автордың кітабынан сөз тіркестері «Экономический анализ права» и «экономический империализм»: Г. С. Беккер и Р.А. Познер. Монография
Действительно, в настоящее время портреты как «человека экономического», так и основанного на нем «экономического империализма» оказались существенно размытыми. В наибольшей степени вызывают сомнения и даже отторжение такие характеристики субъектов, как полный эгоизм, полная информированность, мгновенная реакция на изменения, к ним примыкает и полная рациональность выбора. Однако они сохраняются в неоклассической экономике в модифицированном виде, в некоей то ли ослабленной, то ли расширенной версии
1 Ұнайды
Беккер определил человеческий капитал как имеющийся у каждого запас знаний, навыков, мотиваций. Инвестициями в него могли быть, в частности: образование, накопление профессионального опыта, охрана здоровья, географическая мобильность, поиск и предоставление информации. Согласно подсчетам Беккера, инвестиции в человеческий капитал в США приносили более высокую норму процента, чем инвестиции в техническое переоснащение производства или в ценные бумаги
1 Ұнайды
Если поставить вопрос ребром, то он будет звучать так: «…является ли капиталом сам человек или он выступает только в роли материального носителя нематериальных экономических благ?»123.
1 Ұнайды
Даже в знаменитой пирамиде Маслоу, в которой сгруппированы и иерархично распределены пять видов потребностей, они ярко неэкономичны, т. к. кроме первого (физиологические потребности) все остальные уровни связаны скорее не с экономикой, а с правом (второй уровень — потребность в безопасности), а также моралью и правом (третий уровень — социальные потребности, четвертый — потребность в уважении, пятый — потребность в самоактуализации). Новые потребности удовлетворяются не после полного удовлетворения потребностей предыдущего уровня, а сразу после частичного, что порождает взаимосвязь потребностей. На языке права почти все они, начиная с третьего уровня, безвозмездны и безэквивалентны (потребность любить и быть любимым, чувство личного достоинства и самоуважения, потребность преодолеть самого себя и др.). У Маслоу эти потребности не взаимозаменяемы, как у экономистов, хотя и взаимозависимы, к тому же они не уменьшаются по мере насыщения, а остаются относительно постоянными.
1 Ұнайды
Мы уже не говорим про попытку объяснить военную стратегию стоимостью строительства замков, периодичность воздушных бомбардировок их «убывающей полезностью», а интенсивность боевых действий — состоянием «рынка военной рабочей силы».
По Фридману, все, к чему имеет отношение государство, превращается в нечто противоположное золоту, связано с экономической неэффективностью и убытками, а также ущемлением свободы, и даже вело к социализму. Это касается регулирования образования, здравоохранения, культуры и др., суждения о которых порой грешили дилетантизмом. Единственно, где от государства пока нельзя избавиться, по его мнению, — это внутренняя безопасность и внешняя оборона.
Естественно, речь не идет о каком-то открытом презрении, т. к. экономисты в большинстве своем (как и юристы, историки, социологи и др.) — люди воспитанные и приятные в общении. Но когда экономику пытаются превратить в универсальную методологию других гуманитарных наук, и правоведение здесь не исключение, то иначе как презрением к другим наукам это объяснить нельзя.
В этом смысле человеческий капитал, как «благо длительного пользования», требующее расходов на «ремонт и содержание», подверженное «моральному устареванию» — действительно оторванная от человеческого мира метафора.
Несколько ранее в этом же ключе писал американский нейробиолог португальского происхождения А. Домасио (р. 1944) в книге «Ошибка Декарта: эмоции, разум и мозг человека» (1994). В ней утверждается, что эмоции играют важнейшую роль в рациональном мышлении и принятии решений, а исследовать рационализм человека вне его эмоций просто невозможно.
итоге индивидуальное подсознание оказывается частью коллективного бессознательного. Вывод для рационального выбора у Юнга печальный: «жизнь одновременно наполнена сумасшествием и смыслом».