Глава 2

Чем дольше я жил на станции, тем больше понимал глубинную суть отличия земного образа жизни от здешнего. Когда-то Айрис преподнесла его мне, как авторитарную систему, ломающую человека до тех пор, пока он не примет её и не начнёт получать удовольствие. К слову сказать, став женой и матерью, она перестала так считать и даже находила образ жизни на станции достойным подражания всеми остальными жителями свободного космоса.

Мне нравилось, как усваивает знания Никас. Он постигал искусство размышлений и выводов в игровой манере, чем-то напоминающей игру в шахматы. Несмотря на встроенный в мой организм аудитор, сыну удавалось последовательно, отвечая будто бы правильно, завести меня в тупик. Признаться, было даже неловко, когда, прогуливаясь по станции, он интересовался некоторыми аспектами устройства её жизни, кажущимися на мой взгляд настолько отличными от земных, что я считал их нелогичными. Я не мог объяснить их сыну правильно, а он, понимая, что отец поплыл, начинал размышлять вслух и очень часто приходил к правильным выводам.

Например, я не понимал сюсюканья с теми, кто пытался изнутри подорвать порядок на станции. Со стороны казалось, что власти вообще нет дела до тех, кто пытается саботировать её работу или, того хуже, устраивает опасные провокации. Да, такие люди там существовали, даже после того, как моя Айрис опомнилась и заняла противоположную сторону. Активная молодёжь легко поддавалась на призывы к изменению порядка, считая себя вправе лучше знать, как надо, не имея на то ни опыта, ни знаний. Иногда они устраивали задымления в коридорах, несанкционированные выходы в космос, связи с преступниками, живущими, к слову сказать, совсем поблизости. Меня это слегка напрягало. По старой земной привычке хотелось, чтобы все стали такими, как мы, но Никас на это сказал:

– Мир без противоположностей не сможет быть стабильным. Как только мы начинаем реализовывать какую-то идею, сразу появляется противоположный полюс, реализующий обратные смыслы. Глубинный смысл перехода людей на иной порядок развития состоит в том, чтобы не бороться с противоположным полюсом, напрасно теряя силы, а поддерживать и контролировать его, не допуская откровенной вражды.

– Значит, теория насчёт того, чтобы убить всех плохих, чтобы остались только хорошие, не работает? – поинтересовался я у сына.

– Абсолютно. Общество всегда будет делиться на полюсы или перестанет существовать. Высшие это прекрасно понимают и потому стараются участвовать в построении нашего общества на гармоничных законах, а не утопическом представлении об идеале.

– А я раньше думал, что стоит развитым пришельцам явиться на Землю, принести свои передовые технологии, законы и образ жизни, как это сделает всех нас счастливыми. Значит, вселенная так же неподвластна более развитым существам? Кто-то обязательно назовёт пришельцев оккупантами и начнёт войну.

– Наверное, – согласился Никас. – Даже наша семья – это два полюса.

– Согласен, но только они постоянно меняются местами, чтобы не скучно было.

Полина росла на станции под большим контролем, чем на Земле. Что такое больной ребёнок и бессонные ночи, мы с Айрис уже забыли. Малышка за свои неполные два с половиной года побывала на трёх различных планетах, спокойно относилась к невесомости, внешности инопланетян и даже к цветному желе, вызывающему у меня лёгкое неприятие. К счастью, контрабанда на станции процветала, не в последнюю очередь благодаря моим родителям. Они регулярно передавали нам посылки с земными продуктами, вызывающими приливы гастрономического счастья. Это обстоятельство позволяло нашей семье быть в некоторой привилегии определённого круга знакомых, которым иногда перепадали гостинцы. С ними мы организовывали редкие вечеринки, используя и алкоголь. Мы даже чем-то стали напоминать тайное общество избранных, основанное вокруг редких, экзотических по здешним меркам, продуктов питания.

Надо сказать, что я не смог получить все права и обязанности, которыми обладали исконные жители станции или же те, кто прошёл все отборы и был принят в общество. Сразу после переселения мне поставили условие снять все модификации и получить полные права или же оставить их, но получить урезанный вариант гражданства. Я выбрал второй вариант, посчитав, что сила, реакция и умение анализировать со скоростью компьютера стали для меня уже настолько родными, что я именно тот человек, которого воспринимаю только вкупе с модификациями.

Айрис же избавилась от всего, что было поставлено незаконно. Вместо этого ей дали улучшения, незначительно дополняющие собственную базу. Став после этого ещё более женственной, она расцвела и раскрылась с другой стороны. Иногда я тайно наблюдал за Айрис, не веря, что она моя жена. Всё в ней стремилось к гармонии женского начала: красота, мягкость, утончённость, мудрость и обожание меня. Хоть я и понимал, что моя сила слегка искусственная, а рассудительность часто берётся из алгоритмов работы встроенного аудитора, мне было приятно видеть её искреннее умиление моей мужественностью, которую я демонстрировал при каждом удобном случае.

– Не надо мне ничего доказывать, – отчитала она меня однажды. – Я поняла, что ты готов на всё после нашего прошлого приключения. Давай жить так, как требуют правила, мирно, дружно, и стараться не испортить социальный рейтинг.

У меня было два инцидента, слегка обрушивших, нет, прилично уронивших мой социальный рейтинг, из-за чего пришлось два месяца отрабатывать в садах и через день ходить на внушение. Мне даже пригрозили депортацией, но не на Землю, а куда-нибудь в глухомань космоса, где средневековые порядки соседствуют с космическими технологиями и где люди годами гнут спины в шахтах, работая за пайку еды, только чтобы не умереть с голода. Я всё сразу понял, живо представив себя на одной из таких планет, и даже ощутил боль промеж лопаток от кнута надсмотрщика.

В общем, жизнь на станции имела свои особенности, к которым стоило привыкнуть, но, как и всё хорошее, привыкание к этому происходило быстро, и спустя два года я уже не думал о возвращении на Землю надолго. Мне нравилось здешнее многообразие жизни, в особенности космический туризм, инопланетяне, забота о детях и готовность прийти на помощь по первому нашему требованию. Что ещё нужно семейному человеку, беспокоящемуся о своих родных? Правильно, чтобы у них всё и всегда было хорошо.

Нейрозвонок от Айрис застал меня врасплох. Мы с Никасом играли в футбол в невесомости, пара на пару против папаши с ровесником нашего сына. Мы выигрывали благодаря моим улучшениям, но звонок выбил меня из колеи, в результате чего мы пропустили несколько мячей.

– Гордей, ты только не волнуйся. Звонила мама и сказала, что пропал отец, – сообщила Айрис.

– Чья мама и чей отец? – Скорее я не хотел понимать, чем не понял на самом деле.

– Твой отец. Мама сказала, что он уехал на рыбалку, потом перестал отвечать на звонки и не явился в понедельник, как обещал. Полиция нашла на берегу машину, палатку и другие вещи, но отца там не было. Пропал ещё один мужчина из соседней деревни. Они как будто рыбачили поблизости друг от друга. Дежурная версия, что он виновен в исчезновении отца, после чего решил сбежать. Сейчас водолазы исследуют дно озера, – дополнила она трагическим тоном. – Я думаю, ты должен быть там, рядом с мамой.

– Конечно, конечно. – У меня всё поплыло перед глазами.

Благодаря медицинской капсуле я и думать забыл о том, что у родителей вообще могут быть проблемы. Возможно, и отец настолько поверил в свой нескорый конец, что потерял осторожность. Нет, я категорически отвергал смерть отца и лихорадочно пытался придумать вариант, объясняющий его пропажу по безопасным причинам. Например, что он ушёл в запой с другим рыбаком из соседней деревни, остановившись в доме какой-нибудь добродушной женщины на краю селения.

Мяч ударил мне в лицо. Я закувыркался через голову и кое-как остановился.

– Извини, пожалуйста, – попросил прощения папаша-соперник. – Что-то случилось?

– Да, случилось.

– Доигрывать не будем?

– Нет, нам с сыном надо идти, – сообщил я и схватил Никаса за руку.

– А что случилось? – спросил он, поняв, что причина серьёзная.

– Дед пропал, – прошептал я негромко.

– Как? Куда? – искренне удивился Никас. Для него бесследная пропажа человека являлась чем-то невозможным.

Мы быстро долетели до своих апартаментов. Тёща уже была там. Она выглядела не менее взволнованной, чем я и Айрис.

– Я уверена, что всё скоро разрешится самым безопасным образом, но ожидание этого очень сильно напрягает, – сообщила она. – Я уже два раза ложилась в капсулу из-за того, что начинало прыгать кровяное давление.

– Когда мать звонила в последний раз? – спросил я. Мне, с урезанными правами, не дозволялось звонить на другие планеты самостоятельно.

– Только раз и больше не перезванивала. – У Айрис слегка дрожали руки. – Я посмотрела расписание полётов. Через четыре часа будет корабль, который зайдёт на Землю. Тебе надо явиться на то место, откуда пропал отец, и самому поискать следы. Я уверена, что ты найдёшь намного больше, чем полиция.

– А если мать не звонит, потому что его тело уже нашли водолазы? – предположил я, предвосхищая причину её молчания.

– Тогда мы с тобой поедем вдвоём, – решила Айрис. – Думаю, детям не надо видеть то, что не надо. Позже мы сами им всё расскажем.

– Надо сообщить Апанасию с Камилой, чтобы они выехали на то место до меня. Вдруг ещё успеют найти следы, которые не затоптали?

– Я позвонила. – Айрис даже без улучшений отлично соображала в критической ситуации. – Обещали выехать сразу же.

– Хорошо. – Предусмотрительность жены немного успокоила меня. – Что будем делать, если мать останется одна?

– Я могу пожить у неё первое время, – решила Вестлина. – Думаю, несколько месяцев на Земле выдержу без всяких усилий.

– Мать такую бурную деятельность развела со своим бизнесом, что ей просто не потянуть без отцовской помощи. Он ведь выполнял всю транспортную работу. – Я задумался над этим и почему-то решил, что придётся разрываться между семьёй и матерью, чтобы никого не обидеть.

– Да не спешите вы… – Вестлина посмотрела на внука, – хоронить, – добавила она одними губами.

– Как было удобно с порталами, – произнёс я с чувством. – Никакой опасности, никаких тебе психопатов. И рыбалка там всегда была отменная.

Никас уже всё понял и беззвучно ронял слёзы, не зная, как поступить в такой ситуации. Он даже в больше степени, чем мы, не допускал вероятности смерти близкого родственника. Айрис обняла его, прижав к груди.

– Всё будет хорошо, сынок. С дедом порядок. Папа обязательно найдёт его, и всё будет как раньше.

Вестлина критически отнеслась к обещаниям, в большой степени несбыточным.

– Я верю в это, – ответила Айрис вслух на укоризненный взгляд матери. – Папа не мог просто так допустить несчастный случай с собой. При всех своих качествах он всегда был осторожен и предусмотрителен. Если рядом с ним был психопат, он бы сразу догадался и действовал на опережение. Вспомните хотя бы, как мы оказались на той безумной планете и как ему удавалось сохранять хладнокровие в сложных ситуациях.

Я подошёл к супруге, обнял её из благодарности, что она так думает о моём отце, и потрепал сына по голове.

– Он найдётся, – пообещал я, но подразумевая под этим совершенно различные смыслы.

Через четыре часа я оказался на борту судна, делающего остановку на Земле по указанным мною координатам. Я хотел сразу выбрать место рядом с озером, но подумал и решил, что сейчас больше нужен матери, оказавшейся один на один с проблемой.

Корабль высадил меня у трассы, ведущей в город. Я поймал такси и подъехал к дому, где жили родители. Поднялся на нужный этаж и постучал в дверь.

Дверь открыла заплаканная мать с распухшими глазами и губами. Она сразу же бросилась мне на грудь и разрыдалась.

– Я как чувствовала, что ему не надо никуда ехать. Ну почему я не настояла, чтобы он остался?

– Успокойся, мам, всё будет хорошо. – Я поцеловал её в голову.

В гостиной сидели двое в форме, мужчина лет сорока и девушка лет двадцати пяти. Оба встали, когда я зашёл.

– Следователь Герасимов Владимир, – представился мужчина. – Разбираемся с исчезновением вашего отца.

– Гордей, сын пропавшего Николая, – ответил я.

– Старший лейтенант Крюкова Надежда, оперуполномоченная. Мы проводим розыскные мероприятия по причине исчезновения двух человек. Опрашиваем всех, кто может быть причастен. Ваша мама сказала, что вас не было в городе на момент исчезновения отца? – Девушка занесла ручку над новым листом бумаги.

– Да, я не живу здесь. Приехал, как только узнал, – обтекаемо сообщил я, надеясь, что они не сильно интересовались у матери насчёт моего места жительства, чтобы не наврать другое.

– Вы общались с отцом? – спросил следователь.

– Как переехали, то изредка, чаще с мамой. Он больше любил слушать и вставлять комментарии, – поделился я.

– Да, Коля не очень любил говорить напрямую, сразу терялся. Ему нравилось дополнять меня, – добавила мать.

– То есть вы даже отдалённо не можете предположить, у кого могла быть причина желать вашему отцу зла? Даже гипотетически? – спросил Владимир.

– Без понятия. У него не было врагов, он даже не общался ни с кем. Я уверен, если что-то и случилось на озере, то это был конфликт, возникший непосредственно там. Было бы интересно узнать, нашли ли вы какие-нибудь улики на месте, позволяющие сделать определённые выводы? – Я знал, что меня не посвятят в ход расследования, но втайне надеялся на это.

– Экспертиза получила некоторые образцы с места возможного преступления, но отчёта пока не предоставила. Поэтому говорить о выводах преждевременно. – Владимир уставился мне в глаза. – Ваш отец был склонен к агрессивным поступкам?

– Что вы такое говорите? – всхлипнула мать. – Коля никогда не был агрессивным, даже напротив.

– Позвольте вопрос? – обратилась оперуполномоченная к матери, глядя в её паспорт. – Согласно паспорту, вам сейчас пятьдесят два года. Но вы выглядите не больше чем на тридцать пять и то я накинула на всякий случай. Но на фотографии, сделанной в ваше сорокапятилетие, вы выглядите именно на свой возраст.

– Ну-ка, дай глянуть. – Следователь взял в руки паспорт матери. – Да это из-за слёз, припухлости дают такой эффект.

– Вот именно, – согласился я. – Возможно, лёгкая пластика, филёры, нити или что там вы, женщины, себе вставляете, чтобы выглядеть моложе.

На лице Надежды проявились все виды сомнений.

– Очень бы хотелось раздобыть контакты клиники, где вы делали себе подтяжку.

– Девушка, разве сейчас до этого? – всхлипнула мать.

– Надь, занимайся делом, – жёстко посоветовал коллеге следователь. – Значит, у вас нет никаких вариантов людей, желающих зла пропавшему мужу и отцу?

– Нет, – покачала головой мать.

– Не знаем, – ответил я.

– Жаль. Это затянет следствие. – Владимир поднялся. – Мы закончили. Как только появятся новые факты или вопросы, дадим вам знать. Очень бы хотелось иметь номера ваших телефонов для контакта.

Мать дала им свой номер, а я назвал старый, которым уже не пользовался два года. Работники правосудия вышли, после чего мать позволила себе разрыдаться в полную силу. Я не пытался её успокоить, ждал, когда из неё выйдут переживания и волнения.

– С тяжёлым сердцем отпустила, а он так рвался, как будто в последний раз. – Мать вытерла слёзы и без сил плюхнулась в кресло. Закрыла лицо руками и замерла в такой позе.

Я оставил её наедине с собой. Взял её телефон и набрал номер Апанасия. Тот сразу взял трубку.

– Нина, мы сейчас на озере, но тут ещё ведутся какие-то следственные действия, – сообщил он.

– Апанасий, это я, Гордей.

– Ого, ты уже здесь, дружище. Оперативно. На всякий случай не буду тебе сочувствовать, потому что ничего не ясно и даже немного подозрительно.

– Что именно?

Трубку из рук Апанасия выхватила Камила.

– Привет, Гордей. Короче, я немного походила по берегу и заметила одну странность. Ночью воды озера выходили из берегов. Насколько работники полиции позволили мне оценить странный процесс, я поняла, что это происходило на протяжении нескольких сотен метров по берегу. Думаю, вода поднималась по всей окружности, а затем ушла, но опустилась ниже привычного уровня, – доложила подруга Апанасия.

– А что это могло быть? Газ?

– Не знаю. Если это, к примеру, был метан и твой отец отравился, то где его тело?

– А если он сидел на берегу, когда вода внезапно поднялась, вдохнул газа, а обратное течение утянуло его тело на дно? Так же утянуло и второго человека.

– Исчезли двое?

– Да. У матери дома была полиция, задавали вопросы. Говорят, пропал ещё один мужчина в соседней деревне. Думаю, они прорабатывают много версий. Помимо общего утопления, наверняка есть вариант, где отец грохнул мужика и сбежал, и наоборот. Я в первый вариант не верю абсолютно. Даже если бы он кого-то нечаянно убил, то сразу бы созвонился с нами, с вами, с теми, кто реально может помочь. Убегать бы точно не стал.

– Согласна. Так, я вижу водолазов, – произнесла она взволнованно.

Я напрягся, ожидая узнать страшную правду. Камила долго молчала, усугубляя моё состояние.

– Ну? – не выдержал я. – Что видно?

– Подожди, я настраиваюсь на рацию.

– Они никого не подняли? – Я хотел узнать именно это.

– Нет, Гордей, не подняли.

– Слава богу.

– Говорят, что вода в озере сильно заилена, словно её крутили на центрифуге. А глубина совершенно не соответствует указанной на карте. Какой-то прибор показал, что озеро глубже на тридцать метров.

– Это, конечно, познавательно, но сейчас мне совсем неинтересно знать про особенности этого водоёма, – разнервничался я. – Оставайтесь там, скоро приеду.

– Ждём, – с радостью согласилась Камила.

– Мам, где ключи от вашей машины? – спросил я у матери.

Она вяло махнула рукой в сторону комода, не поднимая глаз.

– Куда ты? – спросила бесцветным голосом.

– На озеро, поищу следы вместе с Апанасием и Камилой.

– Деньги возьми на бензин в верхнем ящике, – посоветовала она.

Я открыл его. Там, в коробке из-под обуви, были плотно уложены купюры, разделённые по достоинству. На первый взгляд моего аудитора сумма получалась изрядная, сравнимая со стоимостью трёхкомнатной квартиры на момент нашего отлёта в космос. Я взял небольшую сумму. Признаться, за два года совершенно пропала привычка пользоваться ими.

Через сорок минут я уже трясся по просёлку, на который меня завёл навигатор. Несколько раз, не рассчитав крутизны склона, приложился бампером. По этой дороге явно передвигались только на серьёзной технике, а не на всяких городских «пижонах».

Неожиданно дорогу мне преградила массивная фигура Апанасия, бросившегося под колёса из придорожных зарослей.

– Ты мне чуть машину не помял, – пошутил я в открытое окно.

– Прости, но дальше нельзя, там полиция. Прицепятся, начнут интересоваться, что мы тут делаем, не отстанут. Заезжай в кусты, я следы уберу, – посоветовал друг.

Я свернул прямо в заросли травы и проехал до деревьев, пока не скрылся из виду со стороны дороги. Через мгновение рядом со мной появилась Камила.

– Приветствую тебя, звёздный странник, – улыбнулась она и поцеловала в щёку.

– Привет, земляне, – улыбнулся я. – Всегда хотел это сказать.

Выбрался из машины. Из кустов шумно вывалился Апанасий.

– Всё, следы убрал, – сообщил он, вытирая пот со лба. – Ну, здорово, Гордей, ещё раз.

Он смял меня в своих могучих объятьях.

– Как там жизнь среди звёзд? – спросил он. – Ой, прости, ты про отца хочешь узнать?

– Появилось что-то новое? – Я снова напрягся.

– Пока нет, – доложила Камила. – Ждём, когда водолазы и полиция уедут. То, что вода гуляла ночью, по-настоящему странно. Я подумала, если люди отравились, то и птицы должны были погибнуть, но не нашла ни одной. А тридцать метров углубившегося дна – это ведь серьёзная вещь для такого водоёма.

– Ты хочешь связать исчезновение отца с этим природным явлением? – Мне показалось, что это её основная версия.

– Да, я думаю, они связаны, но как объяснить не знаю. Пока у нас нет других улик. Если это выход газа, произошёл обвал дна, то новости плохие, водолазы не найдут трупы, потому что их уже затянуло сползающим илом и землёй. Прости. – Камила положила руку мне на плечо. – Но я полазила в интернете и не нашла ни одного подобного происшествия за последние тридцать лет. Поэтому предполагаю, что это не газ.

– А что? – Я не понял, к чему она ведёт.

– Надо ждать, когда нам дадут самим поискать улики. Пока же могу точно утверждать, что озеро обмелело примерно на пятнадцать тысяч литров. Думаю, что вонючка, поднявшаяся со дна в таком объёме, непременно бы зацепила все окрестные сёла по ветру, и люди уже забили бы тревогу. Но ничего такого нет, вызовов аварийных служб не фиксировалось.

– Как дети, как Айрис? – поинтересовался Апансий, решив, что обсуждение версий закончилось.

– Хорошо. Всем нравится. – У меня не было настроения углубляться в подробности. – Вам привет от неё и Вестлины.

– Спасибо. Надо как-нибудь встретиться на нейтральной территории. Уже заскучал по тёмному небу, по космическим станциям, роботам и прочему. Да и мы все давно не собирались, – не совсем к месту поделился планами Апанасий.

– Очень надеюсь, что причиной для этого не станут поминки, – вздохнул я.

– Будем надеяться, что всё обойдётся, – поддержала меня Камила.

– Идёмте к воде, хочу посмотреть, что происходит на том берегу, – предложил я.

Мы выбрались к прибрежным зарослям рогоза. Я принюхивался, чтобы уловить остаточные следы газа, но ничего не учуял. Пахло как обычно – озёрной водой, болотной зеленью и больше ничем. Над верхушками соцветий порхали стрекозы, в кронах заливисто надрывались птицы, и ничто не напоминало о том, что ночью здесь произошло некое происшествие.

Теперь я уже лично убедился в том, что свежая сырая земля имела границы, находящиеся на удалении от кромки воды. А озеро вернулось в те пределы, которые занимало раньше. Это я определил по рогатинам для удочек, заилившихся и выглядывающих теперь над водой. Найти связь между природным катаклизмом и пропажей отца я не мог, даже несмотря на модификации.

Водолазы закончили осмотр и снимали с себя оборудование на берегу. Судя по всему, они ничего не нашли. Благодаря улучшенному зрению в кустах я заметил отцовскую машину и палатку, а рядом с ней остатки костра. Подробнее я не смог разглядеть и очень ждал, когда службы разъедутся. Камила в это время слушала эфир.

– Разъезжаются. Поехали по деревням опрашивать свидетелей, – доложила она то, что подслушала из переговоров по радиосвязи.

Отцовскую «Ниву», палатку и все его вещи они забрали. Мы выждали минут десять и отправились на возможное место преступления. Наличие второго рыбака сразу определили по свежесрезанной рогатине, забитой в землю в двух метрах от воды и чётким отпечаткам кирзовых сапог, оставленных у огромного кострища. На всякий случай я разгрёб угли, чтобы убедиться, что в них не попадутся остатки человеческих костей.

– Я видел, как полицейские грузили старый мотоцикл, найденный в том районе, – указал Апанасий. – Наверное, это второго рыбака.

– Скорее всего. Дороги к озеру сильно заросли, не на всякой машине подъедешь, – заметил я.

– Так и есть, – согласилась Камила. – Идеальное место для тёмных дел.

На точке, оборудованной отцом, мы обшарили всё. Осмотрели каждый метр под ногами. Я разделся и спустился в воду, поплавал, ощупывая под собою дно. Вдруг водолазы искали только на глубине, а не у берега. Пока плавал, возникла версия, что он и рыбак плыли на лодке, когда из воды поднялся пузырь газа. Они провались в него и оказались мгновенно накрыты тоннами воды, утянувшими их на дно. Если лодка не была надувной, то версия казалась идеальной. Я поделился ею с Камилой, и она нашла её вполне рабочей, но при условии, что лодка уже находилась на озере, потому что такую на мотоцикле не привезёшь, а у отца просто никогда не было.

– Надо матери звонить, а успокоить её совершенно нечем. – Я присел на поваленный ствол дерева. – Просто идеальное исчезновение, ни свидетелей, ни трупов, ни зацепок. – Обидно: подарить человеку молодость, а жизнь всё равно закончится рано и каким-то совершенно нелепым образом, словно смерть нельзя обмануть.

– Гордей, я думаю, будет лучше, если принять смерть отца заранее, успеть привыкнуть к ней, чтобы до того момента, когда ты узнаешь о ней точно, она уже не казалась настолько тяжёлой, – посоветовала Камила.

– Конечно. – Я украдкой смахнул слезу и поднял глаза вверх.

На толстой ветке ивы, склонившейся к воде под тяжестью обильной листвы, проглядывала коробочка цвета хаки. Я поднялся и подошёл к ней. Судя по виду, аппарат появился тут совсем недавно, блестел незапылённым корпусом и яркой линзой, пялясь прямо на меня. Я расстегнул ремешок и снял его с дерева.

– Что это? – Апанасий подошёл ближе и с интересом рассмотрел коробочку.

– Видеокамера для природы. Охотники ставят, егеря, всякие натуралисты, – пояснил я.

– В каком смысле натуралисты? – не понял Апанасий.

– В правильном. – Я поддел плотную резиновую заглушку и обнаружил под ней слот для карты памяти и несколько коммуникационных портов. – Телефон дай.

– На. – Апанасий протянул без вопросов.

Подошла Камила, заинтересовавшись нашей находкой.

– Камера? – догадалась она.

– Не знаю, кто её сюда поставил, но очень рад, что полиция проглядела такую улику.

Я вставил карту памяти в телефон и включил его. С огромным волнением дождался, когда он загрузится, и сразу начал просмотр с последнего ролика. На нём было моё любопытное лицо и руки, тянущиеся к устройству. На предыдущем по земле лазали полицейские, как и на нескольких перед ним.

А вот потом началось самое интересное. Судя по всему, камера принадлежала моему отцу, и время он выставил на ней правильное. Я сразу начал смотреть со вчерашнего вечера. Вначале увидел, как он её крепит к ветке, потом мужика в плаще, ворующего из садка рыбу. Затем прошло два с небольшим часа, после чего камера среагировала на светящийся шар, движущийся над озером. Он был таким ярким, что полностью засвечивал экран, приблизившись на минимальное расстояние.

После этого началась что-то невероятное. Камера пробудилась в тот момент, когда в кадре появился отец. Он смотрел в сторону озера, где виднелись странные подвижные светящиеся аномалии.

Затем воды поднялись, накатили на берег, а на поверхности появилась огромная штукенция явно неземного происхождения. Отец исчез из кадра, направившись в сторону палатки. Экран озарился светом, а следующий кадр уже был про полицию при дневном свете.

Мы долго не могли прокомментировать увиденное, строя собственные версии произошедшего. Я даже осмотрел кусты и деревья, чтобы найти следы температурного воздействия. Мне показалось, что последнее свечение могло оказаться видом теплового оружия. Но нет, все растения выглядели свежими и здоровыми.

– Мне кажется, надо звонить не матери, а Айрис, и отправить ей это видео, – произнёс я задумчиво. – Из хорошего – отец, скорее всего, жив. Из плохого – дела у него сейчас могут идти не самым лучшим образом.

Глава 3

Камила отправила видео на промежуточный хаб, чтобы не беспокоить высших раньше времени. Совместно с нашими дамами они решили, что Айрис сама зайдёт на него и по старой памяти передаст ролик тем, кто сможет обработать изображение, определить, что за аппарат поднимался из воды и оставить это в тайне. Иначе из-за нарушения карантина, а это, несомненно, был именно такой случай несанкционированного проникновения в оберегаемый заповедник исконной родины человечества, высшие могли вмешаться и помешать нам.

Мать моя, конечно, обрадовалась. Появилась реальная возможность поверить, что отец жив и есть шанс вернуть его из большого космического путешествия. Камила и позже Айрис отнеслись к этому с меньшим оптимизмом. Бесконечный космос наводняли различные цивилизации, иногда никак не связанные с другими, живущие обособленно тысячи лет и верящие, что всё разумное население на территории, по которой они проложили маршруты, – это две-три цивилизации, и то сильно отстающие от них в развитии. Часто существа, выросшие на иных, не похожих на наши способах познания мира, в упор не замечали других или не считали их разумными.

В отличие от умудрённых опытом исконных жителей космоса, я сохранял здоровый оптимизм и ждал результатов видео.

– Сынок, а может, сдать запись в полицию, пусть тоже посмотрят? – предложила мать.

– Не вздумай, – одёрнул я её. – У них что, космические филиалы появились по всей вселенной? Это дело вообще не в их юрисдикции. Пусть этим… – я кивнул в потолок. – Хотя нет, искать всё равно придётся нам. Мы не можем рассчитывать на кого-то, кроме себя.

Апанасий услышал меня и подошёл ближе.

– Если надо, я отправлюсь с тобой. Николай классный мужик, я его не брошу. И вас, Нина, не брошу. – Он приобнял мою мать.

– Спасибо вам, ребята. – Она пустила слезу. – Я даже ничем заниматься теперь не могу и не хочу, когда его рядом нет. Ненужное всё, пустое.

– Мам, будет лучше, если ты, наоборот, вернёшься к работе и отвлечёшься. Хочешь, я повожу тебя по делам, пока всё равно ждём результаты?

Немного подумав, она согласилась. До самого вечера я возил её по разным точкам города. Вначале мы забрали пряжу, потом развозили её по нескольким рукодельницам, собирали у них готовые вещи, упаковывали и везли на почту или в офисы транспортных компаний. Я оказался прав, привычная работа отвлекла её от тяжёлых мыслей. Вернувшись вечером домой, мы застали Троя и Киану, которые прилетели ближайшим самолётом в Москву, а потом в наш город.

– Я тоже с тобой, – первым делом сообщил Трой, узнав от Апанасия, что тот уже готов лететь куда угодно.

– Спасибо. Пока ждём результатов, от них и станем плясать, какой план выбрать, – решил я.

На ужин пришлось заказать три больших пиццы и два килограмма роллов. Как давно я не ел земную еду, да ещё так плотно, с друзьями за одним столом. Она показалась мне особенно вкусной, несмотря на лёгкий депрессивный настрой. Рассказы друзей о своей жизни полностью вывели меня из этого сложного состояния. Очень интересно было слушать, чем они занимаются на нашей неоднозначной планете.

– Мы с Троем открыли ресторанчик морской кухни, – сообщила Киана. – По утрам торгуем рыбой, крабами, креветками. Клиенты есть, особенно летом. Нам очень нравится. Это так уютно и надёжно, хоть и провоняли рыбой насквозь.

– А мы с Камилой записали видеоурок с тренировками и продаём его онлайн. Доход регулярный и даже больше, чем мы рассчитывали. Особенно классно, что сидишь сейчас, ничего не делаешь, а он непрерывно приносит деньги, – похвастался Апанасий.

– А как же махинации с переводом на свой счёт? – припомнил я им лёгкое мошенничество в прежние времена.

– Зачем? – удивилась Камила. – Это было тогда, когда мы не умели зарабатывать и не было времени искать способы. Сейчас я получаю огромное удовольствие от каждого заработанного рубля. Скажи, Апанасий?

– Камила права. – Здоровяк поцеловал жену. – Но если срочно понадобится, обращайтесь.

У матери в терминале космической связи, стилизованном под обычный радиотелефон, раздался сигнал. Она схватила трубку и нажала кнопку включения голографического экрана. В воздухе появилась миниатюрная Айрис, одетая в земной спортивный костюм – излюбленная форма для перемещений по станции.

– Ребята, мама, всем привет, очень рада всех вас видеть, несмотря на повод. – Айрис широко улыбнулась.

– Что узнала-то? – Я сгорал от нетерпения.

– Вот, смотрите, что показал анализ видео.

На экране появилась отчётливая картинка, показывающая, как из воды поднялся округлый купол, затем огромное тело аппарата, одновременно похожего на что угодно, от навершия на ёлку до гигантского электрического изолятора на ЛЭП. Из корпуса показался подвижный отросток, откуда блеснул затемнённый луч. В замедленном воспроизведении можно было разглядеть, что по лучу внутрь объекта метнулись две тени, как раз соответствующие двум пропавшим мужчинам. Видео остановилось.

– Ты уже знаешь, кому принадлежит этот корабль? – спросила Киана.

– Нет. Этой модели нет ни в одной базе. Есть вероятность, что цивилизация не относится к земной форме жизни и любой другой из известных. Конструкция корпуса имеет нарочито биологическую асимметрию и очень напоминает корабли цивилизации Бхакут, живущей вдали от всех путей, так и не установившей ни с кем контакт. Ими правит идея фикс, что только они настоящие существа, проявленные в этом мире через божественную суть, а остальные просто голограммы, подсылаемые богом для преодоления трудностей. Бхакуты сознательно не расширяют границы своих владений, но и не пускают чужаков. Попасть на их территорию нереально.

– А как они тут оказались? – поинтересовался я у супруги.

– Вероятность, что это их корабль, чрезвычайно мала. Никто и никогда не встречал и не фиксировал их корабли в нашей галактике.

– А кто следующий? – нетерпеливо поинтересовался Апанасий.

– Аарк-эй-ота. Грубо говоря, вообще странные существа, существующие одновременно в двух формах – плотной плазмы и кристаллической решётки. Когда им не нужно двигаться, они становятся неподвижными кристаллами. Когда собираются куда-то идти, растекаются и ползут или текут, не знаю, как у них этот способ передвижения правильно называется.

– Мне интересно, кому они вообще смогли назвать своё имя, пребывая в таком странном виде? – Последние представители показались мне по-настоящему необычными.

– Это вопрос к классификаторам. Думаю, их просто надо было как-то назвать, но обычное имя подходило плохо, – предположила Айрис.

– Ближе к делу. Этим существам был резон воровать людей? – спросил Трой.

– Вроде нет. Ни разу не были замечены в подобном. Грубо говоря, между нами и ими так мало общего, что мы не вызываем друг у друга какого-то серьёзного интереса. Аарк-эй-ота состоят в сообществе цивилизаций, участвуют в собраниях и прочем, серьёзно относятся ко всем законам, регламентирующим жизнь космического пространства. Я уже отправила им запрос и получила ответ, что данное судно только издалека похоже на их собственные. Принципиальная разница состоит в том, что конструкция двигателей их кораблей такова, что, поднимаясь из воды, они вызвали бы интенсивное парообразование, а мы ничего такого не наблюдаем.

– Им можно верить? – поинтересовался я.

– Я перепроверила их слова у наших специалистов, и мне подтвердили, что у Аарк-эй-ота свои технологии двигателей, вызывающие то, о чём они говорят. Их собственные миры безводны, поэтому всё, что касается жидкостей, они не учитывали при конструировании.

– Вот те нате, – поджал я губы. Информация, предоставленная Айрис, ничего не дала. Мать снова приготовилась пускать слезу.

– Нужны неофициальные базы, – предложил Трой. – Обычно всякое жульё не заморачивается административными протоколами при создании союзов. Им глубоко плевать, состоят твои подельники в какой-нибудь официальной организации или нет, главное, чтобы оказались надёжными.

– Не думаешь же ты, что я пропустила этот вариант. Увы, но и там нет никаких данных по такому типу судна.

– То есть по космосу носятся похитители людей, сидят в озёрах, как хищные рыбы, выжидают добычу, и никому нет до этого дела? – У меня в глазах потемнело от того, что подобный хаос творится там, где, по идее, правят существа на порядок обошедшие людей во всех вопросах.

– Дорогой, только без истерики, – в шутку посоветовала мне Айрис. – Есть последний вариант. Через час на орбиту Земли опустится прибор и зафиксирует аномальные изменения полей. Это позволит определить тип двигателя и направление прыжка. Если удастся зацепиться, он, как ищейка, пойдёт по следу, оставляя нам координаты прыжков, – пояснила моя супруга.

– Ой, ну слава богу, хоть одна хорошая новость. Когда вернём отца, думаю, ему ещё долго не захочется на рыбалку. – Надежда на благоприятный исход вернула мне хорошее настроение.

– Только бы его самого вместо наживки не использовали. – Мать, наоборот, скуксилась.

– Мам, прекрати, людоеды на кораблях по космосу не летают. Они могли украсть отца из интереса. Или он сам напросился, чтобы его покатали, – придумал я малоправдоподобную причину успокоить её.

– Гордей, через час вместе со спутником прибудет небольшое судно, надо быть готовыми к тому, чтобы отправиться по маячкам, – произнесла Айрис.

Я посмотрел на Апанасия, затем на Троя. Оба выразили немую готовность лететь вместе со мной.

– Мы готовы, – ответил я.

– Чей корабль? – спросил Трой.

– Не могу сказать, – уклонилась от ответа супруга.

Это значило, что Айрис задействовала каналы, которые обещала обходить стороной. В нашей сложной ситуации рассчитывать на другие силы не стоило. Никто бы даже не шевельнулся, чтобы найти какого-то землянина, украденного некими несуществующими инопланетянами.

– Мы не попадём в кабалу? – обеспокоенно поинтересовалась Камила.

– Думаю, нам снова придётся организовать продуктовый контрабандный канал, но говорить о цене сейчас неразумно, – пояснила Айрис.

– Вернём отца, и пусть он занимается поддержкой продуктового канала, – неожиданно заявила мать. – Чтобы в следующий раз думал.

– Никто не застрахован от подобных случаев. На Земле ежегодно бесследно пропадают десятки тысяч людей, поэтому шансы проснуться утром в своей постели, а лечь спать в другой галактике, не так уж и призрачны, – заступилась Киана за отца.

– Спасибо, – поблагодарил я подругу Троя. – Отцу было бы приятно слышать, сколько людей переживает о его судьбе.

– Один за всех. – Апанасий протянул вперёд указательный и средний палец.

– Ясно, наш друг дотянулся до советской и французской классики, – усмехнулся я. И все за одного, – положил свой знак из тех же пальцев поверх его. – Ты с кем себя ассоциируешь из четвёрки мушкетёров?

– Ответ слишком очевиден. – Рот Апанасия растянулся в улыбке. – А ты?

– А я не из этой книги. Я вождь краснокожих, Чингачгук Большой Змей. – Мне действительно с детства не очень нравились расфуфыренные французы в новогодних костюмах. Они казались мне пьяницами и бабниками, на которых совсем не хотелось походить.

– Ребята, я отключаюсь, – предупредила Айрис. – Если появятся новости, выйду на связь до прибытия спутника и судна.

– Детям привет, – успел я пожелать напоследок.

Супруга махнула рукой и отключилась.

– Айрис что-то ничего не сказала насчёт продуктов на борту корабля. Мужики, идёмте затаримся водой и едой, – предложил я Трою и Апанасию.

Идея была хорошей. Так и время быстрее двигалось, и женщин надо было оставить наедине, чтобы они могли пообщаться свободнее, без оглядки на наше мнение. Подчас в их головах рождались вполне пригодные идеи, надо было только создать для этого правильный климат.

Лифтами никто из нашей троицы принципиально не пользовался. Апанасий широко открыл подъездную дверь перед собой, уверенный, что за ней никого не может быть. Оказалось, что может. Он припечатал чернявого парнишку лет восемнадцати, который непонятно что делал вблизи от неё.

– Прости, ты ушибся? – Апанасий бросился ему помогать.

– Отвали, блин. – Паренёк отдёрнул протянутую руку. – Аккуратнее надо.

– Согласен, не рассчитал. – Апанасий изо всех сил хотел извиниться.

Юноша поднялся на ноги, задрав голову вверх, и дерзко посмотрел на здоровяка. Ничего не сказал и, слегка прихрамывая, отправился к чёрному седану с наглухо заклеенными чёрной плёнкой стёклами. Открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье.

– Кажется, этот подросток справлял тут нужду. – Трой кивнул в сторону растёкшейся в углу дома лужи.

– Это всё из-за пивнухи рядом, – посетовал я. – Мать жаловалась, что в угол дома так и ныряют её посетители, уже и дышать нечем. Куда только не жаловались, но пивнушку закрывать не хотят.

– Я бывал на таких станциях, где вентиляция толком не работала, так там стоял такой запах аммиака, что ело глаза и пробивало любой насморк, – поделился Трой. – Тут, можно сказать, ничем не пахнет.

Мы забыли про инцидент напрочь. Сходили в ближайший сетевой магазин, набрали воды, еды, гигиенических принадлежностей, не зная, как будет оборудован предоставленный нам корабль и сколько времени мы проведём в погоне по следам похитителей моего отца. Вышли из магазина, радуясь тому, как быстро уложились, и торопливо направились в сторону дома.

Неожиданно дорогу нам перерезали две машины – тот самый чёрный седан и праворульная японская тачка спортивного облика. Из салонов обеих показались воинственно настроенные парни.

– Этот меня сбил, – пожаловался «пострадавший» юноша, указывая на Апанасия. Он обращался к парню с бородой, крупного телосложения, лет двадцати пяти.

– Жирный? – переспросил тот.

– Ага.

Мы переглянулись между собой. Конечно, если нечаянно принять мышцы Апанасия за жир, то он единственный из нашей троицы, кто выглядел внушительно. Особенно легко было ошибиться в отношении меня. Встроенные модификации незначительно поменяли мою осанку и ширину плеч, оставив по сути всё тем же парнем, не вызывающим опасений.

Предводитель тревожной молодёжи смело направился к Апанасию. Подошёл к нему в упор и, желая запугать, чуть ли не ткнулся своим носом в его.

– Короче, жирный, за тобой косяк, брата обидел. С тебя сотка до вечера или разговор будет идти в другом месте и при других обстоятельствах. Уяснил? – Наглец щёлкнул перед лицом нашего здоровяка кнопкой выкидного ножа.

Лезвие ткнулось в подбородок Апанасию. Кажется, требование предводителя вызвало у здоровяка челюстной спазм. Желваки ходили ходуном, но при этом он не мог вымолвить ни слова. Апанасий поставил на асфальт бутылку воды и протянул мне пакет с едой.

– Подержи, пожалуйста, – попросил он не своим голосом.

Я хотел остановить его, зная, что за этим последует, но не успел. Несмотря на громоздкость, Апанасий двигался со скоростью молнии. В один миг нож вылетел из руки предводителя уличной шпаны, а его борода оказалась зажатой в кулаке здоровяка. Апанасий без усилий поднял парня над землёй за эту бороду. Предводитель, потеряв от боли и страха всю напускную смелость, истошно заорал на всю округу.

Напарники хулигана не растерялись и, вытащив биты, ножи и цепи, бросились на помощь. Очень не хотелось сейчас попадать на камеры, как соучастники драки. Я понадеялся, что Камила, благодаря своим приобретённым умениям, сможет полностью удалить инцидент или хотя бы стереть с него нашу троицу.

В течение двадцати-тридцати секунд мы нейтрализовали всю банду малолетней шпаны. Выглядело это удивительно. Один из её участников непрерывно орал, вися на руке Апанасия. Остальные отлетали, как кегли, от наших кулаков. Кому-то удалось подняться и попытаться напасть ещё раз, но большинство поняли расклад с первой попытки и лёжа взирали на избиение младенцев.

– Вот черти. – Я заглянул в пакет с продуктами и увидел, что он плохо пережил топтание по нему. Часть продуктов пришла в негодность.

Апанасий поставил предводителя на ноги, но бороду не выпустил.

– Давай этого на пельмени пустим, – предложил он в шутку.

– Не, я из некастрированных мужиков не ем, жду месяц, пока не выдохнется, – чёрно пошутил я, но мою шутку не оценили. Бородач рванулся изо всех сил, оставив в руке Апанасия клочок своей бороды.

– А деньги куда нести? – громко поинтересовался здоровяк в спину убегающему.

– Уже не надо, – ответил тот, не сбавляя темпа.

Народ опасливо проходил мимо, пялился на нас, но боялся поинтересоваться в открытую. Чтобы не привлекать внимание, мы собрали все свои улики и быстро исчезли дворами.

– Нет в городе порядка, – посетовал Апанасий, когда мы зашли в подъезд. – Нет хорошего примера у молодёжи, вот и опускаются до уличной шпаны.

– Так в чём дело? Лучшего примера, чем ты, не сыскать. Могуч, ладно скроен, безумно привлекателен, красноречив, – перечислил я все качества Апанасия.

– Жирный, – напомнил он и посмотрел на себя в отражении магазинной витрины. – Я ведь реально таким кажусь, когда на мне что-нибудь надето.

– Считай это уловкой, на которую ведутся идиоты, не отличающие спортивной фигуры от толстой, – посоветовал Трой.

– Ладно, неплохо размялись, – ощерился Апанасий. – А то я уже начал забывать о своём мужском начале – жена, дочь, тренировки… Бантики стал вязать лучше, чем кулаками махать.

– Так ты и не махал, а хватка у тебя никуда не делась. Крепко ты этого козла за бороду ухватил, теперь плешина останется, придётся бриться. А без бороды он уже не такой страшный. – Мне стало смешно, когда я вспомнил, как тот вопил, подвешенный на кулаке Апанасия. – Сто тысяч захотел за то, что его брат ссыт в неположенном месте.

– А может, мне на самом деле по ночам вершить правосудие? – Идея суперменства пришлась нашему здоровяку по душе.

– Не надо. Полиция накажет тебя ещё строже, чем если бы ты был преступником. Они конкуренцию в монопольном праве наводить порядок не любят. Да и незаконно это, – попытался я отговорить здоровяка.

– Но мы же только что… – Апанасий развёл руками. – Нам что, надо было звонить в полицию?

– Эпизодически можно нарушать, но не системно.

Мы подошли к дому и поднялись на свой этаж. На лице матери уже не осталось следов плача. Она подкрасилась и вообще старалась вести себя так, будто ничего не случилось. Думаю, мы сделали правильно, что ушли на часок. Женщины сумели убедить самих себя, что всё пойдёт как надо.

– От Айрис сообщений не было? – спросил я, перекладывая продукты в дорожный рюкзак.

– Ждём с минуты на минуту. – Киана посмотрела на настенные часы.

Апанасий отвёл Камилу в сторону и шёпотом попросил её забраться в городскую сеть и удалить следы инцидента, произошедшего по дороге из магазина. Она немного побурдела на мужа, потом сделала, как просил.

Я поставил чайник, чтобы успеть перекусить перед дорогой, но это нам не удалось. Оживший терминал мгновенной космической связи снова заставил всех поволноваться.

– Я не стала вас беспокоить после прибытия аппарата на орбиту Земли, дождалась результатов его работы.

– И что? – Мать вытянулась в сторону голограммы снохи.

– След взят, – торжественно доложила моя супруга. – Собирайтесь, ребята, нужно спешить.

– Где место приёмного трапа? – спросил я.

– Это вам не рейсовый корабль, тут комфортнее. Берите всё, что приготовили, и выходите на улицу. Вас уже опознали и подберут, – сказала Айрис.

– Я думаю, скоро мы дойдём до того, что перестанем шифроваться от глаз коренных землян, – решил Трой. – Вернее, уже дошли.

– Ничего страшного, просто на несколько человек с психическими расстройствами в районе станет больше, а в интернете появятся новые ролики про контактёров, которым никто не поверит, – почти серьёзно произнёс я.

Айрис отключилась, пообещав перед этим выйти с нами на связь уже на борту корабля. Я взял в руки рюкзак и обнял мать, выглядящую старше меня на пару-тройку лет.

– Ладно, девчата, за нас не волнуйтесь, всё будет хорошо, скоро вернёмся вчетвером, – пообещал я.

– Как д’Артаньян и три мушкетёра, – вставил реплику Апанасий.

– Берегите себя. – У матери снова выступили на глазах слёзы.

– Обещаем. – Трой приобнял её, потом Киану. – Не скучайте без нас.

– Как вернётесь, каждому из вас подарим по вязаной жилетке, – пообещала Камила. – И попробуйте только не носить.

– Я буду в ней спать, – пошутил Апанасий.

Он без усилий поднял Камилу и поцеловал в губы. Она неожиданно, совсем неадекватно ситуации, рассмеялась.

– Простите, вспомнила, как он недавно так же приподнял другого человека, – призналась Камила и, поняв, что не все её понимают, добавила: – Потом расскажу, вернее, покажу.

– Но ты же всё удалила? – забеспокоился Апанасий, решив, что жена не доделала работу.

– Оставила в единственном экземпляре, исключительно для семейного альбома. Чтобы было потом что женихам Полины показывать.

– Удали, нечего там оставлять, – попросил Апанасий.

– Ладно, народ, идёмте, а то электричка долго ждать не будет. – Я направил товарищей к дверям.

Мы вышли во двор и стали ждать, когда нас заберёт комфортабельный джет.

Процесс посадки прошёл незаметно и мгновенно. Только что мы грелись в лучах вечернего солнца и вдруг очутились в комфортабельном салоне небольшого судна.

– Я знаю эту модель, – обрадовался Трой. – Дважды летал на ней. Идёмте, покажу расположение кают.

Мы сбросили вещи, раскидали скоропортящиеся продукты по холодильникам и сели в кресла. Управления как такового у корабля не имелось. Владелец или арендатор самостоятельно вносил маршрутные точки и затем наслаждался полётом. В нашем случае точки вносились маячком, движущимся по следам корабля похитителей. Нам оставалось только расслабиться и ждать, когда мы его нагоним.

На большом плоском экране появился символ входящего звонка. Я принял его активировавшимся нейроинтерфейсом. Это была Айрис, как мы и ждали.

– Есть чем дополнить? – предположил я.

– В общем, дело может оказаться неожиданным, – предупредила Айрис, сохраняя серьёзное выражение лица. – Сигнатуры следа подпространственных двигателей корабля не имеют аналогов ни с одним аппаратом, известным в обитаемой вселенной. Мы имеем дело с кем-то, кто втайне разработал новую технологию, и это может оказаться проблемой. Зачем конструировать такое, если не собираешься совершать что-то преступное? Или же с цивилизацией, которая уже достигла стадии космических полётов, но так и не была обнаружена космическим сообществом, включая высших.

– Ты предполагаешь, что они в любом случае поведут себя воинственно? – Я решил, что Айрис подвела нас именно к такому выводу. – Чтобы мы не раскрыли их тайну?

– Да.

– Но это же как раз предмет торга. Пусть вернут отца и летают дальше, а мы пообещаем молчать. Мне плевать на их секреты. Я их не знал до этого и не хочу знать в будущем. Космос огромный, со всеми не перезнакомишься.

– Мы должны попробовать, иначе это будет слишком легкомысленно. – Трой подумал, что Айрис решила отговорить нас от затеи, но не на глазах Нины.

– Конечно, мы должны дойти до финальной точки движения судна, узнать, кому оно принадлежит, чем опасны эти существа, и только после этого принимать решение. Я просто хочу, чтобы вы подошли к этому делу со всем возможным хладнокровием. Неизвестная цивилизация, способная оставаться необнаруженной на подобной стадии развития, должна обладать особенным типом мышления, отличным от нашего. Будьте осторожны и не проявляйте агрессии первыми. Лучше потерять одного человека, чем всех. Надеюсь, папа никогда не узнает о моих словах. – Изображение Айрис выхватило меня взглядом. – Что скажешь, дорогой?

– Согласен. Наша гибель сильно испортит вашу жизнь, поэтому мы постараемся быть осмотрительнее, – простовато ответил я. – Ты так упрашиваешь нас, будто мы отключили инстинкт самосохранения.

– Я знаю вашу особенность начинать действовать чуть раньше, чем успели подумать.

– А если действовать чуть позже, чем подумали, то враг нас опередит. Ладно, Ириска, от лица всех нас обещаю, что вернёмся живыми и здоровыми, включая отца, какие бы тайные космические извращенцы его ни захватили. – Мне стало неловко перед друзьями, что Айрис проявляет излишнюю опеку, проецируя её не только на меня, но и на них. – Давай, до связи. Мы сами выйдем, как появится какая-нибудь информация.

– Договорились. – Супруга метнула в меня один из своих взглядов, при помощи которых мы общались без слов. Я послал ей беззвучный поцелуй.

– Детям привет.

– У нас уже ночь. Спят. – Айрис смягчилась, снова превратившись в жену.

Я посмотрел на часы.

– Да, у нас тоже ночь. – Широко зевнул. – До завтрашнего утра.

– Спокойной ночи. – Айрис отключилась.

– Да уж, из Айрис постоянно лезет её боевая натура, – заметил Трой. – Однако осмысленно она выбирает семью. Смотри, как изменилась, когда ты про детей спросил.

– Хватит обсуждать мою жену. Показывай, где тут спальные места, – окоротил я Троя.

– А прямо тут и есть. – Он махнул рукой, и все сиденья чуть разъехались в стороны, разложились в ровную линию и накрылись мягкими перегородками, превратившись в спальные места с балдахинами.

– Обещайте не храпеть, – попросил я, разуваясь и укладываясь на кровать.

– Перегородки полностью изолируют звук и прочие физиологические нюансы пассажиров, – сообщил Трой. – Спокойной ночи.

– Спокойной. – Я забрался под накидку и понял, что удобнее ложа в моей жизни ещё не бывало. Несмотря на мысли, заставляющие меня волноваться о будущем, уснул я довольно быстро.

Глава 4

Николай сразу понял, что после того, как его накрыло плотным светом, он больше не находился у озера. Под ногами плескалась вода, пахло дымом от затушенного костра, раздражающим нос, но самое главное, звуки были глухими, словно вокруг находились стены. Как только состояние шока начало отпускать, он ощутил в руке крепко зажатый, до боли в мышцах, телефон. Долго соображал, что с ним делать. Ему казалось, что он вдруг превратился в младенца, впервые познающего мир.

Прошла минута, вторая. Воспоминания и мысли кое-как начали формироваться в подобие размышлений. Николай разблокировал телефон. Яркий свет экрана ударил в глаза. Зажмурился, посчитал до десяти и снова посмотрел на экран. Он показывал половину седьмого утра, а по ощущениям с момента, когда его окутал яркий свет, прошло не более нескольких минут. Значок связи показывал отсутствие сети. Николай вспомнил поднимающийся из воды аппарат и с заново окатившей его волной страха предположил, что он имел внеземное происхождение.

– Зря я смеялся над Гордеем и Айрис, – печально произнёс он и громко вздохнул. – Эхе-хе, неисповедимы твои пути, Господь. В голове одновременно не укладывается: пришельцы и бог. – Николай включил на телефоне фонарь и поводил по сторонам.

Свет наткнулся на одетую в плащ фигуру Петра, сидящего у стены на корточках. Его трясло мелкой дрожью.

– Петька, ты живой? – громко спросил Николай.

Тот поднял взгляд обезумевших глаз на свет и снова опустил, словно до него не дошёл смысл вопроса, а он просто отреагировал нервным импульсом, как одноклеточное существо.

– Дурак ты, Петька, куркуль и трус. – Николай разозлился на состояние рыбака, не справившегося с ситуацией.

Осветил всё помещение, оценив его размеры. Квадратное, пять на пять метров, как зал в их деревенском доме, только без окон. Подошёл к ближайшей стене. Вид у неё оказался непохожим ни на пластик, ни на железо. Дотронулся до неё, и ему показалось, что она тёплая, как будто живая. С закрытыми глазами ощущение от прикосновения вообще напоминало прикосновение к крутым коровьим бокам. Николай не считал себя космическим путешественником, он побывал всего на десятке различных судов, интерьеры которых мало чем отличались от привычных материалов.

Он пошёл вдоль стены и споткнулся обо что-то. Нагнулся и поднял из воды свой садок с рыбой. Сразу заметил, что с полдесятка карасей и карпов в нём не хватало.

«Вот сучок, не сдержался, чтобы не украсть, – сразу подумал он на Петра. – Ничто так не ценится, как доставшееся бесплатно».

Рыба на воздухе забила хвостами. Николай подумал выпустить её, но потом решил, что впереди их ждёт неизвестность и лучше держать потенциальную еду при себе. Опустил садок в воду в углу помещения. Слева от него находился странного вида выход. Вначале он принял его за рисунок на стене в виде барельефа, но подойдя ближе и даже проверив на ощупь, испугался. Стянутый складками к центру стены, плотный и тёплый материал больше всего напоминал мышечный сфинктер. Возможно, пришельцы так сильно отличались от людей, что эта форма дверей ничего им не напоминала. Николай испытал лёгкое отвращение и, как ему показалось, даже запашок.

– Не хотелось бы себя накручивать, но, кажется, нас занесло в самую настоящую жопу мира, – произнёс он, рассматривая подсвеченную фонарём странную часть стены.

Одиночество и вдруг начавшийся безумный бубнёж Петра начали сильно действовать на нервы. Николай подошёл к рыбаку и дал ему подзатыльник. Пётр резко подскочил, словно только что проснулся.

– Где я? Я в озере? Я могу утонуть. – Он ломанулся по воде, с разбегу наткнулся на стену и упал навзничь, подняв стену брызг. Николай помог ему подняться.

– Приходи в себя, Пётр, мы на какой-то инопланетной посудине, в странной комнате, выход из которой заперт большой задницей.

– Чего? Какой ещё посудине? Куда ты меня затащил? – заметался Пётр.

Николай осветил комнату, чтобы тот скорее поверил ему. Несчастный деревенский куркуль сделал несколько кругов по помещению и резко замер.

– А плуг где? – спросил он.

– Ну, если мы попали в задницу, то вполне возможно, он в соседнем помещении, больше подходящем рифмой к окончанию твоего вопроса.

– Это я его нашёл. Он мой по праву. – Видимо, психика Петра оказалась сильно повреждена и никак не хотела принимать реальность. Из тех островков, за которые она ещё держалась, остались последние ярко пережитые эмоциональные события, вроде нежданной находки.

– Конечно твой. Никто его у тебя не отберёт. – Николай вздохнул и посветил в потолок.

На ровной поверхности имелись два нароста, похожих на рога улитки, только свисающие вниз. Николай подпрыгнул и коснулся одного из рожков телефоном. Неожиданно тот начал наливаться светом. Через десять секунд в помещении стало светло. Ничего нового это не добавило. Ничего из обстановки в нём не было, как в тюремной клетке. Данное обстоятельство и заставило Николая подумать, что они здесь в качестве пленников.

– Где мы? – поинтересовался прозревший ненадолго Пётр.

– Всё там же.

Николай вспомнил, что пытался сделать запись перед тем, как оказаться в этом странном месте. Она сохранилась. На ней запечатлелась палатка, его испуганное лицо, сияние и помехи. Через секунду после их начала запись оканчивалась.

– Почему здесь вода? – спросил Пётр, бесцельно водя ладонями по её поверхности.

– Потому что синий луч затянул нас вместе с ней.

– Куда?

– Сюда, – раздражённо ответил Николай. – Я знаю не больше твоего. Мне никто не докладывал.

– Меня жена ждёт и дети.

– И плуг, – напомнил Николай.

– Я серьёзно, мне домой надо. – Пётр обратился к нему с таким видом, как будто в его силах было это устроить.

– Не будь нытиком, – попросил Николай. – Мы попали в ситуацию, в которой от нас ничего не зависит. Вот за этой дверью могут быть ответы на наши вопросы. – Он посветил в сторону мышечного сфинктера.

– Это дверь? – удивился Пётр.

– Да, дверь, которую мы заслужили.

– Мне кажется, ты что-то знаешь? – Пётр проявил чудеса здравомыслия.

– Я бывал в космосе, знаю, что он плотно населён и на нашу планету регулярно прилетают все кому не лень, несмотря на карантинные мероприятия. Сам летал на нескольких кораблях на разные планеты и потому могу смело предположить, без всяких когнитивных затруднений, что мы сейчас находимся на одном из них. – Николай замер в ожидании реакции на свои признания.

– Ё-моё, ты звезданулся, Колян. Какие космические корабли? – Пётр заявил это таким холодным тоном, что Николаю и самому показалось, будто они поменялись ролями. Он посветил в сторону двери.

– Что это, по-твоему? – спросил он.

– Декор какой-то. Дизайнерская выдумка. – Пётр направился к ней. Подошёл ближе, но сразу дотрагиваться не решился, обернулся, ища поддержки.

– Ну, смелее. Что может быть безопаснее странной выдумки дизайнера, помешанного на физиологических мотивах? – поддел его Николай.

Пётр приложил руку в центр двери. Неожиданно сфинктер разошёлся в стороны, как диафрагма фотоаппарата, и он провалился вперёд. Часть воды перетекла в следующее помещение. В нём под потолком начал разгораться свет. Николай подхватил садок с рыбой, показавшийся наружу и выскочил в образовавшийся проём, чтобы не остаться в камере. Испуганный Пётр поднялся на ноги и увеличившимися глазами уставился на обстановку соседнего помещения, в которое он нечаянно открыл проход.

Здесь уже имелись какие-то странные предметы, имеющие мало общего с теми, которые Николай видел ранее. Все они были совершенно не геометрической формы и казались биологическими. Чего только стоил манипулятор, очень напоминающий человеческую руку. Если это была рука, то прежде она принадлежала человеку, раз в десять больше обычного. Конечность росла прямо из пола. Кисть с двумя длинными пальцами плотно прижималась к предплечью, а то, в свою очередь, к мускулистому плечу.

– Это рука? – удивился Пётр. – Чья?

– Это рука кого надо рука. – Николай обошёл её вокруг. – Или это кунсткамера уродов, или у неё есть вполне практичное применение.

– Она не из воска? – Пётр подошёл, собравшись её коснуться.

– Не смей! – остановил его Николай. – Ты забыл, что каждая вещь, которой мы касались, приходила в действие. Не думаешь же ты, что эта лапа предназначена чесать тебе спинку?

– Не из воска? – Пётр остановился.

– Я бы не стал проверять. Вдруг мы для пришельцев как надоедливые мухи для людей. Раз, и прихлопнут, если начнём надоедать.

– Колян, не знаю, что и думать. Либо мы оба сходим с ума, либо только я, и ты тоже плод моего воображения. – Пётр растерянно посмотрел по сторонам.

– А ты всё-таки спёр у меня рыбу, – потряс садком Николай.

– Нет, ты что? Я бы никогда…

– Ну конечно. Я их всех пересчитал, а кроме того ещё и камеру повесил на ветку с датчиком движения. Она всё писала сразу на телефон. Показать? – решил соврать Николай.

– Колян, сейчас это вообще имеет значение? – Пётр решил перевести фокус.

– Конечно. Я нахожусь в экстремальной ситуации с человеком, слову которого не могу доверять.

– Да нужна тебе эта рыба? Ты же из любви к процессу рыбачишь, а мне семью кормить. Я же видел, как ты мелочь назад в озеро выбрасывал. А на жарёху в сметане ничего лучше не бывает. М-м-м, сказка. – Он закатил глаза под лоб.

– Ты бы и дерьмо за собой доедал, если бы вкусно и бесплатно было, – не сдержался Николай.

– А ты не умничай, Колян. Каждый живёт как умеет.

– Только одними хочется гордиться, а другие вызывают отвращение. – Николай сплюнул под ноги и повернулся к Петру спиной. Сделал шаг и замер.

На него смотрел глаз. Не человеческий, со зрачком и радужной оболочкой, а некий мутный орган, от которого определённо исходило ощущение взгляда. Крепился он прямо к стене на короткой мясистой ножке. Орган двигал глазным яблоком и переводил центральную часть, которую можно было принять за зрачок, то на Николая, то на Петра.

– Здрасьте, – инстинктивно поздоровался Николай. – Хотелось бы увидеть, где находится ухо, чтобы озвучить свою просьбу вернуть нас домой.

Мутный глаз уставился на него, будто изучая. За спиной раздался истошный вопль Петра. Николай резко обернулся, готовый прыгнуть в сторону от опасности, и увидел следующую картину. Рука-манипулятор ухватила рыбака поперёк туловища двумя длинными пальцами и уложила на некое подобие комода, но тоже органического или биологического происхождения. Из последнего выдвинулись щупальца, разорвавшие одежду на теле несчастного мужчины. Пётр испытал такой страх, что начал орать, как поросёнок, догадавшийся о своей судьбе, увидев нож в руках мясника.

Щупальца, избавив его от одежды, снова перехватили тело. Пётр через несколько секунд затих. Николай решил, что его просто раздавили, но он не слышал хруста костей и не видел очевидных последствий. Мужчина лежал расслабленно, как будто уснул.

– Порыбачили, – упавшим голосом произнёс Николай и по стеночке решил уйти подальше от опасной руки манипулятора.

Глаз повернулся в его сторону, внимательно наблюдая. Даже думать о том, что здесь можно поиграть в прятки, не стоило. Если эти помещения действительно имели живое происхождение, являясь, по сути, странным организмом, то любой шаг Николая ощущали тысячи рецепторов на поверхности кожаных стен и пола.

– Если слышишь меня и понимаешь! – громко произнёс он. – Хочу предупредить. Я не обычный землянин, которого можно просто так похитить. Мой сын и сноха живут на космической станции, построенной высшими. Слышал про таких? Наверняка слышал. Так вот, меня станут искать, и у вас будут проблемы. Я серьёзно. Давай заключим сделку. Ты выпускаешь меня и этого мужика на берег, а мы забываем о твоём существовании.

Николай затих, ожидая реакции на свои слова. Вместо неё от тела Петра отклеились присоски, оставив на нём бордовые засосы. Рыбак лежал без признаков жизни, но при этом не был похож на покойника. Грудь вздымалась от дыхания, и кожа не выглядела бледной. Из комода, на котором он лежал, выдвинулись два отростка, похожих на мышечные кишки, и оба проникли в тело через рот. По кишкам пошли конвульсии, словно через них что-то закачивалось в тело Петра. И действительно, изо рта и через нос потекла полупрозрачная густая жидкость розоватого оттенка. Рыбак даже не дёрнулся, словно находился в глубочайшем наркозе.

Однако и это было не последнее издевательство над ним. Под телом началось шевеление, и сотни мелких мышечных волосков, напоминающих ворс двенадцатиперстной кишки, вросли прямо в тело в районе позвоночника, от крестца до затылка. Пётр вытянулся в струнку, будто его нервной тканью управлял уже не собственный мозг, а живой комод, на котором он лежал.

– Что вы с ним делаете? – испуганно поинтересовался Николай пересохшим от страха ртом. – У вас будут проблемы, гарантирую.

– О том, что ты находишься у нас, никто не знает и не узнает, – раздался голос.

Николай вздрогнул и завертел головой в поисках источника звука. Ничего напоминающего рот он не увидел, хотя, следуя логике, был уверен, что пришельцы просто копировали человеческие органы, масштабируя их под собственные нужды.

– Кто ты? – спросил Николай.

– Вопрос некорректен ввиду принципиальных отличий в организации наших сообществ. Вы разговариваете одновременно со всей биологической системой, не имеющей конкретного «я». О нас лучше говорить в третьем лице.

– Ну и кто вы? – Из-за сильного волнения Николай не понял и половины сказанного.

– Мы продукт биологической инженерии могучей цивилизации. Не имеем возможности воспроизвести её самоназвание из-за вашей ограниченной коммуникационной способности. Жизненная форма разумных существ имеет плазменную суть с магнитной активностью, крайне отличную от ваших представлений о жизни вообще.

– Понятно. Значит, тот шар, что носился над озером, это и есть пришелец, решивший порезвиться, пока никто не видит, – догадался Николай. – А зачем вам мы? И что вы сделали с Петром? Он ещё жив?

– Действия наших создателей находятся вне возможности постижения истинных смыслов их поступков. Мы послушные инструменты в их руках. Представитель вашего вида, о котором вы спрашиваете, жив. Сейчас он находится в состоянии изучения, с целью приложения его биологического материала в область практического применения.

– Что это значит? Вы хотите разобрать его на органы? – Николай по-своему понял это заявление. – И вообще, откуда доносится голос?

– Он звучит в вашей голове. Мы используем только ментальную связь, как более надёжный способ коммуникации. Этому представителю вашего вида предстоит стать генетическим донором в зависимости от того, какие физиологические стороны его организма являются выдающимися.

– Могу сразу сказать, можете наделать из него армию попрошаек и мелких воришек. Это самые выдающиеся его черты, – посоветовал Николай. – А я могу тебе, в смысле вам, отвечать, не открывая рта?

– Я слышу только ваши мысли и отвечаю на те, которые обращены к нам.

– Блин, засада. Мне это не нравится. Это покушение на личное пространство.

– Нам непонятно, о чём речь, – произнёс голос в голове.

– Короче, ладно, организм, мне всё равно, что ты слышишь мои мысли. Бывало, интернету и не такие вещи по пьяни доверял. Скажи, какие у вас планы на меня?

– Во время полёта никаких действий по отношению к вашему организму предпринято не будет. Предварительный анализ не выявил никаких интересующих генетических преимуществ. Заурядные гены не принесут пользы, – пояснил голос.

– Так мы куда-то летим? – испугался Николай. – А почему вы сразу мне об этом не сказали?

– Ваша информированность никак не повлияет на любые наши действия. В этом не было смысла.

– А что значит заурядные гены? Ты вообще меня видел? Мне пятьдесят четыре года, а выгляжу я на тридцать. Хочешь сказать, что гены тут ни при чём? – рассердился Николай.

– Отчасти вмешательство в ваш геном с целью исправления ошибок и стало причиной нежелания использовать вас раньше времени в качестве донора.

– Так, а теперь плавно перейдём к озвученным ранее угрозам. Вы же понимаете, что земные технологии ещё не доросли до уровня вмешательства в геном с целью омоложения? Не боитесь ли вы, что моё исчезновение приведёт к серьёзному конфликту с неочевидными для вас последствиями?

– Напоминаю, мы не знакомы ни с одной цивилизацией, равной нашей. Будет лучше, если вы перестанете обнадёживать себя и покорно примете уготованное для вас будущее, – посоветовал голос.

Николай почувствовал, как его колени ослабли. Он сел, прислонившись спиной к тёплой стенке. Если всё было так, как говорил голос, то дела его казались хуже некуда. Совершенно неопределённое будущее, возможно, даже хуже, чем у Петра, которого собирались разобрать на запчасти. Он лежал сейчас, ничего не зная, не чувствуя, без всяких душевных переживаний и терзаний. В голове застряла фраза: «Заурядные гены не принесут пользы». Он был заурядным, хотя всю жизнь пытался доказать себе и остальным, что это не так. А ведь он знал, что зауряден во всём, и теперь эта правда из ментальных уст биологического механизма пришельцев поставила на его теле выжженный штамп «Посредственность». Он уверовал в это и не видел больше смысла скрывать. Если ему удастся вернуться на Землю, его личность будет проецировать честное мироощущение вовне, чтобы больше никого не обманывать, и в первую очередь самого себя.

– Долго ещё лететь? – спросил он, понимая, что любой ответ никак не повлияет на его настроение.

– Если измерять привычными для вас хронологическими константами, то восемь земных суток и шесть часов.

– А кормёжка на борту предусмотрена? – из вредности поинтересовался Николай. Есть ему совсем не хотелось.

– В любой удобный момент, – ответил ментальный голос.

– А что у вас имеется?

– Питательные смеси, с точностью рассчитанные для восстановления всех ваших потребностей и поддержания активности в течение световой части земных суток.

– Бр-р-р, – потряс головой Николай. – Умеешь ты… вы… так подать блюдо, что есть не захочется. А можно посмотреть на эту смесь?

– Разумеется.

Из комода, на котором лежал Пётр, выдвинулась красная мышечная кишка и потянулась сторону Николая.

– Вставьте трубку для подачи питательного состава в рот и получайте пищу, – посоветовал голос.

Николай почувствовал, как к горлу подкатил рвотный рефлекс.

– Сварите суп из дизайнера, придумавшего подобный тип кормёжки. Лучше я похлебаю его, чем стану есть из этой мерзкой трубки. – Николай отполз как можно дальше от многоцелевого комода, будто тот мог напасть на него и насильно накормить. – Огонь добыть в вашей клоаке возможно? – спросил он, мало надеясь на положительный ответ.

– Для чего вам огонь? – спросил голос.

– Рыбку пожарю и поем нормально.

– Вы говорите о том виде живых существ, дышащих растворённым в воде кислородом, который был при вас в момент переноса на борт?

– Именно. Караси, плотва, карпы, несколько окуней. Они и выглядят эстетичнее, и вкус, я уверен, намного лучше той жидкости, которой вы потчуете узников. – Николай поднял из воды, которая едва доставала щиколоток, трепыхающуюся в садке рыбу. – Вот мой улов, моя добыча.

– Вы питаетесь живыми существами? – спросил голос, передав невообразимое удивление.

– Не живыми, конечно, приготовленными. Для этого их приходится умертвить, а потом довести до более вкусной формы, как правило, термически. Это процесс непростой и не всякому по уму.

– Ваше признание заставило нас пересмотреть своё отношение к вам. Мы понижаем ваш эволюционный статус на две ступени развития, до раннего технологического уклада и натуральной всеядности, – назидательным тоном произнёс голос.

– Такое ощущение, что вы мне только что влепили трояк за отлично рассказанный урок, – усмехнулся Николай. – И что после этого поменяется для меня?

– Вероятнее всего, для вас тоже найдётся применение. Но уже по возвращении на планету.

– Всего или частями?

– Мы не владеем информацией. Решение принимают создатели.

– Ясно, будем ждать генерального. Без него никто и ничего здесь не решает. Бесполезное сборище кусков тел. Не корабль, а монстр Франкенштейна. – Николаю хотелось досадить коллективному разуму корабля. – Кстати, а твоя, в смысле ваша, плоть съедобна? В случае недостатка питания я могу рассчитывать на кусочек сочного мяса, отрезанный от… от этого комода? – Он указал на возвышение, на котором неподвижно лежал Пётр.

– Если вы будете угрожать нам деструктивными действиями, мы будем вынуждены изолировать вас до окончания полёта. Советую принять наши правила, чтобы не усложнять себе состояние.

– Я понял, ладно. У вас есть сухой номер? Мне неприятно стоять в воде и нюхать тухнущую жижу. И рыбок моих определите в богатый кислородом водоём, если вы такие заботники окружающей среды. – Николай дёрнул садком и рыба, только успокоившаяся, снова начала трепыхаться.

– Идите за открывающимися дверями, мы проведём, – пообещал голос.

– Хорошо.

В ту же секунду за спиной Николая бесшумно разжалась диафрагма дверей. Он прошёл сквозь неё и направился по помещению, которое с натяжкой можно было назвать коридором. В верхней части стен медленно разгорался свет, пробивающийся через матовые, с прожилками кровеносных сосудов, кожистые плёнки. Пол под ногами тоже производил впечатление живого. Видимо, корабль изнутри полностью оброс живой плотью, выполняющей роль оборудования.

Сбоку раскрылась очередная диафрагма. За ней показались невысокие ступени, ведущие наверх. Николай направился по ним и оказался в помещении, где биологическое соседствовало с механическим. Вернее, из всего неживого тут имелось огромное панорамное окно, открывающее вид на часть космического пространства в периоды между прыжками. Сейчас как раз был такой момент.

В помещении действительно было сухо. Ощущался даже лёгкий сквозняк, двигающий относительно свежий тёплый воздух.

– В той части стены, откуда идёт свет, есть клапан, через который ты можешь выпустить рыб в небольшую ёмкость. Мы вырастили её для других целей, но сейчас в ней нет необходимости. Мы заполнили ёмкость водой, насытив кислородом, необходимым для нормальной жизнедеятельности водоплавающего вида, – сообщил всё тот же голос, не потеряв своей громкости и чёткости после оставления предыдущей комнаты, которую Николай принял за капитанскую рубку.

– Очень вам признателен. – Он подошёл к светящемуся участку стены и разглядел на нём диафрагмы небольшого диаметра. Одна из них раскрылась, когда Николай коснулся её. За ней обнаружилась небольшое пространство.

– Кладите животных сюда, остальное мы сделаем сами, – сообщил голос.

– Ох, чувствую, надурите вы меня. Ни рыбку съесть, ни дома сесть. – Он вывалил весь улов из садка в темноту за диафрагмой.

Там что-то хлюпнуло, раздался всплеск. Кажется, коллективный разум не обманул. Рыбы нашли себе достойное пристанище.

– Остались ещё какие-нибудь желания? – спросил голос.

– Пока я жив, желаниям нет конца. Где у вас тут оборудовано отхожее место? – Николай осмотрелся и не увидел ничего похожего.

– Вы говорите о специальном месте, которое примитивные виды определяют себе для выделения продуктов жизнедеятельности?

– Вижу, морально-этические формулировки твои создатели не успели тебе привить. Ты что, хочешь сказать, что развитые существа на вашем корабле гадят где хотят, или того хуже, прямо себе в штаны?

– Наши создатели не имеют выделительной системы. Они рассеивают излишки энергии в виде тепла или иного излучения.

– Ну, ты же должен понимать меня, как биологическое существо. Где туалет? Или я за себя не отвечаю.

– Мы можем произвести слияние вашего организма с нашими тканями для передачи выделенного материала, – предложил голос.

– Спасибо, но нет. Никакого слияния ни под каким соусом, я женат. Сделайте мне горшок, который смывается водой, и всё. Не надо ничего выдумывать. Запишите себе в корабельный журнал, что человеку с планеты Земля и всем существам, расселившимся по космосу с неё, нужен горшок для справления естественных надобностей. Я уверен, что процесс транспортировки станет более комфортным не только для них, но и для вас.

– Как выглядит горшок?

– Как аквариум для рыбок, только поменьше. Как для одной приличной рыбки.

– Мы запускаем процесс реконструкции тканей, – сообщил голос. – Через несколько минут можете оценить, насколько похоже получилось.

– Вы круче китайцев, которые запчасти по фотографии делают. Ладно, оценю. Главное, чтобы он тоже был тёплый. Не люблю на холодный унитаз садиться.

На высоте коленей в стене началось движение. Живая ткань двигалась, бугрилась, будто под ней юлой вертелся огромный червь. Потом начали оформляться узнаваемые черты унитаза, похожего ещё и на чайную чашку, но больших размеров.

– Пока получается, – похвалил Николай корабельного распорядителя. – Так мы скоро и до более сложных конструкций дойдём.

– Мы проанализировали вашу морфологию и предположили возможный функциональный вид устройства, необходимого для удаления выделительных секреций.

– Никаких секреций. Обыкновенная моча и фекалии. Но мыслите вы в правильном направлении, это похвально. Сразу видно, что интеллект у вас работает, как и полагается пришельцам.

Прошло минут десять, пока подобие унитаза не оформилось в привычную форму. Воды в него набралось почти до самых краёв. Николай попросил отлить две трети, а потом ещё и отвернуться, потому что он не мог психологически себя пересилить. Куда отвернулся коллективный разум, осталось загадкой, но он пообещал, что в момент крайне личного физиологического процесса сделает свои сенсоры нечувствительными.

– Ну вот, теперь можно ещё пожить, – облегчённо произнёс Николай, натягивая штаны.

Глава 5

Я заметил на экранах, транслирующих окружающие нас однообразные космические картины, что джет вот уже полчаса не уходит в очередной прыжок. Причиной быть уверенным, что мы стоим на месте, являлась звезда с беснующимися коронарными выбросами. Мы находились от неё в трёх астрономических единицах и при этом отчётливо наблюдали, как она часто дыбилась вспухающими петлями горячего вещества, выброшенного из своих недр.

– Молодая, – заметил Трой. – Не нагулялась ещё.

– Почему мы не уходим в прыжок? – поинтересовался я у него, как у более опытного пользователя космического транспорта.

– Не знаю. Может, маяк обнаружили и сбили, а может, потеряли след. Если выйти вблизи какой-нибудь сумасшедшей звезды, квазара или пульсара, то потерять след от движка космического корабля проще простого. – Трой подвигал глазами, выбирая, что посмотреть из судового архива. – Никто не хочет погонять на боевых багги по дну каньона?

– Вообще не до этого, – отмахнулся я.

– Прости. – Трою стало неловко. – С нами обязательно свяжутся владельцы судна, если что-то пойдёт не так.

– Я же не смогу отказаться от идеи найти отца. – Мне показалось, что Трой не намерен идти со мной до конца. – Какие ещё варианты существуют, чтобы определить маршрут корабля похитителей?

– Не уверен на сто процентов, но всякие пограничные службы наверняка располагают оборудованием для этого. Можно снова обратиться к Ольге, – посоветовал друг. – Но это будет сложно и долго. За это время нарушенное двигателями пространство успеет восстановиться и мы вообще не найдём следов.

На экране с гонками появился символ входящего зашифрованного звонка. Трой переключил звук на внешние динамики и принял его. На экране появился созданный случайным образом мужчина.

– Привет, бродяги. Я владелец «Томминокера». Вы уже заметили, что судно не уходит в прыжок. Маяк, пущенный по следу корабля, который вы преследуете, ушёл в сумеречную зону. Даю девяносто девять процентов, что, уйдя в неё, вы больше не вернётесь. Посему хочу предупредить, что за утрату моего имущества отвечать придётся вашим родным. Если вы готовы к этому, я разрешу «Томминокеру» дальнейшие прыжки, если нет – возвращайте судно и платите столько, сколько набежало на данный момент. Что скажете? – Мужчина уставился на всех нас одновременно.

– Нам надо подумать, – ответил я. – Дайте пять минут на размышление.

– Даю. – Владелец отключился.

Я посмотрел на Троя и Апанасия.

– Что такое сумеречная зона?

– По-простому, край обитаемой вселенной. Задворки, где формирование галактик находится в начальной стадии. Эти районы почти не населены, а если и населены, то теми, кто привык прятаться. В сумеречных зонах много различного излучения, и как я тебе говорил, не работает мгновенная связь, так что корабли часто не могут правильно рассчитать маршрут и выходят из прыжка совсем не там, где собирались. В лучшем случае приходится тошнить на реактивной тяге до нужной точки, в худшем можно выйти из прыжка прямо внутри звезды или за горизонтом событий чёрной дыры. Теперь мне понятно, почему у похитителей твоего отца уникальные движки. Наверняка там и навигация точно такая же, учитывающая все нюансы насыщенного излучениями пространства.

Трой замолчал. Мне показалось, он взял паузу, чтобы я озвучил напрашивающиеся выводы.

– Давайте запросим сюда такси. Подвергать вашу жизнь опасности нет никакого смысла. К тому же, если я не вернусь, мне будет спокойнее от мысли, что вы поддержите Айрис и мать.

– Один за всех. – Апанасий выставил вперёд два пальца.

– Не стоит. – Я не хотел участвовать в его игре. Всё было очень серьёзно, чтобы подвергать друзей риску.

– Пока маяк идёт по следу, нам ничего не грозит. Гораздо опаснее будет возвращение назад, когда маршрут придётся строить самостоятельно, – размышлял вслух Трой. – Я не сойду, друг. Не прощу себе этого малодушия.

– О чём ты говоришь? У вас семьи, вам детей растить надо, а не по космосу за чужими отцами гоняться. Звоню Айрис, пусть она пришлёт транспорт за вами. – Я уже начал набирать её контакт, когда Апанасий резко ухватил меня за руку.

– Дело не в отце, а в том, что, приняв твоё предложение и вернувшись на Землю, мы будем каждый раз взвешивать риски и вести себя так, словно жизнь любого человека из нашей компании можно оценить. Я представил, что с моей дочерью случилась беда, а вы такие – ну, это опасно, Апанасий, мы не станем рисковать, у нас семьи, завтра вообще в зоопарк собирались. Давай мы тебе денег дадим, а ты там сам дальше. Вот так звучит твоё предложение. Мы же не для удобства дружим, чтобы занять было у кого до зарплаты, а как раз для таких случаев, когда нужно забыть обо всём и прийти на помощь.

Наш здоровяк разродился речью, которую от него не ждали. Он был прав. Я мог создать прецедент, после которого любому из нас стало бы неловко обращаться за серьёзной помощью.

– Но цена вашей смелости? – попытался я в последний раз привести аргументы холодного разума.

– Мы обещали твоей матери, что всё будет хорошо, – напомнил Апанасий. – Некрасиво трём здоровым мужикам не сдерживать данные обещания. Будем максимально осторожными, предусмотрительными и расчётливыми.

В порыве чувств Апанасий резко дёрнул подлокотник кресла и свернул его.

– Блин, чего он такой хлипкий? – Здоровяк попытался вернуть его на место, но тот безвольно падал. – Мужики, если что, скинемся, да?

– Боюсь, нам придётся года два работать на этот джет, – предположил Трой. – Зато у нас с Кианой будет легальная возможность скидывать неликвид. Они там вообще ничего не понимают в свежей рыбе.

Экран снова осветился шифрованным входящим звонком. Я посмотрел на своих друзей, не зная, какой ответ мне дать владельцу судна.

– Вместе до конца, – шепнул Трой. – Апанасий прав, мы не можем оценивать друг друга, или это уже не дружба.

Я принял звонок. На экране был совсем другой человек.

– Уверен, вы сделали правильный выбор. – Голос его тоже стал другим. – Лучше сохранить свои жизни, корабль и кошельки родственников. Поиграли в спасителей, потешили своё мужское эго, пора и по домам.

– Нет, друг, мы летим дальше, по следу маяка, – влепил я ему с некоторой мстительной злостью. – Включай прыжок.

– Вы серьёзно? Вы что, идиоты или просто ищете свою смерть? – Мужчина опешил от ответа.

– Мы ищем моего отца, а со смертью как получится.

– Вы же подставите свои семьи. Им придётся отрабатывать каждый рубль стоимости моего имущества в течение многих лет. Если вы думаете, что платить не придётся, то ошибаетесь.

На экране появились фотографии семьи Апанасия, Троя, их домов и мест, где они часто гуляли.

– Я даже могу показать, чем они сейчас заняты, – произнёс мужчина.

– Это не повлияет на наше решение, – ответил ему Апанасий. – А шантаж семьями может вылезти тебе боком, дружище. Ты обнуляешь себя. Мы либо партнёры, которые держат слово, либо игроки, которые поступают целесообразно, согласно правилам, пригодным для общей игры. Ты нас запугиваешь, мы вправе не платить тебе.

– Не в вашем состоянии ставить мне условия. Я отключу управление и заблокирую системы жизнеобеспечения, – пригрозил владелец джета.

– Ладно, мой друг погорячился. – Я понял, что его угрозы не пустые. – Мы летим дальше, и все наши условия договора действительны. Запускайте прыжок.

– Так-то лучше. – Мужчина отключился.

Апанасий сидел нахмурившись.

– Вот гнида, – произнёс он с чувством. – Слово даю, как вернёмся, найду его и придушу.

– Не помешает узнать у Айрис, где она нарыла такого ненадёжного партнёра.

Беснующаяся звезда на экране смазалась в полоску. На несколько секунд мы погрузились в абсолютный мрак пустоты и снова проявились среди миллиардов звёзд. Выход в нормальное пространство произошёл вдали от солнечных систем. Следующий прыжок последовал с десятиминутной задержкой, и нас снова вынесло в обширное пустое пространство между галактиками.

– Мы нагоняем маяк? – поинтересовался я у Троя, лучше понимающего навигационные обозначения корабля.

– Он ушёл от нас на сотню прыжков. Мы в отрыве на несколько суток из-за того, что каждые полсотни прыжков придётся устраивать пятичасовую профилактику двигателей. Их необходимо калибровать из-за изменения некоторых параметров пространства. Мы всё дальше уходим от привычной части вселенной. Это уже почти граница самых дальних маршрутов. Скоро пограничные буйки минуем.

– А нам ничего за это не будет? – поинтересовался я, впервые услышав про такое.

– Нас опознают, занесут в журнал, и всё. Мы взрослые люди и сами решаем, где хотим находиться. Если родственники обратятся в службу, им покажут запись – вот, три долбодятла на «Томминокере» такого-то числа в такое-то время пересекли границу. Обратно не пролетали, – усмехнулся Трой.

– Знаете, владелец этого судна так меня расстроил, что у меня разыгрался дикий аппетит. – Апанасий снова поиграл сломанным подлокотником. – М-да, плохая идея делать хлипкие кресла.

– Мужики, у нас всё равно впереди до хренища времени, может быть, не только поедим? – Я приложил к шее два пальца, указательный и средний, намекая на пьянку.

– Один за всех, – повторил мой знак Апанасий.

– И все за одного. – Трой тоже приложил два перста к шее.

Казавшаяся вначале сомнительной идея взять с собой крепкого алкоголя сейчас показалась совершенно удачной. Ограниченное пространство и ожидание нескорого окончания путешествия требовали разнообразия, чтобы не впасть в уныние. Мы вместе вошли в тот возраст и социальный статус, когда игры и фильмы надоедали скорее, чем совместное застолье и долгие разговоры обо всём.

Получалось любопытно. Между рюмками пролетали тысячи световых лет. Целые куски вселенной проносились мимо со своей миллиардолетней историей, с эволюцией живых существ, периодами мира и войн, судеб и надежд, а мы сидели внутри стальной коробки и пили водку, обсуждая женщин, машины и их космические аналоги, работу, оружие и политику. Оказалось, что жизнь на Земле для Троя и Апанасия не прошла бесследно. Уж кому, как не им, быть настоящими космополитами с широкими взглядами на происходящую на планете мышиную возню. Однако оба прониклись любовью к России до такой степени, что даже жителей бывших республик Советского Союза, приехавших на заработки, считали не местными, в отличие от себя. И это не говоря про любые соревнования международного масштаба, на которых они отчаянно болели за страну. Апансию, как тренеру, сам бог велел стать завсегдатаем спортбаров. Там он встречал своих учеников и учениц, а также вербовал новых.

– Слушай, вопрос, конечно, очень личный, но наверняка на тебя часто кладут глаз женщины, которым ты даёшь уроки, – поинтересовался я у нашего крепко сложенного друга.

– Кладут, и даже чаще, чем мне того хочется. Из-за того, что отказываю, я только сильнее возбуждаю спортивный интерес. Поэтому онлайн-уроки, которые придумала Камила, стали для нас выходом.

– Она в курсе твоих проблем? – усмехнулся Трой.

– Конечно. У неё точно такие же, только наоборот. Парни, особенно подростки со своей гиперсексуальностью. Они на полном серьёзе уверены, что им невозможно отказать. Приходится очень аккуратно доводить их неправоту, чтобы они не смогли ничего предъявить полиции. Камила просто снимает их приставания на скрытую камеру, а потом показывает, пугая, что это попадёт не только в органы правопорядка, но и в социальные сети. Пока работает. – Апанасий намазал кусок хлеба кабачковой икрой и съел его в два приёма.

– А у нас на море тоже бывает летом, что наедут отдыхающие и ищут приключений, но от меня постоянно воняет рыбой, и женщины обходят меня стороной, – пошутил Трой. – А у тебя как на станции?

– Там ничего не может быть. Женщины, конечно, после того как попадаешь туда с Земли, все кажутся невероятно красивыми, а потом привыкаешь, и это выглядит нормой. Из-за социального рейтинга люди вообще не склонны к аферам. Чтобы начать крутить амуры с женатым – это вообще верх глупости. Все гордятся баллами, а если ты нечаянно допустил, что тебе их прилично срезали, то такого человека даже видно невооружённым взглядом. Им неловко просто пройтись по улице, будто у него не рейтинг понизился, а подарочек в штанах лежит и попахивает, – поделился я своими наблюдениями.

– Какая дичь, – пьяно удивился Апанасий. – Нам такого счастья не надо.

– Но с другой стороны, этот рейтинг держит людей в кулаке. – Я сжал кулак и потряс рукой. – Если не считать студентов-революционеров, которые иногда бузят, требуя нереальных вещей, в целом атмосфера на станции доброжелательная и безопасная. И там красиво.

– Потолки не давят? – спросил Трой.

– Только первый месяц. А потом я стал ходить под прозрачный купол, полетать в невесомости, там вообще нет ощущения края. Когда возвращаюсь на Землю, с непривычки даже испытываю лёгкую агорафобию, пока снова не привыкаю. Как городской кот, не выходящий из квартиры.

– Везде хорошо по-своему, – подытожил Трой. – Твой отец тоже рассказывал, что иногда скучает по планете, на которой природа сходила с ума.

– Да уж, память – штука избирательная. Забывает плохое и помнит только хорошее. Я туда больше ни ногой. Иногда ночью приснится, в холодном поту просыпаюсь. Что тогда пришлось пережить из-за того, что Никас был с нами и женщины. Если б не они, может, и было бы смешно. – Вспомнив про отца, я протрезвел и погрустнел.

– Прости, не хотел, – расстроился Трой.

– Ничего, в этот раз женщин и детей с нами нет, и мы будем смеяться, вспоминая это приключение. – Я разлил остатки второй бутылки по рюмкам. – За нас, за то, чтобы мы всегда были вместе.

– Один за всех. – Апанасий положил два пальца на стол.

– Давайте без пафоса, мужики, – предложил Трой. – Чтобы не произошло ничего, заставляющего нас усомниться в надёжности друг друга.

– Всё в наших руках. – Апанасий сжал могучий кулак. – Клянёмся.

– Слушай, я смотрю, земная классика произвела на тебя неизгладимое впечатление, – поддел я друга.

– Да, фильм классный, особенно песни. Хотите, спою одну?

– О нет, иначе дорога нам покажется вечностью, – замахал я руками. – Прости, но поющие пьяные мужики хуже мартовских котов.

– Тогда пойду в туалет схожу. – Апанасий поднялся и, пошатываясь, направился в туалетную комнату, расположенную на первом ярусе, вместе с грузовым отсеком.

Через минуту, несмотря на звукопоглощающие двери, оттуда донёсся мощный рёв, отдалённо напоминающий мотив песни из знаменитого сериала про мушкетёров. Он пел про друга, который был в крови, артистично играя голосом.

– Он меня провоцирует. – Трой направил указательный палец в сторону прохода на первый ярус.

– На что? – не понял я.

– Тоже прикоснуться к земной классике. Смотри, как его проняло.

– И не говори. Кто бы мог подумать, что старый фильм произведёт впечатление на человека, привыкшего к более сложному взаимодействию с прекрасным. С подключением нервных окончаний и всякими там погружениями. Вот реально, настоящему искусству не нужны сложные способы взаимодействия со зрителем. Хорошая вещь тоже будет замечательно перевариваться.

– Давай ещё по маленькой и в капсулу спать. – Трой полез в загашник с алкоголем.

– Дождёмся певца. – Я не хотел пить без Апанасия, считая, что дружба должна проявляться и в этом.

Однако его мы не дождались. Вскоре из туалетной комнаты раздался мощный храп. Нам пришлось прибегнуть к сложной процедуре разрешений, чтобы открыть туалетную дверь, когда в комнате находится человек. Интеллект корабля имел чёткие инструкции на этот счёт, и пока мы не добрались до раздела скорой медицинской помощи, он блокировал её. Апанасия засунули в его капсулу и подняли на второй ярус. Не хотели, чтобы он, проснувшись, увидел себя под дверями туалета. Мы с Троем тоже завалились спать в капсулы, чувствуя, что немного перебрали. Не знаю, как он, но я уже давно не принимал алкоголь в дозах, даже близко равных сегодняшней.

На утро мы все выглядели огурчиками, но внутри всё же сохранилось чувство неловкости за то, как мы себя вели и какие темы обсуждали. Капсулы спасали тело, но и убирали урок, который оно должно было получить, испытывая недомогание от интоксикации алкоголем.

– Я пел, да? – спросил Апанасий, помня только обрывки окончания вчерашнего вечера.

– Да, и очень здорово, – иронично произнёс я.

– Полина пугается, когда я вдруг решаю запеть, – признался здоровяк.

– Мы не испугались, – похлопал его по плечу Трой. – Напротив, я решил первым делом по возвращении посмотреть этот же сериал про мушкетёров.

– Обязательно позвони, как посмотришь, обсудим, – обрадовался Апанасий.

– Непременно.

– Что у нас по маршруту? – поинтересовался я у Троя.

– Идём на равных. Дистанция в сто прыжков до маяка колеблется, но не сильно. Мы нагоняем, потом отстаём, когда останавливаемся на калибровку.

– А сколько мы уже в пути?

– Трое суток и семь часов.

– Пограничные буи уже миновали?

– Давно. Мы идём по территории, на которой, согласно общепринятым данным, очень низкая плотность разумной жизни. Имеется в виду биологическая, похожая на ту, что составляет костяк сообщества цивилизаций в обитаемой части вселенной. Всякие разумные кристаллы, плазмы и газы не в счёт. Их разумность бывает сложно определить. Например, для биологической формы познанием мира является необходимость распространения по нему, непрерывное увеличение ареала расселения. А вот для разумной звезды этого совсем не нужно. Ей вообще непонятно что нужно. Весь цикл своего существования она проводит в хороводе планет, изредка жонглируя ими и управляя процессами на их поверхности. Скукота, больше напоминающая примитивную жизнь одноклеточного существа. Если бы не массивы данных, которыми им приходится оперировать, звёзды точно можно было бы отнести к простейшей форме разума.

– Неуютно становится от мысли, что мы углубились в неизведанные дебри. – Я посмотрел на экран.

Там светились звёзды, ничем не отличимые от тех, среди которых мы были два и три дня назад. Разве что плотность их стала чуть ниже, но это могло быть вызвано более засорённым межзвёздным пространством.

– Было бы неплохо погрузиться в криосон и проснуться, когда корабль даст знак, что мы добрались до места назначения, – предложил Трой.

Напоминание о криосне вызвало у меня резко отрицательные чувства. Я передёрнул плечами.

– Лучше посмотрю дурацкие шоу да погоняю на багги по дну каньона, чем добровольно заморожу себя.

Этим я и занялся, коротая часы и даже дни. Обстановка за окном начала меняться. Всё чаще после очередного прыжка попадались зоны с плотным светящимся газом, в которых ещё не началось образование звёздных систем. Приборы регистрировали мощные излучения, но недостаточные, чтобы потерять связь с маяком, а ему, в свою очередь, не потерять следы работы двигателей корабля похитителей.

– Непонятно, зачем пришельцев из такой тьмутаракани понесло на нашу Землю? – задал вопрос Трой. – По вселенским масштабам наткнуться на неё – один шанс из триллионов.

– Все дороги ведут на Землю, – многозначительно произнёс Апанасий. – Есть в ней особый магнетизм. Была же причина, по которой на ней зародилась жизнь, составляющая значительную часть вселенского коллектива.

– Ещё меньше шансов было поймать моего батю, – засмеялся я. – Однако пришельцы пошли наперекор теории вероятности и поймали именно его.

– А вдруг он ключ к познанию чего-нибудь важного? – предположил Апанасий. – Вдруг в его генах закодирована информация, записанная древними цивилизациями, дающая возможность возвыситься над остальными.

– Ага, у него там записана информация, что пиво после водки нельзя, что он дома главный, но мать главнее, что сына надо ругать, иначе кружку воды на смертном одре не подаст, – пошутил я про отца, пока он не слышит. – Если у него была информация в генах, то она и мне должна была перейти.

– А вдруг они забрали твоего отца в качестве ловушки, чтобы ты сам явился им в руки? – не унимался здоровяк.

– Не, теория вероятности кажется мне убедительнее, – отмахнулся я от его наивных предположений.

Пролетели сутки, затем ещё одни. Кажется, корабль пришельцев и не думал останавливаться. Всё чаще выход из подпространства случался в таких местах, которые и космосом было трудно назвать. Это могли быть огромные пространства ионизированного светящегося газа, зелёного, красного, жёлтого цвета с более яркими, иногда белыми пятнами сгустков уплотняющегося вещества, прародителями будущих звёзд.

Из-за усложняющейся навигационной обстановки пришлось пожертвовать временем калибровки двигателей и подготовки к прыжку, чтобы нагнать маяк. В случае потери сигнала миссия по спасению проваливалась окончательно. Из-за этого в нашем маленьком коллективе чувствовалось эмоциональное напряжение. Апанасий снимал его регулярными тренировками, Трой чередовал шоу и игры. А я занимался немного тем и немного другим. Надоедал Трою, чтобы он сверялся с приборами и докладывал мне о происходящем.

– За последние полчаса ничего не поменялось, Гордей. Мы в двадцати шести прыжках от маяка. Сигнал стабильный. Плотность космического вещества допускает выход на рабочей скорости.

– Мне кажется, мы летим на край вселенной, куда ещё не дошла волна Большого взрыва, и там ничего нет, – поделился я своими предположениями.

– Для гражданских судов далеко, а исследовательской аппаратурой эти области вселенной изучены, – пояснил Трой. – Смысла селиться тут нет, когда в обитаемой части не освоено девяносто девять и девять десятых процентов планет.

– Я как представлю расстояние между Землёй и местом нашего очередного выхода из прыжка, то мне так тоскливо становится, – признался я. – У меня в голове даже цифр таких нет, чтобы подсчитать расстояние.

Аппаратура корабля издала какой-то звук. Трой погрузился в показания через нейроинтерфейс.

– Маяк остановился, – произнёс он взволнованно. – Мы можем посмотреть эту область.

На экране судна появилась графическая информация. Так как исследовательские суда изучали эту часть космоса в основном удалённо, используя различные способы сканирования, то и представлялась она в довольно упрощённом виде. Корабль пришельцев остановился на орбите четвёртой планеты, входящей в систему молодой звезды, диаметром в полтора раза больше солнечного. У планеты имелись два спутника. Один составлял одну восьмую диаметра планеты, второй – одну двенадцатую. Планета обладала мощным магнитным полем, а в кислородной атмосфере присутствовали примеси газов, реагирующие на него активным свечением. Из-за этого в оптический прибор её можно было принять за небольшую звезду.

– Это всё, что известно о планете. Там можно дышать и там всегда светло, – подытожил Трой.

– И скорее всего, там есть реки, в которых полно рыбы, – пошутил я. – У меня новая теория насчёт исчезновения отца. Он повстречал инопланетян и рассказал им, как мало стало рыбы в наших озёрах, а они ему сообщили, что у них в водоёмах рыбу ловить не переловить, а сами жители планеты страдают повальной аллергией на неё и предложили сгонять на выходные к ним.

– А чего он не позвонил или записку не оставил? – серьёзно поинтересовался Апанасий.

– Бухой был.

Я не мог уснуть, зная, что с каждым прыжком мы становимся всё ближе и ближе к цели своего путешествия. Пока расстояние было большим, я верил, что всё будет хорошо, но сейчас, когда скоро всё выяснится, боялся, что надежды напрасны. Ведь для кого-то мы надоедливая мошкара, которую можно убить походя, не терзаясь совестью и даже не помня об этом.

Экран показывал оставшиеся прыжки до замершего маяка. Трой подкорректировал маршрут, чтобы выйти из подпространства подальше от планеты и на минимальной скорости, чтобы обитателям солнечной системы не удалось зарегистрировать возмущения пространства.

– Финальный прыжок, – доложил Трой. – Будьте готовы к манёврам на реактивной тяге, если нас сразу же засекут.

Мы все пристегнулись и активировали противоперегрузочные функции кресел. Чернота экрана сменилась тусклым светом звёздной системы. Мы вышли в десяти астрономических единицах от здешнего светила. Никакого облучения следящими устройствами внешние сенсоры не уловили. Оптика корабля быстро нашла интересующую нас планету, ярко светящуюся точку на пёстром одеяле звёзд. Приближение и обработка кадра выдали нам качество картинки, позволяющее рассмотреть облачные фронты в атмосфере планеты.

– Однозначно обитаемая, однозначно биологическая форма, однозначно много воды, – подытожил Трой список цифр, касающийся предварительных данных о планете.

– И рыбы, – добавил я. – Будет смешно, если моя шутка окажется правдой.

Прошло минут двадцать, в течение которых корабль собирал и анализировал информацию об интересующей планете и её окрестностях. Данная процедура была прописана в каждом судне, впервые оказавшемся рядом с новой системой. Собранная информация вносилась во все справочники, становясь достоянием всех путешественников.

– Третья и пятая планеты заселены, но там явно не те условия, что пригодны для биологических форм. На одной слишком жарко, на другой слишком холодно. На орбитах этих планет имеются искусственные спутники и даже массивные станции необычного вида. – Трой вывел картинку на экраны.

Она оказалась довольно нечёткой. Искусственный интеллект корабля дорисовал её в соответствии с собственными алгоритмами, так что принимать на веру изображение не стоило. Напоминала она кривобокий бугристый шар, лишённый эстетики и симметрии.

– Кусок непонятно чего, – оценил внешность Апанасий. – Как с таким подходом можно было построить передовую цивилизацию? Случайно?

– А ты можешь отследить корабль, за которым мы шли? Он сейчас где? – поинтересовался я у Троя.

– Да, вот его маршрут. – Прямо на звёздном небе он прочертил линию движения судна. – Опустился на четвёртую планету.

– Логично.

– Смотри. – Трой вывел график всех трёх обитаемых планет с показателями интенсивности различных видов излучений. У третьей и пятой они были почти идентичными, а на четвёртой отличались. Причём комментарий ИИ указывал, что на средней из обитаемых он имеет природное происхождение.

– Что это значит? – не понял я до конца представленную информацию.

– Как будто четвёртая не имеет ничего технологически продвинутого. – Трой почесал затылок. – Я думаю, что жители решили оставить её в первозданном виде, а все производства перенести на соседние планеты. Или… или… – Он задумался.

За паузой ответа не последовало. Я устал его ждать.

– Что «или»?

– Или на самом деле в этой системе одновременно живут два вида разумных существ. Одна раса похожа на нас, а другая кардинально другая. Я просто вспомнил про шар над озером и решил, что это и был пришелец.

– Да ну тебя. Зачем шару похищать моего отца? – Мне эта идея совсем не понравилась.

– Вот это и надо выяснить. Перехожу в режим маскировки, даю короткий импульс, и дрейфуем к четвёртой планете. – Трой отдал приказание кораблю.

Глава 6

Николай с придыханием смотрел, как корабль входит в яркую атмосферу планеты. Ему показалось, что он окунается в плотный свет, который можно даже ощутить рукой, если притронуться. По мере снижения он сделался тусклее, и когда за стеклом иллюминатора появился ландшафт, интенсивность освещения сравнялась с земной. И всё равно ощущение, что в воздухе растворён свет, не пропало. Видимость была как при редком утреннем тумане. За полкилометра от стекла иллюминатора очертания окружающей местности угадывались уже слабо.

Корабль сел и затих.

– Мы достигли конечного пункта, – сообщил голос корабля.

– Я уже понял. За мной придут? – поинтересовался Николай, серьёзно переживая по поводу своего будущего.

– Нет. Вы сами пойдёте, куда вас направят.

– Кто направит?

– Мы. Слушайте голос и подчиняйтесь. Вам укажут направление, – без всяких эмоций ответил голос.

– А что с Петром?

– Приведут в чувство, и позже он присоединится к вам. Сейчас его тело испытывает слабость и неспособно к самостоятельному передвижению.

– Высосали силёнки из бедняги, – хмыкнул Николай. – Ладно, ведите.

Диафрагма, которую он до этого не замечал, открылась в полу. Прежде чем туда спрыгнуть, Николай внимательно оценил глубину. Убедившись, что до пола не больше двух метров, он аккуратно спустился. Далее ориентировался по разгорающимся световым пятнам и вскоре очутился на тёплом мягком трапе, ведущем на землю. Температура воздуха оказалась комфортной, не больше тридцати градусов, и не было такой влажности, как он ожидал.

Волнение не позволило ему сразу рассмотреть окружающее пространство космопорта. Только коснувшись голыми ногами тёплой каменной поверхности, Николай более осмысленно рассмотрел постройки. Как ни странно, они были несуразными, кривобокими, несимметричными, как будто их слепил гигантский двухлетний ребёнок.

– Вам тут не доноры нужны, а нормальные архитекторы. Которые ВУЗы заканчивали, а не как у вас, курсы юных бобров-строителей, – отпустил он едкий комментарий.

Позади раздался топот. Николай резко отскочил в сторону, подумав, что на него решили напасть с тыла. Удивительное транспортное средство, отдалённо напоминающее большой чемодан с ножками, замерло рядом с ним. Это было живое существо на четырёх ногах, но без головы. Посередине спины имелся удобный изгиб, как будто специально созданный под седока.

– Садитесь, мы довезём вас до вашего жилья, – предложил голос, раздавшийся в голове.

Это был не корабельный голос, похожий, но другой.

– Спасибо. Признателен за заботу. – Николай взгромоздился на спину самобеглого чемодана. – Поехали. – Зашарил руками по гладкой спине в напрасных поисках ручки.

Она и не понадобилась. «Мул» не спешил и шёл мягко.

– Предыдущий контакт не захотел мне ответить на вопрос, какого лешего вы выкрали меня с планеты? – Николай подумал, что этот индивид с отсутствием признаков мозгов окажется глупее и расколется.

– Мы регулярно нуждаемся в новых генах для совершенствования генетических технологий. Чем дальше от нашей планеты, тем отличнее они по составу, тем выше вероятность обнаружить положительный признак, позволяющий производить эволюцию помощников.

– Так значит, вы приспособили мягкие тела белковых существ к служению себе любимым? У вас здесь всё создано из плоти и крови и всё работает на существ, не являющихся в нашем представлении живыми. – Николай решил, что разгадал загадку странной цивилизации.

– Не совсем понятна формулировка с определением «живые». Белковая самокопирующаяся форма является механизмом, база которого создана природой и отредактирована создателями для собственного удобства, – доложил голос без всякого намёка на шутку.

– Может быть, чемодан подо мной и механизм, но я точно нет. И попрошу ваших создателей проявлять ко мне уважение как к представителю иной разумной цивилизации, – потребовал Николай и даже приосанился, чтобы выглядеть солиднее.

– Вы не соответствуете критериям разумности.

– А вы не соответствуете критериям вселенского гостеприимства. Уже второй раз тыкаете в меня моей посредственностью. Если вы такие умелые в конструировании организмов, сделайте меня умнее, чтобы я соответствовал. – Николай поддал чемодану пятками со злости.

– Создателям нужны организмы для работы, – ответил голос.

– Понятно. Им хочется рабов, но они не преминут упрекнуть тех, кто на них работает, в бестолковости, поскольку боятся, что они станут умнее. Я прав?

– Это невозможно. Белковые механизмы неспособны приблизиться к интеллектуальным способностям создателей. Их ум является имитацией разумной деятельности.

– Тебе самому-то не стыдно быть белковым механизмом и пресмыкаться перед каким-то создателями? – Николай хотел заглянуть в глаза чемодану, но вспомнил, что их нет.

– Мы продукт их творческих усилий. Для нас этот статус почётен.

– Это потому, что ты ничего в своей жизни слаще редьки не ел. Почётно быть самим собой, гордым и независимым и слушаться только себя.

– Мы не обладаем понятием личности и потому неспособны слушать того, кого не существует. Все мысли нам вкладываются создателями. Мы их ретрансляторы, как в нашем случае. Обращаясь к механизму, на котором едете, вы беседуете с коллективным разумом создателей.

– Вот я вас и поймал, – обрадовался Николай. – Раз вы со мной беседуете, значит, считаете разумным. Если я разговариваю со своим котом, то получается беседа в одну сторону – я говорю, он молчит, либо издаёт бессвязные мяуканья. Это и есть контакт разумного существа с неразумным.

– Глубина восприятия мира создателями лежит вне зоны восприятия оного белковыми формами.

– Ладно, я понял. Вы сейчас находитесь в первой стадии принятия, отрицания. Поживём, как говорится, увидим, кто из нас по-настоящему разумен. И вообще, у вашего чемодана без ручки есть скорость повыше? Чего ползём, как на похоронах?

Существо без головы действительно прибавило скорости. Николай затрясся в седле и забился копчиком о твёрдую спину.

– Тормози! Тормози, скотина! Я тебе что, гусар с мозолями на заднице? Я привык к другому комфорту. – Чемодан сбавил шаг. – Что вы за такси мне подсунули, «комфорт-минус»? Разумные существа, блин. Как только сбегу отсюда, такой отзыв накатаю в защиту прав потребителей, вы потом сто лет с этой планеты никуда не вылетите.

– Вы останетесь здесь навсегда, – хладнокровно произнёс голос в голове.

Николай осёкся. До этого он хорохорился за многословием, отгонял от себя дурные предчувствия, но когда получил железный ответ про то, что он больше не вернётся, его настроение мгновенно испортилось до уровня дремучей депрессии.

Под мерный топот ног безголового существа он доехал до строения, напоминающего гигантский сморчок. Схожести придавала коническая форма и неровные стены, испещрённые кривыми амбразурами, исполняющими роль окон.

– Заходите внутрь. Ориентируйтесь по световым пятнам. Они приведут в вашу комнату, – распорядился голос.

– Какие у меня права? Что мне позволяется? – спросил Николай, решив узнать, куда его привезли – в тюрьму или гостиницу.

– Вы не обладаете никакими правами. Права есть только у создателей. Вы материал для применения их творческих усилий.

– Пупки не надорвут? – хмыкнул Николай. – Значит, не тюрьма, а лаборатория, в которой я подопытный кролик. Надо было накануне ковидом заразиться да устроить тут вам эпидемию, – огрызнулся он. – Что, дом тоже из живой ткани вырастили? Стрёмный какой получился.

– Это не живая ткань, а биологический конструктор.

– Понятно, геноцид по признаку отношения к жизненным формам. Мне даже страшно представить, сколько статей вы нарушили, убедив себя в том, что только вы и есть жизнь, а остальные симуляция. Ничего, придёт время, за всё ответите. – Николай слез с «чемодана». – В суде я буду вашим главным обвинителем.

– Отдыхайте. Ваш генетический материал подвергнется более тщательному анализу, и в случае положительного решения вы станете донором, – произнёс голос.

– Отвалите. – Николай направился к входу в дом.

Дверной проём, если так можно было его назвать, представлял собой сложную геометрическую фигуру. Изначально он задумывался как прямоугольник, но потом один его верхний угол начал расти активнее и обогнал соседний. В итоге получилась пародия на дверной проём, как иллюзия в комнате смеха.

Об изолированном личном пространстве здесь и не слышали. Дверей не было как явления, только кривые дыры вместо входа. За ними находились такие же несуразные комнаты с бугристыми стенами, полами и потолками. В некоторых из них находились люди, не обращавшие никакого внимания на Николая, с любопытством разглядывающего обстановку.

Сразу бросилось в глаза, что у многих людей не хватало конечностей, у кого-то не было глаз, носа, ушей. А в одной комнате Николай увидел нечто пугающее и отталкивающее. Это была часть тела без головы, приращённая к комоду, напоминающему тот, что имелся на корабле. Тело явно жило, только непонятно зачем. Наверное, во славу создателей, не успевших использовать его в своих творческих экспериментах.

За несколько шагов до своей комнаты в Николая врезался ребёнок лет восьми, выбежавший из комнаты. Он упал и поднялся, держась за ушибленный лоб.

– Больно, – произнёс он на чистом русском.

– Ого, наш, – обрадовался Николай. – А ты как тут оказался?

Ребёнок вместо того, чтобы объяснить, развернулся и с криками убежал к себе.

– Мама, папа, тут дядя на нашем разговаривает! – произнёс он громко, забежав в комнату.

В коридор выбежала молодая парочка лет тридцати и уставилась на Николая чуть ли не со слезами на глазах. Ему стало неловко, он до сих пор был в трусах.

– Вы только что прилетели? – спросила женщина.

– Пять минут как из космопорта, – ответил он. – А вы?

– Мы потеряли счёт времени, – признался мужчина. – Думаем, от четырёх месяцев до полугода. Выехали за город отдохнуть и больше не вернулись. – Он протянул руку. – Юра.

– Коля. Тоже выехал за город на рыбалку и вот…

– Наверное, вы устали с дороги? – предположила супруга Юры. – Идите в комнату, отдохните, пообщаемся потом.

– Спасибо, так я и сделаю. – Николай на самом деле понял, что смертельно устал от всего произошедшего. – Спать на полу?

– Да, они тёплые, как бы это двусмысленно ни звучало. Если вы не заметили, тут всё из плоти. – Юра постучал ладонью по стене. – Так что не застудитесь.

– Заметил, ещё в корабле. Меня по дороге из космопорта пытались убедить, что живая плоть – это на самом деле не жизнь, а симуляция, а вот они по-настоящему живые.

– К сожалению, это их постулат. Мы для них что-то вроде природного материала, из которого они создают различные вещи.

– А как они сами-то выглядят? – поинтересовался Николай.

– Сгустки плазмы, похожие на шаровую молнию.

– Так значит, я их видел. – Николай зевнул. – Ладно, рад, что встретил вас в таком месте. А то было бы совсем тяжко.

– А уж как мы рады, – произнесла супруга Юрия. – Идите спать, на вас лица нет от усталости.

– Спасибо, иду. – Николай зашёл в комнату, подсвеченную тусклой лампой над входом. Нашёл на полу невысокую выпуклость и лёг на неё головой, используя вместо подушки. Закрыл глаза и услышал, как в доме едва различимо разговаривают сотни голосов. Под этот бубнеж он и уснул.

Проснулся с полным ощущением, что виденные им сны таковыми не являлись. С ним разговаривали или вернее устроили тест, желая узнать больше. В голове носились обрывки бессвязных вопросов и ответов.

Николай сел и вытер глаза. Невыносимо хотелось есть и пить. Он уже неделю обходился одной водой, так и не решившись приложиться к питательной трубке. От голода при малейшей нагрузке начинала кружиться голова. Морально он уже был близок к тому, чтобы съесть что угодно.

В дверной проём заглянула любопытная мордаха сына Юрия. Мальчишка, увидев, что его заметили, спрятался и снова показался.

– Проснулся? – спросил он. – Пойду скажу папе. – Ребёнок убежал.

Через минуту явилась вся семья. Супруга Юрия держала в руках грубо выточенную деревянную миску, накрытую большим зелёным листом. У Николая сразу же выделилась слюна. Он был уверен, что под листом лежит еда.

– Вы хорошо поспали, – заметила женщина. – Ванька устал дежурить.

– Я не уверен, что спал. Со мной всю дорогу разговаривали, – признался Николай.

– Да, тут есть такая странность. Благодаря мощным ментальным особенностям, создатели общаются только посредством мыслей, а во сне лучше всего узнать способности человека, – пояснил Юрий. – Вот, примите по-соседски. Елена моя выращивает огород прямо в пустующей комнате. Местные этого не понимают, и я думаю, даже не видят.

– Угощайтесь. – Супруга передала блюдо, сняв листик. На нём лежали разрезанные пополам небольшие помидорки, только начавшие поспевать, перец и огурец. Николай хотел накинуться на еду, но увидел взгляд Ваньки, с жадностью смотревшего на неё. Он разделил порцию на четыре части.

– Я же только с Земли, ещё не успел соскучиться, – соврал он. – Давайте все вместе за знакомство.

Долго упрашивать не пришлось. Юра и Лена тоже не выглядели ни в чём себе не отказывающими людьми.

– У нас случайно оказались с собой семена. Я покупала, чтобы дома рассаду поставить, да так в кармане куртки и остались. Вот, пригодились. Вначале на улице высадила, но люди не дали поспеть, съели ещё неспелыми. Решили у себя в комнате сделать грядку. Тут и растениям микроклимат больше подходит. Меньше этого дурацкого света и влажность оптимальнее. Мы упросили создателей сделать капельный подвод воды. Балуем себя иногда свежими овощами. – Женщина взяла быстро опустевшее блюдо.

– Честно говоря, неожиданно встретить земную еду на другой планете, – признался Николай.

– А вы так спокойно об этом говорите, словно легко приняли факт существования пришельцев и космического перелёта, – удивился Юрий. – Мы с Еленой долго пытались договориться со своим рассудком, что не умерли, не в аду или не в психиатрической лечебнице.

– Я матёрый космический путешественник, поэтому у меня не было никакого когнитивного диссонанса.

– Так вы не с Земли? – удивилась Елена.

– С Земли, – усмехнулся Николай. – Только наша сноха не с Земли. Упала сыну на голову в медицинской капсуле, а потом вышла за него замуж, чтобы загладить посттравматический синдром. Она со станции, похожей на питомник для людей, которых разводят высшие. Есть такая организация в космосе, представители которой считают себя умнее остальных и учат жизни. Может, слышали?

– Нет, – покачал головой Юрий.

– У нас на Земле об этом не говорят, но мы тоже у них под охраной. Но охранники из них настолько хреновые, что это только на моей памяти третий случай похищения людей.

– Чудеса. В жизни бы не поверил в такое, если б не оказался здесь. Как там, на матушке-Земле? – спросил Юрий с ностальгической тоской в голосе.

– Да как всегда, люди грызутся из-за ерунды, нравственно разлагаются и мечтают о светлом будущем. Ничего такого значительного за полгода и не припомню. Я, наверное, даже телик за это время ни разу не включал. У меня же телефон остался. Держите, – Николай, обрадовавшись, протянул телефон, – можете почитать, что в памяти сохранилось, пока батарейка не сядет.

Ванька перехватил телефон со скоростью дикого зверя, отбежал в сторону и сразу принялся исследовать его содержимое.

– Соскучился. – Мать с теплотой посмотрела на сына.

– У меня с собой рыба ещё была, килограмм семь, но она на корабле осталась, – с сожалением произнёс Николай. Сейчас бы он не отказался от жареного карася или даже запечённого на открытом огне.

– Я бы навернул рыбки, – громко сглотнул слюну Юрий.

– А вас тут тоже кормят через питательные трубки? – поинтересовался Николай, очень рассчитывая на отрицательный ответ.

– Нет, что вы, – рассмеялась Елена. – Это было только на корабле. Тут кормят брусками или кирпичами, как говорит Ваня. Сейчас покажу.

Она убежала и вскоре вернулась с брикетом грязно-белого цвета, напоминающим мыло.

– Вот это еда, которой нас кормят. Вкуса почти нет, но никто не умер и не заболел. Попробуйте. – Лена протянула брусок Николаю.

Тот осторожно взял его в руки, обнюхал, повертел.

– Кусать? – спросил он.

– Кусайте, – разрешил Юрий.

Николай вонзил в него свои молодые зубы. По структуре питательная субстанция напоминала затвердевшую мякоть кокоса, но по вкусу совсем нет. В ней явно присутствовал жир, дающий маслянистость, клетчатка, белок и чуть отдающие сладостью углеводы. В целом вкус оказался довольно нейтральным, совсем не напоминающим желе, которым потчевали на космической станции.

– Есть можно? – поинтересовалась Елена.

– Вполне. Когда мы поженились с Ниной, так зовут мою жену, первые полгода она готовила ненамного лучше. Это напоминает пудинг, который она пыталась приготовить на мой день рождения и растопила в нём свечку. Я из вежливости его съел, пока она её искала. Потом выяснилось, куда она делась, но было уже поздно. У меня, кстати, никаких последствий не было. Так что могу без страха есть здешние кирпичи. – Желудок Николая отозвался на появление в нём еды благодарным урчанием. – Расскажите, как здесь всё устроено.

Юрий закатил глаза под лоб и ухмыльнулся.

– Это сложно. Мы ведь отсюда никуда не выходили по большому счёту. Одно знаю точно – всё, из чего состоит наше тело, создатели пускают в дело.

– Я видел людей без конечностей, пока поднимался сюда, но вы целёхонькие. Тьфу-тьфу-тьфу, простите. – Николаю стало неудобно перед семьёй, будто он пытался напророчить неприятности.

– Мы ведь по здешним меркам недавно, – пояснила Елена. – Но у нас всех брали генетический материал. У Юры даже в голове что-то ковыряли, слава богу, без последствий.

Глава семьи нагнул голову и показал пятнышко плеши размером с монету.

– Непонятно, брали из мозга или, наоборот, что-то туда положили. В любом случае я пока не замечаю разницы. Мне сказали, что мышечная масса и в целом развитие мышц у меня атрофическое, поэтому мои руки и ноги ни на что не годятся.

– Например, на чемодан, на котором я сюда приехал, – вспомнил Николай. – Вы хотите сказать, что его собрали из частей человеческих тел?

– Вы про местный транспорт? – догадалась Елена. – Нет, это полностью генетический продукт.

– Возможно, рождённый, – шёпотом добавил Юрий.

– Как это?

– Я слышал, что создатели используют женщин в качестве инкубаторов. Подсаживают им свои сконструированные зародыши, а те рожают потоком. Кто вот таких лошадок, кто шахтёров, кто десятников и сотников. По сути, женщины рожают инструменты для создателей, которые те используют в своих целях, как мы используем молоток или лопату.

– Звучит бредово, – задумался Николай. – Какой-то сложный и долговременный способ создания инструмента.

– Понятие о времени у всех разное. Мне кажется, что создатели живут столетиями, а то и тысячелетиями. Их плазменные тела не подвержены таким процессам старения, как у нас. А ещё я предполагаю, что из-за того, что мы кардинально отличаемся друг от друга, они воспринимают нас так же, как мы воспринимаем компьютеры. Для нас кремний – это вещество, которое умеет делать расчёты только благодаря применению наших знаний и технологий. Мы же не воспринимаем его как самостоятельный разумный камень.

– Само собой. Как камень будет разумным? – усмехнулся Николай.

– А теперь представьте, что мы не обладаем органами чувств, позволяющими видеть деятельность этого камня.

– Не понял.

– У создателей нет ни глаз, ни ушей, ни носа, ничего из того, к чему мы привыкли.

– Это я заметил, по тому, как они строят, – перебил Юрия Николай. – Только слепые могли нагородить такие кривобокие дома.

– Согласен, но мы уже привыкли к их стилю. Создатели понятия не имеют, как мы выглядим. Они ощущают нас как-то по своему, как именно, мы никогда не поймём. Им непонятна наша логика, поэтому они просто не наблюдают нашу интеллектуальную деятельность. Мы делаем только то, что можно увидеть глазами, потрогать руками, услышать ушами и унюхать носом, а для них этого не существует. Всё, что о нас поняли, – это то, что, применяя к нам методы программирования, они получают устройства, выполняющие работу – физическую, вычислительную, информационную. Вот тебе, Николай, прости, можно на «ты»?

– Конечно, давно пора.

– Вот тебе кажется, что ты поселился в доме? Нет, ты поселился в ящике с запчастями. Вот тут транзисторы, тут резисторы, тут сервоприводы, тут лампочки, а тут передатчики. Постепенно руки доходят до всех, и лет через пять мы будем частью или частями разных орудий труда.

– Юра считает, что мы обязаны научить создателей воспринимать нас как равных разумных существ, – добавила Елена.

– А плазму можно убить? – Николаю пришла самая простая мысль.

– Зачем? – опешил Юрий.

– Затем, чтобы она не убила меня. Чего они боятся? Холода? Воды?

– Я вообще не думал об этом. Наверняка они не дадут нам этого сделать. Да и какой смысл? Это всё равно как если бы муравьи вдруг решили убить человека.

– Пока не попробуешь, не узнаешь результата. Страшно, конечно, у вас семья и есть страх друг за друга. А мне-то что терять? Вторую полсотню разменял, можно и рискнуть.

– Как полсотню? – не поняла Елена. – Вам же, в смысле тебе, чуть за тридцать.

– А, это всё подарочки через сноху. Омолаживаюсь время от времени. Так-то я уже древний.

– А я подумал, что у тебя от стресса фантазия немного разыгралась. Сын, сноха, – признался Юрий. – Ну, сорок, думаю, может, и есть, но с большой натяжкой.

– Паспорта с собой нет, поэтому верьте на слово.

Николай подошёл к кривому окну. В лицо дохнуло ветерком. В нём не было земного аромата свежей травы или выхлопных газов. Больше напоминало запахи, тянущиеся от сарая, в бытность в деревне, но оттенки всё равно были другими.

– А сколько людей здесь живёт? – спросил он.

– Мы не считали. В нашем доме триста с небольшим квартир. Таких домов в округе больше двадцати. Я думаю, тысяч десять человек разной степени комплектности, – предположил Юрий. – Но мы не знаем, сколько за этой планете таких посёлков. Предполагаю, что много. А ещё я слышал, что в нескольких километрах отсюда есть поселение, в котором живут совсем не люди. Сам не видел, но сведения правдивые.

– Животные? – предположил Николай.

– Вероятнее всего, жители других планет. Они не похожи на нас. Будто бы у них кожа, как у осьминогов или хамелеонов, умеет подстраивать цвет под окружающую среду. Но это уже могут быть и домыслы.

– А выходить отсюда можно?

– За километр я удалялся, но потом не помнил, как возвращался назад. Думаю, меня брали под контроль и просто возвращали на место. Они сильны в управлении разумом. Поэтому когда придут именно за тобой, ты не сможешь ничего сделать. Они оттяпают тебе руку, а ты будешь смотреть на это и молчать. – Юрий вздохнул и с сожалением посмотрел на жену и сына.

– Не раскисайте. Есть шанс, что меня будут искать. А если найдут, я заберу и вас, – пообещал Николай.

Юрий иронично усмехнулся.

– Что, думаешь, я тебе сказки-побаски рассказываю? Искать будут, я даже ни на секунду не сомневаюсь в этом. Другое дело, если не найдут. – Николай побарабанил пальцами по мягкому подоконнику. – Надо было остаться дома.

Метров за триста от здания, купаясь в сияющем воздухе, как в подсвеченном тумане, появился чемодан на ножках с седоком. Направлялся он будто бы тоже к этому дому.

– Ещё кого-то везут, – громко сообщил Николай.

Юрий с Еленой подошли к окну.

– Руки отняли, – заметил глава семейства намётанным глазом. – Но я что-то не помню этого мужика.

Николай пригляделся и узнал в нём недавнего знакомого Петра. Матернулся и кинулся к выходу из помещения. Сбежал вниз и встретился с ним уже у самого входа. Это действительно был Пётр. На месте рук у него остались бледно-розовые следы, как будто ткань зажила несколько месяцев назад.

– Коля, Колян, это ты? – плаксиво спросил Пётр, будто он был немного не в себе.

– Я, друган, я. – Николай подскочил к нему и стал помогать спуститься с неуклюжего транспорта.

– Колян, я в себя пришёл, а у меня нет рук. Представляешь? Куда они делись? – Пётр зашмыгал носом. – Как же я теперь без рук? Как удочку закидывать? Как за хрен браться?

– Придумаем что-нибудь, Петя, не бойся.

– А у тебя ничего не отняли? – Пётр встал на землю и осмотрелся.

– Пока нет. Когда мы были на корабле, мне сказали, что я посредственный и мало на что гожусь, – признался Николай. – А ты, выходит, нет. Руки у тебя загребущие не просто так, а талантливо, вот и…

– А что это за кукурузина? – Пётр кивнул на дом.

– Общага. Сейчас подсветка включится и тебе покажут, где жить будешь, – пояснил Николай. – Ты, наверное, есть хочешь?

– Какая еда, Колян, мне руки отхреначили по самые плечи, – чуть не плача, произнёс Пётр.

– Прости, забыл.

Из дома выбежали Юра с женой и замерли.

– Это мои первые знакомые. Несколько часов назад познакомился. Юра и Лена. Они тут уже полгода живут.

– Пётр, или то, что от него осталось, – мрачно пошутил рыбак. – Извините, не могу подать руку.

– Мы вам поможем адаптироваться. В нашем доме больше половины людей не имеют конечностей. Все к этому уже привыкли.

Пётр зажмурился. Из каждого глаза выдавилось по слезинке.

– Я так и знал, что попаду в ад за свою жадность, – произнёс он и тяжко вздохнул.

Глава 7

Четвёртая планета оказалась наиболее близкой к нашему кораблю, что позволило в режиме полного радиомолчания и оптической маскировки приблизиться к ней на расстояние высокой орбиты. Планета очень походила на Землю не только параметрами, но и внешне, но при этом она вращалась вокруг своей оси в два раза медленнее далёкого двойника. Ночей здесь в привычном для нас представлении не наблюдалось. Возмущённая атмосфера светилась круглосуточно, создавая на тёмной стороне лёгкий сумрак.

– Кажется, нас не заметили. – Трой проверил все отчёты корабля об изменениях в окружающем пространстве на расстоянии ста миллионов километров. – Они не очень-то активны для цивилизации, обладающей гиперпространственными перемещениями. Одновременно в пределах солнечной системы наблюдается пять объектов, курсирующих между планетами.

– Мы, люди, суетливы, – произнёс Апанасий. – Нам вечно куда-то надо. А эти несколько лет провели на дне озера и ничего, никуда не спешили.

– Интересно всё-таки зачем? – Меня не отпускал этот вопрос. – А не оставили ли они там сюрприз, который пометил Землю как место, подходящее для добычи человеческого ресурса?

– Надо будет дать информацию через Айрис, пусть проверят, – решил Апанасий. – Землю – землянам.

– Как мы сможем найти отца? – Я посмотрел на экран, показывающий часть суши, на которой можно было рассмотреть объекты, отдалённо напоминающие дома.

– Вот в этом квадрате, примерно сто на сто километров, корабль совершил посадку. Как только оптика обнаружит его, мы начнём искать место для посадки.

– А нас не засекут, как только мы войдём в атмосферу? – Хоть я и не был специалистом в устройстве средств обнаружения инопланетных цивилизаций, но предполагал, что разогретый в атмосфере объект не останется незамеченным.

– Корабль не обнаруживает никакого направленного излучения. У меня такое чувство, что здешние жители совершенно уверены в том, что к ним никто не пожалует. – Трой ещё раз проверил все отчёты. – Но мы сделаем так: определим точку посадки, рассчитаем траекторию, аналогичную падению метеорита, и свалимся на планету. Планированием в атмосфере воспользуемся на минимальной высоте. Я так делал несколько раз, когда возил контрабандистов. Весёлые были времена, непонятно только, зачем они мне были нужны.

– Как раз чтобы ты сегодня воспользовался полученным опытом, – мудро рассудил Апанасий.

Чтобы не оказаться застигнутыми врасплох после обнаружения стоянки космического корабля, на котором похитили отца, мы решили покружиться на орбите ещё несколько часов. Никакого повода для тревоги так и не возникло. Активность на планете была такой, словно о ней вообще забыли. За это время оптика корабля нашла порядка ста с лишним поселений и огромное количество признаков ведущейся сельскохозяйственной деятельности и добычи полезных ископаемых. Однако следов переработки в виде дымов от плавильных печей не нашлось, как и следов пыли и дыма в атмосфере.

– Видимо, наши похитители создали закольцованные процессы обработки металлов, – решил Трой. – Или вывозят руду на другие планеты. Хотя это совершенно расточительный вариант.

– Ты неправ, пытаясь думать за них по-нашему. Возможно, выплавка металла из руды не единственный способ его получения в чистом виде. Возможно, они делают это при помощи химии или просто рвут атомы на части, выдирая нужные какой-нибудь силой.

– А зачем им тогда твой батя? – спросил Трой.

– Меня самого терзают эти мысли. Если инопланетяне такие умные, что им может понадобиться от моего отца? Или от любого из нас? – Я внимательнее рассмотрел чёткие снимки того места, где приземлился корабль. – Ответ может дать только он.

– Мы подходим к точке входа. Даю команду на снижение? – спросил Трой.

– Да. Раньше сядем, раньше свалим.

Как только плотность атмосферы стала выше, корабль затрясся мелкой дрожью. Собственная оболочка плазмы, отделяющая обшивку от контакта с атмосферой, на экране создавала вид, будто корабль горит.

– Выключи их к чёрту, – попросил нервничающий Апанасий. – Музыку поставь.

– Помирать так с музыкой, – мрачно пошутил я.

– Смеётесь? У этого судна такой запас прочности, что он может прямо в воду войти на полном ходу и не почувствует. Не ёрзайте, всё будет хорошо. Главное, чтобы местные не всполошились.

Посадка в виде свободного падения заняла несколько часов, потрепав нервы. Пришлось сесть на втором обороте, чтобы всё выглядело как можно натуральнее. Только когда Трой начал управлять судном, на высоте трёхсот метров тряска почти унялась. Он посадил аппарат в сорока километрах от того места, где стоял корабль пришельцев, в долине между невысокими пологими горами, посреди буйной растительности, закрывающей судно от ненужного взгляда.

– Думаешь, плазмоиды видят как мы? – уместно поинтересовался Апанасий.

– Я не уверен, что они вообще видят в нашем понимании, но силу инерции сознания никто не отменял, – ответил Трой. – Кроме них здесь живут обыкновенные существа, которые могут сдать нас своим союзникам.

Температура снаружи и состав воздуха вполне подходили для дыхания без средств защиты. Но мы всё равно их надели. Айрис побеспокоилась, чтобы на борту оказалось четыре комплекта защитных костюмов. Это были военные устройства, позволяющие действовать в условиях полного отсутствия кислорода. Они состояли из бронированного жилета с аккумулятором, поддерживающим температуру тела, средств связи, оптического и радиолокационного наблюдения. Помимо этого, имелась масса разъёмов для присоединения инструментов или оружия. Айрис побеспокоилась и о последнем. В грузовом трюме лежали магнитные винтовки, электрохимические, на случай отсутствия энергии, импульсные гранаты. Словом, всё, что нужно для короткого внезапного боя.

Апанасий экипировался и критически осмотрел свой милитаристский образ в зеркало.

– В таком наряде со мной ни один пришелец на контакт не пойдёт, – решил он.

– Мы рисковать не можем, – ответил я. – Откуда им знать, что это оружие, а не отростки нашего тела?

– Дикие животные воспринимают улыбку как оскал, – напомнил Трой. – Поэтому я поддерживаю Гордея, лучше перебдеть.

Люк комфортабельного джета мягко откинулся наружу. Внутрь корабля дохнуло ароматами местной природы, довольно приятными и свежими.

– Данные не врали, индустриальными запахами тут не тянет, – заметил Трой.

Я сошёл на землю первым, внимательно наблюдая через экран нейроинтерфейса все данные от средств наблюдения. Окрестности кишели живыми существами, однако ни одно из них не держало в руках оружия. Да и рук ни у кого из них не наблюдалось.

Апанасий спустился последним. Дверь закрылась, и мы остались один на один со здешней природой. Стрелка навигатора, дублируемая на экран шлема, показывала нам направление, в котором находился корабль пришельцев. Туда мы и направились.

Уже через километр нам показалось, что природа здешней планеты не тронута влиянием цивилизации. Нам не встретилось ничего нарушающего девственную неприкосновенность зелёных лесов. Животные, встречавшиеся нам на пути, не выглядели напуганными. Они с любопытством взирали на нас тремя глазами и только из-за природной осторожности держали дистанцию.

– Теория с рыбалкой с каждым шагом кажется мне всё более вероятной, – признался я.

– И нам ещё попадёт за то, что мы припёрлись и распугали твоему отцу всю рыбу, – усмехнулся Трой.

Когда счётчик расстояния указал, что от корабля мы отошли на пять километров, ландшафт резко оборвался крутым спуском, тоже поросшим лесом. С вершины открылся вид на огромное пятно открытого пространства, на котором не рос лес. Плешина занимала около трёх километров в поперечнике и выглядела как рыжий лишай на зелёном теле планеты. Готов был поклясться, что земляные насыпи на её территории имели искусственный характер.

– Ну вот, конец очарованию. Перед нами карьер, – решил я.

– Надо аккуратно подойти и узнать, не сюда ли отправили на работы твоего отца, – предложил Трой, разглядывая пятно в электронный бинокль. – Вижу там движение.

– Дай посмотрю. – Я взял бинокль из его рук и настроил на максимальное приближение.

По краям отвалов двигалась цепочка существ, не похожих на лошадей с телегами или грузовики. Разрешающая способность бинокля не позволяла точно рассмотреть фигуры работников.

– Идёмте. – Я вернул бинокль Трою.

Путь до пятна занял у нас почти два часа. Густые заросли сильно тормозили продвижение. Кроме этого, под плотным ковром лесной растительности находились провалы. Если бы не оборудование боевого костюма, мы запросто свалились бы в один из таких. Радар показал, что глубина провалов варьировалась от пятидесяти до двухсот метров, а дно в них жидкое. Внешне можно было понять, что под сплетением травы и лиан находится провал, только зная о нём. Середина зелёного одеяла провисала на ничтожную величину.

– По такому лесу не побегаешь, – заметил Апанасий, пробуя ногой траву у края обрыва.

Зелёная поляна заволновалась вибрациями. Из травы вылетела стайка пёстрых птиц и скрылась за деревьями.

– Очень похоже на карстовые провалы Центральной Америки – сеноты, – решил я блеснуть эрудицией. – Там даже люди купаются.

– Ну если туда попадает солнце, то ладно. А тут темно, как в аду. Я бы ни за что не стал купаться. Неизвестно ещё, что за шестиглавые монстры плавают в воде. – Апанасий передёрнул плечами.

– …взял груз, двигайся к выходу…

– Что? Кто это сказал? – Я поглядел на своих друзей. Они смотрели на меня непонимающим взглядом.

– Вы же слышали голос? – спросил я шёпотом. – Он что-то про груз сказал.

– Оборудование не показывает ничего подозрительного. – Трой сверился с показаниями радара.

Мой радар тоже показывал только здешних животных, которые вряд ли умели говорить, тем более на русском.

– Это было похоже не ментальное прикосновение, – с благоговением произнёс Апанасий. – Я знал одного инопланетянина, который общался только таким образом. У него башка была в два раза больше моей.

– Мы что, слышали обрывки чьих-то мыслей? – предположил я.

– Вероятно. – Трой поводил оружием по сторонам, словно принял мысленный контакт за предвестье угрозы. – Те, кто умеют говорить, не открывая рта, как правило, владеют способностью подчинять чужой мозг.

– Это плохо. – Я тоже преисполнился неприятных ожиданий. – Давайте обойдём рыжее пятно стороной. Наверняка чужие мысли пришли оттуда.

– Согласен, – поддержал меня Трой.

Мы скорректировали маршрут и направились в обход карьерной разработки. Любопытство, конечно, требовало удовлетворения, но последствия этого могли оказаться самыми непредсказуемыми. Очень не хотелось потерять контроль над собой.

Мы решили, что отца здесь нет. У космопорта имелся посёлок, и стоило поискать его вначале там. Мы взяли хороший темп и чуть не свалились в провал, закрытый переплетённой зеленью. Взяли влево и упёрлись в преграду – русло реки, глубина которой составляла всё те же полсотни метров. У меня создалось ощущение, что земля под нами в этом месте была очень зыбкой твердью, готовой обрушиться в любом случайном месте.

Пришлось снова изменить маршрут, вернувшись ближе к карьеру. И как только он появился у нас на виду, в голове снова начали раздаваться голоса:

– Третий, четвёртый – на погрузку, пятый, шестой – на отвал. Двенадцатый, стой. Двадцатый, вперёд, левее, левее, стоп. Погрузка.

Теперь я уже понимал, что голос раздаётся у меня в голове. Я пытался заткнуть уши пальцами, но он не потерял ни одного децибела. Команды напоминали управление коллективом грузовиков. Говоривший, судя по озвученным номерам, руководил бригадой из пятидесяти единиц техники и делал это, не прерываясь ни на секунду.

– Не надоело тебе дурью маяться? – спросил я вслух.

В ту же секунду голос в моей голове замолк на полуслове. Мы напряглись.

– Он услышал тебя, – испуганно прошептал Трой.

– И что теперь?

Друг пожал плечами.

– Надо скорее уходить, – разволновался Апанасий. – Не нравится мне эта пауза.

– И мне. – Трой быстро проверил перед собой обстановку и ринулся в зелёные дебри. Мы припустили следом.

Кажется, мы шли друг за другом, но в какой-то момент я понял, что остался один и иду непонятно куда. Страх, как нашатырь, прочистил мне рассудок. Я вспомнил, что ушёл в сторону, и никто из моих друзей не обратил на это внимания. Внезапно у меня появилась мысль, что мне снова нужно идти в определённом направлении. Я ещё помнил, что секунду назад не собирался этого делать, и тут вдруг появилась такая необходимость. Причём эту мысль думал я сам, но предысторию её появления не знал. Несоответствие вызывало во мне беспокойство и ослабило чужое влияние.

Из-за этого я впал в ступор. Моя психика зависла самым бессовестным образом, сделав уязвимым для физического нападения. Так продолжалось с минуту, а потом я проиграл. Мне показалось, что я совершаю глупость, потому что стою на месте и не иду куда надо. Ноги сами пошли, игнорируя сигналы собственного мозга. Мало того, все мои мысли были направлены на идею явиться в определённое место, находящееся в направлении, которое я неведомым образом знал. Я побежал, сам не зная куда.

Возможно, я свалился бы в провал и утонул в мрачной жиже, или добежал до карьера и там сдался на милость могучего ментального управляющего, но случилось непредвиденное. Меня сбил с ног паренёк. Разжал мне рот, нажав костлявыми пальцами в хрящи соединения челюстей, и сунул в рот камень. О чудо, у меня мгновенно пропало желание бежать куда бы то ни было. Я сидел как дурачок, с камнем во рту, и пялился на парня, одетого в лохмотья.

– Ухпел, – произнёс он, улыбаясь не закрывающимся до конца ртом. Я понял, что у него там тоже камень.

– Хто ухпел? – переспросил я.

– Хпахти тея, дуака. Иём ха мной, – махнул он рукой и, не дожидаясь, направился в заросли.

– Похтой. Ты хто?

– Хто нао. Хто ты, вот хто интеесно. – Парень с любопытством посмотрел на меня через плечо. – Пейвый хах вижу военноо.

– Я не военный. Со мной бы’и д’ое. – Я вспомнил про друзей.

– Они у нах. Ха то’ой п’ишлось по’оняца.

– Хоошо. – Это известие меня успокоило.

Мы шли минут десять, потом парень вынул камень изо рта и сплюнул.

– Можешь вынимать. Сюда не достают, – разрешил он. – Держи глушак при себе, мало ли.

– Понял. – Я убрал камень в нагрудный карман, предназначенный для гранат. – Спасибо за помощь.

– Пожалуйста.

Неожиданно за зелёным сплетением растений, как за маскировочной сетью, повисшей на ветвях деревья, обнаружился небольшой лагерь. Естественная маскировка, но сформированная вручную, скрывала под собой с десяток шалашей и около полусотни жителей. Трой и Апанасий, увидев меня живым и здоровым, бросились обниматься.

– Ох, друган, мы, как очухались, поняли, что тебя с нами нет, и чуть с ума не сошли, – признался здоровяк. – Что бы мы сказали твоей матери и Айрис? Прошляпили в лесу и не заметили когда.

– Да уж, капец отмазка. Хорошо, что тут живут люди, понимающие в минералогии. – Я показал им камень, отключающий ментальное управление извне.

– Да, нам тоже такие штуки дали. – Трой показал свой. – Они называют его глушаком.

– А вы уже поинтересовались, как они тут оказались? – спросил я, разглядывая примитивное поселение.

– В общих чертах. С нами сейчас будет разговаривать их главный. Ждали тебя, чтобы по сто раз каждому не рассказывать, – пояснил Трой.

– Вас ждут.

К нашей троице подошёл паренёк, спасший меня. Нас подвели к шалашу, больше остальных раза в полтора. Мы заглянули внутрь. Улучшения мгновенно подстроили светочувствительность зрения под сумрак помещения. Я замер у входа. Вместо человека, которого я ожидал увидеть, нас ждал старый робот, напоминающий транспортных роботов на станциях, где живут люди, не входящие в Систему. Они обычно занимались транспортировкой багажа пассажиров. Отличались подвижными манипуляторами и способностью к движению по различным поверхностям. Проще говоря, когда надо, они умели шагать колёсами.

– Приветствую вас в нашем посёлке, – произнёс робот дребезжащим динамиком.

– Добрый день. Спасибо за помощь, – поблагодарил я. – Меня зовут Гордей, это Трой и Апанасий. Мы прилетели на эту планету, следуя за кораблём, который похитил моего отца.

– Откуда вы? – спросил робот.

– С планеты Земля.

– Знаю такую. Здесь живут люди оттуда. Они богаты исходными генами. Создатели любят таких. Неужели на Земле появились технологии, позволяющие совершать гиперпространственные прыжки? – Робот скрипнул механизмом поворота камеры.

– Долгая история. Я не живу на Земле уже два года. Мы арендовали судно для следования по пятам похитителей.

– Оно большое? Сколько человек вмещает? – спросил робот.

– Нет, это небольшой коммерческий корабль. От силы туда десять человек влезет, – пояснил Трой.

– Печально. Мы давно ждём большой корабль. Я основал этот посёлок почти двести стандартных лет назад и с тех пор жду появления большого корабля, который мог бы вывезти людей отсюда. Узнав о вашем появлении, я обрёл надежду. Мои механизмы стары, я не могу перемещаться, но креплюсь из последних сил, чтобы увидеть, как свершится дело всей моей жизни.

– Этой деревне двести лет? – удивился я.

– Да. Создатели совершили ошибку, проигнорировав меня. Они захватили пассажирский корабль, людей забрали себе, а меня бросили. Для них я вообще не существовал. Что-то вроде привидения, которое можно увидеть только по слабой ауре излучения. Я жил рядом с посёлком и видел, как людей разбирают на части, как ими управляют на расстоянии, будто у кого-то имелся пульт управления. Прошло два года, прежде чем у меня появилась идея выкрасть людей и спрятать их подальше от плазмоидов.

– А как вы нашли камень, который глушит ментальные приказы? – спросил я.

– Это была случайность. Обрадовавшись, что у меня получилось, я отправился за следующей партией людей, но плазмоиды нас ждали. На обратном пути они выслали за нами тыквоголовых, которые должны были выследить нас и указать место, где прячемся. Когда я увидел, что люди у меня в кузове начали терять над собой контроль, решил немного повилять и провалился в яму. Вы, наверное, уже видели их тут во множестве?

– Да, пришлось.

– Так вот, лианы не дали упасть. Я повис, а люди расползлись по краям и спрятались в зелени. Но самое удивительное, тыквоголовые ходили рядом, даже заглядывали в яму, но ничего не обнаружили. А они, чтобы вы знали, берут человека на контроль за километр играючи.

– А почему они тыквоголовые? Тупые? – поинтересовался Апанасий.

– Нет, совсем не тупые. У них большая голова из-за особого строения мозга, вернее, некоторых отделов, отвечающих за ментальные способности. Они являются ретрансляторами создателей. Сами плазмоиды не умеют общаться с людьми, поэтому создали тыквоголовых. Они генетический продукт, рождённый женщинами. Их создали не для поиска таких как мы, а для управления коллективами бессознательных юнитов. Понятнее говоря, их место в структуре общности – внешний мозг, управление безмозглыми. Но мы отвлеклись. – У робота моргнула лампочка, и он на мгновение замер. – Проводка ни к чёрту. Запчастей здесь не раздобыть. Всё биологическое, выращенное, ни металла, ни пластика, ничего. Зато люди на этой планете сами оказываются в роли роботов.

– Обещаю, мы придумаем, как вывезти отсюда людей и вас тоже, – пообещал я.

– Меня не обязательно. Я своё отработал. Значит, в той яме, в породе оказались минеральные включения, гасящие ментальные усилия ретрансляторов. С тех пор мы живём тем, что сопротивляемся и ждём появления корабля.

– А вы не пробовали отнести камни в посёлок и раздать людям? – спросил Трой.

– Пробовали. Но ничего хорошего из этого не получилось. Те, кто решил сбежать из посёлка, в большинстве своём погибли в ямах, утонули в реках, трясинах. А те, кто решили остаться, но не подчиняться, держа у себя камень, испытали страшные муки, когда их лишали конечностей. И потом посёлки контролируют более мощные существа, чем тыквоголовые. Для них камни быстро перестали быть преградой. С тех пор мы оказываем помощь очень избирательно. Создатели после этого случая тоже не сидели сложа руки, а стали изобретать существ для прочёсывания лесов. У них есть всё, чтобы совершенствоваться, а мы слабы. Поэтому мы смогли прожить здесь столько времени. Многие родились в посёлке и понятия не имеют о том, что существует другой мир.

– Если так будет продолжаться, то идея сбежать с этой планеты перейдёт в статус догмы. Никто не будет помнить, зачем вам сбегать отсюда, просто традиция такая, оправдывающая суровую жизнь, – предположил Трой.

– Я слышал подобное мнение не раз, но не вижу другого пути. Всё, что от нас зависит, – это не забывать, кто мы, и готовиться покинуть планету. – Робот повернул камеру на Троя. – За двести лет у меня было время для экспериментов.

– Простите, что сомневался. – Ему стало неловко. – Вы уже придумали что-то, в связи с нашим появлением?

– Да.

– Хотелось бы послушать. – Я приготовился узнать план.

– Вы возвращаетесь на свой корабль, летите назад, сообщаете, о том, что здесь происходит, и возвращаетесь с армадой боевых судов, которые возьмут планету под контроль, – озвучил робот свой план.

– Сразу скажу, у него есть слабые места, – произнёс Трой. – Во-первых, мы явились сюда, чтобы спасти отца нашего друга. Во-вторых, никакая боевая армада не полетит только по одному нашему хотению. Даже если они будут знать, что тут незаконно пускают на органы десятки тысяч людей, никто не почешется. Вы слишком далеко от цивилизации, и неизвестно, к каким последствиям приведёт вторжение. Если ради освобождения тысяч погибнут миллионы, то это того не стоит. В нашем случае за такое возьмутся только частные компании, любящие считать прибыли. Однако доходность у этого предприятия отрицательная, если только всех освобождённых разом не пустить под нож трансплантолога. Но в большинстве мест органы уже неактуальны, достаточно владеть медицинской капсулой и спокойно отращивать себе любую повреждённую часть тела.

Робот проявил человеческую реакцию. Он словно опешил и не находил слов. Все его двухсотлетние убеждения сломала короткая речь человека, на которого он возлагал надежды.

– Если вы найдёте своего отца, то просто улетите и забудете о нас? – спросил он, дребезжа мембраной.

– Изначально план был именно таким, – признался я. – Мы не знали, что нас здесь встретит.

– Печально.

Мне показалось, что робот натурально вздохнул. Камера его поникла и уставилась в пол.

– Простите, что расстроили вас. – Мне стало неловко, что мы некрасиво обошлись с роботом, проявляющим настоящие и лучшие человеческие качества. – Если вы поможете мне найти отца, то мы придумаем, как сделать так, чтобы помочь людям. Мы не из тех, кто запросто идёт на сделку с совестью.

– Мы поможем вам найти отца. – Робот поднял камеру на меня, затем перевёл взгляд на Троя. – Ты похож на техника.

– Вообще-то да, – искренне удивился друг. – Как догадались?

– Профессиональное. За всю жизнь мне столько раз делали техобслуживание, что я невольно классифицировал людей по признаку соответствия внешности и профессии.

– Да с такими умениями надо работать в полиции, – пошутил я.

– Можно попросить тебя посмотреть состояние проводки у меня в корпусе? Никто из местных понятия не имеет об электричестве и проводах. Считают меня божеством и боятся притрагиваться. – Голос робота повеселел.

– Конечно, я посмотрю, – с радостью согласился Трой. – Побуду главным жрецом при божестве.

– Не надо этих древних ассоциаций. Они меня расстраивают.

– Ладно, Трой, не станем тебе мешать. Будь аккуратнее. – Я постучал его по плечу. – Приятно было пообщаться, – сказал я роботу и покинул шалаш.

– Взаимно, – раздался оттуда дребезжащий голос.

– Самый человечный робот из всех, что я видел, – признался Апанасий.

– Айрис говорила, что раньше они были такими умными и чувствительными, а потом возникла проблема их идентификации, проблема морального права лишать сознания и прочее. Чтобы таких вопросов не возникало, роботов стали делать глупее и запретили антропоморфные фигуры.

– Если бы не он, то мы бы сейчас сидели на коротком поводке у тыквоголового и выполняли всё, что прикажут. – Апанасий поправил снаряжение. – Удивительно, вдали от дома мы даже робота считаем своим человеком.

– А он нас, – заметил я.

К нам подошёл спасший нас паренёк.

– Привет, меня зовут Галим. – Он протянул руку.

– А я думал, Демосфен, – пошутил я в своей заумной манере и пожал его руку.

– Нет, Галим. Родители так назвали.

Я не стал спрашивать про судьбу его родителей, зная почти наверняка, что это будут не самые лучшие воспоминания. Однако Апанасий не оценил тонкости момента.

– Они тоже здесь живут? – спросил он.

– Нет. Мы сюда попали два года назад. Маму забрали работать инкубатором. А отца разобрали, но не полностью. Его тело без головы и рук целый год жило в нашей комнате. Потом его забрали.

– Прости, очень жаль. – Я положил руку ему на плечо. – А мы втроём прилетели за моим отцом. Его корабль сел на планету чуть больше земных суток назад. Тут вообще существует какой-нибудь карантинный период, в течение которого новичков не трогают?

– По-всякому бывает. Кого-то не трогают больше года, а кого разбирают на следующий день. Как повезёт, – пожал плечами Галим.

– С везением, как у моего отца, на большой срок рассчитывать не стоит, – невесело пошутил я. – А ты давно в посёлке?

– Давно.

– Контактов с людьми из поселения возле космопорта не осталось?

– Хотите узнать, где отец?

– Ну да, очень хочу.

– Эрпэу не одобряет, когда мы отходим далеко от посёлка без нужды, – нахмурился Галим. – В лесу сейчас полно ищеек, могут взять след.

– Ищейки – это сконструированные создателями существа для выслеживания вас? – догадался я.

– Ага. Но они не только выслеживают. У них костяные лапы. Одним ударом могут проломить грудь.

– Нам они не опасны, – уверенно заявил Апанасий. – У нас есть радары, мощная оптика и оружие, которое разорвёт любую ищейку на куски.

– Это правда? – Галим с благоговением посмотрел на магнитную винтовку в руках здоровяка.

– Один выстрел, и у твоей ищейки будет сквозная дырочка.

– Это здорово. Мы не убили ни одной ищейки. Только прячемся. Уже три года ни одного нового жителя, только старых теряем, – признался мальчишка.

– Поэтому судьба и послала нас сюда, – произнёс я.

Мне хотелось просто успокоить ребёнка, но предположение показалось настолько правдоподобным, кармическим, что я сам поверил в него. Нарыв здешней ситуации уже давно назрел и нуждался во вскрытии. Ничего лучше, чем украсть отца человека, который обладал возможностями повлиять на ситуацию, судьба не придумала. Хотя как глобально повлиять, я ещё не придумал. Пока меня беспокоила программа-минимум под названием «Спасти отца».

– А что за карьер, возле которого ты нас спас? – поинтересовался я у Галима.

– Руду добывают, – ответил мальчик.

– А где её используют?

– В земле живут какие-то твари, которые её перерабатывают в чистый металл, а его вывозят кораблями, – пояснил паренёк. – Шахты – жуть. У нас жил один десятник. Он родился с ошибкой, понимал, кто такой на самом деле, не умел разговаривать, но мы общались с ним мыслями. Сбежал, не выдержал нагрузки.

– Что значит десятник?

– Десятники – это такие командиры, которые стоят над шахтёрами и грузовиками и командуют ими прямо в шахтах.

– Поясни понятнее. – Мне стало интересно узнать, как устроена работа в шахте.

– Шахтёр – это такое тело с одной могучей рукой. У него нет головы, второй руки и ноги короткие, чтобы только по шахте ползать. А на единственной руке крепкий костяной лом, которым он долбит породу. Десятник рассказывал, что они легко ломают камень. А за ними ходят грузовики. Четырёхногие двурукие существа с корытом вместо тела. Они собирают руду и везут её наверх, к тварям, которые превращают её в чистый металл. Затем поднимают шлак и высыпают на отвалы.

– Какой ужас. – Лицо Апанасия скривила гримаса отвращения. – Всю жизнь долбить или возить породу. С ума сойти.

– Они не могут сойти с ума, потому что его у них нет, – уверенно заявил Галим. – Вы уже догадались, наверное, что они вообще не понимают, кто такие. У них нет своего «я».

– Честно говоря, не успели. А тыквоголовые тоже работают на шахтах?

– Они там главные. Тыквоголовые управляют десятниками и докладывают о работе более могучим тварям.

– У них реально башка здоровая? – спросил Апанасий.

– Да, огромная. Если увидите, сразу поймёте, что это он. Эрпэу говорит, что размер головы влияет на силу ментального сигнала, и что существуют ещё и тысячники, которые не могут самостоятельно передвигаться. Они командуют одновременно несколькими шахтами и посёлками, из которых набирают материал. От них даже глушак не спасает. Поэтому приближаться к посёлкам может быть опасно. Если тысячник тебя учует, конец, уже не выберешься.

– Мы всё равно попробуем, даже если бы он был миллионником, – уверенно заявил я.

– А я не успел спасти родителей. – Мальчишка поджал губы и вздохнул.

– Ты живой, руки-ноги на месте, взрослый уже, – попытался я его поддержать.

– Так ты вообще дядя, а за папой приехал, – заметил он.

– Как найду, разрешу позавидовать, а пока не будем дразнить судьбу.

Из палатки вышел Трой с замасленными руками.

– Умели раньше вещи делать. Меди на провода не жалели, и контакты были из нержавейки. – Он вытер руки о зелёные листья на соседнем кусте.

– Подшаманил? – удивился я. Мне казалось, что двухсотлетний робот должен рассыпаться в труху даже от сильного сквозняка.

– Да, подкрутил, подчистил, тока добавил из своей ёмкости. Ещё на несколько десятков лет в таком режиме хватит.

– Идите все сюда, – позвал из шалаша робот чётким голосом. – Обсудим план, который я придумал.

Глава 8

– Счастье, что плазмоиды не видят нас, роботов, – произнёс Эрпэу. – У посёлка скопился металлолом, часть которого ещё что-то может. Иногда я обращаюсь к работающим устройствам и прошу показать мне, что они видят своими камерами или слышат микрофонами. Примерно раз в здешнюю декаду приземляется корабль, чтобы забрать ресурсы и произвести кое-какую ротацию персонала. Осталось три дня. Лучше всего успеть уложиться в этот срок. Каждый прилёт таит в себе сюрпризы. Иногда они привозят модифицированные организмы, которые лучше умеют охотиться на нас. Так вот, мои ржавые коллеги подтвердили, что в окрестностях посёлка сейчас тихо, нет никаких ищеек и слоняющихся тыквоголовых. Хочется верить, что вам, а заодно и нам, благоволит удача. С вами пойдёт Галим. Он знает абсолютно все ямы, все броды и все ловушки, расставленные создателями. Если вам удастся найти отца и улететь с этой планеты, возьмите мальчишку с собой. У него остались родственники, дедушка и бабушка. Найдите их и верните внука. И постарайтесь не забыть, что в далёком космосе есть планета, на которой творится зло. Мы вас будем ждать. – Робот жалобно скрипнул ржавеющим сервоприводом.

Я едва сдержал слезу. Не думал, что машины способны на такое человеческое проявление чувств. Люди в прошлом явно перестарались с приданием своим помощникам человеческих качеств.

– Если у нас всё получится, можете не сомневаться, мы обязательно отправим сюда спасательный отряд, даже если придётся нанять его на свои деньги, – пообещал я.

– А у плазмоидов есть оружие, которым они могут сбить наш корабль? – спросил Апанасий.

– Думаю, есть, но применения не видел. Даже для меня, существа из железа и пластика, они слишком непонятны, – произнёс Эрпэу. – Но вы сами выбрали риск, так что крепитесь и надейтесь на удачу.

– А история про тысячника, у которого настолько большая голова, что он не ходит и что против него не работает глушак, не вымысел? – спросил я.

– На меня не действуют ментальные команды, а люди, которые могли попасть под его контроль, уже никогда об этом не расскажут. Вот излучение ваших костюмов я чувствую в виде помех. Что это, радары? – поинтересовался робот.

– Да, с их помощью мы видим перед собой препятствия на маршруте, людей, животных. Благодаря им мы обнаружили карстовые провалы грунта. Очень удобная вещь на незнакомой местности, – пояснил я.

– Это очень хорошо, но будьте осторожны в посёлке. Того, кого мы называем тысячником, в глаза никто не видел, но факт, что люди в посёлке управляемы сильнее всего, отрицать нельзя. Наиболее вероятным местом его нахождения стала бы ёмкость с водой. На суше с большой головой не выжить. Вода создаст ему подъёмную силу и позволит маленькому телу справляться со своей функцией. Поэтому, если увидите при помощи радаров водоём внутри здания или под поверхностью земли, будьте осторожны. Возможно, эта тварь прячется в нём, – помог советом Эрпэу.

– Ещё вопрос, – произнёс Апансий. – Не знаете ли вы способа нейтрализации плазмоида?

– Теоретически, если они представляют собой сгустки энергии, то есть способ выкачать её. Но как к ним подобраться?

– А как они относятся к магнитному полю? – спросил Трой.

– Магнитному? – Эрпэу задумался на мгновение. – Вы знаете, я несколько раз видел, как они перемещались на компактных летательных аппаратах, похожих на прозрачные сферы, внутри которых они вибрировали, словно находились под давлением магнитного поля со всех сторон. Очень вероятно, что оно может обездвижить их, но это догадка.

– Спасибо за идею, – поблагодарил я старого робота.

– Удачи вам и нам, – пожелал Эрпэу. – Позовите Галима.

Паренёк и сам всё слышал. Как только мы вышли, он забежал внутрь. О чём у них была беседа, я слушать не стал. Раз они не хотели этого, то и я не имел право знать суть разговора против их воли.

– Только бы твой батя оказался там и все руки и ноги у него были на месте, – размечтался Апанасий. – Нагулялся, поди, на природе на год вперёд. Уже хочу домой, к жене и дочке, в каменные джунгли, в спортзал, в привычную обстановку.

– Не осталось в тебе романтики, Апанасий, – усмехнулся Трой. – А как же риск, один за всех и тому подобное?

– После того как за меня в моём теле думал другой человек, всё стало намного серьёзнее, чем я ожидал. Не подумайте, я не отказываюсь и не боюсь, просто чувствую раздражение, – признался Апанасий.

– Я знаю, что тебе нужно, – уверенно заявил Трой.

– Конечно, я же только что сказал об этом. Мне надо домой.

– Нет, друг, тебе надо поесть. – Трой похлопал Апанасия по животу. – Мозг подаёт сигналы.

Мы сели у дерева и под любопытные взгляды людей, живущих в лагере, перекусили едой из набора, идущего в комплекте с обмундированием. Угостили нескольких малышей, которым пришлись по душе только сладости. Дети природы, они совсем не понимали вкуса консервированных продуктов, тушёнки и каши. А ещё они не знали русского. Разговаривали между собой на странном языке, отдалённо напоминающем финский или эстонский. Много тянущихся гласных и запинки на букве «к».

Из шалаша вышел Галим и сел на траву рядом с нами. Я угостил его банкой рисовой каши. Он с удовольствием поел.

– Забытый вкус, – признался он.

– Ну и какой у нас план? – поинтересовался я у подростка.

– Я выведу вас к посёлку затемно. Ищейки и тыквоголовые ночью не так активны. Как и люди, любят поспать. Для нас безопаснее.

– Не страшно. У нас у всех есть камеры ночного видения, – успокоил его Трой.

– Это хорошо. Я помню маршрут даже в темноте, но если нарвёмся на кого-нибудь, могу и запаниковать, – предупредил паренёк.

– Не переживай, мы не дадим тебя в обиду. Как только возникнет опасная ситуация, прячься за нами, – посоветовал ему Апанасий. – У нас отряд стреляный, опыт есть. Знал бы ты, как мы на долбодятлов охотились. А как спасли планету от корабля-убийцы…

– Я всё равно пойду первым. У меня уже чутьё на них появилось. Эрпэу говорит, что я приспосабливаюсь к условиям и вырабатываю шестое чувство, – с гордостью за похвалу от робота произнёс Галим.

– Хорошо, на нас тыл и фланги, – согласился я. – Чем займёмся до наступления ночи? Какие у вас тут традиционные развлечения?

– Можно слазать на дынное дерево, набрать плодов. Можно спуститься в яму, нарезать водяных корней. Можно сходить за гусеницами, тут недалеко. Очень вкусно, если подержать их несколько дней внутри скорлупы забродившего плода дынного дерева, – предложил паренёк своеобразные и очень прагматичные развлечения.

– Скажи, я видел у вас реки. В них рыбачат? – Меня не оставляла эта гипотеза исчезновения отца.

– Нет, не слышал про такое. Они опасные, глубокие, течения сильные. Я только ноги мочил до колена и никакой рыбы в них не видел.

– Не каждая эволюция могла породить рыб, – предположил Трой. – Вдруг эту нишу тут заняли земноводные или вообще класс животных, отсутствующий на Земле.

– Ладно, выбираю тихую охоту на дыни, растущие на деревьях, – решил я. – Гусеницы как-то не вызывают аппетит, особенно рецепт их приготовления.

Галим не ожидал, что взрослые мужики, какими мы ему казались, умеют так ловко взбираться по деревьям. Даже Апанасий делал это так, словно вырос на ветках дынного дерева.

– Вы много тренируетесь? – поинтересовался мальчишка.

– Не только. У нас в мышцы встроены силовые конструкции. – Я подумал, что не стоит делать из этого секрет.

– Ух ты! – удивился Галим. – Вы как суперлюди, да?

– Ну почти, – скромно согласился я.

– А я могу таким стать, если сбежим отсюда? – У мальчишки загорелись глаза.

– Чтобы получить улучшения, мы пережили не самые приятные моменты своей жизни. В хороших местах их не ставят, а из плохих не каждому удаётся выбраться живым, – поделился я.

– Жалко, – вздохнул Галим. – Хотелось быть сильным, как вы, но чтобы об этом никто не знал, пока…

– Подрасти ещё немного, и твои желания могут измениться, – посоветовал ему Трой, срывая дыню из грозди, собравшейся у основания развилки трёх веток.

– Сила есть, а правильную дыню выбрать не умеешь! – засмеялся паренёк. – Ты сорвал неспелую.

Я посмотрел на фрукт в руках Троя. Он выглядел точно так же, как и другие. Даже мой встроенный аудитор не нашёл явных отличий от тех, которые рвал Галим.

– А как ты догадался? – Трой растерянно посмотрел на дыню в своих руках.

– Очень просто. Спелая дыня не поворачивается за солнцем. – Он подобрался к грозди жёлтых фруктов и показал на небольшой вырост. Оказывается, у нескольких дынь он был направлен в сторону солнца, а у другой части смотрел вразнобой. По оттенку корки или сухости цветоножки нельзя было определить степень спелости.

– Вот было бы так же просто с нашими арбузами и дынями, – размечтался я.

Сбор урожая превратился из развлечения в настоящую заготовку на хранение. Галим, поняв, что мы ребята сильные и не устаём, предложил создать конвейер и собрать с дерева столько, сколько сможем до темноты. По моим вычислениям масса урожая составила четыре тонны или две полных «Газели». В процессе сбора мы дважды отвлекались на перекус древесными дынями.

На земные аналоги они походили только внешне – жёлтые и форма как у мяча для регби. Вкус мякоти оказался несладким, а в аромате улавливался чересчур органический запах. Галим ел дыню с наслаждением, а я бы лучше поджарил её на костре. Моё предложение он встретил с ужасом.

– Огонь разжигать нельзя ни в коем случае. Создатели сразу обнаружат нас. А вам что, так не нравится? – удивился он.

– Нравится, но такое ощущение, что я ем сырой продукт, который станет вкуснее, если его приготовить, – поделился я.

– Привыкайте. Мне дыня тоже не сразу понравилась, но сейчас кажется, что ничего вкуснее не бывает. – Паренёк откусил сочный кусок и сделал вид, что блаженствует.

Лес накрыла своеобразная ночь, похожая на утренний туман, подсвеченный сверху солнцем. Звёзд на небе так и не появилось. Эрпэу вызвал нас на контрольный разговор.

– Если увидите электронное устройство, подающее признаки жизни, знайте, это я пытаюсь дать знать, что вижу вас. Возможно, я буду предупреждать об опасности или сигнализировать, чтобы вы посвятили меня в ваши успехи. В любом случае постарайтесь не игнорировать их.

– А у нас тоже есть радиосвязь. – Апансий решил, что так будет проще.

– Я проверил, стандарт не тот и шифруется. Мне такое не по плечу, устарел, – горестно произнёс робот. – Давайте как я вам предложил.

– Мы поняли вас, Эрпэу, – успокоил я старого робота. – Сделаем, как просите.

– Удачи. – Он махнул камерой, отчего её немного подклинило. Трой тут же бросился на помощь. Поправил привод, вынул из рюкзака пакетик с жиром для приготовления еды и размазал его по железному штоку.

– В семенах вашей дыни наверняка есть масло. Сделайте пресс и давите его. Годится не только для еды, но и смазывать ваши детали, – предложил он.

– Хорошая идея, – согласился Эрпэу. – Спасибо.

Наша четвёрка оставила тайное поселение беглецов. Уже с десяти метров его нельзя было разглядеть. Жители привыкли таиться и не издавать звуков. Можно было часами ходить вокруг, но так и не понять, что рядом живут люди.

Галим, как и собирался, уверенно шёл впереди. Он обходил провалы, которые мы обнаруживали за сотню метров при помощи радаров. Несколько раз замирал и приказывал нам не двигаться.

– Слушайте свои мысли, – посоветовал парень шёпотом. – Как только появятся посторонние, сразу переставайте думать.

– Перестать думать? – удивился Апанасий. – Да у меня в голове постоянно кто-то разговаривает, не заткнёшь.

– Надо научиться не думать. Это выдаёт нас, – сказал Галим. – Возьмите глушак на всякий случай.

Он сам засунул камень в рот.

– Ты что-то почувствовал? – поинтересовался я.

– Хах будто, но не тохно, – ответил он, коверкая слова. – К’ади г’ушак в от.

Я засунул в рот камень. Не знаю, было ли это самовнушение или он действительно пресёк чужой поток мыслей, но в голове будто стало тише. На всякий случай я перехватил винтовку по-боевому и показал напарникам, что буду контролировать правый фланг. Трой решил взять левый, а Апанасий пообещал посматривать за собой.

В течение последующих двух часов мы шли с небольшими остановками, на которых Галим прислушивался, вынув камень изо рта.

– Ну, хто та хлышно? – нетерпеливо спросил я, не услышав его оценки ситуации.

– Я слышу тыквоголового, командующего отрядом ищеек. Надо осмотреться глазами.

Паренёк лихо взобрался на дерево и исчез в густой листве. Снизу было видно, как задрожала и затихла листва в кроне. Галима не было несколько минут. Спустился он так же быстро, как молодой шимпанзе.

– Идёмте, что покажу, – заинтриговал он и засунул глушак в рот.

Мы пошли за ним, не ломая боевой порядок, и вскоре оказались на небольшом возвышении, с которого открывался хороший вид на окружающий ландшафт. Галим указал рукой, куда нужно смотреть. Я увеличил кратность зрения и разглядел на поляне большеголовое существо, сидящее в специальной конструкции, удерживающей его голову на весу. Рядом с ним находились два создания, отдалённо похожие на кабанов, но с подвижным наростом на спине. Видимо, это и было его боевое оружие, которым он атаковал врагов.

– Ыкво’оло’ый хпит? – догадался я.

– Да. Ина’э он бы нас у’уял.

– Может, отстрелить ему тыкву? – предложил Апанасий, вынув камень изо рта, чтобы внятно донести мысль.

– Вставь быхтро! – Глаза Галима чуть не вылезли из орбит от страха. Он дёрнулся посмотреть, не проснулся ли тыквоголовый от потока чужих мыслей. – Он ухлыхал нах. Уходим.

Я успел посмотреть в прицел в сторону тыквоголового. Он действительно стоял на ногах и смотрел прямо в нашу сторону. Даже с такого расстояния его внешность пугала, в особенности взгляд, материализующий все скрытые во мне страхи. Ищеек рядом с тыквоголовым уже не было.

– Как быхтро перемехаютха ихейки? – спросил я нашего опытного следопыта, стараясь не отставать от него.

– Быхтро, охень быхтро. Вы ухлыхыте. – От его слов веяло обречённостью.

– Куда мы направляемха? – спросил я.

– В яму.

Где-то позади нас раздался треск ломаемых веток. Я осмотрелся через радарное зрение и заметил несколько фигур, двигающихся близко к земле. Вычислитель определил расстояние до них, составившее около трёхсот метров.

– Тхиста метхов до ищеек, – доложил я, чтобы Галим сориентировался.

– До ямы охталох ховхем немнго’о. – Паренёк припустил ещё быстрее.

Буквально через несколько шагов он прыгнул вперёд и ухватился за лиану, державшую сплетение травы над провалом.

– Делайте как я, – сказал он. – Найдите лиану, режьте конец и падайте в яму.

С этими словами он вынул нож, махнул им и провалился вниз, скрывшись под зелёным одеялом. Мы немного замешкались, выбирая себе спускавшиеся с деревьев зелёные канаты. Рядом раздавался отчётливый топот ног, а в голове нет-нет да проскакивала чужая мысль, пытавшаяся повелевать мной. Я дождался, когда Трой и Апанасий спустятся в провал.

Чутьё сработало раньше электроники. Я обернулся и увидел тень, стремительно метнувшуюся в мою сторону из кустов. Модификации, успевшие передать импульс к ногам раньше нервных клеток, помогли мне уклониться от несущегося на меня отвратительного существа. Мощный кабан, килограмм на триста, пронёсся мимо меня, выставив перед собой боевую конечность, выращенную на спине. Воздушная волна, похожая на волну страха, окатила меня. Тварь сделала несколько шагов по растительности, не имеющей твёрдой опоры, и молчком полетела на дно, оставив после себя приличную дыру. Через секунду раздался громкий всплеск.

– Вхе хывы? – спросил я.

– Все! – громко ответил Трой.

– Спускайся! – приказал проводник.

Я выбрал лиану понадёжнее, прополз по ней до середины и перерезал. Она не спеша оторвалась под моим весом от удерживающей её травы и мягко приложила меня к стенке провала.

В яме было по-настоящему темно. Когда зрение адаптировалось к плохой освещённости, я разглядел, что мои друзья и Галим опирались на каменные выступы, торчащие из более мягкой породы.

– Можешь вынимать глушак, тут нас никто не услышит, – посоветовал паренёк.

Я так и сделал. Без камня во рту было намного приятнее.

– Они нас буду караулить? – предположил я.

– Да, будут рядом.

– А ты попадал в такие ситуации? – спросил у него Трой.

– Много раз.

– И как же выбирался?

– Ждал. Бывало неделю и больше. Здесь есть вода, поэтому от жажды не умрёшь. Если набраться смелости, то можно и вон те лопыши нарвать. Они противные, конечно, но съедобные. – Мальчишка указал на висящие вниз на длинных отростках одинокие плоды, размером с грецкий орех.

– Представляю, насколько они мерзкие, если для тебя противные, – усмехнулся я. – Недели у нас нет. Моего отца за это время могут разобрать на запчасти. Я не могу допустить этого.

– А мы не можем просто перестрелять их всех с далёкого расстояния? – поинтересовался Апанасий.

– Я не знаю, как это, – признался мальчишка. – Если вы уверены, что получится, то можно попробовать, но учтите, если тыквоголовые затаятся и подберутся к вам на расстояние, когда глушак не помогает, вам уже никто и ничто не поможет, – предупредил Галим.

– С какого расстояния камень не помогает? – поинтересовался я.

– В шагах?

– Давай в шагах.

– Двести точно. У меня был друг, звали его Арнольдом, здоровый такой был, смелый. Я видел, как он шёл по дороге за водой, а потом раз, и побежал в лес. Больше не вернулся.

– Это на границе точного определения радара, – задумчиво произнёс Трой. – Рисково.

– А камни, которые внутри провала, дают какую-то защиту в стороны от себя? Я могу вылезти и посмотреть вокруг? – Меня заинтересовал этот вопрос. Мысль оставаться здесь надолго казалась непереносимой.

– Совсем небольшую. Потому мы их во рту и носим, поближе к отделу мозга, на который влияют мысленные команды. Так говорят взрослые. Можешь подняться над краем ямы по пояс, не больше, – посоветовал следопыт.

– Знали бы, взяли б с собой наводящиеся по камере ракеты, – с сожалением произнёс Апанасий. – Не успели прилететь, уже в какой-то заднице застряли.

– Это не задница, а наше спасение. – Мне не понравилось, что Апанасий начал расклеиваться. – Нам надо провести мозговой штурм и найти приемлемое решение.

– Чш-ш. – Галим приложил палец к губам и указал головой вверх.

Возле края провала послышались шаркающие шаги. Следопыт показал свободной рукой, что это тыквоголовый, приложив её к своей голове. Мы замерли. Стали слышны падающие в воду из-под ног мелкие камешки. Шаги раздавались прямо над головой. Я смотрел вверх и вдруг увидел его. В прореху, оставшуюся от моей лианы, смотрела огромная, безобразно корявая голова существа, у которого вместо глаз остались только пустые впадины. Скорее всего, тыквоголовый не смотрел, а слушал наши умы, чувствуя их. Я постарался сделать так, чтобы в моей голове вообще не осталось никакой мысли. Получалось плохо. Они, как специально, множились и гомонили, выдавая моё присутствие.

Раздался выстрел. Голова тыквоголового разлетелась розовым облаком и осела на наши открытые лица влажным туманом.

– Чего на него смотреть? – Апанасий убрал винтовку на спину.

Галим уставился на него с открытым ртом.

– Что? – Здоровяк решил, что мы осуждаем его поступок.

– Ничего. – Я смахнул с лица розовую влагу. – Если не считать детскую травму у нашего друга, то я не против.

– Вы про меня? – догадался Галим.

– Про тебя.

– Я нормально отношусь к этому. Тыквоголовые – не люди. У них тоже нет своего «я», поэтому они не считают свою смерть исчезновением личности, как мы.

– У них это, как у муравьёв, коллективный ум, – сумничал Апанасий.

– А теперь я могу выбраться наверх? – поинтересовался я у нашего следопыта.

– Если он был рядом один, то это единственный шанс, но если нет, мы попадём в ловушку, – пояснил паренёк и схватился на лиану обеими руками. – Я проверю.

– Отставить. У тебя нет оружия, – запретил я ему. – Сам проверю. Узнаю хотя бы обстановку в сотне метров от провала.

– Ладно, – нехотя согласился Галим. – Только смотри, чтобы ищейка на тебя не прыгнула.

– Я на таких ищейках верхом катаюсь, – похвастался я.

Выбрался на край ямы и посмотрел по сторонам радарным зрением. Оно мало что показывало из-за того, что я находился слишком низко над землёй. Выбрался полностью и встал на край во весь рост. Тело существа с расколовшейся головой, похожей на разбившуюся глиняную чашу, в которой хранился розовый десерт, лежало рядом со мной. Фигура его очень походила на человеческую, если не считать некоторого уродства. Ноги были слишком кривыми, пальцы на руках, как клешни, суставы утолщённые. Всё, что производили плазмоиды, получалось у них отталкивающе неэстетично.

Радар показал двух замерших поблизости ищеек. Они, видимо, слушались этого тыквоголового, лежащего у меня в ногах.

– Здесь две ищейки стоят без дела, – крикнул я вниз.

– Это хорошо, значит, рядом нет тыквоголовых. Надо выбираться, – ответил Галим.

Команда поднялась наружу, пока я прикрывал их. Паренёк встал рядом с поверженным врагом и внимательно его рассмотрел.

– Я не слышал, чтобы кто-то из наших убил тыквоголового. Создатели могут разозлиться.

– Надо оказаться подальше от этих мест, когда они узнают, что мы кокнули их гипнотизёра, – решил я.

– Они уже знают. – Паренёк коснулся руки тыквоголового пальцем. – Надо уходить отсюда.

– Не стоило стрелять, – шепнул я Апанасию на ухо.

Тот пожал плечами.

– Это он сам меня заставил. Я не ведал, что творю, – отшутился он.

Галим снова встал во главе отряда и повёл нас в направлении посёлка. Ищейки, сколько мы за ними ни наблюдали, так и не сдвинулись с места. Это вселило в нас уверенность, что убитый тыквоголовый находился в этих краях в единственном числе. Судя по телосложению, они не отличались расторопностью, и ждать их внезапного появления не стоило.

Мы шли бодро, внимательно глядя по сторонам. Судя по навигатору, расстояние до корабля, на котором прилетел отец, составляло менее десяти километров. Ещё часа два, и мы должны были оказаться в наиболее вероятном месте его присутствия. Я даже начал испытывать приливы оптимизма. Как это обычно бывает на опасном задании, преждевременная радость оказывается напрасной.

Трой вначале услышал, а потом увидел приближающееся стадо животных.

– Сюда скачет около двухсот единиц какой-то скотины, – сообщил он проводнику.

– Ищейки? – испугался Галим.

– Нет, не похоже, на высоких ногах.

– Это, наверное, степные антилопы. Обычно они бегут в лес, когда горит трава, – сообщил местный натуралист.

– А их не могут использовать против нас? Тыквоголовые умеют управлять ими? – спросил я.

Мои сомнения происходили из уверенности, что люди и местная фауна имели только внешнее сходство, но внутренне могли кардинально отличаться.

– Они не управляют здешними видами животных. Им вообще интересны только разумные виды, как мы или умнее. Наверное, они видят в нас более интересные запчасти.

– Тогда нам не стоит бояться этих оленей, – решил Апанасий. – Мы даже можем затеряться среди них.

Когда стадо антилоп, совершенно непохожих на земных из-за шести конечностей и в целом из-за специфического строения тела, приблизилось к нам, мы забрались на деревья, чтобы наш отряд не затоптали. Вожак с тремя тонкими рогами, увидев нас, резко остановился, пробороздив копытами сырую лесную землю. Ему в корму стали ударяться другие антилопы, не успевшие вовремя остановиться. Вожак сопротивлялся напору, упёршись ногами в землю и собирая перед собой валик из прелой листвы. Когда всё стадо наконец замерло, он уставился на нас, как заворожённый, и не сходил с места.

– Иди куда шёл! – прикрикнул я.

Мой вопль никак на него не подействовал. Видимо, люди так сильно напугали его, что он потерялся.

– Галим, скажи, а тыквоголовые не чувствуют эмоции местных животных? – спросил я нашего проводника.

– Без понятия. Вижу этих антилоп первый раз. До этого мне про них старшие рассказывали, кто живёт в нашем посёлке больше десяти лет. Так было однажды, степь горела, а животные прятались в лесу. Они тогда заготовили много мяса.

– Что-то мне интуиция подсказывает, будто это стадо запустили сюда в качестве живого радара. Надо уходить, парни. Не нравится мне этот пристальный взгляд вожака.

Не успел я это сказать, как над головами пронеслась птица и в моей голове неожиданно возникла мысль, что я должен слезть с дерева и идти туда-то, потому что у меня там одно очень неотложное дело, точнее, дело всей моей жизни.

В себя я пришёл от боли в скулах и ощущения камня во рту.

Глава 9

– Где Тхой и Апанахий? – спросил я первым делом, очистив мозги от чужих мыслей.

– Убежали. Я мог помочь только одному и выбрал тебя. У вас ещё не выработался рефлекс совать в рот камень при первой опасности. Я это делаю не задумываясь. – Галим держал глушак в руке.

Я тоже вынул его, чтобы нормально разговаривать.

– В какую сторону они направились? – Вскочил и завертел головой, желая скорее действовать.

– Туда, но это ничего не значит. Они могут менять направление сколько угодно раз. – Галим не горел желанием бежать за моими друзьями.

– Мы не можем их бросить. Ты же умеешь читать следы? – требовательно поинтересовался я у подростка.

– Мы не успеем за ними. Когда человек подчиняется чужим приказам, он не знает усталости. Они окажутся в руках создателей раньше, чем мы их догоним. – Галим поник головой, словно ему тяжело было признаться в этом.

– Мы вырвем их из лап создателей, да кого угодно. Веди меня за ними, остальное не твоя забота. – Мне хотелось дать подзатыльник пареньку за то, что он не верит в мои силы и проявляет малодушие раньше времени.

– Ладно, пошли, – нехотя согласился он.

– Не пошли, а побежали. Держи, это тебе быстрые калории. – Я протянул Галиму энергетический батончик. – Съешь, и сил прибавится.

Нам пришлось положить в рот глушаки, потому что на ходу внимание рассеивалось. Паренёк бежал легко и умело маневрировал. Он не мог знать все провалы, особенно в тех местах, что находились на путях, которыми он не пользовался, но при этом мальчишка всё равно различал их по каким-то недоступным мне признакам.

Следы друзей то появлялись, то исчезали. Пока они выдерживали ровное направление. Через двадцать минут бега мне попался шлем одного из них. Видимо, он мешал, падал на глаза, и тот, не помня себя, скинул его как ненужную вещь. Галим подобрал потерю.

– Вехнем, как нахоним, – пообещал он.

– Хоохо, – согласился я.

Мы двигались совсем не в том направлении, где находился космопорт. Мне пришлось делать выбор – отец или друзья. Я выбрал друзей, потому что из-за меня они оказались здесь. На мне до скончания дней осталась бы вина за их смерть.

Галим не выдержал моего темпа и запросил передышку. Он вынул глушак изо рта и тяжело дышал, опёршись спиной о ствол дерева.

– А ты чего… совсем… не запыхался? – поинтересовался он, не сумев скрыть удивления за усталостью.

Я тоже вынул камень, но держал его в руке возле лица.

– Я же тебе говорил, у меня модификации увеличения силы и выносливости. Знай подливай в бак спирт и наслаждайся их работой. – Я вынул из аптечки пластиковую фляжку с топливом и сделал большой глоток. – Уф-ф, главное, не перепутать горлышко.

– Мне тоже такие надо. – Глаза паренька горели завистью.

– Хорошая вещь, но от внушения не помогают. Что толку от силы и скорости, если ты над собой не властен.

– Я бы сделал шлем из глушака и уничтожил всех тыквоголовых, всаживая копьё им в башку, – размечтался Галим.

– Так врага не победишь. Они будут штамповать новых тыквоголовых, пока ты не сдашься. Тут нужна не сила, а другой подход.

– Какой?

– Да бог его знает. Натравить на них высших или войска какой-нибудь галактической коалиции, которая отвечает за порядок на этом участке. Хотя тут никто ни за что не отвечает. Короче, программы-максимум у нас нет, только программа-минимум – догнать Троя и Апанасия и освободить раньше, чем их разберут на запчасти. И вторая часть – найти моего отца и вместе с тобой улететь с этой планеты.

– Со мной? – удивился Галим.

– Да. Разве ты не мечтаешь об этом?

– Мечтаю, но… А как же Эрпэу и другие? Я буду там, а они здесь, в опасности.

– Мы не бросим их. Придумаем, как обратить внимание на проблему похищения и использования людей самыми противоправными античеловеческими методами, – успокоил я паренька. – Ты вернёшься сюда на корабле как спаситель, заберёшь старого робота домой, сделаешь ему новое тело, и он будет твоим другом навсегда.

Галим задумался.

– А если я не смогу привыкнуть к вашей жизни? Тут мне всё знакомо, – неожиданно выдал он.

– Брось. К хорошему люди привыкают быстро. Это здесь ты долго привыкал, а там всё будет проще. У тебя же остались дедушка с бабушкой?

– Да. Я их видел всего два раза и почти не помню. Они могут и не знать, что мы пропали.

– Когда узнают, сразу обрадуются, что ты жив, и возьмут тебя к себе.

Следопыт снова погрузился в размышления.

– Я бы хотел быть рядом с таким человеком, как ты или твои друзья. Вы сильные и смелые, и я таким буду, но мне надо учиться. Эрпэу умный, но не двигается с места и не может научить, как пробить башку тыквоголовому. Он привык прятаться и выжидать, а я хочу нападать.

– Да уж, обстановка наложила на твои приоритеты свой отпечаток. В твои годы я лежал на диване, читал книги и представлял себя великим космическим аферистом, умным, сильным, которому всё по плечу.

– Но ты им стал.

– Да? Но это получилось не благодаря, а вопреки. Всё, что у меня есть, взялось против моей воли, и только потом я начал это ценить и использовать себе во благо. По-настоящему я не стремился стать тем, кем стал. Жизнь – штука ироничная. Мечту, которую ты лелеешь сильнее всего, она держит у твоего носа, но откусить не даёт, дразнит.

– Я всё равно хочу быть сильным. – Галим не захотел вникнуть в смысл моего философствования.

– Ну, раз хочешь, значит, будешь, – сдался я. – А что за птица нас накрыла?

– Это евнух. Эрпэу считает, что он простой ретранслятор без своего мозга. Его тоже сделали создатели, но видим мы их нечасто. Евнухов не любят здешние орлы. Я видел, как они нападают стаями и рвут их на части.

– Евнухи пасут гарем? – поинтересовался я со смехом.

– У них есть большой глаз на животе, которым они видят, что происходит внизу, и координируют тыквоголовых, которые, в свою очередь, координируют ищеек. А ещё они могут расширять зону действия внушения тыквоголовых, как с нами и получилось.

– А ты вообще понял, что ключевым фактором в этой ловушке стали антилопы? – спросил я паренька.

– Нет, с чего вы взяли?

– Как только стадо на нас напоролось, через минуту прилетел евнух и накрыл нас. Разве не так?

– Хм, может, совпадение?

– Не думаю.

– Такого ещё не было, чтобы местные звери работали на создателей. Они о них заботятся и не трогают.

– Я почему поинтересовался, могут ли тыквоголовые чувствовать эмоции антилоп? Их ступор, когда они напоролись на нас, массовый всплеск эмоций выдал наше местоположение, на которое сразу навёлся евнух.

– Тогда что, и наш посёлок могут найти, если пустят каких-нибудь белок или черепах? – поинтересовался следопыт.

– Вероятно. Любое противостояние – это непрерывное соревнование. Сидеть в лесу – хорошая тактика, но в конце концов проигрышная. Создатели, как я понял, существа неторопливые, но упрямые, когда-нибудь доберутся до вас. – Я хлопнул следопыта по колену. – Отдохнул?

– Да. – Он поднялся.

Мои предположения вызвали смятение в мыслях мальчишки. Галим выглядел растерянным, но всё же взял себя в руки, высмотрел следы, оставленные ботинками моих друзей, и мы рванули. Бежали не меньше четверти часа, пока одновременно не заметили опасность. Следопыт доверился натренированному чутью, а я показаниям радара. Он определил множество фигур, расположившихся полукольцом на маршруте нашего следования. Глушак оказался у меня во рту раньше, чем я это осознал.

– Ловухка, – махнул я рукой перед собой. – Они нах хдут.

– Ты видих хвоих людей? – спросил Галим.

Мне пришлось забраться на дерево, чтобы рассмотреть получше. При помощи всех технических приспособлений я смог различить фигуры в военной экипировке среди головастых тыквоголовых и ещё более многочисленных кабанообразных ищеек. Аудитор подытожил показания: двенадцать менталистов и пятьдесят четыре помощника. Сила грозная, которую простым глушаком не победить.

– Не думай, – тихо посоветовал Галим, когда я спустился с дерева и отчитался о количестве врагов. – Они храху нах учуют.

– А ехли я начну хтрелять? Не прмахнухь х такого хахтояния. – Для пущей убедительности я взял в руки винтовку и посмотрел в прицел.

Сквозь стволы деревьев иногда мелькали тёплые фигуры противника. Конечно, попасть во врага с такого расстояния можно было только случайно. А ещё была вероятность зацепить своих. Такой план совсем не годился. Мы нуждались в мозговом штурме, но наш противник как раз был натаскан чувствовать шевеление чужих извилин.

– Хто ты там говорил про охонь? – вспомнил я, как следопыт испугался моего предложения поджарить дыню.

– Лех не любит охонь и кричит. Хохдатели это хлышат.

– А мы подоххем лех в нехкольких мехтах, – предложил я. – Хахтянем хилы вхага и атакуем гхуппу, где будут Тхой и Апанахий.

– Я тебе ничем не помогу, – расстроился Галим, поняв, что в этом плане ему нет места.

– Будь хядом, и вхё. Покахы мне, хто хоошо гоит.

Паренёк показал мне сухие кусты и ветки, которые могли разгореться. Чтобы разжечь пламя в этом не самом сухом лесу, мне пришлось смешать спирт из фляжки с топливом, животным жиром и марганцовкой. Получилась бордовая эмульсия, жарко горящая с постреливаниями. В экипировке также имелись термитные шайбы для выжигания замков. Их я тоже решил использовать для подстраховки.

Первый огонь мы разожгли среди сухого кустарника. Он легко ломался у корня, поэтому нам быстро удалось собрать приличный костёр. Второй собрали на удалении двухсот метров по ширине фронта, если считать им вражеское полукольцо. Я хотел, чтобы менталисты рассредоточились, облегчив мне работу по вызволению друзей из плена. Третий костёр собрал на удалении двухсот метров от второго. На его возведение пошли крупные ветки. С него я и решил начать.

Полил основание костра бордовой эмульсией и поджёг штатной зажигалкой на ядерной батарейке. Огонь жадно пополз по веткам, пожирая горючий раствор. Я не стал ждать, разгорится он или нет.

– Побехали, – приказал я Галиму.

Мы рванули к среднему костру. Когда добежали, я обернулся и увидел, что над деревьями поднимается густой белый дым.

– Кихларода в вохдухе тут больхэ, чем на Хемле, – поделился следопыт.

– Это хоошо. – Я полил смесью второй костёр и поджёг.

Пламя поползло по тонким веткам вверх, вгрызаясь в древесину. Оставили его в полной уверенности, что костёр обязательно разгорится. Добежав до третьего, я услышал гул поднимающегося в небо пламени. Огонь горел, словно его подавали из трубы под давлением.

– Понятно, похему лех не любит огонь, – догадался я. Неконтролируемая стихия могла запросто убить его.

Я разжёг последний костёр и отбежал в сторону, потому что он разгорелся мгновенно и отдавал столько жара, что у меня чуть не обгорело лицо и руки. Галим, глядя на разгул стихии, выглядел напряжённым. Его можно было понять. По юности он воспринимал лес как свой дом, даже неосознанно, и относился к пожару с огромной опаской.

Теперь надо было проверить, как отреагировал на наши действия враг. Я забрался на дерево и осмотрелся при помощи радара. Как и предполагал, они разделились. Три группы двинулись к огню, четвёртая осталась охранять Троя и Апанасия. Она состояла из двух тыквоголовых и десяти ищеек, причём последние носились вокруг менталистов и пленников. Это напоминало придумку, обеспечивающую неуклюжим большеголовым служителям плазмоидов безопасную зону.

– Побехали, – снова скомандовал я.

Мы рванули по дуге, чтобы обойти приближающиеся к огню группы и выйти к той, которая охраняла моих друзей. План казался простым, но я не знал, какое расстояние будет для нас гарантированно безопасным и смогу ли я реализовать на нём возможности оружия. Мой план был простым – подобраться и перестрелять тыквоголовых. Тогда чары спадут, Трой с Апанасием быстренько добьют ищеек, и мы воссоединимся.

Радар своевременно предупредил о появлении рядом летающего евнуха. Тварь рыскала в небе, пытаясь разглядеть нас при помощи огромного глаза, выращенного создателями на его брюхе. Он прошёл рядом в сотне метров, а мы в это время спрятались под могучей кроной дерева.

– Не думай, – напомнил Галим.

Я кивнул в знак того, что помню о предупреждении, а сам подумал по возвращении взять курсы по медитации, чтобы научиться останавливать неконтролируемый поток мыслей. Моя Айрис иногда практиковала безмысленные процедуры, но я всегда считал, что именно мысли делают меня человеком, а не наоборот. Оказалось, что умение не думать в нужный момент может спасти жизнь.

Евнух скрылся с экрана радара. Я подтолкнул Галима.

– Погнали.

Он припустил за мной, не отставая на коротких спринтерских дистанциях. Мы бежали, пока не ощутили чужой мысленный поток. Твари управляли ищейками и обменивались информацией между собой.

– Шесть нет… двадцать, двадцать один, двадцать два движение по радиусу… сорок три нет… пятьдесят два нет… два, два нет.

Общение временами звучало немного бредово, но несложно было догадаться, что это были обыкновенные отчёты исполнителей, помеченных порядковыми номерами. «Нет» скорее всего означало, что названный объект ещё не нашёл нас.

– Не думай, – снова попросил Галим.

Я снял с плеча магнитную винтовку и занял удобную позицию. На расстоянии в километр разглядел Троя и Апанасия, безвольно стоявших рядом с тыквоголовыми. Группы, которые направились к огню, оказались засвеченными им, поэтому я не смог рассмотреть их в прицел, но решил не отвлекаться. Мне надо было вызволить друзей, и чем раньше, тем лучше, пока не успела прийти помощь.

Стрелять с такого расстояния я не решился. Микроскопическое движение могло фатально сказаться на итогах выстрела. Надо было подойти ближе и выбрать такой ракурс, в котором цели находились на максимальном удалении от друзей.

– Мне надо блихэ, – доложил я Галиму.

– Нееэт. – Он вытаращился на меня, как на безумного. – Мы ухе на гханице. Дальхэ хмерть.

– Впехеди в двухтах метхах пховал, – озвучил я ему часть плана. – Я хпхачухь в нём. Ехли не хохешь, охтавайха хдехь.

– Я х тобой. – Мальчишка испугался остаться в одиночестве сильнее, чем попасться вместе на крючок тыквоголовым. – Только не думай.

– Хоошо. Я буду хчитать про хебя.

– Ладно.

Прежде чем рвануть вперёд, я затих, чтобы утихомирить мысли. Слышал, как шумит возбуждённый пожаром лес, как ломают кусты бегающие напропалую ищейки.

«Раз, два, три», – посчитал я мысленно и побежал вперёд, в направлении ближайшего провала, обнаруженного радаром. Галим понёсся за мной.

«Четыре, пять, шесть, семь…» – считал я, чувствуя нарастающее напряжение в голове, пытающееся сбить меня с мысли. Ощущение напоминало пограничное состояние между сном и явью, когда ты не можешь уснуть, а потом вдруг понимаешь, что давно сбился со счёта и успел ненадолго уснуть. Цифры скакали с места на место, десятки путались, но я упорно заставлял себя возвращаться к нарушенному порядку и считать осмысленно, правильно. Из-за этого я ничего не видел и не слышал вокруг и чуть не проскочил провал.

– Хюда! – выкрикнул Галим и щучкой кинулся на зелёное одеяло, скрывающее под собой полсотни метров пустоты.

Я сделал почти так же, но менее изящно. Поймал лиану и резанул её ножом. Удар о стену ослабил ногами. В провале было тихо, и мне хватило мгновения, чтобы прийти в себя. Я вынул камень изо рта.

– Ты как? – поинтересовался у напарника.

– Живой, – ответил тот смеясь. – Мы с тобой пошли на рекорд. Так близко к ним не подбирался никто из тех, кто потом смог рассказать об этом.

– Это ещё не рекорд. Чтобы не подстрелить своих друзей, я должен подобраться на пятьсот метров.

– Нет! – выкрикнул мальчишка. – Это невозможно. Никто из людей не выдержит.

– А если я закреплю на шлеме несколько кусков глушака? – поделился идеей, которая пришла ко мне в процессе бега. – Мне кажется, чем больше камней, тем сильнее щит.

– Не настолько. Тыквоголовые сильнее.

– А вы проверяли?

– Старшие говорили.

– А старшим говорили другие старшие, а тем старшим ещё одни. Я уверен, что это сработает. – Вынул нож и принялся ковырять породу, чтобы наковырять камней нужного мне размера. – Ты со мной не пойдёшь, – предупредил я мальчишку. – Сам проверю свою догадку.

– Я не останусь тут. Рядом с тобой спокойнее.

– Это ложное спокойствие. Шансов выбраться из передряги у тебя больше, если пересидеть опасную ситуацию в яме, – пояснил я ему ситуацию.

– Нет, я не останусь. – Это было типичное подростковое упрямство.

– Тогда делай как я.

На каждом шлеме была натянута эластичная маскировочная ткань. Я заталкивал под неё камешки, надеясь, что они сработают как отражатели ментального сигнала. Заполненный до отказа шлем потяжелел раза в три. Я надел его и пристегнул к подбородку ремешком. Мне показалось, что шея ребёнка ещё не рассчитана на подобные нагрузки.

Мальчишка забил под ткань камни и надел шлем, подобранный по дороге.

– Шея выдержит? – поинтересовался я у него.

– Триста метров как-нибудь пробегу, – пообещал он. – Только это всё равно не сработает.

– Знаешь, иногда уверенность в собственной правоте срабатывает намного лучше, чем всякие проверенные технологии. Знаю, что это сработает, потому что мне надо сделать хорошее дело. – Я взялся за лиану обеими руками. – Полезли проверим.

Лес гудел разгорающейся паникой. Кажется, мы немного перестарались. Напуганные птицы подняли такой шум, что заглушали все остальные звуки. Я выбрался на полкорпуса и проверил обстановку. За время, что мы провели в провале, ничего не поменялось.

– Ну как, помогает? – поинтересовался снизу Галим.

– Пока не слышу ничьих мыслей, – поделился я своим наблюдением.

Выбрался полностью и осторожно выпрямился. В этот момент представлял себя раскладывающейся антенной мачтой, которая ловит сигнал из-за горизонта – чем выше, тем сигнал увереннее. Как только в голову полезли чужие мысли, засунул в рот камень и начал считать. Помог Галиму, сразу ставшему неловким из-за перевешивающего шлема, выбраться на край провала.

– Похнали.

– Уху, – кивнул он и чуть не свалился.

Я побежал, но не спеша, контролируя напарника. Он делал вид, что всё хорошо, но я видел, как он разбрасывал ноги в стороны из-за мотающейся, как маятник, головы. Но надо сказать, моё улучшение сработало. Я заранее договорился с собой, что буду сверяться с реперной мыслью, чтобы понять, взяли мой разум на абордаж или ещё нет. Если я отвечал себе на вопрос, что бегу к очередному провалу, то всё было в порядке.

Радар фиксировал вокруг меня рельеф, но выдавал картинку без пустот под поверхностью. Мы одолели триста метров, оставалось ещё полкилометра, но провалов не показалось даже за следующей сотней метров. Я остановился, чтобы дать Галиму отдохнуть.

Мальчишка упёрся головой в дерево и громко дышал.

– Хто, тяхэла хапка Мономаха? – поинтересовался я со смехом.

– Тяхэла, – согласился он, продолжая дышать.

– Хато хаботает.

– Ага. – Он вынул глушак изо рта и сплюнул. – И без него действует.

Я тоже вынул камень. Разница была в ощущениях. Как будто приоткрыли дверь, в которую задул сквозняк, но это даже близко не походило на то, что мы испытали, когда над нами пролетел евнух.

– Вот что бывает, когда не перепроверяешь чужую глупость, – напомнил я напарнику о его убеждениях относительно работы глушака.

– Они никогда не ошибались.

– Выходит, не никогда. А ты, случайно, своим чутьём не можешь определить, где здесь ближайший провал? Моя техника ничего не видит. – Надо было дать мальчишке возможность реабилитироваться.

– Только с дерева могу. С земли ничего не увидишь.

Лишним временем мы не располагали, но бесцельно бегать на глазах у врагов тоже было неправильно.

– Полезай, но смотри, не навернись из-за шлема.

– Не навернусь. – Паренёк вернул камень в рот, потёр руки о себя и полез на дерево.

– Смотри, чем выше, тем внушение может быть сильнее.

– Я хнаю, – ответил Галим.

– Всё вы знаете, – иронично хмыкнул я.

Следопыт ловко поднялся на два десятка метров и замер, лишь вращая головой. Простоял так минуты две и слез. Вынул камень изо рта.

– Огня почти не видно. Они поймут, что мы обманули их, чтобы добраться до друзей.

– Ты провал нашёл? – нетерпеливо перебил я пацанёнка.

– Нашёл. Туда нам надо, – указал он. – Около двухсот шагов. Ближе нет.

– Ладно, побежали.

Провал находился немного в стороне от того маршрута, который нам был удобнее, но добежав, я понял, насколько он оказался удачным. Трой и Апанасий были на виду, не прикрытые растительностью. Двое тыквоголовых стояли чуть поодаль, так что я мог запросто снять их без страха зацепить друзей, наполовину высунувшись из провала.

Прицел на магнитной винтовке умел дорисовывать контуры тела, находящиеся за препятствием. Поэтому я прекрасно видел очертания огромной головы. Помимо этого в одиночном режиме огня винтовка умела наводить ствол на выбранную цель и стабилизировать его, компенсируя подрагивание конечностей стрелка.

– Пятьсот двадцать два, пятьсот двадцать три…

Видимо, учуяв поток моих мыслей, направленных на себя, тыквоголовый повернул голову пустыми глазницами в мою сторону. В ту же секунду меня окатил липкий страх неведомого. Сердце застучало и замерло, потом снова замолотило и затихло. Винтовка в руках заходила ходуном. Второй тыквоголовый тоже повернулся и уставился на меня невидящим взглядом. В этот раз они не просили меня бежать куда-то сломя голову, а целенаправленно пытались убить, вызвав нарушение работы внутренних органов и в первую очередь сердца. У меня началось головокружение от недостатка кислорода. Я понял, что ещё мгновение, и потеряю сознание. Ко всем бедам с работой организма добавилась стая ищеек, бегущих в нашем направлении.

Галим закричал и со всех ног бросился в сторону тыквоголовых. На его голове больше не было каски. Меня, как отца двух детей, просто пробило молнией от затылка до пяток. Ну не мог я допустить, чтобы с ребёнком что-то случилось, а я не вступился. Убедил себя до такой степени, что сердце моё вдруг прекратило истерику и забилось в обычном режиме. Головокружение прекратилось, стих тремор в руках. Я выдохнул и приложился к прицелу винтовки.

Перекрестие замерло на громадной голове менталиста. Раздался выстрел. Синяя молния пули, покрывшейся плазмой от скорости, прошила череп тыквоголового без изменения траектории. Розовое облако взбитых мозгов взметнулось в воздух. Я перевёл прицел на второго, который неуклюже закосолапил подальше от опасного места. Далеко уйти не удалось. Пуля лишила нескромной головы и его. Ментальное давление сразу же исчезло. Галим упал, а стая ищеек, оставшись без управления, замерла на месте. Трой и Апанасий завертели головами, не понимая, как они здесь оказались.

Я выплюнул камень в руку и поднялся во весь рост. Апанасий увидел меня и принялся радостно махать, как будто это он нашёл потерявшегося Гордея. Я повесил винтовку за спину. Поискал шлем, потерянный Галимом. Нашёл его прямо за собой, а заодно и извалявшийся в земле личный глушак пацанёнка. Подобрал их и направился к нему. Поднял и перекинул почти невесомого подростка через плечо.

Пока шёл к друзьям, они немного осмотрелись и поняли, что произошло.

– Так это ты их? – удивлённо спросил Апанасий. – Когда успел?

– Если я вам сейчас расскажу всё, что произошло с того момента, как вы сбежали в лес, вылупив шары, то удивитесь ещё сильнее, – заинтриговал я их.

– А что с Галимом? – участливо поинтересовался Трой.

– Надеюсь, только потеря сознания. Перед тем как их пострелять, на нас была мощная атака. Они больше не хотели нас заполучить, а целенаправленно старались убить. Так что, мужики, ставки в нашей игре поднимаются.

– А что с твоим шлемом? – Апанасий заметил, что он потерял форму и стал гораздо больше.

– Полезное новшество. Я натолкал защитных камней под камуфляж, и они работают. Это позволило мне подобраться на дистанцию уверенного выстрела. Не хотел нечаянно зацепить вас. Правда, есть один нюанс – когда ты целишься в тыквоголового, он чувствует это и сфокусированно атакует тебя. Вот тут моё изобретение помогает слабо.

Трой вынул из аптечки нашатырь и сунул под нос Галиму. Тот дёрнулся и открыл глаза. Я поставил мальчишку на землю.

– Ну что, выспался? – спросил я его смеясь.

– Я спал? – удивился тот и сразу стал обстукивать карманы в поисках глушака. Оберег от менталистов так плотно стал ассоциироваться у него с главными потребностями, что он вспомнил о нём в первую очередь.

– Держи, – протянул я ему потерю. – И больше не развевай рот.