автордың кітабын онлайн тегін оқу  Песнь Крови. Книга первая. Железный кулак

Дмитрий Грознов

Оглавление

Глава 1. Праздник Жизни

Они остановились под деревом. Трое путников, три неразлучных друга. Вернее, два из них. Стройный Джеймс. И на голову выше первого Артэн. А с ними, хрупкая Зари. Ветви дерева над ними образовывали пышную шапку. Небольшой ветерок перебирал в своих руках сочные, зелёные листья. Они игриво шуршали, наполняя летнее стрекотание кузнечиков мелодичным фоном.

Все трое были молоды и полны сил, самостоятельны и способны отвечать за любые свои действия, но считались слишком юными, чтобы покинуть родительский дом. Джеймс — высокий и стройный парень, с прямой осанкой. Волосы чёрные, словно уголь, растопыренные в разные стороны. Глаза ярко зелёные, строгий подбородок, идеально прямой нос, вызывающие скулы и небольшая родинка под правым глазом. Джеймс фермер, как и большинство южан. Его тело обладало гармоничной мускулатурой, симметричными кубиками пресса и вытянутыми бицепсами как у пловца. Парень носил кожаную безрукавку на пуговицах, вздутые штаны и коричневые сапоги с застёжками.

Джеймс был центром. Этой компании и многих других. Такой вот он — притягательный. Людям нравилось в его обществе, несмотря на то что он вовсе не был душкой. И не был словоохотлив. Он был надёжен, рационален и не по фермерский мудр. Эта мудрость не о высоком и непостижимым, а простая, человеческая. Берущая корни из бытовой морали. Джеймс всегда был крайне наблюдателен. Он изучал людей и их поступки глазами и ушами. Отчётливо видел несправедливость даже в мелочах и точно знал, как не будет поступать сам. И как бы хотел заставить других поступать по совести. Особенно разбойников…

Рядом стоял Артэн. Его можно охарактеризовать улыбчивым и жизнерадостным несмотря ни на что и уже только этим Артэн сильно выделялся среди прочих. Среди всех! Крупный и улыбчивый добряк. Он был выше Джеймса на голову. И шире в разы. Волосы жёлтые, средней длины. Бородка. Из-за уха торчала небольшая косичка. Глаза бледно-голубые, щёки и челюсть округлые. На нем также были сапоги, широкие штаны и белоснежная, тонкая рубашка, плотно обтягивающая мускулистое тело. Само собой, Артэн тоже фермер. Но не такой уж трудолюбивый, как может показаться. Его крупное тело — не результат ежедневных, утомительных работ в поле, а подарок природы. Здоровяк обожал лежать на стогах сена, на тёплой печке, на берегу речки, посреди пшеничного поля, везде. Артэн брался за плуг только благодаря Джеймсу, которому приходилось нередко отчитывать своего друга. А дружили они с самого детства.

Семьи Джеймса и Артэна жили по соседству. Да, между ними пролегали обширные поля пшеницы, подсолнуха, кукурузы, сады с яблонями и грушей и много чем ещё. Но они были слишком юны и энергичны, чтобы расстояния имели значение. Чего не сказать о Зари.

Зари была третьей в их компании. Хрупкая и низенькая. Девушка имела лишь половину роста от Артэна, с которым она состояла в близких отношениях. На Зари было надето бардовое платье, полностью оголявшее плечи, и босоножки на тонкой подошве, украшенные цветками ромашки. Талию опоясывал тёмно-синий шарф. Её обувь казалась не самой удачной для путешествий, но всё остальное уже поизносилось. Черты лица Зари были тонкими и невзрачными. Длинные, тёмные волосы полностью распущены. Девушка являлась неотъемлемой частью этой компании и ребята искренне дорожили Зари, хоть и частенько воспринимали её как обузу. Несмотря на то, что Зари являлась собирательницей, она была не шибко вынослива. И походы за грибами да ягодами — скорее неспешная прогулка с частыми остановками подле кустов брусники и черники. Прогулки же её друзей всегда были интенсивными, с бегом, лазаньем по холмам и обрывам, переправам через реки. По тому, Зари чаще всего оставалась дома, нежели составляла компанию своим друзьям. Но не сегодня. Сегодня они стояли под размашистой берёзой, на небольшом холме, с которого во все стороны просматривались бесконечные вспаханные земли, редкие деревца и широкая лесополоса на северо-западе. А перед троицей путешественников стояла небольшая деревня, в которую весь день стекались фермеры близлежащих земель.

Деревня Кондина. Так звали первого фермера, основавшего поселение. На юге это происходит более чем просто. В юности, теперь уже дряблый Кондин покинул родную ферму и основал свою, женился и наделал с пяток детей. Кондин отлично справлялся с хозяйством, чему обучил своих отпрысков. Которые в свою очередь получили свои земли, расширили их и обзавелись своими семьями. Все они строили жилища в центре огромного угодья, а семей становилось всё больше. Подобные деревни встречались редко, но всегда становились сердцем целого района фермерств. Здесь встречались представители семей, обмениваясь знаниями. Через деревню Кондина проходила торговля с купцами севера. И здесь же устраивали и проводили праздники.

Так и сегодня, в поселение прибывали фермеры на первый праздник урожая. А это, без сомнения, был самый важный день на юге. Лето на Фелестине длится неприлично долго. Сбор урожая проходит три, а иногда и четыре раза за одно тёплое и длинное лето. И даже так, праздник урожая считается уникальным и единственно важным днём на Юге. Южане фермеры до мозга костей. Сама работа в поле, обустройство своих угодий — всё это было и есть смыслом жизни и её радостью. Южная Фелестина любит тот уклад быта, которым живёт. Но результат работы был не менее важен. Луга пшеницы, акры картофеля, сады яблонь и груши, ветки которых гнутся под весом плодов. Свиньи, коровы, куры. Чем всего этого было больше, тем радостнее. Удачная ферма — гордость фермера, которому есть чем похвастаться перед остальными. И праздник урожая был чуть ли не священен.

И проходил он более чем пышно. С размахом, ярко и всегда волнительно. В отличие от Юдая… Да что там, даже в отличие от Ванлатаина, где Боги являлись неотъемлемой частью жизни эрендирцев, на Фелестине Богам поклонялись особенно рьяно. Разные народы всегда почитали одних Богов и недолюбливали других. Но на Фелестине обожали практически весь пантеон. Может, кроме одного или двух, но тем не менее. Разные группы людей почитали разных Богов, учитывая их род деятельности, предпочтения и жизненные взгляды. Практически все существующие Боги являются воплощениями жестокости, кровожадности и обмана. Для ценителей добродетели крайне сложно было бы найти для себя покровителя, но фелестинцы казались особенно изобретательны. Влюблённые поклонялись желанной Астарте, рыцари и воины Богам Ороду и Вилю, страждущие власти практически всем подряд, надеясь на максимальный исход. Фермеры же чаще всего выбирали для себя Анора, моля его о ласковом солнце, которое могло буквально испепелять при желание бессмертного. Но даже когда урожаю ничто не угрожало, люди с охотой преподносили дары Вилю или Азелю. По логике фермера, воинственный Бог, не имеющий никакого отношения к земледелию, всё равно способен помочь. Не напрямую, но поссорив между собой разбойничьи кланы. Так, чтобы негодяи поубивали друг друга, некоторое время не способные доставлять неприятности фермерам. Это считалось нормальным. Не говоря уже о том, что практически каждый, даже ни в чём не нуждающийся, поклонялся Энлилю, хотя бы за свою собственную загробную жизнь.

Вся эта одержимость Богами, в итоге приводила к тому, что почти в каждом доме имелся небольшой, импровизированный алтарь. У некоторых фелестинцев имелись уединённые места для молитв, такие как рощи с резными деревьями или пещеры с наскальными рисунками. Появлялись секты. Поклонению Богам отводились целые помещения, воздвигались чучела и статуи. И разумеется, обширные празднования имели все эти атрибуты в избытке.

Так и сегодня, в день первого урожая, собирающиеся с ближайших земель фермеры готовили площадь в деревне Кондина к празднику. Южане расставляли столы и табуреты, готовили блюда, выкатывали бочонки с местной брагой. На площади расчищали центральный круг, подготавливая его к диким и первобытным танцам. Совершенно невпопад расставлялись жаровни и урны, в которых курились благовония.

Джеймс, Артэн и Зари наблюдали, как фермеры возводят трёхметровое чучело Анора, собранное из веток и сцепленное верёвками. Чучело лишь из далека имело человеческую фигуру. Вблизи же, аляповатое навершие скорее походило на птичье гнездо, нежели на изысканный, причудливый шлем Бога.

— Добрались. — Констатировал Джеймс. Его голос звучал взволновано серьёзно. Парень прибыл в деревню с чёткими целями и празднество среди которых было не первым. Его же друг Артэн казался расслабленнее.

— Наконец-то! Я уж начал думать, что этого никогда не случится.

— Не нужно на меня так смотреть, — Отвечала Зари на взгляд своего партнёра. — Для меня это тяжелее. Я не могу как вы, два дня гнать без остановки. Моя обувь совсем развалилась, а она и так давно требовала замены.

— Сегодня же пополним припасы. И запасёмся всем необходимым для путешествия.

Последний день Джеймс только и говорил, что о путешествии, которое они задумали совершить. Путешествие, приключение, испытание. Затея Джеймса была опасной и тревожила его спутников, пусть те и решили его поддержать. Но сейчас они были ещё даже не в начале своего пути, а Артэн уже устал от накрученной серьёзности друга.

— И как следует отдохнём на празднике!

— Эй, я не прошу никого отказываться от развлечений. Просто напоминаю…

— Я напьюсь. Сразу предупреждаю. И буду всю ночь танцевать.

Взгляды Джеймса и Артэна остановились друг на друге. Через мгновение, здоровяк продолжил:

— И рассчитываю, что ты не останешься в стороне!

— Я ведь уже не раз сказал, Артэн. Мы все вместе повеселимся на празднике урожая. Я и не знаю, когда в следующий раз будет такая возможность.

— Каждый раз, как ты упоминаешь об этом, я начинаю сомневаться в правильности решения пойти на твою авантюру. — Зари за малым не плакала. Она была очень хрупкой. И зачастую третей лишней в этой компании. — Что мы будем делать?

— И вот опять. Ну хорошо. Мы купим мечи в деревне. Последние годы мы с Артэном постоянно тренируемся в фехтовании. И в конечном итоге, это идея о свершение правосудия. Проучить разбойников и даже извести их. Дать понять каждому фермеру, что сопротивление не просто возможно, но необходимо. Что жить в постоянном страхе и откупаться от бандитов, когда они приходят на наши поля — не жизнь вовсе.

Это была мечта Джеймса. Нет, даже цель. Сверхценная идея, изменить привычный ритм жизни Южной Фелестины. Молодого человека бросает в дрожь от простой мысли, что южане смиренно склоняют головы пред вооружёнными бандитами. Негодяями и разбойниками, совершенно не имеющими даже далёкого отзвука совести в своих умах и сердцах. Имеющие превосходящую силу, этим ничтожествам мало просто брать что вздумается. Красть у всех на виду, совершенно не беспокоясь о последствиях. Но, помимо того, подобные ироды охотно глумятся и издеваются над своими жертвами, унижая даже публично. И Джеймс ненавидел это всем своим существом. Желая и искренне веря в способность, что-либо изменить.

— Я думал, что мы уже всё решили и вы поддержали меня. А мы каждый раз возвращаемся к этому разговору.

— Конечно поддержали, друг. — Артэн хлопнул Джеймса по плечу, потом развёл в руки стороны, продолжая ими жестикулировать. — Но разве не дико звучит? Конечно мы вместе с тобой, но сама мысль, что два простых фермера собираются сражаться против четырёх разбойничьих кланов — это полный абсурд. Не надо удивляться, что мы с Зари относимся к этому с недоверием и возмущением. Это ведь опасно, в конце концов.

— И потому, мы не ринемся в логово врага. Начнём с малого. Расспросим местных, в какой помощи они нуждаются. Какие внешние твари их беспокоят. Будем учиться и набираться опыта. Я понимаю, что в отличие от бывалых головорезов, мы втроём — это просто шутка какая-то. Но мы с Артэном в самом деле способны горы свернуть. Пусть не сразу. Мы сильные, выносливые. Не тупицы. И быстро учимся. Да и вообще, я просто чувствую это. Чувствую, что у нас всё получится. Что это наше дело. — Джеймс понимал настроения своих друзей, но искренне верил, что даже один человек способен изменить мир. Весь мир слагал легенды о Золотом Короле, в одиночку бросившего вызов монстрам, армиям и даже Богам.

— Я ничего не чувствую. — Возражала Зари. — И надеюсь, что вы не забываете обо мне. Я не такая выносливая и уж тем более сильная как вы. И вообще не понимаю, что здесь делаю. Иду на верную смерть? Сопровождаю на верную смерть вас?

— Перестань, милая. — Артэн инстинктивно заключил подругу в объятия. — Никто не собирается умирать. И мы с Джеймсом уж точно не дадим тебя в обиду. Начнём аккуратно и, если поймём, что прыгнули выше головы, тут же всё бросим.

— Но чем я вообще могу пригодиться?

— Ты что! Ты как минимум будешь нашим голосом разума. Который остановит нас от безрассудных шагов.

— Хорош голос, который никто не слушает. Я ведь уже…

— Всё будет хорошо! — Подытожил, и не дал договорить девушке Артэн. — И хватит на этом! Я весь день умоляю вас перестать. Вы только портите настроение. А я собираюсь отлично провести этот вечер. Так что хватит всего этого занудства. Хотя бы до утра. Идём уже в деревню! Праздник ждёт.

И после этих слов, Артэн широким шагом начал спуск с холма, не дожидаясь реакции товарищей. В самом деле, самое большее что сделают его друзья — постоят на месте пару минут и отправятся следом. Так и случилось. Джеймс и Зари бросили друг на друга несколько молчаливых взглядов и догнали Артэна на подступах в деревню.

Хозяйство Кондина не везде начиналось с заборов или ворот. Если фермер не владел домашним скотом, во всяком случае не пасс его вблизи дома, до в ограждениях южане просто не видели смысла. В один миг, тропа и поля по обе стороны от неё превращалась в дорожку между домов. Из хижин выходили люди, неся на праздник корзины с фруктами, овощами и вяленым мясом. Многие были знакомы троице приключенцев. И они сами помнили многих. Прохожие улыбались при виде Зари, кивали Джеймсу и хлопали по плечу Артэна. Жизнь кипела среди фермерской общины, как не кипела в любой другой день в году.

Ребята вышли на главную площадь, где люди наставляли столы и подвешивали на верёвки корзинки с цветами. Мимо пробежала стайка голупсов — низкорослых домашних животных с головой собаки и телом голубя. До начала праздника оставалось пара часов и Джеймс собирался провести их с пользой.

— Я хочу заглянуть в торговую лавку. Присмотреть необходимое снаряжение. Артэн, ты заглянешь в таверну? Было бы замечательно успеть занять комнату для ночлега, пока они ещё есть.

— Конечно! Мы с Зари пойдём туда. А потом встретимся прямо на этом месте.

— Без меня. — Ответила девушка. — Я хочу навестить тётушку. Из родных с ней давно никто не виделся. Надо узнать, как она поживает.

— Что же, — Подытожил Джеймс. — Тогда до вечера.

И на этом, все трое разошлись.

***

Как и было запланировано, Артэн направился в таверну. Высокий и с крупным шагом, он бы быстро добрался до места, если бы улыбчивый и жизнерадостный здоровяк не отвлекался по каждому случаю. А случаев было много. Снующие туда-сюда дети с задорным смехом указывали на Артэна, стараясь увлечь его в свои игры. Парни, узнав в блондине старого товарища, расспрашивали о жизни. Мужчины задавали вопросы о семье и хозяйстве, а старые женщины старательно делились своей мудростью.

— Дяденька, идёмте пинать мяч!

— Артэн, ну ты и вымахал! Уверен, ты с лёгкостью поднимешь здорового хряка над головой!

— Артэн, ты здесь со своей девушкой? Купи ей букетик. Посмотри, как пахнут цветы.

— Артэн, как поживает отец? Повезло ему с таким сыном. Наверняка ты просто незаменим в поле.

И всё это, под палящими лучами солнца, в свете которых птицы поют звонче, люди кажутся светлее и добрее, листья на деревьях зеленее, а вода из колодца прозрачнее.

Совсем рядом вдруг послышался треск, сопровождаемый мужским оханьем. Двое мужчин устанавливали столб подле дороги, который выскочил из натруженных рук и стал заваливаться прямо на прохожих. И Артэн, воздев руки к небу, ухватил столб, по чистой случайности оказавшись прямо на траектории падения. Люди, оказавшиеся в эпицентре события, само собой взбудоражились, переволновались и выдохнули, когда опасность их миновала. И среди бормотания, негодования, возгласов облегчения и восхваления здоровяка, Артэн услышал еле знакомый голос.

— Боже мой, жеребец, какой ты стал!

Когда рабочие помогли блондину уложить столб, чтобы тот перестал привлекать всеобщее внимание, Артэн разглядел говорящую с ним женщину, в которой узнал Минк — местную доярку.

— Артэн, милый, ты мой спаситель. — Когда столб для праздничных украшений падал, женщина как раз проходила под ним. Увлечённая своими заботами, она бы в любом случае столкнулась с мальчиком, а теперь уже мужчиной, который каждое утро бегал на её ферму за бидоном свежего молока. — И даже не знаю, за что я больше тебе благодарна. За спасение или за то, каким мужчиной ты стал.

— Тётя Минк, — Артэн приветливо улыбнулся. — Не понимаю о чём вы.

— Ох, не забивай себе голову женскими глупостями. И знаешь что, тётя — это в прошлом! Не называй меня так. Я не хочу чувствовать себя старой, рядом с таким волнительным мужчиной.

— Да бросьте вы, тётя Минк… Минк. — Артэн глупо рассмеялся, но быстро принял идею отказаться от почтительного обращения. Открытость и свобода в общении симпатизировала юноше. А факт, что он перестанет называть доярку тёткой, вовсе не отнимет его уважения к ней.

— Рассказывай же, Артэн! Как твоя жизнь на ферме? Как ты стал таким… Таким большим… И сильным. — Минк затараторила что было сил, не предоставляя блондину времени для ответа. — Ты здесь вместе с Зари? Милая девчушка. У вас всё серьёзно? Боги, да ты проста гора! И такой мягкий, уютный.

Русая доярка без зазрения совести прикасалась к рукам юноши, плечам, груди. Это выглядело так, словно близкая родственница изучает племянника, которого не видела лет десять, и удивляется тому, как быстро растут дети. Но было в этом и нечто интимное. Минк была одета в свой фермерский комбинезон на голое тело, её пышно налитая, зрелая грудь выдавливалась наружу плотно прижатой тканью с глубоким вырезом.

— Идём. Расскажешь мне обо всём по пути. А я угощу тебя свежим молоком. — И доярка ухватила Артэна под руку, завлекая за собой.

— Нет нет. Я должен поспешить в таверну…

— Перестань в самом деле! Сколько ты уже не появлялся в деревне? Раньше ты бегал ко мне каждый день, когда твои родители ещё строили свою ферму. А теперь у тебя нет даже часа, чтобы поболтать со своей Минк? Не обижай меня. Сейчас придём, я накормлю тебя. Ты поможешь мне убрать сено. Знаешь, вдове не так-то просто уследить за целым хозяйством.

— Вы всё ещё живёте одна?

— Спросишь тоже, милый. Мы фермеры. Откуда взяться новым людям моего поколения?

И в самом деле, в деревне Кондина все друг друга знали на протяжении многих лет. Муж Минк покинул этот мир уже очень давно. И в какой-то степени, доярке не хватало мужского внимания, ведь фермерские пары не так-то просто, да и не принято разбивать. Но не кривя душой, пышное тело женщины и не робкое поведение иногда приносили свои плоды. Что, разумеется, хранилось в строжайшем секрете.

В разговоре, или скорее монологе Минк, они дошли до дома доярки. Земля, принадлежащая женщине, находилась на краю деревни и была огорожена невысоким забором, который вырывался из нестройной линии фермерских хижин далеко в поле. За домом Минк, через огород, стоял коровник, а сам скот пасся на лугу. Доярка незамедлительно повела Артэна в ветхий домик для парнокопытных. Это было уединённое место, скрытое от любопытных глаз. Минк и правда хотела, чтобы здоровяк немного помог ей по хозяйству. В том числе и для того, чтобы насладиться видом мужчины за работой.

Артэн, как и полагается Артэну, единственному и неповторимому, забыл о своей задаче занять комнатку в таверне и полностью увлёкся свалившимся на него занятием. Помощью. Помощь нуждающимся, так охотно воспевающих дифирамбы здоровяку, всегда были его слабостью. Убеждая Минк, что его помощь ничего не стоит и не доставляет никаких хлопот, Артэн принялся переносить стога сена, таскать воду, сыпать корм для животных и расчищать стойла. Доярку же крайне огорчил факт, что здоровяк может запачкать свою одежду и настояла на том, чтобы блондин избавился хотя бы от рубахи, в чём ему даже помогла. Немного растерянный, Артэн всё же согласился, что испачкаться было бы лишним. Но когда Минк опустилась на четвереньки и нагнулась в поисках невиданной вещи и попросила юношу о помощи, покачивая перед ним своим тазом, Артэн вдруг выскочил из коровника.

— Я возьму гвозди и молоток. Думаю, здесь не помешает укрепить несколько досок и балок.

Минк поднялась на ноги. Понимала ли она, что делает? Само собой понимала. И была самую малость оскорблена. Женщина одинокая и видная, хотела бы видеть совершенно другую реакцию от мужчины. Но ведь это был Артэн. Малыш в её воспоминаниях, когда она сама была ещё очень молода. Это её позабавило — его невинность и скромность. А правильность её желаний — слишком сложная вещь для размышлений.

После того, как юноша вернулся и поработал инструментами, Минк усадила его на отдых. Доярка сходила в дом за молоком с хлебом, напоила и накормила помощника. Немного пролив на себя, женщина, выпятив грудь ещё пофлиртовала с Артэном, после чего тот в спешке засобирался уходить. И Минк всё же оставила желание совратить красивого, сильного и молодого парня, понимающе улыбнувшись ему на прощание.

Покинув владения доярки, Артэн поспешил в таверну. Солнце уже клонилось к закату, и здоровяк понимал — свободных комнат почти не осталось. Парень спешил ни на что не отвлекаясь, чему и сам был крайне удивлён. Но стоило ему распахнуть двери старого, двухэтажного дома и войти внутрь, как его тут же окликнули.

— Артэн!

— Артэн, дружище! Сколько лет!

— Проходи сюда! Давай, иди. Ты чего, растерялся что ли?

За столиком в таверне сидели два старых товарища Артэна. Гхарду и Газрё. Они столь весело и зазывающе махали здоровяку руками, что все прочие мысли из головы последнего повыскакивали. И блондин, натянув широченную улыбку, направился в сторону друзей. Гхарду и Газрё, родные братья, встали и по очереди обняли давнего товарища. После чего, все трое присели.

— Ну и дела. Тебя практически не узнать.

— Да бросьте. Стоило мне только зайти, как вы замахали мне руками. — Отвечал блондин двум словоохотливым братьям.

— У Газрё отличная память на лица, это так.

— Нет. При чём тут лицо, я говорил о твоём теле. Чем ты питаешься?

Оба брата уже были навеселе. Между слов не редко проскакивал смех, а в глазах плескался эль. Гхарду подозвал официантку. Пухленькая девушка, вся в прыщах, принесла кувшин с пьянящим напитком и тут же удалилась восвояси, вся краснея.

— Давай, давай. — Подбадривал Гхарду блондина, наполняя его кружку.

— Выпьем за встречу! — Поддерживал брата Газрё. — Мы с Гхарду уже навстречались за сегодня, что я на ногах еле стою!

И оба черноволосых, худых брата, вновь разразились смехом.

— Рассказывай Артэн. Как дела на ферме?

— Нет, нет! — Перебил брата Газрё. — Завтра расскажет. Если захочет. Целый день один и тот же вопрос. Что мы как наши старики? Неужели больше не о чем поговорить?

— О! — Протянул Гхарду. — Я знаю, к чему ты клонишь.

— Хотите поговорить о дамах? — Предположил Артэн, предугадывая настроение молодых, одиноких парней, выпивших не одну кружку крепкого алкоголя.

— Конечно!

— Само собой! Отличная тема для беседы трёх молодых человек.

— Здоровяк. Не в обиду твоей милой Зари, какие девушки тебе нравятся?

Артэн замолчал и вдруг сделался серьёзным. Ничего обидного по отношению к нему самому или Зари, конечно же не было. Просто блондин, неожиданно для себя, не нашёлся что ответить. Их отношения с Зари, на самом деле были чистой случайностью. На удивление же, Артэн мало привлекал внимание молодых девушек своей персоной. Он нравился женщинам постарше, но не как объект сексуального влечения. Не считая доярки Минк. Да и сам блондин не то, чтобы увлекался прелестями женского населения. Больше прочего, его увлекали приключения и глупости. Особенно вместе с Джеймсом, его самым верным другом. За которым и, вместе с ним, Артэн был готов отправиться на любую авантюру. Даже такую опасную как та, что они задумали в этот раз. А девушки? А девушки потом.

— Даже не знаю, что и сказать. Вот так сразу я, пожалуй, не готов ответить.

— Мы всё понимаем, дружище. — Успокоил его Гхарду. — Ты бы не хотел сказать что-то, что бросило бы тень на твои отношения с Зари.

— Расслабься, Артэн. Ты же знаешь, здесь все свои. В этом прелесть мужской компании, в которой можно поговорить открыто.

— Да знаю конечно. Какие мужики сплетницы.

И все трое вновь расхохотались.

— Я начну! — Провозгласил Газрё. — Мне бояться и терять нечего! И так. Артэн, ты помнишь внучку трактирщика?

— Эта та девушка, что поднесла наш кувшин, верно?

— Точно! — Согласился Гхарду.

— Страшненькая… Сказали бы вы! — Газрё попытался упрекнуть товарищей в том, о чём они и не думали. В конечном счёте, южане вовсе не аморальны, чтобы судить людей за внешность, которую для человека определяет природа. По большей части. — Но вот я! Мне такие нравятся. Простая, молодая.

— Я бы даже сказал, совсем юная.

— Да, да. Я же не имею ввиду ничего грязного, брат!

— Прости.

— Я говорю о внешности. Прыщи? Это всё пройдёт. Это по тому, что она совсем юна. Пухленькая? Ну и хорошо, так даже лучше. Она простая, фермерская девчушка. Старательная, трудолюбивая. Скромная. Отличная пара для совместной жизни.

— Как ты и сказал, тебе просто нечего терять. И нечего перебирать. — Засмеялся Гхарду.

— Брат!

Казалось, Газрё был готов всерьёз обидеться на брата. Но это было не так. Газрё отлично знал, что Гхарду лишь подшучивает, специально стараясь вывести брата из себя. На самом же деле, они отлично понимали друг друга и уважали. Но Газрё всё же ответил.

— Конечно, лучше любоваться Сирой танцовщицей. Быть как все, не имея своего собственного вкуса. Вся деревня только о ней и болтает.

— И что в этом плохого? — Спросил Гхарду брата. — Она красивая. И это все признают. Очень необычная, изысканная внешность. А как она двигается! Смотришь, и всё внутри тебя клокочет.

— Такой же, как и все. — Вынес Газрё приговор своему брату.

— Я только признал очевидное, а не сказал о своих предпочтениях. И если ты забыл, я люблю девушек постарше.

— Ах да. Но скорее уж женщин. Ты знал, Артэн? Наш Гхарду втайне мечтает о доярке Минк.

— Да уж… — Протянул блондин, вспоминая неловкую встречу с Минк.

— И ничего не в тайне! Я открыто ухаживаю за ней!

— Только без толку.

— У неё, как и у нас, то же свои предпочтения. Я не стану винить её за то, что я слишком молод для неё.

— Кхм. — Артэн чуть не подавился своим пьянящим напитком. Ведь все трое были почти одного возраста, с разницей в пару лет. — А что же ты? Ухаживаешь за Минк, ни смотря ни на что?

— Даже не смотря на неодобрение стариков, как ты понимаешь. Но знаешь. Кем я буду, если просто сдамся?

Все трое замолчали, обдумывая сказанное. Целеустремлённость Гхарду казалась похвальной, но всё же… Верно, что, будучи совсем юнцами, да порой и на сегодняшний день, парни не редко пренебрегают советам и взглядам родителей. В этом не было ничего странного и необычного. Старшие и младшие поколения считают, что лучше других понимают, как устроен этот мир. Взрослые с точки зрения опыта, а молодые с точки зрения изменчивости и прогрессивности времени. Но порой взгляды сходятся. И одержимость молодого парня уже взрослой женщиной кажется в корне не верной. Будучи южанином, Гхарду, как и другим ребятам, традициями предписано найти для семьи молодую девушку, чтобы вместе с ней возвести свою ферму и настрогать кучку детишек. А не провести несколько счастливых лет с женщиной, чей плодовитый срок подходит к концу.

— Выходит, нам с братом нравятся фермерские девушки. — Прервал молчание Газрё.

— Но кому-то скромные, а кому-то развязные. — Подытожил Гхарду. Сейчас они, отчего-то не смеялись. — Так что, Артэн. Что на счёт тебя?

— Хорошо. Послушал я вас, и вот что решил. — Здоровяк сделал большой глоток эля. — Мне нравятся северянки.

— Ого! — Воскликнул Газрё.

— Северянки? — Решил уточнить Гхарду. И оба брата вновь расхохотались, с удовольствием оставив свои размышления.

— И что в этом такого смешного?

— Это не смешно, дружище! Просто неожиданно.

— Да. То есть, вполне логично, в твоём случае, но неожиданно. Я не припомню, когда бы в последний раз южанин говорил и уж тем более брал в жёны северянку.

— Почему сразу в жёны? — Артэн испугался, что братья неправильно растолкуют его слова. — Моя будущая жена — это Зари.

— Само собой. — Успокоил блондина Гхарду. — Просто пришлось к слову.

— А что значит, логично в моём случае? — Спросил Артэн Газрё.

— Это же очевидно! Северянки, они ведь все такие воинственные! Посвящают себя рыцарству.

— Что ты брешешь? — Спросил Гхарду брата. — Северянки такие же обычные, как и южанки.

— Не скажи. Они почти все худые и стройные. И очень бледные. И ещё этот турнир Королевы. Ты представляешь себе кого-нибудь с ферм, кто мог бы и стал участвовать в тех кровопролитных побоищах?

— Нет конечно. Но это же единицы. То, что десяток женщин на севере лупасят друг друга на арене, вовсе не значит, что все северянки такие.

— Десяток, это именно те, кто на арене, как ты высказался, лупасят друг друга. И это не считая тех, кто всю жизнь тренировался для этого, но оказался не так хорош, как те десять. И пусть даже это единицы. Но они на слуху. И именно они создают общий образ.

Артэну вдруг показалось, что спор двух братьев может перерасти в перепалку. Здоровяк не понимал, что именно вызвало такой ажиотаж и решил прервать Гхарду и Газрё.

— И всё же, при чём тут я? Да, мне симпатична волевая стойкость северянок. Я люблю сражения и приключения, но отчего это так очевидно?

— Ты сам и ответил, друг. Посмотри на себя! Ты ведь самый настоящий богатырь! Пару лет пожить на севере, где солнышко прячется за тучи и облака, и с тебя слезет южный загар. И ты уже будешь скорее северянином, чем южанином!

Газрё закивал в подтверждение слов брата. И на этой ноте, посетители таверны стали подниматься из-за столов. По очереди, они выбирались наружу, а с улицы уже не просачивались лучики дневного света. Из подсобной комнатки выскочил трактирщик, который заведовал таверной. Он подозвал свою племянницу и шикнул на молодых людей. День превращался в вечер, и вся деревня собиралась на праздник урожая на центральной площади. Артэн, Гхарду и Газрё поднялись. Они быстро осушили свои кружки, прихватили с собой кувшин с элем, пообещав вернуть его в сохранности хозяину, и поспешно покинули таверну.

***

В то самое время, как Артэн столкнулся на улицах деревни с дояркой Минк, хрупкая Зари подошла к дому своей тётки Мариг. Мариг была травницей и врачевательницей. Она являлась Зари дальней родственницей и была настолько старой, что помнила каждого жителя.

Дом травницы так же повидал многое. Хотя, пожалуй, сказать такое было бы не совсем верно. Жизнь фермеров, конечно, не стояла на месте, богатая разными бытовыми и сердечными событиями, но определённо не гудела и не кипела. Хижина Мариг покосилась, обветшала и местами покрылась плесенью и плющом. В небольшом огородике подле дома росли кустики, цветки и травки — максимально необходимое для оказания первой помощи.

Подойдя к двери, Зари скромно постучала. Несколько мгновений спустя, девушка услышала голос, приглашающий внутрь. Потянув дверь, та издала жуткий скрип, а из дома потянуло затхлым запахом сырости.

— Тётушка Мариг. — Зари позвала старуху, которую застала у печки, где кипел небольшой чан с травами.

Травница обернулась. Зрение Мариг было не важным, а в комнатушке царил мрак из-за грязных окон, заставленных горшками с цветами, но старуха в тот же миг узнала свою племянницу. И улыбнувшись в три оставшихся, почерневших зуба, заковыляла навстречу Зари. Они обнялись.

— Зари, мой маленький жучок. Я так рада тебя видеть. Что привело тебя в деревню Кондина, дорогая?

— Тётушка, мы пришли на праздник урожая.

— Ах. Ох, ох, ох. Точно, точно. Такие собрания я уже не посещаю. Силы не те. Да и память как у старухи! — Мариг смешно скривила лицо, указав ладонями на себя и попробовав немного подпрыгнуть. — А я и есть старуха!

Травница замахала руками, словно отбиваясь от назойливых мух и засмеялась. Мариг пригласила девушку сесть за стол, а сама достала пару кружек, половник и наполнила их жидкостью из чана на огне.

— Это чай. — Пояснила травница, сев за стол и подав одну кружку для Зари. — Самый простой чай. Из разных травок, что ещё растут в огороде.

— Спасибо большое, тётушка. Как ты поживаешь? Давно ли тебя навещали?

— Ох, милый жучок. Какое ещё поживаешь? Я уже и не живу толком. Да и кто бы меня навещал? Забота о старой, полоумной старухе, не самое привлекательное занятие.

— Прости пожалуйста, тётушка. — Зари почувствовала себя всецело виноватой.

— Ну что ты, милое дитя. Тебе вовсе не за что извиняться. Ты молода и красива. Твоя забота — это как следует прожить свою жизнь, а не думать, как бы помочь старой тётке. У которой, между прочим, есть свои дети. Хотя, я не виню их. У них то же полно забот. Лучше расскажи о себе. Ты здесь вместе с Джимом?

— Джеймсом. Да, тётушка. И с Артэном.

— Ах, хороший мальчик, этот твой Джим. Всегда тебя так защищал. И симпатичный. Очень тебе он подходит.

— Тётушка. — Зари попыталась перебить старуху, но та не дала такой возможности.

— Ты держись за него! Когда я в первый раз вас увидела вместе, сразу подумала, какой же надёжный мальчишка. Крепкий. Не то, что его друг, здоровый увалень.

— Конечно, бабушка.

Зари очень не хотелось пытаться переубедить Мариг. Это было бы тратой времени. Да и, возможно, расстроило бы травницу. Раз уж ей так нравился Джеймс.

— У вас уже есть детишки?

— Нет, тётя. — Вздохнула в отчаяние Зари.

— Ничего, ничего. Всему своё время. Так что же, вы уже нашли, где остановиться на ночлег, после празднества? Можете ночевать у меня дома. Места не много, конечно, но уютно. — По правде говоря, Зари не чувствовала никакого уюта в старом, заплесневевшем доме. И Мариг словно ничего не хотела слышать об Артэне. — Я всегда рада видеть вас двоих.

— Конечно, тётушка. Если у нас не будет других планов, мы обязательно придём. Но я хотела у тебя кое-что спросить. Остались ли у тебя какие-то рецепты по зельеварению? Так, чтобы можно было снять усталость в пути, или подлечить небольшие раны? У себя на ферме, я уже давно ничего подобного не делала. Мы собираем ягоды и грибы. И всё это уходит на запасы в неурожайные дни.

— Разумеется, что-то ещё завалялось. Зачем тебе это? Неужели не помнишь, как сделать мазь, чтобы вылечить ушиб или порез? Или снять головную боль? В какие такие походы ты собралась?

— Ох, тётушка. Ничего особенного…

— Давай рассказывай. Нечего от меня утаивать.

— Мы хотим стать авантюристами. — Нехотя молвила Зари, после секундного промедления. — Помогать людям. Ходить по фермерским хозяйствам. Защищать от напастей. Я знаю, как глупо это всё звучит! И уж тем более, какое отношение это имеет ко мне! Но ведь я не могу бросить Артэна и Джеймса. И хочу быть полезной для них.

— Ни слова больше! — Старуха Мариг махнула рукой на Зари и, вскочив на ноги, убежала в свою комнату.

Непонимающе озираясь по сторонам, Зари осталась одна. Девушка не знала, чего ожидать от старой Мариг. Травница всегда была странной. Почему она так хорошо запомнила Джеймса и решила, что именно с ним встречается Зари? И девушка вспомнила день, когда познакомилась с двумя неразлучными друзьями.

Семьи Джеймса и Артэна жили в деревне Кондина. Их отцы занимались стройкой своих ферм, которые должны были быть по соседству. Главы семейств почти всегда отсутствовали. А мальчиками занимались их матери. Но повлиять на их воспитание, женщины не смогли. Артэн и Джеймс всегда были непоседами. Всё время они пропадали либо с другими детьми в деревне, либо уходили в ближайший лес, где травники собирали свои припасы. И почти всегда Артэн и Джеймс попадали в передряги. Особенно с более старшими подростками. Джеймс с ранних лет не терпел несправедливость. Возраст для него никогда не являлся какой-то привилегией. А Артэн всюду следовал за другом, старательно ему подражая. В тот день так и случилось.

Совсем ещё маленькая Зари часто сидела за прилавком вместе со своей тёткой Мариг. Когда травница ещё была в силах бродить по лесу в поисках лечебных трав, её услуги пользовались большим спросом. Это не только мази от ушибов и ран. Не только заваренные травки от головных болей. Зелья Мариг могли притупить боль при родах и способствовать выходу плода из чрева. Могли вылечить отравление. Были даже такие, что привносили новые краски в интимную жизнь фермеров, лечили бесплодие и возвращали мужскую силу. Мариг знала, как изготовить зажигательные смеси для курения в стойлах, отгоняющие от скота паразитов. И травнице зачастую приходилось отлучаться в хижину, чтобы принести из запасов нужные травы и грибы, оставляя Зари следить за прилавком.

И само собой, такое не проходило бесследно. Маленькая девочка не редко подвергалась нападкам взрослых мальчишек. А дети зачастую бывают крайне злыми, сами того не понимая. И мальчики иногда дразнили Зари, обзывая её жуком или гусеницей. Бывало такое, что мальчишки притаскивали с собой лягушек, забрасывая ими лавку травницы, где сидела Зари, тихо плача.

И однажды свидетелями этих издевательств стали Артэн и Джеймс. Зари знала их, но ещё никогда с ними не общалась. Двум юношам всегда было интереснее карабкаться по обрывам или охотиться на мелкую дичь, нежели болтаться на деревенском рынке. Однако, в тот день Джеймс и его друг бродили среди лавок по поручениям своих матерей. И увидев, как группа мальчишек дразнят маленькую девочку, не смогли остаться в стороне.

Джеймса не пугало то, что задиры были на несколько лет старше его. Он вообще не думал о разнице между ними. Всё, что его тревожило, это несправедливость. Что могла сделать в ответ беззащитная девчушка пяти рослым, агрессивно настроенным мальчишкам. И Джеймс вступился за неё. Он окликнул задир и предложил им немедленно остановиться. А Артэн тут же пригрозил расправой. Задиры же, рассмотрев двух юнцов и будучи полностью уверенными в своём преимуществе, охотно ответили на вызов.

Самым простым способом решения конфликта стала завязавшаяся драка, как, впрочем, и водится среди мальчиков и даже мужчин. Но никакой возни в грязи не было. Артэн и Джеймс не бросались в борьбу. Словно драчуны со стажем, мальчики начали и вскоре закончили потасовку точечными, дистанционными ударами. В лицо, в живот, в бока. Каких-то правил в уличных драках не было. И хотя Джеймс и его друг вышли победителями в заварушке, они и сами получили увечья. В большей степени Артэн.

Тогда и завязалась дружба между мальчиками и Зари. Джеймс помог своему товарищу подняться на ноги и повёл его к дому. Зари же, всё это время наблюдая за дракой и благодарная за спасение, схватила с прилавка какие-то травки и бросилась вслед за юношами, оставив лавку травницы без присмотра. За что, впрочем, Мариг похвалила племянницу. Ведь помощь больным и раненым для врачевателя были превыше всего другого. Джеймс же, как он не пытался, не смог отвязаться от маленькой девочки, которая крутилась под ногами, пытаясь помочь довести Артэна. А когда они оказались дома у будущего здоровяка, Зари тут же принялась за ним ухаживать. Матушка Артэна была не против. Она знала, что племянница травницы разбирается в лечении лучше её самой, даже не смотря на столь юный возраст Зари.

В течение нескольких дней, Зари ходила к Артэну, чтобы перевязать ушибы и напоить мятными травами юношу, лежавшего в жару. Джеймс то же навещал своего друга. И благодарный за помощь, он встречал и провожал Зари до дома. И вот, по вечерам, подле дома травницы, они часто оставались вдвоём, болтая о разном. Разумеется, каких-то общих тем между Зари и Джеймсом не было. Они проводили тихие вечера под звёздным небом, по очереди рассказывая друг другу о своих увлечениях, мыслях и мечтах.

Сидя сегодня у старухи Мариг и дожидаясь, когда травница выйдет из своей комнаты, Зари вспомнила то ощущение покоя и уюта, когда девчушкой проводила вечера с Джеймсом. И даже после того, как молодой Артэн оправился от ушибов и вместе с Джеймсом они вновь стали пропадать невесть где, поздно вечером они, Джеймс и Зари, встречались подле домика травницы, рассказывая друг другу о приключившемся накануне. Удивительно, как со временем девушка позабыла об этом. Сейчас она подловила себя на мысли, что тогда Джеймс очень ей нравился. Зари была даже влюблена в мальчика, который уделял ей столь много времени. Но вот сам Джеймс, кажется никогда не проявлял подобных чувств к подруге. Он просто наслаждался их дружбой. Артэн же по началу совершенно не интересовался Зари. Мальчик принял её только по истечении длительного времени, пока Зари становилась частью компании. И в конечном счёте, притираясь друг к другу, они сошлись.

— Это ведь было не по тому, что Джеймс сторонился близости? — Спросила себя Зари, тут же и не раздумывая отбросив эту глупую мысль.

— Вот! — Неожиданно выскочила в прихожую старуха, тряся пыльной книгой перед лицом. — То, что тебе нужно.

— Что это за книжка?

Зари с любопытством смахнула пыль с переплёта. Книга была большая. Расстегнув застёжку, девушка развернула жёлтые страницы. На них она увидела огромное количество рецептов всяких разных зелий. Даже таких, которые могли восстановить силы в ту же секунду, стоило лишь его выпить. Другое же, судя по описанию, могло придать невиданных ранее сил, приводя человека в исступление.

— Это ведь не книга врачевателя. — Удивилась Зари, не без подозрения взглянув на старуху.

— Здесь полно лечебных зелий. Но и не только! Эта книга — настоящее сокровище. Многие поколения, женщины нашего рода записывали в неё всё, чему только могли обучиться. Даже такому, о чём уже никто и не вспомнит. Когда времена были суровее, а ночи длиннее.

— Невероятно. Но тётушка. Почему ты даёшь её мне?

— Так разве не ты ли сама меня попросила?

— Конечно. Да, но… Я имею ввиду кое-что другое. Само наше приключение, о котором я тебе рассказала. Опасная авантюра, в которую нас хочет вовлечь Джеймс. Я думала, что ты будешь против. Как и все, чьё мнение на этот счёт я захотела бы спросить. Но ты же, напротив, преподносишь мне подарок, как бы благословляя.

— Разумеется! — Воскликнула Мариг, даже немного недоумевая. И в самом деле, что же тут странного. — Разумеется благословляю! А что же ты думала, я стану твердить тебе, как хорошо жить фермером? Сидеть в своём болоте, каждый день перебирая грибочки да ягодки? Считать каждый кусок хлеба, ждать мужа с полей и целыми днями слушать ор малолетних оглоедов, так норовящих один за другим выползти из твоего пуза? И никогда не увидеть мира, хотя бы за своим полем кукурузы? Хотя бы чужое поле кукурузы! Нет, деточка. Моя милая Зари. Мой жучок. Я не только не стану отговаривать тебя. Я буду гордиться тобой. Ты можешь пойти по стопам нашего с тобой рода. То, чем занималась моя бабка, а до того её мать и мать её матери. Ты хочешь исследовать мир, помогать другим людям и, кто знает, быть может стать участницей исторических моментов! Конечно я благословляю тебя, моя дорогая. Как бы я хотела быть хоть в половину такой смелой как ты. Иди же. Скорее иди, ведь твои друзья ждут тебя. Я знаю, что вам вовсе не интересно таскаться с дряблой женщиной и слушать её причитания. Так что быть может, я и прощаюсь с тобой.

С этими словами, Зари застыла в дверях, куда её активно провожала Мариг. Девушка обернулась, а на глазах выступили слёзы.

— Мой срок уж ближе. Было бы что отрицать. Так что да, я попрощаюсь с тобой, милая. А ты со мной. — Мариг пригласила Зари в объятия, и девушка их приняла. — Но прощаясь помни, что с этих пор твоя жизнь станет иной. Если уж повезёт. Она станет суровой, и ты должна быть сильной. Перестань думать о себе, как об обузе. Перестань быть ею. Ты важная часть как этого мира, так и вашего приключения. Сильная. И полезная. Помни, что ты уже не маленькая, трусливая и хрупкая девочка, Зари. Ты врачевательница, идущая по стопам великих предков!

Старая травница Мариг выпустила племянницу из объятий. Грустно улыбнувшись ей от мысли последней встречи, старуха прикоснулась дряблой рукой к щеке Зари. На удивление, прикосновение показалось девушке нежным. И взяв себя в руки, очень стараясь не разреветься на пороге дома, Зари отправилась в вечер, уходя на встречу со своими друзьями.

***

Казалось бы, людей объединяют общие точки соприкосновения, общие интересы и увлечения, общие взгляды на жизнь. Безусловно, в этом что-то было. Джеймс, Артэн и Зари вели крепкую дружбу не по тому, что совсем не были похожи друг на друга. Но в то же время… Южане крайне малочисленны. В особенности фермеры. И порой тебе приходилось дружить и общаться не с кем захочется, а с тем, кто есть. И на самом то деле, трое путешественников были во многом расхожи. К примеру:

В то время как Артэн держал путь в таверну, отвлекаясь абсолютно на всё, что происходило вокруг, а Зари двигалась к домику травницы, не замечая ничего и никого, Джеймс направился в торговую лавку. По дороге, он старался примечать всё что видит. И по тому, наблюдал внимательно. Особенно за людьми. За выражением лиц, за движением тел. Джеймс очень хотел понять, что же на самом деле чувствуют фелестинцы, живущие на юге. И в то же время, парень имел в голове чёткую цель, ради которой и держал путь. По тому, он небрежно отмахивался от старых знакомых, как бы и проявляя учтивость и в то же время, не желая терять своё время.

Добравшись до торговой лавки, Джеймс проник внутрь шатра. Зрелище, представшее перед ним, наводило тоску на дух авантюриста. Мечи? Щиты? Шпаги и копья? Лук и стрелы? Всё из перечисленного пригодилось бы в путешествие, полном опасностей. Но вместо того, в центре лавки громоздилась свалка инструментов. Лопаты, молотки, топоры, пилы, грабли, серпы. Да вообще всё, что может пригодиться в хозяйстве. И оно понятно. Среди фермеров никогда не было воинов или солдат. Просто представьте себе касту фанатиков. Каждый фермер — он фермер во всех своих поколениях. Фермер, у которого с рождения не было ничего другого вокруг, кроме хозяйства отцов. У которого не было ничего важнее, чем сама идея быть фермером. Это путь. Это судьба. Это закостенелость настолько, что её можно назвать хронической.

И это выводило Джеймса из равновесия. Он не знал откуда в нём дух неповиновения. И никто не смог втолковать ему, что ровная жизнь фермера, заботящегося только о своём хозяйстве — это хорошо. Джеймс сокрушался. Почему южане не дают отпор бандитам? Почему каждому фермеру проще откупиться от негодяев, нежели собраться всем вместе и выбить дурь из разбойников? Почему, в конце концов, каждый южанин был готов терпеть все те унижения, которые приносили с собой головорезы?

— Здравствуй Джеймс.

Из-за завалов инструментов выглянул тощий мужчина, сбивающий с рук пыль.

— Доброго дня. Вы сын дяди Колета?

— Гарид. — Мужчина протянул руку в знак приветствия. — Да. Теперь я владею лавкой. И занимаюсь всеми торговыми сделками с севером. Признаться, не понимаю как отец не сходил с ума от всего этого.

— А дядя Колет?

Гарид вздохнул. Не столько разочарованно, сколько уставший.

— Да уж несколько лет как скончался.

— Соболезную вам.

— Благодарю. Так что же, Джеймс? Какой товар ты ищешь? Сегодня пройдёт праздник урожая и завтра сюда нагрянут все гости, которым нужно обновить инструмент для работы на ферме. Умно с твоей стороны заглянуть ко мне загодя.

Джеймс вновь окинул лавку взглядом. Помимо большой кучи барахла в самом центре, несколько инструментов пылилось и по углам. И среди старой паутины, парень разглядел деревянный щит. Он был очень маленький, словно для подростка. Больше похожий на игрушечный или, максимум, на тренировочный.

— У вас есть оружие?

— Разумеется. — Гарид обвёл руками пространство внутри лавки. Вопрос показался торговцу более чем странным. Чем ещё, по мнению пришедшего юноши, могли здесь торговать.

— Нет. Не орудия труда. Оружие! Кинжалы. Топоры. Мечи…

В помещении повисла неловкая тишина. Джеймс вопросительно смотрел на Гарида. Гарид же, в свою очередь, вопросительно смотрел на Джеймса.

— Мечи?

— Мечи. — Подтвердил парень.

— Какой странный вопрос. Для чего тебе это?

— Чтобы пользоваться. — Джеймс огрызнулся. Он не любил, когда к нему лезли с глупыми вопросами, возникающими лишь по причине бестолкового любопытства. Но, с другой стороны, фермер с мечом и правда вызывал бы много вопросов. — Мы с друзьями собираемся в путешествие. А на дорогах может быть опасно. Было бы хорошо, если бы вы просмотрели свои запасы и подготовили оружие. Завтра мы зайдём его забрать.

— Я никак не возьму в толк. Путешествие? Сколько вас? Куда и что вы собираетесь делать? Не с разбойниками же сражаться?

Торговец ухмыльнулся. Да уж, фермеры идут на войну. Ну, разве что на битву с кочаном капусты!

— У вас есть оружие? — Джеймс продолжал стоять на своём.

— Возможно… Сложно сказать вот так сразу. По идее, откуда бы ему взяться? Но с другой стороны, я всё ещё не разобрал отцовские завалы. Кто знает, что ему доставляли северяне.

— Так есть, или нет?

— Я ведь уже сказал, что не могу утверждать…

— Вы видите на моём лице интерес к вашим рассуждениям, Гарид? — Джеймс был груб и зол. Реакция торговца показалась ему крайне неуважительной. — У вас либо есть оружие, либо нет, либо вы посмотрите и дадите мне знать о результатах.

Торговец с обидой смотрел на Джеймса. Как правило, фермеры всегда не прочь пообщаться. Или даже на что-то пожаловаться. Да и Джеймс, впрочем, всегда был сторонником простых, светских бесед. Пусть и бессмысленных. Но в этот раз, его замысел был крайне важен. И парень ревностно относился к любой идее обсуждения его путешествия, предполагая всегда сомнение и неодобрение со стороны кого угодно вообще.

— Гарид. Завтра я приду купить снаряжение, что вы найдёте. И коли вы не собираетесь торговать ничем, кроме инструментов для работы на ферме, думаю для вас будет удачей избавиться от ненужного хлама. Всего доброго.

И с этими словами, Джеймс покинул торговую лавку. Он огляделся по сторонам. Солнце понемногу катилось к горизонту, но до встречи с друзьями на празднике было ещё далеко. Что же, есть время подумать о грядущем.

Пройдя немного вдоль домиков, парень присел на скамейку, расположенную возле пекарни. Она была закрыта. Судя по всему, пекарь и его помощники уже находились на главной площади, расставляя на столах хлеб и сладкие булки.

Джеймс хорошо помнил пекаря. Это был молодой, светловолосый мужчина. И он вряд ли изменился за те годы, что прошли с последнего визита Джеймса в деревню Кондина. А вот двое сыновей пекаря, теперь уже должны были быть юношами, способными помогать отцу в его деле. Это хорошая семья. Хлебодел всегда был добр и приветлив ко всем. Он обожал своё дело. И в первую очередь, это проявлялось щедростью. Пекарь угощал фермеров и их детей булочками с изюмом, раз в несколько дней. Совершенно бесплатно. Его очень радовало то удовольствие, которое приносило его дело людям. Его же дети были очень активными, но никогда не шалили. Играя в догонялки по всей деревне, они не редко оставались помочь кому-нибудь по дому и хозяйству.

Почему Джеймс вдруг вспомнил о них? Нет, семья пекаря не имела никакого отношения к жизни парня или к его будущему путешествию. Он просто вспомнил, что в общем-то любит людей. И люди, как правило, заслуживают эту любовь. Джеймс никогда не бывал на севере Фелестины, или на Ванлатаине. И уж тем более на Юдае. Он не знал, как жестоки бывают простые прохожие, или соседи по дому. Даже родственники. По тому, что южане совсем не похожи на остальных. Они в большей степени добрые и приветливые.

Эти размышления заставили Джеймса укорить себя за то, как он сорвался на торговце Гариде. Любопытство? Что же, это не порок. Можно ведь было пойти мужчине на встречу и уделить ему десять минут для общения. Завтра Джеймс обязательно принесёт извинения за своё поведение.

Но, помимо того, парень вдруг понял свою тягу к приключению. Именно эта любовь к людям и желание их защитить, в конце концов сподвигло его затеять приключение, полное опасностей. Да что уж там приключение. Сподвигло покинуть отцовскую ферму! А это, для фермера было чем-то из ряда вон выходящим.

Но Джеймс не сомневался в успехе своего плана. Он не до конца понимал, как Артэн и Зари согласились присоединиться к нему. Хотя тут и можно было провести причинную связь. Но не было никаких сомнений в том, что избранный Джеймсом путь — его судьба. Его предназначение.

Сколько бы обособлено не жили южане, они всё же слышали разные рассказы с других континентов. И Джеймс хорошо знал о подвигах Золотого Короля и других Героев. И нечто геройское, как раз и жило внутри Джеймса. Он не знал, как это объяснить, но был уверен, что должен стать именно Героем. Само собой, так было не сразу. Когда ему впервые пришла эта мысль в голову, он отмахнулся от неё. Когда фантазии о подвигах продолжили посещать парня, он посмеивался над самим собой. И тем не менее, начал усиленно тренировать своё тело. И даже удивился, насколько оно было прочным, гибким и сильным. И со временем, Джеймс принял эту идею — стать Героем. Нужно было только с чего-то начать. И вот он, вместе со своими друзьями, изъявившими желание присоединиться, находится в поисках обмундирования. Чтобы начать свой путь, помогая фермерам в их нуждах. Чтобы набраться сил и опыта, дабы в конце концов выступить против разбойников.

В размышлениях, Джеймс дождался вечера. Безоблачное небо почти потемнело, а солнце озаряло лишь закат. Должно быть, подумал парень, его друзья уже заканчивают свои дела. И, поднявшись со скамьи, Джеймс направился в сторону площади.

Подходя к ней, он заметил пляшущие огни над деревушкой. То были факелы, установленные на верхушки деревянных столбов. Между ними же были протянуты крепкие верёвочки в несколько слоёв, на коих селяне развешали бумажные флажки, ручные поделки и кое где плетённые корзинки с фруктами. Не очень высоко, чтобы любой желающий мог отведать сочную грушу или кислую сливу.

По всей площадке были расставлены столы с яствами. В основном мясо, овощи и хлеб. Прямо во время праздника никто не готовил. Все приготовления были проведены заранее. За столиками уже сидели фермеры, собравшиеся с ближайших хозяйств. Некоторые передвигались от стола к столу, в желание поприветствовать всех старых знакомых. А одна часть площади, между основным действом и чучелом Анора, была пуста от предметов мебели, но уже заполнялась танцующими. Вокруг сидели музыканты, играющие задорную музыку. То была местная группа молодых людей, играющая на музыкальных инструментах в выходные от работы дни в таверне.

Джеймс остановился перед площадью, высматривая в толпе друзей. Но их там не было. Первая к нему подошла Зари. Она только-только возвращалась от своей тётушки Мариг, неся в руке красивую книгу. А на лице девушки виднелись следы от слёз.

— Зари. — Джеймс поприветствовал подругу. — Что случилось?

— Да так. — Махнула она рукой. — Прощалась со своей тётей.

— Звучит очень грустно.

— Она уже так стара. Не знаю, увижу ли её снова.

И девушка вновь заплакала. Джеймс обнял подругу, поглаживая её по голове.

— Так печально, что приходиться с кем-то прощаться. Это самая несправедливая часть жизни.

— Наверное, так и должно быть. — Немного успокоившись, Зари отодвинулась от Джеймса. Почему-то в его объятиях было через чур уютно. — Рано или поздно, это время приходит для всех. Наверное хорошо, что мы — люди, не живём вечно. И от того ценим её.

— Я бы жил вечно, если бы мог. Мне она нравится, эта жизнь. Конечно, как я могу утверждать, что не устану от жизни, толком её не пожив. Но я всё же уверен. Этот мир, и всё что в нём происходит, слишком хорош, чтобы от него отказываться.

— Может, ты и прав.

— Хэй! — Закричал радостный Артэн, увидав своих друзей Джеймса и Зари. — Праздник в самом разгаре! Чего вы ждёте?

— Тебя. — Ответила Зари.

— Воу, что вы такие смурные стоите?

— Да так, ерунда. Вспоминаем детство.

— И чего по нему грустить? Хорошее было детство.

— Ты спросил комнату у трактирщика? — Вмешался Джеймс. Он видел, что Зари отчего-то не хотела вдаваться в подробности своего посещения травницы, а Артэн мог быть очень приставучим.

— Как… Комнату? Да! Да, конечно. Конечно спросил. Само собой. Так, а что с ней?

— С комнатой? — Джеймс уже всё понял.

— Ну да. Что с ней не так? Почему ты спросил?

— Артэн! — Прикрикнула Зари на своего парня. — Ты узнал за свободную комнату в таверне? Нам будет где переночевать?

— Ааа. Нет. То есть да, я узнал. Но нет, свободных комнат не было. К сожалению. Я пытался уговорить трактирщика найти хоть одну, когда узнал, что всё уже занято. Думал подкупить его. Или даже пригрозить. Но он всё твердил: ничего нет, даже угла нет, всё занято, всё занято. Надо было, мол, раньше приходить! А я говорю, когда? На прошлой неделе? А он мне…

— Ну хватит уже. — Раздосадованный Джеймс остановил тираду своего друга. В какой-то степени он догадывался, что Артэн увязнет в своих фантазиях и позабудет о своей задаче. Зари, к слову, думала так же.

— И где же мы будем ночевать? — Спросила она.

— Ой, да бросьте вы. Выкрутимся как-нибудь. Ты останешься у Мариг. Мы с Джеймсом или навестим товарищей, или вообще на стоге сена переночуем. Уж в этом то ничего такого нет. Думайте об этом, как о начале приключения и первых препятствиях на пути.

Все трое переглянулись. Если бы их авантюра состояла только из подобных злоключений, то прошло бы оно более чем гладко. Каждый мог только мечтать об этом. Но, с другой стороны, ребята понимали, что передряги их ожидают куда как более суровые.

— Всё! Я ведь говорил, что сегодня собираюсь как следует повеселиться. Так что хватит корчить лица в недовольных гримасах. Я иду пить брагу. И есть мясо. И громко шутить в окружении других фермеров. Не отставай, Джеймс!

Артэн аккуратно взял Зари за руку и повёл в самый разгар праздника. Джеймс смотрел, как друзья направляются к столам с яствами. Анор побери, почему бы и нет! Невзгоды — это завтра. А сегодня ещё пока есть время как следует отдохнуть перед приключением. И Джеймс отправился следом за товарищами. Вот только Артэн и Зари заняли места рядом с другой группой парней, от которых Джеймс никогда не испытывал впечатлений. Любовь к человечеству — это одно, а скучные, грубые и бездарные люди — это другое. Джеймс, конечно, не испытывал отвращения, но и тратить своё внимание считал не логичным.

Проходя между столами, Герой высматривал для себя компанию, с которой мог провести время. И совершенно того не ожидая, парень почувствовал, как его куда-то тянут. Освободившись от задумчивости, Джеймс разглядел молодых девушек, которые тянули его на площадку для танцев. Они весело улыбались ему и приветствовали по очереди. Что тут поделаешь, брюнет всегда нравился дамам. И многие из них знали Джеймса. Встреча после стольких лет воодушевляла девушек ещё больше.

Немного из-за растерянности и не понимая, как противостоять слабому полу, при том никого не обидев, парень очутился в толпе танцующих людей. Их было много. Постепенно кто-то уходил для отдыха и перекуса, но на место старых танцоров, тут же приходили новые. Девушки, окружавшие Джеймса, были полны воодушевления и задора. Их глаза и улыбки светились, ведь на Юге было не так уж и много праздничных дней. Во всяком случае, таких масштабных. И Джеймс всё же заразился беззаботной радостью. Начав с небольшого покачивания, при этом отвечая скромной улыбкой танцующим вокруг него, парень вошёл во вкус, слившись в итоге в одном ритме с собравшимися. Лица перед ним сменялись. Все на площади кружились и смеялись, танцуя с разными партнёрами. И спустя несколько мгновений, она предстала перед ним.

Джеймс затаил дыхание, всего на секунду, тут же продолжив свой танец. А перед ним, в чарующих движениях, предстала Сира — танцовщица, выступающая в деревне Кондина каждые выходные. Её обожали все. От мала до велика. Мужчины и женщины. И было за что. Сира была невероятно красива, высока и стройна. Формы её тела — высокая, крупная грудь, выделяющаяся талия, упругие бёдра и пышные ягодицы, вызывали в людях и восхищение и зависть.

На Сире был надет плотный, походный лифчик оранжевого цвета, слегка поддерживающий её грудь. Бёдра опоясывали зелёные трусы, от которых до пола тянулись разноцветные обрезки ткани. По форме они напоминали узкие листья, зелёного и оранжевого цвета. Во время танца, лепестки развивались по воздуху. На запястьях рук висели позолоченные браслеты, на пальцах покоились кольца. Сандалии представляли из себя подошву с перехлёстывающими крест на крест нитками кожи, доходившими почти до колена. Пупок был проколот позолоченной брошкой, а в ушах торчали большие, круглые серьги.

И эта красавица с тёмными волосами, переплетёнными на макушке и распущенными в длинный хвост, с раскосыми, зелёными глазами, танцевала сейчас напротив Джеймса. Верно, что все в деревне Кондина и с ближайших земель знали и обожали Сиру. Но и Джеймс не был исключением. Может быть, он никогда в тайне не мечтал о красавице танцовщице, но всё же разделял всеобщую любовь к девушке. И помимо природной красоты, она обладала даром обворожительного языка тела. Её движения в танце были изящны и плавны. Сира танцевала с Джеймсом, едва его не касаясь. Близко. Сексуально. Она пробуждала в людях желание, и он охотно раздевал её своим взглядом. Сира видела это. Ей нравилось то, какие эмоции она пробуждала в людях. Само собой, ей это льстило. И молодой человек напротив неё показался ей привлекательным. Поглощаемые атмосферой праздника и напряжённостью между ними, Джеймс и Сира в итоге приняли эту игру.

Оба, они в раз стали смелее. Сира первой начала прикасаться к парню. Она то прижималась к его груди, то касалась его щёк, то проводила руками по волосам. Джеймс делал почти то же самое. Его привлекало лицо девушки — для Джеймса это была самая важная деталь общей красоты в женщине. Он так же ласкал её, но всё чаще опускался руками вниз, к талии. Сира почувствовала интерес парня к своим ягодицам. Что же тут удивительного, подумала она и повернулась к нему спиной. Он положил свои руки на оголенный живот Сиры, а она плотно прижалась к его паху, продолжая покачивания бёдрами. Опьянённый моментом, Джеймс возбуждался. Сира то же. Вновь развернувшись к парню лицом, девушка полностью прильнула к нему, прижавшись грудью. Она практически повисла на нём. Их дыхания встретились, схлестнулись, и в тот же миг они соединились в поцелуе. Это был страстный, но короткий поцелуй. Оторвавшись от его губ, увлечённая Сира целовала Джеймса в подбородок, шею, опускаясь ниже. Она распахнула его рубаху, чуть не поотрывав пуговицы и продолжила свой марш из поцелуев вдоль груди и живота. Они были полностью увлечены страстью, так же как люди отдались празднику и танцам. Южане раскрепощённый народ, получающий удовольствие от всех доступных и простых способов этой жизни. Вновь поравнявшись глазами, Джеймс и Сира продолжали танец под ночным звёздным небом, закрыв глаза от удовольствия.

В это время, над деревней Кондина поднималось зарево. Праздничное настроение, царившее на главной площади, неожиданно оборвал пронизывающий крик боли и страдания.

Глава 2. Скверный Урожай

Кто-то из жителей деревни Кондина остался дома в тот вечер, когда все сельчане и приезжие отдыхали и веселились на празднике урожая, увлечённые раскованными и смелыми танцами. И когда на окраине деревни послышался первый крик, наполненный болью, лишь единицы отдыхающих почуяли нечто неладное. Но когда небо над домами окрасилось в яркое, красное зарево, заполненная людьми до отвала праздничная площадь взбудоражилась.

Послышался треск горящего дерева. Снова раздался крик. Послышался стон. А вместе с ними, лихое завывание. На деревню Кондина напали разбойники…

В одно мгновение, праздник превратился в катастрофу. Собравшиеся повскакивали со своих мест. Женщины махали руками, мужчины старались хоть как-то организовать движение для начавшейся паники. И кричали абсолютно все.

Дело было в том, что головорезы уже не раз наведывались в деревню Кондина. Они всегда вальяжно и спокойно заходили, собирали любезно предоставленные фермерами припасы и убирались восвояси. Иногда, переполненные особой дерзостью, бандиты требовали отдать в рабство двух-трёх крепких мужчин для работ, или женщин для утех. Фермеры соглашались и с этим. Но сегодня ночью всё было иначе. Доносящиеся с окраины поселения крики и мольбы о пощаде. Разгоревшиеся и полыхающие в пожаре жилища южан. Выскочившие на площадь всадники с оголёнными саблями. Это был самый настоящий кошмар, о котором никто не мог и подумать.

Люди на площади бежали кто куда, бросившись в разные стороны. Каждый надеялся на спасение. Музыканты, до этого сидевшие вокруг площадки для танцев, побросали свои инструменты. А танцующие в панике сбили Джеймса с ног. Парень завалился на спину и Сира, танцевавшая в паре с ним, упала на него сверху. В тот же миг, Джеймс перевернул девушку на спину и закрыл своим телом. Он побоялся, что поддавшиеся панике люди затопчут танцовщицу. И оказался прав, когда почувствовал, как чужие ноги отплясывали по его телу и голове.

Убегающие фермеры носились по площади взад-вперёд. Десятки разбойников преграждали людям путь. Пешие воины размахивали саблями, мечами и кинжалами. Иногда они хватали людей и резали их сталью. Земля покрывалась кровью под ногами. Некоторые головорезы держали в руках факелы. Они пугали людей огнём, прижигали руки и лица пробегающим мимо. Поджигали дома. Всадники на лошадях орудовали кнутами, совершая удары в толпу.

Всё это происходило под сопровождение какофонии звуков. Бандиты выкрикивали бранные слова, обзывая людей свиньями. Напавшие явно были навеселе, изрядно набравшись ещё с раннего утра. Фермеры же кричали и стонали от боли. Многие корчились в муках. Повсюду была боль. Кто-то бегал по площади, охваченный огнём. Кто-то тушил своё лицо руками. Кто-то старался удержать внутренности, вываливающиеся через глубокие и широкие порезы. Кто-то держался за рассечённое на двое лицо, после шального попадания по нему кнутом.

Всадники набрасывали петли на шеи южан. И как только человек падал на землю, бандит пришпоривал коня, волоча тело по всей деревне. Двое бандитов подожгли чучело Анора. Это должно было стать кульминацией праздника. Фермеры собирались просить Бога не опалять солнцем посевы, но вместо того молили его о спасении. Разбойники же благодарили за удачное нападение, проливая кровь невинных в его честь. Все на Фелестине по-разному восхваляли одних и тех же Богов.

Джеймс осторожно поднял голову. Перед своими глазами он наблюдал, как преисподняя низвергалась на землю. Он и никто другой никогда не были свидетелями кровопролитных сражений. Но то, что случилось сегодня, казалось сущим кошмаром.

Парень попытался зацепиться взглядом за толпу людей, надеясь увидеть своих друзей Артэна и Зари. Нет, это не имело никакого смысла. Ищущие спасения мелькали перед глазами. Джеймс бросил эту затею, лишь надеясь на благополучие товарищей. Тревога горестью отозвалась у него в груди. И всё же, ему было о ком позаботиться. Брюнет опустил взгляд. Прямо под ним, прижатая к земле, рыдала Сира. Танцовщица плохо понимала происходящее. Всю свою жизнь она получала от других только восторженные взгляды и комплименты. Радовалась своей судьбе и своему быту. Вкусно питалась, танцевала, витала в облаках. Ничто и никогда не заставляло девушку задуматься, что мир вокруг может быть жесток. Даже самую малость. Хотя бы обычный конфликт, сопровождаемый грубостью и бранью. И тут такое. Насильственная смерть. С особым изуверством.

— Вставай. Нужно убираться отсюда.

Девушка не реагировала. В слезах, её лицо казалось размытым пятном. Желание помочь убрать этот беспорядок могло бы возникнуть в мыслях брюнета, но только всё было не до того. Джеймс приподнялся. Он ухватил девушку под руки и заставил её встать на ноги. Последние отказывались слушаться танцовщицу, подминаясь на ровном месте. Это было не дело. Парень осознавал, что так у них ничего не выйдет. И пока они вдвоём оставались без должного внимания разбойников, он опустил Сиру обратно на землю, снова наклонившись перед нею.

— Давай же. Надо уходить. — Ладонями он убрал выделения с лица девушки и крепко ухватил её за плечи. — Нужно собраться и спасаться. Сира! Я помогу. Помогу и буду рядом. Обещаю, что защищу тебя. Пожалуйста, доверься мне и вставай.

Девушка качнула головой в знак согласия. Его взгляд придал ей большей уверенности, чем слова. И поддерживаемая Джеймсом, она встала на ноги. Её тело всегда было крепким и выносливым, отчего слабость в ногах пугала. Но руки брюнета держали Сиру крепко. Она и правда чувствовала себя более надёжно, ощущая его поддержку.

Джеймс внимательно осмотрелся по сторонам. Геройство в его сердце кричало дать отпор врагу. Но здравый смысл утверждал, что затея была бы безнадёжной. Мало того, сейчас он обязан был спасти Сиру, а потом уже рисковать своей жизнью. И парень внимательно следил за разбойниками. Фермеры продолжали бегать по площади не находя спасения. И виной их печальных исходов была паника. Джеймс же был сосредоточен, наблюдая за направлением внимания бандитов. Выжидая подходящего момента. И стоило только появиться небольшому коридору, свободному от скопления головорезов, как Джеймс тут же потянул танцовщицу за собой.

Пробираясь по площади на полусогнутых, парень и девушка миновали опасность в лице разбойников. Иногда прячась за другими фермерами, иногда за перевёрнутыми столами, в тени дома, ещё не охваченного огнём. А иногда лишь за счёт большой удачи и случайности. И всё же им удалось проскочить на улицу, выходящую к центральной площади. Джеймс тут же прижал Сиру к стене. На дороге было три бандита. Они увлечённо забрасывали в окна домов горящие палки и факелы.

Пробираясь вдоль дома, Джеймс проскользнул в переулок. Девушка следовала за ним, хотя скорее её тянули за руку. Над головами горели крыши фермерских хижин. Брюнет же остановился подле забора. Он хотел как можно больше избегать улиц, на которых орудовали бандиты. И отойдя на шаг, Джеймс со всей силы ударил ногой в забор. Доска сломалась на пополам. Ещё один удар и снова сломанное дерево. Решив, что такого прохода будет достаточно, Джеймс остался доволен собой. Он полез первым, раздвигая доски забора в разные стороны. Оказавшись во дворе чьего-то дома и придерживая лаз, парень позвал Сиру. Она так же пробралась за ним.

Во дворе дома казалось относительно тихо. Джеймс и Сира неспешно передвигались, стараясь перевести дух. А парень размышлял, сколько ещё заборов ему предстояло разрушить. Как вдруг он остановился. Танцовщица прижалась к брюнету, вглядываясь в его лицо.

— Что случилось?

Но Джеймс не ответил. Неподвижный, он старательно прислушивался и наконец убедился — ему не показалось. Это был тихий, детский плач. Герой покрутил головой, стараясь понять точное направление, откуда он доносится. И выбор пал как раз на небольшой домик, крыша которого полыхала.

— Стой здесь.

— Что стряслось? Что происходит? Куда ты? — Сиру вновь настигал страх. Она отчаянно пыталась зацепиться за Джеймса руками, когда тот отпустил её и направился к дому.

— Постой. Ты слышишь? Кто-то застрял в доме.

— И ты пойдёшь туда?

Девушка была в ужасе. Ей никогда не приходила в голову мысль, что может понадобиться быть такой смелой. Спасти человека безусловно благородно. Но ведь не ценой своей жизни?

Джеймс так же никогда не задумывался о том, чтобы попрощаться с этим миром. Но и не помочь в беде не как не мог. Всем телом он навалился на амбарные ворота. Дерево податливо затрещало и перед парнем предстало обширное помещение. Дым тут же повалил на улицу, ударив в лицо и вынудив прослезиться. Прикрывая лицо рукой, Джеймс неспешно зашагал внутрь. Огонь уже разбредался по потолочным перекладинам вниз, но едкий дым всё равно мешал обзору. Парень прокричал в пустоту и с облегчением услышал ответ. Детский голос продолжал звать на помощь.

— Я иду! Держись!

Джеймс направился в сторону кричавшего ребёнка, хотя голос последнего, очевидно успевшего надышаться дымом, становился всё тише. Брюнет двигался, держась руками за стены, которые уже обжигали. Он старался ступать аккуратно, ведь на полу лежали обломки крыши. Может быть, парень слабо различал вдали, но на расстоянии вытянутой руки он видел достаточно. И когда Джеймс наткнулся на обгоревшее тело взрослого человека, придавленного балкой, его чуть не вывернуло наизнанку. Пусть за сегодняшний день Джеймс и стал свидетелем множественного насилия, но так близко и отчётливо смерть ещё не представала перед ним. Его затрясло. Ноги вонзились в пол, не желая повиноваться. Джеймса изнутри разрывало множество чувств злобы и негодования, ярости, презрения, ненависти и обречённости. Его душу терзала чужая, бессмысленная смерть и ещё больше, страдания выживших, лишившихся родных и близких. Во всём этом зверстве просто не было никакой нужды. Неужели человек или люди, могут вот так запросто ломать чужие судьбы и лишать жизни? Как можно здраво объяснить бессмысленные убийства? На ум Джеймса пришло лишь одно слово. Выродки. Больные ублюдки! Дав бандитам такую оценку, Герой собрал воедино всю свою волю, собрался с мыслями и вновь продолжил движение вдоль плавящихся стен. Ведь чья-то жизнь до сих пор нуждалась в спасении.

Сира в это время оставалась снаружи. Она никак не могла осмелиться на подобный риск, испытывая страх перед опасностью. Но в то же время, девушка убеждала себя, что создала бы больше помех для своего спасителя, нежели могла бы ему помочь. С одной стороны, такое мышление могло показаться оправданием для трусости. С другой же — истинной правдой и проявлением здравого смысла. Танцовщица никак не могла помочь парню, ворвавшемуся внутрь горящего здания. Она лишь с ужасом в глазах наблюдала, как силуэт Джеймса всё сильнее размывал густой дым от огня, пока совсем не исчез в пасти деревянного чудовища. Сира вздрогнула. Холод пробежал по её спине. Ведь он обещал, что позаботится о ней… Она держалась за высокого брюнета как за единственную соломинку, придающую ей сил. А теперь он оставил её, исчезнув из вида. К сожалению, одной ей долго быть не пришлось. Сира в один миг почувствовала, как крепкие, грубые руки схватили её, закрыв грязной ладонью её рот так, чтобы она не могла издать и звука. Зрачки девушки расширились. Она взбрыкнула, попытавшись избавиться от враждебной хватки, как разбойник тут же повалил танцовщицу на землю. К ним присоединился ещё один головорез. Оба, они навалились на девушку, сковывая все её движения. Сире становилось всё труднее дышать, пока в конечном счёте глаза не заволокла тьма.

Внутри дома, Джеймс наконец разглядел очертания маленького человека, сидевшего поджав колени в углу. Сердце брюнета на секунду возликовало, но раздирающий горло кашель вернул парня в суровую реальность. Герой уже вдоволь надышался дыма. Лёгкие жгло. Голова кружилась как при двухдневном, беспробудном запое. Джеймс бросился к ребёнку уже не разбирая дороги. Приблизившись, парень вытянул руки, обхватив детское туловище. Мальчик, на последнем дыхание оставаясь в сознание, протянул свои ручки навстречу, обнимая подоспевшего на помощь человека. Крепко схватив и прижав ребёнка, Джеймс с трудом поднялся на ноги. Нужно было как можно скорее покинуть горящее здание. Силы брюнета были на исходе. Он задержал дыхание и направился к выходу, где его ждала Сира. Но не дышать не получалось. Джеймс уже боролся с поражением из последних сил, не осознавая того жадно хватая воздух ртом. Горящая балка с треском повалилась, чуть не прибив парня с ребёнком на руках. И всё же они смогли выбраться. Смогли дойти до конца. Как только ноги Джеймса пересекли ворота и очутились на мягкой земле, он повалился на колени. Но пусть и без сил, падая, Джеймс не выпустил мальчика из рук. Стоя на коленях, Герой наклонился и опустил ребёнка на землю. Лицо мальчика было чёрным от копоти, глаза закрыты. Грудь не вздымалась. Не дышит. И с этой мыслью, сердце Джеймса сильно стукнуло изнутри. Что же делать? Ведь он и сам уже готов потерять сознание. Брюнет, продолжая стоять на коленях, выпрямил спину и поднял глаза. Но Сиру он так и не увидел. Вместо того, почувствовав сильный удар в висок, Джеймс без сознание завалился на бок.