Оглавление

Глава 1

— Шестьдесят три балла! — Милáндра ликующе потрясает зачётной книжкой. — Лиз, я сдала! Хвала всем святым, демонам, Небесам и Бездне! Розгóр станет мне сниться в кошмарных снах, зелёный цвет ученической формы будет вызывать головную боль, понос и изжогу, но с этого дня я свободна! Никаких лекций, зубрёжек, опросов, курсовых и экзаменов! Только развлечения, наряды, гости, модные салоны и выставки! И так минимум полгода после окончания этого пыточного процесса!

— Ты ничего не забыла? — ехидно осведомляюсь я. — Например, тот факт, что любой выпускник Розгора, набравший более шестидесяти баллов, обязан пройти практику в Пустошах?

Подруга ахает, бледнеет, утрачивает победный вид и падает на мою кровать.

— Ли-и-из… Что ж ты молчала! Я бы постаралась не набирать эти демоновы три балла… Каких-то три ничтожных балла — и испорченная жизнь!

— Я не стала бы говорить о шести денницах как об «испорченной жизни», — невозмутимо вытаскиваю из-под роскошного тела Милы свои учебники, которые мне до конца дня положено вернуть в библиотеку, желательно в приличном состоянии. — Это всего лишь два месяца пребывания в опаснейшей природной аномалии, до отказа набитой всевозможными плотоядными тварями. Кстати, добровольное согласие на практику ты, как и все выпускники, уже дала при поступлении в Розгор, скрепив его отпечатком ауры. То, что ты об этом за годы обучения позабыла, — исключительно твоя вина.

— Лиз, ты язва, — вздыхает Мила. — Который раз я тебе это сообщаю?

— За семь лет? — Я притворяюсь, что задумываюсь. — Тысяча триста сорок восьмой.

Челюсть подруги падает чуть ли не на пол.

— Ты считала?!

Насладиться моментом мне не даёт собственный хохот.

— Повелась! Мил, да не убивайся ты так! Отработаешь эти денницы на благо Вэлдо́ра и отправишься на все четыре стороны! Никто из практикантов ещё на Пустошах не погибал. Нас же не выпустят дальше первой линии. Будем патрулировать приграничье, ходить в составе групп из десяти человек под присмотром опытного Контролёра.

Девушка отбрасывает толстую русую косу и подозрительно хмурит ровные дуги бровей.

— А почему ты говоришь обо мне в единственном числе? Разве после практики ты не отправишься со мной в Арчизéр?

— Что я забыла в столице? — пожимаю плечами. — Без рода, без денег, без связей… Пополнить ряды постельных игрушек при королевском дворе? Так для этого я рожей не вышла.

Мила ласково поглаживает край моей форменной мантии.

— Ты очень сильная магичка. Сколько у тебя баллов?

— Какая разница? — досадую я. — Можно подумать, это кого-то интересует! Верховный маг Вэлдора — полное ничтожество, и окружает себя такими же бездарностями. Единственное место в королевстве, где ценят способности и личные заслуги, — это Отряд Контроля. Испытательный срок для магов, желающих быть Контролёром, — два месяца: ровно столько, сколько длится наша практика. Вдруг мне повезёт и меня зачислят сразу после неё?

И без того огромные серые глазищи Миландры становятся вдвое больше.

— Лиз, ты что… всерьёз намерена вступить в Отряд?!

— Если примут, — киваю я.

— Но там же одни мужчины!

— Ещё двести лет назад Отряд Контроля на треть состоял из женщин. Это сейчас они почему-то предпочитают отсиживаться в городах.

— Потому что перевелись ненормальные женщины, согласные добровольно сражаться с монстрами! — Мила вскакивает, утягивая меня с собой. Поскольку она выше на голову и крупнее, ей это удаётся без труда.

— Лизгэр, скажи, что это одна из шуток в твоём духе! Молодой симпатичной девушке не место в Пустошах, каким бы великолепным магом она ни являлась. Отбудем положенные денницы и поедем к моему отцу! Уверена, он подыщет тебе место в Арчизере.

— Не сомневаюсь. Устроит во дворец пятым помощником младшего мага. Триста лет я буду развлекаться бытовыми заклинаниями, создавать артефакты от сглаза и снимать проклятия с королевских любовниц… Спасибо, Мил, что-то не привлекает.

Подруга краснеет.

— Помощником младшего мага папа обещал назначить меня… Лиз, но мы могли бы работать вместе! Ведь должность — это лишь до тех пор…

— Пока мы не выйдем замуж, — я заканчиваю фразу за неё. — Вот тут и начинаются проблемы, Мила. Не у тебя — твои родители небедные люди, пользуются влиянием в столице и принадлежат к известному роду. Учитывая, что сама ты красавица, причём неплохой маг, от женихов у тебя отбоя не будет. Другое дело я. Подкидыш, из провинции, без монетки в кармане. В жёны меня никто не возьмёт, а в любовницы я сама не пойду. Если бы не чудесное поступление в Розгор, надраивала бы я сейчас полы в кабаках своего родного Вилéза.

— Только не полы, — уверенно возражает подруга. — С твоей гордостью?! Я скорее соглашусь, что на небе одно солнце, чем с тем, что ты удовольствуешься грубой и грязной работой.

— Есть захочешь — и полы станешь намывать до блеска, — усмехаюсь я. — Кстати, о еде: пойдём ужинать? Завтра вставать рано, завтрак мы пропустим, а обедать будем уже в Крепости. Неизвестно, чем там нас накормят. Говорят, синие ухоноги считаются у Контролёров деликатесом.

— Дошутишься ты однажды! — отмахивается от меня Мила. — Зря я переживаю, с таким характером тебя ни в какой Отряд не возьмут. Идём в столовую, авось, сытая ты будешь менее невыносима.

По пути я рассеянно размышляю, как бы поделикатнее сообщить Миле, что на сей раз я не шутила.

***

— Выпускники! Лучшие маги Вэлдора!

Усиленный магией голос господина Тогáра, директора Розгора, в столь ранний час разносится далеко вокруг. Первое солнце, Бахо́р, от его рёва норовит спрятаться обратно, а второе, Ридáз, радуется, что не успело взойти.

— И чего разорался? — недовольно пыхтит мне на ухо заспанная Мила. — Можно подумать, мы прямо горим желанием рвануть в Пустоши!

Оглядываю немногочисленных собравшихся. М-да… Жалкое зрелище. С каждым годом сильных магов в Розгоре становится всё меньше. Пока на поступление в единственную на всё королевство школу магии будут влиять не способности претендента, а толщина кошелька его родителей, уровень продолжит падать всё ниже и ниже. В позапрошлом году перешагнувших шестидесятибалльный порог было девятнадцать человек. В прошлом — двенадцать.

Сейчас нас пятеро. Мы с Милой и трое парней с параллельного курса.

Под жизнерадостное «бла-бла-бла» директора, напоминающего про наши долг и ответственность перед Вэлдором, я с грустью думаю о том, что такими темпами Розгор скоро превратится в школу для бытовиков, артефакторов и целителей. Шестьдесят баллов — именно столько нужно для контроля боевых заклинаний или же защиты от атакующих. Более слабый маг не создаст заклятие и не удержит щит от него.

Всё чаще я слышу разговоры, что боевая магия и вовсе не нужна. В Вэлдоре не воюют лет семьсот — с тех пор, как соседние независимые королевства Со́йца, Кри́жа и Мэльзáр после длинной череды побед и поражений в итоге стали нашими провинциями. За века мира сменилось пять поколений людей и два — магов, понятие «армия» перестало существовать.

Вот только там, где когда-то сошлись в отчаянной последней битве войска, образовались Пустоши. Заклинания чудовищной силы, сталкиваясь и преобразовываясь, впитались в землю и породили зону, гораздо более опасную, чем враждебное государство. Её долго предпочитали не замечать, обходить стороной, пока за одну ночь прорва голодных кровожадных тварей не опустошила более сотни ближайших городков и поселений. Тот ужас Вэлдор запомнил надолго: в учебниках его скромно поименовали Первым Прорывом, но люди по сей день предпочитают называть не иначе, как Месть Бездны. Именно тогда король Зергéн Второй издал указ о формировании службы, следящей за тем, чтобы аномальные создания Пустошей не тревожили покой мирных жителей. Лучшая магическая школа Розгор обязалась готовить для новой службы сотрудников, позже появились понятия «Отряд Контроля» и «Контролёры».

— Вы — гордость Розгора! — вещает тем временем директор. — Докажите, что заслуживаете этой чести!..

— Сейчас как открою рот и скажу ему, где я эту честь видела! — свирепеет Мила. — Нашёл бесстрашных героев! Да если бы не то принудительное соглашение, данное семь лет назад, ноги бы моей в Пустошах не было!

Замечаю косой взгляд Тогара и, не глядя на подругу, бросаю злым шёпотом:

— По-твоему, Вэлдор должны защищать селяне с вилами в руках? А маги, на подготовку которых государство потратило семь лет, будут отсиживаться за их спинами? Заниматься фокусами и иллюзиями в Арчизере? Сводить прыщи на королевской заднице от ёрзания на троне?!

Именно в этот момент торжественная речь директора обрывается, и моя последняя фраза отчётливо повисает в воздухе.

— Позвольте спросить, юная госпожа, а почему именно от ёрзания? — над моим левым ухом раздаётся приятный мужской голос.

Что же мне постоянно так «везёт»?! Если мои сокурсники подбивают нас с Милой на шалости, непременно попадаюсь я одна, каверзные вопросы на экзаменах всегда достаются мне. Именно моё заклинание зеркала отражает учителя артефакторики, тискающего в укромном углу студентку с курса целителей, после чего в результате разразившегося скандала опять-таки страдаю я…

— Потому, — обречённо вздыхаю, понимая, что соврать я не смогу, а за честность меня не похвалят, — что сидеть на чужом месте неудобно.

Я готовлюсь к выговору, к порицанию, к патетическим воплям, возмущению и незамедлительному наказанию. Вместо этого я слышу приглушённый смешок и произнесённое еле слышно:

— Орэллэ ла рикони туэрра.

Плавное скольжение — и обладатель бархатного голоса встаёт рядом с директором… Святые Небеса! А я-то считала господина Тогара высоким человеком! Неудивительно, что слова незнакомца показались мне гласом свыше: в молодом мужчине не менее пяти локтей! Такому дай в руки вилы — аномальные твари в ужасе забьются в Пустоши подальше. Ещё и сами в песочек закопаются и будут там сидеть, трясясь от страха.

— Светлого дня, юные маги. Позвольте представиться — Áйрэн фог Ди́сэр, Контролёр первой ступени. Мне выпала честь (здесь светло-серые глаза говорящего ярко сверкнули) опекать вас два месяца обязательной практики.

Директор как-то незаметно отступает и пятится, пока не исчезает совсем. На площадке перед центральным корпусом школы остаёмся мы шестеро — полусонные выпускники и маг впечатляющей наружности. При своём росте он тем не менее не выглядит тяжеловесным или неповоротливым — великолепно развитое гибкое тело и довольно примечательное лицо. Худощавое, смуглое, скуластое — интересно, откуда он родом? Короткие на затылке, спереди тёмно-русые пряди свободно падают на лоб, придавая хулиганский вид его облику.

— Вас должны были предупредить, но на всякий случай повторяю: личные вещи с собой брать не следует. Всё необходимое будет предоставлено вам на месте. Мы отправляемся в Крепость Турéк на юго-западе Пустошей: шесть денниц вы будете полностью отрезаны от остального мира и жить по законам Отряда, первый из которых — абсолютное и безоговорочное подчинение старшему по званию. В настоящий момент для вас им являюсь я. Скажу не дышать — вы не дышите, велю прыгнуть…

— Спрашиваем: как высоко, — неосмотрительно громко шутит мой сосед справа, весёлый вихрастый паренёк с озорными зелёными глазами. С трудом припоминаю, что его зовут О́рик, неплохой целитель и душа своего курса.

— Ответ неверный, — фог Дисэр чуть поводит острым подбородком, и весельчак оказывается вздёрнут вверх, перевёрнут и подвешен в паре локтей от земли. — Вы прыгаете так высоко, как только можете. Потраченное на вопрос время может стоить жизни не только вам, но и тем, кто рядом. Как ваше имя, молодой человек?

— О́риказор фог К-кро́ле, г-господин Дисэр, — еле выдавливает провинившийся. Нелегко говорить вниз головой.

— Рад знакомству, господин Кроле. Повисите так, пока ваши мозги не займут положенное им место… Прошу остальных также назвать себя.

— Алхéт фог Гáрмаш, — чётко рапортует второй парень из нашей пятёрки, симпатичный блондин с ямочками на щеках.

— Вэлэс Фо И́ртек, — словно великую милость, неохотно сообщает нам третий, хрупкий изнеженный длинноволосый красавчик с презрительной улыбкой.

— Фо? — невозмутимо переспрашивает Контролёр.

— Вы не ослышались, — надменно бросает отпрыск благородных кровей. — Прошу относиться ко мне соответственно.

— Вашу знатность и количество предков, одевающихся с помощью слуг, вы можете оставить в Розгоре, господин Иртек, — хмыкает фог Дисэр. — В Крепости они вам не пригодятся. Поверьте, твари одинаково охотно жрут что фогов, что Фонов. Один вопрос: почему вы не откупились от практики, как это принято у представителей вашего круга?

Слова «вашего круга» он почти выплёвывает, словно они имеют отвратительно горький вкус и ему неприятно держать их во рту.

— У меня выпускной балл — девяносто два, — гордо заявляет парень. — Если к этому добавить ещё и опыт Пустошей, место придворного мага мне обеспечено. Зачем мне откупаться?

Фог Дисэр смотрит на него скорее с жалостью, нежели с неприязнью.

— Завоёвываем репутацию, значит… Вы, прекрасная госпожа?

— Миландра фог Бу́трем, — нисколько не сомневаясь, что Контролёр имеет в виду её, с готовностью отвечает моя подруга. — Простите, господин Дисэр… Нас, вчерашних школьников, на самом деле заставят сражаться с тварями?!

Какое-то время Контролёр молчит. Косясь на всё ещё подвешенного Орика, я начинаю беспокоиться, но, слава Небесам, напрасно.

— Нет, юная госпожа, — усмехается маг, — настоящих тварей вы даже не увидите. Зато тех, что считаются безвредными, хватит вам с лихвой… Кто знает, каких созданий Пустошей принято называть неопасными?

Он задаёт свой вопрос, заранее убеждённый в нашем невежестве: классификацию тварей в Розгоре не проходят. Но ехидная ухмылка на его жёстких губах заставляет меня сделать шаг вперёд.

— Аномальное создание, реагирующее на человека по истечении трёх минут сорока семи секунд, тем самым давая время на применение парализующего и испепеляющего заклятия, принято считать неопасным.

Изумлённый взгляд светло-серых глаз. Однако вместо восхищения моими глубокими познаниями незамедлительно следует коварное:

— А почему сначала парализующим, а потом — испепеляющим? Не проще сразу уничтожить тварь?

— Скорость передвижения подобных объектов — десять метров в секунду. Заклинание не застигнет цель на месте.

Фог Дисэр спокойно кивает.

— Ваше имя, госпожа?

— Ализигейра.

Он ждёт несколько секунд и нетерпеливо переспрашивает:

— И?..

— Без «и». Если у тварей несварение желудка от безродных магов, пусть и дальше питаются фогами и Фонами. Я только порадуюсь.

За спиной хихикает Мила. Контролёр всё-таки улыбается — но без издёвки:

— За порогом Крепости остаются не только титулы, госпожа Ализигейра… Сколько у вас баллов? Больше девяноста, правильно?

— Сто восемь.

Оханье подруги ожидаемо: свой результат я не оглашала на каждом углу. А вот шёпот Иртека обиден:

— Врёт! Нельзя набрать больше ста баллов!

— Сто восемь, — упрямо повторяю я, разворачиваясь и с вызовом глядя на красавчика. — Если сомневаетесь — уточните у господина Тогара.

— Я не сомневаюсь. — Контролёр лёгким мановением руки переворачивает несчастного Орика и тут же открывает перед нами портал. — Прошу вас, молодые люди.

Глава 2

Как выглядят Крепости на границе Пустошей, представляют все в Вэлдоре: гладкие белые стены, узкие щели окон и возносящиеся высоко в небо обзорные башни по бокам. Мало кто подозревает правду: на самом деле Крепость одна. Все тридцать неприступных сооружений связаны в неразрывное кольцо вокруг опасной зоны пространственными переходами.

Нам не удалось полюбоваться видом Крепости Турек, потому что мы сразу очутились за её стенами. Достаточно просторный внутренний двор оказался залит светом солнц. Однородная ровная поверхность под ногами, чистота и белизна.

— Практиканты? А где остальные?

Оглядываюсь на голос. Ещё один высоченный Контролёр. Где ж их берут таких? Может, существует некая негласная инструкция, отсеивающая тех, кто ниже пяти локтей? И я со своими жалкими тремя с половиной должна попрощаться с лелеемыми планами?

— Это все.

— Маловато, — хмыкает великан. Скептически обводит нас усталым взглядом. — Скоро Розгор превратится в школу для целителей… Тебя искал Тéркем, просил явиться к нему.

— Хорошо, — кивает Дисэр. — Введи новичков в курс дела, пожалуйста.

Уходит маг мастерски — только что стоял и вот его уже нет, след от портала едва заметен. Интересно, сколько баллов на выпускных экзаменах набрал он?

Гигант позволяет себе ухмыльнуться.

— Господа, — это уже нам пятерым, — добро пожаловать в Турек. Меня зовут Рáйнс фог Ло́гер, Контролёр третьей степени. Для вас приготовлены комнаты, номера с тридцать третьего и по возрастающей, вход номер четыре, третий этаж, левый коридор. Форма в шкафу, Устав на тумбочке. Вам даётся час на его прочтение, советую не пренебрегать. Незнание не освобождает от наказания. Особенно, — Логер осуждающе смотрит на пышные распущенные локоны Милы, — рекомендую пункт четвёртый, касающийся внешнего вида.

— Мы не обязаны следовать Уставу, — возмущается Фо Иртек, — нас призвали на практику, а не на службу!

Немигающий взгляд чёрных глаз меряет юношу с головы до ног.

— Благородный господин прогуливал лекции по правоведению? На время практики вы становитесь военнослужащими, подчиняющимися законам Отряда. Один из которых — обращение к старшему по званию в недопустимой форме — вы уже нарушили. Если подобное повторится после ознакомления с Уставом, наказание последует незамедлительно.

Боковым зрением замечаю, как вытягиваются Гармаш с Кроле. Мила невольно прячет пряди, спадающие на плечи, за спину. В её глазах проскальзывает страх: неужели придётся укоротить?!

— Лэр, — отрывисто чеканю я, — позвольте уточнить. Установленная упомянутым пунктом допустимая длина волос с четверть локтя также относится и к женщинам?

Логер недоумённо оглядывает меня, стриженную короче, чем тот же Фо Иртек. Затем его взгляд перескакивает на напуганную Милу, и в нём появляется понимание.

— Нет, солэри. Женщинам достаточно убрать волосы в хвост или заплести. То же касается и практикантов, независимо от пола… Все свободны, господа. Сбор через час на этом же месте.

Он уходит порталом. Мила дарит мне благодарную улыбку и берёт за руку.

— Выскочка! — разбираю я тихий шёпот.

Вряд ли эти слова, произнесённые на пределе слышимости, предназначаются моим ушам, поэтому я на них не реагирую. За семь лет подобное змеиное шипение стало привычным — с того самого дня, как одарённую безродную сироту приняли в Розгор, отсеяв множество и Фонов, и фогов.

Указанный вход мы находим без труда — над ним в стене высечена цифра четыре. Вместо двери — прочная плёнка заклинания. Проходя, чувствую, как мою ауру аккуратно и тщательно прощупывают. Первый этаж — монолитный, с единственным проходом посередине. Последний рубеж обороны. Подозреваю, прорвавшихся сюда тварей поджидает немало сюрпризов. Яркий свет слепит глаза — не спрячется и мелкое насекомое, не говоря уж о звере покрупнее. Лестница наверх словно вырублена в камне, а может, так оно и есть. Широкий марш состоит из ужасно неудобных ступенек: чтобы подняться, нам с Милой приходится высоко задирать коленки, да и парни сосредоточенно пыхтят.

Третий этаж — жилой. Коридор со множеством дверей напоминает общежитие Розгора: та же строгость и огромное количество вплетённых в стены заклинаний. Указатели помогают нам определиться, в какую сторону идти. Тридцатые комнаты недалеко от лестницы. Парни недоуменно останавливаются перед абсолютно гладкими дверьми без намёка на ручку. Кроле пытается толкать, Гармаш изучает поверхность, Иртек пинает ногой со всей силы.

— Это такая шутка над новенькими?! — злой взгляд почему-то в мою сторону.

— В Крепости всё устроено таким образом, — начинаю объяснять вроде бы Миле, но достаточно громко, — чтобы в случае тревоги не терять даже секунды на поворот ручки. Особенно если руки заняты удержанием щита или плетением заклинания.

Я встаю ровно, открывая лицо и прикладывая к двери обе ладони. Кожу пощипывают иголочки: Турек добавляет к данным моей ауры отпечатки пальцев, запоминает сетчатку глаза. Через секунду дверь распахивается сама — Крепость признала моё право находиться в ней. Теперь защита меня запомнит и в следующий раз пропустит, не требуя подтверждения. Мила следует моему примеру и радостно ойкает, получая возможность войти в комнату.

— Лиз! — тут же тон подруги сменяется на недовольный. — А почему Логер нас не предупредил о принятой здесь системе распознавания?!

— Мы — выпускники Розгора, обязанные знать все виды подобных систем и выбирать наиболее подходящую. Занавес на входе служит подсказкой, отсутствие ручки — прямым доказательством.

— То есть, — сердито косится на меня Фо Иртек, словно нарочно выбравший соседнюю комнату, — это вовсе не потому, что ты знала всё заранее? И обращение к Контролёру, и Устав Отряда?

— Ни то, ни другое не является закрытой информацией, — пожимаю плечами, — а магические структуры на втором курсе проходят.

Захожу в свою комнату, не дожидаясь ответа. Ссориться с парнем у меня нет желания. Я вообще довольно миролюбива и, если меня не задевать, первая в драку не лезу. Могу проглотить и «выскочку», и «безродную» — если шёпотом и за спиной, разумеется. В глаза говорить мне гадости мало кто отваживается — я ведь могу ответить, и не только языком.

Вот она, обитель рядового Контролёра. Просторная — десять на двадцать локтей. И почти пустая. Большая кровать, тумбочка с обещанным Уставом, встроенный шкаф и пара светильников. За маленькой дверцей — туалет и душ, опять-таки, как в Розгоре. А окно отличается. Вместо огромного, во всю стену — узкая щель, через которую видны Пустоши. Много-много охристого песка, над которым плывёт раскалённое марево. Приглядевшись, можно различить то тут, то там мгновенные вспышки — бледно-алые, лимонно-жёлтые, светло-синие, ядовито-зелёные. Завораживающая и опасная красота.

Форма в шкафу цвета песка. Штаны, рубашка, ботинки. Совпадению размера я не удивлена: считывая ауру, Турек подгоняет её с математической точностью, причём процесс занимает не более минуты. Ищу зеркало, обнаруживая его за дверцей шкафа. Скептически оглядываю себя… а мне идёт! Из угловатой, коротко стриженной девушки я превращаюсь в подтянутую солэри. Особой привлекательностью меня Небеса не наделили, но я и не уродина. Так… серединка на половинку. Худощавая, смуглая, черноволосая, с неожиданно яркими голубыми глазами.

Терстéйн, провинция, где я выросла, находится на севере Вэлдора, но от северянки во мне лишь цвет глаз. Остальное — наследство Мэльзара: говорят, именно южане отличались такими угольными, отливающими обсидиановым блеском волосами. За семьсот лет ненависть к свободолюбивому королевству не угасла, слишком дорогой ценой достались Вэлдору южные земли. Мэльзарцы, в отличие от Сойца и Крижа, сражались отчаянно, женщины наравне с мужчинами, подростки не уступали взрослым, плену предпочитали смерть в бою или от собственной руки. Входя в завоёванные города, армия Вэлдора находила только трупы: прежде чем умереть, родители убивали детей, даже грудных младенцев. Король Мэльзара погиб в последней битве, встав в строй наравне с немногочисленными выжившими магами, а на месте Ализигейры, столицы Мэльзара, древнейшего города Вэлдора, теперь раскинулись Пустоши.

Чем руководствовалась госпожа О́рзин, начальница приюта в Вилéзе, назвав девочку-подкидыша в честь столицы уничтоженного королевства, мне невдомёк. Может, углядела сходство или понравилось само слово, хотя вряд ли она понимала его значение. Спустя пятнадцать лет, выучив мэльзарский, я от души поблагодарила славную женщину.

«Ализигейра» в переводе на вэлдорский означает «Единственная».

***

Мила стучит в дверь минут через сорок. Я мысленно командую: «Открыть!» и с удовлетворением убеждаюсь, как быстро Крепость исполняет приказы.

— Лиз! — Подруга первым делом крутится передо мной, демонстрируя форму, обтягивающую великолепную фигуру. — Как ты думаешь, этот красавчик обратит на меня внимание?

— Фо Иртек? — удивляюсь я. — Разумеется, но за каким демоном он тебе сдался? Избалованный хлюпик…

— При чём тут Вэлэс?! — Мила топает ногой. — Я имею в виду Дисэра!

Настаёт моя очередь изумлённо распахнуть рот.

— Контролёр?! Показался тебе привлекательным?!

— Можно подумать, тебе он не понравился — с таким-то телом! Какие плечи! А пресс! Кубики даже сквозь ткань видны! — Подруга мечтательно облизывается. — Вот бы он рубашку снял!

— Обыкновенный тренированный парень, — фыркаю я. — Они тут все такие, Логер даже помускулистее будет.

— Ну ты сравнила! — возмущается Мила. — Ты хоть заметила, какие у Дисэра глаза?

— Нормальные, серые.

— Они цвета расплавленного серебра, — вздыхает моя романтичная подруга, — и сияют, как полная луна!

Подозрительно на неё кошусь. Мы видели одного и того же человека? Или Мила — жертва направленной иллюзии?

— Мил, позволь спросить, ты опять ничего не забыла? Того, что фог Дисэр — наш лэр, а мы на практике в Пустошах? Нас сюда отправили оттачивать боевые навыки, а не влюбляться в Контролёров!

— Одно другому не мешает, — невозмутимо отвечает Мила, поглаживая искусно заплетённую косу. — Контролёры не служители Небес, обета безбрачия не дают. Я Устав от корки до корки изучила — им даже отпуск на свадьбу полагается! А потом можно или в Арчизéр, или в любое другое место — бывшего лэра Отряда везде примут с распростёртыми объятиями!

— Ты так уверена, что конкретный лэр захочет становиться бывшим? — морщусь я.

— Разве можно сомневаться?! Кто откажется от неплохой должности, обеспеченной жизни в столице и жены из хорошего рода? Да, папа не придёт в восторг, но я его уговорю! Ведь счастье дочери важнее всего!

— Бедный Дисэр, — усмехаюсь я. — Он даже не подозревает, что уже одной ногой в храме. Невеста согласна, осталось предупредить жениха!

Мила краснеет, становясь ещё очаровательнее. Если бы за семь лет я не пережила как минимум полсотни подобных увлечений Миландры, то обязательно посоветовала бы старшему фог Бутрему без промедления готовить приданое.

— Лиз, а что сказал Айрэн тогда в Розгоре? — некстати вспоминает Мила. — Ореле ла риконе туэра?

— Орэллэ ла рикони туэрра. Истина в устах ребёнка.

— Это на мэльзарском? — проявляет невероятную догадливость она.

— Да. Мил, нам пора вниз. Здесь нельзя опаздывать, это не школа. Ты, кроме информации о браках, вынесла что-нибудь полезное из Устава? Например, пункт восьмой о наказаниях?

Судя по скорости, с которой девушка рванула к двери, указанный пункт она не просто прочла, но и (редкий случай!) запомнила. Тем не менее во внутренний двор мы сбегаем последними.

Молодые люди в форме выглядят гораздо симпатичнее, чем в намозоливших за семь лет взгляд ученических костюмах болотного цвета. Облегающий фасон выгодно подчёркивает мужественную фигуру Гармаша, изящество Иртека и рост Кроле. Юноши же не упускают случая полюбоваться стройными ногами и тонкой талией Милы, пробежаться жадными взглядами по её бёдрам и роскошной груди. Я спокойно встаю рядом с подругой. Интереса к собственной особе я не замечаю и не жду.

Чего я не ожидала — что во дворе появится вся часть Отряда, несущая службу в Туреке. Человек пятьдесят, не меньше. И не все из них великаны, как Логер с Дисэром, попадаются и невысокие, и среднего роста. Сила мага — не в кулаках. А выступивший вперёд мужчина и вовсе ниже меня и кажется подростком, по ошибке затесавшимся в Отряд.

— Юные маги, — тихий голос благодаря специальному усилению звука слышен прекрасно, — вы пришли из Розгора отдать долг Вэлдору. Я, Сэзáр Фо Тéркем, фолэр Турека, Контролёр второй степени, рад приветствовать вас в Крепости. На два месяца вы станете частью нас: возможно, кто-то захочет остаться и после. Я никого не призываю и никого не отговариваю. Лэр фог Дисэр — ваш куратор, он определит ваше место в Отряде. Удачной вам службы.

Ничего себе! Фо Теркемы — побочная ветвь Валишэров. В начальнике Отряда течёт кровь королей Вэлдора!

— Нас не представят? — разочарованно дышит мне в ухо Мила.

Не отвечаю. Разговоры в строю запрещены.

— Солэри Бутрем! — резкий окрик. — Устное предупреждение!

Лэр Дисэр делает шаг в нашу сторону, и с ним ещё пятеро парней. Остальные Контролёры пропадают, словно они нам почудились.

— Напоминаю, — голос нашего опекуна сух и грозен, — на время практики вы подчиняетесь законам Отряда. Болтовню не по делу оставьте до возвращения в Розгор. Отвечать только на обращённые к вам вопросы, самим спрашивать лишь с позволения вашего лэра. Кто-нибудь запомнил, как это делать?

— Разрешите обратиться, — быстро выпаливает Гармаш, опережая меня и Кроле.

— Прекрасно, — кислое выражение лица не вяжется со словами. — Сейчас я закрепляю за каждым из вас непосредственного начальника. Сегодня вы не отходите от него ни на шаг: служебные помещения, обеденный зал, двор, даже уборная — всё вместе.

Молюсь Небесам, чтобы Мила с её стыдливостью не возмутилась по поводу последнего пункта. Не знаю, какие наказания в Туреке, в Крепости Онго́ш, про которую я читала, провинившихся отправляли ловить съедобных тварей, а потом разделывать их самостоятельно. После подобного аппетит у моей подруги пропадёт надолго.

После краткой паузы, убедившись, что возражений не следует, Дисэр удовлетворённо хмыкает и продолжает:

— Итак, ваши лэры: Кроле — Пáйге, Гармаш — Рéйскер, Бутрем — Нáрик, Ализигейра — Со́рем, Иртек — Во́йчел.

Смотрю на загорелого блондина перед собой. Или у него такой цвет кожи от природы? Нет, загар: вот под недавно подстриженными пепельными волосами светлая полоска. Спокойное лицо, цепкий взгляд. Больше я его не разглядываю — опускаю глаза вниз, как положено.

— Солэри Ализигейра, Гéрт Фо Сорем, ваш лэр.

А вот это обидно. Хоть Дисэр и сказал, что за пределами Крепости титулов нет, но вряд ли в Туреке служит много Фонов. Обязательно надо было подкидывать одному из них безродную магичку?!

— Предлагаю для начала ознакомиться с Крепостью. Следуйте за мной.

Чтобы выполнить приказ, я позволяю себе поднять глаза до уровня его плеч. Для разнообразия — невыдающихся, вполне нормальных для тренированного мужского тела. Любопытно, какие обстоятельства занесли благородного в Отряд?

Двор мы проходим быстро — ничего примечательного здесь нет. Далее — вход номер один, второй этаж и зал для занятий. Помимо владения магией Контролёр обязан развивать и мышцы, иначе выкачанный резерв может стать причиной неприятностей. Обычные стенки, брусья, перекладины. Следующее помещение интересней. Специальный тренажёр для отработки заклинаний, с повышенной защитой и меняющейся иллюзией цели.

— Разрешите обратиться, лэр Сорем?

— Слушаю, солэри.

— Какая постоянная в плетении иллюзии? Стáфера или Мальгáуса?

Судя по вытянутому лицу, я ляпнула что-то не то. Ладно, начну тренироваться — разберусь. Переспрашивать не смею, делаю вид, что меня устроило неопределённое мычание, и послушно иду дальше за своим начальником.

Обеденный зал небольшой, полсотни человек точно не вместит, значит, едят тут в несколько смен. Осторожно принюхиваюсь — чем пахнут ухоноги, я не знаю, но вдруг… Запах мяса и овощей несколько успокаивает. Затем — кто бы мог подумать! — библиотека и комнаты отдыха. Мило, есть даже растения в кадках и аквариумы с рыбками. Помогают восстановиться истерзанной тварями психике?

Третий этаж, жилой, мы пропускаем. Сорем лишь называет номер своей комнаты — семнадцать. В гости к Фону я точно не собираюсь, но на всякий случай запоминаю. Мало ли что. Самое интересное начинается выше — обзорные башни. В первой же из них я (с позволения лэра, конечно!) устраиваю настоящий допрос. Какие заклинания слежения используются в Туреке? Почему их привязывают к определённой точке, ведь куда удобнее подвижная привязка? Чем пользуются в ночное время — осветительными или тепловыми плетениями? Поток моих вопросов вызывает почти панику у лэра и моё оправданное негодование — ответов я не получаю, только дежурные Контролёры в башне начинают глупо перемигиваться и хихикать за спиной Сорема.

— Почему ваша захватывающая петля такая жёсткая? — я в очередной раз пытаюсь докопаться до правды. — Ведь плетение Ку́рге позволяет придать ей необходимую гибкость, что может оказаться решающим фактором при нападении твари!

— Потому, что твари, как правило, нападают не поодиночке, а группами, — слышу я мурлыкающий голос Дисэра. — Гибкая петля потянется за каждым из них, в результате упустив всех… Рэйстэл орти дайлор ла гэррэн, туэрра.

— Орти гэррэнэ лэкан дрой! Тариэн ро туэрра! — забывшись, отвечаю я и запоздало понимаю: чистить мне ухоногов пару дней как минимум.

— Я догадался, что вам известен мэльзарский, — улыбается предмет мечтаний Милы. — Вы слишком эмоционально отреагировали на моё замечание в Розгоре… Можете идти, Сорем.

Парень коротко кивает и практически сбегает. Дежурные сразу начинают старательно всматриваться в разноцветную хмарь Пустошей.

— Вам обязательно было смущать мальчика, солэри? — неожиданно мягко спрашивает Дисэр. — Сорем слабый маг. Его результат — шестьдесят два балла, даже у вашей подруги и то больше. Многих плетений он даже не видит.

— Но почему… Разрешите обратиться! — спохватываюсь я.

— Всё в порядке, солэри. Я первый нарушил официоз. Считайте, мы с вами просто беседуем.

— Тогда объясните мне, — спешу воспользоваться разрешением, — зачем Отряду слабые маги?

В гримасе лэра больше грусти, чем насмешки:

— Они лучше, чем никаких. Несмотря на все наши усилия, Отряд периодически несёт потери, а новые маги не спешат пополнить наши ряды. Розгор почти перестал выпускать боевиков, те тоже не мечтают провести жизнь, сдерживая тварей. Дайлор, туэрра.

— Я не ребёнок! — возмущаюсь я на сей раз на вэлдорском.

— Сколько вам лет, солэри?

Неприличный вопрос задан с такой тоской, что я его прощаю.

— Двадцать два года. Наверное.

Распахнутые от удивления глаза.

— Вы не знаете точно, сколько вам лет?

— Меня подбросили в приют Вилеза без каких-либо записок. Навскидку мне было около года, так и записали.

— Вилез — это запад Терстейна?

— Северо-запад, если быть точным. Лэр Дисэр…

— Вы хотите остаться в Отряде? — зло обрывает меня Контролёр. — Вы в курсе, что с вашими способностями можете сделать карьеру, даже не имея связей и поддержки? Сто восемь баллов в наше время — неслыханный дар. Столица примет вас с распростёртыми объятиями.

Перемену в его голосе я отношу за счёт своего недопустимо вольного поведения. Вытягиваюсь в струнку и опускаю взгляд.

— Я готова подать прошение хоть сейчас, лэр. Родственников у меня нет, диплом Розгора я получу после окончания практики, через два месяца. В этом случае мне не придётся проходить обязательный испытательный срок — я могу сразу приступить к службе.

Долгая пауза, во время которой я тщательно изучаю начищенные до блеска ботинки своего собеседника.

— Будь по-вашему. Если по истечении шестидесяти дней вы не передумаете, я приму ваше прошение и зачту вам практику вместо испытательного срока. Хотите уродовать свою жизнь… оррэндэ, туэрра.

— Тариэн ро туэрра, — твёрдо произношу я, не поднимая глаз. — Достаточно взрослая для того, чтобы понимать, каким именно образом пробиваются безродные одарённые девушки. Меня этот вариант привлекает меньше, чем служба в Отряде на благо Вэлдора.

— Вы хоть понимаете, на что соглашаетесь? — сильные пальцы приподнимают мой подбородок, заставляя глядеть в лицо. — В Крепости нет места сопливой романтике, ничего такого, что обеспечит вам славу. Есть мы и твари: никакого героизма, подвигов и прочей чепухи. Дежурства, патрулирование, упреждающие вылазки. Постоянная готовность отразить удар, отсутствие развлечений и никакого снисхождения к тому, что вы девушка.

— Лэрэ ро дуэр омиро, — позволяю себе взглянуть в светло-серые глаза, обрамлённые острыми длинными ресницами, и перевожу непонятно для кого: — Маги не имеют пола.

— Так считали во времена Зергена, — усмехается Дисэр, — но не сейчас. За последние двести лет вы станете единственной женщиной в отряде. Символично…

Жду, что он, как и большинство знатоков древних языков, сейчас спросит, кто выбрал мне имя. И удивляюсь, услышав:

— Зачем вы учили мэльзарский?

Чуть не выпаливаю: «А вы?» Вместо этого честно отвечаю:

— Желание знать больше обязательного курса. В Розгоре многие преподаватели свободно говорят на этом языке, не хотелось упускать такую возможность. Да и лучшие учебники магии написаны именно на мэльзарском.

Кивок.

— «Артефакторика» Мальгауса не превзойдена по сей день… Солэри, предлагаю продолжить знакомство с Крепостью с одной поправкой: вашим лэром буду я.

— На сегодня? — изумлённо уточняю у него.

— Весь ваш испытательный срок. — Сдержанный смешок. — Я не допущу, чтобы мои товарищи испытывали чувство неполноценности перед практикантами. Кстати, чтобы предупредить ваши вопросы: на выпускных экзаменах я набрал сто баллов.

— Я не собиралась спрашивать ни о чём подобном! — Негодование и смущение с равной силой заставляют меня покраснеть.

— Разумеется. Но если у вас хватает бесстрашия определять место королю Вэлдора, боюсь и думать, куда вы отнесёте скромного Контролёра… Тардэ, туэрра.

— Орти, лэр, — мстительно кланяюсь я, мысленно прикидывая, как скоро ему надоест меня дразнить.

Хотя… вряд ли много магов в отряде знают мэльзарский. Пусть себе на здоровье зовёт ребёнком! Интересно, а сколько лет ему самому?..

Глава 3

— Итак, солэри, это портал в Пустоши. Вам надо выйти и уничтожить замеченную цель. Ваши действия?

— Разворачиваюсь, поднимаюсь на смотровую башню и действую оттуда.

Тихий стон.

— Ализигейра… Вы меня до нервного срыва доведёте. Аргументируйте свой ответ!

— Если я заметила цель из Крепости, значит, она в зоне видимости. Радиус действия моих заклинаний превосходит область зрения. Какого демона я полезу за стену? Подкормка тварей в мои задачи не входит. Я не благотворительное общество по защите редких видов!

— Это уж точно, — обречённо вздыхает лэр, — вы вообще лишены милосердия… Поправка к заданию: вам пришёл вызов с просьбой о помощи. Действуйте.

— Определяю координаты места, откуда поступил сигнал. Передаю дежурному. Жду команды…

— А если в это время там гибнут люди? — вздёрнутая бровь.

— А если я перенесусь, никого не предупредив, то кроме них погибну и я, и те, кто находится в непосредственной близости от нападения. Дежурный успеет их отозвать, а спецгруппа, к которой я пока не отношусь, — прикрыть. Простите, лэр, я не настолько самонадеянна, чтобы по-идиотски бросаться навстречу неизвестной опасности и надеяться одной с ней справиться. Координация и слаженные действия — наше преимущество перед тварями.

Два громких хлопка ладоней. Оборачиваюсь и вижу хрупкую фигурку фолэра Турека.

— Айрэн, отрадно смотреть, как твоя солэри учит тебя правильному поведению. Глядишь, и у целителей работы поубавится… Юная госпожа, уступите мне вашего лэра на минутку.

Дисэр морщится, отходит. Забавно наблюдать, как он нависает над невысоким Теркемом, пытаясь при этом сохранять невозмутимость. Фолэр явно настроен благожелательно, со стороны их разговор напоминает дружескую беседу. В конце Теркем одобрительно хлопает моего опекуна по спине — до плеча ему не дотянуться.

Вернувшийся же Дисэр довольным не выглядит. Хмурую складку на лбу я успеваю заметить до того, как она разглаживается. Значит, наш куратор склонен рисковать собой? Никогда бы не подумала!

— Солэри, я уже понял: вам нужно чётко ставить задачу. Вот портал, через него надо пройти. Выполняйте!

Ухмыльнувшись, подхожу к подрагивающей границе заклинания. Святые Небеса, кто ж так плетение натягивает?! Ведь порвётся! Машинально ослабляю узловые точки. Оставляю маячок в локте от перехода и спокойно иду. Лэр следует за мной.

Песок под ногами и всполохи цветных молний. Защита у меня наготове, отдельно припасённое заклинание я пока придерживаю. Осматриваюсь — осторожно, одними глазами — и замираю.

Тварь. Мелкая, локтей шесть. Небольшая голова на сутулом теле, лапы свешиваются, втыкаясь загнутыми когтями в песок. Синие фосфоресцирующие глаза останавливаются на мне, влажный вытянутый нос раздувается. Пасть радостно распахивается, вывалив огромный бурый язык… Замечательно! Первая проверка!

Страха нет. Я миллион раз отрабатывала это на иллюзиях. Раз — в мерзкое создание летит парализующее заклинание. Два — концентрированная плазма. Три — моя следилка проверяет, нет ли поблизости ещё таких очаровашек. Парочка обнаруживается за моей спиной, их ждёт участь первой. Сорок две секунды.

Поворачиваюсь к Дисэру. Всё правильно?

— Что дальше, лэр?

Странная заминка и спокойное:

— Время обеда, солэри. Возвращаемся. Активируйте маяк.

С сожалением прощаюсь взглядом с Пустошами. Знать бы, когда меня выпустят в самостоятельное патрулирование…

Обеденный зал полон. Краем глаза замечаю изящную фигуру Иртека. Парень тоже не отходит от своего лэра, они о чём-то оживлённо разговаривают. Тарелки с едой все берут самостоятельно, как и внушительные кружки с соком. Обстановка непринуждённая, Контролёры перебрасываются шутками, часто раздаётся смех. Появление Дисэра сопровождается дружным гулом, но подходит один Логер.

— На первой линии видели прожоров. Разрешаешь вылазку?

Лица своего опекуна я не вижу, зато ехидцу в голосе различаю ясно:

— Да, моя солэри размазала по песку трёх из них. Возьми десяток Сорема и приступайте.

Взгляд Логера я буквально чувствую, не выдерживаю, на секунду поднимаю глаза, чтобы поймать безграничное удивление Контролёра.

— И поосторожнее, Райнс.

Делаю вид, что интересуюсь исключительно содержимым своей тарелки. Вдруг под соусом мне подсунули какой-нибудь местный деликатес? Снабжение Крепостей продовольствием — обязанность Вэлдора, но кто знает, с короля станется и здесь сэкономить.

Столики в зале рассчитаны на пять-шесть человек, в зависимости от комплекции. Такие как Дисэр или Логер вдвоём с одного торца не уместятся. Я выискиваю свободные места, спрашиваю разрешения присесть у двух совсем юных, едва ли намного старше меня, парней. Мне они отвечают улыбками, а вот приближение моего лэра заставляет их вытянуться в струнку.

Кем является Дисэр? Структура Отряда проста — фолэр и его подчинённые. Есть ещё и главный Контролёр всей Крепости, однако он находится, насколько я в курсе, в Рэзво́ле. В группах всегда существует старший, но его назначает фолэр. Мой же опекун явно обладает властью, вдобавок пользуется уважением. Он сильный маг: первую степень за красивые глаза не присваивают, у Теркема и то вторая. Только это не оправдывает лёгкость, с которой Дисэр отдаёт распоряжения…

И, демоны, всё-таки сколько ему лет?!

Под такие рассуждения мне удаётся съесть мясное рагу, не вдаваясь в подробности, из кого оно приготовлено. Вкусно, и ладно. Это в Розгоре нас хорошо кормили, а в приюте я привыкла есть, что дают, и благодарить при этом. Ищу глазами Иртека: как благородному местная еда? Мила и в школе ворчала — недосолено, пережарено. Парень же уплетает не хуже своего лэра, аж за добавкой пошёл.

— Солэри, продолжим? — Дисэр вопросительно смотрит на меня.

Киваю, поднимаюсь и ловлю на себе завистливый взгляд юношей напротив.

Кто ж ты такой, Айрэн фог Дисэр?!

***

После отбоя в голове две мысли — в душ и спать. Первую я осуществить успеваю, второй мешает появление Милы. Подруга проскальзывает в комнату и падает на мою кровать за неимением выбора.

— Лиз, это кошмар! Лэр, которого ко мне приставили, невоспитанный мужлан! Он понятия не имеет, как ухаживать за девушкой!

— Мил, — я умиляюсь наивности подруги, — а ты ждала, он станет вежливо пропускать тебя вперёд, выдвигать стул или предлагать руку? Это Отряд! Он не твой кавалер, а вы не на светском приёме!

— Но нельзя же быть таким бесчувственным чурбаном! — протестует та. — «Вáйсен фог Нарик», — передразнивает она с издёвкой. — Какой он, к демонам, фог?! Это нельзя, то не делай, вопросы игнорирует…

— Ты его спрашивала о возрасте и семейном положении? — я ничуть не сомневаюсь в ответе, и шмыганье носом Милы его подтверждает.

— Ли-из, ну неужели тебя это не интересует? Вокруг столько привлекательных мужчин, а тебе всё равно? Ладно, в Розгоре ты заявляла, что тебе нужно учиться, — это я понимаю. Если не можешь платить за обучение, остаётся лишь получать высшие баллы. Но сейчас-то что тебе мешает присмотреть себе мужа? Блондинчик, которого к тебе приставили, чудо как хорош!

— Я собираюсь служить в Отряде, а не искать себе спутника. И уже договорилась, что практика зачтётся мне за испытательный срок.

И кто меня вечно тянет за язык? Мила тут же подбирается.

— Договорилась? Как? С кем?

— С фог Дисэром.

Кажется, я ляпнула что-то не то. Глаза подруги округляются.

— Когда ты успела?! С моим Айрэном!

Жестокую фразу «Он не твой Айрэн, а мой лэр» я давлю в зародыше. Но и вины перед Милой не испытываю. Сколько раз она на моей памяти выбирала себе будущего мужа — не сосчитать. И остывала через пару дней, самое большее — неделю.

— Мил, фог Дисэр — сильный маг. Я его интересую как потенциальный Контролёр. Сейчас Отряд как никогда нуждается в новобранцах, поэтому подходят даже девушки с вредным характером. Я сказала ему, что хочу остаться в Крепости, он согласился.

Взгляд Милы смягчается.

— Верю. Была бы на твоём месте другая девица — я б от ревности извелась. Но ты честная до одури. Словно служительница Небес, да и они тебе уступят. Не представляю, зачем ты себя хоронишь заживо. Даже любовницей благородного можно неплохо устроиться в столице…

Накрываю её рот ладонью.

— Прекрати, пожалуйста. Я в Вилезе насмотрелась на благородных. Любовница для них хуже вещи. Попользовался, надоела — вышвырнул. Или ещё хуже, передал другу. Слава Небесам, если та успела хоть какое-то состояние скопить, дом купить, дело начать. А нет — прямая дорога в шлюхи.

— Женщинам-магам проще, — не сдаётся Мила. — Их с удовольствием берут на службу.

— Но исключительно в младшие помощники… И это касается не только женщин. Без покровительства о хорошей должности лучше и не мечтать. Не будь верховный маг Вэлдора так озабочен удержанием своего места у трона, он увидел бы, как в королевстве иссякает магия — потому, что талантливые люди прозябают в безызвестности, а наверх вылезают родовитые бездарности.

— Неправда! — возмущается подруга. — А фог Лирáн? Он, сын обычного ремесленника, стал верховным магом Стэрда, третьего по значению города Вэлдора!

— Один маг на весь Вэлдор? Не смеши меня, Мил. Посмотри: из нашего выпуска пять магов выше среднего уровня. Но Фо Иртек будет служить в столице, где, не сомневаюсь, ему уже приготовлено тёплое место, а Гармаш и Кроле устроятся в Лéнгри или Пиэрé и добьются того же положения, дай Небеса, лет через двести. Ты, прекрасная целительница, выйдешь замуж и максимум избавишь своих домочадцев от простуды. О том, что когда-то ты хотела работать в клинике и исследовать редкие заболевания, буду помнить я да твой школьный учитель.

Мила тоскливо вздыхает.

— Лиз, но так уж всё устроено. Это во времена Зергена женщины-маги имели равные права с мужчинами. Теперь в ту же клинику после Розгора возьмут парня даже с сорока баллами в дипломе и откажут мне, перешагнувший шестидесятибалльный порог. Семья без насморка — не так уж плохо… Всё, я пошла спать, завтра подъём в шесть! Как я два месяца такого издевательства выдержу — не представляю!

Подруга уходит, я тоже ложусь, гашу свет, но заснуть не могу. Таращусь в темноту за окном. Ночью разноцветные вспышки еле видны, хотя казалось бы, должно быть наоборот. Пустоши не подчиняются логике.

Готова ли я остаться здесь навсегда? Или просто убедила себя, что у меня нет иного способа сохранить независимость? И нормально ли это для девушки — выбрать не дом и уют, а суровую службу и жизнь в казарме? Я не героиня из романов эпохи Зергена. У меня самое обычное сердце, чуткое к малейшим проявлениям внимания. Просто я не позволяю себе увлекаться несбыточными фантазиями, слишком хорошо понимая и своё положение, и реальности мира. Розгор больше не защищает меня, я одна на свете, приличного места без протекции мне не получить, а ложиться в постель к богатому покровителю противно. Да и не настолько я хороша собой, чтобы мне это предложили. Нищеты же я откровенно боюсь: живы приютские воспоминания.

Раньше в Розгоре магов после выпуска распределяли. Города заранее направляли заявки, за особо сильных чуть ли не дрались. Не так уж много в нашем мире магов после уничтожения Мэльзара. Но Рáйсен Второй, непонятно как заняв трон, изменил большинство законов и традиций. На все ключевые должности он назначает магов самостоятельно, Верховным стал его дружок, по слухам, и тридцати баллов в дипломе не набравший. Дальше — цепная реакция: тех, кто мог представлять реальную угрозу, к власти не допускали. Исключения — целиком и полностью преданные Райсену роды вроде Фо Иртеков, Фо Стáнле, Фо Зми́ренов и им подобных.

Магия же — штука непредсказуемая. Конечно, она передаётся по наследству, но с выкрутасами. Могущественные маги могут получить посредственного наследника, зато в почтенном семействе фог Бутремов рождается одарённая Миландра. И что толку? Выскочит замуж и засядет дома.

Сердито фыркнув, я заставляю себя отвернуться к стене, закрыть глаза и провалиться в сон.

***

Сигнал к подъёму меня не будит, а выводит из состояния приятной дремоты. В Розгоре я привыкла рано вставать, успевая ещё до начала занятий почитать или погулять. Парк при школе был предметом гордости директора, обширный, ухоженный, с множеством удобных скамеек и крытых беседок. Там я проводила почти всё свободное время, устраиваясь с учебником или книгой в укромном уголке и наслаждаясь тишиной и одиночеством.

Собираться на построение оказалось проще, чем на уроки: форма Отряда удобнее ученической, нет нелепых корсетов, завязок и шнуровок. Привычно заскочив за Милой, я застаю подругу за плетением косы и невольно любуюсь. Красивая она — глаз не отвести. Если бы не её непостоянство, давно невестой бы была. Ещё Мила добрая, щедрая, незлопамятная — только такая, как она, и может со мной общаться, прощая и скверный характер, и угрюмость, и вечную язвительность. Мы дружим с момента поступления в Розгор: столичной девочке было плевать на то, что её соседка по комнате — безродная выскочка из провинции.

— Лиз, мы не опаздываем? — беспокоится подруга. — Нарик вчера предупредил, что опоздавшие дежурят на кухне. Не хочу ухопятов разделывать!

— Ухоногов, — поправляю я со смешком. — Причём синих. Фиолетовые ядовиты, а бурые горчат. У нас две минуты.

Во двор Мила вылетает быстрее меня. Находит глазами парней, пристраивается рядом. Я успеваю скользнуть взглядом по лицам. Кроле невыспавшийся, взъерошенный, но, похоже, это его нормальное состояние. Гармаш невозмутим и аккуратен, Иртек же непривычно серьёзен. Свои шикарные тёмно-русые волосы он собрал в хвост… ему идёт.

Фолэр возникает, когда все не только построены, но и вытянулись в почтительном ожидании. При виде его сжатых губ меня охватывает неприятное чувство. Говорят, все сильные маги — немножко провидцы.

— Лэры и солэри! Я не желаю вам светлого утра, потому что у меня плохие новости. На девятой линии отмечается невероятная активность. Твари подтягиваются из центра Пустошей. Всем группам быть наготове. Дежурных удвоить. Дисэр!

Мой куратор делает пару шагов вперёд. Каким же огромным он кажется рядом с Теркемом!

— При первых же признаках угрозы практикантов переправить в Салéнк. Ясно?

— Да, фолэр.

— Логер, Стонк, Ванéри — со мной. Остальные могут расходиться по местам.

Двор пустеет. Мы пятеро недоумённо переглядываемся.

— Девятая линия — это далеко? — спрашивает почему-то меня Иртек.

— Двадцать тысяч локтей, — отвечаю я. — В масштабах Пустоши — совсем близко. Учитывая скорость передвижения тварей, в Туреке они могут быть через полчаса.

— Вчера я видел тварей, — парень продолжает смотреть мне в глаза. — Они очень быстрые. Но не быстрее заклинания.

Перед нами возникает Дисэр.

— Солэри, для вашей безопасности я прошу вас всех проследовать в тренировочный зал.

— Мы можем быть полезны, — протестует Иртек.

Усмешка куратора напоминает мне мою.

— Разумеется — если не будете мешаться под ногами. Или пойдёте помогать на кухню. Хотите на кухню, солэри?

— Да, — с вызовом отвечает благородный, и я отзываюсь эхом.

Гармаш и Кроле отрицательно качают головами, Мила нерешительно переминается с ноги на ногу.

— Что ж, — улыбка Дисэра ослепительна, — похвальное стремление, солэри Ализигейра и Иртек. Остальные немедленно в зал и не покидать его до моего распоряжения.

Глава 4

Кухня Крепости сверкает чистотой. Даже отдавая должное бытовым заклинаниям, понимаешь, что это заслуга одного-единственного человека. Шэйгел — так представляет его куратор, и я попадаю в плен сияния огромных зелёных глаз и очарования повара Турека.

— Айрэн, откуда в Крепости дети? — ахает этот невысокий худенький паренёк, сам похожий на мальчишку.

— Они не дети, — подмигивает мне Дисэр, — это практиканты из Розгора. Мои солэри.

Я улавливаю нарочито подчёркнутое «мои».

— Сэзар сдержал слово? — непочтительно хихикает Шэйгел. — Вечно ты, Ай, нарываешься… — Зеленоглазый повар вспоминает о том, что они с другом не одни, и переходит на более официальный тон: — И что твои солэри делают на моей кухне во время предполагаемого Прорыва?

— Желают помогать Отряду. Знакомься: Ализигейра, Иртек. Займи их. И не вздумай просто посадить в сторонке и оберегать, а то я тебя знаю!

— Достойное желание, — паренёк оглядывает нас и машет Дисэру. — Всё, Айрэн, привёл — ступай, не маячь. Мне сегодня не помешают две пары свободных рук, а тебе здесь делать нечего. Твоё место… хм… проваливай, короче.

Шэйгел суёт нам два белоснежных фартука.

— Надевайте. Раз вы выпускники Розгора, значит, бытовой магией владеете. А еду когда-нибудь готовили?

— Нет, — признаюсь я.

Кто бы меня в приюте пустил на кухню? В Розгоре же и вовсе не было повода учиться.

— Да, — гордо заявляет Иртек, — в нашем роду мужчины обязаны уметь добыть, разделать и приготовить дичь. Первые Фо Иртеки были охотниками. Теперь, конечно, охота запрещена, но традиция осталась.

— Вот и славно, — повар прихлопывает в ладоши. — Солэри Ализигейра, вам я доверяю овощи — очистить и нарезать. А достойному представителю рода Иртеков поручаю разделку птицы. Что непонятно — спрашивайте, можете обращаться по имени — Дáрин.

— Тогда я — Вэлэс, — парень кланяется и косится на меня.

— Лизгэр, — киваю я. — Где овощи?

Бытовые заклинания — самые полезные. Предотвратить появление пыли, сохранить первозданный вид вещи, очистить грязь, подогнать по фигуре костюм, починить одежду или мебель — вся наша жизнь заполнена тысячей подобных заклинаний. Редкий дом, даже очень бедный, обходится без магии. Поставил однажды — и пользуйся веками.

Я оцениваю солидную горку овощей. Несложное плетение — и они один за другим лезут под струю воды, где их нещадно трут губки. Затем волна горячего воздуха сушит их, а следующее заклинание тонкой стружкой снимает кожуру. Пять минут — и всё готово.

— Здорово! — восхищённый вздох Шэйгела. — Солэри Лизгэр, вы точно первый раз на кухне?

Сказать ему, что я и овощи такие впервые вижу?

— Магия справляется со всем одинаково, лэр. Плетению безразлично, нашинковать морковку или тварь. Главное — рассчитать силу.

Осторожное покашливание Иртека.

— Тогда… ты не поможешь мне, Лизгэр?

Выразительно гляжу на десяток птичьих тушек. Ножом, наверное, возиться долго.

— Конечно. Покажи, как их правильно разрезать, и запоминай последовательность применённых заклинаний.

У парня получается уже на третьей птице. Он действительно очень силён. Через десять минут мы одновременно поворачиваемся к повару.

— Дарин, что дальше?

***

— И тут отец мне говорит: «Вэл, следующий бык твой». Я гляжу — там туша размерами с медведя! Аж коленки затряслись, но нельзя же испуг показывать, все смотрят. Зверь понёсся на меня, я в ужасе соображаю, как его уложить, и вспоминаю, когда до этого чудовища осталось локтей пять, не больше. Долбанул его Копьём Мау́та, бык валится прямо к моим ногам, отец в восторге, приглашённые устраивают овации. Все поздравляют, отец по плечу хлопает как равного, «вот какой у меня сын, учитесь, выдержка, самоконтроль, хладнокровие», а я думаю: если признаюсь, что от страха столбом стоял, — он же меня тут на месте и прибьёт.

— Сказал? — Шэйгел от любопытства подаётся вперёд.

— Конечно. — Вэлэс делает паузу и продолжает: — Спустя три года.

— Ругался? — жадно спрашиваю я.

Мы сидим на диванчике в кухне, овощи булькают в котле, птички запекаются в духовке.

— Наоборот, похвалил — что тогда не стал перед роднёй и соседями позорить. Это же на всей семье пятно, если наследник трус.

— Я не назвал бы тебя трусом, — протестует повар. — Вот если бы ты от того быка побежал, заорал — тогда да. Хотя в шестнадцать лет выйти против дикого животного — уже надо мужество иметь.

— Так никуда не денешься, — вздыхает Вэлэс, — традиция Фо Иртеков. Так и моего отца проверяли, и деда, и прадеда. Род охотников, демоны его побери.

— А вдруг в вашем роду появится наследник без магии? — волнуюсь я. — Его что, с голыми руками против быка выставят? Или кухонный ножик дадут?

— Пока Небеса миловали.

Я фыркаю и поворачиваюсь к Шэйгелу.

— Дарин, точно работы больше нет?

— Смеёшься? — повар презабавно всплёскивает руками. — Вы вдвоём на два дня вперёд наготовили! Два сильнейших мага на кухне! Вот бы вас в Отряд потом! Не в смысле сюда, к поварёшкам и кастрюлькам, а туда, в Пустоши…

— А я и остаюсь, — улыбаюсь ему. — Насовсем. Провинюсь — и Дисэр меня к тебе отправит.

— Правда?! — расцветает Дарин. — Прости мою эгоистичную радость. Понимаю, что Отряд Контроля не место для симпатичной девушки, но у нас с каждым годом всё меньше по-настоящему могущественных магов. Таких, которые могут уничтожать тварей на пару тысяч локтей вокруг себя.

— Лэрэ ро дуэр омиро, — опять отвечаю я.

— Это ты что такое сказала? — теряется Шэйгел.

— «Маги не имеют пола». На мэльзарском.

— Ты знаешь мэльзарский? — уважительно глядит на меня Вэлэс. — Я хотел выучить, но он слишком сложный.

— Когда разберёшься с их двойными «э», становится легче.

— Язык Мэльзара считают основным магическим. На нём написаны лучшие книги о магии, — в голосе Дарина благоговение. — Нельзя стать выдающимся магом, не владея этим языком. Когда-то его изучали в Розгоре — лет триста назад. Я застал в Отряде ветеранов, не то что читающих — свободно объясняющихся на нём.

— Как лэр Дисэр? — Вот кто меня вечно тянет за язык?!

Повару очень не хочется отвечать. Это видно по тому, как он мнётся и отводит взгляд. Вдруг он с воплем срывается с места и несётся к духовке.

— Птички-то наши подгорают! Ах я остолоп! Солэри, помогайте!

Становится не до разговоров. Но мысль, возникшая ещё вчера, застревает намертво: у Айрэна фог Дисэра особое положение в Отряде и он не похож на человека, занимающегося обучением практикантов.

«Спасённые» тушки тщательно упаковываются в заклинание, под которым они не остынут и не обветрятся. Мы с Иртеком помогаем Шэйгелу перенести еду в обеденный зал.

— Сколько человек в Отряде Турека? — интересуется Вэлэс.

— Сорок девять, я пятидесятый, — вздыхает Дарин. — Мало, слишком мало. Последний век твари не проявляли активность, пошли слухи, что они вымирают. Райсен воспользовался этим и сократил Контроль вдвое. Вместо сотен практикантов стали приходить десятки, а оставаться служить — единицы.

— А твари могут вымереть? — усмехаюсь я.

— Хотелось бы, — Шэйгел возвращает мне усмешку, — но я бы на это не надеялся. История помнит немало таких затиший. Мы же практически ничего о созданиях Пустошей не знаем. Откуда они появились, как живут, обладают ли разумом. Известно одно: они жрут всё, что движется, в том числе и друг друга.

— Их никогда не изучали?

— Пытались. Беда в том, что живые твари чрезвычайно опасны, а мёртвые представляют лишь гастрономический интерес. Контролёры даже составили свою классификацию — съедобные, условно съедобные и ядовитые.

Вэлэс с опаской косится на прожаренных птичек.

— И не надейся, — расплывается в широкой улыбке Дарин. — Если кому-то из патрульных и удаётся добыть деликатес, это праздничный пир, о котором извещают заранее. Попробуешь однажды ухонога — на обычное мясо ворчать станешь. В Онго́ше и Асту́ре, где эта мелочь обитает, парни только ими и питаются. Вкуснятина!

— Почему тварей не проходят в Розгоре? — хмурится Иртек.

— Нет смысла. В сущности, они все очень похожи. Лапы, когти и пасть с клыками. К тому же постоянно появляются новые виды. У большинства даже названий нет. Тварь и тварь. Уничтожь её, или она сожрёт тебя… Ладно, солэри, не хотите ли перекусить пока? И я с вами поем. Вдруг придётся вставать в десяток.

— А ты маг? — дружно удивляемся мы с Вэлэсом.

— Слабый. Пограничные шестьдесят баллов, но минут на пять боя меня хватит. Если это действительно Прорыв… — Повар уходит за столовыми приборами.

— Что такое Прорыв? — шёпотом спрашивает меня Вэлэс.

— Пересечение первой линии тварями в количестве более тысячи особей, — так же тихо отвечаю я.

Глаза парня округляются.

— Тысяча тварей — и пятьдесят магов?!

— По двадцать штук на каждого, — невозмутимо прикидываю я. — Половину можно уничтожить с башен. Радиус действия заклинаний — пять тысяч локтей…

— Сколько?! — бесшумно подошедший Дарин чуть не выпускает из рук стопку тарелок.

— Средний — пять тысяч, — оправдываюсь я. — Иногда получается дальше, почти шесть, но не всегда, поэтому я беру минимальный.

— Везёт, — протягивает Вэлэс, — у меня три с половиной, еле-еле до четырёх дотягиваю.

— Детки, — в голосе повара паника, — у нас во всей Крепости лучший результат, не считая Дисэра, — две тысячи… Дурень Айрэн, вас не на кухню надо ставить, а на башню!

— Мы практиканты, — сердито поджимает губы Иртек. — И отношение к нам, как ты правильно подметил, как к детям. Я сказал лэру Дисэру, что могу быть полезен. Он не поверил.

— Ты ему при первом знакомстве сообщил, что ты Фо, — напоминаю я. — И в Крепости ради репутации.

Дерзкий взмах головы.

— То, что я благородный, как раз говорит о том, что эту репутацию я собираюсь заслужить. Коли я в Отряде — готов сражаться, а не прятаться за спинами!

Про себя я отмечаю, что такими, наверное, и были Фоны при Зергене. Когда собственные честь и доблесть ценились больше, чем заслуги предков и положение при дворе. Вслух же произношу примирительное:

— Вэлэс, мы в Крепости второй день. Какими бы сильными ни были, по неведению только помешали бы. Работать в группе Контролёров — совсем не то, что проверять дальность своих заклинаний на полигоне в Розгоре. Нужно действовать сообща, а этого мы пока не умеем.

Парень задумывается, кивает:

— Ты права.

— На твою практику хватит тварей, — поддерживает меня Дарин. — Хоть всех их повыведи, даже съедобных.

— Сначала я попробую ухонога, — хмыкает Иртек.

***

Контролёры обедать не приходят. Полдень, полпервого, час… Шэйгел сидит как на иголках, его нервозность передаётся нам.

— Такое было? — стараясь не показывать волнение, интересуется Вэлэс.

— Нет… Я застал с десяток Прорывов полтора века назад, приходили вымотанные, кто-то отлёживался, им я относил еду в комнаты. Но чтоб совсем никого…

Повар неуверенно касается артефакта связи. Я его понимаю. С одной стороны, тревога за товарищей, с другой — Устав запрещает отвлекать по пустякам. Если бы на нас напали, тогда подать сигнал было бы можно и даже нужно, а здесь пугающая неизвестность.

— Лиз, Вэл, — не выдерживает Дарин, — посидите тут, хорошо? Я быстро сбегаю и посмотрю, что творится. Извёлся весь!

— Давайте вместе? — предлагаю я. — Встретим Дисэра — скажем, что ты нас охраняешь.

— Кто кого будет охранять, — вымученно улыбается Шэйгел. — Но мысль мне нравится.

Внутри Крепости порталов нет, лишь те, что маг построит самостоятельно. Я, например, могу. Не сомневаюсь, что Иртек тоже. Девяноста два балла — это много. А вот шестьдесят Дарина позволят перенестись разве что в соседнюю комнату. Так что идём ножками по ярко освещённому коридору.

Странный туман первым замечает Вэлэс. Легонько толкает меня локтем в бок, второй рукой тормозя Шэйгела. Синее марево в конце коридора быстро сгущается в ровную, плотную чернильную завесу.

— Что за демонские штучки?! — вырывается у Дарина.

Не знаю. Но внутренний голос настойчиво вопит: «Бежать»! Я озираюсь вокруг. Белые стены, белые двери. Проход на лестницу.

— Наверх!

Слава Небесам, никто не спорит. Поднимаемся на третий этаж. Сдуру я оглядываюсь: сине-чёрная мгла неотступно ползёт за нами. Неторопливо, словно не сомневаясь в том, что догонит. Поэтому я устремляюсь ещё выше и тащу за собой спутников.

— По этой лестнице можно забраться на башню? — отрывисто бросает Иртек.

— Нет, только на крышу.

— Годится, — парень подталкивает нас, — быстрее!

Кажется, я догадываюсь о его плане. Сосредоточенно задираю коленки, одолевая крутые ступени. Первой подхожу к двери, распахивающейся передо мной, — система контроля Крепости пока работает. Выбегаю наружу — и застываю.

Бахор и Ридаз, соперничая друг с другом, освещают густую мрачную пелену. Словно морские волны, она лениво колышется на уровне второго этажа, постепенно ползя ввысь. Нет внутреннего двора. Нет пустыни за пределами Крепости. Нет даже Пустошей — всё заполняет непроницаемая хмарь.

— Я открою портал в башню, — командует Вэлэс, — на тебе Дарин и защита.

Справедливо. Защита сложнее.

— Подожди.

Сканирую обе башни. Одна — неслыханное дело — безлюдна. На второй чувствую присутствие человека. Указываю рукой:

— Туда.

Иртек не подводит. Мы оказываемся на обзорной площадке. А вот и человек… Я понимаю, что он при смерти, раньше, чем замечаю отсутствие оторванной руки. До того, как слышу стон Шэйгела и сдавленный шёпот Вэлэса:

— Войчел…

Заставляю себя подойти. Главное — вспомнить, чему меня учили: нельзя дышать глубоко. Запах крови воздействует на человека сильнее, чем её вид. Опуститься на колени, детально прощупать ауру. Жаль, здесь нет Милы… Я посредственный целитель, но попытаться можно.

— Не трать на меня время. Беги.

Голос умирающего на удивление твёрд. Есть заклинание, отключающее боль, его применяют тогда, когда помочь уже нечем, облегчая уход. Но я упрямая. Энергия прижигает место разрыва… Не смотри, Лиз, не надо. Останови кровь, не задавай вопросов, погрузи тело в сон. Человеческая жизнь важнее всех объяснений на свете.

Посреди башни есть помещение — шесть на шесть локтей. Лестница вниз, диванчик вдоль стены. Если закрыть дверь и поставить щиты, можно затащить туда раненого.

— Надо поднять купол, — предлагает Дарин. — Я знаю как, но у меня не хватит сил. Лиз, помоги мне!

Киваю и прошу Иртека:

— Вэл, перетащи Войчела в помещение. Справишься?

— Легко! — Хрупкий, изящный парень подхватывает Контролёра заклинанием. — Поторопись, Лиз!

Купол над башней — такая же мембрана, как на входе в Крепость. Думать о том, что она не помешала туману проникнуть внутрь, я не хочу. Послушно выполняю распоряжения Шэйгела. Плёнка накрывает нас, создавая иллюзию защиты. Стою на самом краю башни. Крыша уже скрылась в чернильных волнах, лучи солнц вязнут в ней, не отражаясь от поверхности.

— Что это может быть? — выдыхает Дарин.

Мозг настойчиво перебирает хранящиеся в памяти данные. Классификация заклинаний, мороки, иллюзии, классы, опасность… Нет ничего похожего! Но почему-то я уверена: эта дрянь смертельна.

— Твари семьсот лет безрезультатно пытаются проникнуть в Вэлдор. Может, в отличие от нас, они не переставали искать способы борьбы? — Я нахожу в себе силы усмехнуться.

— Идём, — Шэйгел берёт меня за руку. — Надо держаться вместе.

Кидаю последний взгляд на туман, который продолжает подниматься. Страх, загнанный глубоко внутрь, я ощущаю почти физически. Не думать, не поддаваться панике… Я справлюсь.

Иртек ждёт нас, сидя на полу рядом с диваном, куда он пристроил Войчела. Парень старается выглядеть спокойным, но руки он на всякий случай спрятал за спиной. Присаживаюсь рядышком.

— Что дальше, Лиз? Я вот поразмыслил: а вдруг мы зря побежали? Ну, пакость какая-то, она и безобидной может оказаться. Как бы проверить?

— Чтобы проверить, надо в эту субстанцию целиком окунуться, у меня почему-то подобного желания нет. Особенно после созерцания безжизненной Крепости. Если бы я с крыши заметила движение или услышала крик — первая бы на помощь бросилась. А так проводить эксперимент — глупо.

Вэлэс сердито хмурится.

— Будем сидеть и ждать?

— В нашей ситуации это самое правильное. Мы столкнулись с чем-то непонятным, неизвестно, опасным или нет. Знаем о нём слишком мало…

— Да ничего не знаем! — злится Иртек.

— Нет, кое-что есть. Оно неразумно — иначе Крепость его не пропустила бы. Не трогает мёртвую материю: стены под нами не разрушаются. Заполняет пространство равномерно, неспособно выборочно отслеживать объекты, иначе нас бы догнали ещё на лестнице. Скорее всего, это какой-то газ, усыпляющий или парализующий.

Дарин судорожно вздыхает.

— Дети, а вы совсем не боитесь? У меня внутри один страх — выжил ли хоть кто-нибудь из Отряда, как спасти Войчела и что с нами будет…

Мы с Вэлэсом переглядываемся.

— Боимся, — честно признаётся Иртек. — Но об этом лучше не думать.

— А о чём тогда?!

— Например, как мы удачно пообедали, — прихожу Вэлэсу на помощь. — Неделю в осаде продержимся.

Дарин бросает взгляд на неподвижное тело раненого.

— Он не протянет неделю.

— Гораздо дольше, — возражает Вэл, — Лиз его в стазис погрузила, ему сейчас хорошо, не больно. Если что… он даже не почувствует.

Шэйгел тоже опускается на пол, набирает воздуху в грудь, выдыхая:

— Пристыдили… Расслабился я за спокойные годы, изнежился. Кухня да кухня. Больно тихо было… не к добру. Начал воспринимать тварей исключительно гастрономически.

— Я вчера видел тварей, — хвастается Иртек. — Лэр назвал их шестипалыми. На облезлых собак похожи, крупнее раз в десять и в крапинку.

— А я трёх прожоров уничтожила, — поддерживаю я. — Мерзкие создания.

— Прожоров? — изумляется Дарин. — Повезло! Очень опасные гады, любят нападать из засады… Я выгляну? Вдруг эта пакость рассосалась!

Зачем я иду вместе с ним? В помещении при башне нет окон, дверь затянута мембраной, светильник даёт мягкий, уютный свет. Иллюзия покоя.

Снаружи — нет неба. Нет солнц. Плотные густые сумерки, которые сдерживает лишь купол. Мир исчез. Темнота и тишина.

— Мне сто шестьдесят семь лет, — тихо произносит Дарин. — Я сам выбрал Отряд и свою судьбу, ни о чём не жалею… Но детей-то за что?!

— Орингэрэ эгоррум, — срывается с моих губ.

Живые надеются. А мы ещё живы.

Вэлэс вопросительно смотрит на нас — и опускает глаза.

— Нас ждёт эксперимент, — я растягиваю губы в улыбке. — Давай представим, что мы в Розгоре на полигоне. Господин Рекéйз принимает экзамен, а проваливших ждут минусовые баллы.

— Никаких минусовых баллов, — голос парня почти не дрожит. — Я всегда всё сдавал на отлично. Лиз… прости, что назвал тебя выскочкой.

— Извини, что отнеслась к тебе предвзято, — вторю я.

В этот трогательный момент в локте от нас вспыхивает рамка портала.

Глава 5

Я ожидаю чего угодно. От вываливающихся тварей до языка чернильной мерзости. Но из перехода к нам шагает Дисэр — невозмутимый и собранный, словно он явился в школу за практикантами.

— Войчел жив? Отлично! Не зря я отправил его сюда из боя… Дар, Иртек, берите раненого и бегом! Выйдете в Астуре, поступите в распоряжение фолэра. Да не стойте вы, рты раззявя! Думаете, мне легко держать портал?!

Стою не шевелясь — распоряжений не поступало. В груди же расползается коварное тепло, от которого хочется дать себе волю и поплакать. Не одна. Есть кто-то, понимающий, что происходит.

Портал смыкается, оставляя нас с лэром наедине. По всем канонам я должна закидать его вопросами. Или хотя бы разреветься. Но я просто смотрю, как положено по Уставу, в пол.

Не хочу, чтобы он прочитал в моих глазах щенячью радость.

— Ализи… Лиз, насколько ты мне доверяешь?

Вот это спросил… Ничего, что я тебя второй день знаю? А не верю вообще никому, даже себе с натяжкой?

— Достаточно, чтобы сделать то, что вы прикажете.

Угрюмый смешок.

— К демонам «выканье». Ты не представляешь, насколько мы близки… Дай руку.

Его ладонь огромная, мои пальцы в ней скрываются полностью. То, что он тянет меня наружу, меня не пугает. В другое время я бы задумалась почему.

Туман прогнозируемо пробрался через купол. Чистого пространства остался пятачок не больше обеденного стола. Любопытный способ самоубийства.

— Лиз, вéнкра не причинит тебе вреда. Древняя кровь защищает тебя. Просто вдохни и расслабься. Не бойся, туэрра.

— Тариэн ро туэрра, — привычно заявляю я. — Орти, лэр!

— А ты знаешь первоначальное значение слова «лэр»? — Его лица я не вижу, поэтому улыбку на жёстких губах рисует моё воображение.

— Откуда?!

— Потом объясню, солэри… Дыши, Лиз!

Вязкая субстанция забивается мне в нос, просачивается в рот, лезет в уши. У неё нет запаха, нет вкуса — такое впечатление, что сгустился сам воздух. Несмотря на приказ, я борюсь до последнего, стискиваю зубы, удерживаю дыхание… Кулаки сжимаются, пока ногти не впиваются в ладони. Ужас заползает в меня вместе с туманом.

Вдох заставляет сделать шлепок по спине.

— Эскройдэ, туэрра!

— Отвали, идиот!..

Я дышу. На самом деле дышу этой дрянью.

— То есть я хотела сказать, уже всё в порядке, лэр.

В густой темноте я различаю смех.

— Значит так, Лиз? Идиот? Я запомню… Теперь постарайся стоять смирно. В Крепости мы оставались последние, сейчас венкра начнёт потихоньку расползаться.

— Что такое «венкра»? — требовательно спрашиваю я.

— Защита. Весьма своеобразная. Её придумали перед концом войны в Мэльзаре, но применять не стали. Она убивает всех, в ком нет хотя бы капли крови древних.

— Значит, Дарина и Иртека она убила бы? — Запоздалый страх холодит пальцы.

— Да. Я пришёл за вами, но кто бы мог подумать, что вы решитесь прогуляться! Дар от меня ещё получит… Как ты себя чувствуешь?

— Хочу тебя придушить. Это ведь ты вызвал эту гадость?

— Твари шли сплошной стеной. Половина Отряда была выведена из строя. Я и так тянул до последнего, Лиз. Очень не хотелось выдавать себя. Фолэрам непросто меня прикрывать. Последнюю венкру мне удалось применить вдали от Крепости, без свидетелей. Её хватило на сто тридцать четыре года…

— Годы без Прорывов? — мой голос даёт осечку.

— Если бы я знал, что король Вэлдора воспользуется ими, чтобы сократить Отряд… Клянусь, не стал бы рисковать!

— Сколько тебе лет, Дисэр?

— Айрэн. А ещё лучше Ай.

— И всё же?

— Четыреста три года.

Клочок тумана застревает у меня в горле. Прокашлявшись, я переспрашиваю:

— Сколько?!

— Четыре века, туэрра. В пересчёте на человеческие лет двадцать пять-двадцать шесть.

Пожалуй, «ребёнка» я ему прощу…

— Ты не человек?

— Полукровка, как и ты. Мама была человеком, отец — древним.

— Что значит: как и я?

— Один из твоих родителей был носителем древней крови. Откуда, как ты думаешь, твои успехи в магии?

— Я упорно занималась.

— У тебя природная предрасположенность. А ещё — холодный ум, молниеносная реакция, пониженная эмоциональность. Спорим, ты даже не влюблялась?

Вспыхнув, я резко выпаливаю:

— По-твоему, я бревно бесчувственное?!

Опять смешок.

— Лиз, наше взросление происходит гораздо позже, чем у людей. Годам к тридцати… примерно столько тебе и есть. До семи-восьми лет древние напоминают годовалых младенцев: вряд ли твои родители смогли бы расстаться с тобой раньше. Зато наверняка ты сразу поразила всех своим быстрым развитием и способностями.

Вздыхаю. Он опять прав. Пелена тумана начинает редеть. Мне представлялось, что венкра станет сползать так же, как и надвигалась, но вместо этого она на глазах тает, уступая место солнечным лучам.

— И что теперь делать? — задаю я самый бессмысленный на свете вопрос.

— Я пойду добивать тварей в Пустоши, потом вернусь и буду на пару с Сэзаром придумывать правдоподобные объяснения для Райсена Второго. Ты продолжишь практику. Разве что учить тебя я буду несколько иному.

— А Отряду ты не расскажешь?! Что всех спас?

— Лиз, — серые глаза зло щурятся, — а то, что я мог бы применить венкру раньше и никто бы не погиб, — это им тоже надо знать? Или то, что древние оставили Вэлдору Пустоши в наказание? Орти, туэрра!

Он исчезает, не дав мне что-либо возразить. Я глупо смотрю на пустой внутренний двор Крепости, перевожу взгляд на Пустоши с завихрениями разноцветных всплесков.

Наказание моих предков?

Ну спасибо, родственнички!

***

— Лиз, ты представляешь! Нас отправили в Астур и там накормили ухоногами! Такая вкуснотища! Хорошо, сказали уже потом, когда мы третью порцию уплетали. Но теперь, после того, как этот странный выброс уничтожил почти всех тварей вокруг, их долго не будет.

— И слава Небесам, — раздражённо отзываюсь я. — Мила, ты не знаешь, что с нашими ранеными?

— Всех поставили на ноги. Нарик сказал, всего пятеро убитых, это очень мало для такого Прорыва… А на что был похож этот туман, Лиз?

— На разлитые чернила. Мил, а ты не знаешь, где Дисэр? Я его за ужином не видела.

Подруга подозрительно косится на меня.

— С чего он тебя интересует?

Ответить я не успеваю. Стук в дверь — кто бы это мог быть так поздно? И приняты ли в Крепости визиты гостей после отбоя?

— Заходите!

Вэлэс и Войчел. Последний — с двумя руками! За ними виднеется светлая макушка фолэра. Нас с Милой сдувает с кровати и выстраивает по струнке.

— Это неофициальный визит, — Теркем дружески кивает мне. — Я пришёл поблагодарить вас, солэри Ализигейра, за своевременно оказанную помощь. Благодаря вашим действиям целители Астура восстановили руку лэру Войчелу.

— Я так рада! — губы сами собой разъезжаются в улыбку. — Лэр Войчел, это чудо!

— Для вас — До́рем, солэри, — кланяется мне лэр. — Я был под действием заклинания, но помню, как приказал вам бросить меня и бежать. Наверное, это первый раз в моей жизни, когда я счастлив, что мой приказ не выполнен. Иртек рассказал мне, что вы спасли меня. Спасибо!

Мы с Вэлэсом понимающе переглядываемся. Я дожидаюсь, когда гости уходят, и выскальзываю за ними в коридор.

— Выглядишь отлично, — искренне замечает парень, провожая взглядом широкую спину удаляющегося Войчела. — Правда, что сразу после нашего ухода этот туман рассосался?

Заставляю себя кивнуть. Такова официальная версия.

— Оказывается, такое уже случалось сто тридцать четыре года назад, — продолжает Вэлэс. — Магический выброс, ядовитый для всех живых существ, и как раз во время Прорыва. Теперь Пустоши какое-то время безопасны. Пострадавшим Контролёрам дали отпуска.

— Пять лэров погибло.

— Это Отряд Контроля, Лиз. Он защищает Вэлдор… Я тоже подал прошение о зачислении в Контролёры. В Арчизере достаточно бездельников и без меня.

— Тебя родители убьют.

— Повопят и остынут. Это моя жизнь, и мне решать. Зато теперь я самый сильный маг в Отряде, — пауза и хитрая усмешка, — после тебя, конечно.

Вэлэс хлопает меня по плечу и скрывается за дверью своей комнаты. Мы же соседи!

— Солэри, — слышу я негромкое, — у меня к вам просьба.

Голос Теркема заставляет меня подпрыгнуть. Где он прятался?! Коридор казался совершенно пустым!

— Не хотелось говорить при свидетелях. Нечасто фолэр Крепости просит нарушить Устав. Но Айрэн мне в первую очередь друг, а потом уже… всё остальное. Его комната — номер два. Зайдите к нему сейчас, пожалуйста… и впредь я позволяю вам заглядывать к нему в любое время.

Сначала я киваю, затем до меня доходит двусмысленность данной просьбы. Вспышка румянца на моих щеках заставляет Теркема спешно добавить:

— Госпожа Ализигейра, что вы вообразили?! Я не сводник! Да и Айрэн сейчас не в том состоянии, чтобы думать о чём-то подобном… Просто другого целителя он не подпустит, а ему нужна помощь, и чем скорее, тем лучше.

Он резко разворачивается и уходит. И у кого, получается, неприличные мысли?

Милу я выпроваживаю, объяснив ей, что фолэр дал мне срочное поручение. И почти лечу по коридору. Дисэру плохо, он ранен?! Перед дверью на миг замираю. Постучать? А если он лежит без сознания? В этот момент дверь открывается сама… настроена на мою ауру?

— Лиз, это ты? — приглушённо, но на голос умирающего не похоже.

Комната точно такая же, как и моя. На тумбочке внушительная стопка книг. Светильник над кроватью освещает раскинувшуюся на спине огромную фигуру.

— Извини, что не встаю. Я слегка… надорвался.

— Меня…

— Сэзар позвал, да? Наплёл, что я помираю?

Решительно подхожу к кровати. Полностью одетый, сняты лишь ботинки. Крови нет, ран не видно. Тело расслаблено, глаза полуприкрыты. Сканирую ауру — и не сдерживаю возмущённого вздоха. Надорвался? Мягко сказано!

— Ты еле живой, почему выглядишь здоровым?!

— Я и сдохну — буду смотреться замечательно… Положи мне одну ладонь на лоб, вторую на грудь и посиди так полчаса.

Руки я кладу. Так непривычно ощущать биение чужого сердца.

— Может, ты скажешь, что я делаю?

— Восполняешь мой резерв. Обычные маги на это неспособны.

— А почему я не чувствую оттока?

— А ты его вообще когда-нибудь чувствовала?

Отрицательно качаю головой.

— У нас с тобой почти бесконечные резервы, Лиз. Если ты не запустишь венкру, сжирающую добрую половину, а остатки не потратишь на уничтожение пары тысяч тварей, ты не ощутишь пустоты… Сядь, будет удобнее.

— Это неприлично, ты в курсе?

— Ты целитель, я больной. Всё в рамках человеческой морали.

— Человеческой? У древних какая-то другая мораль?

— Скорее, её отсутствие… Тебе этого лучше не знать.

— Дисэр, позволь мне самой решать, что мне знать!

— Мы же договорились — Ай. Или Айрэн.

Напомнить ему, что я ни разу не воспользовалась этим разрешением? Со злости я дёргаю рукой — и слышу тихий стон.

— Тебе больно?!

— Лиз, я выжат досуха. Любое колебание притока энергии причиняет… неудобство. Сядь, прошу тебя.

Просит он, как же! Таким тоном только командовать. Но препираться дальше глупо. Присаживаюсь, стараясь не отрывать рук.

— Расскажи мне о древних.

— Вымирающая раса, бывшие хозяева нашего мира. Во время войны в Мэльзаре были почти полностью уничтожены, выжило не более двадцати представителей. Тщательно скрывают своё существование. Внешних отличий нет, живут в десять раз дольше, магией одарены на порядок выше. Людей считают грязью под ногами, этакими полуразумными тварями. Я удовлетворил твоё любопытство?

Презрение в его голосе настораживает.

— Похоже, ты не особо жалуешь своих родственников.

— Они меня тоже. Во-первых, я полукровка, то есть неполноценный ублюдок в их глазах. Во-вторых, связь с моей матерью позором легла на моего отца. Удивительно, что меня оставили в живых, настолько они оберегают чистоту крови.

Несмотря на жестокий смысл слов, я не слышу ни злости, ни раздражения. Сухое изложение фактов.

— И спокойно отпустили жить среди людей?

Сердитое сопение.

— Не спокойно. И не сразу. Скажем так: мы договорились. Я не выдаю тайну их существования, меня отпускают на все четыре стороны.

— А применение венкры — это ради пущего сохранения секрета?

Серые глазищи, при скудном свете огонька кажущиеся совсем тёмными, широко распахиваются.

— Лиз, тебе говорили, что ты язва?

— Тысячу триста сорок восемь раз.

— Тогда этот будет тысяча триста сорок девятый.

— Я умею считать. Тебе лучше?

— Намного. Завтра встану бодрым и готовым продолжить твоё обучение, моя солэри. Мне нужно предупреждать, чтобы о всём происходящем ты помалкивала? Даже со своими друзьями?

— Мне придётся врать подруге в то время, когда фолэр Крепости прекрасно обо всём осведомлён?

Секундная заминка.

— Сэзар не знает, кто я на самом деле. А о чём догадывается, болтать не будет. Для него превыше всего безопасность Вэлдора и благополучие Отряда. Он считает меня очень сильным магом, ставшим Контролёром после ссоры с семьёй.

— То есть ты стараешься не обманывать? — Я сразу замечаю наше сходство. — Это такая особенность древних — нелюбовь к лжи?

— Ты не представляешь, Лиз, сколько всего можно скрыть просто недоговаривая, — усмешка становится жёсткой, почти злой. — Искусство, отточенное тысячелетиями… Всё, иди к себе.

Я слушаюсь его — он всё ещё мой лэр. Но что-то во мне меняется, заставляя уже в дверях ехидно бросить:

— Не благодарить — тоже в традициях древних?

Ответа я не слушаю — ухожу, с трудом заставляя себя не сорваться на бег.

***

Ночь я провожу таращась в окно. Слишком много свалилось на меня за прошедший день, хочется привычно разложить всё узнанное по полочкам, как вещи: это необходимое, это пригодится, а это нужно выбросить, нечего захламлять шкаф.

Итак, я полукровка. Из плюсов — сила магии и долгая жизнь. К тому, что я талантливее остальных, я уже привыкла, какая разница, чем это объясняется — происхождением или подарком Небес? Жизнь… Вот тут поподробнее. Люди живут века полтора, маги вдвое больше, а я, получается, протяну тысячи три? С ума сойти…

Только, по мнению Дисэра, сумасшествие мне не грозит. Я холодная и рассудительная. Никогда не теряла голову, не лезла в драку… Демоны, да я действительно ни разу не влюблялась! Привыкла объяснять это тем, что в моём положении лучше не привязываться ни к кому — всё равно ничем хорошим не кончится. Но если всё гораздо проще: я неспособна испытывать сильные эмоции?

Тьфу-тьфу-тьфу! Чего я точно не желала бы — прожить тысячи лет в одиночестве. Каждый приютский ребёнок самым важным считает дом и семью, пытаясь восполнить пробелы детства. Я не исключение. Пусть мои мечты и расплывчаты, любить и быть любимой хочу не меньше Милы. Конечно, красавчики вроде Иртека мне не светят, но порядочных, добрых, симпатичных парней вокруг хватает. Потом, как-нибудь…

Кстати, о приюте. Теперь неудивительно, что меня бросили: полукровка для древних — существо второго сорта. Странно другое: как они вообще допускают появление таких, как я? Магия крови проста и незатейлива, противозачаточные заклинания знает любой старшекурсник Розгора. В случае с Дисэром можно списать на случайность, оплошность, но меня ведь родили, где-то держали лет до семи-восьми и лишь затем подкинули людям.

Я не помню своих младенческих лет. Большинство ребят в приюте Вилеза пытались ухватится за что-то — образ матери или отца, голос, запах. Меня злили их старания. Мы стали не нужны нашим родителям и они от нас избавились — стоит раз осознать эту суровую истину, принять и жить дальше. Нельзя оправдывать их «обстоятельствами», «нуждой», «необходимостью». Не могу представить себе «обстоятельства», заставившие бы меня отказаться от собственного ребёнка. Зачем хранить память о тех, кто так поступил с тобой?

Неужели и эта черта — наследие моих чёрствых предков?

И почему я так сразу, безоговорочно поверила Дисэру? Венкра? Но всё, что я знаю о ней, — с его слов. Наша сила? В учебниках описывалось и не такое. Маги древности шутя двигали горы и строили города. Или все они принадлежали к той самой древней расе?

Влияют ли они на политику? Нынешний король Вэлдора взошёл на трон незаконно. Он был не наследником Райсена Первого, а лишь приёмным сыном его брата, Мелáра. Наш настоящий король погиб — совершенно случайно! — при невыясненных обстоятельствах. Райсен Второй оказался бледной тенью своего дяди. Его счастье, что Вэлдор ни с кем не воюет, — мы проиграли бы в первом же бою. Он не подлец или тиран — просто никакой. Больше всего он опасается лишиться власти. Отсюда и слабые, но преданные маги на ключевых постах, и отношение к магии как к чему-то второстепенному и незначительному, нужному лишь для целительства и развлечений.

Его дед, Айрéш, сам обладал силой и поддерживал других магов во всех начинаниях. А прадед, Зерген Второй, до сих пор почитается Вэлдором как мудрый и отважный правитель. Получив от отца в наследство измученную войнами страну, он сумел за полвека поднять её из руин. В планы тех королей входило полное восстановление Пустошей. Райсен Второй неосознанно делает всё, чтобы твари вырвались на свободу. Или осознанно? И это не его стремление, а намерение тех, кто за его спиной? Могущественных древних магов, презирающих людей.

В Розгоре нам часто говорили о патриотизме. О необходимости любить и защищать свою родину (от кого только, непонятно), верно служить своему королю и стремиться к благу Вэлдора. Благо государства…

Наше королевство не так уж и плохо. В нём не умирают от голода, не грабят, не насилуют и не убивают. Охота на диких животных — и то запрещена. Но есть, наверное, какие-то стремления, кроме того, чтобы прожить сытую, спокойную, скучную жизнь пятым помощником младшего придворного мага?! Новые исследования, открытия, те же Пустоши, например! Почему мы не занимаемся ими всерьёз? Не изучаем тварей, не соберёмся всем миром, чтобы окончательно извести заразу? Или это кому-то невыгодно?

Дисэр назвал аномалию «наказанием древних». Неужели это и вправду месть людям? Не возникшая сама по себе, как написано в учебниках, а искусственно созданная? За погибших в Мэльзаре. Но от неё же страдают все — и земли, принадлежащие Крижу, и города Сойца. Или же тем, кто считает нас такими же тварями, может, чуть более разумными, это неважно?..

Нас? Именно. Я всегда думала о себе как о человеке. Даже если сказанное Дисэром не вымысел, я являюсь им наполовину. А если то, что я думаю о Пустошах, правда — это лучшая часть меня. Возможность чувствовать и переживать, дружить и ценить доброе отношение. Это внешне я кажусь невозмутимой и колючей. Благодарность госпоже Орзин, учителям в Розгоре, Миле, что терпит меня семь лет, намного сильнее, чем я готова показать.

Отчаявшись заснуть, я поднимаюсь и подхожу к окну. Небо над Пустошами уже начинает светлеть, и вспышки становятся ярче. Внутри разгорается холодная злость.

Твари для тварей, да? Подождите, пока Дисэр обучит меня. Мы ещё поглядим… родственнички.

Глава 6

Мила успевает забежать ко мне перед построением.

— Лиз, не томи! Что такого поручил тебе фолэр, что ты помчалась сломя голову после отбоя?!

Ох… Как там у Дисэра? Не врать, а недоговаривать…

— Попросил восполнить резерв пострадавшего лэра. Для этого нужны не навыки целителя, а чистая сила, которой у меня хоть отбавляй.

— Ночью?

Пожимаю плечами. Мол, я не фолэр, мотивы его поступков мне неведомы. И молюсь Небесам, чтобы следующим вопросом подруги не стало имя. Хорошо, что у Милы в голове засело другое:

— Лиз, ты сблизилась с Иртеком? Вы так перемигивались!

— Сначала мы с ним на кухне приспособили боевые заклятия для готовки еды, забавно вышло. Разговорились. Он нормальный парень, хоть и Фо. Потом от тумана бегали, причём уверенные, что сейчас нас эта гадость догонит и убьёт. Опасность сплачивает.

— Он краси-ивый, — вздыхает Мила. — Личико такое породистое, тонкое, брови ровные, волосы волнистые. А глаза карие или зелёные?

— Не знаю, — теряюсь я, — не рассмотрела.

— Лиз, может, ты не девушка? — стонет моя влюбчивая подруга. — Как можно провести полдня с парнем и не разглядеть подробностей?! Или ты на внешность принципиально внимание не обращаешь?! У меня глаза какого цвета, а?

— Голубые, — незамедлительно отвечаю я. — Ты об этом постоянно твердила, когда носила форму Розгора. Как тебе не повезло, что она зелёная и к глазам совершенно не подходит.

— То есть, если бы я тебя в это носом не ткнула, ты бы и не рассматривала?! — распаляется Мила. — Ты не замечаешь, насколько привлекателен Дисэр, тебя не волнует Иртек, себя ты считаешь уродиной, годной лишь на то, чтобы сражаться с монстрами?!

— Почему сразу уродиной? Обыкновенной, ничем не примечательной девушкой, каких кругом полно. И я с большим удовольствием изучала бы тварей, чем уничтожать их без разбору. Или занялась бы исследованиями магических аномалий. Но в Вэлдоре науки больше не поощряются государством, а средств на самостоятельную деятельность у меня нет.

— Тебе совсем не хочется замуж? — грустно улыбается Мила.

— Не сейчас. Возможно потом, если я найду подходящего человека… Но им точно не станет благородный! Чтобы меня всю жизнь попрекали неравенством? Благодарю покорно!

Дальнейший наш разговор обрывает сигнал к построению, и мы обе, ахнув, несёмся со всех ног во двор. На наше счастье, мы прибегаем не последними, и фолэру сегодня не до нас. Пожелав всем доброго утра, Теркем сообщает итоги Прорыва. Пятеро убитых — их имена мне ни о чём не говорят. Двадцать один пострадавший — их отправляют в месячный отпуск. О Дисэре ни слова.

Я ищу его глазами — и сразу нахожу. Стоит рядом с фолэром, подтянутый, строгий и, как обещал, бодрый и свежий. Что бы сказал Отряд, узнав, что уничтоженными на тысячи локтей вокруг тварями они обязаны ему одному? А Вэлдор? Король? Испугало бы Райсена Второго подобное могущество? Предпочёл бы он переманить такую силищу или… устранить?

Дайлор, туэрра. Брось об этом задумываться. Тебе нет дела до высоченного парня, потомка древней расы, прожившего четыре века без твоих глупых переживаний. Он превосходит тебя в разы… Почему он идёт ко мне, лучезарно улыбаясь?

— Солэри, ты слишком печальна для такого светлого утра. Идём завтракать. Дарин сегодня расстарался.

Прекрасно… Теперь и прилюдное обращение на «ты». Мила гневно косится в мою сторону, но, наученная опытом, молчит.

— Орти, лэр.

***

— Лиз, не торопись. Как это ни парадоксально звучит, ты действуешь слишком быстро. Твари не успевают собраться в кучу. Попробуй растянуть заклинание, чтобы досталось и первым, и последним.

Фыркаю. Терпеливо жду, пока покажется очередная группа кошмарных созданий. Настоящих, разумеется, — мы за пределами десятой линии. Обычно Контролёры сюда не заходят, но нынче созданий Пустошей можно застать только здесь.

— А Теркем знает, куда ты отвёл практикантку?

— Сэзар отпустил тебя под мою ответственность. Так что, если тебе отгрызут голову, меня накажут. Отправят к Дару на кухню.

— Он будет счастлив. Правда, нашими с Вэлэсом стараниями сегодня там немного работы… Несправедливо! За смерть лучшей выпускницы Розгора — чистка овощей!

— Ты хочешь предложить иное? Высечь, как при Зергене?

— Я подумаю… Уже можно кидать заклинание?

Сотня тварей на горизонте кажется смешными кривляющимися букашками.

— Погоди. Поставь стенку — как я показывал. Пусть их наберётся побольше, тогда бей… Значит, плети — недостаточно суровое наказание?

— За мою преждевременную кончину? Издеваешься?.. Пора?

— Как ты нетерпелива! И жестока. Тебя били плетьми?

— Нет. А тебя что, били?!

— Пытались. Давай, Лиз!

Выпущенная плазма на миг вспыхивает тонкой светящейся линией на горизонте.

— Пять с половиной тысяч локтей. Неплохо.

Дисэр поправляет наши щиты.

— Скучно, — возмущаюсь я. — В следующий раз захвачу стульчик и кувшин с соком. И учебник по магии — читать в перерывах.

— Зато вчера было слишком весело, — усмехается мой лэр. — Лиз, прежде чем приступить к обучению, я хочу оценить твои способности. Я и так наплевал на все инструкции и даже на собственные принципы, вытащив тебя в центр Пустошей. Твари непредсказуемы. Ты делаешь глоток сока — они вырастают за твоей спиной. Не расслабляйся.

Я тоже поступаюсь правилами и отбрасываю уставной тон. Сложно держать дистанцию с парнем, устроившим из учебного процесса развлечение.

— Как ты узнал, что во мне кровь древних?

— Ты развеяла трёх прожоров, словно стряхнула пыль с рукава. Молниеносная реакция и абсолютное отсутствие страха… В Розгоре учителя не обращали внимание на скорость твоих заклинаний?

— Я постоянно их отрабатывала, тренировалась каждую свободную минуту, довела до автоматизма. Думала, это результат моих трудов.

— Отчасти. Ну, и ауры у нас отличаются от человеческих… Что ты так на меня смотришь?

— Размышляю, чем мне грозит оскорбление лэра, — цежу я сквозь зубы.

Дисэр отступает на шаг, чтобы ему было удобнее разглядывать меня из-под хулиганской чёлки.

— Мне напомнить, как ты назвала меня вчера, моя солэри?

— Спасибо, не стоит. А ты обещал мне сказать, что означает «лэр».

Парень отворачивается.

— Пожалуй, я повременю. Иначе боюсь услышать что-нибудь похлеще «идиота».

Своё негодование я выражаю в заклинании, сжигающем очередную порцию тварей.

— Шесть тысяч локтей, — невозмутимо комментирует Дисэр. — Ты не проголодалась? Мой восстановившийся организм настойчиво требует еды. Пообедаем, а после я обучу тебя венкре и похожим штучкам.

***

Обеденный зал кажется пустым — половины Отряда нет, неудивительно. Я не успеваю пройти к столу с тарелками, как меня окликают:

— Лиз! Давай к нам!

Иртек вскакивает, отодвигает мне стул.

— Садись, я принесу твою порцию! Дарин сегодня такой суп сварил — отцовский главный повар от зависти удавился бы!

Однако… Раньше за мной никогда не ухаживали. Приятно.

Дисэр хмыкает и тоже направляется к раздаче. Мне улыбается сидящий за столом Сорем:

— Как дела, солэри? Меня приставили к вашему другу вместо Войчела.

— Спасибо, всё хорошо.

— Зверствует? — понижает голос лэр, еле уловимым кивком указывая на моего лэра. — Вы, если что, Теркему жалуйтесь. Я лет восемь назад у Дисэра обучение проходил, чуть заикаться не начал. Требует невозможное!

Припоминаю бесконечные «Солэри, потише!» и «Лиз, умерь пыл, земля плавиться не должна» и с трудом заставляю себя не рассмеяться.

Все мои мысли исчезают при появлении Вэлэса, принёсшего мой обед. Не знаю, как готовят в доме Фо Иртеков, но это самое вкусное, что я ела в своей жизни. Дисэр сразу тащит две порции и садится напротив. При его появлении Сорем быстро доедает и, бросив своему солэри «Жду во дворе», спешно удаляется.

— Айрэн, — голос Теркема заставляет меня подпрыгнуть, больно стукнувшись зубами о ложку, а Дисэра — поморщиться, — в Турек из Гэрзы прибыл уполномоченный Райсена Второго.

Демонстративное чавканье. Хотя за завтраком я имела возможность оценить безупречные манеры своего лэра.

— Он спрашивает тебя, — продолжает фолэр.

Иртек понятливо покидает наш стол, предпочитая распрощаться с недоеденным обедом, нежели слушать вещи, явно не предназначенные для посторонних ушей. В зале мы остаёмся одни, за исключением двух парней в дальнем углу, увлечённо поглощающих суп.

— Чего может хотеть представитель короля от рядового Контролёра? — зло спрашивает Дисэр.

Фолэр переводит взгляд на меня.

— Ты уверен, что солэри нужно посвящать в ваши… разборки?

Рука лэра ложится на моё плечо в то время, как я порываюсь встать.

— Это моя солэри, Сэзар. Она уже втянута.

— Уполномоченный ждёт тебя в моём кабинете.

— Подождёт, пока я доем.

— Ай… — Теркем тяжело вздыхает. — Не нарывался бы ты, а? Отряд Контроля подчиняется Райсену, после него — Вéрту, а затем уже следую я.

— В этой цепочке упущено одно звено, — серые глаза нехорошо сверкают, — поэтому я всё-таки сначала пообедаю, а потом побегу расшаркиваться перед уполномоченным… Спасибо, Сэзар. Иди, мы сейчас будем.

— Мы? — через минуту переспрашиваю я, глядя в спину удаляющегося фолэра.

— Мы, — подтверждает Дисэр. — Прости, Лиз. Ты всего лишь хочешь служить в Отряде, честно сражаться с тварями на благо Вэлдора. Но у наших родственников свои представления о благе… Спокойно доедай и пойдём.

В какой-то мере безэмоциональность полезна. Потому что я следую совету своего лэра и даже допиваю сок. Затем так же не торопясь отношу посуду и следую за Дисэром на второй этаж. Кабинет Теркема оказывается сразу за комнатой отдыха — получил взбучку, присядь, погляди на цветочки и рыбок, приведи нервы в порядок. Королевского представителя я не боюсь (в Розгор подобные приезжали постоянно, все как на подбор унылые пожилые маги с постными физиономиями) и смело прохожу за своим опекуном. А зря…

Дверь за нами захлопывается с грохотом. Заклятие Ловушки. Я возмущённо выглядываю из-за плеча Дисэра — и нервно сглатываю.

Если бы мне предложили описать этого человека парой слов, ими стали бы «скучающий убийца». Пустой и в то же время опасный взгляд. Брезгливая складка у губ. Молодое холёное лицо и надменный прищур.

— Ты не торопился.

От невыразительного и негромкого голоса тем не менее по спине бегут мурашки. Невольно я делаю шаг — как ни странно, к своему лэру.

— На неофициальный вызов я не обязан бежать со всех ног.

— Тебе нужен официальный? — губы чуть раздвигаются в презрительной усмешке.

На меня визитёр обращает внимания не больше, чем на тень на полу.

— Меня вполне устроило бы полное отсутствие контроля с твоей стороны.

Приглушённый смешок.

— Отряд Контроля не нуждается в контроле, так?.. Отойди в сторону, Кáйрэнэр. Не мешай мне оценить девочку.

Дисэр продолжает стоять, словно не слышит. Мной овладевает злость, и я рвусь вперёд. Натыкаюсь на преградившего мне дорогу лэра… Сдвинуть с места подобную глыбу мне не удаётся.

— Это моя солэри, Вирнилáйн. Забудь о её существовании.

Холодные серые глаза скользят по мне снизу вверх, с неодобрением задерживаясь на короткой стрижке.

— Мы поговорим об этом попозже… Кайрэнэр, ты нарушил договорённости.

Тон голоса меняется. В нём слышна угроза.

— Арчизер переполнен слухами о необычном магическом выбросе в Пустошах. Король со своим верховным недоучкой собирает жалкое подобие совета. Я предупреждал тебя сто тридцать четыре года назад: можешь хоть задницы лизать людям, при первом же подозрении ты вернёшься в Гэрзу.

Три ленивых шага — и мнимый проверяющий подступает к нам вплотную. Чужая, невероятно мощная, властная аура давит так, будто я касаюсь её обладателя.

— Я сказал, а ты услышал. Через неделю жду тебя дома.

— Пошёл ты к демонам! — огрызается Дисэр.

Гость не тратит время на пререкания — уходит порталом. Хорошие у моего лэра родственнички! Как он там, кстати? Оборачиваюсь. Вроде в истерике не бьётся, и то славно. У меня даже ладони вспотели от непередаваемой гаммы чувств. Оказывается, я умею бояться. А вот утешать — не очень. Нет опыта. Милу я обычно стараюсь отвлекать от неприятных тем, переводя разговор в шутку, попробовать и с Дисэром? Вдруг сработает?

— Интересный юмор у твоих родителей. Назвать тебя малышом — это надо иметь живое воображение.

— Не малышом, — усмехается Дисэр, — «кайрэнэр» у древних означает «хиляк» или «задохлик». Мэльзар говорил на слегка исковерканном первоязыке.

— Где «лэр» означает не «офицер», а что-то другое? — невинно интересуюсь я.

Издевательски вздёрнутая бровь служит ответом на мою провокацию.

— Это был твой отец? — не отстаю я.

— Дед. Отец не горит желанием меня видеть. Я напоминаю ему о позорной связи с человеком, причём так сложилось, что я оказался его единственным наследником. Старший чистокровный сын глупо погиб, а сознание, что жалкий полукровка может претендовать на имя рода, для моего достопочтенного папеньки невыносимо.

— То есть «фог Дисэр» — род матери?

Жду, когда он одёрнет меня за непозволительную вольность. Вместо этого до меня доносится смешок.

— Лиз, ты очаровательна. Пока не выпытаешь всю мою родословную, не успокоишься. Нет, фог Дисэры — это дальние родственники, которым меня отдали на воспитание. Неужели ты думаешь, что меня потерпели бы рядом с собой избранные?

Всматриваюсь в светло-серые глаза: сходство с дедом несомненное.

— И что теперь? Вернёшься в эту свою Гэрзу?

— Пусть даже не мечтают, — взгляд ужесточается, громадная ладонь сжимается во внушительный кулак. — Пока был жив брат, обо мне не вспоминали, теперь я не желаю их знать.

— А зачем ты потащил меня с собой? — задаю самый животрепещущий вопрос.

— Чтобы заявить о твоём существовании. Если однажды Пустоши победят, я хочу быть уверен, Лиз, что о тебе позаботятся.

— Остальной Отряд тебе не важен? Твои друзья… все люди.

Дисэр удручённо вздыхает.

— Будь это так, меня бы тут не было… Идём разучивать венкру, солэри.

***

Лёгкость, с которой мне даются новые заклинания, настораживает. Начинает казаться, что я просто вспоминаю хорошо забытое. Кроме венкры, древние придумали множество интересных и весьма полезных вещей. Первоначальный восторг лэра сменяется озабоченностью: каждое плетение он заставляет меня повторять по нескольку раз, выискивая недостатки, не находит их и совершенно теряется.

— Демоны! — он сердито склоняет голову, отчего чёлка закрывает пол-лица. — Как можно с каждым разом наращивать силу?! Я гоняю тебя часов пять…

— Шесть, — не менее раздражённо перебиваю его. — Бахор скоро сядет. Ты ждёшь, когда я выложусь?

— Лиз, ты что — не устала?!

— Не надейся. Я полна энергии.

Дисэр обречённо кивает.

— Я уже понял… Хорошо, последний раз создавай венкру и возвращаемся.

— Давай хотя бы поищем тварей, — прошу я обиженно. — Столько силы зря пропадает!

— Ладно, — неожиданно соглашается он. — Тогда начинай с расширенного поиска, затем — портал и так далее. Считай это экзаменом.

Довольно киваю. Так, сосредоточиться! Поисковое плетение обнаруживает активность в сотнях тысячах локтей от нас — далековато. У меня зреет план. Заранее готовлю щит и венкру, создаю точечный портал и проворно ныряю в него. Не успеет за мной Дисэр — его вина. Выхожу я… Святые Небеса!

Твари шестилапые, змеевидные, медведеобразные, рогатые, многоногие, двухголовые, шипастые, хвостатые и бесхвостые… Всё, что может выдать нездоровая человеческая фантазия. Оскаленные слюнявые морды, раздвоенные языки, клыки длиной с локоть, подрагивающие жала. Все оттенки тёмного и бурого. И при этом — жуткий рёв, вой и драка не на жизнь, а на смерть. Побеждённых, как я успеваю заметить, пожирают тут же, причём тот, кто жрёт, может быть сам съедаем с другого конца.

— Какая милая компания, — хмыкает Дисэр, прижимаясь к моей спине.

Заготовленный щит я сужаю до полутора локтей в диаметре — достаточно. Венкра у меня получается несколько иная — более плотная, чёрно-фиолетовая, и разрастается она гораздо быстрее. Самое сложное — дышать этой густой массой и одновременно увеличивать радиус заклинания. Моё собственное воображение услужливо подкидывает картинки, в которых из мглы ко мне подкрадываются щупальца, лапы и пасти, и, чтоб избавиться от них, я наращиваю силу.

— Ты решила сжечь все Пустоши? — спрашивает меня лэр.

Как он разговаривает в этой гадости? Мне противно открывать рот. Холодный гнев завладевает разумом при воспоминании о том, чем является аномальная зона. Наказание древних… Вся центральная часть Мэльзара превращена в Бездну. Только по словам служителей Небес, в Бездну попадают мерзавцы, убийцы, душегубы. Пустоши же оставили людям. Не королям Вэлдора, посылавшим армии в бой, а и так разорённым окраинам всех четырёх королевств, земледельцам, клянущим войну, чудом уцелевшим городам Крижа и Сойца… В чём справедливость?!

Один очень старенький маг, преподававший в Розгоре целительство, утверждал, что наша ненависть материальна. Если слишком сильно ненавидеть человека, можно воздействовать на его ауру без заклятий, причинить вред или отправить на Небеса. С тех пор я стремилась не давать волю гневу. Опять же, пресловутая безэмоциональность…

Сейчас я отпускаю свою ярость на свободу. Венкра — чудовищная дрянь. Она не вредит мёртвой материи, не трогает растения, но любое обладающее инстинктами живое существо распадается прахом. После воздействия этого тумана остаются мёртвые здания, нетронутые сады, зеленеющая трава, чистая вода и воздух… всё для победителей.

— Лиз, пожалуйста, остановись! Нельзя настолько истощать резерв!

Я не чувствую усталости. Честно признаюсь, я никогда её не испытываю. В Розгоре из-за установленных ограничений я обычно контролировала свои силы, да и повода выкладываться по полной не подворачивалось. Просьбу Дисэра я выполняю лишь потому, что он мой лэр, а привычка слушаться учителей въелась накрепко.

Венкра быстро тает, и я могу любоваться пустыней без конца и без края. Куда ни кинешь взгляд — ровная бурая земля и мельтешение цветных всполохов. Ни единой твари в пределах видимости. Ловлю взгляд Дисэра — внимательный и тревожный. Что опять не так?!

— Когда тебя подбросили в приют? — изменившимся, чуть хрипловатым голосом спрашивает меня он.

— Двадцать один год назад.

В серых глазах плещутся противоречивые чувства. Недоверие, восторг, страх… Последнее я отметаю. Вряд ли Дисэр умеет бояться.

— Ты хочешь мне что-то сообщить? Тогда говори, я слушаю.

— Ничего. Идём ужинать.