во дворе, как из магазина шёл. Псы и набросились на колбасу-то, голодные же они у него всегда, а он отобрать вздумал, ну и пострадал. Сосед на шум вышел, отогнал зверюг, Лёшку в больницу свёз.

Дома Татьяну встретил ехидный голос Ивана-призрака:

— Ну что? Довольна? Это всё твои вчерашние забавы. А я ж тебе говорил! Останавливал! Это ещё неизвестно, что с остальными приключилось.

— Подожди, я-то чем виновата?

— А кто мышкой щёлкал да людей живых удалял?

— Ну что ты городишь, Иван? При чём тут это?

— А при том… Да что с тобой говорить, все вы, городские, упёртые!

И Призрак растворился в сумерках, оставив после себя лёгкий запах табака.