Оглавление

Глава 1. МОЁ ЭЛЕКТРИЧЕСТВО

Звон клинков разносится эхом по всей комнате. Длинная узкая полоса стали раз за разом налетает на лезвие кинжалов, превращается в размытый веер. Острие хищно сверкает в свете люстры, выискивает бреши в обороне, жаждет обагриться тёплой кровью.

Однако пара кинжалов, кои выглядят безобидно на фоне длинного меча, всегда оказываются на пути смертоносного оружия. Столкновение высекает искры при особенно сильном напоре. Клинки кружатся в чарующем танце, стремительном и опасном. Но остаются незапятнанными.

Мышцы ноют от напряжения и боли, атаки проворной фигуры с мелькающим мечом требуют постоянной концентрации. Даже моргание приведёт к пагубным последствиям. Выискивание слабо защищённых зон противника осложняется его скоростью и ежесекундной сменой позиции. Пот застилает глаза, дыхание более походит на хрип умирающего дракона, руки мелко дрожат.

Глухо зарычав, в рывке я взвинтил темп до предела, вливая в финальный натиск последние силы. Тридагеры замелькали с бешеной скоростью, я успешно принял удар меча на один из них. И, пользуясь крошечной заминкой противника, сократил расстояние. Второй кинжал я направил в незащищённый живот врага. Уже предвкушая, как он войдёт в плоть, словно в расплавленное масло. Удар на такой скорости со столь близкого расстояния отразить невозможно. Наконец сталь испробует крови. Казалось бы.

Мой противник молниеносно перенёс центр тяжести на другую ногу. Меч пошёл вниз, сталь заскрежетала о сталь. Он успешно отвёл направленный ему в живот клинок; мягко, неуловимо отступил в сторону. Я продолжил двигаться по инерции вслед за своим решающим ударом, абсолютно уверенный в его попадании — и провалился. Вернуться обратно в стойку для отражения атаки мне уже не дали. Удар по опорной ноге — и я лечу на пол.

Падение на паркет выбило из лёгких жалкие остатки кислорода. Я попытался перекатиться, не сомневаясь в скором добивающем ударе. Но рефлексов и сил не хватило. Меч, со свистом рассекая воздух, опускался мне на горло, грозя отделить пустую голову от уставшего тела. А я не имею ни единого шанса избежать печального сценария.

Бритвенно острое лезвие едва коснулось шеи. Но даже этого хватило, чтобы тонкая струйка крови противно потекла вниз. Я даже вздохнуть побоялся, тем более — сглотнуть. Хотя очень хотелось.

— Вновь ты совершаешь одну и ту же ошибку, — упрекнула меня Мелисса мягким голосом. Она дышит столь же ровно, как в начале боя. Очень обидно. — Стараешься бросить все силы на последнюю атаку. Тебе не хватает выдержки, дитя.

— Решил, что уж в этот раз точно тебя достану, — с облегчением выдохнув, произнёс я, когда она убрала меч от моего горла.

Мелисса не протянула мне руки, чтобы помочь подняться. Или щадит моё самолюбие, коего остаётся всё меньше с каждой тренировкой, или очередной урок преподаёт. Я с недовольной гримасой водрузил себя на ноги и взглянул на ту, кто ночь за ночью выбивает из меня некоторое дерьмо с завидной эффективностью. Но усталость и пот заставили потрудиться, чтобы сфокусировать взгляд на Леди.

Для тренировок Мелисса всегда выбирает гардероб так, чтобы сильнее осложнить для меня процесс нанесения тяжких телесных. Чёрные тайтсы обтягивают длинные, идеально вылепленные ноги, а белый топ не скрывает плоского живота и узкой талии. Длинные тёмные волосы она собирает в высокий конский хвост, подчёркивая изящество лебединой шеи и строгих черт лица. Без привычных каблуков, босиком, она на полголовы ниже меня, очень хрупкая и совсем не похожая на одного из самых могущественных созданий в городе.

Пока не посмотришь в глаза — ледяное очарование айсберга и смертельная опасность океанских глубин, прикрытая длинными ресницами. Неестественное свечение, вызванное яростью схватки и призывом Тени, добавляет ей притягательности. Однако и предупреждает об угрозе со стороны обладательницы сих манящих глаз. Что она, собственно, и подтвердила на деле только что, размотав меня в поединке, аки дитя малое. В очередной раз.

— Ты слишком полагаешься на свою скорость, Алекс, — в который раз повторила Леди. Уже порядком раздражённо.

Не позволяя эмоциям проявляться в обществе, она нашла отдушину в наших спаррингах и других совместных мероприятиях. Оставаясь наедине со мной, она позволяла себе и раздражаться, и улыбаться. Раздражаться, к сожалению — чаще. В подобные моменты я наблюдал невероятное природное явление. Таяние вечной мерзлоты и весь спектр северного сияния в волшебных глазах.

— Это мой единственный козырь, — возразил я. — Ты сильнее и опытнее. Остаётся надеяться на быстроту реакции. — Я бросил тридагеры в ножны на поясе, взял со стола графин с водой.

Дыхание не восстановилось, я чуть не подавился, принявшись пить с излишней поспешностью. Мелисса легко улыбнулась, но произнесла серьёзно:

— С молодыми сородичами такой номер пройти может. Старшие же по скорости не уступят. А в остальном превосходят тебя в разы. Думай головой. Не старайся нанести удар во что бы ни стало. Экономь ресурсы Тени и используй молниеносность в самый неожиданный момент. Бой сородичей часто короток и идёт до одной единственной ошибки. Тебе нужен один шанс. Один удар. И здесь понадобится вся скорость и ловкость.

Я грустно кивнул. Проигрывать всегда неприятно, особенно девушке. И пусть она старше меня лет на восемьдесят, факта это не отменяет.

— «Очередной позор… Говорил тебе, покормись перед тренировкой».

Мой внутренний голос, или же — Тень, не преминул выразить своё отношение касательно причины моего плачевного перфоманса. Он занимается этим всю мою сознательную жизнь, и я давно привык к язвительным комментариям.

Пару месяцев назад я даже представить не мог, что плод моей нездоровой психики окажется вполне себе реальной величиной. Станет пропуском в сверхъестественный мир. Его наличие привлекло внимание существ, в существование коих поверить крайне проблематично. Вампиров.

Привлекло настолько, что они решили обратить меня одним из первых в городе. И, по сути, им это удалось. Я стал вампиром. Хоть и не совсем таким, как того хотелось большинству. Умение поломать самый простой план у меня врождённое. Даже если ломать ничего не хочу.

Моё представление об этих существах разнилось с реальностью, потому привыкать к новой ипостаси оказалось сложно. Как и привыкать к новому окружающему миру, скрытому от большинства людей плотным балдахином ночи. Все осложняется, к тому же, весьма напряжёнными отношениями внутри самого сообщества сородичей — войне, по существу. В развязывании которой немалую роль сыграл ваш покорный слуга.

Каждый день я узнаю о своих новых сородичах всё больше. В основном, благодаря Леди — Мелиссе, ставшей мне наставницей, защитницей и проводником во мрачном и кровавом мире. Ежедневные тренировки по нескольку часов, рассказы о взаимоотношениях между кланами, их история, различные способности Тени, влияние крови на сородичей — она делится со мной всем, что знает. И я учусь. Капля за каплей вбирая новые знания, познавая мир, в котором отныне придётся существовать.

Мелисса начала переодеваться, нисколько не смущаясь моего присутствия. Я, уже привыкший к послетренировочному стриптизу, на этот раз даже не покраснел. Почти. Бонус за побои, так сказать.

— «А чего ей стесняться? Ты уже всё видел. И не только видел…» — «Не продолжай. Мне и без того сложно контролировать голод». — «Твоя диета никому пользы не приносит. Я только „за“, если Мелисса заставит тебя питаться нормально столь изящным образом». — «Да ты будешь рад, если любая девушка в таком виде предстанет». — «Я ценитель. А если не будешь строить из себя Новодевичью монашку, согласишься, что это мы — ценители. Это твои желания. Не моя вина, что сосредоточились они именно во мне». — «Вот и храни их при себе. Моя задача — думать мозгами, твоя — держать в себе то, что мешает мыслительной деятельности». — «Мое хранилище не бездонное. Иногда требуется позволять своему тёмному „я“ гулять. Аскетизм опасен. Долго будешь копить — вырвется столько, что удержать не сможешь». — «Не бурчи. Ты достаточно питаешься, большего не требуется». — «Мелисса только что показала, что очень даже требуется».

Я сел на подоконнике, закурил и наблюдал за собирающейся Мелиссой. Удивительно, как можно выказывать уверенность и царственность, совершая самые обычные движения. Она никогда не забывает, что, в первую очередь, является одной из самых влиятельных фигур в иерархии Круга. И не даёт забывать об этом другим. Бесстрастная маска, властный взгляд голубых глаз, плавность и неспешность движений, ни одно из которых не кажется лишним, гордая осанка. Не суть важно, что на ней надето, Мелисса будет выглядеть так, словно рождена повелевать.

— «Ну, не всегда. В гостинице она предпочла подчиняться…» — «Достал!»

Небо из угольно-чёрного превращается в бледно-серый купол. Скоро рассвет, и моей наставнице следует встретить его дома, а не в тренировочном зале. Меня предстоящий восход не страшит. Не тот ещё калибр, чтобы бояться солнечных лучей. Могу позволить себе еще и в душ сходить, и кофе попить.

Альберт, глава Доминус, принял решение оборудовать для нужд клана новое здание в центре города, бывшее ранее бизнес-центром. Ночной клуб «Ройал», ставший его первым проектом в городе, уже не может предоставить достаточного пространства для расширяющейся деятельности клана. Большая часть административного штата, тир, помещения для тренировок — физических и ментальных, хранилища крови, лаборатории, залы для приёмов и совещаний теперь располагаются на верхних этажах стильного здания из тёмного стекла в самом сердце города, соседствуя с живописным парком и наиболее посещаемыми торговыми центрами. И ни одну из сторон данное соседство не смущает.

На нижних этажах находятся казармы для смертной охраны и разнообразные услуги для проведения полноценного досуга — бар, бассейн, тренажёрный зал, сауна, ресторан. Эти удобства предназначены для власть имущих смертных, но не брезгуют мирскими радостями и молодые сородичи. Типа меня.

— «Я уже советовал переехать сюда?» — «Да».

Большую часть ночей я провожу в Башне вместе с Мелиссой, тренируясь в использовании холодного оружия. С огнестрельным, мягко говоря, не сложилось.

— «Не сложилось?! Да в Зале Славы штурмовиков тебе памятник стоит! Специально стараешься попасть куда угодно, лишь бы не в цель. Ты мне мамкиных киберспортсменов в PUBG напоминаешь — даже читы на прицеливание есть в моём лице, а всё равно рак редкостный. Как ты клешнями кинжалы держишь, ума не приложу». — «Я не могу быть во всём идеальным, понял? Мой потенциал еще раскроется». — «Ага, неограненный алмаз. Алладин».

Изредка мы с Мелиссой выходим на охоту. Пусть я непосредственного участия не принимаю, однако получаю теоретические знания путём наблюдения. Леди учит выбирать жертв, примечать наиболее удобные и безопасные места, заметать следы. Каждая её охота сродни искусству — мрачному, смертельному, но изящному и эффективному.

Отношения Леди и птенца никак не регламентируются. Однако Альберт, как и остальные сородичи постарше, не слишком одобрительно смотрят на тот объём времени, которое Мелисса мне уделяет.

— «Они завидуют. И я могу их понять».

В Доминус, как и в других кланах, иерархия играет важную роль. Основывается она на возрасте сородича и на могуществе его Тени. Даже несмотря на то, что именно я вытащил задницу главы клана из пламени войны, очистил его репутацию, отменил объявленную на него кровавую охоту — Виндикту, не допустил уничтожения клана Доминус, как такового — старшие сородичи всё еще считают меня птенцом. То есть — молодым и слабым вампиром, недостойным общаться со столь высокой особой и пользоваться столь пристальным вниманием с её стороны.

— «В следующий раз пусть сам разбирается, скотина. Мог бы хоть каких-то плюшек накидать за проявленный героизм…»

— Тебя подвезти? — спросила Мелисса, уже облачившись в строгую юбку-карандаш и белоснежную блузку.

Я помотал головой:

— Нет, задержусь чуть. Да и прогуляться хочу.

— Будь осторожен, дитя, — напомнила она. — Кренцент активизировались. Пока соглашение не достигнуто, появляться на улице в одиночку опасно.

— Скоро рассвет, — я кивнул в сторону окна. — Никого опасного я точно не встречу. А молодые не рискнут. По собственной инициативе, по крайней мере.

— Их может оказаться много. Слишком много. — Она внимательно посмотрела мне в глаза. — Не рискуй зря. Я не верю, что Марк расстался с идеей заполучить тебя. Он не из тех, кто легко признает поражение.

— Кренцент более не находятся в ментальном подчинении у Марка, — напомнил я. — А против меня лично Макс и его берсерки ничего не имеют.

— Ты убил кандидата Кренцент на Инициации.

— Печальная необходимость, — равнодушно пожал я плечами. — Так жаль, так жаль… Зато в следующий раз красноглазые извращенцы будут думать дважды — стоит ли пытаться залезть на принадлежащее мне. Ведь на каждую рыбу найдётся рыба побольше.

Озверевшую мразь, пытавшуюся изнасиловать Алису, мне действительно ни капли не жаль. Сдох — и слава богам.

— Два многообещающих кандидата, уже обращённых, также погибли при твоём посильном участии, — продолжила она.

— Моё участие ограничивалось постоянными попытками выжить, — отмахнулся я. — И, фактически, мои руки здесь чисты. Первый отъехал в рай для агрессивных кретинов, получив подарочек в голову от Лилии. А Пётр сполна распробовал твоё искусство бандажа.

— Ты дрался с Максом, — чуть повысила она голос.

— И поднял его самооценку, — хмыкнул я. — Он знатно развлёкся, попинав наши со Славой тушки в Куленовке. Сомневаюсь, что грустит по данному поводу. К тому же, он не в адеквате был. Плюнули и забыли. Лучшими друзьями часто становятся после драки.

— Более десятка берсерков погибли у Храма, защищая подступы от тебя.

— Ой, всё, — буркнул я. Тут отмазаться не выйдет. — Кто прошлое помянет, тому глаз вон. И почки.

— Однако, Максимилиан — воин, — уже больше дискутируя с собой, проговорила Леди. — На подлость он не пойдёт. Если захочет поквитаться, он сделает это лицом к лицу. И играть в привычные для остальных сородичей игры не станет.

— Хоть кто-то испытывает столь же сильное неприятие к подковёрным игрищам, — с долей уважения ухмыльнулся я. — Глядишь, ещё по бабам вместе пойдём…

— Но Виктория станет, — добавила она, будто не слыша моей реплики. — И при большом желании, появиться на улице при свете дня даже сородич её калибра способен. Марк тебе демонстрировал наглядно.

Мелисса поправляет причёску у зеркала. Прекрасно в нём отражаясь. Два неизменных локона обрамляют строгое лицо, выбиваясь из башенки, скреплённой двумя спицами. Наблюдать за Леди в моменты прихорашивания доставляет истинное эстетическое удовольствие.

— «Слюни подбери, эстет ты мой. Я всё думал, кем же надо быть, чтобы отказываться от близости с настолько шикарной девушкой. Оказывается, эстетом…» — «Она меня пугает. И всё еще не могу избавиться от синдрома самозванца». — «Дурак ты, а не самозванец. Мелисса с тобой проводит каждую свободную минуту. Открыта, как ни с кем другим. Тут явно не одно желание наставничества. А ты осликом прикинулся. Наивным таким, с ушками».

— Виктории сейчас не до догонялок. — Я встал с подоконника, сбросил футболку, вытер кровь с шеи. — Слишком мелкая фигура, чтобы она рисковала ради меня. Тем более, уж она точно прислушивается к Марку. Почти все Венефика подохли в Храме. Ей остаётся уповать на его защиту, пока не восстановится хотя бы часть клана.

— Не стоит недооценивать Викторию. Как и её ненависть к тебе, — укорила меня Мелисса. — Не зря на первой встрече глав кланов после начала войны одним из пунктов перемирия была твоя смерть. Она никогда не простит тебе смерти стольких жриц. И нанесёт удар, не сомневайся. Я знаю Верховную Жрицу очень хорошо, дитя. Иметь такого врага опасно. Когда сородича высокого калибра лишают власти, это похоже на Поглощение. Тут не стоит уповать на логику.

— Я буду осторожен, — пообещал я. — И не планирую помирать в ближайшее время.

— Я чувствую, что ты подавлен. Разбит и опустошен тем, что произошло в Храме. — Мелисса подошла ко мне, взяла мою руку. Я отвёл взгляд. — Возможно, ты не желаешь смерти. Но и жить не хочешь. Я чувствую твои метания. Тень же перенимает все страхи, неуверенность и боль. Отпусти терзающие мысли. Осознай все преимущества, которые дало обращение. Используй их, чтобы заставить виновных ответить за причинённую боль. — Она взяла меня другой рукой за подбородок и повернула к себе. В её растаявших глазах видны искреннее волнение и желание помочь. — Чтобы отомстить, ты должен оставаться сильным. Как и твоя Тень.

— Я знаю, Мелисса. — На этот раз я не стал отводить взгляда. Утопая во взгляде Леди. — И не стремлюсь сгинуть. Но постоянно бояться в ожидании удара не стану. Устал уже. Если меня попробуют убить, я всеми силами постараюсь разубедить нападающих в этом начинании. Путём применения максимального уровня насилия, на которое способен. Дрожания мышью и мании преследования мне хватило в первые дни после обращения.

— Подумай о других методах решения проблем, кроме драки, Алекс. — Вампиресса пристально смотрит в мои глаза. Дюйм за дюймом наши лица становятся ближе. — Доминус, как никто другой, умеют разрешать конфликты более изысканными способами.

Я могу пересчитать количество длинных пушистых ресниц. Окружающий мир ушёл в блюр. Я отчётливо вижу лишь восхитительное лицо Леди и блеск синей Тени Доминус.

— Я. Не. Доминус, — раздельно произнёс я. — И решать проблемы буду тем способом, который мне ближе.

Вместо раздражения в глазах Мелиссы мелькнул холодный огонёк удовлетворения. Странно. Не будь она настолько близко, упустил бы.

Вслух же она сказала:

— Ты находишься под эгидой Доминус. Живёшь на территории Доминус. И подчиняешься законам Доминус. Не забывай об этом. — Помолчав, она отстранилась и пошла на выход. Обернувшись у двери, добавила более привычным прохладным тоном: — Тебя более не страшат сородичи. Но страх собственной Тени никуда не ушёл. Ты боишься усиливать Её. Уверен, что до конца принял свою природу?

Я промолчал. Леди ответа не ждала, он и так очевиден. Кивнув напоследок, она вышла из зала.

Глава 2. ТАНГО

К тому времени, когда я принял душ, переоделся и спустился в бар, темнота уже окончательно уступила место рассветному зареву. Друиды Фералум, втянутые в межклановую войну, более не могут тратить и без того ограниченные силы на поддержание облачности, потому в город вернулось солнце. Сам диск ещё не выглянул из-за домов, но тьма превращается в полумрак. На дорогах появляются первые автобусы и одинокие фигуры, спешащие на работу.

Зима вступила в свои права очень резко, снег упал в начале ноября и более не таял. Обильные снегопады преобразили город до неузнаваемости за пару недель. А морозы, ударившие еще через неделю, заставили признать факт, что зима уже не уйдёт, и людей ожидает сезон по всем его канонам — с большим количеством снега, теплой одеждой и вьюгой. Полноценная новогодняя сказка.

— «Братьев Гримм».

Смена декораций подействовала на горожан самым благоприятным образом. Уныние и депрессия постепенно выветриваются с улиц и из голов. Вновь можно заметить переговаривающихся на морозе людей, услышать смех, даже принять участие в редких, но эпичных битвах снежками, устраиваемых детьми и молодежью.

Конечно же, не одна погода повлияла на общее настроение. Открытие ледовых катков, новых развлекательных центров и целой россыпи заведений для ночного досуга, построенных в рекордно короткие сроки и соответствующих по размаху требованиям больших городов. Украшение улиц гирляндами и неоном. Приветливо открытые двери новых кафе и кальянных, несколько концертов на открытом воздухе на центральной площади с приглашением звёзд страны, типа Jah Khalib. Все эти события внесли свою лепту в улучшение внутригородской атмосферы.

Лишь горстка смертных осведомлена о том, чьих рук это дело. Как и о том, что скрывается за радужными изменениями. Безусловно, увеличение рабочих мест в связи с глобальной реконструкцией повлекло увеличение финансового благосостояния горожан. Появилась возможность отдохнуть в новых местах и в лучшей обстановке. Город засверкал новыми красками. Профессионалы в сфере строительства, здравоохранения, туризма, красоты и развлечений наконец получили шанс показать себя во всей красе, предлагая всё новые услуги.

Однако, официально город остаётся закрытым. Полиция, и не только она, внимательно наблюдает за потоком въезжающих и выезжающих. Исчезновения продолжились. Более того, они участились. Тут и там возникают слухи о криках, драках, грохоте во дворах посреди ночи. Кто-то видел диких зверей в подворотнях. Кому-то даже казалось, что они стали свидетелями сражений на мечах в безлюдных переулках.

Но в новостях об этом не говорят, в пабликах никакой информации не найти, власти не считают нужным комментировать подобный бред. И слухи остаются слухами, не перерастая ни во что, кроме темы для ленивого обсуждения после нескольких бокалов виски.

Люди, лишённые информации о происходящем, получившие возможность забить голову работой и вариативным досугом, в большинстве своём перестали заморачиваться вопросами. И вполне справедливо решили, что для беспокойства нет повода, раз жуткие события не освещаются источниками, заслуживающими доверия. А возможно, они устали и смирились. Как я.

Истинный ужас всей ситуации сложно осознать. Постоянные стычки сородичей заливают заснеженные улицы горячей кровью. Жертвами иногда становятся и смертные, никакого отношения к войне не имеющие. Кланы, и без того малочисленные по причине молодости Круга, продолжают терять братьев и сестёр в никому ненужной борьбе. Раскол в Союзе Четырех поставил существование самого Девятого Круга на грань исчезновения.

— «Интересно, кто же приложил обе лапы к этому расколу?» — «Я пытался спасти себя и небезразличных мне людей. Став последней снежинкой, повлёкшей лавину. Они бы вцепились друг другу в глотки и без моего участия, рано или поздно». — «Кто знает… Вика могла бы стать неплохим лидером Круга. И столь кровавых последствий не возникло бы». — «А как же жертвы, необходимые для ритуала? Смерть сотен людей уже не котируется, как кровавые последствия?» — «Смерть одного человека — трагедия, десятков — катастрофа, сотен и тысяч — статистика. Разовая акция. А если Альберт и Марк не договорятся, жертв противостояния станет гораздо больше, чем предполагалось при первоначальном переделе власти». — «Предлагаешь помочь им договориться? Отдать свою жизнь на благо сородичей и людей?» — «Нет. Я предлагаю заняться изучением внутреннего мира Марка, разделав его на несколько частей. Затем проделать подобное с милой зеленоглазкой, пока она не возродила свой культ проституток. А Макс присоединится к Доминус и Фералум сам, когда этих двоих в живых не будет. Он связан клятвой. Если того, кому он присягнул, отправить в ад, не будет причин для продолжения вражды с Альбертом и Ярославом». — «Нас буквально полчаса назад Мелисса заставила лежать на полу лапками кверху. А она из Доминус, которые не славятся богатырской силой среди кланов». — «Именно поэтому я прошу тебя начать уже кормиться по-человечески… ой, ну, по-нормальному… блин… Короче, ты понял». — «Чем больше я питаюсь людьми, тем меньше во мне остается человеческого, помнишь?» — «Так в этом и состоит план. Ты не человек. Ты вампир. Гуманизмом и всепоглощающей любовью к роду людскому Марка тебе не победить». — «Я тренируюсь. Понемногу кормлюсь, узнаю больше о сородичах. Можно стать сильнее и без человеческих жертв». — «Это займет годы. Уверен, что тебе дадут столько времени? Еще немного, и Доминус свои ресурсы исчерпают. Как и Фералум. Блохастые, без сомнения, классные бойцы, но их мало. Альберт скоро сбросит на стол последние карты. Кренцент практически в одиночку сражаются на равных с двумя кланами. Представь, что будет, когда к берсеркам Макса добавятся жрицы Венефика и парочка Хантвейл». — «Что-нибудь придумаю». — «Я уже придумал за тебя, тормоз. Просто используй то, что тебе дано, а не строй из себя моралиста. Ты хочешь отомстить?» — «Хочу. Но не такой ценой».

Так, в лёгкой и непринуждённой беседе сам с собой, я сидел с чашкой ароматного кофе и наблюдал за пробуждением города. Усталость после нескольких часов безостановочного спарринга не смог бы убрать и мешок кофейных зёрен, даже если я их просто грызть буду горстями, но мозги прочищаются. Мне предстоит несколько часов сна, затем визит в резиденцию Фералум на обряд Инициации. И да, желательно бы набраться сил перед встречей. Кто знает, чем обернётся поездка.

— «Первая здравая мысль за сегодня. Приятно осознать, что ты внял доводам рассудка». — «Это ты-то рассудок?» — «За неимением других претендентов — да. И куда же отправимся на поиски?» — «Никуда. Позвоню Даше». — «Опять! Ты задолбал! Снова питаться крохами? Ещё из одного и того же источника? Это тебе нравится перечитывать одни и те же книги, сто раз проходить одни и те же игры! Я за разнообразие!» — «Не вороти нос. Сам говорил, она приятна во всех отношениях». — «А Цитадель Ледяной Короны — шикарный рейд. Но на двадцатый поход от него блевать хочется. Я не имел ввиду, что теперь нужно встречаться только с ней! Тем более, пить её по капле, чтоб не травмировать, бедненькую! Дай мне нормально пожрать!» — «Будешь возмущаться — снова перейду на пакетированную из хранилища». — «Ты деспот! Я не собираюсь работать в таких нечеловеческих условиях!» — «Твоя работа заключается в постоянном нытье о своей тяжёлой доле и склонении меня к кровавому пиршеству. Пожалуй, я не слишком расстроюсь, если ты перестанешь исполнять свои обязанности». — «Глянем, как ты запоёшь, когда на тебя понесётся обезумевший Кренцент с намерением размозжить твою голову о ближайшую твёрдую поверхность…» — «Вот когда понесётся, тогда и поговорим. А пока жри, что дают».

За столик ко мне подсела милая голубоглазая девушка. Волнистые русые волосы свободно падают на узкие плечи, кремовая кофточка дразняще открывает одно плечо и белоснежную шею. Легкий мейк удачно подчёркивает нежность молодой кожи, а полные губы притягивают внимание даже без намёка на помаду.

Оля, принятая в клан тем же вечером, что и я, выглядит милой и озорной куклой. Особенно, когда улыбается. Но это маска. Иллюзия. Осколок прошлой жизни. Я имел удовольствие видеть её в другом образе — гораздо более ярком. И в том случае более уместными смотрятся другие эпитеты.

— «О, да… Развратная, похотливая, желанная, сексуальная…» — «Без тебя прекрасно помню!»

После встречи в клубе и последующей Охоты её внешность уже не может обмануть. Способность её Тени схожа с талантами суккуба. Оля может вселить в сознание жертвы непреодолимое желание. Заставить беднягу буквально ползать на коленях, роняя слюни, в ожидании распоряжений. Будучи обращённой главой клана, обладая крайне полезной Тенью, Ольга сразу же получила большое количество привилегий в сообществе. И использует свои таланты на благо Доминус с завидной эффективностью.

Ей удалось пережить начало конфликта. А затем и сполна поучаствовать в нём, тестируя возможности Тени на сородичах Кренцент — с переменным успехом. Уязвимые к ментальному воздействию берсерки иногда только сильнее сатанели от нахлынувшего возбуждения, и разрывали врагов с удвоенной силой. Их Тень извращает сексуальное желание, направляет дополнительную энергию на жажду убийства.

— «У каждого свой фетиш. Не нам их судить».

Со смертными же Оля справляется эффективнее самых сильных сородичей. И осечки не произошло ни разу. Для двух Охотников из Ордена Святого Тертуллиана, решивших напасть на беззащитную молодую вампирессу одним зимним вечером, это оказалось неприятным сюрпризом.

— «Ну, хоть умерли с улыбкой на блаженных рожах».

— Не надоело ещё потеть в зале, получая по голове от Мелиссы? — поинтересовалась она с задорной улыбкой.

— Да уж веселее, чем регулярно потеть в кровати во славу клана по указке Альберта, — ответил я, прихлёбывая кофе. — Ты чего тут делаешь так рано?

— Сегодня Инициация, — сообщила мне фантастическую новость Оля. — Сир сказал прийти пораньше.

— А ты какое отношение к ней имеешь? Насколько знаю, тебя не запрягли морозить… ноги в лесу.

— Наверно, потребуется мягко убедить некоторых кандидатов оказаться в резиденции к означенному сроку, — предположила она. Посмотрев в окно, добавила: — Альберт всё чаще заставляет меня пользоваться Тенью. Даже в тех случаях, где можно прекрасно обойтись без Неё.

— Мелисса также с гораздо большим усердием взялась за мои тренировки, — заметил я. — Видимо, скоро собираются бросить нас в бой с Кренцент в открытую.

— Меня-то не бросят, — уверенно произнесла она и повернулась ко мне: — А вот опального птенца-приёмыша — возможно.

— Альберт тебе рассказал?

Я не слишком удивился тому, что Оле известно о моем истинном происхождении. Что знают двое, знает и свинья. Возможно, о крови Хантвейл в моих жилах проинформированы все. Просто обсуждается это тихо.

Оля кивнула:

— Недавно. — Она нагло забрала у меня кофе и сделала пару глотков. — О Марке, кстати, тоже. А ещё о том, что, как только эта новость станет достоянием Восьмого Круга, или, не дай бог, Седьмого — нам крышка. А я всё думала, почему Альберт не попросит у них помощи…

— Даже новость о расколе не афишируется, — проговорил я, отбирая чашку назад. — Все надеются на то, что Альберт и Марк договорятся, и бессмысленное кровопролитие закончится.

— Ну, раз уж готовится Инициация и Охота, значит, какое-то соглашение уже достигнуто, разве нет?

— Фералум и Доминус проводят свою; Кренцент и Венефика — свою, — уточнил я. — А значит, это просто небольшое перемирие, чтобы восполнить потери. Затем продолжат выпускать друг другу кишки с прежним усердием.

— А Хантвейл?

— «А Инициацию Хантвейл должен проводить один вечно голодный, вечно обиженный эстет…» — «Умолкни».

— Марк слишком привязан к традициям, — вслух произнёс я. — А реалии не позволяют ему идти традиционным путём. Без Храма.

— Но рано или поздно Старшие Круги узнают о возрождении Хантвейл, — недоуменно наморщила она лоб. — Нельзя прятать черноглазых в мешке долгое время. Не лучше ли сообщить эту новость пораньше, чтобы Марка и остальных революционеров задавили в самом зародыше?

— Думаю, Альберт всё еще верит в то, что удастся справиться с ситуацией собственными силами, — предположил я, поджав губы. — Не хочет прибегать к радикальным мерам и подставлять собственную шею под клыки Старших. Ему за подобный недосмотр напинают не меньше, чем виновникам раскола.

— Как я понимаю, камнем преткновения в успешном диалоге фракций стал один милый кареглазик? — мурлыкнула она, посылая мне очаровательную улыбку.

— Дело не в милом кареглазике, как таковом, — отмахнулся я. И огляделся на предмет наличия посторонних ушей. На всякий случай. — Если бы твой Сир был уверен, что благодаря этому ходу он получит преимущество и выгодные условия — меня бы сдали в шаловливые лапки Виктории немедленно, со всеми теневыми потрохами. Но уступить требованиям Марка означает проявить слабость. Альберт же пытается играть с позиции силы.

— Мелисса же ни за что не отдаст своего птенчика, — возразила суккуб. Она поставила локти на стол, сцепив пальцы, и опёрлась на них подбородком. В глазах заблестели озорные искорки. — Многим в клане не нравится её чересчур трогательная забота о тебе, знаешь? Как и ваши слишком уж близкие отношения…

— Пока твой Сир смотрит на это сквозь пальцы, для волнения нет причины, — хмыкнул я. — Никто из Доминус шага не делает без его молчаливого согласия. Мнение членов клана строится на том, как Альберт скажет реагировать на тот или иной случай.

— Но не твоё? — с ярко выраженным скепсисом поинтересовалась она.

— Я тут вообще на непонятных правах, — напомнил я. Поставил пустую чашку на стол. — Большинство сородичей признают меня частью Доминус только формально. Уверен, что не одной тебе известен мой маленький секрет. Потому многого от меня и не требуют.

— Но тебе доверили участвовать в Инициации. Это честь, — улыбнулась она, показывая, как она относится к данной чести.

— Только потому, что в обойме осталось не слишком много сородичей с Тенью, которую можно приспособить для ведения боевых действий, — сквозь зубы произнёс я.

— «Есть ещё вариант. Альберт считает, что Кренцент могут напасть во время Охоты. И тебя не жалко. Завуалированно пытается избавиться от вампира, которому обязан. Для столь властной натуры быть должником смерти подобно».

— Для тебя это шанс, Алекс. Не облажайся, как обычно. Я успела привыкнуть к твоей физиономии за это время. И к твоим плоским шуточкам.

— «Вот видишь! Не один я имею крайне низкое мнение относительно твоих юмористических способностей». — «Ну ты-то стендапер от бога. Куда мне…»

— Скучать будешь, если выгонят? — улыбнулся я, взглянув на девушку исподлобья.

— Денёк, возможно, — ответила Оля, теперь отобрав у меня крекер. Прожевав печеньку, перевела тему: — Я слышала разговор Альберта с Амиром. Нобилитет будет проведён сразу после Инициации.

Я вздохнул. Мелисса упоминала Нобилитет, как своего рода структурирование иерархии в клане. Глава примет решение касательно положения каждого сородича, принимая во внимание возраст, способность Тени, Её силу. А также то количество пользы, которое сородич потенциально способен принести сообществу.

— «Не хотелось бы тебя огорчать, но ты пролетаешь по всем пунктам, кроме силы. Если продолжишь пренебрегать моими советами, потеряешь галочку и напротив неё. Одной Дашей сыт не будешь…» — «Мы, кажется, договаривались, что в разговоры ты не лезешь? Я выгляжу идиотом, залипая на середине диалога».

— Ну, ниже падать некуда, — криво улыбнулся я. — Так что, особо не волнуюсь.

— За всё время после начала войны от тебя никакого толку, — прямо сказала Оля. — Не провались хотя бы на Инициации. Иначе глазом моргнуть не успеешь, как окажешься на передовой. Вне зависимости от столь нежного возраста.

Она потянулась за очередной печенькой у меня в руке, я звучно хлопнул ее ладонью по запястью. Но, пробурчав пару нелестных касательно вечно голодных ведьм, все же смилостивился и пожертвовал остатком завтрака. Оля засияла с видом победительницы.

— Знаешь, кроме Мелиссы ты единственная, кто не разговаривает со мной тупыми, но очень лестными формальными двусмысленностями, — поведал я. — И всё же — где эта напуганная, неуверенная девочка, вздрагивающая при каждом шорохе?

— В отличие от тебя, дорогой мой, меня заставили взывать к Тени с самого первого дня, — тон её голоса изменился, в нём послышались металлические нотки. — А это накладывает отпечаток, знаешь ли. Ты живёшь, как отшельник, проводишь время со своей ненаглядной Леди и упорно не замечаешь того, что творится в клане. Что творится за его пределами. Я успела осознать, насколько тесно моё будущее и моё благополучие связаны с процветанием клана, — озорные искорки в её глазах исчезли. Оля смотрит на меня серьёзным и твёрдым взглядом, разом повзрослев на несколько десятков лет. — Сейчас Доминус требуется помощь. Альберт не признаётся в этом даже себе. Но если в ближайшее время не последует серьёзных изменений, клан будет уничтожен. А тех немногих, кто остался в живых, с радостью добьют Охотники. Или другие твари.

— Твари? — нахмурился я. — Ты это о чём?

— Мелисса тебе не рассказала? — подняв брови, с ноткой превосходства спросила она. — Ну, значит, пока рано…

Ненавижу её в такие моменты.

— «Особенно, если вспомнить, как с нами носились перед Инициацией, и где в это время была она… Лишний повод набить морду Марку. Если бы нас нормально обратила Мелисса, жили бы сейчас в шоколаде, как вот этот суккуб местного розлива».

— Удачных тебе горизонтальных развлечений, — я изобразил намёк на улыбку и поднялся.

— Надеюсь, из тебя получится замечательная сторожевая псина сегодня в лесу. Пока я буду попивать коктейль в горячем джакузи, — она скопировала мою улыбку и, моментально потеряв всякий интерес к моей персоне, отвернулась.

Глава 3. ЗА СТОЛОМ

Я решил пренебречь советом Мелиссы и пошёл домой пешком. Благо, идти минут десять, центр города, солнце уже выглянуло. Воткнув наушники, вышел на свежий воздух, вдохнул полной грудью. Тень не даёт мне мёрзнуть лишь после кормёжки, остальное же время запасливый жмот находится в энергосберегающем режиме. Бережёт для тренировок.

Включив музыку, я неторопливо побрёл по заснеженному тротуару. Деревья, укутанные в белоснежные пушные одеяния, вместе с бледно-серым ковром под ногами и тусклым, скрытым в дымке солнцем, создают прекрасный пейзаж для музыкальной прогулки. Город только просыпается, редкие прохожие торопятся по своим невероятно важным делам, не обращая внимания на окружающую их сказку. Я же, наоборот, верчу головой, замедляя шаг, любуюсь самыми обыденными вещами.

Несмотря на то, что я могу себе позволить выходить на улицу днём, удаётся это нечасто. Глаза уже привыкли к темноте, мир в тёмных тонах становится все более привычным и уютным.

— «Ты всегда называл себя совой и спать ложился не раньше трёх утра». — «Важную роль играет наличие выбора. Раньше удавалось убеждать себя, что ночью чувствую себя комфортнее, что это моя особенность. Я мог себе позволить менять график в любое время. А сейчас с этим возникает всё больше проблем. И начинаю скучать по дневному свету». — «Никогда не ценишь возможности выбора. Считаешь её само собой разумеющейся. И на ошибках, судя по всему, не учишься».

Добравшись до дома, я написал Даше. Мы познакомились на открытии «Диаманта» — одного из новых ночных клубов Доминус. После событий в Кызылтасе прошло около недели, и я тогда находился в полном раздрае. К тому же, Тень была практически полностью истощена, ибо сидела на голодном пайке.

Статная, с глазами серны, длинными светлыми волосами практически до пояса, очень эффектной фигурой — Даша сразу же обратила на себя внимание многих мужчин на танцполе. Моё, в частности.

Я бы так и ограничился восхищённым взглядом, если бы Оле, сопровождавшей меня в тот вечер, не приспичило проверить навыки своей Тени. Суккуб захотела посмотреть, способна ли её Тень сделать объектом страсти другого человека, а не её лично. В первый и в последний раз у неё данный фокус получился.

Я, очарованный внешностью девушки, уставший бороться с Тенью, принял своеобразную заботу суккуба без мучительных моральных терзаний. Как и последовавшее следом предложение Даши покинуть клуб.

В ту же ночь я чуть не убил её. Измождённый и голодный, контроль над Тенью я вернул буквально за секунду до того, как стало слишком поздно. И злиться за этот промах могу только на себя.

Попробовав человеческой крови, а в моём случае, ещё и вампирской, перейти на вегетарианство архисложно. А я рванул с места в карьер, не питаясь с неделю. И моя уверенность в самоконтроле могла обернуться трагедией. В целом, полный отказ от питания в мои планы не входил, я лишь хотел минимизировать его, пока не пойму, как добраться до Марка.

— «И сдохнуть от какого-нибудь немытого Кренцент по дороге к цели ты тоже хотел, как мне кажется». — «Нет, если помирать, так с музыкой. И в объятьях какой-нибудь красотки». — «Виктории?» — «Не думаю, что лучшая кандидатура. Она, конечно, конфетка, но что-то мне подсказывает, Жрица слишком заинтересована в устроении БДСМ-карнавала, в котором мне будет отведена ведущая роль. Чего мне хотелось бы избежать…» — «А вдруг тебе понравится? В жизни нужно попробовать всё». — «Ну точно. Сам вдумайся в то, что ляпнул».

После той ночи я осознал, что аскет из меня бездарный. И принял решение использовать Дашу в качестве источника, следуя по стопам Амира — далеко не самого последнего вампира в иерархии Доминус с доступом к любому количеству пищи, однако же, крайне редко меняющего жертв. Среди Доминус популярно мнение, что Чтец является единственным сородичем высокого ранга, не запачкавшим руки убийством смертного.

— «Есть ещё одно мнение — „Не пойман — не вор“».

Конечно, если девушка будет донором слишком долго, она превратится в вурдалака — смертного, зависимого от сородича. Как мне объясняла Мелисса, это схоже с наркоманией. Физическая и психологическая зависимость сплетаются вместе, привязывая жертву к господину плотнее с каждой дозой. Слюна вампира, как и кровь, даёт вурдалакам шикарные преимущества. Я убедился в этом на примере Олега — одного из лучших Охотников из Ордена Святого Тертуллиана. Ускоренный метаболизм, реакции, повышенная физическая сила, замедление процесса старения — неплохие бонусы для любого человека. И сила вурдалака напрямую зависит от силы Тени того, кто его к себе привязал.

Когда Тень услышала всё вышесказанное, сразу же предложила сделать из Даши вурдалака. И пока я сомневался, Мелисса рассказала про обратную сторону подобного союза.

Зависимость вурдалака вскоре принимает нездоровые обороты. Он превращается в паразита, постоянно преследующего хозяина. Единственным его желанием становится получить частичку Тени. Далее — только два варианта. Или выпить вурдалака полностью, или обратить в полноценного вампира. В первом случае сородич насыщается коктейлем из собственной крови и крови смертного, что даёт ему усиление на приличный срок. Во втором — связь между птенцом и Сиром будет крепче, чем при простом обращении.

Доминус практикует второй метод в Старших Кругах, используя возможности большого города. Здесь же создание вурдалака чревато нарушением Конспирации. Никто не сможет предсказать его поведения, а для полноценного контроля сил у клана нет. Если в столь малом городе к череде и без того странных событий добавить вурдалаков, вся Конспирация накроется медным тазом. Потому Альберт пока запрещает пользоваться подобным вариантом обращения.

— «Сложно им, думаю. Мелисса ведь рассказывала, что Доминус расцвели во времена Римской империи. А Рим без рабов и рабовладельцев — как ты без мук совести…»

Мне ни один исход не импонировал, потому сегодня состоится последняя встреча с Дашей.

— «Аллилуйя!»

Нужно будет вновь выйти в свет на поиски.

— «Двойная Аллилуйя!»

Надеюсь, проблем с расставанием не возникнет.

— «У тебя с этим проблем никогда не возникало. Отталкивать от себя людей — твой безусловный талант. Мила…» — «Хватит!» — «Ладно, ладно… Смотрите-ка, какой ранимый».

Даша ответила моментально. Будет в семь у меня. Как раз успею съездить по делам и поспать.

— «Так. Только не говори мне, что поедешь туда, куда я думаю. Тем более, сегодня». — «Именно туда. Именно сегодня». — «Ты мазохист? Нарвёшься на Веронику. Как пить дать, нарвёшься. Мало было на похоронах? Даже сквозь твою толстокожесть я чувствую всю глубину её ненависти. И желание выцарапать твои грустные карие глазки. И печень сожрать». — «Насчёт последнего сомневаюсь…» — «Зачем тебе это? Нравится тонуть в чувстве вины и заново переживать эмоции, которые до сих пор спать не дают?» — «Я не собираюсь ничего забывать». — «Мне это напоминает извращённую попытку вызвать жалость к самому себе путем самобичевания». — «Диагнозы прошу держать при себе».

В ожидании такси я сел за чтение. Мелисса позволила мне порыться в библиотеке Доминус; не такой огромной, как в той же Москве, но самые важные книги Альберт привёз с собой. История кланов, их противостояний, законы и традиции Доминус — изучением этих аспектов я и занялся, забросив даже компьютерные игры. Реальность затмила любую игру новыми красками, событиями и героями.

— «А ещё свободным миром и возможностями прокачки персонажа. Которой ты не пользуешься по причине скудоумия и очень странных принципов».

Из записей я узнал, что первые упоминания Доминус, как полноценного клана, появляются в самых древних письменных источниках сородичей. Целью обращения становились благородные, обладающие влиянием, но не находящиеся на самых высоких постах, смертные. Клан серых кардиналов.

Они старались влиять на смертный мир из тени, используя людей для достижения собственных целей. И добились впечатляющих результатов. Из того, что я прочитал, складывается впечатление, будто сородичи Доминус замешаны чуть ли не во всех наиболее знаковых событиях мировой истории.

Стравливание конкурентов, подкупы, интриги на самом высоком политическом уровне — синеглазые не сравнятся с другими кланами в силе, но дадут фору кому угодно в аспекте ненасильственного уничтожения. Самый серьёзный передел власти в истории вампирского сообщества произошёл именно с подачи Доминус. Именно они сыграли главную роль в свержении Хантвейл с трона. И с тех пор не упускают бразды правления из своих рук.

Именно усилиями принцев предотвращено полное истребление сородичей во времена Средневековья. Влияние на смертный мир оказалось важнее дикой силы и трюков со стихиями. И с каждым веком умения голубоглазых становятся всё более весомыми в вопросах выживания, питания и захвата новых территорий.

— «Не забывай, мой недалёкий друг, что история — проститутка среди наук. Кто платит, тот её и танцует. Бьюсь об заклад, влияние Доминус в книгах сильно приукрашено. Книги ведь написаны ими. Пропаганда существует и среди вампиров». — «Возможно. Но всё равно интересно». — «Ты не Доминус, забыл? Возможно, стоит заняться корнями Хантвейл, а не тратить время на макулатуру». — «У Марка спросить?» — «Смешно. У тебя есть источник. Только ты до сих пор боишься к нему приближаться». — «Я не боюсь». — «Боишься. Тени в Храме подложили нам знатную свинью, и теперь тебя гложет страх».

Я не отреагировал.

Глава 4. КЛАДБИЩЕ ИМЕНИ МЕНЯ

Такси приехало через двадцать минут. Разговорчивый поначалу водитель, увидев в навигаторе конечную точку поездки, моментально потух. С момента основания Девятого Круга количество поездок на кладбище увеличилось, и даже гуру политологии и философии хватило такта помолчать.

Мы приехали не на новые погосты, а на старейшее кладбище в регионе. Несмотря на расположение в черте города, оно выглядит заброшенным и забытым. Никакого желания облагородить территорию у акимата не возникает, потому они решили отгородить её от дороги узкой лесополосой.

Но деревья, ощутив плодородную почву, принялись захватывать всё больше пространства, создавая новый уголок дикой природы при полном попустительстве людей. Сейчас здесь разросся полноценный лес — могучие великаны соседствуют с кривыми, чахлыми деревцами, заполонившими всё кладбище.

Машина медленно пробирается по нерасчищенной узкой колее мимо покосившихся, ржавых ограждений, небольших конструкций из кирпича, одиноких крестов из металла и дерева. Часть их практически скрылась под толщей снега. Ни единой живой души я не заметил, хотя наличие само наличие колеи указывает на редкие визиты.

Следуя моим указаниям, таксист остановился у нужного поворота. Остаток пути я решил проделать пешком. Тишина и покой, наполняющие атмосферу этого места, располагают. Мужик хотел подождать, но я отказался, сказав, что задержусь. Захватив сиреневые розы, купленные по дороге, вышел из машины.

Морозный воздух приятно колет горло, нос с удовольствием вдыхает незагазованный воздух. Лишь редкое карканье ворон нарушает умиротворённость вокруг. Спящих вечным сном накрывает плотное белое одеяло, гладкое и нетронутое.

— «Не такое уж и нетронутое. Глянь, тут следы. И ведут они в знакомом направлении».

И действительно. От колеи уходит цепочка следов, довольно свежих. Как раз в ту сторону, куда намереваюсь идти я. Это старая часть кладбища, в предыдущие свои визиты я не замечал здесь новых захоронений.

— «Надо было поесть. Это идеальное место для нападения. Что за детская наивность, граничащая с кретинизмом, что абсолютно все послушают Марка и оставят попытки настучать тебе в бубен, а затем припорошить хладное тело снежком?» — «Не будем паниковать раньше времени». — «С философией твоей буддистской шансы допрыгаться увеличиваются стократ».

Я осторожно двинулся по протоптанной тропе, стараясь наступать точно в следы, чтобы снег не забивался в туфли. Атмосфера блаженного безвременья, благодаря нагнетаниям Тени, превратилась в зловещее напряжение. Я вслушивался в каждый шорох, пока пробирался сквозь сугробы. Возникло ощущение, что за деревьями кто-то пристально наблюдает за каждым шагом. Надо что-то срочно делать с собственной внушаемостью, иначе заработаю разрыв сердца на ровном месте.

Когда до цели осталось совсем немного, я окончательно остановился. Постарался взглядом отыскать того или ту, по чьим следам топаю. Сквозь ветки, покрытые снегом, разглядел одинокую фигуру в сером пальто, стоящую в десятке метров у одной из оградок. И вздохнул с облегчением.

— «В этот раз тебе повезло».

Уже не опасаясь, быстро преодолел оставшееся расстояние и подошёл к Надиру. Вечно хмурый, бородатый Охотник не испытывает ни малейшего неудобства, стоя на морозе с непокрытой лысой головой. Плотное пальто расстёгнуто, на бедре висит длинный меч в простых серых ножнах.

— «Не красуется, хотя орудует мечом очень даже эффектно. Ты же только недавно понял, с какой стороны браться за клинок, а уже заказал дорогие, узорчатые… Мастерство не нуждается в дешёвых понтах, запомни». — «Дешёвые? Ты помнишь, сколько я отдал за них?» — «Ножны дорогие, а понты — дешёвые. Парадокс».

— Знал, что ты придёшь, — произнёс он, не поворачивая головы.

Я встал рядом и посмотрел на гранитный монумент, ограждённый светлым металлическим заборчиком. На камне изображено лицо молодой красивой девушки — большеглазой и улыбающейся нежной, теплой улыбкой, способной растопить любой лёд. Даже высеченный в безжизненном граните, образ Алисы наполняет сердце сладким трепетом, а анимешные глаза вызывают приятный жар в груди.

Но волшебные чувства перемешиваются с острейшей болью. Мерзкие мурашки проносятся по всему телу электрическим разрядом, сбивая дыхание и затягивая жгут в грудной клетке так, что забываешь дышать. Плечи опускаются сами собой, лицо непроизвольно кривится в болезненной гримасе. Я пришёл сюда не в первый раз, но каждый раз ощущения обрушиваются со свежей силой. Сглотнув ком, я глухо произнёс:

— А я тебя здесь увидеть не ожидал.

— Хотел почтить память. Сегодня её день рождения. — Он засунул руки в карманы.

— Охотник на нечисть решил почтить память вампирессы? — я скосил на него взгляд. — И Олег тебя отпустил?

— Она спасла много жизней в тот вечер, — Надир повернул голову ко мне. — Не важно, какие цели она преследовала. Кем была. Она искупила грех. Без Алисы я бы не выстоял против охранников Храма. Не спас бы Олега и Славу. Судя по словам Милы, ритуал без её жертвы тоже не удалось бы прервать. Алисе обязаны многие. И я, и Олег. Пусть он и не признаёт этого вслух.

— Только вот она той самой жертвой становиться не хотела, — желчно произнёс я, аккуратно укладывая цветы на могилу. Сирень роз ярко контрастирует с белоснежным окружением, любимые цветы Алисы выглядят ещё более таинственно. — Но её мнения я не спросил.

— Не знаю точно, что случилось в Храме, — Надир вновь уставился на холодный монумент, — но уверен, что будь выбор, ты не дал бы Алисе погибнуть.

— Ты же считаешь нас чудовищами, — криво усмехнувшись, тихо произнёс я, — способными лишь на жестокость. Откуда такая странная вера?

Надир промолчал, лишь густые брови сильнее сдвинулись на переносице.

— Удалось избавить Олега от влияния Марка? — спросил я через некоторое время, когда понял, что Надир перевёл вопрос в разряд риторических.

Он кивнул:

— Да, это оказалось не сложно. Должно быть, поддержание заклинания требует непосредственного контакта, хотя бы эпизодически. Олег уже полностью пришёл в себя.

— А Мила?

— Её ситуация схожа с твоей, — едва заметно вздохнув, ответил Охотник. — С корабля на бал, в водоворот войны. Только способностей сверхъестественных у неё нет. И она оказалась абсолютно беззащитной перед реальной опасностью. И физически, и ментально. А одержимость Олега не добавила ей веры в Орден. В себя. Но у девушки очень сильный стержень, она оправится. — Он замолк, сверля камень тёмными глазами. Затем добавил: — Чего не могу сказать о Славе.

— С ним-то что? Кризис веры? — я достал сигареты. Щёлкнул зажигалкой, и вместе с паром изо рта выметнулся синеватый дым.

Надир развернулся, и не сказав ни слова, пошёл прочь от могилы. Я проводил его удивлённым взглядом.

— «Обожаю диалоги с верующими. Никогда не знаешь, чем оскорбишь их нежные чувства». — «Я разве спросил что-то не то?» — «В этом и интрига».

Он вернулся через пять минут, держа в руке алюминиевую фляжку. Я поднял бровь в немом вопросе. Также молча, он открутил крышку и протянул сосуд мне. Я взял, принюхался. Острый запах спирта ударил в нос, мгновенно прочищая мозг.

— Помянем, — ответил он на мой взгляд.

— «Этот бородатый молчун нравится мне всё больше».

Я вздохнул, вновь посмотрел на улыбающуюся вечной улыбкой девушку:

— «Надеюсь, ты попала чистое и светлое место, под стать твоей душе, Ангелочек. И что когда-нибудь примешь моё раскаяние». — «Зная её, думаю, она тебя уже простила. Мне тоже будет не хватать этой милашки. Но терзать себя постоянными муками не нужно. Ты почтишь память Алисы сполна, отомстив». — «К жизни её это не вернёт. Не вернёт сестру одинокой девочке, потерявшей самого родного человека вслед за родителями». — «Не вернёт. Ничто не повернёт время вспять. А даже если бы это было возможно, ты бы сделал другой выбор?» — «Не заставляй меня заново это переживать». — «Ты должен быть честен с собой. Если бы мы могли оказаться вновь в Храме в тот вечер, принял бы ты другое решение? Стоял бы напротив могилы Милы? Или отказался бы от предложения Теней, уничтожив вообще всех?» — «Не знаю». — «Знаешь. Мы оба знаем. Прекрати стенать».

Я сделал глоток из фляжки под пристальным взглядом Надира. Если это водка, то качество её оставляет желать лучшего. Горло обожгло огнём, глаза поползли из орбит, а огненная жидкость прожгла себе путь сквозь внутренности. Пищевод обдало жаром, по телу прошла горячая волна. Я скривился, горькое послевкусие никак не желает уходить.

— «Снега поешь». — «Проблемы с неконтролируемым вожделением. Теперь вот ликвидация последствий алкоголя — ты все вопросы советуешь решать при помощи снега?» — «А что я могу предложить? Можно бы волосами занюхать, как делали в молодости. Но у Надира только борода, может не понять…»

Продолжая морщиться, я передал фляжку Охотнику. Тот угрюмо посмотрел на могилу, и сделал пару глотков, не дрогнув ни единым мускулом.

— Слава ослаб после ранения. Истязания в Храме оставили свой отпечаток, — Произнёс он. — Этим и старается воспользоваться Марк, призывая птенца под своё крыло.

— Как это?

— Связь Мастера и птенца, — сквозь зубы проговорил он. Хмурое лицо Охотника заволокли чёрные тучи сдерживаемой злости. — Марк использует её, чтобы влезть в сознание Славы. Убедить его примкнуть к Хантвейл, завлекая обещаниями могущества и свободы.