Оглавление

Чемодан

Посетить московские Сандуны[1] и проснуться в Ленинграде[2]? Всем известный сюжет полюбившегося фильма, возможно, даже написанный с чьей-то личной истории, однако для меня слишком банально, скучно и неинтересно. Вот, так сказать, «под шумок» пересечь две государственные границы. Посетить небезызвестное на весь мир кабаре, встретить рассвет, попивая кофе, одним полусонным глазом наблюдая за Эйфелевой башней[3], еще раз пересечь две границы, вернуться на рабочее место, и все это менее чем за двадцать четыре часа? Вот! Это про меня. Однако, думаю, надо начать с начала…

 Сандуны — Сандуно́вские бани (в просторечии Сандуны́) — действующие с 1808 года по настоящее время публичные бани, памятник архитектуры в стиле бозар. Расположены в центре Москвы на углу Неглинной улицы и Сандуновского переулка.

 Ленинград — с 26 января 1924 года до 6 сентября 1991 года — переименованный Санкт-Петербург

 Эйфелева башня — металлическая башня в центре Парижа, самая узнаваемая его архитектурная достопримечательность. Построена Гюставом Эйфелем в 1889 г. для международной выставки.

Златоглавая

Вернувшись из Японии[1], моя неугомонная пятая точка через некий промежуток времени нашла мне новые приключения в виде нового контракта. На этот раз абсолютно в другой стороне от близлежащей Азии, а точнее, в Европу, если еще точнее, то в страну банков, часов и шоколада, в общем, любовь всех олигархов мира — Швейцарию. Собственно, почему бы и нет? Собрав очередной сундук с костюмами, косметикой, туфлями и кучей всего прилагающегося, за разрешающими документами я двинула в златоглавую. Первопрестольная, как и всех «нетуристов», встретила довольно отстраненно и холодно. Как будто по прилету на доске прибытия появилась надпись «Рейс прибывший с „замкадья“ ПОНАЕХАЛИ!»

Сдав все необходимые бумаги в посольство и услышав достаточно четкий ответ от консула: «Активируйте режим „Ожидание“ на два месяца», я подумала, что нужно искать дополнительный источник дохода.

Задача была не столь легкой, как показалось бы на первый взгляд, но, как говорится, «кто ищет, тот всегда найдет».

Да, не сразу, да, пару раз руки опускались вообще «в пол», хотелось на все плюнуть, сложить из карты Москвы оригами[2] в виде самолетика, развернуться и улететь домой. Но — о чудо! — спустя две недели нашлось то, что устраивало во всех отношениях.

В первую очередь, это было место с жесткими рамками поведения для работников и мерами безопасности, сравнимыми с внутренним уставом Аббатства Адмонт[3] XIII века. В какой-то момент некоторые правила казались мне слегка абсурдными, однако поработав там несколько недель, оказалось, что не такие уж они и абсурдные. Клуб сотрудничал с автоклубом Porsche, аквапарком, студией по производству компьютерных игр, журналом для «взрослых мальчиков», также имел свой сайт с функцией online-трансляции, что для тех лет было вообще что-то из области «мы колонизировали Юпитер!». Соответственно, участие во всех мероприятиях и репетициях было обязательно, от фотосессий для сайта и журналов (в компании звезд тех лет, а также в одиночку) до съемок в клипах, презентациях автосалонов, яхт-клубов и выставок новых технологий на ВДНХ. Участие в конкурсах шоу-балетов (которых, надо отметить, в то время проходило несметное количество) вообще было как само собой разумеющееся. В общем, работы было невпроворот, но очень интересной.

В очередной такой день наших девушек пригласили на оформление официального открытия аквапарка с громким названием. Для тех, кто не знает, есть две стадии открытия любого нового заведения: это техническое открытие, когда без шума и какой-либо пыли, без больших рекламных кампаний открывается дверь заведения для своих, чтоб было на ком проверить оборудование, системы обслуживания, комфорт для посетителей и так далее, далее, далее, грубо говоря, на сухую. И есть официальное открытие, с предварительной шумной рекламой, приглашенным телевидением, блестками, красными дорожками и «золотой» пылью. Вот как раз на таком мероприятии наши девушки должны были блистать лучезарными улыбками в шикарных костюмах, встречая гостей на входе.

Честно, я очень хотела поучаствовать в этой грандиозной презентации, однако на этот день для моей персоны стоял план съемки на компьютерный квест. Конечно, в какой-то момент появилось сожаление, что не получится принять участие в столь ярком шоу, НО! Спустя пару часов от начала презентации на съемочную площадку пришло сообщение, которое заставило ощутить ледяные, колючие шерстинки ужаса вдоль позвоночника не только меня, но и полнаселения нашей страны.

В конструкции аквапарка произошло какое-то смещение, и огромный стеклянный купол рухнул на находившихся в тот момент в парке людей. Несметное количество ярких пластиковых обломков горок, куски искусственных пальм, дети и взрослые в цветных купальных костюмах, стекло, бетон — все перемешалось, как в ведьмином котле. Было множество пострадавших и даже погибших, нашим девушкам тоже досталось. В очередной раз убедившись в правоте выражения «все что ни делается, все к лучшему», отработав съемку, несмотря на всю моральную тяжесть, собрав эмоции, я поехала на работу. К слову, тот год для Москвы вообще оказался богат на трагические события. Буквально через несколько дней прогремел взрыв на футбольном стадионе в Тушино. Однако не будем о грустном…

Клуб

Работа, правда, была интересна, не только по содержанию, но и визуально выглядела очень привлекательно. С улицы гостей встречала статуя девушки, выполненная под бронзу. По гримеркам среди персонала заведения ходила легенда, что статую поставили одной из работниц, которую, к огромному сожалению, забрал из этой жизни недуг под названием «рак».

От «бронзового» изваяния до больших дубовых дверей вела красная дорожка, выглядело все потрясающе и помпезно. У резного входа нес вахту охранник, всем своим видом напоминающий большой платяной шкаф из красного дерева, одетый в невероятно идущий ему классический костюм. Для полного комплекта к костюму прилагалось высеченное из гранита безэмоциональное лицо Хоа Хакананайа[4]. Казалось, если вдруг у входной двери приземлится Брюс Уиллис верхом на астероиде, с сигарой в зубах, перфоратором производства Российского Механического Завода на кожаном ремне через плечо и обутый в тапки-зайчики, «Шкаф», не двинув ни одним лицевым мускулом, выдаст только одну фразу: «В спецодежде не положено».

И закроет дверь.

Самое интересное же находилось внутри. Два уровня, ковка, дерево, бархат и кожа — выглядели великолепно, а бесчисленное количество зеркал, цветного света и музыки делало помещение безразмерным, как будто ты угодил в нереалистичное пространство без времени. Ко всему этому, по залу бегали официанты в шикарных шелковых блузах, бармены жонглировали горящими бутылками, бокалами и какими-то барными принадлежностями, а замыкали всю феерию мы — шоу-балет.

Сверкая стразами на костюмах, перьями в прическах, высоченными шпильками и приклеенными к лицу ослепительными улыбками, мы обеспечивали программу в режиме нон-стоп до закрытия заведения. К концу смены, как правило, отстегивались ноги, руки, и улыбки отшкрябывались с лица малярным мастерком.

Однако самым страшным «демоном» для любого участника шоу-балета являлась далеко не усталость к окончанию рабочего дня или то, что ты забудешь на сцене, в какую сторону тебе идти. Олицетворением ужаса была АДминистратор балета! Кукольного вида дама без возраста с лицом голливудской актрисы, всегда одета как с подиума, с головой, увенчанной идеальной прической, с фигурой и макияжем, за что нужно сказать отдельное спасибо нашим гримерам и парикмахерам (да, да, эти люди тоже состояли в штате). Так вот, это олицетворение грации, красоты, безупречности стояло при выходе на сцену и контролировало всех артистов на наличие маникюра, педикюра, укладки, макияжа и нужного цвета белья! Она практически флюорографическим зрением оглядывала каждого артиста. Иногда казалось, что Циклоп вселенной Marvel как минимум ее ближайший родственник. Не дай бог ей что-то не нравилось или ее взгляд цеплялся за отколотый кусочек педикюра! Как

минимум тебе грозил штраф в размере годового бюджета маленькой африканской страны, как максимум взгляд переключался в режим «уничтожение лазером», и ты за долю секунды превращался в кучку пепла, прямо на ступенях, ведущих к выходу на сцену. При таком контроле было нереально выглядеть плохо или хотя бы как-то не так.

Говорят, привычки вырабатываются в течение двадцати одного дня и в такой же период забываются. Не-а! Весь вопрос в том, каким образом они вырабатываются! Не знаю, как остальным девушкам, могу сказать за себя, при таком контроле — на всю жизнь. Позже, работая в одном небезызвестном кабаре (там, кстати, контроль был намного слабее), я часто с чувством глубокой благодарности вспоминала даму-Циклопа. Ее силуэт всплывал, как в тумане, каждый раз при любой попытке выйти из гримерки, причем неважно куда, на сцену или на перекур.

Сборы

Спустя несколько недель всевозможных фото-видеосъемок, выигранных конкурсов, рекламных презентаций и общего бешеного ритма златоглавой, раздался долгожданный звонок. Официальный голос в трубке приглашал получить одобренную визу. И если кто-то подумал: «вот, тут можно расслабиться…» Не-а! Скорость увеличилась до уровня «горящая пятка».

За очень короткий срок нужно было закрыть все новообразовавшиеся дела, собрать багаж и прибыть в страну до вступления в силу первой рабочей даты, прописанной контрактом. На всё про всё улыбчивый консул в идеально выглаженном костюме выдал мне семьдесят два часа. Выходя из здания консульства, в какой-то момент показалось, что сейчас из динамика на воротах раздастся фраза (с интонацией ведьмы, колдующей над кипящим котлом) из известного всем фильма: «Беги, Форрест! Беги!»

И я, собственно, побежала. В течение трех суток скорость была такой, что Усейн Болт[5] чувствовал себя на моем фоне маленьким, пухленьким и абсолютно неповоротливым карапузом. Хотя в дальнейшем я абсолютно не пожалела об этом адском забеге. Уже в самолете мне вдруг пришло осознание того, насколько интересным оказался именно этот вытянутый мной лотерейный билет. Весь контракт был выстроен так, что каждый месяц приходилось менять место дислокации, это давало невообразимую возможность посмотреть практически всю Швейцарию. С такими легкими мыслями, погружаясь будто в пуховое одеяло, я покинула первопрестольную и свою Родину.

Вокзал

Тоннель

Спустя четыре часа полета, в своих мыслях, с чудесным сервисом, заботливым персоналом и интеллигентнейшим соседом по креслу, наш самолет совершил посадку в аэропорту Цюриха. Дальше был километр бюрократии под аккомпанемент любимой песни абсолютно всех аэропортов, которые имели место в моей истории перемещения по миру, под названием «Это не ваш паспорт». После очередного обряда жертвоприношения косметики прямо на алтаре паспортного контроля и одобрительного кивка от работника таможни я наконец-то встретилась со своим агентом.

До первой точки, обозначенной контрактом, предстояла не ближняя, порядка трех часов на авто, дорога. Сглаживала столь долгое путешествие прекрасная картинка за окном, состоящая из будто подстриженных газонокосилкой лугов, попадающихся на пути маленьких, словно сошедших с исторических гравюр городков и неописуемой красоты как бы присыпанных сверху сахарной пудрой горных массивов. Все это дополняли наировнейшие дороги, проходящие через горные туннели[6] автобана[7], выполняющие роль своеобразного портала между настоящим и нереально красиво нарисованным миром.

В одном из попавшихся по пути городков мы сделали остановку. Каково же было мое удивление увидеть на фасаде небольшого, уютного жилого дома фреску[8] на тему сказки про Красную Шапочку! Ко всему прочему общую картину дополнял маленький двор с декоративным огородом, на котором уже почти созрели на первый взгляд игрушечные тыквы и совсем молодые, однако уже имеющие на ветвях бордовые, словно нарисованные глянцем ягоды вишни. А охраняла всю эту идиллию семья гипсовых гномов. Причем глава гипсового семейства, подхватив садовую тачку, собирался покинуть огородик прямо через забор.

Тут нужно пояснить, что законодательством Швейцарии запрещается огораживать личное жилье перегородками выше двадцати пяти, тридцати сантиметров в высоту, поэтому все частные дворики отделены от тротуаров невысокими заборчиками и больше походят на игрушечные, чем на привычные нам засаженные огороды с заборами под три метра. Швейцарцы очень любят выставлять из гипсовых фигурок целые истории на своих прилегающих к дому участках. Это могут быть как хозяйственные работы гномов, так и побег маленького милого крольчонка в джинсовом комбинезоне и рубашке из-под опеки мамы-крольчихи, одетой в соломенную шляпку, чудно сочетающуюся с летним платьем расцветки «утренний луг, засеянный неимоверного оттенка синего колокольчиками».

Напротив, кукольно-фресочного чуда находилась еще одна не менее привлекательная штука под названием «церковь». Понимаю, что у читателя назревает адекватный вопрос: «Ну, церковь и церковь. Что такого?»

В этой церкви было необычно… всё. У самого входа стоял небольшой фонтан в виде широкого вазона, увенчанного филигранно выполненной из бронзы в стиле итальянских архитекторов фигурой Мадонны с младенцем на руках. По периметру всей чаши были расположены двенадцать бронзовых краников, из которых, по преданию, для исполнения желания нужно было сделать по глотку. Сама церковь выглядела потрясающе, белое здание по форме напоминало уменьшенную копию Notre-Dame de Paris[9]. Внутреннее убранство поражало обилием резного дерева и цветных витражей на окнах. На почетном месте, прямо по центру дальней стены, постамент, отделанный черным мрамором, где в позолоченных облаках парила фигура все той же Мадонны с младенцем. Однако на этот раз она была из дерева и почему-то черного цвета, словно очень, очень обгоревшая. Уже позже от агента я узнала, что это была та самая schwarze Madonna[10]. Прослушав краткий экскурс в легенду о том, почему Мадонна черная и что в преддверии плохих событий она начинает источать кровавые слезы (бррр, прям ужастик, а не легенда), а также историю образования Аббатства на данной местности, где, оказывается, я уже час как брожу, мы все же двинулись дальше. Надо отдать должное моему агенту, рассказчик он был замечательный. В итоге ближе к вечеру мы добрались до места назначения.

Бруннен

Дом, в котором мне предстояло провести ближайший месяц, был уникален. Нет, не архитектурой (хотя и в этом вопросе есть на чем заострить внимание) он выделялся, не месторасположением, а своим устройством, бытием, даже я бы назвала дыханием или сердцебиением дома. Это была типичная постройка для описания в любой сказке. Трехэтажное здание с красной черепичной крышей и деревянными рейками по идеально оштукатуренному фасаду, на первом этаже которого располагался небольшой семейный ресторан с резными столами и стульями. Забегая немного вперед, по будням там можно было чудесно перекусить, а на выходные милый зал превращался в немецкий Bräuhaus[11] с вкуснейшими домашними колбасками, рулькой и томленой капустой, распеванием хозяевами, а также абсолютно всеми гостями тирольских йодлей[12]. Все действо происходило в национальных костюмах (это было незабываемое, атмосферное зрелище). Сам дом обосновался у подножия горы, на которую не без помощи рук человеческих вела симпатичная канатная дорога с выкрашенными в приятный бирюзовый цвет кабинками с большими панорамными окнами. Гора отвечала спуском чистейшего горного потока (порой в лучах солнца казалось, что он хрустальный), переходящего в выложенную

по берегу плоскими камнями реку, пересекающую как змея весь городок и впадающую в немаленькое озеро Люцерн[13].

Однако вернемся в дом. Мне выделили великолепную комнату с непередаваемо-прекрасным видом на будто выстриженные садовыми ножницами поля, где паслись «картинные» Буренки на фоне все тех же живописных гор. Иногда при взгляде в окно казалось, что являешься участником картин Карла Мюллера[14]. В общем и целом, первое впечатление от моего нового места работы, точнее пока только от места расположения, складывалось неописуемо-сказочное.

На следующий день было запланировано посещение самого кабаре, что очень волновало. В воображении прорисовывались картины, равные фантазиям Boris Vallejo[15]. К небольшому моему разочарованию, все оказалось намного прозаичней, чем я себе нарисовала в своем воображении. Но все же нашелся один элемент, несущий непосредственную изюминку во всю работу и то место, где предстояло ее выполнять. Как ни странно, это был сам шеф заведения.

Это уникальный человек. Картинный итальянец от первой до последней пары ДНК, преклонных лет, с художественной сединой на висках и огромным шилом в небезызвестном месте, живущий много лет на территории Швейцарии. При всем этом являющийся законным супругом роскошной дамы из России.

Как можно догадаться, еженедельные собрания проходили на четырех языках, и это было не последовательное использование, а замысловато-витиеватый микс из немецкого, итальянского, русского языков, приправленный любимым всеми итальянцами наречием жестов. Говорят, «связать у истинного итальянца руки равносильно тому, что отрезать ему язык».

Работы предстояло, как всегда, несметное количество — постановка нового шоу, снятие мерок, пошив мастерами костюмов, ко всему прочему добавилось еще проектирование и заказ в мастерскую требуемых декораций. Естественно, само шоу вечером никто не отменял. Первый образовавшийся выходной хотелось провести в позе тюленя, лежа на кровати и никуда не двигаясь. Однако мои коллеги посчитали манеру отдыха в стиле «большой жирный кот» неуместным занятием

для столь живописных мест. Мое слабое «мяу» не дало каких-либо результатов. Стащив слабо сопротивлявшуюся тушку за ногу с уютной, мягкой, располагающей к безделью плоскости, погрузив бедное животное в неизвестно откуда взявшийся кабриолет Alfa Romeo[16] цвета перезревшей клубники, меня куда-то повезли.

Немного поплутав по живописным улочкам Бруннена, наша машина выехала на набережную и, свернув на горную трассу, понеслась по серпантину вверх, оставляя позади, в низине, рассыпанный, словно крупный жемчуг по траве, маленький городок. Трасса была неописуемо красива и в какой-то степени привлекательно-опасна. С одной стороны нависла живописная скала, на которой, как горные турецкие козлы (непонятно как), расположились пышно цветущие деревья и густо усеянные цветами кустарники. С противоположной же стороны имелся обрыв в кристально чистое озеро, окруженное все теми же скалами, да отделяющее от обрыва дорожное ограждение. За счет того, что преграда меж обрывом и трассой была не столь высока, складывалось впечатление, что авто как минимум двумя колесами парит над озером, а на крутых поворотах вот-вот сорвется вниз. Зрелище, захватывающее дух.

Спустя минут сорок парения меж скалами моему взору открылся такой вид, что впору было, как средневековой барышне, терять сознание[17]. В гуще деревьев и кустов раскинулся самый настоящий замок, словно сошедший с иллюстрации учебника по истории. Одну часть замка окружал педантично ухоженный сад, вторая же половина стояла, утопая каменными ногами в воде.

Я не зря упомянула Средние века — как это ни удивительно, а замок оказался жилым. И чтоб эту средневековую красоту поддерживать в надлежащем виде, хозяева на определенных условиях сдавали крыло, стоящее на воде, под ресторан. Попасть в него было не так-то просто, очередь на посещение расписана на несколько недель вперед. Однако наш чудесный шеф оказался столь уважаемым гостем в этом месте, что хватило всего лишь одного его телефонного звонка и — voilà[18] — девочки с довольными лицами ужинают в замке.

Особенность ресторана состояла в том, что (как я уже упоминала выше) хозяева сдавали эту часть замка при определенном условии, а точнее, в зале не делали никакого новомодного ресторанного ремонта, все оставалось, как изначально было задумано архитектором со времен постройки. По углам зала стояли доспехи рыцарей с мечами и щитами, на которых был выкован семейный герб. Под потолком на кованых цепях висели колеса от телеги в виде светильников. Единственное, что отличало зал от средневекового, — электрический свет. Нужно отдать должное арендаторам, цоколи и лампы, встроенные в колеса, имели форму тающих свечей. Вся мебель была выполнена из массива дерева. Подавали в этом чудо-ресторане только одно блюдо — курицу-гриль, выдержанную в специях, белом вине и оливковом масле. Дополняла всю картину небольшая плетеная корзинка из лозы вместо сервировочного блюда, на дне которой лежала холщовая салфетка. Также к блюду прилагалась винная карта с нескончаемым списком вин и славящегося на весь мир сыра.

Закончив трапезу, наша компания, выкатившись, словно колобки, из замка и погрузившись в машину, выдвинулась в обратный путь. Всю дорогу внутри складывалось непередаваемое ощущение теплоты и мягкости, словно большой урчащий кот улегся в уголке души и, засыпая, тихонько перебирал лапами. Домой абсолютно не хотелось.

По возвращении в город, точнее на городскую набережную, было принято общее решение — найти открытую террасу одной из множества кофеен, где можно поделиться эмоциями от прожитого маленького приключения. Чудесный пейзаж, чашка великолепного кофе и плавно текущая беседа на общую тему. Что может быть лучше на фоне солнца, заходящего за зеленые, словно покрытые бархатом, горы? Каково же было удивление, когда, получив чашку изумительно сваренного напитка и приступив к обсуждению интерьера покинутого нами замка, мы услышали откуда-то сверху победный клич викинга[19]. Столь рьяный крик заставил внимание покинуть беседу и переключить его в ту сторону, откуда исходил звук. С верхушки горы на разноцветных парашютах спускалась развеселая компания парапланеристов[20]. Параглайдинг[21] оказался очень популярным и распространенным видом спорта среди швейцарцев. Это был один из тех редких дней отдыха, когда сложилось все.

Вадуц

Загрузив багажник такси немного припухшим чемоданом, я отправилась по нарисованной, словно набросок художника, перспективе, указанной контрактом. На сей раз это оказался городок со звучным названием Вадуц. И все бы ничего, однако сказочность данной географической точки состояла в том, что находился сей милый пункт поселения на территории иного, закрытого государства, а точнее королевства Лихтенштейн[22].

В двойном размере увеличивало интерес к данной геопозиции то, что граница королевства представляла собой небольшой милейший шлагбаум посреди дороги, выкрашенный в желто-белую диагональную полосу с прибитой на два гвоздя к нему жестяной табличкой, гласящей (в о-о-о-о-очень уважительной форме) о том, что «не стоит пересекать границу государства без ведома властей», представлял которых один-единственный солдат, одетый в королевскую парадную (ну очень красивую) форму, томящийся в рядом стоящем здании, более похожем на сказочный домик феи Динь-динь, чем на пункт КПП. Завершало всю картину сказочности непомерное обилие замков на территории анклава, причем девяносто процентов из них по сей момент являются жизнеспособными. Правда, концепция содержания все же немного отличалась от вышеописанного замка-ресторана. Тут это были замки-музеи, замки-монастыри (причем как мужские, так и женские), а также самый главный замок нынешнего короля. Никогда, нигде в своей жизни я больше не встречала такое количество древних строений (порядка тринадцати штук), находящихся на столь недалеком расстоянии друг от друга. Все это напоминало детскую песочницу, где несчастный забытый родителями ребенок развлекал себя сооружением куличиков из песка, иногда промахиваясь и попадая одним на другой.

В этот раз контракт начинался с выходного дня. На что моя новоиспеченная соседка, с которой я успела познакомиться, пока разбирала чемодан, предложила съездить в город и немного осмотреться. Идея показалась замечательной. Быстренько разместив вещи по предоставленным апартаментам, накрасив свисток и сложив «запасные ноги» в сумочку, мы поехали изучать столь заманчивую территорию королевства.

Добраться до центра можно было двумя путями. Первый, избитый, — такси, второй, на тот момент представляющий больший интерес для меня, — это автобус. Так называемый общественно-муниципальный транспорт Швейцарии — это вообще отдельная глава. Футуристически-стеклянные остановки, начищенные до состояния «хирургического отделения», с встроенным электронным табло, на которое транслируется расписание подхода автобусов (что немаловажно, четко по времени, секунда в секунду) и электронная карта города. Рядом с табло расположен терминал для приобретения проездного билета, а также динамик, сообщающий о прибытии маршрута на остановку.

В ожидании чудо-техники у нас с Натали (так звали мою новую соседку) завязался душевный диалог, в процессе которого выяснилось, что она работает в нынешнем составе труппы уже четвертый месяц. Однако самое страшное в ее судьбе произошло буквально через секунду. По незнанию моего неэстетично-фанатичного отношения к истории персоны Влада Цепеша[23] и старинным замкам, Натали имела неосторожность сообщить мне, что родом из Румынии. Думаю, моя новоиспеченная соседка единственный раз в жизни пожалела о выдаче информации собственного месторождения. Кажется, я немного «съела ей мозг»!

Все же пора вернуться на остановку к уже прибывшему и приветливо открывшему нам свои двери автобусу. При входе в салон поражала неимоверная чистота, мониторы, транслирующие видеоряд экзотических пляжей, и раздающийся откуда-то из-под потолка негромкий, приятно ложащийся на ухо джаз, что делало поездку максимально комфортной. Покинув «трехзвездочный отель на колесах» где-то в центре города, задрав голову и застыв, словно изваяние на фестивале ледяных скульптур в Харбине[24], взор мой зацепился за нависающий над городом, словно высеченный прямо в скале, замок. Молниеносно растворив меня в обилии зелени вокруг строения, не давая при этом упасть на раскинувшиеся ровно под отвесной скалой крыши жилых домов, магазинов и ресторанов. Заметив реакцию и опередив мои мысли, звук со стороны, где должна была находиться Натали, сообщил мне новоиспеченное предложение:

— Хочешь, поднимемся туда? Ползамка работает как музей.

Сиюсекундно вернувшись в реальность и словно маленький тюлень при виде ведра с селедкой захлопав в ладоши, язык мой выдал раньше, чем голова успела подумать:

— Да, да, да, да, да, хочу, хочу!

Натали зашлась смехом и скомандовала:

— За мной!

Учитывая, что наше общение проходило исключительно на немецком языке, выглядело это так, словно меня взяли в плен.

Проделав неимоверный путь в виде подъема на ту самую скалу, пусть даже по хорошей дороге, но все же наверх, через полчаса мы оказались возле парадных ворот, ведущих в столь фундаментальное место. Один вид вводил в душевный трепет и придавал ощущение того, что, переступив через порог данного произведения зодчества[25], словно используя невидимую машину времени, ты прикасаешься к маленькому кусочку истории и вот-вот станешь ее частью. Как я уже упоминала, замок стоял на обрыве, чтобы попасть на территорию, нужно преодолеть преграду в виде деревянного моста.

— Говорят, раньше он был подъемный, — в очередной раз будто прочитав мои мысли, сообщила Натали.

Приобретя входной билет, мы отправились бродить по разрешенной для посещения территории замка. До полного погружения из XXI в XIV век мне не хватало тугого корсета и веера из страусиных перьев в руках. Кабинеты с неимоверным количеством полок, выполненных из деревьев ценных пород, забитых книгами, с резными наличникам тончайшей работы; стены, обшитые гобеленами вместо привычных современному взгляду обоев; мебель, более походящая к описанию как произведение искусства, чем как предмет обихода, и лестницы, мама дорогая, какие это были лестницы! Все это завораживало, действуя на меня, как удав на кролика. Безумно красивое место, в каждом уголке пропитанное атмосферой времен Людовика — утонченное и незабываемое.

Через несколько часов Натали практически «за ногу» пришлось вытаскивать меня из этого поглощающего, словно Бермудский треугольник[26] корабли, замка. Надо сказать, посещение именно «архитектурного наследия» было хорошим катализатором для обострения моей фантазии, что впоследствии сыграло немалую роль в создании новой программы, хотя изначально планировался абсолютно другой формат. Заглядывая немного вперед, развею совсем чуть-чуть дымку закулисья: к концу месяца кабаре получило шоу, соответствующее этому городку, на два зала, шикарной формации Средневековья, с канделябрами, перьями, корсетами и стилизованными менуэтами[27]. Естественно, уже как традиция, ни одна сдача программы не обходится без приключений, это шоу преподнесло самый фееричный мини-апокалипсис в моей работе на территории Швейцарии, да и в жизни, наверное. Именно тут началась та самая история с пересечением двух границ моей взбалмошной пятой точкой, описанная в самом начале книги. За десять дней до презентации случилось вот что…

В очередной мой и без того редкий выходной, когда я, мирно расслабив лапки, попивая гляссе[28] сидя в кресле, вела беззаботный, практически светский диалог с Натали о грядущей премьере в своих апартаментах, режим «немного тревожный тюлень» был прерван моим боссом. Влетевши на полусломанном помеле в мою обитель, с глазами обезумевшего лемура, он начал что-то быстро-быстро лепетать о полном крахе, конце жизни и немедленном переезде в места для душевнобольных. Понадобилось некоторое время, чтоб его успокоить, после чего выяснилось…

В шоу была заявлена прима[29] из широко известного французского кабаре, и надо отметить, девушка по мере возможности посещала репетиции, регулярно прилетая из Парижа (к слову, родом она была из России), естественно, была подписана куча всяких бумаг о содействии, напечатаны афиши и т.д., не будем углубляться в бюрократию, вкратце ситуация складывалась так, что на премьере девушки,

возможно, не будет. На резонный вопрос: «А что я могу сделать?» — бросив помело, сложив руки, как перед образом Девы Марии, и поменяв форму глаз с лемура на кота из «Шрека», шеф выдал:

— Полетели со мной, поможешь мне в переговорах.

В этом все европейцы. Жесткие, порой безумные, не видящие преград бизнесмены, но в некоторых ситуациях растерянные дети.

Думаю, не надо говорить о том, что долго уговаривать меня не пришлось. Через сорок минут мы с шефом сидели в его Jet-е[30] и обсуждали форму предстоящих переговоров, а еще через полчаса мы уже отъезжали от аэропорта Шарль-де-Голль. Пропуская общую демагогию и соблюдение всех китайских церемоний, переговоры длились несколько часов, да в районе Елисейских полей, да во время прекрасно поданного и вкусного обеда, но все же это была работа. Одно могу сказать — закончилось все хорошо, так сказать, в нужную нам сторону.

В благодарность от шефа мне было предложено выбрать одно место, которое я хочу посетить незамедлительно. Хоть в моих с детства заложенных мечтах их было три, выбор быстренько пал на Лувр, чудеснейший музей с невообразимым собранием произведений искусств, однако цель в этом хранилище «высокого и одухотворенного» была одна — та самая неповторимая, практически освященная и загадочная «Джоконда».

Для завершения столь безумного дня оставалась одна маленькая, но приятная деталь (так сказать, для полного закрепления переговоров) — нужно было посетить шоу. Как правило, данное кабаре дает три шоу за вечер, мы решили пойти на последнее. Вся прелесть кабаре состоит в правилах посещения, начиная от одежды и украшений, заканчивая тем, что в стоимость шоу входит легкий ужин (несколько вариантов меню на выбор) из трех подач, а также прилагающаяся бутылка шампанского. Программа была неимоверно насыщенной номерами, костюмами и светом. Французская кухня привносила дополнительный цвет в шоу, а охлажденное шампанское, поданное в утонченном бокале, растворяло и одновременно наполняло тебя атмосферой кабаре, как пузырьки в бутылке Moёt. Уже практически засыпая в Jet-e, я старалась всем своим видом не показывать шефу счастье, прущее из меня, как дрожжевое тесто из тазика, забытое хозяйкой-растяпой в теплом помещении.

Кур

Сдав программу в Вадуце и отработав в режиме «беговая лошадь на скачках» еще несколько городов, декабрь по состоянию контракта рисовал мне прекрасное место под названием Кур. Особенность его была в том, что расположился этот живописный городок в Альпах, точнее в верхнем течении Рейна[31]. А добраться до него самым легким способом можно было по железной дороге. Нет, конечно, и автобаны никто не отменял, но швейцарские поезда — это невиданное чудо света всех времен, причем чудо это с каждым годом становится все футуристичней и футуристичней[32].

На тот год это был состав из двухэтажных вагонов. Второй этаж, оборудованный мягкими креслами, столиками для кофе и стеклянными пепельницами, был отведен для курящих пассажиров. Напитки горячие и холодные можно было приобрести на первом этаже вагона. Однако если вам скучно ехать с кофе и сигаретой, наблюдая за живописной панорамой, пробегающей за окном, то милости просим заниматься данным процессом в вагоне-ресторане, оформленном так, словно это готовая иллюстрация для романа Агаты Кристи[33]. Сервировка столов «на три стекла», полноценное меню, винная карта и привлекательный официант в полном вашем распоряжении на всю поездку. Разместившись на удобном велюровом диване еще дремлющего в столь ранний час вагона-ресторана, заказав себе прекрасный завтрак, чем окончательно разбудив плохо соображающий персонал, с полнейшим комфортом разглядывая пейзажи за окном, созданные природной кистью, спустя пару часов я добралась до Кура.

Несмотря на то что на окнах морозная голубоватая дымка разреженного горного воздуха рисовала замысловатые узоры, пришлось все-таки покинуть уютный, располагающий к продолжению путешествия интерьер и выйти на покрытый инеем утренний перрон. Бррр! Воздух был прозрачен и колюч одновременно, поэтому, подхватив багаж и прибавив ходу, изображая из себя маленькую пони, я практически поскакала к выходу с перрона, где уже ждала машина.

Мною не зря был упомянут декабрь, месяц рождественских и новогодних сказок. По всему миру это действительно время чудес. А в Куре подготовка к чудесам начиналась с первого декабря. Уже когда отъезжали, в глаза бросилось яркое украшение и до того нарядного центрального фасада вокзала. Несметное количество лампочек, олени из крашеной лозы, еловые ветки, шары и еще куча всего. На мой резонный вопрос: «а чего так рано?» водитель ответил, что это только начало, к двадцать пятому числу[34] город будет не узнать. В чем я к указанной дате и убедилась.

Это была феерия цветного света, украшений и декораций. Особенно привлекательно выглядела ярмарка, развернутая за десять дней до Рождества возле центрального маркета. Забегая вперед, нужно отметить, что такие ярмарки разворачивают по

всей стране в местах большого скопления людей, торговых центров и площадей. Как правило, это небольшие палатки, даже не палатки, а деревянные домики с выкрашенными в красный цвет крышами, украшенные еловыми ветками, мишурой, игрушками и пряниками. Наполненные снежными шарами, рождественскими украшениями, а некоторые — особым ассортиментом домашнего пива, капусты и колбасок разного вида. Не говорю уже про прилавки с шоколадом, сладостями и обязательным троном Санта-Клауса практически в середине всей этой феерии. Самая яркая ярмарка, которая мне попадалась за весь период пребывания в и без того увлекательной стране, была расположена в центральном холле вокзала Цюриха, возле знаменитой елки Swarovski, но об этом немного позже. В общем, подготовка к главному празднику года со скоростью сошедшей с гор лавины набирала невиданные обороты.

Уже привычным образом разобрав багаж и достаточно быстро расположившись в апартаментах, вечером того же дня, как обычно, по плану было знакомство с труппой и осмотр зала. Тут-то ждал еще один сюрприз. В труппе шоу-балета состояла дама-трансвестит[35]*. Создание было родом из солнечной Турции и выглядело потрясающе, единственное, что выдавало принадлежность красотки к противоположному полу в прошлом, так это совершенно не Золушкин размер туфелек и тембр голоса, более подходящий портовой сутенерше, всю жизнь прокурившей трубку с дешевым табаком, чем артистке. При всей своей уникальности Розочка (так звали девушку) никогда не требовала к себе особого отношения в виде сольных номеров или продвижения на авансцену (танцоры поймут), всегда работала наравне со всеми и вообще оказалась мировой барышней. Спустя несколько лет на очередной репетиции, кстати, тоже новогодней программы, но уже в России, с какой-то душевной теплотой снова в памяти всплыл образ Розочки, катализатором для воспоминаний послужила целая компания таких чудо-девушек, участвующих в программе, правда, родом они были из более прославленного места. Однако об этом не сегодня.

В очередной раз нырнув в озеро под названием «Не спасет утопающего даже батискаф[36]», вынырнула я из него для так

называемого первого вздоха к десятому числу. Тут же на меня обрушилась умопомрачительная новость. Буквально в пятнадцати минутах езды от моих апартаментов имеется фуникулер в Альпы. На резонный вопрос: «На зачем мне это чудо техники?» последовал резонный ответ: «На затем, чтоб посмотреть открытие очередного чемпионата по сноуборду». Оказалось, с 1994 года раз в два сезона альпийские курорты именно в декабре открывают свои площадки для проведения такого уникального события, как чемпионат мира по сноуборду! (О как!) Конечно, я буду не я, если не поеду.

Укутавшись, как нифха[37] на зимнюю рыбалку, через полчаса моя тушка с кружкой горячего глинтвейна[38] в одной руке, флажком Швейцарии в другой и восхищением от увиденного в собственных глазах стояла на высоте три тысячи метров над уровнем моря, любуясь на фееричное шоу-открытие чемпионата.

Чего там только не было! Массовый спуск Санта-Клаусов на сноубордах под звучащий на всю гору We Are the Champions[39], больше походивший на ярко-красную лавину, сорвавшуюся после заката с вершины горы, чем на катающихся людей. Спуск участников с цветными фальшфейерами[40], показательные выступления учеников школ сноуборда, нисколько не уступающие по зрелищности театральной постановке, больше походившие на замысловатый танец, чем на спортивное движение. И еще куча, куча всего интересного, что ни художественным словом, ни диалектом не опишешь. Естественно, домой я попала далеко за полночь под огромным впечатлением. Благодаря полученной порции воодушевления от увиденного следующие десять дней работы пролетели на творческом подъеме и горящими пятками в придачу, по форме «бешеный, но очень одухотворенный бурундук в колесе». Когда вся проделанная работа шла к логическому завершению в виде рождественского банкета, который должен был порадовать наших гостей, забронировавших билеты, премьерой нового шоу, как это обычно бывает, произошла небольшая накладка с костюмами, чуть не приведшая к полному сценическому апокалипсису. Не буду долго занудствовать, что к чему, итог один: мне пришлось собираться и ехать к модистке[41]. Чуть позже я поняла, что это было лучшее стечение обстоятельств для посещения Цюриха именно в данный период времени.

Цюрих

Выходя на перрон и уже мысленно размахивая тан то[42] над головой, стоя в пошивочной мастерской, одновременно подготавливая гневно-испепеляющую речь на просторах своей безумной фантазии, в момент натяжки основного каната гильотины[43], какая-то неведомая сила заставила меня оторваться от красочных мыслей казни костюмеров и поднять глаза. В этот раз большие пальцы ног пострадали от моей отпавшей челюсти сильнее, чем при виде озера Рица. В безразмерном холле вокзала, нависая над ярмарочными домиками, словно хрустальный дракон над древним городом, стояла ОНА! Елка! Да какая! Огромное пушистое дерево было с нижнего яруса по самую макушку украшено игрушками от Swarovski. Мишки, зайки, рояли, снежинки. Под воздействием искусственно-холодного вокзального освещения все сияло, блестело и горело, словно радуга слилась с лунным светом и полученной материей окутала это неописуемой красоты дерево. Из остолбенения меня вывел нелегкий удар багажной сумкой по бедру. Очередная новоприбывшая соотечественница из бывшей союзной республики[44] приняла меня за местную и, бурча себе под нос на русском, с характерным акцентом, что-то типа: «От олени тормознутые, та тайте пройти, шо ли», оставив в моем глазу ярко-красную вспышку от цвета своей шевелюры (более походящую на длинноволосую барашку, угодившую в котел с хной), продолжая размахивать безразмерной сумкой, скрылась в толпе. Да так быстро, что мой возмущенный внутренний Змей Горыныч даже не успел отреагировать. Подняв челюсть с несчастных пальцев ног, немного утихомирив «горыныча» внутри себя и все-таки вспомнив про гордо ожидающую казни от моего тан то портниху, я тоже двинулась к выходу.

Найдя аусганг[45] с безразмерного пространства Банхофа[46], минуя памятник Альфреду Эшеру[47], я буквально влилась в людской поток, плавно текущий по Банхофштрассе, самой излюбленной всеми модницами страны (и не только) улице Цюриха. Уникальность ее в том, что по всей продолжительности находятся только бутики, ювелирные салоны, торговые центры и рестораны. Такая негласная Мекка для снятия стресса у девочек. Брендовые салоны завлекали яркими, выдержанными в рамках высокого уровня вкуса витринами, от которых, как от произведений искусств, невозможно оторвать взор. Однако просто открыть дверь и зайти поглазеть или купить что-то «с налета» у вас не получится, в такие магазины можно попасть только по предварительной записи. Обслуживание характерно поддерживает заявленную планку.

Забегая вперед скажу, что в один из таких бутиков у меня была организована запись, но об этом чуть позже, а пока, успокаивая

себя красивыми рождественскими перформансами в витринах, я скакала до мастерской. Радует одно, скакать было недалеко (да и «скакалку» никто не отбирал), пошивочная находилась там же, на Банхофштрассе. В общем, минуя описание всего процесса разгрома (точнее, двух «откушенных голов» и «сожженных в пепел нескольких вешалок» моим внутренним «дракон-горынычем»), выдыхая остатки дыма из ноздрей, с нагруженными кофрами под мышкой, моя довольная моська выплыла на залитую солнечным светом улицу.

Дабы окончательно привести в порядок психику и настроиться на рождественский лад, ноги меня понесли в близлежащий торговый центр, тем более что рождественские подарки были куплены еще не всем, а точнее никому. Сияющий рекламными плакатами, рождественскими украшениями и отполированной мраморной плиткой вход торгового центра встретил меня как родную. Раскинув к ногам, словно на Каннском кинофестивале, красную дорожку вдоль всего широкого лестничного пролета, ведущего в продовольственно-подарочный рай. Как по мановению волшебной палочки, вся злость и ненависть вместе с «горынычем» остались за приветливо открывающимися автоматическими стеклянными дверьми.

Холл был оформлен потрясающе — везде еловые ветви, мишура, игрушки. Витающий в воздухе запах горячего шоколада и выпечки дополнял складывающуюся картинку. Понимая, что тут можно провести не один час и даже не один день, изучив электронный план центра, я решила заглянуть в несколько отделов на третьем этаже. Стеклянный лифт под звуки Чайковского[48] с комфортом доставил меня на нужный уровень счастья. Я купила все запланированные подарки с неописуемым чувством какого-то сказочного парения души.

Нужно было покидать сказочную обитель, так как подходило время посещения как раз того самого бутика, где планировалось приобрести главный подарок для себя любимой. Для подтверждения записи необходимо было перезвонить в салон. Естественно, вспомнила я об этом нигде удачней, чем в холле первого этажа, ровно под инсталляцией парящего ангела с иерихонской трубой[49] в руках. Конечно же, при поиске телефона по карманам его нигде не обнаружилось. Сказать, что я расстроилась из-за пропажи телефона — не сказать ничего! Плюс ко всей картине с классическим названием «Разочарование» прибавилось осознание невозможности посещения того места, куда я так долго пыталась попасть. Вышеупомянутое полотно буквально за секунду преобразовалось во всем известное масляное произведение искусств Соловьева «Приехали».

Однако не зря говорят, что предрождественское время — это время чудес! Я опустила руки и уже собралась разрыдаться от обиды на весь мир, как маленькая девочка, но мой порыв резко остановил подтянутый охранник, более похожий на манекен с витрины, чем на работника охранной службы центра, окликнувший меня и протягивающий потерянный мною телефон со словами:

— Мадам! Будьте внимательней, пожалуйста.

Оказалось, что пропажу я оставила на прилавке в одном из первых магазинов центра, посещенных за сегодняшний день, что сразу после моего испарения на крыльях эйфории обнаружила милая фрау-консультант и передала находку службе охраны. И пока я искала подарки по магазинчикам центра, служба охраны при помощи камер и «какой-то матери»

искала ворону-растеряшу с избытком эндорфина вместо мозга, в виде меня. От радости забыв как дышать, набрав заветный номер и подтвердив резерв на визит, подхватив все покупки и кофры, я практически полетела в заветный бутик, до запланированного визита оставалось десять минут.

После нажатия звонка на отполированной до хрустящей невидимости стеклянной двери мне открыл охранник размером с дверной проем. Любезно освободив мои руки от покупок и кофров, меня, словно самый дорогой экспонат данного заведения, трепетно передали в руки лучезарно улыбающейся фрау-консультанту. Я разместилась в небольшом зеркальном зале с «лучиком позитива» на невероятно удобной бархатной оттоманке[50], и, определившись с некоторыми параметрами платья, которое хотелось увидеть, девушка-консультант убежала, словно кролик из книги Льюиса Кэрролла[51]*, давать распоряжения куда-то в глубины Зазеркалья. Мне же оставалось только мирно ждать, наслаждаясь Moёt & Chandon, сервированным блюдом с сырами и фруктами на утонченном стеклянном столике. В определенный момент сложилось впечатление, что сейчас из-за зеркальной ширмы раздастся голос: «Стоп! Снято!»

Однако вместо этого появилась фрау-консультант с фразой:

— Мы готовы!

Следующие полчаса перед моими глазами дефилировали девушки в платьях, содержащих все те детали, которые были озвучены мною ранее. Минуя описание мук выбора и детальных примерок, спустя час летящей походкой я выпорхнула из салона с заветным боксом, содержащим в себе неприлично дорогое платье и кучу всяких небольших сувениров в виде приятных любой девушке мелочей (начиная с шоколада и заканчивая парой чулок) от салона. В столь эпическом состоянии моей души, практически взлетев на второй этаж поезда и устроившись в кресле с кружкой кофе, я вернулась обратно в Кур.

Отработав, так сказать, на ура в рождественскую ночь новую программу, получила кучу благодарностей от счастливых гостей и начальства. Насколько велико было мое удивление, когда двадцать шестого декабря, выйдя с утра на балкон, я не обнаружила так заботливо и кропотливо установленных с первых чисел декабря праздничных декораций. Словно по мановению волшебной палочки, большая ленивая корова одним взмахом языка слизнула все — оленей, Санта-Клаусов и снеговиков. В какой-то момент сложилось впечатление, что это бессовестное животное даже снег с верхушек Альп зацепила. Все стало привычно-обычным, а в некоторых местах даже немного унылым. Оказалось, так принято. Более того! Если декорации не убираются в ближайшие двадцать четыре часа после окончания праздника, безответственному хозяину начисляется штраф, соразмерный со стоимость новенького Боинга. Еще одним «апокалипсисом» для моего мозга стала информация о том, что если следующей датой в календаре стоит будний день, то он рабочий. С осознанием столь угнетающей информации я доработала остаток своего контракта и начала собирать чемодан для перемещения в очередное, как показала практика, непредсказуемое место сказочной страны Швейцарии.

Банхофли

Действительно, Швейцария оказалась той страной, которая из раза в раз преподносила все новые и новые сюрпризы. В этот раз это оказался маленький, по-детски уютный городок в кантоне Швиц с названием Банхофли, что дословно можно перевести как Вокзальчик. И правда, он был как игрушечный, словно ты попал в одну из историй братьев Гримм[52]. Городок состоял только из частных домов, у которых роль звонка зачастую исполняла полная мини-копия дома на стойке перед калиткой, и даже окошки маленькой версии светились, а вместо коврика у входной двери макета располагалась как раз та самая кнопка. Надо сказать, в течение всего последующего месяца этот городок будет подтверждать свой статус сказочности, что сыграет немаловажную роль в постановке шоу именно для этого заведения, находящегося практически на пропитанном мистикой кусочке Швейцарии. А начнется все с самого первого дня пребывания.

Для начала, по приезде мне достались апартаменты в отдельно стоящем домике, сильно напоминающем ныне модные таунхаусы. На что у многих возникнет абсолютно адекватный вопрос: «И что такого?»

Отвечаю. В принципе, ничего. Кроме того что такие жилищные условия имеются далеко не в каждом заведении, а если и есть, то их нужно «заказывать» у работодателя до подписания контракта как минимум за месяц, в письменной форме и внесением дополнительной платы. Однако, как говорится, «не было бы счастья, да несчастье помогло». К огромному моему сожалению, одна из танцовщиц получила сильную травму и прервала контракт.

Первый день работы прошел по накатанной схеме — знакомство с девушками, персоналом и площадкой. На второй день работы резко пришло решение: именно сейчас пора снимать рабочую обувь и по одной из туфель вызывать скорую психологическую помощь, а лучше сразу медицинскую карету, которая доставит мое обезумевшее тельце в места с поролоновыми обоями для людей, имеющих тяжелые душевные травмы.

Сидя за баром, мирно попивая кофе и обсуждая с девушками сюжет новой программы, мы все отреагировали на звук открывшейся двери за спиной. И только я повернулась сообщить входящему заготовленную речь с текстом: «простите, мы еще закрыты», как этот самый текст застрял где-то в районе голосовых связок, кружка кофе предательски выпала из рук, а легкие, по-моему, последний раз в этой жизни произвели полный вздох. На пороге стояло ЭТО!

Штук пятнадцать волчьих шкур (что немаловажно) вместе с оскалившимися мордами были сшиты в бесформенную шубу, покрывающую туловище, увенчанное чересчур пожилой, словно мумифицированной головой с немаленькими

козлиными рогами. Сие творение, очень походящее на сатира[53], перемещалось с копыта на копыто. Издавая звук, напоминающий звон множества маленьких колокольчиков, в

лапе оно держало кривой посох, а за спиной «мечты Стивена Кинга»[54] виднелась еще пара похожих силуэтов. Ощущение отъезжающей в мир иной моей крыши усилилось после осознания, что вокруг нет никакой паники, крика или визга. Более того, девушки развернулись обратно и продолжили прерванный диалог, мне пришлось даже одну дернуть за рукав и переспросить:

— Ты это видишь?

На что сию же секунду получила утвердительный и абсолютно спокойный кивок головой:

— Ага.

Я решила, все! Пора нажимать кнопку вызова на туфле.

Увидев такую реакцию, девушки поспешили меня успокоить. Все оказалось очень прозаично. Уже три дня как на территории города идет ежегодный Фастнах[55], праздник, чем-то схожий по направлению с русской Масленицей, однако празднуется он как тайский Санкранг[56] на протяжении недели. Цель все та же — проводы надоевшей всем зимы, привлечение хорошего урожая, отпугивание злых духов и призыв долгожданной весны. В целях борьбы с духами всю неделю проведения празднества города кантона Швиц бахают хлопушками, ухают, звенят колокольчиками, вшитыми в подолы костюмов, в общем, громыхают так, что впору запастись берушами[57], а лучше на весь период Фастнаха отстегнуть слуховой аппарат напрочь. Местные жители очень тщательно готовятся к данному фестивалю, в специальных клубах по интересам (так называемых объединениях) под чутким руководством бывалых «старушек-веселушек» шьются костюмы всевозможных ведьм, эльфов, чертей, гномиков — в общем, всякой нечисти и почести. Также разучиваются танцы, подготавливаются шествия барабанщиков, для альхорнистов[58] собираются платформы, в общем, еще куча всего. Вот один из представителей такого клуба в разгар шествия с друзьями решил зайти попить кофе, так как, видите ли, «до отправления их платформы еще сорок минут».

А мне потом: «Просыпайся! в течение трех дней от кошмаров».

За что парни были сиюсекундно морально казнены методом «задолбай собеседника вопросами». Надо отдать должное, в казни они приняли активное участие и очень стойко ее выдержали.

В процессе пыток выяснилось, что самое интересное развернется финальным шествием недели в Базеле. Со всех

городков кантона там соберутся все объединения. По словам ребят, от их клуба планировалась какая-то неимоверная платформа с декорациями, неуемными барабанщиками и фейерверком как эмоциональным, так и пиротехническим.

Естественно, мне срочно понадобилось туда попасть, желательно не одной, а в сопровождении всей труппы. Для получения настроя на общую волну в преддверии новой программы, которая после увиденного, без сомнения, будет посвящена Фастнаху, всем его обычаям и традициям. Получив официальное разрешение от начальства на общий выходной (что было очередным чудом), я буду не я, если поеду на столь грандиозное шествие просто так.

Налет на костюмерную был произведен по высшему классу, хотя, по сути, являлся мероприятием, сравнимым со взятием Бастилии[59] (надо знать нашу костюмершу). Фрау Эльза быстрее свернет с тебя рульку и запечет в печи с травами, чем даст на уличное мероприятие сценические костюмы, не говоря уже о том, чтобы они вообще покинули пределы города.

И все же чудо произошло. Утром воскресного дня два десятка девушек в костюмах оккупировали практически весь второй этаж вагона поезда, держащего путь в Базель.

Уже при выходе из поезда стало понятно, что происходит что-то сверхъестественное. По всей платформе передвигались неведомые существа, словно ты не на перроне Базеля, а как минимум приехал в Хогвартс, хотя не исключен вариант телепортации на Марс или вообще в царство Аида[60]. При приближении к центральной площади все принимало форму такого апокалипсиса, что впору было задуматься: «Майя ошиблись[61], до конца света не ЕЩЕ девять лет, а он УЖЕ наступил».

Для полноты картины не хватало только дождя из квакающих жаб и крови[62]. Шествие было организовано с немыслимым масштабом и смотрелось не менее феерично, чем знаменитый Самбодром в Рио.

Открывали ход платформы из цветов, гипсовых овощей и актеров в ростовых костюмах, вся эта феерия цвета, объема и движения происходила под «огненное» музыкальное оформление и громкие подбадривания диджея в микрофон, доносящиеся все с той же передвижной «грядки на колесах». Далее за платформой шли всевозможные персонажи в интереснейших костюмах, от неимоверных размеров капусты, передвигающейся в тапках из листьев, и заканчивая отрядом ярких гусениц, браво отплясывающих под бой барабанов, в исполнении злобно скалящихся Джокеров.

В течение всего дня всевозможные персонажи в костюмах шествовали по центральной улице Базеля. И если в начале сего действа ты с огромным интересом вливаешься в толпу ухающих демонов, ведьм и всякой нечисти, то через несколько часов нахождения непосредственно в центре этого события начинается легкое головокружение. В какой-то момент, коллегиально решив, что пора бы уже и перекусить, мы всей своей веселой компанией забрели в небольшой ресторанчик, чем одновременно напугали и обрадовали собственника, заполнив все пространство ресторана.

Нечисть, просящая чего-нибудь истинно колоритного для нынешнего празднества, действительно не каждодневное зрелище даже для видавшего виды Кура. На что хозяин заведения, немец швейцарского происхождения, отреагировал вполне ожидаемо, но до безумия вкусно… Запеченная рулька, домашние колбаски, всевозможная зелень и неотъемлемая часть всего шабаша — густой, практически только что сваренный вишневый эль, как полагается, в огромных кружках.

Ближе к вечеру потемневшее небо Базеля озарило волшебное шоу из множества фейерверков. В небе раскрывались неописуемо красивые огненные цветы в сопровождении все того же непрекращающегося уханья, баханья, звука барабанов и музыки, разносящейся из всевозможных мест города. Получив массу положительно-заряженных эмоций, вымотанные, но счастливые как дети, вся наша компания отправилась домой. Заглядывая вперед, итогом столь великолепно проведенного общего выходного к концу месяца стала программа, получившаяся настолько яркой (и это особый провод для моей личной гордости), что вместо положенных трех месяцев ее работали шесть.

Были улажены практически все заботы в Банхофли, и последний выходной перед сдачей программы и сбором чемоданов для отъезда рисовал очень скучную картину, а точнее, проваляться целый день перед телевизором, поедая что-нибудь вкусненькое. Душа же, как и «пятая точка», уже по обыкновению требовала приключений, на что девушки из балета озвучили мне привлекательную идею:

— А ты съезди в Альпамаре!

— Куда? — не поняла я. Выслушав с виноватым видом восьмиклассницы краткий курс ликбеза[63] о самом большом аквапарке в Европе, недолго взвешивая все за и против, загрузив сумку всем необходимым и разместившись на уютном диване так полюбившегося мне вагона-ресторана, я выдвинулась в столь любимый, временами ненавистный (в зависимости от пункта посещения) Цюрих. Именно там располагался вышеуказанный парк.

При въезде на территорию челюсть в очередной раз отбила мои многострадальные большие пальцы ног. Это действительно ПАРК! С большой буквы, крупный, нет, точнее будет описать его как безразмерный. Охватить одним взглядом территорию всего аквапарка не представлялось возможным. Стеклянные павильоны, более похожие по своему строению на хрустальные замки, переплетались в единое целое с заснеженными аллеями, вдоль которых вереницей тянулись великолепные, пушистые сосны и кустарники, подсвеченные цветными софитами. Что придавало еще большую иллюзию нереальности данному месту.

По прогулочным дорожкам передвигались отдыхающие, более похожие на яхты с парусами в разгар сезона на озере Люцерн, чем на людей, торопящихся переместиться из здания в здание. Позже я поняла почему. Найдя вход в этот сказочный мирок, пройдя небольшую ступень «бюрократии» в виде приобретения билета, подписания бумаг об ответственности за собственное здоровье и получения подтверждения у местного доктора о моей вменяемости методом кивка ученой головы, парк открыл для меня свои хрустальные автоматические двери.

Кажется, что Пушкин писал строки про неведомые дорожки, находясь именно в этом месте. Неимоверное количество пальм в кадках обрамляло выложенные битым полированным камнем

дорожки, масса бассейнов, с волнами, без волн, для серферов, детей, взрослых и более старшего поколения, с термальной водой и определенной температуры располагались практически через каждые полтора метра друг от друга.

Но если вам и этого мало, на территории аквапарка имелась еще одна достопримечательность в виде целого набора из десяти водных горок, общей протяженностью порядка полутора километров. Мама дорогая! Каких там спусков только не было, по некоторым нельзя было скатиться просто так одному, нужен был специальный резиновый «бублик» на две персоны. Внутри горок играла музыка, лазерным светом сверкали змеиные глаза, и бедный «бублик» (простите за тавтологию[64]) выписывал такие кренделя, что бобслеисты[65] казались малыми детьми на детской горке во дворе. Вылетев из трубы, как Баба-Яга на помеле, с визгом и брызгами мой «бублик» приземлился в красочный бассейн и был отбуксирован довольно симпатичным спасателем к бортику.

На вопрос: «а куда еще можно сходить?» недолго думая спасатель направил меня в открытый бассейн. Добраться до этого чуда оказалось не так просто, пришлось немного поблуждать по подземным переходам, соединяющим меж собой разные корпуса аквапарка, прежде чем нашелся вход. Но блуждания по «неведомым дорожкам» того стоили. Вода в этом бассейне была достаточно теплой, можно даже сказать горячей, и часть его находилась в здании, пройдя через специальную арку, я оказалась на улице. Надо сказать, зрелище потрясающее.

С потемневшего звездного неба очень тихо, словно парашютисты, медленно опускались огромных размеров пушистые, словно гусиный пух, снежинки, приземляясь и тут же тая в парящей дымке ярко подсвеченного большим количеством голубого точечного света бассейна. Особой загадочности обстановке придавали все те же густо посаженные сосны и живая изгородь вокруг парящего бассейна, тоже светящаяся, но откуда-то изнутри, только свет был меняющим все оттенки радуги. Все это зрелище сопровождалось негромким джазом. Казалось, еще немного, и как в голливудском фильме, прямо тут, посреди бассейна, от переполнения столь неоднозначной эмоцией от меня отделится маленький кусочек яркого света и полетит куда-то вверх, лавируя сквозь огромные пушистые снежинки, занимать свое место на звездном небе.

Из состояния эйфории меня вывел приятный тембр женского голоса, сообщивший, что до закрытия парка осталось сорок минут. Ощутив себя немного дедушкой Сусаниным[66] и спустя минут десять наконец-то выбравшись из подземных переходов «Масонского братства»[67], все еще в состоянии парящей, светящейся частицы, я добралась до дома и забылась чудесным сном. В очередной раз я почувствовала себя маленькой Элли[68], стоящей на дороге из желтого кирпича в сказочной стране.

Воллерау

Отработали легко и красочно, на общем подъеме, с труппой в Банхофли, и пришло время покинуть столь полюбившийся сердцу плац для перемещения в очередную географическую точку моего контракта, и это был Воллерау. На этот раз довезти меня согласилась одна из девушек труппы, Ханна. Родом она была из Германии и перемещалась меж столь неотдаленными друг от друга странами на собственном транспорте. Дорога получилась довольно легкой, веселой и непринужденной. Честно говоря, подъезжала я к новому месту с привкусом печали во рту, настолько слаженной и теплой получилась работа с девушками в Банхофли. Воллерау оказался типичным тихим, ухоженным городком, имеющим одно маленькое отличие от остальных. Именно эта, как назвали бы ее географы, деревушка с населением чуть больше семи тысяч человек, являлась неписаной Меккой[69] для самых обеспеченных людей Швейцарии. Примером — одной из любимых машин моего шефа в Воллерау был ярко-красный кабриолет Rolls-royce phantom II 1934года выпуска с некими авторскими доработками, которые делали этот и без того уникальный автомобиль единственным в своем роде. Честно говоря, попав в столь необычное место, у меня впервые за весь контракт случился творческий кризис. И правда, чем можно удивить гостей, которых, по сути, удивлять уже нечем. Однако и тут помог случай…

Поблагодарив Ханну за доставку моей тушки до места, немного разведя так называемую дамскую сырость, мы разошлись каждый в своем направлении. Я, прихватив изрядно опухший чемодан за время всех моих передвижений по Швейцарии, — размещаться в очередных апартаментах, а Ханна — домой, в Германию. Быстренько разместив багаж, приведя себя в порядок и выйдя на общую кухню познакомиться по обыкновению с девушками за чашечкой кофе, я поймала себя на мысли, что что-то до боли знакомое только что резануло мне по глазу.

Это была та самая ярко-рыжая шевелюра с банхофа в Цюрихе, которая полтора месяца назад так ненавязчиво и бесцеремонно расталкивала всех прохожих своей необъятной дорожной сумкой. И если до этого момента я считала Банхофли сказочным и исполняющим желания городком, то именно сейчас мой мозг потерял ориентацию в пространстве меж фантасмагорией[70] и былью[71]. «Шевелюра» бегала по кухне, щебеча на жутком суржике[72] что-то типа: «Шо за лярва опять кудой-то дела сахар?»

Оксана, так звали «шевелюру», была родом из небольшого села Бочечки, располагавшемся недалеко от Конотопа. Как Оксана оказалась в Воллерау, для меня даже сейчас, спустя двадцать лет, остается огромной загадкой, похлеще египетских пирамид.

В родных Бочечках девушка-недоразумение: «преподавала

русский язык и литературу, танцами занималась, пока училась в школе и по видеокассетам, ну, особенно платочки с копеечками мэни чудо як нравится, я даже один себе в Канатопе купила, а еще у меня папа-кузнец, мама-домработница в Польше, у пАнов у великому будинку[73]! Как у бабы Люси на хуторе». На подворье у еённой бабы Люси: «пятнадцать поросят, четыре хуся, пять кур и петух! Шоб ехо черти узяли! Как он орет зараз по утру! И хде ж этот хребаный сахар?!»

Всю эту информацию Оксана умудрилась мне выдать секунд за сорок, при этом бегая по кухне, ни разу не остановившись и размахивая пустой сахарницей в руках (Боже! Это действительно уникум!). При всем вышеперечисленном была в Оксане, точнее ее простоте, какая-то необъяснимая харизма, она притягивала как магнит. В чем я, собственно, вечером и убедилась.

Все гости были без ума от Оксаны в прямом смысле слова. За полтора месяца пребывания в составе труппы сие чудо умудрилось завести себе так называемых постоянных гостей, которые приходили посмотреть только на шоу Оксаны. Вот тут меня и озарило! Вот чем нужно удивлять людей искушенных! В основу нового шоу легла простая как валенок, немного деформированная, замешанная на взбалмошном поведении и мировоззрении Оксаны, адаптированная под местный менталитет, но все же всем известная история про Золушку.

Пока рисовались эскизы на костюмы, декорации и раскладывалось сценическое действие, пролетела первая неделя моего контракта в Воллерау. Наступил важный, очень ожидаемый каждой девочкой, девушкой и женщиной тот самый единственный день, когда мы все себя чувствуем немного богинями Олимпа. День 8 Марта. Естественно, наш шеф не мог оставить без внимания столь важное событие, учитывая, что в коллективе у него было ни много ни мало, а порядка тридцати пяти девушек (принимая во внимание помимо кардебалета официантов, барфрау, кухню и т.д.).

Утром сего чудного дня все дамы бережно были погружены в целую вереницу лимузинов и транспортированы в Сант-Мориц, где у самого подножия гор шеф имел великолепный отельный комплекс с рейтингом пять звезд. На целые сутки нам был предоставлен полный карт-бланш[74] в обслуживании, еде, посещении всех заведений комплекса. Начиная от ресторанов и клубов и заканчивая водным комплексом. А также карты на подъемник и теплый лыжный комбинезон для желающих подняться.

Разместившись по номерам, мы решили встретиться в небольшом баре, прилегающем к одному из ресторанов, и начать праздновать небольшим аперитивом. Как всегда, всего одной фразой настроение подняла всем Оксана. Получив очередную тонкой работы стопочку в виде виноградной грозди на длинной, тонкой, завязанной в узелок стеклянной ножке, наполненной ароматнейшей граппой, наша баба-неожиданность выдала:

— А шо, горилки-то нэмаэ?

Под разом грохнувший смех русскоговорящей части труппы седоватый, приятной внешности портье в белых перчатках пригласил нас к обеду в ресторан. Первый и, наверное, единственный раз я пожалела о том, что вышла к обеду не в вечернем платье в пол, мехах и тяжелых украшениях. Сервированные скатертями с длинными «юбками», на три стекла, столы, увенчанные тяжелыми подсвечниками, охранялись орлиным взором официантов, стоявших вдоль стены, словно оловянные солдатики, одетые в идеально выглаженную форму и кипенно-белые перчатки. До полной картины не хватало горящего камина, да и то, как не хватало? Его просто не растопили! Весна, знаете ли! Заботливо усадив всех дам за стол в кресла, более похожие на мебельный

гарнитур Людовика XIV, чем на ресторанную мебель, шеф сел во главу стола и дал отмашку для начала сервиса. Мне досталось место по правую руку. Надо сказать, с самого приезда в Швейцарию я всей душой полюбила несложную, однако очень вкусную, пикантную национальную кухню, порой переплетающую немецкие, швейцарские и австрийские традиции в одной тарелке. Особенной любовью стало простое блюдо с названием «фондю», однако подача зеркальной формой сервиса, а также сопровождающий весь обед Moёt и обсуждение копий картин Боттичелли, висевших в оформлении банкетного зала, придало этому блюду какую-то незыблемую пикантность, превращая исконно-традиционный ужин пастухов в изысканное яство для светского раута. И все же обед бы не состоялся, если б Оксана не внесла в столь утонченную обстановку маленькую перчинку:

— Ой! А шо, картохи не будет?

Если где-то за столом и имелась некая напряженность, очередной грохот смеха снял все, как легкий весенний ветерок, и вынес в вытяжку камина. Шеф, немного наклонившись в мою сторону, поинтересовался причиной смеха, естественно, мне пришлось объяснить ситуацию. Начальство, хихикнув, быстро убрал с лица улыбку и с достаточно строгим видом подозвал к себе одного из стоявших по стойке «смирно» вдоль стеночки официанта, отдав какое-то распоряжение, поднял бокал, предложив выпить:

— За столь прекрасный день!

Спустя некоторое время, с видом пажа[75], обслуживающего обеденную трапезу Людовика, в зал по направлению к столу вплыл официант, неся на трех пальцах блюдо, накрытое барашком[76]. Поставив загадочный заказ прямо перед Оксаной, клош[77] был убран:

— Ваш заказ, мадам!

Взору всех присутствующих открылось блюдо с отварным некрупным картофелем. Теперь, не сдерживая эмоций и рамок приличий, ржал весь стол, и даже шеф с видом нашкодившего ребенка прятал улыбку за недопитым бокалом. После окончания обеда было принято общее решение переодеться в любезно подаренные отелем симпатичные купальники и, прихватив из бара еще пару бутылок Moet, переместиться к бассейну. Почувствовав себя немного детьми, с визгом и криками «бомбочка!» все девушки попрыгали в бассейн. Это был действительно такой несравнимый ни с чем выплеск адреналина, после которого, вытянувшись, как ленивый кот, на шезлонге, оставалось умиротворенно пить шампанское и любоваться неповторимым видом Альп, отражающих розово-голубой закат на своих искрящихся, словно присыпанных несметным количеством мелких страз, заснеженных верхушках, так заманчиво и сказочно отражающихся в панорамном окне бассейна. Казалось, еще немного и мимо с веселой песенкой, в танце пройдет вереница горных гномов, облаченных в зеленые комбинезончики и колпачки, с маленькими мотыжками через плечо, возглавляемые улыбчивой Белоснежкой.

Приправленное вкуснейшим ужином и посещением ночного клуба время пролетело со скоростью тающей дымки над утренним Рейном. Прожив столь грандиозный день, насыщенный сюрпризами, подарками и несчитанным количеством ядерно-искрящихся эмоций, далеко за полночь, еле умывшись, приятная усталость настолько быстро окутала мою наскакавшуюся, словно беговая лошадь, тушку, что заснула я где-то на подлете головой к подушке, сил не хватило даже на то, чтобы укрыться белым, накрахмаленным до хруста одеялом.

После такого выходного последующие десять дней работы пролетели как на одном легком вдохе чистейшего горного воздуха. Однако именно этого выходного я ждала как никто другой в труппе. Не потому что сегодня открывался ежегодный Женевский автосалон, наполненный новыми авто и шикарным шоу, не потому что шеф уже забронировал для меня номер в роскошном отеле Женевы, а девушки, зная мою безумную любовь к швейцарским поездам, заказали для меня неимоверный вагон до Женевы, за что я по сей момент в своей душе несу благодарность с огромной теплотой и любовью. Нет, все это было не с бухты-барахты или потому что это был последний месяц моего контракта. Каждая вышеперечисленная деталь была неотъемлемой частью подарка от всего коллектива на мой день рождения.

Уже в купе вагона меня накрыла неимоверная волна, эмоционально напоминавшая тот парящий кусочек света, пытающийся вылететь в Альпамаре. Именно в такие моменты я начинаю сожалеть, что социальные сети появятся только спустя лет десять после вышеописанных событий…

Сквозняк

Авиация

К сожалению, любая, будь то хорошая или не очень, история имеет обыкновение заканчиваться.

Аэропорт Цюриха встретил меня как родную. Сорванным, практически охрипшим голосом диспетчера, сообщающим на весь аэропорт, что если моя персона не появится в течение десяти минут на стойке регистрации, то борт покинет территорию страны без меня. Однако расстраиваться не стоит, так как компания позаботилась обо мне и на этот случай лететь мне, как аисту! Самостоятельно, размахивая крыльями, неся в клюве свой багаж и даже в деревянных сабо, заботливо предоставляемых авиакомпанией, так сказать, «ректально», для лучшей аэродинамики…

Тут надо пояснить, почему авиаперевозчик так «трепетно» отнесся к моей персоне. Все просто! Я опаздывала на рейс уже минут как сорок. Спас меня от персональной казни только тот факт, что помимо моей тушки на данный борт не успевал еще один пассажир, имеющий статус VIP.

Вскочив в самолет за двадцать минут до появления данного субъекта и спокойно выдохнув спустя четыре часа полета, мой довольно внушительно опухший чемодан и я приземлились в аэропорту «Домодедово». Казалось, родная страна всем видом, начиная от погоды и заканчивая выражением лиц людей, вопрошала: «Что, вернулась? Ну и зачем?»

Однако как бы ни встретила меня родина, до дома был еще как минимум один перелет протяженностью от восьми часов, посему пришлось поторопиться. Ближайший рейс был

буквально на следующий день. Памятуя нелицеприятную историю с опозданием на рейс, Цюрих-Москва, в аэропорту я появилась за полтора часа до вылета. На стойке регистрации сияющий, словно начищенный медный пятак, представитель авиакомпании обрадовал меня новостью:

— Вы практически (!) опоздали на посадку!

И конечно, учитывая, что лететь мне так далеко:

— Компания пойдет вам навстречу.

Погрозив мне пальцем и быстро оформив все документы, любезный молодой человек, продолжая сиять фарфоровой челюстью, ошарашил меня еще одной новостью:

— Чемодан полетит с вами в салоне, так как погрузчик уже покинул взлетную полосу.

Именно в этот момент я почувствовала тот самый, практически забытый за время пребывания на контракте, столь яркий запах родины, состоящий из переплетений аромата яблок, скошенной травы и характерного амбре только что вспаханного чернозема, приносящий с собой полное осознание того, что я дома. Спустя почти девять часов неуправляемо-холодного кондиционера, отсутствия пледа и бегающе-орущих по салону детей, наш борт достаточно успешно приземлился в родном аэропорту. Покидала я самолет последняя, да и аэропорт у нас не настолько велик, чтоб от борта до выхода в город подавать транспорт. Открывающийся вид с трапа самолета на неимоверно красивые, озаренные утренними лучами неистово-яркого солнца, еще не до конца распахнувшие себя от ночной туманной дымки сопки, радовал глаз не меньше, чем Швейцарские Альпы. Вдохнув столь родной, пропитанный морской солью и запахом свежей корюшки воздух, подхватив опухший чемодан, я двинулась на выход с взлетной полосы…

Оглавление

Чемодан

 см. «Сакура»

 Оригами — искусство складывания бумаги

 Аббатство Адмонт — находилось на северо-западе Штирии (Австрия), в XII — XIII веке там была основана школа для девочек из знатных семей. Параллельно при монастыре была создана мастерская, где занимались монастырским скрипториумом. В ней монахи продуктивно трудились над перепиской древних рукописей. Именно в этот период и произошла закладка основ будущей известной библиотеки.

 Хоа Хакананайа — одна из более 800 статуй с острова Пасхи (в данный момент находится в Британском музее).

 Ямайский легкоатлет, специализировался в беге на короткие дистанции, восьмикратный[7] олимпийский чемпион и 11-кратный чемпион мира. За время выступлений установил восемь мировых рекордов. На текущий момент — обладатель мировых рекордов в беге на 100 — 9,58 с

 Первый швейцарский туннель в Альпах под названием Урнерлох (Urnerloch) близ Андерматта был проложен в 1708 г.

 Автобан — это специально оборудованная дорога для автомобилей, на которой действуют специальные правила дорожного движения. Передвижение по ней пешеходов запрещено законом.

 Фреска — живопись по сырой штукатурке, одна из техник стенных росписей, ориентировочное время появления — второе тысячелетие до нашей эры.

 Notre-Dame de Paris — католический храм в центре Парижа

 Schwarze Madonna — черная Мадонна, дословно — обгоревшая.

 Bräuhaus — дословно — пивная, пивной дом

 Тирольский йодль — особая манера пения без слов, с характерным быстрым переключением голосовых регистров.

 Озеро Люцерн — второе название «Озеро четырех кантонов».

 Карл Мюллер — Karl Erich Müller — немецкий художник и гравер.

 Boris Vallejo — американский художник, известен своими футуристическими картинами и плакатами.

 Alfa Romeo — итальянское авто

 В средние века дамы носили туго зашнурованные корсеты, что не позволяло им дышать в полную меру, соответственно, при малейшем волнении красавицы теряли сознание.

 voilà (франц.) — адаптированное слово в русский язык, означающее быстрое завершение действия с положительным исходом.

 Викинги — название, данное мореплавателям в основном из Скандинавии (современные Дания, Норвегия и Швеция), которые с конца VIII по конец XI в. совершали набеги, пиратствовали, торговали и селились по всей Европе.

 Парапланерист — человек занимающийся парапланеризмом и параглайдингом.

 Параглайдинг — спорт, сравнимый с парашютным, однако прыжки производятся не с самолета, а с высокогорной местности.

 Лихтенштейн — маленькое королевство, анклав (часть территории государства, полностью окруженная территорией другого государства, отдельное государство), находящееся на территории Швейцарии.

 Влад Цепеш — настоящее имя графа Дракулы.

 Харбин — город в Китае, родина фестиваля снега, первый фестиваль был проведен в 1963 году.

 Зодчество — искусство строить и проектировать здания.

 Берму́дский треуго́льник — район в Саргассовом море (Атлантический океан), в котором, согласно одной из версий, происходят таинственные исчезновения морских и воздушных судов и прочие аномальные явления.

 Менуэ́т (фр. menuet) — старинный народный французский грациозный танец, названный так вследствие своих мелких шажков на низких полупальцах.

 Гляссе — кофе с шариком мороженого в чашке.

 Прима — танцовщица, исполняющая первые роли.

 Jet — небольшой частный самолет класса «люкс».

 Рейн — крупная река в Западной Европе, впадает в Северное море. Протекает по территории 6 государств: Швейцарии, Лихтенштейна, Австрии, Германии, Франции, Нидерландов.

 Футури́зм (лат. futurum — будущее) — течение авангардного искусства 1910-х — начала 1920-х годов, прежде всего в поэзии и живописи Италии и России.

 Агата Кристи — автор серии романов про сыщика Эркюля Пуаро.

 25 декабря отмечается католическое Рождество.

 Трансвестит — человек, выполнивший операцию по смене пола, не стоит путать с травести-артистами, исполняющими на сцене роль противоположного пола.

 Батискаф (Bathyscaphe) (от греч. βαθύς — глубокий и σκάφος — судно) — самоходный подводный аппарат для океанографических и других исследований на больших глубинах.

 Нивхи — малочисленный народ в России. Живут в низовьях реки Амур и на острове Сахалин.

 Глинтве́йн (нем. Glühwein (глювайн) от glühender Wein — горячее вино) — горячий алкогольный напиток на основе нагретого красного вина, с сахаром или медом и пряностями.

 We Are the Champions — хит группы Queen.

 Фальшфейер (от нем. falsch «фальшивый» + Feuer «огонь») — пиротехнический сигнальный огонь в виде картонной или эбонитовой гильзы

 Модистка (устар. от фр. modiste) — мастерица по изготовлению женских шляп, а также женского платья и белья.

 Тан то (яп. 短刀 танто:, букв. «короткий меч») — ритуальный кинжал самурая

 Гильотина (фр. guillotine) — механизм для приведения в исполнение смертной казни путем отсечения головы.

 До 1991 года в состав бывшего СССР входило 15 союзных республик, таких как Украина, Белоруссия, Туркмения, Киргизия, Армения, Грузия, Таджикистан, Узбекистан, Молдавия, Литва, Латвия, Эстония, Казахстан, Азербайджан и Россия.

 Ausgang (нем.) — выход.

 Вahnhof (нем.) — вокзал.

 Альфред Эшер — швейцарский политик, промышленник и пионер в области железнодорожного транспорта.

 П. И. Чайковский — великий русский композитор, дирижер, автор таких произведений, как балет «Щелкунчик», опера, «Евгений Онегин» и т. д.

 Легенда о трубе, от звуков которой пали неприступные стены Иерихона.

 Оттоманка — вид короткого дивана с половиной спинки.

 Льюис Кэрролл — автор книг «Алиса в стране чудес», «Алиса в Зазеркалье».

 Братья Гримм (нем. Brüder Grimm или Die Gebrüder Grimm;) — немецкие языковеды и исследователи немецкой народной культуры. Собирали фольклор и опубликовали несколько сборников под названием «Сказки братьев Гримм».

 Сатиры (др.-греч. Σάτυροι, ед. ч. Σάτυρος) — в греческой мифологии лесные божества, демоны плодородия, жизнерадостные козлоногие существа, населявшие греческие острова.

 Стивен Кинг — король ужасов и мистификации в американской литературе и кинематографе.

 Фастнахт (нем. Fastnacht) — обозначение карнавалов перед Великим постом.

 *Сангкранг — азиатский новый год, празднуется на протяжении недели, сначала все происходит потихоньку, однако к последнему дню все действия принимают немыслимо-бешенные обороты, что видно из последнего дня празднования.

 Беруши — приспособления, вставляемые в слуховые проходы, защищающие от шума.

 Альхорн — духовой музыкальный инструмент больших размеров, преимущественно применяемый в исполнение йодлей.

 Взя́тие Басти́лии (фр. Prise de la Bastille) — один из центральных эпизодов Великой французской революции, штурм крепости-тюрьмы Бастилия 14 июля 1789 года.

 Аид — бог подземного царства мёртвых и один из самых известных представителей древнегреческого пантеона богов.

 По одной из версий майя предсказывали конец света на 21.12.2012 г.

 Библейские признаки Апокалипсиса.

 Ликбез — курс ликвидации безграмотности, термин был введен в обиход в 1919 году после подписания одноименного декрета.

 Тавтоло́гия (от др.-греч. ταὐτολογία ← ταὐτό — «то же самое» + λόγος — «слово») — риторическая фигура речи, представляющая собой необоснованное повторение однокоренных слов, например, «масло масляное».

 Бобсле́й — зимний олимпийский вид спорта, представляющий собой скоростной спуск с гор по специально оборудованным ледовым трассам на управляемых санях — бобах.

 Иван Сусанин ^— русский национальный герой, крестьянин, прославившийся спасением царя Михаила Федоровича от польско-литовского отряда во время русско-польской войны.

 Масо́нство — движение, появившееся в виде тайного общества.

 Элли — ведущий персонаж сказки «Волшебник Изумрудного города».

 Мекка — запретный город, место, куда не попадет большинство людей, никогда и ни при каких обстоятельствах.

 Фантасмагория (искусство) — нагромождение причудливых образов, видений, фантазий; хаос, сумбур, гротеск.

 Быль — событие, происходившее в действительности.

 Суржик — идиом (разговорный язык), включающий элементы украинского и русского языков, распространённый на Украине, а также в соседствующих с ней областях России и в Молдавии.

 у великому будинку — в большом доме (укр. яз.)

 Карт-бланш — полная свобода действий.

 Паж — в средневековой Западной Европе мальчик из дворянской семьи, состоявший на службе в качестве личного слуги у знатной особы.

 Барашек — кухонная утварь.

 Клош — чугунная или глиняная посуда для запекания овощей, мяса.

Вокзал

Сквозняк
Авиация………………………………………………………ст.91