Глава 2

Я был на работе, когда позвонил взволнованный Трой. Не сразу понял, что у них стряслось. Он рассказывал сбивчиво, перескакивал с одного на другое, путая хронологию событий. Потратил минут пятнадцать на его объяснения, и мне стало понятно, что некие аквалангисты из Франции и пара знакомых туристов, пристроившихся к ним переводчиками, приехали снимать документальный фильм про некое удивительное озеро и пропали.

– Как пропали? Никаких следов? – спросил я.

– Следы есть. А может, уже и нет, их, скорее всего, смыло в океан. У нас тут второй день бушует ураган.

– А что осталось?

– Палатка, личные вещи в ней, обувь, одежда. Понимаешь, Гордей, если бы их забрали с острова, они бы забрали вещи с собой. Я приехал за ними, а там уже никого не было. Я даже в озеро нырял, чтобы увидеть, не погибли ли они.

– И что?

– Там ни черта не видно. У озера нет дна. Они умелые дайверы и не могли просто так погибнуть.

– А куда делись переводчики? Они не могли сбежать, поняв, что аквалангисты погибли?

– В принципе, могли, но кто бы их подобрал? У нас не так много людей знает про этот остров. Найти его в океане ещё та проблема. Все подозрения падают на меня. У пограничников весь маршрут движения катера расписан. Я забрал французов из города, отвёз на остров, уехал домой, потом вернулся, снова отправился домой. Если туда и подходил кто-нибудь без системы определения, то это останется неизвестным. Я главный подозреваемый в этой ситуации. Когда их кинутся искать, все нити приведут ко мне.

– А что за чудесное озеро, в которое они ныряли?

– Пресное озеро на каменистом острове. Два раза в сутки, строго в одно и то же время, выплёскивается из берегов. Французские аквалангисты очень заинтересовались им, думаю, они немного понимают во всяких водных чудесах. Собирались снять документальный фильм для «Нэшнл джиографик».

– Давно ты знаешь их помощников?

– Я возил их в прошлом году по нашему маршруту. Немного неприятная пара. Выпендрёжники без всякой причины быть ими. Пустозвоны и любители денег. Ты подумал про ограбление?

– Да.

– Кишка тонка. Что угодно, но только не убийство своими руками. Когда они узнали, что я говорю по-французски, испугались, что перехвачу у них работу. Они могли трусливо сбежать только после того, как поняли, что дайверы не появились. Только куда и с кем? Гордей, нам с Кианой очень нужна ваша помощь. Понимаешь, у нас всё только начало складываться наилучшим образом, а тут этот случай. Мы не хотим снова бежать в космос, но и в тюрьму не хотим. Помогите нам разобраться в ситуации. У вас же есть следователь. Может быть, он поможет по старой памяти.

– Конечно, Трой, поможем. Уже еду домой, обговорю с Айрис, наберу Михаила, пусть посоветует. Как решим, перезвоню.

– Спасибо, Гордей, не сомневался, что поможете.

– Давай, привет супруге, до звонка.

– Пока.

Я отключился. Как не вовремя Трой позвонил со своими приключениями. У нас тут начался ремонт в квартире, надо было многое перепланировать и подмолодить в квартире в ожидании появления второго ребёнка. Пока Никас гостил у деда с бабкой, мы ударными темпами готовили жильё к рождению дочери. Я совмещал свою привычную курьерскую работу с походами по строительным магазинам, каждый вечер вываливая на порог мешки с затирками, шпаклевками и прочим. Работы оставалось на месяц ударными темпами. Любое отклонение от графика вызывало цепляющиеся друг за друга проблемы.

Айрис удивилась моему раннему появлению. Не ускользнул от неё и мой озабоченный вид.

– Что? – коротко спросила она, подразумевая развёрнутый ответ.

Я рассказал ей всё про ситуацию с Троем и Кианой и про то, что они ждут от нас помощи.

– Да чтоб у них… случилось чудо и нашлись эти чёртовы аквалангисты, – сквозь зубы процедила Айрис. – Отказывать в помощи нельзя. Придётся лететь.

– Айрис, я подумал, что тебе не надо лететь. Я прозвоню отцу, чтобы он помог по ремонту. Неизвестно, сколько продлится эта история. Мы будем связаны твоей беременностью и затянувшимся ремонтом. Я позвоню Михаилу Аркадьевичу, он не откажет нам.

– Я тебя не отпущу.

– Послушай, Айрис, это не космос, это Земля. Я тут как рыба в воде. Поиграем в детективов, уверен, Трой с Кианой немного преувеличивают опасность. Люди узнали про ураган и приняли меры. Он сказал, что с ними были типа переводчики, которые сильно испугались хорошего французского произношения Троя и решили, будто он может отобрать у них работу. Думаю, они намеренно не стали ставить его в известность, чтобы не подвергать себя опасности.

– А как же палатка? – Айрис сразу нашла разрушающую мои выводы деталь.

– Собирались впопыхах. Может, транспорт был невелик, уже не вмещал вещи. Когда речь идёт о жизни и смерти, и не таким пожертвуешь. Хотя кому я рассказываю.

Айрис задумалась. Посмотрела на полы в белых разводах, на стены, наполовину заштукатуренные, потом на свой выпуклый животик.

– Да, Гордей, ты прав, мне не стоит ехать. Звони Михаилу Аркадьевичу, а я посмотрю билеты до Владивостока.

– Молодец, я так и думал, что ты примешь правильное решение. – Я поискал в контактах номер следователя, нашёл и набрал. – Алло, Михаил Аркадьевич?

– Привет, Гордей, да, я. Как дела?

– Замечательно. Мы с Айрис дочку ждём. В заботах сейчас.

– Отлично. А мы с Мари на воздухе, в горах, карабкаемся куда-то.

– Здорово. В горах хорошо.

– Не то слово. Ну ладно, официальную часть провели, теперь говори, зачем звонил? – Михаил проявил следовательскую смекалку.

Я снова рассказал всю историю про аквалангистов, которыми занимался Трой.

– Так, Мари, сядь на камушек, отдохни, бежишь, как горный козёл, – попросил Михаил супругу. – Энергия из неё так и прёт. Значит, так, Гордей, по моему профессиональному нюху первые подозреваемые – это те самые переводчики. На второе место поставлю самого Троя…

– Отметайте. Это точно не он. Нам бы он рассказал правду. Простите, но я в нём уверен, как в самом себе.

– Молодец, верю. Тогда на втором месте погранцы, поймавшие их как нарушителей. Признайся, эти туристы похожи на шпионов. По-русски не разговаривают, при себе имеют специальное оборудование для подводного шпионажа. Если подтвердится вторая гипотеза, то Троя известят об этом и вызовут в качестве свидетеля. Ну а если их грохнула парочка переводчиков, то погружение в глубину озера откроет нам этот факт.

– Трой говорит, что оно бездонное.

– У всего есть дно. Успокой своего друга и попроси выждать несколько дней. Тем более что там бушует ураган, и аэропорт наверняка не принимает.

– Спасибо, Михаил, помогли. Если что, могу я на вас рассчитывать в дальнейшем?

– Конечно. Скажи другу, чтобы не пытался что-то предпринимать. Если он начнёт суетиться, это будет выглядеть, будто он знает больше, чем говорит или пытается скрыть следы. Если он непричастен, с большой долей вероятности ему будет нечего предъявить. Но если следствие решит, что он виноват, то я подключусь к этому делу.

– Мы не упустим время? Вдруг смоет все следы?

– Ты тоже не суетись, Гордей. Насколько я понял, все разговаривали по телефонам, значит, можно достать распечатки разговоров с точным временем. Эти следы не смоешь. Они и станут алиби для вашего друга.

– Спасибо ещё раз, Михаил. Супруге привет.

– Благодарю. Она тоже передаёт вам привет и приглашает в гости.

– Как родим и чуть-чуть подрастём, так приедем всей своей большой семьёй, – пообещал я.

– Значит, не скоро. Давай, звони, если что.

– Непременно.

Я сразу же набрал Троя, чтобы утешить его теми же словами, которыми меня успокоил Михаил. Он вроде бы согласился и отметил, что вероятность того, что Евгений с подругой всё-таки кинули его, велика. Напоследок я поинтересовался тем, как у них идут дела и не желают ли они по окончании туристического сезона наведаться к нам в гости. Трой, как будто из вежливости, пообещал, но я почувствовал, что он думает сейчас о другом. Мы попрощались, и я успокоился. Ровно на два дня.

Трой позвонил поздно вечером. Из-за разницы во времени у них это было раннее утро.

– Гордей, на странице нашего сайта появился комментарий. Родственники той самой Алины пишут, что она четыре дня не выходит на связь, и они знают, что девушка собиралась воспользоваться нашими услугами. Просят их успокоить и пояснить. Если они уехали на материк, то почему не сообщают об этом родным? Даже если их задержали пограничники, они бы всё равно могли известить о себе. Ты знаешь, меня не покидает тревожное чувство, что с ними произошло что-то нехорошее. Киана начала собирать вещи, хочет бежать куда угодно, хоть на Луну.

– На Луне вы надолго не спрячетесь. Через вас и нас попытаются достать. Сидите ровно.

– А что ответить родственникам?

– Как есть. Что вы их встретили и отвезли, куда им было нужно. Перед ураганом отправились забрать, но их там уже не было. Твои перемещения и разговоры по телефону можно проверить. Чтобы не путаться, надо говорить, как было на самом деле.

– Понятно. Ураган стих, я сейчас снова сгоняю к острову. Возьму акваланг, поныряю.

– Один?

– Да. Я не буду рисковать. Возьму мощный прожектор, посвечу. Если на дне есть трупы, сообщу в полицию.

– Ладно, Трой, только не рискуй. Будет обидно, если ты пострадаешь, в то время как они будут сидеть в тёплом отеле, пить виски и считать заработанные деньги. – Я живо представил себе эту картину.

– Вряд ли. Они собирались снимать не один день.

– Значит, когда ты приплывёшь к этому острову, они снова будут там.

– Я бы им сам заплатил, чтобы это так и было. – Трой посопел в трубку. – Ладно, давай, привет жене и сыну.

– Давай, привет Киане.

Я отключился с тяжёлым чувством. Нехорошее предчувствие ледяными лапками обхватило моё тёплое сердце.

– Трой? – спросила Айрис, когда я вошёл в спальню.

– Да. Родственники беспокоятся, что девушка-переводчик не выходит на связь. Ураган закончился, Трой собирается снова сгонять к острову, проверить, не вернулись ли на него аквалангисты, и понырять самому, если их нет, – вкратце пояснил я ей суть нашего разговора.

– Жаль. Я надеялась, всё разрешится.

– Я тоже. Уже и думать забыл. Подождём результатов.

Забрался под уютное одеяло к Айрис, обхватил её одной рукой под живот и перекрестился с ней ногами. В такой позе для сна не хотелось думать ни о каких проблемах. Было так уютно и спокойно, что никакая сила не могла заставить меня выбраться из-под одеяла.

Утром, как обычно, нас разбудил неугомонный сын, решивший пощекотать родителям ноги. Я сразу полез к телефону, чтобы посмотреть, есть ли сообщения от Троя. Их не было. Это меня успокоило. Я отправился на кухню готовить завтрак себе, сыну и своей ненаглядной «животику на ножках». Айрис с вечера сделала тесто для оладий и убрала его в холодильник. Мы готовили завтраки через день. Чтобы я не ленился, Айрис помогала мне, делая полуфабрикаты, зная, что у меня терпения не хватит что-то замешивать. Обычно я, зная, что моя очередь, готовил яичницу или нарезал колбасу. Мог разнообразить бутерброд веточкой петрушки, зафиксированной кетчупом или майонезом.

Кухня наполнилась дымом даже с работающей вытяжкой. Бедные соседи, наверное, подавились слюной, вдыхая ароматы моего кулинарного творчества. В спальне зазвонил мой телефон. Судя по тому, что звонок быстро прервался, трубку взяла Айрис. Я разрешал ей брать мой телефон, когда звонили наши общие знакомые. Через минуту взволнованная супруга вошла на кухню.

– Трой пропал. Не берёт трубку. Киана плачет.

– Вот зараза. – Я в сердцах бросил лопатку на столешницу. – Придётся ехать. Что ты ей сказала?

– Что мы приедем. А ей надо обратиться в полицию, найти Троя по горячим следам.

– Не мы, а я. Ты остаёшься с сыном и потому, что у тебя сейчас другие заботы. Я позвоню Апансию и Михаилу, надо узнать, не хотят ли они скататься на край света. Но вначале завтрак.

– Пап, у тебя голит, – указал позади меня Никас.

– О чёрт. – Последняя партия оладий подгорела. Я снял их и бросил в раковину. – Ладно, этими Апанасия угощу.

Я наскоро позавтракал, занятый мыслями о предстоящем деле. Как-то тревожно было, из-за того, что такой подготовленный к любым неприятностям человек, как Трой, попал впросак. Убить его простыми средствами нереально. Это надо попасть под артиллерийский снаряд, поезд или каток асфальтоукладчика.

Я позвонил Апанасию. Он уже всё знал, Киана связалась с ними.

– Поедешь со мной? – спросил я его прямо.

– Да. Рейс смотрел уже?

– Ещё нет.

– И не смотри, Камила заказала два билета на ближайший. На тебя и меня.

– Здорово. Когда вылет?

– Через пять часов. Через два уже регистрация на рейс.

– Понял. До встречи в аэропорту.

– Давай.

– Камила взяла нам два билета до Владивостока. Регистрация через два часа. У меня есть чистая одежда? – задал я постоянно мучивший вопрос.

– Есть. Она в шкафу, уложена стопочкой.

Я стал собираться. Взял только то, что можно использовать в дороге. На месте собирался купить всё, что потребуется. Собрался гораздо быстрее, чем было нужно. Оставшееся время решил потратить на изучение французского языка в капсуле. Хотел, если мы найдём аквалангистов, поговорить с ними на родном для них языке. У меня это заняло семь минут. Проснулся с ощущением, что давно не ел лягушачьих ножек, жареных во фритюре. Сложил и убрал капсулу в рюкзак. Удивительно, но на рентгене в аэропорте она была не видна, поэтому перевозка чудесного устройства не вызывала никаких проблем.

По дороге в аэропорт, пока ехал в такси, набрал Михаила и рассказал о ситуации.

– Я же рекомендовал ему не суетиться, – напомнил следователь.

– Он неугомонный и чувствует свою вину за то, что люди пропали. Хотел убедиться, что с ними всё в порядке.

– Возьмёте меня в свою команду? – неожиданно попросился Михаил. – Захряс я без работы, теряю сноровку и просто скучаю.

– Конечно, Михаил. Я как раз думал предложить вам поехать с нами.

– Замечательно. Вы корытце с собой берёте? – поинтересовался он.

– Вы про капсулу?

– Ну да, про неё.

– Да, она спокойно проходит все проверки.

– Тогда до встречи во Владивостоке. Без меня, пожалуйста, ничего не начинайте.

– Обещаю. Мы и так уже наворотили дел.

Втроём, как три мушкетёра, пускаться во все тяжкие было намного веселее и смелее. Апанасий прекрасно подходил на роль крупного Портоса, Михаил – на мудрого Атоса, а я на красавца Арамиса. Один, как говорится, за всех, и все за одного.

Водитель такси увидел моё расплывшееся в улыбке лицо.

– В отель «Вдали от жён» собрались? – спросил он.

– Не совсем. Жёны ни при чём. Товарищ куда-то сгинул, едем искать. Собрались компанией, только повод не совсем радостный. Хотя, может быть, и радостный.

– Да забухал, наверное, – предположил водитель. – Семейные проблемы или на работе неприятности.

– Он не пьёт. Жена у него нормальная, а работает сам на себя.

– Тогда от счастья. Запой на радостях самый коварный. Вроде как нет повода остановиться, – поделился таксист своим жизненным опытом.

Апанасий ждал меня на входе в аэропорт. Мы вместе прошли внутрь, немного подождали регистрацию, любуясь изделиями народного творчества и магнитиками, выставленными в стеклянном ларёчке напротив нас. Объявили регистрацию. Прошли её и заняли места в другом зале, откуда уже начиналась посадка.

– Странная ситуация, – начал свои размышления Апанасий. – Трой сообразительный мужик, чтобы попасть в сложную ситуацию. Я не думал, что на Земле кто-то может представлять для нас опасность.

– Мы с Айрис тоже так думаем. Если только аквалангисты оказались не теми, за кого себя выдают, – поделился я ещё одной гипотезой.

– Ты о чём?

– Ну, ты же знаешь, у нас тут напряжённые отношения между государствами, все за всеми следят, пытаются узнать секреты. Я подумал, а вдруг эти водолазы на самом деле хотели установить какое-нибудь оборудование для слежения за военными кораблями. Никакой фильм они снимать не собирались. Грохнули переводчиков, а сами вернулись на материк и уже давным-давно улетели домой.

– Они ждали Троя? Он пропал спустя четыре дня после того, как исчезли дайверы и их переводчики.

– М-да, тут нестыковочка. Просто эта идея пришла мне на ум только что, и я не успел как следует её обдумать. Они могли ждать какую-нибудь миниатюрную электрическую бесшумную подводную лодку, чтобы она увезла их в Японию, но из-за урагана задержалась. А они были вынуждены сидеть в озере, когда приплывал Трой. В последний раз он застал их врасплох, и водолазы-диверсанты решили избавиться от него. Отравили, например. Меня уже столько раз травили, никакие модификации не помогли. Надо было внешний разъём для сосудов делать, чтобы подключать к нему очиститель крови.

– Мне непонятно это ваше деление на страны. Странные страны, я бы сказал. Чего вам не живётся? Напридумывали себе ограничений. Ещё и воюете между собой, чтобы доказать, что одни ограничения круче других.

– Тебе надо родиться здесь, чтобы понять образ мышления землян. Никто же не хочет жить просто так. Чуть силёнки у какой-нибудь страны появятся, сразу начинают другим указывать, как надо жить. Причём надо жить так, чтобы у того, кто указывает, не возникло подозрений, что кто-то живёт лучше него. Сечёшь?

– Секу. Зависть к чужому счастью.

– Нет, не к счастью, а к богатству. Если на весы положить килограмм счастья и килограмм денег в купюрах большого достоинства, то рядовой землянин без размышления выберет деньги, посчитав, что он выбрал и счастье, и богатство. Или вот такой пример. Бог сказал человеку: я дам тебе всего, сколько хочешь, но у твоего соседа будет в два раза больше. Человек подумал и согласился. Выбрал много денег, красивую жену, большой дом и, видя, что у соседа всего больше и лучше, сказал богу, чтобы он лишил его глаза. – Я замолчал, ожидая реакции Апанасия.

Тот застопорился, не поняв вывода из рассказанной притчи.

– Эх ты, тугодум. Бог был вынужден лишить соседа обоих глаз. Представляешь злорадное ликование человека? Вот, у нас со странами всё примерно так и обстоит. То, что люди в космосе разговаривают на одном языке и не имеют национальностей – большое дело. Не хватало ещё и там строить границы.

Апанасий вдруг загоготал на весь зал. Люди стали оборачиваться на него.

– Ты чего? – не понял я.

– До меня только что дошло, что хитрый мужик переиграл и бога, и соседа, – произнёс он, вытирая слёзы.

– Вот, а говоришь, землян не понимаешь. Ты тоже решил, что бога можно переиграть?

– А что не так?

– А то, что можно было бы загадать всем счастья, жить и радоваться. Бог склонял его к такому решению. Выбери счастье, его не бывает много или мало, не бывает в два раза больше, чем у другого. Вот деньги можно посчитать, а счастье нет.

– Вы кто, кришнаиты? – спросил дедок, сидящий к нам спиной на соседнем ряду.

– С чего вы взяли? – поинтересовался я у него.

– А что вы всё про счастье, да про бога? Слушал я одних таких, а они у меня тапки утащили с бубенчиками. Жена подарила на двадцать третье, – признался дедок. – Я теперь, когда слышу, что люди про счастье разговаривают, сразу начинаю подозревать, что свистнуть чего-нибудь хотят.

– Нет, мы не кришнаиты, и вообще нехорошо подслушивать.

– Да вы горланите, как Ленин на площади перед пролетариатом.

– Ладно, извините, будем разговаривать тише.

Я закатил глаза под лоб, показывая своё отношение к землякам по планете.

– Типичный случай, – произнёс шёпотом.

– Забыл сказать, Камила мониторит полицейскую и военную сеть на предмет упоминания аквалангистов или Троя. Если появятся сведения, она немедленно сообщит нам об этом. – Апанасий наклонился ко мне, чтобы его никто не слышал.

– Раз не звонит, значит, они до сих пор не в курсе, – предположил я.

– Да, наверное. Если только по старинке не делают все отчёты на бумаге.

– Эти могут.

Объявили посадку. В нашем небольшом аэропорту не было никаких телетрапов, максимум автобусы, чтобы перевезти пассажиров на пятьдесят метров от выхода из аэропорта до самолёта. На этот раз не было и автобуса. Мы подошли к служащему, проверяющему билеты, поднялись в самолёт и заняли места. Могучий Апанасий с трудом втиснулся в узкое кресло. Пассажирке справа от него, сидящей у иллюминатора, пришлось отклониться и сделать вид, что она очень заинтересована тем, что происходит снаружи самолёта.

– Надеюсь, масса пассажиров распределена равномерно и самолёт не накренится при взлёте, – чувствуя неловкость, пошутил Апанасий.

Девушка бросила на него короткий взгляд. В нём не было недовольства. Она мило улыбнулась и снова отвернулась к иллюминатору. Успокоившийся Апанасий расслабленно откинулся на спинку кресла и произнёс:

– Ну что, скоро тут обеды носить будут?

Девушка, не оборачиваясь, усмехнулась. Апанасий покосился на неё.

– Если вам неудобно из-за моих размеров, я могу поменяться с другом. Он не такой очаровательный, как я, но достаточно субтильный, чтобы не стеснять вас. – С точки зрения Апанасия это был флирт.

Девушка обернулась и улыбнулась ему.

– Спасибо, но мне удобно. Если я усну, ваше плечо идеально подойдёт мне вместо подушки, – без тени смущения произнесла она.

– Вы всегда можете рассчитывать на моё могучее плечо, – просиял Апанасий и напряг мышцы бицепса.

– Ого! – восхитилась девушка. – Вы бодибилдер?

– Я инструктор по фитнесу в нашем городе. Вот моя визитка, приходите.

Мне показалось, что Апанасий пытался закадрить девушку, но при их отношениях с Камилой любой флирт продлился бы максимум до первого разговора. Скорее всего, мой товарищ умело использовал своё обаяние для привлечения новых клиентов.

Девушка взяла визитку и убрала в сумочку.

– Когда вы вернётесь в город? – спросила она.

– Да бог его знает, – пожал могучими плечами Апанасий. – Надеюсь, что скоро. Если меня не застанете, там будет Камила, моя супруга.

– Супруга? – немного смутилась девушка.

– Она замечательный инструктор.

– И отличная жена, – добавил я через плечо Апанасия.

Девушка вздохнула, словно только что распрощалась с неожиданно возникшей мечтой, и снова отвернулась к иллюминатору.

– Вы всё равно можете использовать моё плечо в качестве подушки. – Апанасий понял, что нечаянно создал и разрушил её мечту.

– Пусть оно останется подушкой для вашей жены, – не оборачиваясь, произнесла девушка.

Самолёт начал разбег и оторвался от земли.

Глава 3

Владивосток встретил нас тёплой и влажной погодой. Чувствовалось, что океан рядом. Мы покинули аэропорт и направились к стоянке такси. Прежде чем взять машину, позвонили своим супругам о том, что нормально долетели. На Земле это необходимо было делать ввиду особенностей техники, которая могла подвести. Затем я позвонил Киане.

– Привет, Гордей, – обрадовалась она. – Ты один?

– Нет, со мной Апанасий, затем присоединится Михаил. Есть какие-нибудь новости?

Киана ответила не сразу. Мне показалось, что она пыталась взять себя в руки.

– Я наняла лодку, чтобы добраться до острова, – всхлипнула она. – Наш катер там, а Троя нигде не было.

– Ну, успокойся, Киана, – попросил я её. – Всё будет хорошо.

– Нет… не будет. Он погиб. Это озеро всех затянуло в себя.

– Ты в полицию обращалась?

– Ещё нет. Я боюсь. Они обвинят нас. А что, уже надо?

– Погоди, не обращайся. Мы дождёмся Михаила и вместе с ним решим, как лучше поступить. Если что, катер сейчас у тебя?

– Да.

– У тебя есть права на него?

– Конечно.

– Мы перезвоним тебе и скажем, когда и откуда забрать нас.

– Угу, поняла, – шмыгнула носом Киана. – Чёртова планета.

– Не накручивай себя. Всё будет хорошо. Мы здесь, чтобы разобраться.

– Ладно, Гордей, я жду звонка. – Киане было трудно поддерживать беседу, и она отключилась.

Апанасий уже договорился с таксистом на праворульном внедорожнике, чтобы он отвёз нас в город. В меньшие автомобили он боялся не влезть.

– Москвичи? – спросил нас водитель, разглядывая в салонное зеркало.

– Нет, из провинции, – ответил я.

– А чего к нам?

– По делам. К товарищу в гости.

– Ясно. Обычно к нам с материка приезжают за экзотикой, за морской кухней, к океану. Раньше за машинами ехали, но теперь уже не ездят. Товарищ по армейке? – Таксист нам попался разговорчивый.

– Нет, просто товарищ, – ответил я. – У вас тут есть места, где можно акваланги напрокат взять?

– Конечно, у нас полно такого. Значит, к океану потянуло. Я сам три года краболовом работал, потом понял, что всех денег не заработать и могу навсегда остаться на дне, на жратву тем самым крабам, которых ловлю. Уж лучше таксистом, деньги каждый день на кармане и нос в табаке. Китайцев люблю возить. У них всегда большой опт. Набьются в машину, как селёдка в бочку, шумят, но деньгами сорят. Какие у вас новости на материке?

– Да какие у нас могут быть новости? – Я попытался вспомнить что-нибудь стоящее. – На днях в городе открыли памятник Пушкину, с губернатором и артистами, а ночью на руке поэта какой-то псих повесился. Вот такие дела на материке. И смешно, и грешно.

Таксист начал искренне ржать. Я даже перепугался, что он не следит за дорогой.

– На Пушкине… повесился… ха-ха-ха. – Он даже стал подхрюкивать, не справляясь с эмоциями. – Вот у вас там веселье. У нас тут такого нет. Как в плохом кино, ничего не происходит.

– Я бы так не сказал, – подал голос Апанасий. – Как раз у вас и происходит.

– Ты о чём? – перестал смеяться таксист.

– Да ни о чём. С товарищем проблема.

– Не стоит болтать о делах с первым встречным, – произнёс я.

Апанасий понял меня и нахмурился. Таксист больше не пытался с нами заговорить. Покатал нас по городу и остановился у неприметного здания.

– Вот, здесь можно взять акваланги напрокат. С вас семьсот рублей.

Мы рассчитались и вышли из машины. После сухого и прохладного кондиционированного салона автомобиля отчётливее ощущалась душная влажность улицы. Над входом в здание висела неприметная вывеска, сделанная на трёх языках, русском, китайском и английском, уведомляющая о продаже и прокате рыболовного и водолазного оборудования. Мы вошли внутрь. Пока осматривали витрины, позвонил Михаил и сообщил, что находится в аэропорту. Мы назвали ему свой адрес и пообещали ждать здесь. К нашей радости он сообщил, что пристрастился к дайвингу на Чёрном море и попросил без него ничего не брать.

У меня имелись самые отдалённые представления о водолазном оборудовании. Как его выбирать, я не имел ни малейшего понятия. Я даже рыбачить не любил и не понимал, чем спиннинг отличается от простой удочки. Для Апанасия это было вообще что-то из параллельной вселенной. Потом позвонила Киана и призналась, что больше не может ждать и выезжает в город сей же час.

Так получилось, что вся наша команда собралась в одно время. Михаил и Киана подъехали к магазину с разницей в минуту. Супруга Троя выглядела неважно. Лицо припухло от слёз, взгляд потухший. Я попытался успокоить её и убедить в том, что всё будет хорошо, но она призналась, что не верит в это, хочет найти тело Троя и сделать так, чтобы он не был виновен в смерти остальных.

Оказалось, что Киана тоже разбиралась в аквалангистском снаряжении. Они вместе с Михаилом выбрали костюмы, баллоны, маски и прочее оборудование. Мы оплатили его аренду на три дня и оставили залог. Вышла немаленькая сумма. Я предложил взять каршеринговую машину, чтобы не таскаться с сумками и снаряжением.

– Я думаю, что все, кто погружался в озеро, сделали одну ошибку. Они не продумали страховку в виде верёвки, – поделился с нами Михаил, раскладывая вещи по багажнику взятой напрокат машины. – Нам надо это предусмотреть. Тот, кто погрузится, будет подавать нам условные сигналы дёрганием верёвки, а в случае каких-то проблем мы сможем поднять его.

– А что, раций для аквалангистов не бывает? – удивился я.

– Это надо ещё кучу денег на специальные маски без загубников. Тут их нет. По старинке будет надёжнее, – убедил меня Михаил.

Я не стал спорить. Мы уселись в машину, я – за руль, и поехали к выступающей в океан части города, оканчивающейся маяком. Киана оставила катер на стоянке по дороге к нему. Почти всю дорогу она молчала, погружённая в мрачные мысли.

– Здесь налево и к набережной, – вовремя предупредила она.

Я припарковал машину. Народа у воды было немного. Местные вряд ли считали океан экзотикой, достойной ежедневных прогулок, в отличие от нас, всё лето нюхающих раскалённую пыль, продуваемую по степным просторам. Правда, мы ещё нюхали и звёздную пыль, но с океанской свежестью её тоже нельзя было сравнивать.

Оборудование и собственные вещи пришлось перенести на катер в два приёма. Мы смотрелись как барахольщики или цыгане, собирающиеся в тур по деревням. Наконец все заняли места в катере. Признаться, выглядел он солидно. Если не присматриваться к потёртостям и царапинам интерьера, можно было представить, что находишься в автомобиле арабского шейха. Везде кожа, натуральное дерево и хром. Несомненно, туристы не чувствовали себя обделёнными статусом внутри такого катера.

– К острову? – поинтересовалась Киана.

– Да, не будем откладывать, – кивнул Михаил.

– Открой ящик, – попросила Киана. – Там моя стряпня. Обычно я угощаю ею туристов, но сегодня приготовила для вас.

Еда была весьма кстати. Мы все чувствовали себя проголодавшимися. Я вынул пакет, внутри которого находилась кастрюля, замотанная полотенцем. Так делала моя мать, когда собирала отцу сумку в поле. Я размотал полотенце. В нос ударил бесподобный запах жареных пирожков.

– Пахнет божественно, – похвалил я Киану. – Необычное умение от звёздной странницы.

– Меня научила соседка. Она торгует на рынке. Предупредила, что научит печь лучшие пирожки в городе, если только я пообещаю не портить ей бизнес. Так мы и договорились, она на суше продаёт, я на воде.

Киана завела двигатель и мягко отчалила от пирса.

Пирожки были с разной начинкой, но все одинаково вкусные. Мы сидели и молча, в три хари уплетали их. Я поражался удивительной метаморфозе образа Кианы. Я помнил её в других обстоятельствах, когда она спокойно управлялась с оружием и врагами. Могла быть безжалостной, но только оправданно. А тут пирожки. Земля на неё действовала так же, как и на мою Айрис. Женское начало набирало в них силу.

Путь до острова занял приличное количество времени, больше двух часов. Океан после урагана выглядел спокойным, выдохшимся. Я разглядел остров, только когда до него осталось километра два. Крючковатая скала, похожая на клык акулы, возвышалась над волнами. Киана припарковала катер в маленькой бухте. На острове имелся вбитый в породу металлический колышек – битенг для крепления швартовых канатов.

Киана мастерски управлялась с канатом. Закрепила катер и разрешила нам сойти на берег. Меня уже раздирало любопытство увидеть это загадочное озеро, в котором пропадали люди.

Мы подошли по камням к небольшой водяной чаше. Диаметр озера составлял около десяти метров. Вода в нём была идеально чистой, прозрачной, но дна всё равно не видно. Киана посмотрела на часы.

– Ребята, через двадцать минут оно поднимется, только после этого можно будет что-то предпринять, – посоветовала она.

– А вы, случайно, не знаете, ваш муж спускался в озеро не в момент подъёма воды? – спросил Михаил.

Киана задумалась.

– У меня есть звонок от него. Он звонил мне за минуту до погружения. – Она посмотрела список в телефоне. – Ну да, время было как сейчас. Он мне об этом не говорил.

– Меня же не смоет, если я останусь стоять здесь? – поинтересовался Михаил.

– Не знаю. Вообще поток воды дольно сильный, – пожала плечами Киана.

– Один момент. У меня появилась идея.

Михаил убежал к катеру. Вернулся через несколько минут с верёвкой и экшн-камерой, убранной в водонепроницаемый корпус.

– Как знал, что может пригодиться. – Он привязал край верёвки к корпусу камеры. – Поступим умнее, опустим камеру и посмотрим, что происходит в момент подъёма воды. Я без неё вообще не ныряю. Научился монтировать фильмы. Такие ролики наснимал, пора в интернеты выкладывать. – Он осёкся, заметив реакцию Кианы. – Простите. Вы, на всякий случай, уходите к катеру, а я погружу камеру, а потом отсмотрим, что она сняла, – предложил Михаил всем нам. – Стоять и караулить меня нет никакого смысла.

Он был прав. Если бы его и смыло, в чём я сомневался, то поток воды отнесёт его к берегу, а не в озеро.

– А долго продолжается подъём воды? – поинтересовался я у Кианы.

– Начинается в одно время, но продолжается по-разному. Бывает и три минуты, а бывает и десять.

– Вы не знаете причины, вызывающей подъём воды? – спросил Михаил.

– Нет. Трой предполагал, что где-то глубоко находится вулкан, который греет воду, а она выталкивается паром, как в гейзерах, но так глубоко, что успевает остыть по дороге, – поделилась Киана.

– Очень возможно, – согласился Михаил. – Хоть я и не специалист в таких делах, но гипотезы строить люблю.

Он включил на камере лампочку, опустил в воду и принялся травить верёвку.

– Уходите, времени осталось мало. Если меня смоет, ловите на берегу, – посоветовал он нам.

Мы не стали с ним спорить. Оставили его, а сами забрались в катер и стали наблюдать. Киана посмотрела на часы.

– Сейчас начнётся. – Она устремила взгляд в сторону озера.

Не прошло и нескольких секунд, как вода в центре острова вздыбилась, будто её подали снизу под большим давлением. Михаил покачнулся, но устоял под напором. Шумные потоки растеклись во все стороны между камней. Катер заиграл на короткой привязи. Михаил замахал нам руками.

– Камера не тонет! Выталкивает потоком наружу! – выкрикнул он.

Давление поднимающейся воды оказалось сильнее отрицательной плавучести камеры. Эксперимент не удался. Мы дождались, пока закончится удивительное природное явление, затем выбрались из катера.

– Что я могу сказать по поводу проведённого эксперимента. – Михаил свёл брови. – Нырять в момент подъёма воды бесполезно. Стало быть, люди погружались в спокойную воду, хотя не исключаю, что пытались это делать во время подъёма. Не вижу повода откладывать эксперимент.

Он снова опустил камеру в воду. На этот раз она свободно погружалась, изредка стопорясь о выступающие неровности каменного жерла. Михаил травил и травил верёвку. Через каждые десять метров на ней краснела контрольная отметка. Глубина уже превысила тридцать метров. Затем сорок, пятьдесят, шестьдесят. В районе семидесяти случилось что-то непонятное, будто кто-то дёрнул за верёвку. Это случилось один раз, больше её никто не трогал. Верёвка закончилась на ста метрах.

Михаил потянул её назад. Делал это не спеша, словно хотел, чтобы камера хорошо зафиксировала свой путь на видео. Наконец он вынул её. Осмотрел водонепроницаемый кофр со всех сторон. На нём не оказалось никаких следов от зубов хищных рыб.

– Идёмте смотреть, что она наснимала. – Михаил направился к катеру.

Там он вынул камеру из кофра, подключил её к планшету и включил запись. Съёмка была не самой удачной. Камера крутилась и билась о стенки, из-за чего картинка получилась смазанной. Но ничего, кроме камней и воды, на записи всё равно не нашлось. Мы сидели и напряжённо смотрели на экран, чтобы дойти до того момента, когда случился рывок.

Это произошло внезапно. Камера снимала воду и камни, затем вдруг дёрнулась и повисла в воздухе. Да, в воздухе. Михаил оттянул полозок видео на несколько секунд назад, чтобы пересмотреть момент и убавил скорость воспроизведения в четыре раза. Камера вертелась в водной среде, после чего внезапно оказалась в воздухе. Как будто поменялись верх и низ, и она каким-то чудом поднялась над водой.

– Чертовщина, – произнёс Михаил и продолжил смотреть видео.

Камера опустилась на каменное дно, снимая всё, что происходило над ней. А там, в свете её фонаря, было видно колыхающееся зеркало воды и вываливающаяся из неё зигзагами верёвка. Вскоре она закрыла камеру, пока Михаил не потянул её обратно. Он поставил видео на паузу.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что мы видели? – спросил нас Михаил. – Киана, вы знали об этом явлении?

– Нет. Мы не погружались в это озеро. Нам достаточно было, что это уникальный природный объект, вызывающий интерес туристов.

– Нормальная физика там не работает, – произнёс я. – Был бы грот, я бы понял, как в нём мог остаться воздух, но это вертикальный столб воды, на дне которого воздух, который намного её легче. Бред.

– Согласен, выглядит антинаучно. Как говорится, мы не знаем, что это такое, если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое. – Михаил почесал затылок и снова перевёл полозок на момент смены сред.

– Точнее и не скажешь, – произнёс Апанасий.

Если бы камера не вертелась, можно было бы заметить какие-нибудь важные детали, но из-за этого картинка оказалась сильно смазана.

– Мне одно понятно, – произнёс Михаил. – Шансов всплыть у них не было.

Киана всхлипнула, поняв его слова как приговор.

– Но и утонуть тоже, – успокоил её я. – Они свалились в воздушную яму и не смогли подняться.

– А где они тогда? – задала очевидный вопрос Киана. – На дне их не было.

Мы снова просмотрели запись. Действительно, в те моменты, когда появлялось дно, на нём не было ничего, кроме камней.

Михаил забарабанил пальцами по панели.

– Нам нужна стремянка, – неожиданно произнёс он.

– Зачем?

– Чтобы подняться и всплыть.

– Так вы всё ещё собираетесь нырять, зная, что вас ждёт? – удивилась Киана.

– А что нас ждёт? – спросил Михаил. – Пока что ничего опасного я не увидел. Мы поставим стремянку, спустимся, осмотримся, может быть, тогда и поймём, что к чему. Раз нет тел, значит, парни могли просто уйти искать другой выход. Однозначно, это какая-то природная аномалия. Возможно, там сеть пещер, наполненных воздухом. Но это всё теории без всякой базы.

– Нам надо дать знак, что мы собираемся их спасти, – пришло мне на ум.

– Какой? Покричать в воду? – пошутил Апанасий.

– Надо ехать в город за стремянкой, – решил Николай.

– До нас ближе. У нас дома есть стремянка, – сообщила Киана.

– Езжайте, а я тут останусь, – произнёс Михаил. – Мне надо побыть в тишине, чтобы собраться с мыслями.

– Только не вздумай нырять без нас, – предупредил я его. – Мы мигом. Если что понадобится ещё, звони.

– Конечно.

Мы с Апанасием и Кианой сели в катер и помчались к ней домой. Я представил, как ей сейчас тяжело. Она осталась одна на чужой планете. Хоть мы и были её друзьями, но семью заменить не могли, только подставить плечо в трудный момент. Киана держалась молодцом, никакой скорбной позы или выражения лица, но что творилось у неё в душе, я мог только предполагать. Холод, тоска, безнадёга. Весь смысл её жизни происходил из общих целей с Троем. Без него они больше не казались стоящими. Время, конечно, вылечит любую скорбь, появятся новые цели, но в начале этого тяжёлого пути нужно запастись невероятным терпением.

Показался берег. Киана причалила к пирсу, не заезжая в ангар. Мы сошли на скрипучий деревянный настил.

– Что у вас случилось? – спросил Киану сторож. – Что ты без мужа шастаешь? Уволила? – Он засмеялся. – Так я могу на его место.

– Я подумаю, – буркнула Киана.

– У меня и собака есть в приданое, – бросил нам в спину сторож.

Съёмный дом наших друзей выглядел красиво, как на картинке. Не очень большой, но двухэтажный. В каждом элементе экстерьера и интерьера чувствовалась хозяйственная рука.

– Стремянка в гараже, – показала в его сторону Киана. – Я пойду в дом, соберу вам ещё что-нибудь поесть.

Мы с Апанасием вошли в гараж. Там стояла не слишком молодая праворульная машина, как было здесь принято, и снегоход. Я решил, что Трой в несезон подрабатывал на нём.

– А они самые деловые из нас, – заметил Апанасий. – Работяги.

– Не поспоришь, – согласился я. – Это я застрял в своём курьерстве и ничего менять не хочу.

– Как говорит Камила про тебя, доставлять гастрономические оргазмы – не такая уж и плохая работа, – засмеялся Апанасий.

– М-да, у некоторых клиентов на меня реакция, как у собаки Павлова: увидели – и сразу слюни потекли.

– Как и положено перед оргазмом, пусть и желудочным, рабочая поверхность должна увлажниться.

– Заткнись, Апанасий, иначе ты мне на всю жизнь создашь комплекс. Я ничего не смогу есть ртом.

– Молчу. – Он потянулся к стремянке, уложенной на поперечины под крышей, и вытянул её оттуда. За неё зацепилась картонная коробка со всяким барахлом, упала на пол и развалилась. Содержимое вывалилось из неё и разлетелось по полу. Мне под ноги подкатился небольшой фонарик. Я поднял его и пощёлкал переключателем. Кроме нескольких режимов разной интенсивности света имелся ещё и режим, когда включался зелёный лазер. Я поиграл яркой точкой по стене и решил взять фонарь собой.

– Вот я неловкий. – Апанасий полез собирать раскатившиеся вещи.

Ему было неудобно в тесном гараже между двумя машинами. Мы собрали всё, что смогли найти. Вышли из гаража одновременно с Кианой. Она держала в одной руке пакет, в другой термос.

– Сделала бутерброды и чай, – пояснила она. – Хватит полдня продержаться?

– Хватит, – уверенно произнёс Апанасий.

– У тебя алкоголь есть? – спросил я. – На всякий случай надо держать бак заправленным.

– Держите. – Она отдала мне пакет и термос. – Сейчас принесу.

Через минуту она вышла с бутылкой водки и сунула её в пакет.

– На вкус отвратительная, но для модификаций очень хороша. Трой заправлялся ею.

Упоминание мужа отразилось на её лице пробежавшей тенью. Я понимал, что он, скорее всего, погиб, но, пока не увидел труп, хотел надеяться на чудо. А Киана будто приняла мысль, что Троя больше нет, и вела себя так, словно он уже в прошлом. Мне хотелось приободрить её, подарить надежду, но слова не шли. Казалось, что любая моя попытка приободрить вызовет в ней неприятие и раздражение. И я промолчал.

Сторож, видимо, уже заподозрил, что случилось что-то серьёзное, и промолчал, только дёрнул пса за ошейник, чтобы он не мешал нам пройти. Киана попросила взять из гаража канистру бензина и долить в бак.

– Через четыре часа темнеть начнёт, – вздохнула она, глядя на солнце.

– Успеем. Михаил Аркадьевич опытный дайвер, – успокоил её я.

– Французы тоже считали себя опытными. И Трой.

Мы с Апанасием переглянулись, чувствуя себя неловко. Киана заняла место за рулём, ловко маневрируя задним ходом, отошла от пирса и сразу сорвала катер с места, прыгая по волнам. Дорога до острова на этот раз заняла гораздо меньше времени, чем до её дома. Я боялся, что когда мы прибудем, Михаила там не окажется, но ошибся. Он бродил по острову, заглядывая под камни.

– Нашли что-нибудь? – спросил я, когда он подошёл к нам, чтобы забрать стремянку.

– Ничего, что могло бы пролить свет на то, что здесь произошло, – ответил он. – Я нашёл наручные часы. – Михаил вынул их из кармана.

Киана вспыхнула, глаза налились влагой.

– Это часы Троя. Они дорогие, но не водонепроницаемые. Наверное, он снял их, чтобы не намочить. – Она бережно взяла часы в руки.

Из её глаз капнули две слезинки. Киана смахнула их и взяла себя в руки.

– Они всё-таки намокли.

– Ладно, времени у нас мало. Давайте опустим стремянку на дно и отправимся сами.

Михаил пошёл к катеру. Я пошёл за ним следом.

– Мы все будем нырять? – поинтересовался я.

– Нет. Апанасий останется. Не против? – обратился к нему Михаил.

– Вообще, мне было бы интересно, но если надо…

– Надо. Ты парень крепкий, вдруг придётся нас вытаскивать оттуда.

– Этой верёвочкой? – Апанасий показал на ту верёвку, к которой привязывали камеру.

– В воде её будет достаточно. Другое дело, сможем ли мы из воздушной пробки добраться до воды. У меня в голове не укладывается, как такое может быть.

– С земными технологиями это невозможно, но с космическими ничего сложного. Если бы на месте раздела сред находилась энергетическая мембрана, пропускающая в одну сторону, как на многих космических аппаратах, то запросто.

– Ты серьёзно? – Михаил посмотрел на меня с иронией.

– На многих кораблях и космических станциях нет никаких железных шлюзов, человек или корабль спокойно проходят через мембрану, а вот воздух не может.

– Я не о том. Откуда здесь возьмутся такие технологии? Тут только природа может учудить, или мы столкнулись с оптической иллюзией, и ствол жерла озера изгибается, поэтому в его конце образовался воздушный карман.

– Возможно, но для этого надо погрузиться, правильно?

– Совершенно верно.

Михаил отвязал камеру и привязал стремянку. Мы стали опускать её на дно. Точно так же на границе между шестьюдесятью и семьюдесятью метрами верёвка дёрнулась. Оставшийся конец Михаил привязал за массивный камень. Мы взялись за акваланги. Михаил научил меня, как им пользоваться.

– Глубина в шестьдесят метров для неопытного человека очень опасна. Если бы я знал, что ты обыкновенный человек, то ни за что не разрешил бы тебе опускаться на такую глубину.

– Спасибо, Михаил, хорошо, что напомнили. Киана, принеси, пожалуйста, водку.

Я принял в бак грамм пятьдесят. Силы в руках и ногах прибавилось. Теперь мне и большая глубина нипочём.

– Надо же, додумались, на спирту, – усмехнулся Михаил. – Наверняка ваши модификации придумали алкаши, которым встать было сложно, чтобы они их к дому тащили.

– Не исключено, – согласился я, понимая, что все они произошли из незаконных организаций, в которых культивируются человеческие пороки.

– Я такое в фильмах про роботов видел, – изобразил ползущего человека Михаил. – Терминаторы.

Он помог мне натянуть тугой костюм и подвесить кислородный баллон. Потренировал дыхание, чтобы я понимал, как надо дышать под водой. У меня всё получалось с первого раза.

– Спускайся первым, я следом, буду за тобой присматривать. Держись за верёвку, чтобы не потерять ориентацию, – посоветовал он мне.

– Кто плавал в невесомости, тот имеет огромное представление об ориентации, – похвалил я сам себя. – К тому же у меня теперь предохранительный браслет, – я похвастался подарком людей из системы.

– Как знаешь, но лучше держись.

Прежде чем опуститься в воду я пожал руку Апанасию и приобнял Киану.

– Будь осторожен, – попросила она меня. – Не рискуй.

– Обещаю разобраться, остальное как получится.

Я прыгнул в воду солдатиком. Перевернулся и поплыл вниз головой. Услышал за собой шум погрузившегося в воду Михаила. По стенам колодца забегали тени. Мне на самом деле казалось, что я в невесомости. Никакого страха и паники, только усиливающееся с каждым метром обжимающее давление на тело.

Время замерло. Я загребал руками, но будто не двигался с места. При этом становилось темнее. Фонарь на лбу отсвечивал только на стенах. Когда я направлял его вниз, свет словно растворялся в воде. Я ждал, что увижу границу воды и воздуха, но просчитался. В нём я очутился внезапно и сразу. Секунда свободного полёта, и я приземлился на ноги, больно ударившись ступнями о камни. Браслет, как и обещали, помогал только в случае смертельной опасности. Через пять секунд почти на голову мне свалился Михаил. Он упал менее удачно, ударился коленом. Снял с лица маску и, кряхтя, произнёс:

– По лесенке спуститься не получилось.

Глава 4

Михаил подвигал ногой, морщась от боли.

– Ушиб? – с надеждой спросил я, понимая, какую неприятность может иметь повреждение коленной чашечки.

– Чепуха. Жить буду. – Михаил посмотрел вверх. – Надо дать им знать, что мы удачно добрались.

– Как?

– Дёрни за верёвочку, дитя моё, только один раз, как условились, иначе наш друг вытянет стремянку наружу, – предупредил Михаил.

Стремянка стояла криво, а верёвка, которой она была привязана, валялась на земле с запасом. Я поставил лестницу к каменной стенке, чтобы она стояла надёжно. Забрался по ней и дёрнул за верёвку один раз.

– Слезай, – попросил Михаил.

– У меня есть лазер. Я нашёл его в гараже Троя. Думаю, луч пробьёт толщу воды. Апанасий знает, что он у меня есть, значит, будет уверен, что это мы его подаём, а не рыба какая-нибудь, задевшая верёвку.

– Ну, давай свети, – согласился Михаил.

Я расстегнул костюм и вынул фонарь, прижатый к телу. Нашёл режим лазера и направил луч вверх. Зелёная точка заискрилась отражением от границы соприкосновения сред. Поводил её по всему зеркалу с минуту, надеясь, что Апансий или Киана смотрят вниз. Переговорного устройства очень не хватало.

– Да-а-а, чудеса случаются. – Михаил осмотрел невозможную аномалию.

Я переключил фонарь на обычный свет и посветил им по стенкам. Место, в котором мы очутились, не было изолированным. В стене темнел проход чуть ниже моего роста. На самом деле меня сейчас удивлял не он, а то, как получилось, что воздух не поднимается вверх. Не могла земная физика такого сделать. Тут явно имелся какой-то механизм, обеспечивающий разделение воды и воздуха.

– Никакого искривления жерла, а воздух не выходит, – обратил я внимание Михаила.

– Вижу. Чертовщина.

Вдруг сверху из воды вылетел камешек и упал нам под ноги. Наверное, Апанасий дал знать, что получил наш сигнал. Я снова посветил ему лазером, чтобы он понял, что его сигнал тоже дошёл. Примитивный обмен информацией добавил спокойствия и подарил надежду, что пропавшие люди не погибли. У них была только одна возможность – идти в единственный тоннель, выводящий отсюда.

Я выключил налобный фонарь и перевёл ручной в режим слабого света для экономии заряда.

– Я пойду первым, – предупредил Михаила и направился в тоннель.

– Как скажешь. – Он не стал настаивать, зная, что в случае чего мои рефлексы и сила превосходят его.

В тоннеле было тихо, как в пещерах той жуткой планеты Эль-Два-Шестнадцать, от воспоминаний о которой до сих пор становилось не по себе. Она прекрасна, разнообразна, но меня передёргивало, как только живо представлялись её ночные монстры. Но тут была моя планета, и потому тишина пещер воспринималась, как что-то родное и правильное.

В свете фонаря я определил, что стены пещеры не просто обточены водой, когда-то создавшей этот проход, а обработаны механическим устройством, оставившим на них следы своей работы. Я провёл рукой по концентрическим кругам. Либо мы столкнулись с чем-то неведомым, поселившимся на дне океана, либо люди настолько продвинулись в технологиях, что сумели построить подводную базу, используя технологии, не известные широкой публике.

– Гордей, если это шпионская база, то нас отсюда не выпустят живыми, – произнёс мне в спину Михаил.

– Я начну говорить на французском, а вы молчите, если что, – предупредил я его. – Пока они будут соображать, я расправлюсь с ними.

– Это если мы не попадём в какую-нибудь ловушку типа секретной комнаты, наполняемой ядовитым газом или ещё чего похуже.

– Пока что это наши предположения. Вы же следователь, Михаил, вы привыкли замечать мелкие детали. Надеюсь, вам удастся вовремя заметить опасность.

– Ага, в такой тьме я замечаю, только куда поставить ногу, чтобы не споткнуться.

– Как колено?

– Болит. Надо было брать с собой капсулу.

– Что, тоже привыкли дело не в дело забираться в неё?

– Не то слово. Чуть в жопу кольнёт, сразу туда. Меня жена графом Дракулой называет, а капсулу гробом. Аналогия, скажу тебе, прямая.

– У меня так же. Когда мы на планете, о которой я вам рассказывал, остались без капсул, вот это был дискомфорт. Я там несколько раз чуть кони не двинул, общаясь с местными достопримечательностями. К хорошему быстро привыкаешь, за что приходится расплачиваться страхом не получить вовремя лечение и превратиться в простого смертного.

– Так и есть. Придётся хромать, а ведь мог через пятнадцать минут прыгать как новенький, – покряхтел Михаил. – И куда же ведёт этот туннель?

– Хорошо, что он не расходится, иначе пришлось бы придумывать, как пометить ответвления, в которых мы уже были. То, что в нём нет воды, вижу, вас уже совсем не интересует?

– Гордей, давай на ты. Внешне мы почти ровесники.

– Давай. Так как насчёт воды?

– Хрен его знает. Чутьё подсказывает, что дело нечисто. Одной физикой тут ничего не объяснишь. Следствие пока не располагает достаточными данными, чтобы сформулировать свою позицию в этом вопросе.

– Будет смешно, если мы пересечём что-то типа портала и выйдем за тысячи километров от Владивостока или вообще на другой планете, – решил я подразнить Михаила.

– А такое возможно? – спросил он с тревогой.

– Вне Земли – запросто. Но тут я с таким ещё не встречался. Правда, не встречался и с тем, чтобы воздух находился ниже уровня воды. Так что может быть всё что угодно.

– А как мы поймём, что перенеслись за тысячи километров?

– Находясь в таких тоннелях – никак. Сколько я пользовался порталами, понять момент перемещения органами чувств не представляется возможным.

– Ну, ты молодец, умеешь приободрить. Знал бы – взял с собой телефон, чтобы позвонить, сообщить, где находимся.

– Никто не знал. Я тоже считал, что нас не ждёт ничего экстраординарного.

Тоннель пошёл на спуск. Мне стало не по себе от мысли, что вода во время регулярного подъёма движется по нему и нас вынесет обратно. Я присматривался и прислушивался к звукам спереди, чтобы вовремя заметить опасность и успеть надеть маску. Мы прошли под две сотни метров. На задержке дыхания даже с моими данными такой путь не осилить.

– А над нами столб воды под сотню метров, – произнёс Михаил.

– Над нами ещё метров тридцать породы, которая её держит, – успокоил я его. – Раз землетрясения за столько времени не разрушили и…

Моя правая нога, на которую я опёрся, скользнула вперёд. Я почти сел на шпагат. Попытался ухватиться за стены, но не смог. Он скользили под рукой, будто покрытые маслом. Я покатился вниз, как с ледяной горки.

– Михаил, стой! – выкрикнул я напарнику.

Было уже поздно. Его фонарик метнулся по стенам и понёсся за мной. Я набирал скорость. Внезапное приключение показалось мне чьей-то спланированной ловушкой. Ровная поверхность пола блестела подо мной, как лёд, при этом оставаясь относительно тёплой. Меня несколько раз бросило в поворотах на стены, а потом выбросило на земляной пол. Через несколько секунд в меня врезался Михаил.

– Прости, я тебя не зашиб? – испугался он.

– Меня так просто не зашибёшь. Всё нормально. Как ты?

– Дух захватывает, как на американских горках. Где мы? – Михаил посветил нашлемным фонарём. Его свет потонул во тьме, словно не доставал до стен. – Интересно, на сколько метров мы ещё спустились? – спросил он озабоченно.

– Без привязки к каким-нибудь координатам можно только гадать. Мои модификации молчат.

– Нас намеренно сюда заманили? – спросил Михаил. – Нельзя же предположить, что камень стал настолько скользким от каких-то регулярных шлифующих процессов?

– Да, эта горка очень подозрительная. Теперь мне ясно, почему никто не смог вернуться. Взобраться по ней нереально.

– В этом есть некоторый плюс. Значит, люди ещё живы, просто ищут отсюда выход, – с деланым оптимизмом произнёс Михаил. – Как зовут твоего друга?

– Трой.

– Тро-о-ой! – крикнул следователь во всё горло.

Искажённый голос эхом отразился несколько раз. Звучал он как издевательская насмешка над нами. Меня передёрнуло от суеверного страха. Никак не получалось у меня закалиться в приключениях и начать воспринимать любую действительность хладнокровно. Впрочем, если я стану так её воспринимать, то это уже будут не приключения.

Никто не откликнулся.

– Значит, ушёл ещё дальше, – решил следователь.

– А куда отсюда можно пойти?

Я пошарил фонарём. Свет не достал ни до одного ориентира. Мне вдруг пришла идея посветить лазером. Я переключил на него и поводил по сторонам. Зелёная точка оказалась намного практичнее. Она точно показала нам размеры подземного помещения, в котором мы оказались. Под потолком собрался туман, съедавший обычный свет. Лазер частично отразился от него, а частично достал до твёрдой поверхности. Я водил зелёной точкой по всем стенам, пока она не скрылась из виду.

– Там проход, – предположил я.

– Надеюсь, не такой скользкий.

Я шёл первым. Михаил прихрамывал позади меня. Пол в этой пещере, если её можно так назвать, выглядел ровным, словно его срезали. Никаких уступов, камней, сталагмитов, здесь был хозяин, регулярно наводящий здесь порядок.

– Мне это место напоминает шахту. Тут будто выбирали породу, – произнёс Михаил.

– Кто? Что-то подозрительная шахта какая-то. Одна скользкая горка чего стоит, и воздух, не подчиняющийся законам физики.

– Тут ты прав, горка и воздух выбиваются из общей картины, но место всё равно похоже на шахту. Порода явно выбрана механически. Никакого намёка на природное происхождение. Следы будто свежие, никаких натёков, хотя с потолка капает. – Он осветил пространство под ногами. – А это что такое? – Михаил присел на колени, наклонился к полу и понюхал. – Моча, – сообщил он спокойным голосом. – Мы на правильном пути.

– Ну, ты следопыт, – удивился я. – Как можно было догадаться, что это именно моча, а не просто вода с потолка?

– Опыт, сын ошибок трудных. Поработай с моё, и не такое отличишь.

– Профессионально, и собака не нужна.

– На моей работе собака нужна только для того, чтобы было кому выговориться, и чтоб не настучала начальству. Эффективные методы расследования, они, знаешь ли, не всегда законные. Это расширяет инструментарий следователя, позволяет не закоснеть в инструкциях. Когда ты не ограничен ими, расширяются границы восприятия окружающего. Вот прям как с этой мочой.

– Здорово, Михаил. Лужа не сказала вам, кто её оставил?

– Не перегибай. Да и какое это имеет значение? Я думаю, все, кто нырял в озеро, шли по одному и тому же пути.

Я был согласен с Михаилом. Пока что никаких альтернативных маршрутов нам не попадалось. Зелёная точка металась по стене, изредка пропадая из виду. Через сотню шагов мы подошли вплотную к стене с тёмным углублением. На ней были точно такие же следы, оставленные режущим оборудованием, что и на полу, и в тоннеле. Полукруглый проход тоже выглядел как искусственный.

– Идём? – спросил я у Михаила.

– А куда деваться? Пошли.

Я сделал шаг вперёд, успев на короткое мгновение увидеть аномальное поведение лазера. Мне показалось, что луч преломился, а моя тень в свете фонаря идущего сзади Михаила как-то подозрительно метнулась. А потом свет пропал на несколько секунд, пока следователь внезапно не появился. Мне это сразу напомнило работу порталов древних. Пока человек не пересекал их невидимый барьер, свет не проникал с другой стороны.

– Запахло чем-то, – произнёс Михаил. Он, видимо, заметил изменения только на нюх.

– Постой. – Я переключил фонарь на обычный свет и направил его луч за спину Михаилу.

Он обернулся и с удивлением уставился на стену, в которой не было ни намёка на проход.

– Это ж как же так же? – Он потрогал руками холодный камень, чтобы убедиться в этом.

– Односторонний проход. Весь маршрут напоминает мне специально устроенную ловушку-приманку. Нас куда-то ведут, и вернуться обратно у нас нет никакого шанса. Одно радует: иностранные шпионы на такое неспособны.

– А чьи способны?

Я показал рукой в потолок.

– На Земле таких технологий нет, и ещё не скоро появятся.

– Ты хочешь сказать, что это дело рук пришельцев? – В голосе Михаила прозвучало недоверие.

– Может, и не пришельцев, а тех, кто жил до нас. А может, и живёт параллельно с нами до сих пор. Или же это построили земляне, живущие в космосе, чтобы незаметно присматривать за людьми. Я имею в виду таких, как моя Айрис.

– Главное, чтобы они не были каннибалами.

– За это не переживай. Мне кажется, что это заброшенное место. Очень напоминает базы древних на Луне, только без барельефов на стенах. И форма порталов тоже другая. Может быть, это построили ещё более древние?

– Ага, ты мне сейчас всю древнюю историю перебрешешь. Когда же, по-твоему, люди бегали с копьями за мамонтами? Или они сперва научились порталы строить?

– Это другие древние, не имеющие к нашим предкам никакого отношения. Я же тебе рассказывал, что они исчезли, оставив человеческую цивилизацию развиваться без их участия.

– Обычно такие вещи у меня надолго не откладываются. Вот улики долго помню, ценники в магазине запоминаю, а абстрактные вещи как-то не задерживаются.

– Они абстрактные потому, что ты в них не веришь. Для меня сейчас ценники в магазине вдруг стали абстрактным понятием, как только подумаю, что мы тут можем застрять надолго.

Я поводил лучом по стенам. В этой пещере всё было то же самое, что и в предыдущем искусственном гроте. Высокие потолки, скрытые туманной дымкой, словно там происходила конденсация влаги, изредка капающей крупными каплями. Стены на изрядном удалении друг от друга. Я примерно оценил площадь грота в размер футбольного поля, измерив его лазером. Точнее не мог, потому что не знал настоящей площади футбольных полей. Спорт меня никогда не интересовал.

– Не сходится, – произнёс Михаил.

– Что не сходится?

– Про древних.

– Почему? – удивился я.

– Раз они были такими умными, развитыми, зачем понастроили примитивных ловушек? Выглядит так, будто некая подземная цивилизация, которая боится, что её обнаружат люди, живущие снаружи, незаметно заманивает их. Это очень подозрительно. Раз ставят ловушки, хорошего не жди.

– Это для нас ловушки, а для них были транспортные механизмы. Та же горка, чтобы не топать ногами, а сел и покатился.

– Ага, все бы люди из развитых цивилизаций на жопе катались. Это для нас её сделали такой, чтобы мы, как колорадские жуки в банке, не смогли из неё выбраться. Я уже в предвкушении увидеть тех, кто нас ждёт. Но хочу сказать, что верю, будто всему найдётся логическое объяснение земного происхождения этого места.

– А портал?

– Аномалия. Люди внезапно пропадали и раньше.

– Ладно. Тогда нам в следующий портал.

При помощи зелёной точки я определил пустоту в стене и направился к ней. Спустя несколько минут мы снова незаметно миновали её и оказались в небольшой галерее. Выглядела она иначе. Стены выедены углублениями диаметром около метра, без всякой системы и на разную глубину. Я посветил в некоторые из них, предполагая, что это ходы. Но свет каждый раз упирался в тупик.

– Такое ощущение, что тут забавлялись гигантской дрелью, – предположил я.

– Я чуть было не решил, что это морг, а в нишах будут лежать трупы, – произнёс Михаил.

– Профессия наложила на твои размышления определённый отпечаток. – Мне стало смешно от его предположений.

– Не исключено, – согласился Михаил. – Как говорил один мой коллега, у человека два агрегатных состояния: жив и мёртв. В одном он опасен, а в другом безопасен, но почему-то именно безопасное агрегатное состояние человека меня пугает больше. Наверное, это подсознательное неприятие.

– Мёртвого?

– Ну да.

– Я думал, что люди из органов совершенно невосприимчивы к трупам.

– Видимо, я не из тех органов.

В этом гроте лазерное пятно не давало такой объективной информации, постоянно теряясь в нишах. Понять, где отсюда выход, удалось не сразу, пока мы не обошли вдоль стены половину галереи. Выход, кажущийся вблизи тоннелем, сделанным вручную, тоже оказался порталом. Я даже боялся представить, где мы находимся. Мы могли быть в любой точке земного шара, даже подо льдами Антарктиды или ниже дна Марианской впадины, при условии, что тут искусственно поддерживается нормальное атмосферное давление.

Я первым вошёл в него и вышел в светлое помещение. Михаил появился меньше чем через секунду.

– Твою мать, как страшно оказаться одному в таком месте, – искренне произнёс он, оттоптав мне пятки. – Ого, мы что, вышли наружу?

Он тоже увидел свет. Жёлтый, почти оранжевый, похожий на заходящее солнце, он светился далеко впереди, давая надежду, что мы каким-то чудом выбрались на поверхность. Правда, в этом случае я был прав, это не могли быть окрестности Владивостока. Там сейчас день ещё в самом разгаре. Вечерело сейчас где-то в районе западного побережья северной Америки. Не хватало нам ещё выбраться где-нибудь в районе Сиэтла и долго думать, как вернуться домой.

– Хотелось бы верить, что так и есть. Только тусклый свет слегка меня напрягает. Во Владивостоке сейчас день, – произнёс я.

– Мне плевать, где мы окажемся, лишь бы скорее выбраться на свежий воздух. Никогда не думал, что пещеры так угнетающе действуют. Спелеолога из меня точно не получилось бы. Я предпочитаю лазить по горам снаружи.

Мы направились в сторону источника света. Эта пещера была многократно больше всех предыдущих, даже вместе взятых. Я ощущал её габариты подсознательно и видел своими глазами, наблюдая, как за сотни метров от нас упиралось в стену зелёное пятно лазера. Причём лазер упирался только в боковые стороны, впереди он просто терялся.

Пол под ногами становился скользким. Это была грязь. Михаил поскрёб её пальцами и проверил на язык.

– Земля, – произнёс он тоном специалиста по уликам.

– А ведь могло быть что-нибудь другое.

– Гуано летучих мышей?

– И не только. Могли и французы оставить своё гуано.

– Был бы только рад напасть на след людей, – усмехнулся Михаил. – Интересно, куда мы выберемся?

– Только бы это была Земля. – Я сложил ладони вместе, мысленно обращаясь к богу. – У меня развилась временная аллергия на другие планеты.

– Бьюсь об заклад, что мы до сих пор на Земле, на нашем родном Дальнем Востоке, – предложил пари Михаил.

– Откуда такая уверенность?

– Жизненный опыт. Из всех версий самая верная та, в которой мотивы проще других. То есть более приземлённая. Я исхожу из этого.

– Да уж, опыт у нас был разным, я бы сказал, прямо противоположным.

– Будем посмотреть, чей опыт лучше, – посмеялся Михаил. – Готов поспорить на бутылку французского коньяка.

– Я не против, если его купят французы. Они нам будут должны в любом случае, где бы мы их ни нашли.

– Только живыми.

– Да, только живыми.

Грязь под ногами становилась всё глубже, чавкала и липла к босым ногам. Несколько раз я чуть не растянулся, когда ноги внезапно заскользили в разные стороны. В то же время источник света приближался, наполняя пещеру рыжими оттенками света. Лазер перестал помогать, и я выключил его. Фонарик убрал под костюм за ненадобностью. С каждым шагом становилось всё светлее, скоро нам должна была открыться тайна подводных пещер.

– Смотри, здесь растёт трава. – Михаил посветил фонариком в сторону. В его свете стали видны чахлые кустики какой-то растительности. Они были почти белыми и похожими на картофельные ростки, выросшие в темноте погреба.

– Хоть что-то живое, – обрадовался я.

Мы прибавили шагу. Слой земли становился толще, она уже не напоминала глину и всё больше походила на нормальную почву. Ноги не скользили на ней, хотя она всё так же была напитана влагой. Трава становилась гуще с каждым метром, по мере того как своды пещеры наполнялись светом. Я ждал, что вот-вот откроется небесный свод, но он не открывался. Трава стала сплошной, зелёной, даже с цветами. В пещере изменился запах, напоминая влажный лес.

– Интрига накаляется, – пошутил Михаил, так же, как и я, ожидая скорой разгадки.

Однако пещера не спешила открывать нам свои секреты. Мы так увлеклись быстрой ходьбой, что перестали смотреть под ноги. Я споткнулся и упал в ручей. Михаил едва не свалился следом. Протянул руку и помог мне выбраться.

– Откуда тут ручей? – удивился я. Вынул фонарь и осветил им края. Под слоем почвы примерно в тридцать сантиметров темнела обработанная горная порода. Я поводил по её шероховатой поверхности ладонью, чтобы убедиться в том, что глаза меня не обманывают. Это был искусственно прорытый в породе канал.

– Ручей тоже вырыт машинами, – пояснил я Михаилу.

Он осмотрел стены канала и хмыкнул.

– Точно. Гномы?

– Не верю в гномов, орков, эльфов, домовых. Всё больше склоняюсь к иноземному варианту появления этого заповедника. Не могу только сказать уверенно, действующий он или заброшенный.

– На вид заброшка. Я бы на их месте занялся окультуриванием имеющихся площадей, не разводил бы дикие заросли травы, если только они не любители бегать по лугам, заливаясь смехом.

– Я бы сильно испугался, если кто-нибудь начал тут бегать и смеяться, кроме тебя, разумеется.

Мы перепрыгнули ручей и продолжили путь вдоль него, предполагая, что в его русле есть какой-то смысл, который приведёт нас к его рукотворному источнику. Ручей непрерывно петлял, изгибался дугой, иногда был ровным на протяжении сотни шагов. У меня появилось ощущение, что его проектировали по детскому рисунку «калямаля».

Мой внутренний ходометр насчитал от входа, что по этой пещере мы прошли уже не меньше четырёх километров. Свет становился всё ярче, трава гуще, но тайна источника света никак не хотела открываться.

– Можно подумать, что мы ходим по заколдованному кругу, – произнёс Михаил. – Вроде вот-вот, уже подходим, но ничего не меняется. Так бывает у твоих пришельцев?

– Я не встречался с таким. У них всё практично, вряд ли им нужны всякие шутки мистического оттенка.

– Если только они не хотят, чтобы мы увидели то, чего нельзя видеть, – высказал своё предположение Михаил.

– Проще было нас убить и переработать на удобрения.

– Ты прав, мы же не дискутируем с мухами, которые залетели в дом. Бац, и готово.

Мы прошли ещё с полкилометра. Стало ещё светлее, а травы больше. Я решил, что можно пробежаться, чтобы скорее узнать, откуда в эту пещеру попадает свет.

– Я пробегу, – предупредил я Михаила.

– Я не смогу, колено, – ответил он.

– Буду ждать через триста метров.

– Будь осторожнее.

– Буду.

Я побежал. Приятно было чувствовать, как модификации помогают телу. Бежалось легко. Я мог бы, оттолкнувшись, легко подпрыгнуть на пятиметровую высоту, что и сделал. Ах, это чувство полёта. Достигнув апогея прыжка, я с ужасом понял, что был неосмотрителен. Он мог завершиться за обрывом, который я не заметил. Как кошка, извиваясь телом, я помог себе упасть чуть раньше. Свалился прямо в траву, поднялся и подошёл к краю.

Передо мною открылся вид на огромное ступенчатое углубление, похожее на пирамиду майя, вывернутую наизнанку. На самом дне стоял двухсотметровый аппарат, на крыше которого светился подвижный, басовито гудящий шарообразный сгусток плазмы, излучающий свет и тепло.

– Это не гномы, – удивлённо произнёс Михаил, доковыляв до меня.

Глава 5

Все предположения насчёт гномов, японских шпионов или природной аномалии сразу отпали. Михаил, замерев, смотрел на технологическое чудо. Когда-то Джанбоб забил мне в память большую часть космических судов, используемых людьми, и умение управлять ими. Сейчас я смотрел на объект, который по внешнему виду можно причислить к космическим аппаратам, но моя дополненная память его не знала. Возможно, он и не был космическим кораблём, а являлся энергостанцией, питающей искусственное солнце, поддерживающее микроклимат пещеры, дающее свет и возможность фотосинтеза растений.

– Гордей, ты знаешь, что это за штука? – наконец спросил Михаил.

– Нет. Таких я раньше не видел.

– Интересно, в него можно зайти? – Михаил посмотрел вниз, оценивая шансы спуститься по высоким ступеням.

Высота каждой составляла чуть больше трёх метров. Спуск и подъём не вызвали бы у меня затруднений, но вот ушибленное колено Михаила вряд ли бы выдержало такие нагрузки, а оставлять его здесь я не хотел. Мы не знали, чей это объект и как его обитатели отнесутся к нам, поэтому лучше было держаться вместе и превозмогать проблемы сообща. Моя интуиция отозвалась привычным: «Ну, вот, ты снова вляпался». Огромный плюс в нашей ситуации – это то, что рядом нет Никаса и родителей. Любопытство и смелость в их отсутствие перевешивали страх.

– Гордей, тебе не кажется, что на камнях кто-то есть? – указал рукой Михаил.

Я присмотрелся, используя модификации. Точно, это был человек. Судя по тёмной экипировке с ярко-жёлтыми вставками, он, как и мы, был облачён в аквалангистское снаряжение. Человек находился далеко, из-за гула плазменного шара не докричаться. Я вынул фонарь, включил лазер и погонял перед ним зелёную точку. Он увидел её, завертел головой, заметил нас и принялся активно махать руками.

– Идём туда, – предложил я Михаилу.

Человек, одолевший половину пути вниз, покарабкался наверх. Удавалось ему это без особого труда, отчего я решил, что это наш друг Трой. Через десять минут выяснилось, что я был прав.

Трой всё-таки запыхался прыгать по высоким ступеням.

– Зачем вы… полезли… в это озеро? – укорил он нас, затем пожал руки и упал спиной на траву. – А вы-то какими судьбами, Михаил?

– Теми же, что и Гордей. Спасать тебя.

Трой вытер пот со лба и посмотрел на меня.

– А что мы должны были делать? – спросил я.

– Без понятия. Но теперь и вы в этой ловушке. Как там моя Киана?

– Переживает, но держится молодцом. Мы с ней покатались на катере. Она, кстати, с Апанасием сейчас на острове, ждёт нас.

Трой вздохнул и задумался.

– Я тут всё облазил, думал, что найду выход.

– Ну и?

– Ничего не нашёл. Такое ощущение, что сюда есть только вход, но нет выхода. Думал французов найти, их и след простыл. Решил, что последнее место, в которое я не заглядывал, вот этот завод или что это. Думаю, они спустились и нашли в него вход.

– Они точно сюда попали, а не уехали на материк перед штормом? – спросил Михаил.

– Я видел следы примятой травы, оставленные не одним человеком. Думаю, это они.

– Скорее всего, – решил я. – Киане пришло сообщение от родственников Алины, что она не выходила на связь в течение четырёх дней.

Трой стукнул кулаком по земле.

– Теперь её достанут эти родственники. Ведь не хотел браться за это дело, как чувствовал, что проблемами обернётся. Такие неприятные были эти люди.

– Переводчики? – поинтересовался Михаил.

– Они самые. Присосались к этим французам мёртвой хваткой. Как узнали, что я по-французски балакаю намного лучше них, перепугались, начали звонить, упрашивать, чтобы не соглашался, если они предложат мне работу.

– Мы в курсе ваших отношений. – Михаил присел рядом с Троем. – У них было водолазное оборудование?

– У этих переводчиков?

– Да.

– Нет вроде. По крайней мере, при мне они в него не переодевались. – Трой задумался. – Нет, точно не было. Баллонов было ровно четыре комплекта.

– Куда же тогда они делись? – Михаил задал следующий вопрос в манере следователя.

– Хм, честно говоря, я до сего момента не задумывался об этом. Считал, что они все нырнули в озеро. – Трой посмотрел на Михаила. – Их и правда здесь не было, когда я приплыл. Стояла палатка – и никого. Не думаете же вы, что это я расправился с ними на почве неприязни?

– Хороший мотив, – усмехнулся Михаил. – Только, зная вашу компанию, я ни за что бы не стал выдвигать таких предположений. За сколько времени до начала урагана вы прибыли на остров?

– Часа за полтора. Домой вернулся уже с первыми порывами, думал, не успею.

– Они могли вызвать транспорт, узнав, что приближается непогода?

– Ммм, да, у них были телефоны, а на острове, если забраться на акулий клык, можно звонить без проблем. Вы думаете, они сбежали, оставив французов? Они же им не заплатят после такого. Оставаться на острове в ураган – верная смерть. Волны перекатываются через него.

– А что им оставалось делать? Время уходило, а дайверы всё никак не всплывали, – задумчиво произнёс Михаил.

– Даже если они и сбежали, меня их судьба волнует меньше всего. Пусть сами придумывают, как объяснить полиции, почему они не предупредили о пропаже туристов. – Трой рассердился, сорвал травинку и принялся её мусолить. – Затихарились теперь на берегу и думают, как поступить. Это в их хитрожопом стиле. Наверняка получили от французов деньги и посчитали, что теперь никому и ничего не должны, даже мне.

– Нам сейчас не об этом думать надо, – произнёс я. – А о том, как выбраться отсюда. У меня жена беременная, ей вредно волноваться.

– Это вы думайте, парни, – сказал Михаил. – Я по своей части могу вам подсказать, а в ваших космических технологиях пас.

– Я не знаю, что это за штука. Никогда с такой не встречался, а в технике я хорошо разбираюсь, не один десяток планет осваивал. Даже близко ничего не напоминает. Такое ощущение, что эта энергостанция специально была задумана, чтобы создать условия под землёй, напоминающие привычный климат на поверхности.

– Зачем? – удивился Михаил.

– Чтобы люди не видели, – пояснил Трой. – Им про такое знать ещё рано. Скажи, Гордей?

– Да, нам с Михаилом об этом знать не надо, согласно космическому этикету. Мы ещё диковаты для таких вещей. – Я посмеялся. – У меня только один вопрос. Если есть энергостанция, то кому она вырабатывает энергию и создаёт климат? Травке?

– Да, пока что я здесь никого живого не видел, – признался Трой. – Единственное, что я знаю, – воду наружу выталкивает эта хрень, – кивнул он в сторону загадочного устройства. – Стены пещеры сочатся влагой. Она собирается в каналы, потом уходит под стены. А ровно в то время, когда из озера бьёт вода, я слышал, как внутри начинает гудеть какое-то оборудование. Плюс все эти технологии порталов мгновенного перемещения.

– По которым никто не перемещается, кроме случайных людей, попавших в пещеру, как колорадские жуки в банку, – напомнил я. – Для кого нас поймали?

– Не знаю, – пожал плечами Трой. – Но ты прав, весь путь выглядит как ловушка.

– А раньше про исчезновения людей на этом острове ходили слухи? – поинтересовался Михаил.

– Я, когда нашёл его, стал интересоваться у местных, почему его нет на карте, вроде такое неординарное явление. Никто не знал. Люди вообще от берега далеко не заплывают. А военные, может, и знают, но оно им надо? Думал ещё, что он появился в результате подъёма земной коры совсем недавно. Тут же этот Огненный пояс, стык литосферных плит, частые землетрясения, подвижки коры. Я как-то работал на одной планете, мы там пытались её немного терраформировать, подготовить для заселения. Расставили датчики высот, спланировали работы, которые надо произвести, и отправили информацию начальству. Оттуда нам пришли инструкции, но когда мы снова проверили датчики, они показывали совсем другие значения. Оказалось, что планета бурлит, а кора постоянно претерпевает изменения. Когда я наткнулся в интернете, что тут сейсмическая активность, решил, что остров новый, и пока о нём никто не знает, постригу купюр.

– Хваткий, – добродушно усмехнулся Михаил.

– Азарт был, – тоже посмеялся Трой. – Для меня заработок превратился в соревнование меня ленивого с собой жадным.

– Второй победил? – догадался я.

– Скорее ничья. Киана иногда бесилась, что я стал мало проводить с ней времени. – Он замолчал, задумался. – В этот раз мне так не хотелось катать этих аквалангистов, но деньги были нужны. Крышу хотел покрыть на сарае. Думали скотину завести.

– Ого, прогресс для космического скитальца, – удивился я хозяйственным планам Троя.

– Мне интересно. Есть в этом самобытность и погружение в приятные заботы.

– Ну уж дудки, приятные заботы. Я к сараю на пушечный выстрел не подойду. Всё детство моё прошло в говне. Теперь у меня стойкая аллергия к крестьянскому труду. Уж лучше здесь торчать, чем в сарае, – эмоционально отреагировал я на признания друга. – Как ни крути, а придётся спускаться вниз. Только там лежат ответы на вопросы, зачем мы здесь.

– Ты уверен? – Михаил посмотрел на меня как преподаватель на студента на экзамене.

– Вообще-то нет, но какими вариантами мы располагаем?

– Может, понаблюдаем? – предложил Михаил. – Прежде чем соваться в неизвестное место, рискуя головой, лучше потерять немного времени и понаблюдать.

– Согласен с Михаилом. Вдруг появятся французы и расскажут нам о том, что произошло с ними, – поддержал его Трой.

– Отлично. Тогда садимся на краешек камня и ждём. – Я сел на край плиты, с которой начинался спуск, и свесил ноги вниз. – Кстати, ты обошёл это место по периметру?

– Два раза. Сооружение или корабль симметрично по осевой линии. А по поперечной нет никакой симметрии. Выделяется удлинённая передняя часть и массивная задняя, как мне видится. Если это корабль, то его проектировали и для полётов внутри атмосферы, что сейчас не встречается. Ну а этот плазмоид вообще непонятно для чего, если это космический корабль, – Трой кивнул на гудящий шар. – У меня, кстати, появился загар. – Он показал свои смуглые руки.

– Надо же, заработал загар в пещере, – посмеялся я. – Киана не поверит.

– Если я вернусь, она даже спрашивать не станет, где был, обрадуется, что живой.

– Это точно, Айрис тоже не станет спрашивать. По крайней мере, в первый месяц после возвращения.

– А может, всё-таки спустимся и осмотрим аппарат в непосредственной близости? – предложил Михаил, снимая с себя кислородные баллоны. – Очень хочется понять предназначение загадочного космического объекта.

Мы с Троем переглянулись. Следователь прихрамывал, и вряд ли этот спуск дался бы ему легко.

– Михаил, а если придётся быстро подниматься наверх? – спросил я у него, чтобы он задумался.

– Не бросите же вы меня здесь? – растерянно посмотрел он на нас. Михаилу явно было некомфортно от мысли остаться в пещере одному.

– Мы ещё не решили спускаться, – успокоил его Трой.

– Да, стремянка бы сейчас не помешала, – задумчиво произнёс Михаил.

– Мы твою стремянку опустили в озеро. Она сейчас стоит в том воздушном мешке под водой, прислонённая к стеночке, – пояснил я другу.

– Моя стремянка… – вздохнул Трой.

Мы провели на обрыве час. За это время абсолютно ничего не произошло. Я прогулялся по окрестностям, рассматривая сумеречный мир огромного подземелья. Вблизи от источника света его неровное сияние вызывало ощущение, будто где-то жгут костры, отчего нос рефлекторно ждал запаха дыма. Мне захотелось пить. Я вернулся к компании. Трой спал, а Михаил рассматривал распухшее колено.

– Болит? – участливо спросил я.

– Есть немного. Компресс бы на него или хотя бы тугую повязку. – Михаил подвигал ногой, кряхтя при этом. – Угораздило меня.

– Заживёт, не перелом, – успокоил я его. – Я уже и руки лишался под самый корешок, и травили, и всё ничего. Спасибо космическим технологиям.

– Спасибо им, конечно, но только зря мы их не взяли с собой. Сейчас бы этой проблемы у меня не было. – Михаил помассировал припухлость.

– У медицинских капсул есть один недостаток. Если всё время думать о том, как бы нечаянно не двинуть кони, пока она не с тобой, можно сделаться параноиком. Надо предоставить судьбе хоть какую-то альтернативу.

– Кстати, а что говорят ваши высшие о жизни после смерти? – поинтересовался следователь. – Есть ли у них какие-нибудь знания об этом?

– Не слышал, – честно признался я. – Мне кажется, что подобные знания всегда будут закрыты даже для самых продвинутых цивилизаций, пока они не дойдут до точки, после которой исчезнут из понимаемой нами вселенной. Как древние.

– Типа умрут?

– Типа поймут о мире столько, что совершат качественный скачок в иные измерения. Что мы, что высшие, это всё один детский сад, только группы разные.

– А этот аппарат не могли оставить здесь ваши древние? – спросил Михаил.

– На Луне я не видел ничего похожего на него. – Я критически осмотрел конструкцию. – Древние были склонны к символизму и творчеству, а этот похож на кусок железяки утилитарного предназначения.

– Если эта штука неземного происхождения, то в космической сети должно быть полно упоминаний о подобных аппаратах. – Трой открыл глаза. – Если бы могли связаться с Камилой и отправить ей картинку, она бы нам рассказала, кто забыл тут эту энергостанцию.

– Кстати, о картинке, – спохватился Михаил и достал из костюма экшн-камеру. – Прихватил на всякий случай. – Вынул её из кофра и стал снимать аппарат с искусственным солнцем, затем сделал несколько общих снимков.

– Если мы выберемся, то сможем найти по картинке происхождение этого устройства? – спросил он.

– Конечно, – кивнул Трой, не поднимая головы от травы, на которой лежал. – Какой вы предусмотрительный, сразу видно, профессию выбрали не случайно.

– Давай на ты, Трой. Что мы тут, как вшивые интеллигенты, выкаем.

– Давай. Я по телевизору смотрел передачу, там один мужик говорил, что в давние времена на вы обращались только к врагам.

– Вот видишь, а мы тут все друзья, – весело произнёс Михаил. – Оба, а это кто? – Он посмотрел вниз.

Мы вскочили и подошли к краю верхней ступени. Внизу, у самого основания углубления вдоль стены энергостанции шли четверо в дайверском снаряжении. Несомненно, это были те самые французы. Трой открыл рот, чтобы окрикнуть их, но я остановил его.

– Погоди, не надо. Давай посмотрим, что они предпримут.

– Зачем?

– Пятой точкой чувствую подвох, – признался я.

Мне и в самом деле, когда я увидел их, стало не по себе, даже не могу сказать почему. У меня так бывало в моменты настоящей опасности. Интуиция подводила меня очень редко.

– Михаил, ложись, – попросил я следователя.

Он немедленно выполнил мою просьбу. Как три партизана, мы следили за четвёркой, перемещаясь вместе с ними в ту сторону, в которую они шли, чтобы не потерять из виду. Аквалангисты подошли к носовой части энергостанции и одновременно, идеально синхронно, стали подниматься вверх. При этом они карабкались без всяких усилий, будто им вставили силовые модификации. Мы с Троем ещё больше убедились в том, что дело с французами нечисто.

– А они точно были людьми? – спросил меня Михаил, тоже обратив внимание на задорный синхронный подъём водолазов.

– Самыми обыкновенными, – ответил Трой. – Что же там происходит? – Он посмотрел на энергостанцию. – Подмена или их дополняют. Зачем?

Он рассуждал вслух. Меня мучили те же вопросы. Что случилось с людьми, попавшими внутрь сооружения, и какие планы там вынашивали? Мне стало не по себе, что на родной планете существует устройство, заманивающее людей, переделывающие или даже подменяющее их.

– Гордей, мне кажется, заходить внутрь небезопасно, – взволнованным голосом произнёс Трой.

– Согласен. Лучший вариант – расспросить об этом французов, или кто они теперь, – предложил я.

– Да, давай так и поступим.

– Они в прекрасной физической форме. – Михаил намекнул, что мы можем проиграть им в случае физического контакта.

– Другого варианта у нас нет, – пожал я плечами.

Мы пошли скорым шагом к тому месту, где должны были выбраться наверх подозрительные дайверы. Михаил едва поспевал за нами.

– Михаил, ляг в траву, – предложил ему Трой. – Если начнётся замес, вы всё равно будете не лучшим бойцом, уж простите.

– Я согласен с Троем, Михаил. Тебе не надо быть с нами. Не хватало, чтобы к твоему колену добавилась ещё какая-нибудь проблема.

– Ах вы, молодёжь, заклевали старика, – посмеялся следователь. – Ладно, считайте, что я в наблюдении остался.

Он упал во влажную траву, полностью скрывшись в ней. Мы перешли на бег и вскоре оказались как раз напротив того места, откуда должны были появиться французы. Донёсся шум и топот их приближения. Надо отдать должное их выносливости, они не сбавили темпа даже к самой вершине. Выглядывать мы не стали, чтобы для них наше появление оказалось сюрпризом. Как мы ни готовились сами, сюрприз получился для всех. Четвёрка выскочила на нас внезапно и замерла. Они даже не запыхались после такого подъёма.

– Это они? – спросил я у Троя.

– Они самые.

Мы замерли друг напротив друга. По идее, если аквалангисты знали Троя, то должны были как-то это показать, но они смотрели на нас, словно не знали, что предпринять. А мы выжидали, чтобы они раскрылись.

– Бон жур, Тимон, – наконец выдавил из себя один из них, словно ему с трудом удалось вспомнить имя Троя.

Его голос звучал очень странно.

– Так меня звал Евгений, парень переводчицы Алины, – напомнил мне Трой. – Куда намылились? – спросил он их по-русски.

Дайверы переглянулись.

– Мы вас не понимаем. Что это за язык? – спросила девушка таким же неестественным голосом, как и её напарник.

– Её зовут Люси, как собаку у моего соседа, – прошептал Трой. – Бьюсь об заклад, до этого они знали несколько десятков слов на русском.

– Как вы не знаете? Вы же вчера на нём разговаривали? – соврал я им, чтобы увидеть реакцию.

Французы не стушевались, а замерли, словно у них случился программный сбой.

– Ложь, – произнёс один из них. – Мы не разговаривали на нём.

Мне, в принципе, не нужно было больше доказательств, чтобы понять, что это никакие не французы. Интересно было узнать, кто это такие и с какой целью они налепили на себя личины этих людей. Я только боялся, что выдав свою осведомлённость, подвергну себя и своих товарищей смертельному риску. Не зря же моя интуиция подавала сигналы.

– Жан, вы знаете, как отсюда выбраться? – спросил Трой.

– Да, разумеется. Вам надо спуститься вниз, зайти в здание, и там вам сообщат, где есть выход отсюда, – произнёс француз.

– Он не Жан, – еле слышно прошептал Трой, отвернувшись от французов.

– А вы сами-то куда идёте? – спросил я их.

– У нас своя цель, – пояснил «не Жан». – Вам с нами не по пути.

– Ну тогда ладно, идите. – Я сделал вид, что отошёл в сторону, пропуская их.

Четвёрка не сразу воспользовалась моей вежливостью. Они будто ждали команды. Получив её, они пошли вперёд, сохраняя на лице полное отсутствие эмоций. Я не удержался от желания убедиться в том, что эти существа не те, за кого себя выдают, и ударил в плечо ближайшего ко мне мужчину. Нормальный человек от моего удара был бы сбит с ног. Кулак, промяв плоть, ударился во что-то жёсткое, как сталь. Человек пошатнулся, но не упал и не стал кидаться на меня в ответ. Он просто проигнорировал удар, как и его товарищи.

Четвёрка перешла на бег.

– Ты здорово рисковал, – произнёс Трой.

Я показал ему костяшки кулака, сбитые в кровь.

– Убить меня они не смогли бы, зато я окончательно убедился, что это не люди.

– Они ведут себя как устаревшие лет триста назад модели роботов. Даже не триста, пятьсот. Их очень легко отличить от нормальных людей.

– Не говори, туповаты и неэмоциональны.

К нам подошёл Михаил.

– Я вижу, это были не те французы, которых мы ищем, – произнёс он.

– Это вообще не французы, а роботы. Куда они направились и почему взяли себе внешность людей, неясно. – Я вздохнул. – Что-то мне подсказывает, что нам лучше не терять их из виду. Они точно знают, где выход отсюда.

– Я не смогу бежать, – смутился Михаил.

Оставить его мы не могли. Я подставил спину.

– Садись, Иван-царевич, на серого волка.

– Нет, Гордей, оставьте меня, потом заберёте, – замахал руками Михаил.

– Нет времени препираться. Я двух таких мужиков, как ты, без проблем унесу. Садись живее, – почти приказным тоном произнёс я.

Михаилу ничего не оставалось, как подчиниться. Он, кряхтя и смущаясь, запрыгнул мне на спину. Я слегка пригнулся и дал резкий старт. Следователь запрыгал на моей спине, как неумелый наездник на борзом коне.

– Обхвати ногами крепче, – попросил я его.

– Седло бы нормальное, – нашёл он в себе силы пошутить, – и тебе цены бы не было.

– Моё седло у Айрис. Только она может легально кататься на мне. Узнает, что я мужиков вожу – не поймёт.

Мы, как могли, посмеялись, спотыкаясь голосами на каждом шаге. Трой убежал от нас чуть вперёд. Если в эту сторону пещера была вытянута так же, как и в ту, откуда мы пришли, то я мог и запалиться. Мы с Михаилом совершили прыжок через ручей, несмотря на его отчаянные протесты. К счастью, пещера оказалась короче, чем я ожидал. Трой бегал вдоль стены, освещая фонарём и ощупывая её.

– Они где-то здесь исчезли. Прошли сквозь камень, – эмоционально произнёс он.

– Портал мог сработать только для своих, – догадался я и ссадил Михаила со спины. – Нам так и намекают, что надо спуститься и узнать, что за хрень происходит на этой станции.

– Нет, Гордей, как раз этого делать не стоит. От нас именно этого и ждут, – произнёс Михаил.

– А что делать, если это единственный путь? – Мне и самому не хотелось лезть в эту ловушку. Просто верил в свои силы.

– Дай лазер, – попросил следователь.

– Держи, но он вряд ли поможет. – Я отдал ему фонарь, который взял в гараже Троя.

– Тоже мой? – догадался друг.

– Прости, он вывалился из коробки, когда вытаскивали стремянку. – Я немного покраснел, подумав, что Трой решит, будто я прикарманил его вещь.

– Пустяки. Лазер – отличная штука для определения изменённого состояния вещества, свойственного порталам. На непрозрачных пятно тускнеет из-за частичного проникновения сквозь барьер. А на прозрачных порталах, расположенных прямо в воздухе, как на челноках космических кораблей, он, наоборот, создаёт световое пятнышко из-за частичного отражения. Как вы догадались, Михаил? – Трой удивлённо посмотрел на следователя.

– Я этого не знал, просто хотел поводить по стенам, посмотреть, что получится. Когда мы сюда шли с Гордеем, лазер нам точно показывал, где этот ваш портал.

– Но там был тоннель, – напомнил я.

– Тоннель – это имитация, чтобы завлечь человека, ничего не знающего о порталах, – пояснил Трой. – Всё было сделано для того, чтобы путь к аппарату, клепающему роботов-двойников, прошёл без сложностей.

Он включил луч лазера и принялся водить по стене пещеры. Мы внимательно следили за изменением интенсивности свечения зелёной точки.

– Вот-вот-вот, сюда, – советовали то я, то Михаил, пока не нашли место, где изменение свечения было явным.

Трой подошёл и приложил руку. Она исчезла в камне.

– Великий творец, благослови лазеры и работников следственного комитета, – произнёс он с пафосом. – Что, ныряем?

– А что нам остаётся? Только давайте вместе, чтобы не получилось, что кто-нибудь застрял, – предложил я.

Трой определил рукой размеры портала. Мы встали плечом к плечу и шагнули сквозь стену. Вывались в ночь на какую-то захламлённую мусором, дурно пахнущую, плохо освещённую улицу. По ушам ударил шум города и французская речь.

Глава 6

Мы находись в полной темноте и не спешили появляться из неё. Райончик города, в котором очутилась наша компания, на первый взгляд показался опаснее пещеры. Сборище шумной смуглой молодёжи, собравшееся под единственным фонарём на всю округу, вело себя вызывающе агрессивно. На наших глазах они кого-то избили, оставив беднягу лежать на проезжей части.

– Господа, я бы не стал интересоваться в этом месте, куда нас занесло. Же не манж па сис жур тут не сработает, – произнёс я. – Надо выбираться тёмной стороной улицы.

– А может, возьмём языка да допросим в темноте? – предложил Михаил.

– Не надо. – Я предположил, что следователь умеет разговаривать с подобной публикой, но не хотелось проблем в случае какой-нибудь осечки. – Идёмте в нормальную часть города, найдём аптеку, перебинтуем твою ногу, заодно поинтересуемся, куда нас занесло.

– Хороший план. Нам бы ещё телефон раздобыть и позвонить Киане, успокоить её, что мы живы, – развил мою идею Трой.

– Точно, надо как можно скорее успокоить своих женщин. – Я только сейчас подумал о том, что чувствует Айрис. – Идёмте, думаю, нам туда, – показал я рукой в ту сторону, где вдалеке светился какой-то дворец, создающий ощущение благополучного района.

– Вот у нас во Владивостоке ночью можно ходить везде, – похвастался Трой.

– Что ты равняешь нормальный город с этой помойкой, – хмыкнул Михаил. – Может, это и не Франция вовсе, а франкоязычная африканская страна.

Чудом мы прошли незамеченными мимо двух компаний, кучкующихся в темноте. Они разговаривали на странной смеси французского языка и арабских наречий. Моих машинных знаний языка не хватало для понимания их разговоров. На нас могли не среагировать и по той причине, что вряд ли в этот район города заходили случайные люди. Тем не менее я всегда был готов вступить в драку.

В соседнем дворе раздались выстрелы, крики, шум и беготня. Нас эта паника никак не коснулась. Стая испуганных «оленей» пробежала мимо и скрылась между двумя многоэтажками.

– А ничего, что мы явимся людям в аквалангистской экипировке? – спросил Михаил.

– Точно, нам нужна куртка, очки и мотоцикл, – вспомнил я известный фильм. – А где взять, чтобы легально?

– В этом районе слово «легально» под большим запретом, – пошутил Михаил.

– А когда выберемся? Магазины закрыты, да и аптеки тоже. Если это Франция, то тут ничего не купить до десяти утра, насколько я знаю. – Как-то мы с Айрис интересовались поездкой в Париж и читали отзывы туристов.

– Надо переодеться, пока не рассвело. У нас могут возникнуть проблемы с полицией. Они обязательно обратят внимание на странную троицу, при которой не окажется никаких документов, а история появления в стране вообще сойдёт за бред сумасшедшего, – пояснил Михаил. – Нам не нужно это внимание. Никто не должен знать, что мы как-то связаны с той пещерой. Вернёмся домой по-тихому, сообщим через десятые руки специальным службам, и пусть они сами ей занимаются.

– Ты прав, Михаил, в том плане, что никому из властей не надо сообщать о нашей находке, особенно в чужой стране. Нас захотят упечь пожизненно, лишь бы о секрете никто не узнал. Не дай бог захотят сделать нам медицинские анализы и выяснится, что мы не простые люди, а модифицированные. Тогда нам точно никогда не увидеть свободной жизни. Но, как только мы сообщим Камиле о нашей находке, надо будет сразу попросить её информировать высших. Думаю, им будет интересно узнать, что кто-то, минуя их запрет, установил своё подозрительное оборудование на Земле, – разложил по полкам Трой.

– Может, они нас отсюда и вытащат? – предположил Михаил.

– Не знаю, оценят ли они серьёзность нашего положения или решат, что мы находимся в условиях естественного отбора, и не стоит в него вмешиваться. – Я примерно представлял ход мыслей высших рас.

– Какой отбор? Мы что, животные? – изумился Михаил.

– Нет, но отбор существует в любой замкнутой саморегулирующейся системе, – напомнил я ему. – Надо будет кому-нибудь из наших женщин собрать наши загранпаспорта и приехать за нами.

– А как же печати на въезд? Мы что, нелегалы? – спросил Михаил. – А вы не звените на рамке металлоискателя?

– Я справку сделал, что у меня переломы костей стянуты металлическими пластинами, – пояснил Трой. – На всякий случай.

– А я что-то не догадался до этого, – признался я. – Скажу, забыл дома.

Улицу осветили фары одинокого автомобиля. Он ехал быстро, раздувая воздушной волной мусор вдоль дороги, и явно не хотел притормаживать на перекрёстках. Проскочил мимо нас. Мы успели прочесть на светящемся колпаке, установленном на крыше: «Такси Марселя».

– Значит, всё-таки это Франсе. – Я почесал затылок. – Вива ла Франс, камрады.

– Я предлагаю домой не спешить, устроиться на сезон на виноградник, подзаработать, заодно продегустировать здешние напитки, – предложил Михаил. – Всегда мечтал поучаствовать в процессе изготовления коньяка или хорошего вина. Такое лето запомнилось бы надолго.

– Да, аллергия на виноград преследовала бы тебя всю оставшуюся жизнь, – усмехнулся я. – Не стоит превращать удовольствие в работу. Это как поставить любимую мелодию на будильник. Всё, больше у тебя не будет любимой мелодии.

– Может быть, – согласился Михаил. – Но попробовать хорошего коньяка прямо из бочки очень хотелось бы.

– У меня одна мысль – скорее сообщить Киане, что я жив, а вы тут об алкоголе, – упрекнул нас Трой.

Мы помолчали. Каждый думал о том, как поскорее дать о себе знать.

– Можно было бы отобрать телефон у кого-нибудь из местных, но сдаётся мне, что они тут сами через дозвон звонят. Нам нужен телефон с деньгами, чтобы позвонить в Россию, – предложил я свою идею.

– Устроить гоп-стоп в благополучном районе? Так там и полиции будет много, и камеры на каждом столбе, – профессионально оценил моё предложение Михаил.

– А если попросить? Вид у нас, мягко говоря, своеобразный, поверят, что с нами что-то случилось, – нашлась у меня ещё одна идея.

– Тогда надо идти в порт, чтобы соответствовать, и там рассказывать людям о том, что мы потерпели кораблекрушение и были выброшены на берег Марселя, – в шутку предложил Трой. – Марсель – это же приморский город?

– Ты прав, – произнёс Михаил. – Приморский. В порту мы не будем выглядеть так инородно, как на улицах города. У кого бы спросить, как туда пройти?

Вдруг из темноты, из-за угла дома раздался голос с характерным арабским проносом:

– Чего орёте, выродки?

Мы замерли и притихли. Трой на всякий случай прикрыл собой Михаила. Моё улучшенное зрение разглядело с десяток парней, прячущихся в темноте. Они выходили на дорогу, чтобы перерезать нам путь. Думаю, нас они не видели, но наверняка имели большой опыт ограблений потерявшихся в неизвестном городе туристов. Я был прав. Вспыхнул свет фар машины. Мы оказались на виду, в то время как сами не видели почти ничего.

– Ого, да у нас тут туристы, – обрадовалась шпана. – Откуда вы тут взялись, придурки?

– Это уже вторые водолазы за сегодня в нашем районе. Ахмет видел четверых полчаса назад, но не догнал.

Я догадался, о каких водолазах шла речь. На счастье этой шпаны, они их не догнали.

– Мы гуляли по городу, потерялись, потом наступила ночь, – ляпнул я первое, что пришло на ум. – У нас ничего нет, ни денег, ни карточек, ни телефонов. Дайте пройти.

– Постой-постой, какой быстрый. Ты же врёшь нам. – Из темноты на свет выступил крупный парень с развитыми мышцами. – Я должен убедиться в этом. Раздевайтесь.

Мы переглянулись с Троем, чтобы понять, какой план у нас есть.

– Я вытаскиваю Михаила со света влево, а ты рвёшь когти направо, в тень. Бьёшь фары на машине, а потом мы нейтрализуем хулиганов, – произнёс он на космолингве.

– Вы иностранцы? А говорите, без денег. У всех туристов денег навалом. Не с собой, так в отеле или на лайнере. Если я ничего не найду, один из вас останется здесь в заложниках, а остальные пойдут за деньгами. Не принесёте – отрежем вашему другу голову. – Здоровяк подошёл ко мне, намекая, что в заложниках останусь я. – Раздевайтесь, придурки!

Он замахнулся, целясь кулаком мне в лицо. Каким он был наивным и медленным. Я, не напрягаясь, уклонился от его удара, набрал импульс, как сжатая пружина, и выпустил его ударом в ухо. Здоровяк упал как подкошенный. Я мгновенно отбежал в сторону. Троя с Михаилом уже не было рядом. Далее всё пошло по плану. Ударом пятки сорвал фары автомобиля с креплений. Они погасли. Рядом раздался выстрел. Пламя сверкнуло в метре от меня. Я почувствовал, как пуля волнообразным импульсом прошла сквозь моё ухо. Развернулся в сторону стрелявшего, присел и прыгнул снизу. Ударил его головой в подбородок, услышал хруст сломанной челюсти и сразу же вычеркнул его из потенциальных противников.

Рядом Трой раздавал лещей. Шпана пыталась поймать его светом телефонных фонариков, но он был таким быстрым, что фонарики тухли или улетали в стороны. Я помог ему, зайдя с тыла. Последний хулиган попытался сбежать, но я схватил его и вырвал из рук телефон.

– Позвонить надо! – крикнул я ему в лицо. – Стоять на месте! Деньги на телефоне есть? – спросил я его тем же тоном, которым обычно они разговаривали с жертвой.

– Пять евро и ещё отложенный платёж.

Подошли Трой с Михаилом.

– Вот вам позвонить Камиле. – Я протянул Трою телефон. – Через плюс семь, – напомнил я ему о международном коде России.

– Разблокировка лицом, – сказал араб.

Я подтолкнул парня к Трою, чтобы он посмотрел в камеру. Ему было страшно. Он решил, что мы опасны.

– Не корчи рожи, а то телефон тебя не признает, – попросил Трой.

Аппарат разблокировался. Трой набрал номер и стал ждать. Я присматривал за ситуацией. Парни, которые смогли встать, тихонько разбредались. Самый не покалеченный вдруг решил за нами пошпионить. Я подошёл к нему и тихо произнёс:

– Иди домой, малыш, мама уже нагрела твой горшок.

Он не видел меня, поэтому моя неожиданная речь так напугала его, что он сбежал быстрее ветра.

– Киана, это я, да, я. Я живой, со мной всё хорошо, Гордей и Михаил тоже со мной. С ними тоже всё нормально, позвони Айрис и Марии, успокой. Езжайте с Апанасием домой, не ждите нас и не предпринимайте попыток спуститься в озеро. Это ловушка. Да не реви ты, всё хорошо. Слушай меня. Мы во Франции, в Марселе. Да, всё правильно, во Франции. Это на юге Европы за десятки тысяч километров от нашего дома. Да, тут тоже живут люди. Под озером находится аппарат, Михаил его снял на камеру. Мы потом перешлём вам фотографии, чтобы Камила отправила их в космическую сеть. Думаю, он заинтересует высших. Устройство находится на Земле явно нелегально. Мы встретили двойников тех самых французов. Они выглядели и вели себя как роботы. Короче, Киана, у нас ни денег, ни документов, скажи Камиле, чтобы открыла нам счёт и привязала его к номеру этого телефона, а также разблокировала аппарат, с которого я звоню, чтобы не таскать за собой несчастного парня, бывшего владельца. Мы будем ждать кого-нибудь из вас в Марселе с загранпаспортами. Ну, давай, приезжай ты. Я уже соскучился. Звоните сами, мы без денег. Чёрт, отключили, – ругнулся Трой. – Деньги кончились.

– Самое главное ты успел сказать, – похлопал я его по плечу. – Мне стало намного спокойнее. Надо теперь затихариться и дождаться, когда Камила откроет нам счёт. У вас можно пересидеть несколько дней? – спросил я у паренька.

Он был так напуган, что сразу согласился.

– Я пошутил, – успокоил я его. – Нас теперь весь район будет искать, чтобы отомстить. Иди домой.

– А телефон?

– Чего?

– Я понял. Оставляйте, если он вам так нужен. – Парень попятился назад, не спуская с меня глаз. Отошёл на безопасное расстояние и побежал, натыкаясь в темноте на своих менее удачливых товарищей, лежавших на земле. Наверняка в травмпункт утром выстроится очередь парней со сломанными костями. Я дотронулся до уха, вспомнив, что в него попала пуля. Нет, оно было целым, браслет защитил меня.

Нас могли снять на камеру и, скорее всего, сделали это, ради похвальбы перед своими товарищами. Теперь наши лица могли засветиться, если этой дракой заинтересуется полиция. На их месте я бы сказал спасибо за нашу работу. Смелости у парней убавится надолго.

– Надо уходить отсюда, пока не поднялась тревога, – поторопил я своих напарников.

– Когда же закончатся эти трущобы? – Трой посмотрел в сторону прячущегося в темноте конца улицы. – Тёмные районы для тёмных людей.

Я хотел посмотреть карту на телефоне, но он больше не разблокировался без лица хозяина. Тогда мы решили перейти на другую улицу на ближайшем перекрёстке, чтобы избежать возможной погони. Товарищи побитых хулиганов могли, пылая праведным гневом, схватиться за пушки и броситься за нами на машинах. Страха перед ними у меня было гораздо меньше, чем перед ночными монстрами планеты Эль-Два-Шестнадцать или долбодятлами с планеты Юмен-Тус, но это исключительно из-за нашей общей природы происхождения. Неприятностей они могли устроить нам не меньше.

Два автомобиля появились впереди. Мы решили спрятаться от них за домом. Из отрытого окна первого этажа тянуло варевом. Люди в квартире громко общались между собой на непонятном языке. Впору было заложить себе в память все языки планеты. Машины проскочили мимо. Они явно шли в паре, убедив меня, что это погоня по наши души. Мы дождались, когда они скроются из виду, и только потом вышли на улицу.

– Без карты хреново, – произнёс Михаил. – Могли бы дворами пройти.

– Уж лучше по улице. Хотя бы видно далеко и можно ускориться. – Трой посмотрел на Михаила и вспомнил про его колено. – Ладно, тут хотя бы видно заранее, если на нас решат напасть.

Мы пошли в ту же сторону, что и раньше. Маяком нам всё так же служил возвышающийся дворец, подсвеченный прожекторами. Иронично, что он был так хорошо виден из трущоб, словно недостижимая мечта, насмешливо дразнящая здешних обитателей. Мы шли минут пятнадцать, прячась от всех автомобилей. Михаил остановился, опёршись о столб, и произнёс виновато:

– Парни, не могу больше терпеть, простите. Колено распёрло, болит. Нет сил ступать. – Он покряхтел и присел, вытянув больную ногу вперёд. – Давайте я спрячусь тут, а вы за мной потом приедете, как деньги появятся.

– Даже не думай, Михаил. Где ты здесь спрячешься? На фоне местных ты будешь как белая ворона. Мы сейчас раздобудем машину и поедем с комфортом, – успокоил я его.

– Как вы её раздобудете? Угнать вряд ли получится.

– Придётся угонять разбойно, – пояснил я. – Как ты считаешь, Трой?

– Не вижу другого выхода, – пожал плечами он.

Мы с ходу разработали план. Я торможу машину на дороге, а Трой прячется в тени. Когда машина останавливается, он подбегает и выбрасывает из неё водителя, а я действую по обстоятельствам, нейтрализую остальных, если они будут в машине, а потом помогаю Михаилу забраться в неё. После этого мы уезжаем в нормальную часть города.

Трой перебежал на другую сторону проезжей части и спрятался за деревом. Я встал на тротуаре, рядом с фонарём, но так, чтобы он едва освещал меня. При этом я пытался изображать из себя пьяного. Уж не знаю, нормально ли это быть пьяным в аквалангистском снаряжении, но деваться было некуда. Простоял три минуты, но ни одной машины так и не появилось. Народ спал.

На пятой минуте показались одинокие огни. Я приготовился. Начал перетаптываться на месте, будто опора уходит у меня из-под ног, и нервно махать рукой. Машина сбавила ход и притормозила, не доехав до меня три метра. Я направился к ней, с трудом совмещая образ пьяного человека, сохраняя при этом наблюдательность и готовность к действию.

– Он? – услышал я вопрос.

– Да, он.

– Он был пьяным?

– Нет.

Из окна машины показалась рука с пистолетом. Выстрел раздался через долю секунды после того, как я рванул в сторону, скрываясь во тьме. Открылись все четыре двери. Из машины выбрались смуглые парни. Трой правильно сделал, что выдержал паузу, иначе столкнулся бы со сложной ситуацией. У каждого из этих парней в руках имелось оружие.

Бум. От головы парнишки, который был водителем, отлетел камень. Тот упал как подкошенный, ударившись об автомобиль. Остальные открыли беспорядочную стрельбу в разные стороны. Я обошёл автомобиль сзади и рывком кинулся вперёд. Шальная пуля ударила в асфальт прямо под мою ногу. Брызги камней и свинца обожгли кожу. Меня это не остановило, наоборот, раззадорило, придав охотничьего азарта. Я вылетел из темноты, как ураган. Сшиб первого парня ударом ноги. Он чуть не сбил своего товарища во время короткого полёта. Реакция у того оказалась неплохой. Он даже успел изготовиться для стрельбы в мою сторону, но для меня всё равно был не очень быстрым. Я поднырнул, выпрямился и ударил ему кулаком в скулу. Парень вырубился и повалился на меня.

С той стороны автомобиля Трой уже волочил двух человек в сторону от проезжей части.

– Гордей, ты как? – выкрикнул он.

– Справился. Ключи в замке? – спросил я, чтобы он проверил, прежде чем отпускать тело.

– Да.

– Я за Михаилом.

– Я уже здесь, – раздался голос из темноты. – Простите, парни, но я поснимал вашу работу для себя. – Он вышел на свет, держа камеру в руках.

– Только полиции, если нас заметут, не показывайте. – Я поднял с асфальта пистолеты и забросил их на крышу ближайшего дома. Шпану отволок на тротуар и там оставил. Михаил сел на заднее сиденье экспроприированной машины, Трой за руль, я рядом.

– Совсем другое дело, – обрадованно произнёс я. – Меня этот райончик уже достал. Трогай, ямщик.

Мы понеслись по пустой дороге и ехали в полном одиночестве, пока не показалась широкая освещённая улица, на которой было много автомобилей и везде висели огромные щиты указателей направлений.

– Куда нам надо? – спросил Трой, читая на ходу указатели.

– Чёрт его знает. По мне, так лучше всего просто кататься по городу, – высказался я. – Пока Камила не сделает нам счёт с деньгами.

– Парни, пора бы найти место, в котором есть туалет, – произнёс с заднего дивана Михаил.

– Да брось ты, во Франции не принято ходить в туалеты, тут все дела вываливают на улицу прямо из окон, – пошутил я. – Почитай чужие традиции.

– Из окон машины? – спросил Михаил.

Мы заржали в три глотки, представив себе воочию этот процесс.

– Может быть, в порт? – Трой кивнул на приближающийся указатель.

– Там полно охраны. Нам бы, наоборот, в захолустье или очень уединённое место.

– С туалетом, – напомнил Михаил.

– И где находится такое место? – Трой вывернул голову, пытаясь прочесть французские названия. – Зачем им вообще нужны буквы, если половина из них не читается?

– У них просто проблемы с дикцией, – пояснил Михаил. – Надо читать как написано, но они слишком картавые. Не заметил?

– Заметил. – Трой выдал грассирующее «р», похожее на бульканье. – Наверное, когда люди придумывали языки для общения, французам не досталось нормального логопеда.

– У меня есть своя теория насчёт их языка, – решил я блеснуть своими идеями. – У них тут мягкий климат и полно виноградников. Они испокон веков делали вино, сидры, коньяки, арманьяки, пили, соответственно, в огромных количествах. Разговаривать было трудно, будучи всё время подшофе, язык заплетался, а понимать друг друга надо, вот и получился такой язык. У их соседей англичан ситуация ничуть не лучше, но те пили ещё жёстче, поэтому у них язык звучит так, будто рот всё время чем-то занят.

– Спасибо за краткий курс языкового многообразия туземцев, – усмехнулся Трой. – Но куда же ехать? Скоро машину начнёт искать полиция.

– Давай в первый поворот налево, к морю, – предложил я.

Трой и Михаил согласились. Надо было избавиться от машины, пока нас в ней не застукали. Мы свернули на первой развязке, проехали несколько километров, проскочили под виадуком ещё одного хайвэя и вскоре увидели море, озарившееся красноватым оттенком рассвета. Вместо берега нас ждали портовые доки, составленные штабелями контейнеры и высившиеся за ними краны.

– Нам не сюда. – Михаил критически осмотрел промышленный пейзаж. – Давай дальше.

Мы проехали вдоль побережья совсем немного, но картина быстро и кардинально поменялась. Доки закончились. Перед нами открылся вид на огромную автомобильную стоянку, за которой находилась пристань для сотен катеров и яхт.

– Вот, здесь мы сойдём за своих, – решил Михаил. – Тормози.

Трой остановил машину за двести метров до автозаправки, чтобы камеры на ней нас не сняли.

– Как деньги перечислят, сходим сюда. Наверняка тут можно купить эластичный бинт для коленки Михаила, – решил он. – И перекусить что-нибудь.

Мы выбрались из машины и осмотрелись. Рядом находился пешеходный переход, по которому можно было дойти до стоянки машин, а затем попасть на пирс.

– Все катера под охраной, – пояснил Трой трудности, которые могут нас поджидать. – Надо бы присмотреть те, которые давно не использовали.

– Ты сможешь вскрыть сигнализацию? – недоверчиво спросил Михаил.

– Я выберу тот, на котором стоит только маячок, срабатывающий при движении. Мы же никуда плыть не собираемся. Нам бы время пересидеть, да в туалет сходить.

– Ладно, пошли скорее, – поторопил я нашу команду. – У меня такое ощущение, что на нас из каждой проезжающей машины обращают внимание.

Мы пошли. Михаил сильно хромал. Колено распухло. Он держался молодцом, чтобы не казаться обузой. Никто нас не остановил и не спросил, кто мы такие и зачем тут ходим. Мы свободно прошли сквозь автостоянку и вышли к пирсу. Пристань уходила в море ломаной линией, к которой, как к плодовитой свиноматке, присосались сотни поросят-корабликов. Трой оценивающе осматривал лодки, катера и яхты, выискивая подходящую. Наконец остановился у неприметного катера, у которого вместо двери в трюм была простая дермантиновая шторка.

– Этот давно не был в море, – произнёс он. – И сигналка, я думаю, тут стоит самая примитивная. Забирайтесь.

Я перелез через борт первым. Заглянул в трюм. Тут было грязновато, видны высохшие разводы воды, но главное, судно казалось заброшенным. Я помог Михаилу перебраться. Он спустился в трюм и первым делом воспользовался туалетом. Вышел оттуда с огромным облегчением в глазах.

– Даже боль в колене перестала меня так беспокоить. – Он сел на диванчик и откинулся на спинку. – А на катерах должны быть аптечки? – спросил он у Троя.

– Да, обязательно.

– Вдруг там будет бинт?

– Запросто. – Трой осмотрелся, а потом с первой попытки определил шкафчик, в котором стоял пластиковый сундучок с красным крестом. Открыл его и вывалил содержимое на диван.

Там удачно оказался эластичный бинт, скрученный рулетиком. Помимо него были ещё и обезболивающие таблетки. Михаил разгрыз одну и хотел сглотнуть на сухую, но тут Трой вынул откуда-то бутылку белого вина. Нам всем неимоверно хотелось пить. Мы откупорили её и пустили по кругу. Затем я помог наложить Михаилу тугую повязку. Через десять минут он признался, что боль утихла. Наверное, начала действовать таблетка. Мы сонно заморгали глазами. После лёгкой алкогольной эйфории и я почувствовал себя смертельно уставшим. Уснул, едва коснувшись головой пыльной ткани дивана.

Глава 7

Меня раздражал неумолкающий звук арабской мелодии, раздающийся из не очень качественного динамика. Очень хотелось спать, но музыка, словно напильник по пустой консервной банке, забавлялась моими нервами. Сознание медленно вернулось в расслабленное тело. До меня наконец дошло, что это звонит телефон, который Трой положил в один из шкафчиков. Я вскочил и бросился к нему. Открыл дверцу и взял телефон в руки.

– Алло! – выкрикнул я в трубку.

– Чёрт, Гордей, это ты? – раздался взволнованный голос Кианы.

– Да, прости, мы тут добрались до спокойного места и просто вырубились, как мёртвые.

– Ну вы даёте, мужики. Я чуть снова не начала впадать в панику.

– Прости, мы же богатыри, и сон у нас соответствующий. Очень рад тебя слышать, рассказывай новости.

– Значит, так, вам привет от Айрис, Марии и Камилы. Наша космическая хакерша перевела ваш телефон на другой номер, так что прежние хозяева не смогут вам звонить. Отключила геопозиционирование. Положила денег столько, что можно разговаривать хоть круглосуточно. Теперь расплачиваться сможете через телефон, пароль найдёте в СМС. Я жду, когда Айрис и Мария пришлют экспресс-почтой ваши паспорта, и сразу вылетаю.

– Капсулу для Михаила попроси выслать. У него повреждено колено.

– Хорошо, обязательно передам Марии. Может быть, вам всем капсулы захватить? – спросила Киана.

– Пока нет никакой нужды. Думаю, теперь с деньгами мы снимем отель и просидим в нём до твоего прилёта.

– Обещайте мне, что никуда выходить не будете. Влипнете снова в какие-нибудь приключения. Уже и на Земле вас без внимания оставить нельзя.

– Прости, но это не наш случай. Мы, вообще-то, нашли какой-то аппарат внеземного происхождения, который занимается незаконным копированием людей. Кстати, я вставлю карту памяти из камеры Михаила и перешлю тебе видео и фото этого самого аппарата. Пусть Камила запустит его в космическую сеть, проверит, кому он может принадлежать. И напомни, что четверо роботов, маскирующихся под людей, разгуливают где-то во Франции. Хотя они не знают, что такое Франция, скажи – по Земле.

– Хорошо, конечно, обязательно перешлю. Как там мой Трой? Ужасно скучаю по нему.

– Он тоже скучает, но сейчас спит. Чмокает губами во сне, наверное, тебя целует, – пошутил я, чтобы развеселить Киану.

Она рассмеялась от души.

– Будьте осторожнее, мужики. Купите себе одежду нормальную и ждите меня.

– Постой, ещё одна проблема. Нас не заселят в отель без документов. Найдите нам квартиру по обмену, только в хорошем районе.

– Ладно. Я перезвоню. Поцелуй от меня мужа.

– Ага, сейчас. Хочешь, чтобы у тебя больше не было мужа? – поржал я в трубку.

– Всё, давайте, мужики, до связи.

– Пока.

Киана отключилась. Я выключил телефон. Больше у него не было никаких блокировок. Вынул карту памяти прежнего хозяина и вставил в него карту из камеры Михаила. Нашёл нужные файлы, слил их в облако и отправил Киане ссылку. На душе стало так легко, будто перепоручил неприятное дело другому. Полазил в интернете, зашёл на страницу Айрис и понял, что надо бы позвонить. Посмотрел время. Дома была ночь. Я отправил супруге короткое сообщение, чтобы она не беспокоилась, что отдыхаю на море во Франции и у меня всё хорошо.

Я даже не успел соскучиться. Сейчас, когда неопределённость миновала, можно было насладиться местными красотами и даже короткой разлукой.

Пока все спали, я обшарил все шкафчики и потаённые места в надежде найти что-нибудь съедобное. Напрасно, катер принадлежал хозяевам, которые умели прятать только вино. Я нашёл ещё две бутылки в хорошо замаскированной нише в полу. Одну решил позаимствовать, а последнюю брать не стал. Вдруг хозяин судна будет рассчитывать на эту заначку, а там совсем ничего не окажется.

Первым проснулся Михаил.

– Я попросил Киану привезти капсулу, – обрадовал я его.

– Здорово. – Он сел и, морщась от боли, пошевелил ногой. – Снова болит.

– Вина или таблеток? – Я показал ему бутылку красного полусухого.

– И того и другого. – Он нашёл в аптечке лекарство, взял две таблетки и протянул руку за бутылкой.

Я открыл её и передал.

– У нас теперь есть деньги. Рассчитываться можно телефоном. Нам надо найти магазинчик с одеждой, переодеться и ждать, когда нам снимут жильё, – ввёл я Михаила в курс дела. – Скоро прилетит Киана с паспортами, и мы сможем вернуться домой.

– Отличная новость. – Михаил похрустел таблетками и сделал большой глоток вина. – Если б не колено, было бы вообще здорово. Половина путёвки во Францию обошлась бесплатно.

– Да, на будущее, задумывая любую поездку, лучше брать капсулы с собой.

Михаил вернул мне бутылку вина. Я тоже сделал большой глоток тёплого, но яркого на вкус напитка. Оно приятным жаром растеклось по моим внутренностям. В земных обстоятельствах наше приключение казалось даже более невозможным, чем космическое. Там, в космосе, существовали миллиарды планет, до которых можно долететь без всяких проблем, проницая пространство. А на маленькой Земле таких технологий не было, зато были разрешения, визы и прочие формальности, ограничивающие свободу перемещения по родной планете.

Трой всхрапнул и открыл глаза.

– Без меня? – Он протянул руку за вином. – И эти люди называют себя моими друзьями?

– Ты так крепко спал, а у меня разнылось колено, – пояснил Михаил. – Таблетки нечем было запить.

– Киана звонила, – сообщил я.

У Троя загорелись глаза.

– Чего там?

– Всё хорошо. Деньги у нас есть, скоро сообщит адрес, где можно пожить, пока она не прилетит за нами. Передавала тебе привет.

– Дай позвоню. – Трой полез за трубкой.

Я отдал. Он выбрался из трюма, чтобы поговорить с женой без наших ушей. Вернулся довольный.

– Ну? – поинтересовался я причиной его настроения.

– Да ничего, просто поговорил. Кстати, эти Егор с Алиной объявились. Свалили они тогда с острова перед ураганом, смогли поймать случайный катер по рации, а теперь боятся, что их посчитают виновными. Пытались тайком выведать у Кианы, не знает ли она чего про французов, а потом просили, чтобы она никому о них не говорила.

– М-да, а французов, скорее всего, в живых нету, – произнёс я. – Интересно, зачем эта штука создала двойников? И много ли их уже разгуливает по планете?

– В окрестностях Владивостока их должно быть больше всего, учитывая место, через которое можно попасть к устройству, – решил Михаил.

– Не факт, что подобный проход есть только там. Думаю, их много. Возможно, они меняют своё расположение, чтобы не вызывать ненужный интерес. Если о том озере никто из местных не знал, то, возможно, оно появилось недавно, пару-тройку лет назад. Аппарат, как паук, плетёт сети и вылавливает неосторожных смельчаков. Только смысл его действий непонятен. Так осторожно он будет захватывать планету тысячелетиями.

– Почему сразу захватывать? Это слишком земные представления о том, что все пришельцы хотят вас захватить, поработить и пустить на компост. Хотели бы захватить, захватили бы без всяких прелюдий, разом. Только кто им даст такую возможность? Высшие бдят и не допустят даже намёка на агрессию, – здраво рассудил Трой.

– А если они не в курсе?

– Не думаю.

– Тогда этой штуке много тысяч лет.

– Ничего, скоро мы узнаем, что это. Прости, Михаил, не стал тебя будить. Вынул карту из камеры и отправил телефоном видео про подземный аппарат Киане, – признался я.

– Ничего страшного. Я на авторские права и отчисления не претендую. – Он сделал ещё один глоток вина и протянул мне бутылку. – Надеюсь, в космосе оценят мои старания.

– Подождём, посмотрим. Трой, глянь на карте, где тут ближайший магазин, – попросил я друга, пока он сидел в телефоне.

Он поводил пальцем по экрану.

– Тут рядом есть торговый центр, километра два пешком.

– Мужики, я не дойду, – признался Михаил. – Купите примерно моего размера майку, штаны и обувь.

– Обувь? Без примерки можно только шлёпанцы купить. Давайте на такси поедем, – предложил я, вспомнив, что мы теперь богаты. – Заодно нас никто не увидит в снаряжении.

Немного посовещавшись и допив вино, мы решили ехать на такси все вместе. Трой сделал заказ машины через интернет.

– Давайте поспешим, через пять минут подъедет.

Нам собраться – только подпоясаться. Если бы не черепаший ход Михаила, мы могли бы идти гораздо быстрее. Надо отдать ему должное, с тугой повязкой он двигался довольно сносно. Пока мы шли вдоль судов, с нами несколько раз пытались заговорить на английском и один раз на испанском. Мы не стали останавливаться. Показали им в сторону дороги и сказали «такси». Они всё поняли и не стали настаивать.

Таксист не удивился, увидев нас в аквалангистских жилетах и шортах, словно привык к такому. Он оказался весёлым парнем и, как мы успели заметить по его акценту, не коренным французом. Представился он нам как Лео.

– Откуда ты? – спросил я у него.

– Вообще родом? – догадался он.

– Да. У тебя акцент небольшой.

– Да из Питера, из России.

– Ха, зёма! – обрадовался Михаил и стукнул его по плечу.

– И вы? – удивился Лео. – Я бы никогда не догадался. У вас такое чистое произношение.

Мы перешли на русский.

– Во, теперь вижу, что наши, – обрадовался он. – Какими судьбами?

– Да путешествуем, – не стал я вдаваться в подробности. – Яхта сломалась, говорят, на неделю придётся встать в док. Нам бы в город выбраться, посмотреть чудеса французского зодчества, коньячку бахнуть, а надеть из гражданки нечего.

– Ясно. Да, тут есть что посмотреть. Могу, если хотите, гидом поработать, повозить вас. Возьмите мои контакты. – Он отогнул солнечный козырёк и вынул визитку. – Это мой сотовый. Даже если переберёте с коньячком, доставлю домой в лучшем виде. Не все туристы знают, что у нас тут есть районы, в которые лучше не заходить ни днём ни ночью. Вот только сегодня утром в новостях показывали, как трое мужчин в гидрокостюмах попали под раздачу арабам. Замес был кровавый, но мужики оказались не слабые. Отметелили шпану жёстко и свалили. Одному из них вроде только ногу повредили. Мужик там хромал. – Лео посмотрел на меня проясняющимся взглядом, потом назад, на перебинтованную ногу Михаила и притих. – Так это вы, что ль, были?

Я убрал с подлокотника кисть, на костяшках которой виднелись ссадины, но таксист успел их заметить.

– И что говорят в новостях? Нас наградят или наоборот? – спросил Михаил.

– Ну вы даёте, парни, – беззвучно засмеялся Лео. – Только наши могли попереться ночью в тринадцатый район и вернуться оттуда живыми. Полиции вам лучше на глаза не попадаться. Разборки обязательно устроят. Побитые вами парни хоть и ублюдки, но они люди с французским гражданством, и закон требует расследования и наказания виновных. Вы кто, спецназ, СОБР, ОМОН?

– Простые любители острых ощущений, а острые ощущения любят нас. Мы не могли пройти мимо самого приключенческого района Марселя, чтобы потом не стыдно было признаться, что струхнули прогуляться по городу ночью, – посмеялся я. – Лео, обещаешь, что не расскажешь никому?

– Вы что? Сдать земляков – это даже для европейца слишком подло. Могила. Рассчитывайте на меня, парни. Гордость распирает, что наши ребята шпане наваляли. Туда даже полиция не ездит. Я никогда не беру заказы из тех районов. Да у этих отморозков и денег никогда не бывает. – Таксист посмотрел на меня. – Только я вам советую в торговый центр не лезть, там же камеры, охрана, на вас уже ориентировки имеются.

– Что предлагаешь? – спросил Михаил.

– Давайте я вас лучше на рынок отвезу, типа для бедных. Там легко затеряться, – предложил Лео.

– У нас только безнал, – предупредил я на всякий случай.

– Не проблема.

Лео изменил маршрут и прибавил скорости по трассе. Вскоре мы очутились на каком-то восточном базаре, среди пёстрых вещей, большого количества канонично одетых мусульманских женщин, смуглых и темнокожих мужчин, а также большого количества туристов.

– Одежда тут не супер, но для вас это не главное, – пояснил таксист.

– Спасибо тебе, Лео. – Я пожал ему руку.

– Меня на самом деле Саней зовут, – признался он. – Просто кошу под француза для туристов.

– Спасибо, Саня. Если что, мы наберём тебя. Сколько с нас?

– Э, хм, пятнадцать евро. – Он сунул мне терминал с суммой.

Я в первый раз рассчитался через телефон. Всё прошло как по маслу. Мы пожелали земляку удачи и попросили его не рассказывать о нас знакомым, по крайней мере, в ближайшую неделю. Саня поклялся, что вообще не вспомнит о нас, пока мы сами ему не позвоним. Душевный он был человек, хотя и не совсем надёжный. Я не особо поверил его обещаниям.

– Назад на катер возвращаться нельзя, – поделился я с напарниками.

– Поддерживаю, – произнёс Михаил. – Профессиональная чуйка говорит мне, что наш Саня-Лео уже на проводе с местной жандармерией. Уж сколько я этих осведомителей повидал, все, как под копирку были.

– А мне он показался нормальным, – признался Трой.

– Это потому, что ты не видишь землян изнутри. Надо здесь родиться, чтобы нас понимать, – пояснил я ему.

Мы не стали обходить ряды, прицениваться и примериваться. Подошли к ближайшей палатке, в которой торговал молодой кучерявый парень. Увидев нашу одежду, он оживился, поняв, что может срубить прилично, одев троих мужиков.

– Три майки, трое джинсов, три пары кроссовок, – объявил я список нужной нам одежды.

– И кепки, – напомнил Михаил.

– И носки, – добавил Трой.

– Фару-у-ух! – заорал паренёк.

Из задней части палатки высунулась заспанная физиономия мальчишки лет двенадцати.

– Фарух, найди мне… – продавец перечислил ему одежды и размеры. – А вы выбирайте себе бейсболки. Вот с Эйфелевой башней, вот с Елисейским дворцом, вот с флагом Франции, вот с клубом «Олимпик Марсель».

– Нам всё равно с чем. – Я взял первую попавшуюся кепку, растянул её под размер своей головы и надел. – Мне идёт?

– А что это у тебя написано? – прыснул Михаил.

Я снял головной убор и прочитал:

– Ай хэппи эври дэй, бикоз ай’м гей. Оу. – Я взялся двумя пальцами за козырёк и вернул кепку продавцу. – Дай другую. Вон с башней дай.

Паренёк начал ржать над моей реакцией, затем протянул мне кепку с Эйфелевой башней.

– Хорошо, Михаил, что ты умеешь читать по-английски. Представь себе реакцию служащих в аэропорту. Тень легла бы на всех нас.

– Возможно, надпись имела двойной смысл и подразумевала, что человек счастлив, потому что весел, – предположил Михаил.

– Для меня это слишком провокационно.

Появился Фарух с одеждой на плечиках и тремя парами обуви.

– Переодевайтесь здесь, – предложил продавец.

Никаких кабинок у него предусмотрено не было. Мы скинули осточертевшие гидрокостюмы, под которыми уже начало чесаться, и облачились в приятную, мягкую, дышащую одежду. Кроссовки тоже подошли мне с первого раза. Одевшись полностью, я почувствовал себя другим человеком. Продавец назвал счёт. Сумма оказалась небольшой, даже в пересчёте на рубли. Я рассчитался с ним через телефон. Мы все остались довольны этой сделкой.

Не успели отойти, как услышали, что продавец заслал Фаруха за сигаретами. Парни заработали на нас себе на развлечение. Затем мы купили баул, уложив в него своё снаряжение. Правда, мы ещё не решили, забрать его с собой и вернуть в прокатную контору или подарить им наш залог. Не хотелось таскаться с большой сумкой по городу, как какие-нибудь продавцы сувениров.

Мы зашли в открытое кафе, расположенное на территории рынка, где готовили восточные блюда. Не смогли пройти мимо, сражённые ароматами, исходящими из него. Взяли фалафель, плов из баранины, чай и бутылку чистой воды.

– Перекусить стоит дороже, чем одеться, – заметил я, разглядывая чек.

– Что люди больше ценят, то и стоит дороже, – решил Михаил. – Франция, родина высокой кухни.

– Я бы тут беляшную открыл, всем бы кафешкам бизнес подпортил, – злорадно посмеялся я. – Как нога? – вспомнил я про травму товарища.

– Болит, но терпимо. Если нам найдут квартиру, то боль успокоится. Нужен лишь покой.

– Нам всем нужен покой, – заметил Трой. – Я бы повалялся на диване с видом на море несколько дней.

– Сейчас Камила проснётся и займётся нашими проблемами. – Я напомнил им, что у нас дома ещё ночь.

– Ладно, пусть отдыхает. Мы же всё-таки во Франции, а не в каком-нибудь Судане. Хотя… – Михаил посмотрел на публику вокруг кафе, – так сразу и не поймёшь.

Мы плотно перекусили. Пища оказалась жирной, калорийной. Мне даже захотелось запить её вином, чтобы она не встала в желудке.

– Интересно, в этом заведении вино можно заказать? – произнёс я вслух свои мысли.

– Вряд ли. Это же мусульманское кафе, у них запрет на алкоголь. Надо дождаться, когда переберёмся в жильё, и там уже спокойно взять вина или лучше коньяка, сыра и винограда.

– Согласен, – кивнул я.

В кафе справа от стойки висел старый кинескопный телевизор. Там шли новости и как раз показали репортаж, снятый кем-то из напавших на нас хулиганов. Я обратил внимание товарищей. Моё лицо в какой-то момент очень чётко запечатлелось на экране. Работники новостной службы не преминули вырезать его и зафиксировать снимком. Я натянул козырёк кепки пониже, чтобы окружающие не признали сходства.

– Нужно было все телефоны собрать и уничтожить, – в сердцах произнёс Трой.

– Надо уходить отсюда. Мы слишком приметные. – Михаил встал из-за стола.

Мы последовали его примеру. Быстренько вышли из кафе и смешались с толпой. Меня уже напрягало ожидание. Киана не звонила, чтобы назвать адрес жилья, в которое следовало заселиться. Где бы мы ни остановились, начинало казаться, что люди на нас косятся. Михаил толкнул меня.

– Ты притягиваешь людей бегающим взглядом. Расслабься.

– Я стараюсь.

– Очки надень тёмные, – посоветовал он.

Я купил очки и надел. В них мне стало чуточку спокойнее. Мы покинули рынок и присели на скамейку перед небольшим фонтаном, в котором кудрявый карапуз держал в руках рыбу, изо рта её вверх била струя воды. Явно новодел, но выполненный в стиле древнегреческих скульптур.

Вечернее солнце припекало. В воздухе повис влажный зной, несмотря на присутствие рядом моря.

Вдруг совершенно неожиданно зазвонил телефон. Трой схватил трубку, словно от его реакции зависела информация, которую нам скажут.

– Привет! Мы уже заждались. Нас по новостям показывают, как отдубасили банду здешней отмороженной молодёжи, словно мы преступники какие-нибудь. Так… так… понятно. Запомнил. Ключ у консьержа, назваться Луи из Канады. Понял. Михаил хромает. Пьёт таблетки и забинтовал колено. Ничего, теперь полежит, отдохнёт. Скажи Марии, что мы о нём заботимся. Как доберёмся, всех обзвоним. У тебя-то уже давно утро, но у девчат ещё ночь. Так, дорогая, попроси Камилу, если это возможно, пусть она все ориентировки полиции Марселя, на которых есть мы, переделает на лица начальников здешней полиции. Пусть их следствие замкнётся на самих себе. Всё, давай, целую. Как доберёмся, позвоним. Пока. – Трой убрал телефон в карман. – Вы и сами всё слышали. Поехали.

Мы подумали, стоит ли вызвать земляка или лучше не рисковать. Решили, что чем меньше людей будет знать о том, где мы живём, тем лучше. Трой вызвал «Такси Марселя». Мы сели и поехали по адресу, который нам назвала Киана. Таксист высадил нас во дворе приличного кондоминимума. Я расплатился.

Мы вошли в подъезд. Трой, изобразив обыденность, как бы промежду прочим обратился к консьержке:

– Бонжур. Я Луи, приехал из Канады. Мне нужен ключ от тридцать шестой квартиры.

– Да, конечно, меня предупредили. – Женщина лет сорока пяти сняла со стены ключ и протянула Трою. – Какая погода сейчас в Канаде? – поинтересовалась она из вежливости.

– Свежо и комары. – Трой широко улыбнулся, как герой американских фильмов.

– Хорошо вам отдохнуть во Франции, – пожелала она нам.

– Спасибо, мадам. Вива ла Франс, – сжал кулак Трой.

Мы поднялись на третий этаж и вошли в квартиру. Это были апартаменты с гостиной и двумя спальнями. Тут имелись тесная душевая и отдельный туалет. На кухне стояла газовая плита с кастрюлями и гейзерной кофеваркой. В холодильнике две бутылки вина, одна с соком и одна с водой. В навесном шкафу мы обнаружили две пачки крекеров и начатую пачку кофе в зёрнах. Михаил сразу же упал на диван в гостиной и включил телевизор.

– Всё, отсюда я только в аэропорт, – блаженно закатил он глаза.

– А кто пойдёт выбирать коньяк и сыр? – спросил Трой.

– Доверюсь вам. Давайте только отложим это мероприятие до вечера. Хочу поговорить с Марией на трезвую голову.

Мы больше никуда не спешили. Я пошёл на кухню варить кофе. Трой вышел на маленький балкончик полюбоваться местными красотами. Морально с этой минуты у нас начался отпуск за границей. Мне он показался практически неотличимым по ощущениям от отпуска в космосе. То же ощущение неизвестного и необычного вокруг.

Мы попили кофе с крекерами, поболтали ни о чём. Я посмотрел на время и решил, что Айрис уже не спит. Набрал её. Она ответила почти сразу. Её голос не был взволнованным, супруга теперь знала, что у нас всё хорошо.

– Я уже в курсе, что вы проводите отпуск в Марселе, – произнесла она. – Мы с Никасом завидуем и тоже хотим к папке.

– Нет, уж лучше я к вам. Наотдыхался. Слишком неожиданный получился у нас отпуск.

– Да уж, кто бы мог подумать, что Земля хранит такие тайны. Вы там больше не рискуйте. Пусть решением проблемы дальше занимаются космические службы, – посоветовала Айрис. – И привези нам магнитик на холодильник.

– Конечно, привезу. За нас можешь не беспокоиться, никакой тяги к приключениям. Будем сидеть дома, пить вино и есть сыр, пока Киана нас не заберёт, – посмеялся я. – Как вы там? Как родители?

– Мы нормально, родители ещё не в курсе. Расскажем по факту, когда вернёшься. Им ни к чему ненужные волнения. У мамы новые горизонты делового творчества. Хочет канал открыть в интернете, попросила меня поработать моделью. А ещё к ней обратился китайский предприниматель, желает объединить усилия для завоевания рынка вязаной одежды.

– Моя мама завоеватель? – Это известие заставило меня сомневаться в том, что я знаю своих родителей. – А что отец?

– На рыбалке. Он счастлив тем, что имеет.

– Похоже, у меня отцовский характер.

– У тебя свой характер, который мне нравится. Ладно, пойду готовить нам с Никасом завтрак. Отдыхай, пока отдыхается. Целую.

– И я вас. Пока.

– Пока.

– Гордей, – позвал меня Михаил. – Принеси трубку, я Мари позвоню.

Я отдал ему телефон и вышел на балкон к Трою. Он сидел на стульчике и смотрел на город и виднеющееся вдалеке синее море.

– Вечереет, сейчас все магазины закроются. Надо идти. – Тон его голоса был таким ленивым, что я пожалел друга.

– Сиди, схожу один. Будем считать, что я сегодня дежурный. А завтра ты пойдёшь.

– Спасибо, – улыбнулся Трой. – Вон магазин. – Он показал рукой на светящуюся вывеску в сотне метров от дома.

– Коньяк и сыр? – спросил я.

– Возьми ещё молока. Терпеть не могу кофе без молока.

– Ладно, тогда я пошёл.

Дождался, когда поговорит Михаил, забрал телефон и вышел на улицу. Магазин оказался большим, совсем не таким, как выглядел снаружи. Я купил недешёвый французский коньяк. Взял три разных кусочка сыра, две виноградных грозди, одну белую, другую чёрную, пакет молока и плитку шоколада. Мне захотелось сделать приятное консьержке. Рассчитался на кассе и пошёл домой.

Реакция мадам на шоколад показалась мне странной. Она будто испугалась брать его, словно была чиновником, которому предлагали взятку.

– Это вам от всей души, – пояснил я. – На память о нашем визите.

– А, хм, спасибо. – Она забрала шоколад, пряча при этом глаза.

Возможно, я чего-то не знал про французских женщин, или же они настолько эмансипировались, что подобный жест казался им покушением на их права и свободы. Я не стал выяснять причины её странного поведения. В моей жизни вообще было столько странного, что впору перестать удивляться всему.

Поднялся на третий этаж по широкой лестнице, попутно отметив появление запаха, которого прежде не было. Подсознание кольнуло неприятным предчувствием. Я выглянул в коридор. Возле дверей нашей квартиры стояло четверо вооружённых людей с автоматами, одетых в бронежилеты, шлемы и кучу разных навешанных поверх приспособлений. Свои шансы против них я оценил как минимальные. Пока я не знал, как сработает защитный браслет, допустит ли он несмертельное ранение или нет, и проверять не спешил.

Я медленно спустился на первый этаж и постучался в первую попавшуюся дверь, не желая проходить мимо консьержки, чтобы она не подняла тревогу. Мне открыли.

– Извините, мне нужно выйти через вашу квартиру на улицу. Это вам за неудобства. – Я протянул пакет и под удивлённые взгляды хозяев квартиры вышел на балкончик и спрыгнул с него на землю.

Кажется, я сглазил насчёт тяги к приключениям. Их тянуло ко мне с непреодолимой силой.

Глава 8

Как о нас узнали, я понятия не имел. В какой момент времени полиция взяла нас на крючок? Камеры? Земляк Саня? Бдительная консьержка? В принципе, это было уже неважно. Что случилось, то случилось. Мы, все такие из себя космические волки, продули раунд простой службе правопорядка. Может, и не совсем простой, но точно не самой продвинутой.

Я думал дождаться, когда моих напарников выведут из дома и посадят в воронок, чтобы сообщить Камиле о произошедшем инциденте. Тут без её умений ребят никак не вызволить.

– Встаньте на колени и поднимите руки вверх, – услышал я со спины приказ, произнесённый суровым голосом.

Недолго я радовался свободе. Выполнил приказание, затем посмотрел назад. На углу дома стояли двое в точно таком же обмундировании, что и люди внутри. На груди белела надпись крупными буквами RAID. Ясно, что это был какой-то полицейский спецназ, показывающий потенциальным преступникам свою принадлежность. Два автомата смотрели мне в спину. А на крыше соседнего здания я разглядел снайпера с винтовкой, поставленной на станок. Оказывается, я под прицелом с самого начала. У меня была возможность сбежать, зная, что пули не причинят мне вреда, но тогда бы я не узнал, куда увезут моих друзей. Лучше держаться вместе.

– Опустите руки и уберите их за спину, – приказал боец.

Я подчинился. Он туго стянул запястья пластиковым хомутом. Второй в это время прощупал мои карманы, в которых был только телефон.

– Ничего, – произнёс он, наверное, подразумевая оружие.

– А чего вы ждали? Я законопослушный турист.

– Разберёмся.

Меня подняли за связанные руки на ноги и повели к микроавтобусу. По дороге мы встретились с Михаилом и Троем. У Троя была рассечена скула под левым глазом. Одного из бойцов спецназа вынесли из дома на носилках.

– Не сдержался, – произнёс Трой.

– Могут повесить сопротивление при аресте, – вздохнул Михаил.

– Вообще плевать, я сидеть у них не собираюсь. – Трой сплюнул.

– Разговоры запрещены, – пригрозил нам боец.

– Такой ужин испортили, – произнёс я на французском.

Нас посадили в микроавтобус раздельно друг от друга. Слева и справа от каждого сидело по бойцу. Никто не спешил вменять нам вину, объяснять причину ареста. Наверное, спецназ с таким громким названием только задерживал преступников, а разговаривали с ними совсем в другом месте.

Микроавтобус проехал приличное расстояние, петляя по городу. Подъехал к шлагбауму, отделяющему территорию трёхэтажного административного здания от улицы. Он поднялся с секундной задержкой. Мы въехали в подземный паркинг. Нас вывели из микроавтобуса, посадили в лифт и опустили на минус второй этаж. Мы очутились в светлом помещении, похожем на очень приличную КПЗ. Бойцы передали нас парням в форме жандармерии, оформили и попрощались. А нас закрыли за решёткой, предварительно сняв наручники.

– Месье, вы хоть скажите, какая на нас вина? – попросил Михаил.

– Им нужен переводчик, – услышал я разговор офицеров между собой.

– Не нужен, мы тут немного говорим по-вашему, – крикнул я им. – Объясните, какого чёрта нас задержали?

– Объяснят, когда придёт время, – ответили мне. – Посидите пока, подумайте.

– Вы чего, из-за той ночной драки так возбудились? – выкрикнул в сердцах Трой. – Они первые на нас напали. Это была самооборона. И вообще, мне нужен медик. Ваш боец рассёк мне прикладом лицо.

– Сейчас придёт.

И правда, через пять минут явился медик с чемоданчиком. Троя вывели из клетки. Врач осмотрел его, сделал укол в ткани вокруг раны, покромсал края ножницами, затем наложил пластырь, стягивающий рану.

– Не снимать два дня, – приказал он.

– У меня головокружение, – произнёс Трой. – Кажется, это сотрясение мозга.

Врач вынул молоточек для коленного рефлекса и фонарик. Посветил в глаза, затем попросил проследить взглядом за движением молоточка.

– Нет у вас никакого сотрясения, вы симулируете, – вынес он вердикт. – Забирайте.

Троя снова вернули в нашу компанию.

– Если нам начнут выдвигать обвинения в нанесении побоев той шпане, которая убила бы нас, если бы мы не постояли за себя, то клянусь, вернусь в космос, найду людей и разнесу эту страну в пыль, – зло произнёс он. – Какого хрена вылупился? – крикнул он в сторону полицейского, прислушивающегося к тому, о чём мы говорили.

Тот отвернулся.

– Успокойся Трой, – тихо произнёс Михаил. – Решения в полиции принимаются формально. Не стоит взывать к справедливости или совести. Это так не работает.

– А как это работает?

– Надо дождаться, какие обвинения нам предъявят, – пояснил Михаил. – Хотя примерно я уже предполагаю, что это будет нанесение тяжких телесных повреждений и, возможно, нарушение визового режима.

– На сколько лет потянет? – поинтересовался я.

– Лет на пять в лучшем случае, если никто там не откинул копыта. Ребята могли и завалить кого-нибудь под шумок, а на нас спихнуть.

– Не нагнетай, Михаил, – попросил Трой. – Меня выворачивает от несправедливости нашей ситуации. По простым человеческим законам, по справедливости, никаких претензий к нам быть не должно. Мы что, должны были поднять руки и ждать, когда полиция приедет и защитит нас?

– Формально да, – согласился Михаил. – Все подобные функции в государстве принадлежат правоохранительным органам власти. Только они имеют законное право применять насилие в отношении граждан. В нашем случае надо доказать, что это была самооборона.

– Бред!

– Просто нам не повезло оказаться в ненужном месте в ненужное время. Успокойся Трой, сядь, – добродушно произнёс следователь. – Они на нашей стороне, но вынуждены подчиняться закону. Если мы не будем качать права и вести себя вызывающе, они отнесутся к нам гораздо лучше. Уж поверь моему опыту.

Трой сел и забарабанил пальцами по стулу.

– Надо нашим позвонить, чтобы они знали, куда мы попали, – выпалил он.

– Да, надо бы попросить телефон, – согласился я. Подошёл к решётке и обратился к представителю закона. – Извините, а вы не могли бы дать нам телефон, сделать один звонок.

– Нет. Это не ваш телефон. Вы его отобрали насильно.

– Неправда. Человек поделился с нами, потому что нам надо было позвонить, – соврал я.

– У нас свидетельские показания и заявление от пострадавшего.

– У него есть документы, подтверждающие факт покупки устройства? Он может назвать серийный номер? А я могу. – Я запомнил его, когда лазил в настройках. – Проверяйте… – Я дождался, когда он тоже залезет в настройки, затем назвал ему номера и буквы. – Запомнил на всякий случай, потому что у вас в стране воровство телефонов обычное дело.

– У нас? – переспросил жандарм. – А ты сам-то откуда? Из Бельгии? Канады? У тебя произношение лучше моего.

– Не скажу, пока не дадите телефон. Моя жена и сын волнуются, что я давно не звонил им.

Полицейские переглянулись между собой.

– Она понимает по-французски? – спросил тот, что разговаривал со мной.

– Нет.

– Жаль. Нам хотелось бы, чтобы мы понимали, о чём вы говорите. Тогда бы вы точно получили телефон.

– Ладно, буду говорить на французском, что-нибудь поймёт. – Я не собирался в точности выполнять свои обещания.

Полицейские замялись, стали куда-то звонить. Наверное, решили подстраховаться, чтобы не стать крайними. Судя по реакции, звонок они сделали не напрасно.

– Нет, телефон не получите. Вы заинтересовали управление внешней безопасности, а это не шутка. Вы мне сразу показались подозрительными.

– Чёрт. – Я устало опустился на стул. – Ну почему так?

– А что они сказали? – Михаил ничего не понял из нашего разговора.

– Сказали, что какое-то управление внешней безопасности испытывает нездоровый интерес к нашим персонам.

– Ого, вляпались, – зацокал языком Михаил.

– А кто это? – Трой не разбирался в тонкостях служб разных государств.

– Это служба, занимающаяся поиском иностранных врагов, – пояснил Михаил.

Трой задумался.

– У нас сейчас два пути. Остаться здесь и принять неизбежное или попытаться вырваться, устроив много шума, – предложил он.

– Ребята, я вам не помощник. – Михаил подвигал больной ногой. – Из меня бегун неважный.

– Может оказаться, что отсюда только один выход, лифтом, а его легко заблокировать, – нашёл я очевидный минус. – Да и зачем нам накручивать себе срок? Пусть хоть кто-нибудь внесёт ясность в причину нашего заточения.

Трой встал со стула и подошёл к решётке.

– Парни, мы как раз собирались поужинать, а вы нас отвлекли. Не могли бы вы исправить эту ошибку?

– Ты сам ошибка. Не положено. Вам теперь только завтрак светит, – дерзко ответил полицейский.

– Вот черти, – негромко выругался Трой и вернулся на место. – Такой ужин обломали.

– И не говори, – громко сглотнул Михаил. – Быть во Франции и не попить коньяка, не поесть сыра. Я с таким же успехом мог и в Мухосранске отдохнуть.

– Мухосранск станет нам мечтой на ближайшие десять лет. – Я тоже вздохнул.

Не сговариваясь, мы замолчали и ничего не говорили в течение получаса. Я нашёл удобную позу и пытался подремать. Вдруг открылась дверь и зашли двое мужчин в тёмных костюмах. Офицеры что-то объяснили им про нас, и двое подошли к нашей камере.

– Мы из управления внешней безопасности. Хотим побеседовать с вами раздельно.

– О чём? – вяло спросил Трой.

– Обо всём. Начнём с вас. – Мужчина указал пальцем в мою сторону.

– Я?

– Да, вы.

– Дайте мне позвонить жене, и я расскажу вам обо всём, что знаю.

– Конечно, мы разрешим позвонить вам, но только после того, как пообщаемся.

– Я чувствую неуверенность в вашем голосе.

– Выставите руки вперёд, вам наденут наручники, – попросил мужчина в костюме, проигнорировав моё замечание.

Я подчинился. Офицеры полиции открыли дверь, застегнули мне наручники и вывели из камеры. Меня завели в комнату, как в американских фильмах, с зеркалами и столом посередине. Пристегнули наручники к проушине на моей стороне стола.

– Что вы со мной как с преступником? Я ведь не совершил ничего такого, за что меня можно опасаться. – Я подёргал руками.

– Кто вы? – спросил мужчина, снова проигнорировав мой вопрос.

– Нельзя ли поконкретнее? Что вас интересует? – прикинулся я непонимающим.

– Кто вы такой? Ваше настоящее имя. Откуда вы? Как и когда оказались в Марселе? Что делали ночью в водолазном снаряжении в тринадцатом районе?

– Ясно. Ладно, рассказываю. Меня зовут Иван Стеклов. Я из России, богат и могу позволить себе покататься с друзьями на яхте во время отпуска. Случилась беда, отказал мотор неподалёку от Марселя. Мы поставили парус и добрались до городской бухты. Договорились насчёт ремонта. Нам обещали сделать корабль через неделю. В тринадцатый район забрели по пьяни, мы не знали, что у вас тут такие районы вообще существуют. Гуляли с парнями, где хотели. А потом наступила ночь и на улицу повылезали разные тёмные личности криминального толка. Остальное вы, наверное, видели по записи с телефонов и камер наблюдения.

– Да, кое-что мы видели. Самое интересное, что мы видели, как вы появились из ниоткуда. Бац, и возникли на улице. Жаль, камера была далеко, чтобы утверждать это стопроцентно. А перед вами появилось четверо таких же аквалангистов. Не хотите же вы сказать мне, что это было совпадение?

– Четверо? Вы их нашли?

– А вам какое дело? Вижу, вы про них тоже знаете.

– Однажды пересеклись.

– Вы же не француз? – спросил мужчина.

– Нет, говорил же, что русский.

– Тогда объясните мне, как вы научились разговаривать на нашем языке без намёка на акцент. А я, поверьте, знал очень многих людей, кто всю жизнь положил на то, чтобы избавиться от него, но так и не достиг полного успеха. Зачем вам нужно было так знать язык?

– Природные способности, не более. Я дотошный, перфекционист.

– Врёте. А ваши навыки рукопашного боя тоже из любви к перфекционизму?

– Да, и ещё была причина. Меня в детстве били хулиганы, поэтому я пошёл на рукопашный бой. Теперь я бью хулиганов. Ну, вы сами всё видели.

– Видел. Мы даже замерили скорость реакции, когда в вас выстрелил темнокожий парень.

– И что?

– Вы уклонились от выпущенной пули, когда между вами и пистолетом было не больше двух метров.

– А вспомнил, вы про того парня, которому я рассадил челюсть головой. Так это вышло случайно. Я понятия не имел, что он в меня стреляет. Чудо. Он, кстати, жив? Я что-то в горячке немного перестарался.

– Он нас не интересует. Нам интересны вы. Можете сколько угодно врать про вашу яхту и сломанный мотор, но мы знаем, что у вас нет никакой яхты, и зовут вас Гордей, а жену Айрис, и у вас есть сын, Никас. Мы нашли ваш профиль в соцсети. Он старый и похож на настоящий. Потрудитесь связать вместе факты между вами тем, который изображён в профиле, и тем, которого мы видим. И каким боком к вам имеет отношение наша страна? Я облегчу вам задачу. Расскажите, на кого вы работаете и какую цель преследуете.

Меня слегка потрясла его осведомлённость. Я помолчал, обдумывая ответ. Рассказать правду? В неё всё равно никто не поверит. Придумать то, что ему хотелось услышать, значит, навлечь на себя проблемы. Ещё решат умертвить по-тихому, чтобы без международного скандала. Он явно ждал, что я признаюсь в шпионаже.

– Меня послал российский криминалитет, установить связь с вашими уголовниками. Хотят построить совместный бизнес. Районы у вас тут всё равно неблагополучные, какая разница, от чего в них люди вымрут. – Я решил, что за это признание меня не убьют.

– Наркотики?

– Наркотики и оружие.

– Каким образом вы хотели наладить трафик?

– А, хм, посредством телепортации. Через порталы мгновенного перемещения, – произнёс я и посмотрел на допрашивающего.

Он переварил информацию, понял, что я дуркую, встал и нервно заходил со своей стороны стола. Второй агент сохранял хладнокровие. Не двигался с места и буравил меня взглядом.

– Мы же всё равно вытащим из вас нужную нам информацию, только вам от этого станет хуже. Не стройте из себя крепкий орешек, не таких кололи.

– А если я говорю правду? Вы же сами сказали, что мы появились из ниоткуда.

– Не морочьте голову. Я совсем не это имел в виду. Была ночь, поэтому камеры не зафиксировали, как вы оказались в этом районе.

– Знаете, почему нас, людей, живущих на этой планете, до сих пор держат как в животных в клетке?

– Кто нас держит? К чему этот нелепый вопрос? – изумился агент спецслужбы.

– Потому что мы близоруки. Космос кишит разумной жизнью, а мы задаёмся вопросом, есть ли другая разумная жизнь во вселенной. Люди живут даже на Луне.

– Какие люди? Вы что-то приняли?

– Обыкновенные люди, родом с Земли, но только не в первом поколении. Они смотрят на нас и смеются над тем, какие мы для них дикари. Вы для меня человек с уровнем воображения, как у стола, к которому меня приковали. Конечно, будь вы с прогрессивными задатками, этого разговора просто не было бы. Вас ещё в детстве забрали бы в космос.

– Что ты несёшь, идиот? Ты под кайфом? Руки покажи. – У агента заходили желваки.

Я вывернул руки, чтобы ему были видно, что они у меня абсолютно чистые.

– Ты принял наркотики, которыми хотел торговать? Это синтетика, героин?

Я демонстративно отвернулся от него и уставился в стеклянную стену. Поиграл с настройками изображения и понял, что могу увидеть тепловой контур трёх человеческих фигур за ней. Чтобы заставить нервничать, я уставился прямо на них. Через некоторое время одна из фигур помахала рукой, чтобы проверить мою реакцию. Я попытался помахать в ответ прикованными руками.

– Кому вы машете? – спросил меня агент.

– Тем троим, что стоят за стеной.

– Там никого нет.

– Вы хотите, чтобы я не верил самому себе?

– Я хочу, чтобы вы честно отвечали на мои вопросы.

– Нет, вы не этого хотите. Вам нужно, чтобы я соврал, будто я иностранный агент или наркоторговец, на худой конец. Вы этого ждёте от меня, игнорируя то, что видели сами.

– Вы опять про это внезапное появление? Я пересмотрю запись, хотя заранее знаю, что не увижу на ней ничего такого, к чему вы пытаетесь меня склонить. Что вы, как цыганка, пытаетесь загипнотизировать меня и сбить с пути. Со мной такие фокусы не пройдут. Я здесь и сейчас, и полностью контролирую каждую свою мысль. Зря я рассчитывал на нормальное сотрудничество. Следующий наш разговор может произойти в менее комфортных для вас условиях.

– А может и не произойти. – Мне захотелось позлить его.

– Что вы имеете… Поль, обыщи его. У него может быть вшита капсула с ядом.

Второй агент тщательно проверил мою одежду, каждый шов, каждую складку. Снял с меня кроссовки и проверил их подошву.

– Ничего, – заключил он спустя четверть часа.

– Его надо переодеть. Не нравятся мне его намёки. – Агент отстегнул меня от стола.

Тот, который обыскивал, стоял чуть в стороне, держа руку под полой пиджака, наверное, на рукоятке пистолета. Я помахал скованными руками тем людям, которые следили за допросом через стену, прежде чем покинуть помещение.

Мы вышли в коридор, где меня перепоручили людям в тёмно-синей форме, мужчине и женщине.

– Подберите ему комплект белья и отправьте в одиночную камеру, – приказал им агент, допрашивавший меня.

Я поник. Без взаимодействия с товарищами наши усилия по освобождению теряли эффективность. На побег в случае удачного стечения обстоятельств можно было уже не рассчитывать. Для таких вещей надо сговориться заранее, чтобы не сбегать поодиночке. К тому же Михаил не имел таких способностей, как мы с Троем. Я очень надеялся на усилия наших женщин, которые умели неординарно использовать свои умственные способности.

Меня завели в комнату, похожую на душевую, только без кабинок. Прямо из стены на высоте двух метров торчала лейка размером с приличный подсолнух. Мужчина остался в коридоре, а со мной зашла девушка, из-за сурового выражения лица показавшаяся мне старше, чем могла быть.

– Раздевайся, – приказала мадемуазель в форме. – Мойся, потом тебе выдадут одежду.

– А вы будете наблюдать за мной? – поинтересовался я, увидев её решимость остаться.

– Да, это моя работа, – призналась она без тени смущения.

Я повздыхал, чтобы показать, как мне неприятно её общество во время интимного процесса. Женщина не выражала никаких эмоций, прямо робот в человеческом обличье. Совсем несвойственное поведение для француженки.

– Вы замужем? – поинтересовался я, скидывая трусы.

– Я не обязана разговаривать с вами, – приподняла подбородок женщина.

– Значит, не замужем. Женщина, неспособная создать семью, находится в плену инфантильных мыслей о том, что это её личный выбор, осознанное решение выбора свободы. На самом деле это решение принято из-за слабости. Вместо того чтобы искать пути соприкосновения, слабый человек лелеет независимость, а это сделать намного проще. Всё, что достаётся нам без труда, происходит от лени, потакания слабостям и глупости. Одинокая женщина – слабая женщина, равно как и одинокий мужчина. Я не женоненавистник, если что.

– На меня ваши речи не произведут никакого впечатления. Не выведут из себя или что вы там задумали. Живо под лейку.

Я улыбнулся ей и встал под чёрный круг. Мадемуазель включила воду. Тугие ледяные струи воды окатился меня сверху.

– Ой, мамочки, а что такая холодная? – Я заплясал на месте.

– Крепитесь, вы же сильный мужчина.

Я попытался помыться, но сделать это скованными руками было не так просто. Мышцы начало сводить, а череп ломить от холода. Я выскочил из-под ледяных струй.

– Вы ещё и садистка, – упрекнул я её.

– Мне нравится наблюдать за тем, как исчезает ваше мужское достоинство после холодного душа. – Она засмеялась, кинув взгляд на моего «дружка», наполовину спрятавшегося внутри плоти.

– Вы не в его вкусе, вот и прячется.

– Он тоже не в моём. – Она отвернулась.

Я стоял посреди комнаты, замерзая, зубы стучали друг о друга. Несколько минут ничего не происходило.

– Когда мне принесут одежду? – не выдержал я.

– Как подберут, составят протокол, так и принесут. Вы куда-то торопитесь?

– Я тороплюсь одеться. У вас тут, мягко говоря, климат совсем не французский. – Я помолчал. – Может, обнимете?

– Терпи, – бросила она холодно.

– Терплю.

Я сделал пятьдесят приседаний, потом начал отжиматься, вначале на двух руках, потом по очереди то на правой, то на левой. Естественно, у меня это получалось непринуждённо легко. В завершение я оттолкнулся руками из положения лёжа и, не сгибая спины и ног, поднялся в вертикальное положение. Женщина посмотрела на меня чуть потеплевшим взглядом.

– По вам не скажешь, что вы такой крепкий, – нашла она в себе силы сделать комплимент.

– Когда я голый и рядом стоит красивая женщина, меня наполняют невероятные силы, – пошутил я, прикрыв ладонями причинное место. – Вот уже и мужское достоинство отогрелось.

Она нашла в себе силы слегка улыбнуться. Но мне помешали установить с ней тёплые отношения. Принесли одежду, серо-голубую мешковатую форму. Даже если бы она оказалась не совсем моего размера, заметить это было бы сложно. Я облачился в неё, надел казённые сандалии. Наверное, теперь я выглядел как один из сотен тысяч заключённых.

– В коридор, – приказала мадемуазель.

Я подарил ей свою улыбку. Не знаю почему, но мне захотелось, чтобы она ушла с этой работы, чтобы сердце её оттаяло, она создала нормальную семью и прожила свою жизнь в любви и приятных заботах. Чем больше будет на планете счастливых женщин, тем скорее её примут в объятия космических рас.

Мои мысли будто дошли до неё. Мадемуазель, перед тем как мне отправиться за дверь одиночной камеры, бросила на меня заинтересованный взгляд.

– Приятно было пообщаться… – Я сделал паузу.

– Амели, – назвала она своё имя.

Напарник удивлённо посмотрел на неё.

– Меня зовут Гордей, – представился я.

– Я знаю.

– Так может, ты останешься с месье в номере? – предложил ей напарник язвительным тоном.

– Пошёл ты, кабан, – огрызнулась Амели. – Спокойной ночи, Гордей. – Она отстегнула мне наручники.

– Как, уже ночь?

– Половина первого. – Мадемуазель взялась за дверь, чтобы закрыть её.

– И тебе спокойной ночи, Амели.

Она захлопнула дверь и повернула ключи в замке. Напарники ушли, а мне было слышно, как он отчитывал её за проявление симпатии к заключённому. Я остался один, совершенно не представляя, что делать дальше. Хватит ли Камиле способностей обмануть службы в виртуальных сетях? Достаточно ли этого, или нас закрыли тут всерьёз и надолго? Я прилёг на жёсткую кровать и прикрыл глаза. В камере горело дежурное освещение. Перед глазами сформировалась карта помещений, по которым меня сегодня водили. Внутренний аудитор подсчитал, что из имеющегося объёма здания я открыл небольшую часть, не более десяти процентов, и рассчитывать на успешный побег с такими знаниями не стоит.

Значит, побег не нужен. Прекрасная Амели тоже была вариантом. Не хотелось её подставлять, но в случае успешного побега я мог забрать её с собой, а Айрис потом объяснить, что другого выхода у меня не было. Да моя ненаглядная супруга и не стала бы ревновать меня к какой-то земной женщине, зная, что её конкурентка ещё не родилась. Размышления постепенно помогли мне расслабиться и погрузиться в дрёму.

Я почти заснул, как вдруг почувствовал, что чьи-то сильные руки ухватили меня и куда-то потащили. Я открыл глаза и увидел одного из тех французских аквалангистов, вернее, его хорошо сделанную искусственную копию. Огляделся и понял, что больше не нахожусь в одиночной камере.

Глава 9

Я решил, что меня снова затащили в пещеру, но, присмотревшись, понял, что это какое-то помещение, только свет в него попадал от уличного фонаря.

– Ты кто? И как меня сюда вытащил? Мы что, на одной стороне? – затараторил я, желая узнать от неожиданного спасителя всё и сразу.

Ответить мне не успели, потому что в помещение затащили Троя.

– Гордей? – удивился он, увидев меня.

– Трой! Тебя тоже выкрали?

– Кто? Зачем? – Он, так же как и я, завертел головой и, увидев псевдофранцузов, вопросительно уставился на меня.

Я пожал плечами, не зная ответа.

– Михаила забрали на допрос, а я остался один. Просил у жандарма телефон позвонить, а потом меня вытащили. – Трой посмотрел на трёх «человек», замерших в сторонке. – Привет!

Ему не ответили.

– Нам надо сказать вам спасибо? – спросил я у них. – А нашего друга Михаила вы тоже выкрадете?

– Нет. Нам больше никто не нужен, – ответил один из роботов. При этом его голос был таким ненатуральным, словно он разговаривал через севший динамик.

– А мы вам зачем? И вообще, вы кто? Каким образом вы создаёте порталы? – спросил Трой.

– И что стало с людьми, на которых вы похожи? – добавил я.

– Нам необходимы лучшие представители вашего вида, – кратко ответил один из них.

– Тебя, кажется, звали Жак? – поинтересовался Трой.

– Это имя человека, с которого взята моя внешность, – ответил тот.

– Спасибо тебе, Жак, за комплимент, но зачем мы вам нужны?

– Мы находимся на этой планете с целью привести местную разумную цивилизацию к техническому уровню, способному построить межзвёздные аппараты и отправиться на планету Йокомструли.

– Замечательное дело, а зачем? – поинтересовался я.

– Это наша программа.

– А почему они сами не прилетят? К чему такой сложный план?

– Есть высокая вероятность гибели нашей цивилизации, в результате чего произойдёт почти полное уничтожение людей, что приведёт к скатыванию в архаику. Наши создатели верят, что отправив в разные концы вселенной ковчеги с роботами, имеющими все знания, достигнутые нашей расой, мы создадим множественные очаги бурного развития, которое приведёт к тому, что разумные существа встретятся на развалинах нашего мира. – Ненастоящий Жак замолчал.

Я задумался над его словами, пытаясь сообразить, как отнестись к его откровениям.

– А давно вы тут, я имею в виду на Земле? – спросил я.

– По данным судна, прошло семь тысяч шестьсот тридцать два года по нашему исчислению.

– Ого, давненько, – удивился я. – А по земному исчислению это сколько?

– Двадцать три тысячи семьсот три оборота вокруг светила.

– Чего? – спросили мы одновременно с Троем. – Двадцать три тысячи лет назад?

– Да. Эквивалент точный, – подтвердил Жак.

– Ничего не понимаю, – смутился Трой. – И за это время вы не смогли создать цивилизацию? В чём была проблема?

– Наш корабль выбрал место на равнине и удачно приземлился. Перед посадкой мы проанализировали признаки разумной цивилизации и выбрали, как нам показалось, удачное место. Вокруг находилось множество поселений. Были приготовлены модули для сканирования жителей планеты и создания двойников, что должны возглавить поселения. Но прошло трое суток, и с планетой случилась катастрофа. Началась тектоническая активность и сильное смещение литосферы. Наш корабль провалился в разлом коры. Израсходовав почти всю энергию силового поля на то, чтобы расплавить породу вокруг него и не допустить гибели, мы остались в созданной пещере на многие годы. Большая часть копировального оборудования была потеряна навсегда. Сканирование показало, что над нами появилась огромная толща воды, которая наверняка погубила разумную жизнь. Корабль занялся самовосстановлением, перерабатывая породу и выплавляя из неё необходимые элементы.

Только недавно мы полностью восстановились до исходного состояния и смогли проанализировать явления разумной жизни. И удивлены, что местная цивилизация достигла технического уровня, пригодного для исследования звёздной системы. Была создана система ловушек для представителей разумного вида с целью создания двойников, которые подтолкнут развитие жителей до нашего уровня. – Жак снова замолчал.

– Но что-то пошло не так? – догадался я. – Мы вам зачем-то понадобились?

– Верно. Наша система копирования дала сбой. Жители видят разницу между нами и вами, что ставит крест на нашей миссии. Искусственный разум решил выбрать из людей лучших, чтобы возглавить нашу миссию.

– Спасибо за честь, но если нам не интересно ваше предложение? – спросил Трой.

– Миссия должна быть выполнена. – Жак не стал вдаваться в подробности нашей мотивации. – Вы будете говорить и делать только то, что мы вам скажем.

– Здо́рово, говорящие головы. А с чего вы взяли, что мы лучшие?

– Наш разум, пока вы были в пещере, просканировал вас и выявил существенные отличия в физиологическом строении, дающие вам преимущество над остальными представителями вида.

– А многих вы успели скопировать?

– Цифры не имеют значения. Ни одна из копий не смогла выполнить задач и была уничтожена. Вы наш единственный шанс.

– А вы в курсе, что космос сейчас полон цивилизаций, осваивающих его? – задал резонный вопрос Трой. – Формально необходимость вашей миссии больше не имеет смысла.

– Жители этой планеты включены в список цивилизаций, осваивающих космос? – спросил Жак.

– Нет, но на это есть причины. Нас считают ещё не готовыми влиться в союз космических рас, – пояснил я.

– Это объяснение может содержать иной подтекст. Вас не берут в сообщество по причине дискриминации. Никто не вправе решать за цивилизацию её настоящее и будущее. Это одна из основ нашей миссии. Вы возглавите технологический прогресс землян и увидите, как с вами начнут считаться.

– А если нам неинтересно ваше предложение? – Трой с вызовом посмотрел на робота.

– Мы не предоставляем вам альтернативу. Вы будете делать то, что мы вам прикажем, – без эмоций произнёс робот Жак.

– Каким образом вы заставите нас это делать?

– Мы изучили цивилизацию землян и знаем, какие способы наиболее эффективны для управления людьми. Страх за жизнь родных является одним из лучших стимулов заставить человека выполнять нужные нам решения. И ещё боль. Живая плоть не терпит боли.

Меня кольнули дурные предчувствия. Захотелось найти способ скорее предупредить Айрис о возможной опасности. Трой негодовал, взгляд его метал молнии, но он молчал. Я осмотрелся, думая, что можно использовать в качестве оружия. Против лома, как говорится, нет приёма. Но лома рядом не оказалось. В стороне стояли четыре лёгких табуретки, столик, такой же невесомый на вид, и всё.

– Мы согласны, – произнёс я.

Трой чуть не поперхнулся.

– Ты сдурел?

– А что такого? Люди, в смысле роботы, предлагают нам возглавить прогресс земной цивилизации. Не вижу смысла отдавать эту работу другим людям. – Я сделал упор на слове «другим», чтобы Трой понял, что я начал свою игру.

Мне пришла мысль, что этот цирк не продлится долго. Как только высшие увидят снимки корабля, они заинтересуются им, прилетят и нейтрализуют угрозу. Да и принцип возглавить то, что не можешь победить, тоже был тут уместен. Мы могли изучить роботов-двойников, обнаружить их слабые места и нейтрализовать ещё до появления высших.

– С чего мы должны начать? – поинтересовался я.

– Вы возглавите два разных дела. Мы изучили структуру общества и выработали стратегию продвижения общественного прогресса. Она будет основываться на двух вещах – социальном и техническом прогрессе. Во-первых, мы выберем социальную общность, которую вы называете государством, и начнём убеждать её жителей в собственном превосходстве. В первую очередь оно будет основываться на неожиданном техническом прогрессе во многих отраслях. Один из вас создаст общественное движение, второй поддержит его научными изобретениями, якобы созданными внутри этой страны.

– Ну, с движением понятно, а какие изобретения появятся в первую очередь? – поинтересовался я.

– Новые средства коммуникации и передачи информации, основанные на ментальных командах и не требующие источников энергии. Закрытая система связи позволит стране показать своё превосходство над остальными государствами, а также избежать внешнего информационного воздействия из-за отсутствия у других необходимых знаний. Затем потребуется внедрить генераторы силового поля под предлогом обеспечения безопасности страны. Они будут установлены по границе и не позволят даже теоретически рассматривать вариант агрессии против государства. Внутри него прогресс будет развиваться с невероятной скоростью. Все полезные ископаемые можно будет брать прямо из-под ног, не вступая в сделки с другими странами. Спустя десять лет жители планеты станут считать возглавляемое вами государство лидером во всём и захотят получить хоть каплю того, что будут иметь жители этой страны. Вы откроете учебные заведения для иностранцев, после чего прогресс расползётся по всей планете. И всего через полторы сотни лет вы сможете построить корабли, способные добраться до нашей Йокомструли.

– А зачем нам туда? – поинтересовался Трой.

– Это наша программа. Её необходимо осуществить.

– Отличная мотивация, – усмехнулся мой друг. – Вам надо, а делать будем мы.

– Ваше участие формально. Вы необходимы только как люди, способные постоять за себя. Вы должны понимать, что слом устоев часто ведёт к агрессивной реакции со стороны тех, кому перемены не сулят ничего хорошего. Я про власть государства и всех, кто пользуется её преимуществами. А также про мировой порядок, в котором некоторые страны не смогут терпеть внезапный взлёт одного государства.

– Это похоже на революцию, – произнёс я. – Вы хотите использовать в качестве эксперимента Францию?

– Да. Так выпало.

– М-да, снова революция и снова Франция. Начнём с Бастилии?

– Нет, начнём с подчинения информационных сетей. Вас должны знать в лицо и говорить о вас. Вы должны всколыхнуть общественность своими идеями, заразить ими и заставить гордиться собой.

– Один момент. – Я поднял руку вверх. – У меня имя, несоответствующее для этой страны.

– Всё дело в регистрационных документах, в которых указано имя? – спросил робот по имени Бернар.

– Ну да. Мне нужен французский паспорт с аутентичным именем. В свете происходящих событий мне бы подошло имя Жан-Поль Марат, – предложил я подходящий по смыслу вариант.

– Мы сделаем документы, которые будут абсолютно законными. Управление сетями и базами данных уже находится в наших руках. Мы подчинили их незаметно для тех, кто думает, что управляет ими. Ваши персоны будут совершенно легальны, обладая всей историей от момента рождения, включая снимки из жизни и документы, связанные с её этапами.

– Здорово. Новая жизнь – это класс, – ненатурально засмеялся я. – А прогресс человечества – так вообще фантастика. Что думаешь, Трой?

– Думаю, у этих железяк, как и у всех революционеров, слишком наивные планы. Высшие прихлопнут в зачатке любые потуги вмешаться в естественный ход эволюции землян. – Он посмотрел на меня с сомнением.

– Нам надо потянуть время, – произнёс я одними губами, отвернувшись от роботов-пришельцев.

– Мы будем менять свои планы по мере поступления проблем, – парировал прошлый выпад Троя Жак. – Мы не заметили никакого влияния извне на эту планету.

– Мы согласны, – оповестил я наших «доброжелателей». – Только с одним условием. С нами в камере находился наш друг Михаил. Вы должны его вытащить, чтобы он был вместе с нами. Мы команда, и только вместе мы сможем действовать наиболее эффективно.

– Не вижу никакой зависимости, – произнёс Жак.

– Да мне насрать, что ты видишь! – не сдержался Трой. – Михаил должен быть с нами, и точка. Наше сотрудничество начнётся только с того момента, когда он будет в нашей команде.

– Это последнее послабление с нашей стороны. Вы вносите в разработанный алгоритм работы ненужные изменения, которые могут повлечь непрогнозируемые результаты, – скрипучим голосом уведомил нас Бернар.

– Спешу обрадовать, на Земле неожиданные результаты станут для вас обыкновенным делом. Привыкайте, – ехидно посмеялся я.

Двойники замерли, будто выключились. Мы постояли, помолчали, потом расселись на стульях.

– Удивительные ребята, – произнёс Трой, глядя на роботов, стоящих в рядок. – Проторчали под землёй двадцать три тысячи лет в ожидании, а теперь хотят сделать всё, как было модно в те дремучие времена.

– А может, тогда было так же, как и сейчас? Мир же развивается по спирали.

– Согласен, помыслы людей не меняются кардинально, но вот вещи на каждом витке имеют свой колорит. Вспомни древних, камень, орнаменты, монолиты – всё большое и на века. У высших, будто в противовес им, всё утончённо, технологично, хирургически точно. Нет, не думаю, что им позволят то, за что они решили взяться. Они ещё старше древних, – прошептал Трой.

– Нам-то какое дело, какие у них технологии? Я больше всего переживаю, что они Айрис с сыном возьмут в заложники. Ты ведь понял их намёки?

– Да понял, конечно.

В комнате раздался грохот. На пол из ниоткуда вывалились двое, ещё один, вернее, одна, вышла прямо из воздуха.

– Где это я?

Я узнал голос следователя.

– Михаил, мы здесь. – Я кинулся к нему на помощь, зная, что ему тяжело подняться с больной ногой.

Каково же было моё удивление, когда я увидел, что к нему за руку наручником пристёгнута Амели, охранница из той конторы, где нас допрашивали. Я помог им обоим подняться. Женщина была потрясена и смотрела вокруг испуганным, ничего не понимающим взглядом.

– Амели, это я, Гордей. – Я встал перед ней и взял её за свободную руку. – Вас нечаянно украли из-за Михаила.

– Да что ты с ней цацкаешься, – сурово произнёс следователь. – Она со мной не церемонилась. Зараза лупоглазая. Кстати, где мы?

– Те парни, которые были похожи на аквалангистов, освободили нас, – пояснил я.

– Да? – Тон Михаила излучал сомнение. – Прямо так и освободили?

– Не за просто так. Предлагают сотрудничество.

– Что здесь происходит? Как мы оказались тут? – Приходящая в себя Амели дёрнула прикованной рукой.

– Отстегните его, – попросил я. – Мы пока и сами не знаем, где мы географически, но рады, что не в ваших застенках.

Амели зашарила трясущимися руками по карманам, кое-как нашла ключ и не с первого раза попала им в замок. Наконец отстегнула Михаила и отскочила от него в сторону, будто это он был виноват в том, что с ней случилось.

– Амели, всё нормально, вы в безопасности, просто стали невольной участницей разборок космического масштаба, – успокоил я её.

– Это вы, Гордей? – спросила она с надеждой, будто только сейчас осознала, что я с ней уже давно разговариваю.

– Ага. – Я взял её ладонь в свою и слегка помял, чтобы успокоить.

Трой в это время вкратце доводил Михаилу расклад.

– Не вижу причин бояться их предложения, – произнёс следователь. – Раз они так хотят сделать нас развитыми, пусть делают.

Двойник Люси подошла к своим напарникам и так же безучастно уставилась на нас. Наверное, какой-то этап их плана был выполнен, и они ждали наших действий, чтобы продолжить. Пока Амели никак не могла перебороть шоковое состояние, я обратился к Михаилу:

– Про наше бегство уже известно?

– Я не слышал. Меня, я так понимаю, повели на допрос. Эта баба пристегнула к себе наручниками, а её напарник ударил меня дубинкой по пояснице. Просто так, чтобы я шустрее шевелился. С моим-то коленом? Я саданул ему в челюсть, она мне – пинка под зад. А потом бац – какая-то баба появилась из ниоткуда и затащила нас в эту комнату. – Михаил уставился на роботов-двойников. – Из огня да в полымя?

– Да, примерно так. Но уж лучше тут иметь подобие свободы, чем там, в одиночке.

Мы разговаривали на космолингве, чтобы нас никто не понял. Роботов, похоже, это не сильно напрягало. Наверное, у них имелся дешифровщик, переделывающий любую речь в понятную. Я взял табурет и подал его Амели. Она выглядела напуганной и не в своей тарелке. Обхватила себя руками, как ребёнок, и замерла, уставившись в одну точку.

– Присаживайся и расслабься. Тут ты в полной безопасности. Прости, что так получилось.

Она вздрогнула и посмотрела на меня.

– Кто вы такие?

– Долго объяснять. Мы тебя отпустим, а ты просто не вспоминай про нас, будто ничего и не было, – посоветовал я ей.

– Камеры на работе зафиксировали этот момент. Ко мне обязательно будут вопросы. – Она хоть и была в шоке, но рассуждала здраво.

– Ей нельзя в общество, – произнёс Жак. – Она может всё испортить на начальном этапе.

– А в другую франкоязычную страну можно? Сделайте ей паспорт и имя, будто она из Канады или с Мадагаскара.

– Канады, – произнесла Амели.

– Можно. Через годовой цикл, когда всё утихнет, – пояснил Жак.

– Они кто? – спросила девушка.

– Пришельцы. Хотят построить развитое общество в отдельно взятой стране.

– В нашей?

– В вашей.

– А вы тоже пришелец? – Она испуганно посмотрела на меня.

– Вы же видели меня целиком, разве я похож на пришельца? – спросил я с усмешкой.

– Я… простите, но у меня работа такая… вы да… вы не похожи… но вы сильнее, чем выглядите.

– Это всё силовые модификации, которые мне… а, неважно. – Я не стал её грузить, потому что ей было совсем не до тонкостей моей комбинированной физиологии. – У нас только Трой не с Земли, а мы с Михаилом местные.

Трой кивнул Амели. Она свела брови к переносице, ничего не поняв. Михаил задрал майку и показал мне длинный синяк вдоль поясницы.

– Вот, полюбуйтесь, что французское правосудие творит с честными людьми. Никакой презумпции невиновности.

– Простите, у моего напарника проблемы в семье, он постоянно на взводе, – оправдала его поступок Амели.

– Вот это повод отлупить чужого человека, – возмутился Михаил и ответил впопад на непонятную речь. – Пусть жену свою и охаживает дубинкой.

– Михаил, Амели убеждённая холостячка. Я объяснял ей про простое женское счастье, когда у неё есть нормальная семья, а ты портишь мои внушения.

– Она не понимает на космолингве.

– Зато она понимает твою интонацию.

– Ладно, всё, надо было выговориться. Не каждый день тебя лупцуют в участке за просто так. Эти манекены вообще собираются что-то делать? – Следователь обратил внимание на замерших роботов.

– Они ждут, когда мы освоимся с их предложением, от которого нельзя отказаться, и спросим, с чего начинать, – пояснил Трой.

– Я бы перекусил чего-нибудь, – обратился к нашим работодателям Трой. – Да и ночь на дворе, пора ложиться спать. – Он подошёл к окну и раздвинул полоски жалюзи. – Что-то на Францию не очень похоже, столько снега.

– Какого снега? – Я подбежал к окну.

За окном была ночь, освещённая редкими фонарями, в свете которых блестел ровным белым одеялом снег. Отвесно падали редкие снежинки.

– Это не Франция. Вы находитесь на другом материке высоко в горах. В случае вашего несогласия мы оставим вас здесь, до тех пор, пока вы не примете наше предложение. Здесь нет связи, и отсюда не будет дороги в ближайшие два месяца. Ваша супруга никогда не узнает, где вы есть, – обратился Жак к Трою.

– Она уже во Франции? – изменился в лице Трой.

– Да. Она уже там. Если хотите, мы дадим сигнал органам правопорядка, чтобы они занялись ею. У неё же с собой ваши документы?

Это был чистой воды шантаж.

– Не надо. Лучше объясните ей ситуацию, в которой мы оказались, чтобы она не переживала, или дайте мне возможность всё объяснить самому. – Когда дело касалось безопасности жены, Трой терял уверенность и спокойствие. – Гордей, мы ведь уже на всё согласились? – обратился он ко мне.

– Да, незачем нас тут мариновать, мы согласны быть вашими партнёрами, – уверенным тоном произнёс я.

– Вам всё равно придётся находиться здесь какое-то время. Мы должны подвести техническую сторону нашего предприятия под ваше появление, – произнёс Бернар.

– О чём вы говорите? – не понял Трой.

– Чтобы ваше появление не выглядело неожиданным, искусственно продвинутым, мы должны наполнить информационное пространство вашими упоминаниями, датируемыми давними сроками. Создать предприятие, нанять людей, обучить, поставить им чёткие планы, убедить власти, что вы те люди, которые сделают страну лучше.

– Каким образом?

– Деньгами и страхом.

– А как же наши дела, которые уже появились в службе внешней разведки? – спросил я.

– Они исчезли бесследно вместе с двумя агентами, – ответила Люси. – А также с теми, кто заявил на вас в полицию, и теми полицейскими, которые видели ваши лица.

– Слушайте, так и народу во Франции не останется с вашими методами. – Меня возмутили их бесчеловечные признания.

– Мы не можем допустить провала, поэтому действуем исходя из максимальной пользы нашему делу, – заявила Люси.

– М-да, я больше чем уверен, что те, кто вас отправил в космос, уже не существуют. Такая людоедская политика не принесёт пользы в долговременной перспективе. Вы словно дикари с бластерами.

– Мы уходим. Вернёмся через двое земных суток.

– Эй, а пожрать? – напомнил Трой о своей биологической потребности.

– Пища находится в специальном охлаждающем месте. Топливо для генератора и сам генератор под домом. Топливо для печи находится на улице.

Роботы-двойники выстроились в колонну и направились прямо в стену. Не дойдя до неё нескольких сантиметров, исчезли один за другим. Трой бросил табуретку им вслед. Она ударилась о стену. Мы переглянулись.

– Кто-нибудь, объясните мне, что здесь происходит? – дрожащим голосом попросила Амели.

– Нет, давайте вначале найдём, что поесть, – предложил я.