Глава 2

Хотя семьдесят километров от города это ерунда, нам казалось, что мы едем в очень далёкое путешествие. По дороге остановились в придорожном кафе, изображая из себя туристов, перекусили и отправились дальше. Районный центр Николаевка находился в стороне от широких трасс и железной дороги. К нему вела узкая асфальтированная дорога с плохой обочиной, обильно покрытая заплатками разных оттенков серого. Однако нам с Айрис по душе была такая дикость.

Автомобилей навстречу попадалось немного, половина из них грузовики либо сельхозтехника. Однажды мы повстречались с комбайном. Хорошо, что работники предусмотрительно сняли жатку, иначе мы ни за что не разъехались бы на узкой дороге. Пришлось встать на самый край обочины, чтобы комбайнёр филигранно проехал мимо нас огромным колесом в десяти сантиметрах от зеркала.

Непосредственно перед посёлком мы миновали мост через реку. За ним дорога стала шире, с разметкой, появились признаки цивилизации в виде автобусной остановки и огромный придорожный билборд с рекламой гастролирующего цирка. Сделан он был со вкусом, притягивал взгляд и вызывал интерес. Полуобнажённые красавицы с лентами, тигры, лошади, взмывающие в небо мотоциклы. В принципе, в детстве родители водили меня на подобные представления, и не могу сказать, что тогда я получал ни с чем не сравнимое удовольствие. По моим воспоминаниям меня пугали мотоциклисты, гоняющие вверх тормашками по шару. Я боялся, что он свалится и убьётся насмерть, а меня потом будут преследовать ночные кошмары.

– Как интересно. Помнишь, мы видели сюжет в новостях о людях, пропадающих после визита таких аттракционов? – Айрис проводила взглядом билборд.

– Да это же всё было не у нас. Мне кажется, даже не в нашем полушарии. Какие там страны фигурировали? Колумбия, Чили, Бразилия, Африка, Австралия, Индонезия. Всё, что происходит по ту сторону экватора, обычным не назовёшь. А в этом Мухосранске даже курицу не получится украсть, чтобы об этом не узнал весь посёлок, не говоря уж про исчезновение нескольких людей.

– Это я к слову вспомнила. Кстати, завтра последний день гастролей.

– По итогам сегодняшнего дня посмотрим, захочется нам посетить цирк или нет. – Пока мне совсем не хотелось этого.

В мечтах у меня было поскорее поставить палатку, развести костёр и приготовить что-нибудь на нём. Потом, когда согреемся, забраться в речку и вдоволь поплавать. А вечерком откупорить бутылочку вина и, наслаждаясь закатом, медленно попивать, слушая звуки ночного леса. На первый день план казался мне идеальным и не требовал никаких дополнений.

Мы проехали районный центр насквозь. Жизнь в нём кипела. В отличие от города люди здесь чаще ходили пешком, чем ездили на машинах. Улицы всегда были полны народа. А на выезде мы вообще встретились со стадом коров, лениво переходящим дорогу. Их гнал пастух верхом на лошади, щёлкающий кнутом и орущий матом. Одновременно он ещё умудрялся не отлипать от экрана телефона. При нём бегала смышлёная овчарка, подгоняющая зазевавшихся коров у заборов с обильной зеленью. Прямо картина из моего детства.

– Так необычно это видеть, – призналась Айрис. – Как будто мы перелетели на другую планету, а не уехали на семьдесят километров от города. Мне уже начинает нравиться наше путешествие.

– Это здорово. Набери родителей, скажи, что мы уже почти на месте. Вдруг у реки не будет связи.

Айрис набрала моих, потом свою мать. Поинтересовалась, как она справляется по хозяйству.

– Полину с Никасом уже накормила завтраком. Они не стали есть кашу, как ты просила, сказали, что обычно ты им даёшь шоколадные шарики с молоком и чипсы.

– Мам, они тебя разводят. Я им запрещаю есть чипсы. Это такая гадость.

– Ничего не гадость, мне понравилось.

– Ладно, ешьте что хотите. Вернёмся, снова перейдём на здоровое питание. Как в остальном?

– Зря я им игрушки привезла, – шёпотом произнесла в трубку Вестлина. – Полина не расстаётся с голограммой. Кажется, она дала ей имя.

– И какое же? – рассмеялась Айрис.

– Азя. Как-то так.

– Да, у неё сейчас всего два слова, ази и азя. Ладно, пусть общаются, может, наберётся новых слов от игрушки. Она, признаться, очень докучливая. А что Никас?

– Он нашёл новый режим. Когда рукой ведёшь к себе, игрушка притягивает предмет, а когда от себя, отталкивает. Он перепробовал её работу со всеми предметами в доме. Я заранее извиняюсь, но некоторого количества посуды вы недосчитаетесь. К сожалению, электронные мозги игрушки работают не идеально. Я не думала, что они так завладеют вниманием детей. Ты ведь совсем не любила играть.

– Я была слишком придурочным ребёнком, чтобы на меня равняться. Разбитая посуда не стоит переживаний, если дети получают настоящее удовольствие от процесса. Ладно, мам, до связи. Возможно, мы будем доступны только завтра, если соберёмся посетить цирк.

– Какой цирк?

– Здесь в посёлке остановился бродячий цирк. Завлекают яркой рекламой. Если нам с Гордеем станет скучно на природе, мы сгоняем развеяться.

– Хорошо, до связи. За нас не переживайте, отдыхайте со спокойной душой, – посоветовала тёща.

– Пока, мам, – произнесла в трубку Айрис.

– Пока, мам! – крикнул я.

– Пока… дети, – ответила Вестлина с некоторым сарказмом и отключилась.

– Процесс психологической трансформации проходит непросто, – усмехнувшись, произнесла супруга. – Каждую роль ей приходится выстрадать.

– Ничего, постепенно Вестлина свыкнется с мыслью, что она и бабка, и тёща, но при этом всё ещё молодая, красивая женщина. Разве плохо, когда ты на самом деле королева большого семейства? – размышлял я.

– У нас на станции материнство заканчивается, когда ребёнок оканчивает школу. При этом оно выглядит как-то формально в отличие от земных традиций. Поэтому там нет такого статуса в общественном восприятии, как бабушка, ну может быть годам к трёмстам, когда уже выглядишь как старушка.

– Ясно. Надо Вестлине завести тут молодого хахаля, чтобы компенсировать обожанием наши земные традиции.

– Не надо. Пусть лучше с внуками возится. А система позаботится о её одиночестве на станции.

Посёлок закончился. Мы съехали с асфальта и, шумно барабаня травой по днищу автомобиля, покатили какими-то козьими тропами, которые почему-то знал навигатор. Я заложил ему маршрут ещё в городе, выбрав на карте приглянувшееся место у реки. Посмотрел спутниковые фото места и решил, что оно идеально подходит нам для уединения с природой.

Лицо Айрис не покидала счастливая улыбка. Она смотрела на траву, деревья, разбегающихся перед машиной кузнечиков, словно отсидела безвылазно в бетонном карцере пять лет. Примерно так оно и было, но когда-то наш девятиэтажный муравейник в сравнении со станцией казался ей пределом мечтаний. Разнообразия никогда не бывает много.

Периодически по дороге попадались отдыхающие компании. Некоторые были очень навеселе и пытались бежать за нашей машиной, изображая зомби. Я был уверен, что им нужны не свежие мозги, а ещё чего-нибудь выпить.

– Колоритные типажи, – произнесла Айрис, минуя третью компанию «зомби».

– Их совсем не пьянит единение с природой, – пошутил я.

– Езжай подальше. Не хочу, чтобы они добрались до нас.

– Не переживай, нам ещё пилить и пилить. – Я кивнул на экран навигатора, показывающий пять километров до цели назначения. – Это была их критическая ошибка – решить отдохнуть вдалеке от магазина. Сколько водки ни купи, а бежать за ней всё равно придётся.

– Это так ужасно – приехать отдыхать с целью получения положительных эмоций от красоты, а вместо этого проснуться утром и ничего не помнить. Да ещё и с мерзким состоянием в нагрузку. Брр, – передёрнула плечами Айрис.

– А что поделать? Они так привыкли и видят в этом особую прелесть. Алкоголь на некоторое время выворачивает людей наружу, показывая их реальными. Когда ты пьян, это прикольно, помогает наладить общение, признаться в сокровенном, побыть героем и всё такое. А протрезвев и вернувшись назад в свою раковину из созданных для самого себя правил, становится стыдно. Получается, что трезвый человек ненастоящий, и как и все обманщики, он очень стыдится правды и всячески старается её скрывать. А потом стыд проходит и человека снова тянет напиться и побыть собой. Многие семьи зародились по пьяной лавочке.

– Чтобы быть настоящим, не обязательно пить. Достаточно поработать над собой, не врать, не придумывать себе себя, словом, не делать ничего, за что бывает стыдно, и тогда не придётся пить, – парировала Айрис.

– Согласен, но когда есть алкоголь, работать над собой необязательно, можно махнуть двести грамм без закуски и снова стать собой. Алкомагия, одним словом.

– Надеюсь, когда Никас подрастёт, ты станешь придерживаться другой философии.

– Я не придерживаюсь её для себя, а придумал для описания общества. Мы слишком другие, чтобы подгонять нас под общий знаменатель.

Айрис громко рассмеялась.

– Что? – не понял я причину её смеха.

– Не заметила, в какой момент ты возгордился, яркий индивид.

– Я не возгордился. Очевидно же, что мы живём не так, как все. Мы типа тайного ордена, главной заповедью которого является неразглашение тайного знания о мире. Согласись, что мы всегда думаем об этом, общаясь с непосвящёнными людьми.

Айрис снова рассмеялась.

– Но стоит тебе махнуть двести грамм без закуски, как ты становишься самим собой и рассказываешь первому встречному о том, что твоя жена инопланетянка, а тебя самого уже так помотало по вселенной, что пора бы уже прирасти корнями к родной земле и начать плодить детей.

– Хм, в твоих рассуждениях что-то есть, – согласился я. – Но я ещё ни разу не пробалтывался. Кажется.

Мы чуть не проморгали овражек, промывший дорогу вешней водой. Я остановился в последний момент. Мы вышли из машины и осмотрели препятствие. Для автомобиля оно было непроходимым. Судя по следам, до него доезжали многие, но потом разворачивались и ехали обратно.

– Что будем делать? – спросила Айрис.

– Копать, – ответил я и полез в багажник. – Скажи спасибо бате, что он научил меня всегда брать с собой лопату, когда едешь в лес или на речку. К тому же для нашего предприятия это очевидный плюс, на той стороне отдыхающих не будет.

– Ровно до того момента, пока они не проедут по восстановленной нами дороге, – предположила Айрис.

– А я её снова сделаю непригодной. Восстановлю, только когда поедем домой.

Я взял лопату и начал срезать обрывистые края, делая их пологими, а землю забрасывал в овраг по колее. На работу у меня ушло тридцать минут и три литра пота. Мой бак, питающий алкоголем модификации, давно был пустым. В них просто не было никакой надобности и потому мы с Айрис решили пожить как все простые земляне. Признаться, сейчас я об этом немного пожалел. Отвык от тяжёлой физической работы.

Наконец результат меня удовлетворил. Я притоптал мягкую землю, чтобы не проваливались колёса.

– Я перееду один. Вдруг машина ткнётся бампером в край и стрельнут подушки. Хочется тебе провести отдых с синим лицом? – спросил я супругу.

– Совсем не хочется. Я приехала совсем за другими впечатлениями.

– Вот именно.

Я сел за руль и попробовал одолеть препятствие на невысокой скорости, без удара.

– Толкай сзади, – попросил я Айрис.

– Хорошо.

Машина скатилась с твёрдого грунта, и как только появились признаки закапывания, я переключился на вторую передачу и чуть придавил педаль газа. Машина проскочила овраг и зацепилась передними колёсами за твёрдую землю на обратной стороне. Я снова переключился на первую и газанул как следует. Машина выскочила из оврага полностью, подняв из-под колёс облако пыли. Айрис стояла позади и размахивала руками.

– Садись, – крикнул я ей в открытое окно.

Она село и зло посмотрела на меня.

– Ты мне за это ответишь, – прошипела она.

– Я тебя за это помою в реке, – пообещал я ей. – Всё же хорошо получилось. Ты только представь, что мы сели и пришлось идти за другой машиной чёрт-те куда. Вполне возможно, что к пьяной компании, которая потом пригласила бы нас к себе, и нам из вежливости пришлось бы принять их предложение. Как тебе такой вариант?

– Ужасный. Но и глотать пыль было не очень приятно.

Дальше наш путь прошёл как по маслу. Колея едва проступала из травы, нетронутой колёсами машин. Потом дорога свернула к лесу, обрамлявшему русло реки. В машину потянуло запахом речной влаги. Появились первые комары и мошки, приютившиеся в лесной тени. Долго выбирать место для отдыха мы не стали. Остановились на первой ровной площадке, не заросшей травой. Было уже очевидно, что туристы сюда не добираются и нам не надо искать скрытое от ненужных глаз место.

Первым делом я взялся ставить палатку, любезно предоставленную отцом, с пожеланием, что если мы её повредим, то купим ему новую. Думаю, именно на это он и надеялся. Айрис подрубила траву вокруг и выкопала ямку для костра, затем отправилась собирать дрова. Принесла большую охапку разлапистых сухих веток.

– Кажется, тут много лет никто не устраивал пикников, – обрадованно произнесла она. – Отдохнём как на необитаемом острове. Полное отключение от суетного мира.

– Предлагаю в следующий раз посетить пещеры. Вот там отключение так отключение, тьма и гробовая тишина.

– Я боюсь пещер после того, как мы гоняли по ним долбодятлов. Ты не смотрел, какой у нас тут берег? – поинтересовалась она.

– Нет ещё.

– Пойду гляну. – Айрис скинула с себя одежду, оставшись в купальнике.

Берег находился в двадцати шагах от нас. Здесь была излучина реки, поэтому он стал обрывистым, но к нему вела удобная тропинка, поросшая кустарником. Между обрывом и рекой образовалась полоска галечного пляжа, шириной около двух метров. Он был сплошь покрыт засохшими водорослями и мелкими ветками, оставшимися после разлива. Ради эстетического удовольствия от отдыха, Айрис вначале расчистила его. Потом и я присоединился к ней.

Мы вместе вошли в воду. Она была тёплой, течение – спокойным. Глубина увеличивалась с каждым шагом и уже в пяти метрах от берега ушли в воду с головой. Поплавали немного, пофыркали, как довольные тюлени.

– Тебе не кажется, что модификации сделали нас менее плавучими? – заметил я.

– Я не плавала без них, не могу сказать.

– Точно тебе говорю, ко дну тянет, лучше выберусь на берег. – Я поплыл к суше. – Надо было взять хотя бы чекушку водки.

– Тренируй свои мышцы, – посоветовала жена. – Атрофируются полностью, если надеяться только на модификации.

– Не атрофируются. Я включаю режим сопротивления, чтобы такого не происходило.

Моей ноги кто-то коснулся. Я с воплями выскочил на берег.

– Там в воде кто-то есть! – выкрикнул я.

– Разумеется. Вода – основа жизни. Тут много чего есть, – Айрис посмеялась надо мной. – Разводи огонь, я сейчас выберусь и начну готовить.

Я наломал мелких веток и составил их шалашиком. Нашёл в вещах газовую горелку и с её помощью разжёг костёр. Когда жена наконец накупалась и пришла, у меня уже горели толстые ветки, сложенные крест-накрест. Она встала у огня и протянула руки.

– Замёрзла, – призналась она.

– Возьми полотенце в машине, – предложил я.

– Принеси, пожалуйста. – Видно было, что ей не хочется отходить от согревающего огня.

Я сходил за полотенцем, а когда вернулся, Айрис стояла совершенно нагая и сушила купальник над огнём.

– Ого, натурализм этой сцены зашкаливает, – посмеялся я, накинув полотенце жене на плечи. – Дитя природы.

– Иногда очень хочется побыть голышом и не чувствовать себя извращённой, – призналась она. – Присоединяйся ко мне.

– Да, пожалуйста. – Я снял трусы и бросил их на палатку.

– Только аккуратнее у костра, – посоветовала Айрис. – Не поджарь сосиску.

– Я вообще думал, что следующая часть у огня за тобой. Пора готовить. У меня уже посасывает под ложечкой.

– Отличная идея, я тоже проголодалась.

Я ушёл в палатку и надел трусы. Не мог чувствовать себя естественно без этого элемента одежды в отличие от жены, прекрасно обходившейся без него. Проверил телефон. Связи здесь не было, да и кому она могла понадобиться в таком глухом месте. Это даже радовало. Для современного человека связь превратилась в ошейник, не отпускающий дальше зоны её действия. Значит, эти места могли быть глухими, и не только из-за небольшого овражка, перекрывшего дорогу.

Жена приготовила кашу из гречки и тушёнки и заварила ароматный чай.

– Выходи из энергосберегающего режима, – позвала она меня. – Идём есть.

Она положила мне кашу в железную миску. Еда, приготовленная на костре, пропиталась дымом, источая неповторимый аромат. Я ел, обжигаясь.

– Так просто и так вкусно, – заметила Айрис, тоже уплетающая кашу за обе щеки.

– На природе всё так получается. Ты думаешь, почему батя любит сбегать из дома на рыбалку? Тут всё вкуснее и нет суеты.

– Я его понимаю. Когда дети подрастут, напрошусь к нему в компанию.

– Не думаю, что рыбаки оценят, – засмеялся я. – Неправильно поймут.

– А мне какая…

Над рекой раздался шум приближающейся моторной лодки. Обороты упали, и она будто бы направилась к нам.

– Оденься, – приказал я жене.

Она кинулась в палатку. Лодка в самом деле пристала к нашему пляжу. Я тоже облачился в штаны. Гости нам были совсем некстати. Послышался всплеск воды, а потом и топот ног в тяжёлой обуви. На берег поднялись двое вооружённых мужчин в форме рыбнадзора и направились ко мне.

– Та-а-ак, и кто это у нас тут? – спросил старший из них. – Чем занимаемся?

– Отдыхаем, – ответил я без всякой тени волнения, так как был уверен, что ничем противоправным мы тут не заняты.

– Один? – спросил второй, помладше.

– Нет, с женой. Что вам надо? – спросил я, доедая кашу.

Айрис выглянула из палатки.

– Здрасти, – поздоровалась она.

– Привет, красавица. – Инспектор рыбнадзора вульгарно уставился на Айрис.

Она задёрнула клапан палатки.

– Сети с собой имеются? – спросил старший.

– Нет. Мы вообще не рыбаки, – ответил я.

– Багажник откройте, – попросил мужчина.

Я не стал спорить, хоть и знал, что они не имеют права осматривать его. Мне хотелось, чтобы они скорее убрались отсюда. Дураку было понятно, что мы не браконьеры. Инспектор заглянул в багажник.

– Полик подыми, – попросил он требовательно.

Я поднял. Под ним ничего не было, кроме запаски.

– Документы покажите, – попросил я его.

– Зачем? – Мой вопрос совсем не смутил его.

– Затем же, зачем я вам показывал багажник. Как гражданин, я просто обязан пресекать противоправные действия, особенно когда вижу со стороны органов власти дикий непрофессионализм. У меня есть основания для сомнений в том, что вы являетесь теми, за кого себя выдаёте.

– Э, не наглей, – развязным тоном произнёс младший.

– Так, значит, законная просьба проверить ваши документы является наглостью, а незаконный досмотр не является. Документы, или о ваших методах станет известно вашему начальству.

– Смотри. – Старший вынул «корочку» и махнул ею передо мной, думая, что я не успею прочитать. – Убедился?

– Так, Булгаков Сергей Петрович, ничего, что ваше удостоверение уже больше месяца просрочено? – Я посмотрел ему прямо в глаза.

Он смешался. От наглости не осталось и следа.

– Идём отсюда, – позвал он напарника.

– Аккуратнее тут, туристы, – посоветовал младший наглым тоном.

– И вам внимательнее быть на воде, – ответил я.

Они спустились к реке. Я напряг слуховые модификации.

– Откуда эти уроды тут взялись? – донёсся голос молодого.

– Городские, не видишь, что ли. Юридически подкованные. Менты или адвокаты. И баба не жена ему никакая. На таких красивых не женятся.

– Да, баба красивая. Даже жаль упускать такой шанс.

– Даже не думай, вляпаешься по полной, ещё и меня за собой потянешь.

– Я и не думал.

Мотор на лодке завёлся, и больше я ничего не расслышал. Инспекторы отчалили от берега и направились вверх по течению в сторону районного центра. Айрис выбралась из палатки. Она была расстроена.

– Как ловко они умудрились обломать нам всё настроение, – печально произнесла жена. – Так всё хорошо начиналось.

– Не расстраивайся. В жизни так не бывает, чтобы без чёрных полосочек. Считай, что сейчас мы одну перешагнули и ступили на белую.

– Я теперь голышом ходить не стану, – заявила Айрис. – Мне так и будут мерещиться повсюду масляные глазки молодого инспектора. Знаешь, как хотелось ткнуть в них пальцами, чтобы достать до самого мозга.

– Да ладно тебе, у него возраст такой, гормоны прут. К тому же ты на самом деле красивая, и я его понимаю. Забудь о них. Они сюда больше не явятся. У них хорошая работа, а я их точно напугал, поэтому они больше не решатся нарваться на неприятности.

– Надо было взять водки. Без рабочих силовых модификаций я чувствую себя беззащитной.

– Перестань себя накручивать. – Я поцеловал жену. – Что там у нас дальше по программе? Животный секс? Предлагаю заняться им на дереве. Могучий Тарзан хочет получить вознаграждение за спасение своей Джейн. – Я звонко постучал себя кулаками в грудь.

– Нет, не хочу, Гордей. Обломали весь кураж. Пойду соберу ветки по округе. Настроение какое-то инквизиторское, хочется сжечь кого-нибудь, – призналась Айрис.

– Я с тобой, – напросился я.

Мы пошли в противоположную сторону от берега. Лес там был гуще, дремуче и соответственно дров должно быть больше. Айрис надела майку-безрукавку и бриджи, открывающие голени. Она была совершенно незнакома с крапивой и смело полезла в её заросли. Я в этот момент шёл за ней и особо не глядел по сторонам, думал про инспекторов, просчитывая их дальнейшие действия. Ни с того ни с сего супруга начала покрикивать.

– Ай, ой, вот зараза, чёрт, что это такое? – Она стала хвататься за открытые участки тела.

– Блин, ты в крапиву залезла, юный натуралист. Не касайся листьев, они жгут. Замри, не шевелись. – Я обошёл её со спины. – Разведи ноги, – приказал я ей.

– Зачем?

– Чтобы голова моя пролезла. Подсажу тебя и вывезу отсюда.

Она поняла, что требуется, и сделала всё как надо. Я подсадил её на плечи и вытащил с опасного участка.

– Я ничего не знала про крапиву, – призналась она, рассматривая красную сыпь на руках и ногах. – Начинает зудеть.

– В следующий раз будешь осмотрительнее. Природа не прощает ошибок неподготовленным. Отец всегда мажет ожоги и укусы водкой. Опять всё упирается в неё, за что ни возьмись. Может, в город махнём? В гостиницу? – предложил я.

– Ты сдурел? Нет, мне тут нравится, несмотря ни на что.

Она вынула из своих припасов солнцезащитный крем и намазала им поражённые участки кожи. Зуд ослаб. Я один насобирал дров и разжёг приличный костёр. До самих сумерек всё было отлично. Мы забыли про визит рыбоохраны напрочь, настроение улучшилось кардинально. Даже засобирались искупаться голышом после захода солнца, но до наступления темноты. Вода в реке в этот момент всегда казалась очень тёплой. Нам никто не помешал это сделать, кроме комаров, внезапно налетевших после заката.

Они одолели нас. Лезли в уши, глаза, рот. Нам пришлось сидеть близко к костру, чтобы спастись от докучливых насекомых. Через полчаса наши лица и шеи стали похожи на кровавые кладбища комаров.

– Откуда они взялись в таком количестве? – в сердцах спросила Айрис, прихлопывая очередного кровопийцу.

– Вампирское время наступило. Им надо кормиться. Не уверен, что меня хватит ещё на две ночёвки, – признался я. – Природа – это замечательно, это истоки и всё такое, но я лучше полежу на кровати в чистом номере, попивая натуральный сок или другие натуральные напитки.

До слуха неожиданно долетел звук мотоциклетного мотора, а чуть позже мы увидели мелькающую меж деревьев фару.

– Костёр надо тушить. – Айрис кинулась к огню.

– Поздно уже. – Я ухватил её за руку. – Про мотоцикл мы не подумали. На нём и через овраг несложно перескочить. Уединились, блин.

Мотоцикл явно направлялся к нам. Он остановился в пяти шагах от нашей машины. Фара светила в лицо, мешая разглядеть лица непрошеных гостей. Наконец, они заглушили мотор и выключили свет.

– Народ! – услышал я знакомый голос. – Я приехал замазать свою вину.

К костру подошёл молодой инспектор рыбоохраны. На этот он был одет в гражданку, плотный мотоциклетный костюм с налокотниками. В одной руке у него была бутылка виски. Подошёл второй парень с пакетом из доставки.

– Простите, днём не получилось представиться. Начальник строгий, не любит, когда я с народом общаюсь. Считает, что мы должны всегда держать дистанцию, чтобы люди не расслаблялись. Разрешите?

– Садись. – Я кивнул на другую сторону костра, где лежало толстое бревно.

– Спасибо. – Он сел и поставил бутылку рядом с собой. – Я Юра, а это Вадик. Он слесарь.

– Меня зовут Гордей, жену Айрис. Я курьер, она домохозяйка.

– А, понятно. Я бы тоже дома держал такую красавицу, – усмехнулся он. – Необычное имя, Айрис. У вас рюмки есть? – спросил Юра.

– Нет. Мы не собирались пить.

– Я тоже сегодня не собирался, но совесть моя сказала: «Надо, Юра, надо». Виноват – проставляйся.

Мы с Айрис переглянулись. Она коротко моргнула. Я понял, что надо зарядить бак крепким алкоголем, чтобы иметь преимущество, если дело дойдёт до насилия. Даже если они подмешали в него клофелин или яд, двигателю всё равно.

– У меня есть пластиковые стаканчики. Сейчас принесу. – Я поднялся и пошёл к машине.

Глянул на мотоцикл. Номера на нём не было, бак, крылья и щитки наспех оклеены цветной плёнкой. Можно было не сомневаться, парни что-то планировали. И как мне казалось, их больше интересовала моя жена. Вариант с клофелином для их целей подходил идеально.

Я вернулся со стаканчиками. Юра, узнав про нашу проблему с комарами, вручил Айрис тюбик с мазью, отпугивающей комаров. Он изображал идеального маньяка, заранее предвкушающего положительный результат.

– Разливай. – Я подал ему стаканчики.

– Отличное продолжение знакомства. Вадик, вынимай шашлык, будем угощать друзей.

Молчаливый напарник раскрыл пакет и стал вынимать из него пенопластовые упаковки, протягивая каждому. Юра разлил виски в стаканчики и взял свой в руки.

– Не пожалел денег, взял самый дорогой вискарь в магазине, – признался он, чтобы произвести на нас впечатление.

– Это очень щедро с твоей стороны, – похвалила его Айрис. – Не знаю даже, как нам ответить равноценно на такой жест. – Айрис выпила свою порцию мелкими глотками.

– Не надо ничего. От души всё. – Юра внимательно проследил, как она выпила.

Я махнул залпом и довольно выдохнул.

– Отличная вещь. Люблю вискарь, особенно тёплый. Вкус тогда полностью раскрывается.

Напиток до последней капли стёк в бак. Мышцы сразу же налились силой. Меня так и подмывало продемонстрировать их возможности, но надо было точно убедиться в помыслах непрошеных гостей. Юра изобразил, что решил выпить в темноте. Посчитал нас идиотами, будто мы не увидим, как он выльет виски на землю. Его друг не стал играть в театр, вылил виски за пазуху, благо его кожаная куртка помогла скрыть сей факт.

– А ты не иностранка? – обратился Юра к моей жене.

– В каком-то смысле. Скажем так, я не из России, но корни у меня русские.

– А я сразу заметил, что у тебя внешность не такая, как у других, ну, заметна разница, прям как будто ты из другой страны.

– Ты наблюдательный, – усмехнулась Айрис.

– Есть немного. Булгаков так и говорит – Юра, ты за час поплавков на сетях больше увидел, чем я за месяц.

– Ой, что-то глаза слипаются, – Айрис потёрла руками веки. – Ребята, вы не против, если я пойду спать, а вы тут пообщаетесь по-мужски.

– Нет, не против. Иди, конечно. Поболтаем с твоим мужем. Кстати, ты рыбак? – спросил Юра.

– Нет. Жалко рыбок. Их и так мало осталось.

– Нормально их осталось. Уж кому, как не мне знать об этом. Не надо только сетями тащить, а на удочку – всегда пожалуйста. Они тогда успевают восстановить популяцию.

– Ясно. – Я широко зевнул. – Что-то и меня плющит. Денёк сегодня выдался сложный. Рано встали. Езжайте, парни, мы спать.

– А что, даже бутылочку не допьём? Давай хоть на посошок, – предложил Юра.

– Нет, я не буду. Что-то привкус какой-то странный у вашего вискаря. Спокойной ночи, я в палатку, а вы давайте по домам.

Я забрался внутрь и закрыл клапан на молнию.

– Дорогая, ты спишь? – спросил я у Айрис для отвода глаз.

Она ничего не ответила. Я тоже замолчал. Гости никуда уезжать не собирались, наоборот, подкинули веток в костёр. Я обратился в слух. Прошло несколько минут, прежде чем в разговоре обозначились причины их появления.

– Вытащим её к костру, разденем, хочу видеть её всю. Я буду первый. – Это был голос Юрия.

– В презике?

– Конечно. Не хочешь же ты оставить на месте преступления свою ДНК. Сделаем два захода, потом оденем и назад в палатку. Она утром даже не поймёт, что её отымели.

– Она ничего.

– Ничего? Ты дурак? Она супербаба. У меня в жизни такой точно больше не будет.

Мы с Айрис переглянулись. Пора было прекращать этот спектакль. Я резко открыл клапан палатки и выбрался наружу.

– Не спится чего-то. Клофелин, что ли, просроченный попался? Что, Юра, или как там тебя на самом деле, кого ты отыметь собрался? – грозно обратился я к нему.

Он с товарищем замер, не зная, как отреагировать. Я поддел носком ноги бревно, на котором они сидели, и лёгким движением подкинул вверх. Насильники свалились на землю. Айрис подошла к Юре и завела ему руки за спину. Он пытался сопротивляться, но тщетно. Супруга связала ему руки его же ремнём. Я поднял с земли бутылку виски, к которой больше никто не притронулся.

– Возьму на экспертизу, – пригрозил я, на самом деле собираясь это сделать. – Подошёл к их мотоциклу и разбил фару. – Вадик, ты поедешь с нами, – сообщил я напарнику похотливого инспектора.

– Куда? Зачем? – спросил он испуганно.

– Мы выбросим тебя в лесу, чтобы ты вернулся и развязал друга. А домой вы поедете с рассветом, когда мы будем уже далеко. Предупреждаю, что попытки найти нас закончатся для вас фатально. Живите и радуйтесь.

Мы собрали все свои вещи. Вадик сел на переднее пассажирское сиденье, Айрис за ним, и мы поехали из леса. Да, отдых не удался, зато приключений хватило. Отъехали на полкилометра, пока виднелся костёр, к которому Вадику следовало вернуться и развязать товарища, и попросили его из машины. Он будто не верил, что мы оставим его в живых. Смотрел на нас, как на проявление адского зла в человеческом обличье. Потом развернулся и побежал. Айрис пересела вперёд.

– Тёща будет удивлена нашим ранним возвращением, – произнёс я, трогаясь с места.

– Я отдохнула. В следующий раз снимем нормальный домик у озера. – Айрис опустила спинку сиденья и откинулась.

– Согласен.

Мы без проблем перескочили овраг. Миновали костры пьяных компаний, продолжающих гоняться за машинами, и с огромным облегчением выехали на асфальтированную дорогу. Ещё издали мы увидели необычное свечение в стороне районного центра.

– Что у них там? – удивился я. – День пчеловода?

Лесополоса, мешающая увидеть источник сияния, закончилась, и перед нами предстало невероятное по красоте зрелище. Возвышающееся над окрестностями огромное кольцо в сиянии ионизированного воздуха освещало территорию бродячего цирка, забитого толпами людей.

– Это же то самое кольцо, которое показывали по телевизору, – увидела сходство Айрис.

– Мы просто обязаны посетить сегодняшнее представление, – вымолвил я в торжественном волнении.

Глава 3

Стоянки как таковой возле цирка не оказалось. Народ ставил машины в чистом поле, ими были забиты все подъезды в радиусе километра.

– Может, не пойдём? – на всякий случай спросила Айрис, проверяя серьёзность моих намерений.

– Пойдём, но только посмотреть. Я уверен, что эти цирки придумали историю с исчезновением людей ради популярности.

– У них получилось. – Супруга окинула взглядом бесконечное поле автомобилей, блестящее в свете огненного кольца.

– Правильная реклама – залог успеха. Люди любят напугать себя и проверить на слабо. – Я посмотрел на главный аттракцион цирка, нависающий над нами. – Оно же не имеет никакого отношения к неземным технологиям? – Раньше я никогда не видел такого, но и экспертом в области спецэффектов не был.

– Если ты вдруг решил, что это портал, то я никогда такого не встречала. Для портала он слишком убогий и опасный на вид. Если только они снова не раскопали какой-нибудь древний корабль.

– Вряд ли во второй раз случится та же история. Я думаю, что это транснациональная цыганская компания, устраивающая гастроли зимой в южном полушарии, а летом в северном, чтобы стричь бабло регулярно, а не сезонами.

За нашей спиной крякнула сирена. Полицейский бобик сопровождал джип, разгоняя идущих к воротам людей.

– О, видели, сам глава решил явиться! – крикнул мужчина, идущий в пяти шагах перед нами.

– Что за глава? – поинтересовался я.

– Не узнали, что ль? Это же Водяницкий. – Он удивлённо посмотрел на нас.

– Из Николаевки? – догадался я.

– Ну да.

– Так мы не местные.

– Ясно. Откуда принесла нелёгкая? – искренне полюбопытствовал мужчина.

– Из области. – Я не стал говорить про цель визита, зная, что райцентр – это маленькая деревня, в которой все про всё знают.

– Не часто нас балуют подобными развлечениями. У нас обычно на праздники старушечий хор поёт или дети. Но репертуар что у тех, что у других не очень. Из года в год одно и то же. У меня друг вчера был здесь, правда, кольца страха ещё не было, так он весь день тут проторчал, десять тысяч спустил и не заметил как. Весело, говорит, было. Тут даже стриптиз есть. – Он зыркнул в сторону Айрис. – Но я туда не собираюсь. Чего я не видел?

– Значит, кольцо появилось сегодня? – спросила супруга.

– Да. Его даже из Николаевки видно. Как око Саурона, только синее.

– Наверное, потому что тут половина посетителей синие, – посмеялся я. – А почему кольцо страха?

– В проспекте было написано, что только смелый человек сможет пройти его насквозь, а трусливый – нет. Понимаю, что брехня какая-то, фокус, но интересно посмотреть и проверить себя. Вам, наверное, тоже?

– Не знаю, – пожал я плечами. – У вас тут и без ока Саурона весело. К тому же я трус и точно не пройду.

Мужик посмотрел на нас, как на дефективных.

– Ладно, приятно было познакомиться, поспешу. – Он прибавил шаг.

У входа на территорию поток расслаивался на десять ручейков, чтобы пройти через такое же количество ворот с металлоискателем. Мы попали в один с толстым мужчиной, выбравшимся из джипа. С ним была девушка, явно не дочка. Она изображала презрение ко всем, кто находился рядом, словно боялась измазаться об них. Народ посмеивался над ней, но только промеж себя.

– Это уже вторая шмара за второй год на посту, – произнесли позади нас.

– К посту прилагается ежегодная шмара. Пользуется положением, Жора. Думает, попал в рай навсегда. Мамой клянусь, до выборов в кресле главы не усидит. Слишком напоказ развлекается.

Местным, конечно, такое поведение главы не могло прийтись по душе. Будь я человеком, принимающим законы, установил бы моральные границы для людей при должностях. Развод – снятие. Покупка машины – повод для разбирательства. Покупка дома – тем более повод для уголовного разбирательства. Бедный чиновник служит государству, богатый – себе.

Рамку металлоискателя глава не прошёл с первого раза. У него оказался травматический пистолет, который его заставили отдать мрачные уставшие охранники. Чиновник попытался задавить их своим авторитетом, но его грубо обломали.

– Вас с подругой и так бесплатно пустили, хватит с тебя привилегий. Не нравится – валите отсюда. – Охранник грозно навис над главой.

Чиновник несколько раз поменялся в лице, пережив за несколько секунд все стадии принятия.

– Ладно, забирай, но если пропадёт…

– Не пропадёт. – Охранник отвернулся от него, не дослушав угрозу.

– Как это бесплатно? – воскликнули в толпе. – Почему ему бесплатно?

– Если бы не я, не было бы никакого цирка! – выкрикнул глава. – Цените мою заботу о вас! – А потом добавил сквозь зубы: – Электорат хренов.

Я умел читать по губам, и фраза меня повеселила.

– Да уж, выбрали они себе градоначальника. – Айрис тоже умела так читать.

– А что поделать, чем дальше от света, тем сильнее потёмки.

Нас тоже проверили на рамке, которая никак не отреагировала. Признаться, я боялся, что она почувствует наши модификации, но напрасно. Нас встретили ряды палаток и шатров, в каждой из которых ждало своё уникальное представление.

– Как поступим, сразу к кольцу страха или через прелюдии? – Я показал Айрис на пневматический тир.

– Я, как истинная женщина, не могу пропустить предварительные мероприятия. Уделаем хозяев тира?

– Давай.

У тира стояли семь человек, в основном подростки и двое мужчин. Винтовок было пять, так что нам пришлось чуть-чуть подождать. Заодно я оценил пристрелку оружия. Две винтовки косили очень серьёзно. Одна брала влево, другая вверх. Остальные тоже не были идеально пристреляны, но мой встроенный аудитор умел делать поправки.

Дошла очередь и до нас с Айрис. Я оплатил нам по десять выстрелов. За стрельбу без промахов был приз, либо дополнительная стрельба, либо скидка на кольцо страха.

– Они прям подводят людей к этому аттракциону, – заметил я.

– Нагнетают интерес, хотя не пойму, в чём его суть. – Айрис вставила пулю в ствол.

– Смысл кольца в том, что вы при отсутствии видимой преграды не можете сделать ни шага вперёд, а другой человек – запросто. При этом вы испытываете необъяснимый страх.

– Увлекательно. Помнится, в детстве, когда я встречал корову из стада, а оно пёрло на меня сотней голов, я представлял, будто это тевтонские рыцари идут по льду Чудского озера и мне сейчас с ними биться. Так накручивал себя, что хоть беги. – Я зарядил винтовку и прицелился.

– Мужик, давай забьёмся, кто меньше выбьет, тот купит мне пиво, – со смехом предложил сосед слева.

– Охотник? – догадался я.

– Егерь.

– Ну давай, егерь-мастер, покажи нам своё умение. Я пиво не пью, поэтому в случае выигрыша мне от тебя ничего не будет нужно.

– Выиграть у меня не получится, это однозначно. А почему не пьёшь пиво? За ЗОЖ?

– Нет. Слабоалкогольные напитки для слабых алкоголиков. Я предпочитаю крепкие.

Пока мы болтали, Айрис сделала два выстрела, сбив две мишени. Она стреляла из винтовки, которая сильно брала вверх. Распорядитель тира оценивающе посмотрел на неё. Я тоже сбил фигурку с первого выстрела. Это было совсем несложно. Мне даже не требовалось времени на прицеливание и приведение дыхания. Вёл стволом и, когда он совпадал с мишенью, делал выстрел. Егерь не был так быстр, предпочитал долго выцеливать, но бил пока без промахов.

За нами собрались зеваки, наблюдающие, как мы втроём кладём мишени одну за другой. Айрис отстрелялась первой.

– Что выберете? – спросил распорядитель тира.

– Скидку. Они суммируются, если мы заработаем на ещё одну в другом месте? – спросила она.

– Нет, к сожалению. Вам придётся выбирать призовую игру.

Потом отстрелялся я, тоже без промаха, и выбрал скидку на колесо страха.

– Ладно, друг, я пошёл. – Я похлопал егеря по спине. – Лучше меня ты уже не отстреляешься.

– Кто ты? – спросил он, явно рассчитывая услышать, что у меня боевая профессия.

– Курьер. Пиццу развожу.

– Не хочешь – не говори, – не поверил он.

Мы с Айрис прошли вдоль похожего аттракциона меткости. Надо было бросать кольца на разноцветные колышки, приносящие разные баллы при попадании. Мне это уже было неинтересно. Здесь было люднее и веселее, чем в тире. Народ безбожно мазал, отчего приходил в азартное состояние жажды реванша. Тем более неинтересно ждать.

– Идём вглубь, – предложила Айрис. – Мне кажется, с края находятся самые скучные аттракционы.

– А что тут может быть весёлого? Всем цирковым номерам уже не одна сотня лет. Вот, смотри, гадалка сидит, предсказывает судьбу по картам. Не хочешь узнать, что тебя ждёт?

– Нет. Не верю в такие глупости.

– Хорошо. А вот акробаты-канатоходцы. Не интересует?

– Интересует. Обожаю, когда люди развивают свои умения без помощи искусственных модификаций. Давай зайдём.

Мы вошли. Оказалось, что тут нет никакого навеса, помещение было огорожено плотной тканью по окружности, а на самом верху, вровень с краем стен, ходили, прыгали и лежали на канате канатоходцы. Кассир с терминалом сразу же заметила нас и предложила купить билет. Айрис наблюдала за представлением с открытым ртом. Иногда, в опасные моменты, прикрывала его.

– Есть ли в зале желающие пройти по канату со страховкой? – спросил акробат, обращаясь ко всем.

– А что за это будет? – спросил зритель из толпы.

– Мы вернём вам деньги и сделаем совместное фото на память.

– На памятник! – выкрикнули из зала, смеясь.

Раздался смех. Желающие не объявились. Айрис хитро посмотрела на меня.

– Нет. – Я сразу понял ход её мыслей. – Моё сердце не выдержит.

– Брось, я смогу. У меня полный бак и куча модификаций.

– Зачем тебе тогда идти по канату, если ты заранее знаешь, что сможешь? Никакого адреналина.

– Я не уверена, что смогу, но чувствую, что должна. Хватит уже растить из меня мягкотелую мамочку, пора бы и стариной тряхнуть. – Она подняла руку. – Я хочу!

– О времена, дамы смелее мужчин. Поднимайтесь, девушка.

Женщина в серебристом одеянии сопроводила мою жену на самый верх. Акробат надел на Айрис ремень и пристегнул к нему страховочный трос.

– Когда-нибудь уже ходили по канату? – спросил он у неё.

– Нет, не приходилось.

– Откуда такая смелость?

– Тренирую её перед тем, как пройти финальный аттракцион, кольцо страха. Говорят, оно не пропускает трусов, – сыграла Айрис на публику.

– Всё верно, оно проводит жёсткий и бескомпромиссный отбор, но вы его точно пройдёте. Возьмите шест для баланса, с ним будет проще.

Айрис взяла шест и поиграла с ним, чтобы почувствовать развесовку. Забила барабанная дробь. У меня похолодело сердце. Я понимал, что страховка гарантирует ей жизнь, но предательские мысли рисовали в воображении страшные картины. Супруга поставила правую ступню на канат и перенесла вес тела. Народ замолчал, затихли барабаны. Айрис калибровала модификации, обучая их помогать вестибулярному аппарату. Поставила вторую ногу на канат и чуть не упала. Часто задёргала шестом, но удержалась. Народ разом вздохнул.

– Вот дура, – услышал я рядом, но не подал вида.

Айрис собралась и выровнялась. Стояла ровно, как дневальный на тумбочке, когда старшина в роте. Сделала шаг. Каната слегка заиграл под её весом. Мои модификации подсказали, что теперь надо учесть и этот факт и правильно гасить амплитуды, чтобы не оказаться на качелях.

– Признаться, вы прошли намного дальше, чем я ожидал, – похвалил её канатоходец.

– Я сделала всего два шага. – Айрис решила, что над ней потешаются.

– Пока это рекорд. Голова не кружится от высоты?

– У меня голова кружится только от успехов, – нашла в себе силы пошутить супруга.

Зрители приняли её шутку смехом. Айрис сделала ещё шаг, а потом другой, гасящий колебания. Её движения обрели уверенность. Она дошла до середины.

– Держите, – бросила шест акробату, который ждал её на другом конце каната.

После броска она не потеряла равновесие. Расставила руки в стороны, медленно и вдумчиво дошла до финала. Зал разразился овациями в её честь.

– Что-то вы мне про себя недоговорили, – укорил её акробат. – Не могу поверить, что вы в первый раз шли по канату.

– Я вас не обманула, просто быстро учусь, – объяснила Айрис.

Не думаю, что ей поверили.

– Вы честно заслужили возврат денег за билет. Я получил несказанное удовольствие наблюдать за вами. Уверен, у вас прекрасная работа, которую вы не променяете на работу в труппе акробатов, но обязан предложить. Для вас вакансия всегда будет открытой. Не каждый день попадаются такие самородки.

– Я домохозяйка и каждый день хожу по канату, натянутому из моих нервов, – пошутила Айрис, повеселив толпу. – Спасибо за предложение, но пока я не готова к разъездному образу жизни.

– Жаль, но мы вас будем ждать. Всего хорошего.

– И вам.

Пока Айрис шла через толпу, с неё не спускали любопытных глаз. Да, она стала звездой этого аттракциона. Хотя люди могли решить, что она подставная. Мы вышли наружу и вдохнули свежий ночной воздух.

– Как тебе моё выступление? – спросила жена.

– Мне было страшно, – честно признался я. – Знал, что ты со страховкой, но ничего с собой поделать не мог.

– А мне тут нравится намного больше, чем у реки, – весело призналась Айрис. – Не думала, что массовые мероприятия обставят безмятежный природный отдых.

– Не такой уж он получился безмятежный, – усмехнулся я. – Ну и чем мы себя ещё позабавим?

Нам снова попался на глаза здешний градоначальник. Он шёл решительным шагом, разглядывая вывески. Его подруга держалась за него одной рукой, едва поспевая на высоких каблуках. В другой у неё была зажата плюшевая игрушка. Не иначе выигранная ими на каком-нибудь аттракционе.

– Давай на музыкальное что-нибудь сходим? – предложила главе администрации его подруга.

– Мне медведь на ухо наступил. Пошли на перетягивание каната. Там вес решает. – Он дёрнул её в проход между палатками.

– Вот и идея. – Я потянул Айрис следом за парочкой. – Вес против силы.

Я думал, там будет что-то наподобие перетягивания каната, как на Масленицу, команда против команды. Но тут всё было заточено под зарабатывание денег. Конец каната торчал из аппарата, измеряющего силу, с которой его тянут. На нём имелась шкала со стрелкой, раскрашенная тремя разными цветами, как экономайзер. Синий цвет показывал, что команда слабая, жёлтый – сильная, а красный означал призовую игру.

Глава Николаевки уже успел ухватиться за канат и подёргать.

– Для начала игры требуется как минимум пятеро участников, – пояснил ведущий аттракциона. – Желающие проверить себя, умеющие действовать в команде, прошу!

– Идём. – Я потащил Айрис за собой. – Сломаем им аппарат.

– Гордей, люди могут заметить, что мы с тобой слишком часто выигрываем.

– Да кто тут нас вообще систематизирует? Идём, подыграем главе.

– Ребячество, – оценила мои позывы жена.

Мы подошли к канату и взялись позади градоначальника.

– Дохловатые на вид, – оценил он нас. – Несолидные.

– Вашей солидности хватит на всех, – поддела его Айрис.

– Кто ещё хочет проверить себя? Не бойтесь, не стесняйтесь, подходите. Поддержите смелую девушку, парни. Ещё двое, и конкурс начнётся.

Кое-как нашлись двое пьяненьких парней, решивших испытать удачу. Наверное, зрители уже видели итоги прошлых игр и не горели желанием попасть в список неудачников.

– Кем приходится командовать, – буркнул глава администрации. – Тунеядцы и лентяи.

– Итак, команда в сборе. Вам надо перетянуть канат, чтобы стрелка зашла в жёлтую зону. Это будет считаться победой. Если дотянете до красной, вам будут возвращены деньги, – пояснил ведущий. – Готовы?

– Всегда готовы! – ответил глава. – Запускай шарманку.

На табло устройства, из которого торчал канат, начался короткий отсчёт: «Один – два – три». Я упёрся ногами в землю и потянул. Синюю зону мы одолели легко и зацепили край жёлтой. Стоящий последним парень то ли от усилий, то ли от алкоголя упал. Стрелка вернулась в синюю зону.

– Давайте дёргать на счёт, – предложил глава, отсвечивая вспотевшей шеей.

– Считай, – сказал я ему.

– И-и-и раз, и-и-и два…

Мы быстро вернули стрелку в жёлтую зону. Модификации работали вполсилы, чтобы не создавать ненужную сенсацию вокруг наших побед. С каждым рывком стрелка отклонялась вправо, приближаясь к красной зоне.

– Вы только посмотрите! – воскликнул ведущий. – Такого я ещё не видел. Перед нами богатыри земли русской, хотя с виду и не скажешь.

Аппарат начал гудеть под нагрузкой. Меня это только раззадорило. В следующий рывок я вложил чуть больше сил. Стрелка коснулась красной зоны. Мы вернули затраченные деньги. Аппарат загудел на высоких тонах, напугав ведущего.

– Вы выиграли приз, бросайте канат, иначе наша машинка взорвётся. Вы ей не по зубам. – Он чуть ли не вырвал канат из наших рук. – Чествуйте победителей! – крикнул ведущий толпе. – Четыре богатыря и одна прекрасная амазонка.

При этом он посмотрел на нас недовольным взглядом. Ясно, мы чуть не лишили его денег, сломав аппарат. Народ, раззадоренный нашей победой, кинулся к канату. Шмара, манерно гримасничая, прилипла к потному главе администрации.

– Жора, ты был просто великолепен.

– Я тебе всегда говорил, что я не толстый, это аккумулятор силы, – похлопал он себя по животу. – Вот так надо выигрывать любые соревнования, на полном заряде аккумулятора.

– Это была нечестная игра, – заметила Айрис.

– Пофиг, было весело – и ладно. К тому же мы дали чиновнику лишний повод поверить в себя.

Айрис рассмеялась.

– Да уж, это в их стиле. Надрываются одни, а лавры победителя достаются другим. Что-то я проголодалась. – Супруга обратила внимание на ярко освещённый ларёк, в котором готовили еду. – Идём перекусим.

Я был не против. К ларьку выстроилась очередь, больше десяти человек. Внутри стеклянного куба суетились трое продавцов и пятеро поваров. Работа у них шла споро, очередь двигалась быстро. Пока мы в ней стояли, я разглядывал нависшее над всем периметром бродячего цирка кольцо страха. Оно на самом деле внушало непроизвольный страх. Не знаю, как это объяснить правильно. Было в нём что-то не от мира земных технологий. Чего мы только с Айрис не повидали, но сейчас задрав голову вверх, я испытывал робость.

Голубая дымка вокруг кольца, похожая на ионизированный газ, намекала, что для её создания используется большое количество энергии. Ради чего нужно создавать такой сложный спецэффект, когда достаточно было сделать обычную яркую иллюминацию? И что это был за фокус, мешающий одолеть невидимую границу? Земляне пока не научились создавать силовые поля, а любые гости извне, как правило, не могли рассчитывать на долгое пребывание на нашей планете. Если только не предположить, что существовала договорённость между высшими и теми, кто устраивал это представление, о легальном способе отбора достойных землян. Сомнительно, конечно, отбор тут выглядел слишком примитивным, направленным на физические возможности человека. Получалось, что женщины отбирались в меньшинстве.

– Гордей, чего замер? – Айрис подтолкнула меня вперёд.

– Задумался, – ответил я. – Чего будешь?

Айрис выбрала трдельник с начинкой и стакан лимонада, а я выбрал шаурму и стакан кваса. Мы отошли в сторонку и присели на заборчик у палатки, в которой шло какое-то шумное представление.

– Ты думал насчёт этого кольца? – спросила Айрис.

– Да. Оно выглядит слишком фантастическим для земных технологий.

– А по мне оно выглядит слишком примитивным для космических. Вычурное, будто специально созданное чтобы удивлять дикарей. Нельзя представить, чтобы инопланетная компания столько времени занималась чёсом на Земле. Вспомни, репортаж о них был ещё полугодовой давности.

– Я помню, но вдруг сумели договориться?

– Нет. С высшими нельзя договориться. У них другие моральные ориентиры. Если только система дала сбой и люди, работающие в ней, научились обходить запреты. Зная таких людей, как Джанбоб, я не удивлюсь этому. Но даже в этом случае полгода – невероятно огромный срок, за который нарушение обязательно бы вскрылось. Лучше дай шанс землянам быть более развитыми, чем привык о них думать.

– Даю. – Я откусил большой кусок шаурмы. – Тогда мы с тобой должны пройти сквозь кольцо и понять, в чём фокус.

– Не вопрос. Но вначале предупредим Троя с Кианой и Апанасия с Камилой, как договаривались.

– Ага, значит, не настолько ты сама веришь в то, в чём пытаешься меня убедить. – Это предосторожность, о которой мы договаривались с друзьями. Ну и я всегда оставляю маленький шанс на ошибку.

– Проверим себя ещё на каком-нибудь испытании? – поинтересовался я у жены.

– Конечно, не обжираться же мы сюда приехали. Только давай поищем аттракцион на сообразительность. Мы же не животные, чтобы хвастаться одной силой. Надо бы удивить этот цирк более изысканными способами.

– Думаешь, тут есть такое?

– Не знаю. Я видела фокусы с картами где-то там. – Она указала рукой в противоположную от входа сторону.

– С нашими возможностями это, конечно, несложно.

– А что поделать, иногда это очень приятно осознавать. – Айрис допила лимонад и завертела головой в поисках мусорного бака, чтобы выбросить стакан и обёртку.

Я тоже завертел и сразу наткнулся на любопытствующий взгляд, направленный точно на меня. Парень, поняв, что его заметили, направился в нашу сторону.

– Гордей? Это ты? – спросил он ещё за пять шагов до нас.

Как только свет упал ему на лицо, я сразу узнал своего однокурсника. Учились вместе в универе в параллельных группах.

– Славка! Здорова! – Я направился к нему пожать руку.

– Гордей, сколько лет, сколько зим. Думал, ошибся. Смотрю, вроде ты, а потом гляжу, – он перевёл взгляд на Айрис, – не ты. Возмужал, окреп. Я тебя совсем не таким помню.

– А ты не изменился, Славка. Ну разве что усы. – Я подтянул к себе супругу. – Это моя жена, Айрис, а это мой однокурсник Славка, – познакомил я их друг с другом. – У нас двое детей, сын и дочь. Вот, оставили с бабкой, а сами сбежали. – Мне было приятно видеть в его глазах лёгкую зависть.

– Молодцы, молодцы. А я всё ещё холостой. Не нашёл ту самую. Наверное, придирчивый.

– Найдёшь ещё, какие твои годы.

Славка посмеялся.

– Тоже ждёте кольцо? – спросил он.

– Не то чтобы ждём, просто приятно проводим вечер. Даже не уверен, что хочу пройти. Это же какой-то дешёвый фокус, чему тут удивляться.

– Не знаю, у меня от его вида мурашки по коже бегают. Страшное оно какое-то, – признался однокурсник.

– Согласен, выглядит чуть пугающе, но ты же понимаешь, что над его видом работали люди, понимающие в человеческой психике. Эффект достигнут, мы напуганы и заинтригованы. А так как человек от природы существо, склонное доказывать самому себе, что он не слабак, то расчёт очень верный. Страх порождает желание преодолеть его. Разве не так?

– Наверное, – пожал плечами Славка. – Ладно, пойду, рад был увидеть тебя, в смысле вас. Хорошего вечера.

– И вам, – опередила меня Айрис.

– Спасибо. – Однокурсник развернулся, и быстро затерялся в толпе.

Айрис посмотрела на меня с усмешкой в глазах.

– Он помнит тебя другим. Так удивился, что ты изменился, даже не смог скрыть, – заметила она.

– Ну, в универе я был другим, что тут говорить. Если сравнивать меня того с настоящим, то это и не я был вовсе. Надо поставить памятник в поле, на том месте, где ты свалилась. Это отправная точка моей новой жизни.

– Нашей, – поправила меня Айрис.

– Прости, нашей новой жизни. – Я обнял тёпленькую жену. Начинало холодать. – Что, идём искать аттракционы для умных?

Только я договорил, как началось движение. Кольцо страха увеличило интенсивность свечения и стало медленно опускаться вниз. Народ разом закончил бесцельное движение и ринулся в одном направлении, к кольцу. Я взял Айрис за руку и потянул за собой.

Через десять минут мы остановились, упёршись в неподвижную толпу. Но всё равно отсюда был хорошо виден подиум со ступенями, ведущий к кольцу. В воздухе висел сильный запах озона, убедивший меня в том, что он ионизирован мощным энергетическим полем.

– Приветствую всех посетителей нашего мероприятия. – На подиум взобрался мужчина с микрофоном. – Вот и настал апофеоз недели нашего пребывания на вашей замечательной земле. Аттракцион – технологическое чудо, фокус, который никому не удалось разгадать, кольцо страха.

Оператор, сидящий за пультом управления, поменял несколько раз интенсивность его свечения. Ведущий продолжил:

– Гости нашего цирка могут проверить себя, пройдя через кольцо. Предупреждаю, одним это удастся, другим нет. Кольцо видит людей насквозь и отбирает тех, кто по-настоящему смел. Есть среди вас те, кто готов пройти испытание смелостью? – Ведущий оглядел толпу.

– Есть! – раздался знакомый голос.

На подиум взобрался градоначальник. Его смелость встретили редкие хлопки поддержки.

– На моих похоронах так хлопать будете! – выкрикнул Водяницкий. – Что надо, просто пройти сквозь него? – спросил он у ведущего.

Я не мог понять, чего в чиновнике больше, настоящей смелости или разгульного безрассудства.

– Идите прямо к кольцу. Если оно не пропустит вас, вы это поймёте. Тогда сходите вниз на любую сторону по лестнице.

– А если пройду? – с вызовом в голосе поинтересовался глава.

– Тогда вы сами всё увидите.

– Интрига, однако. Ну ладно, я пошёл. – Чиновник направился к кольцу.

Чем ближе он подходил, тем короче становился его шаг. Я видел, что от былой решительности не осталось и следа. Чиновник боялся, он стал озираться по сторонам, будто искал способ сбежать с достоинством.

– Не трусь! – выкрикнули из толпы.

Глава администрации показал кулак и решительно затопал вперёд. Синее мерцание окутало его фигуру, создавая иллюзию, будто человек становился полупрозрачным. Он пересёк кольцо и исчез.

– Согласитесь, первый всегда смелый, – произнёс ведущий. – Кто-нибудь может повторить подвиг главы администрации районного центра Николаевки, или это единственный настоящий мужчина в посёлке?

– У нас все такие! – выкрикнули из толпы.

– Не верю, – провокационно заявил ведущий. – Хоть убейте. Из толпы кричат трусы, надеясь, что их не узнают. Так, сейчас мы найдём этого смельчака. Так-так-так, ага, вот этот мужчина. Поднимайтесь, – указал он пальцем, а потом поманил его к себе.

– Это не я сказал, – попытался отказаться мужчина.

– Это были вы, – заявил ведущий спокойным голосом. – Будьте смелее.

Толпа в азарте вытолкнула мужчину к подиуму. Тому ничего не оставалось, как исполнить волю ведущего.

– Идите и ничего не бойтесь. Кольцо решит, кто вы есть. – Ведущий указал микрофоном в сторону сияния.

Мужчина неуверенно направился к нему. Толпа замерла в ожидании. За несколько шагов до кольца он остановился. Все видели, что его не обволокло сияние, как главу посёлка. Он несколько раз попытался пройти вперёд, но не смог.

– Я так и знал, вы не прошли. Спускайтесь вниз, – посоветовал ведущий.

Толпа рассмеялась. Неудача второго испытателя завела многих. На подиум полезли мужчины и женщины, желающие проверить себя. По идее, ничего увлекательного в этом не было, но толпа завелась, и её настрой передался и нам с Айрис. Как ни странно, но подавляющее большинство не смогло пройти невидимый барьер. Из тех, кто прошёл, я узнал егеря, с которым мы стреляли в тире.

– Куда выходят те, кто прошёл через кольцо? – спросили у меня за спиной.

– Как куда, в палатку. Там зеркала и освещение настроены так, что ты в упор смотришь и ничего не видишь, – пояснили ему. – У меня свояк подрабатывал тут два дня перед открытием.

Я не стал оборачиваться, чтобы узнать, кто это такой осведомлённый. Толкнул Айрис.

– Ну, пойдём?

– Давай позвоним друзьям, – предложила она.

– Чую, кольцо тебя не пропустит.

Айрис набрала Камилу, а я – Троя. Друг ещё лежал в постели. У них на Дальнем Востоке начиналось утро.

– Привет Трой!

– Привет, полуночник! Что стряслось? – спросил он сонно.

– Ничего пока, но помнишь наш договор извещать друг друга перед тем, как ввязаться в какую-нибудь историю?

– Опять?

– Возможно. Мы с Айрис сейчас находимся на территории бродячего цирка, в котором есть удивительный аттракцион, кольцо страха, поищи в интернете. Так вот, мы собираемся его пройти. Уверен на девяносто девять процентов, что это безопасно, но на всякий случай звоню.

– Гордей, я сейчас собираюсь пойти пописать. Уверен на сто процентов, что это безопасно, но хочу, чтобы ты знал.

– Спасибо, понял.

– Ладно, как пройдёте, позвоните, – смягчился друг.

– Ты тоже.

– Да ну тебя. Айрис привет.

– Киане привет, зассанец.

Я, смеясь, отключился. Айрис тоже смеялась.

– Что, Камила тоже решила, что мы сходим с ума? – поинтересовался я у жены.

– Типа того. Говорит, что мы позвонили в совсем неподходящий момент, потому что они работали над вторым ребёнком.

– Друзья называются. – Я взял Айрис за руку. – Пошли проверим, кто в нашей семье настоящий смельчак.

– Не хотела тебя расстраивать, но ответ очевиден, – засмеялась она.

– Ты мне льстишь. Не такой уж я и смелый.

Мы поднялись на подиум. Перед нами стояли пары и одиночки, многие были навеселе, куражились, подзуживали друг друга. Глядя на всеобщий настрой, ушла тревожность, вместо неё пришла уверенность, что я пройду кольцо и буду точно знать, что смел как матёрый волк. Словно мне выдадут корочку, подтверждающую это качество.

– Смотрите, как много смельчаков. Я всегда знал, чем дальше от крупных городов, тем смелее люди. Чистые сердца, лишённые страха по всяким ненужным поводам.

– А вместе можно? – спросила Айрис у ведущего, показав ему наши сцепленные руки.

– Вам можно, – разрешил он с лёгким запозданием.

Мы пошли к кольцу.

– Тебе не показалось, что, прежде чем ответить нам, он воспользовался нейроинтерфейсом? – спросила Айрис. – Я видела, как он повёл глазами, словно искал информацию о нас.

– Ты пытаешься отговорить? – предположил я. – Какой там нейроинтерфейс. У него на лице три класса образования написано.

– Не пытаюсь. Идём.

Мы крепче взялись за руки и пошли. Перед нами почти все сошли с подиума. Упирались в невидимую стену и не могли сделать ни шага. Я решил, что и нас ждёт та же участь. Приготовился встретиться с препятствием, прикрыв глаза. У Айрис коротко звякнул телефон. Пришло сообщение. Она полезла в карман, и тут я почувствовал покалывающие прикосновения по всему телу. Нас обволокло свечением и потянуло. Попытался остановиться, но не смог. Под ногами больше не было ничего, и упереться, чтобы затормозить, не получалось.

Ночь резко сменилась ярким светом и криками людей.

Глава 4

Доли секунды хватило понять, что мы снова влипли. Окружающая действительность упрямо настаивала, что нас выбросило как минимум на другой стороне планеты, где был день. Супруга по инерции открыла сообщение на телефоне.

«Айрис, не вздумайте проходить кольцо, это ловушка», – прочитала она. – Смотри.

Супруга протянула мне аппарат с картинкой из сообщения Камилы. На ней какие-то паукообразные существа суетились вокруг похожего кольца страха, и даже была надпись на непонятном языке.

– Что тут написано? – спросил я.

– Удэмкваты претендуют на лидирующую роль в лиге космических рас, демонстрируя новые изобретения, – прочитала она.

– Удэмкваты – это пауки?

– Похоже на то.

– Ты что-нибудь знаешь о них? – спросил я.

– Их возвышение было коротким в историческом отрезке. Пятьдесят стандартных лет назад их исключили из лиги, и они больше в неё не просились. Всего удэмкваты были в ней чуть больше века, за который развязали кучу войн, разоривших их самих. За этот период они прошли от стадии расцвета космической цивилизации до полной деградации.

– И опустились до уровня воровства людей? – Я оглядел место, в котором мы оказались.

Сотни смельчаков бегали по огромному полю, огороженному высоким забором, ища выход. Наивные, они не могли себе представить, как далеко их Николаевка от этого места. Возможно в миллионе световых лет. Мои модификации уже отметили силу тяжести меньше земной на семь процентов.

– Похоже, что они просто поделились технологиями. Зачем удэмкватам воровать людей?

– А другим зачем?

– Кому-то понадобились сильные и смелые земляне. Ты уже догадался, что цирк отбирал кандидатов? – спросила Айрис.

– А-хм, да, теперь мне это очевидно. – Действительно, все аттракционы будто специально проверяли наши качества. – Вот тебе и демонстрация своего превосходства. Поймались на наживку, как последние лохи. Потешили самолюбие.

– Эй, ворошиловский стрелок, где это мы? – К нам подошёл тот самый егерь.

– Пока не знаю, но думаю, нам скоро объявят об этом. – Я посмотрел по сторонам. – Задерживается начальство.

– Такого не может быть, – с чувством произнёс егерь. – Это же невозможно. Я не идиот, кое-что понимаю в современной технике. Не существует такого, не изобрели, – эмоционально произнёс он. – Или нас накачали чем-то?

Я посмотрел на недопитую бутылку пива в его руке. Егерь залпом допил остатки и выбросил её.

– Не, я пиво купил заранее, не в цирке. Это исключено.

– Это не галлюцинация, мы где-то в другом месте. Я ничего не пил, жена тоже. Да и не может быть общих галлюцинаций, если только не залезть прямо в мозг и не транслировать на него одинаковую картинку. Но для этого тоже надо провести операцию, вшить электронику, стыкующуюся с нервной системой.

– Да это фантастика. Ничего такого не бывает, – отмахнулся егерь. – Да, кстати, я тогда десять из десяти выбил. А вы где так научились быстро стрелять?

– Прошли очень богатую школу жизни, – ответил я абстрактно.

– По вам не скажешь, – усмехнулся он и громко отрыгнул пивные пары. – Простите, пойду пошарахаюсь вдоль забора, может, подкоп сделаю.

– Как тебя зовут? – спросил я у него.

– Так и зовите Егерем. Меня в посёлке по-другому уже и не называют.

– Меня Гордей, жену Айрис, – представил я нас.

– Ага, понятно. Очень рад знакомству, Гордей и Айрис.

– Взаимно, – усмехнулась жена ему в спину. – Да, представляю, сколько истерик нам придётся выслушать, когда люди начнут прозревать.

– Да и чёрт с ними, самим бы не впасть в истерику. Хорошо, что друзья теперь будут знать про наше исчезновение. Как-то спокойнее. – Я сел на сухую горячую землю. – Присаживайся, дорогая, будем наблюдать за поведением высших приматов в условиях ограниченного пространства.

– Цирк продолжается. – Айрис села рядом, ничуть не заботясь о чистоте одежды.

Я увидел среди толпы краснолицего главу администрации, матерящегося не хуже сапожника. Он докапывался до каждого, кто находился рядом с ним, требуя вернуть его на место. У него, судя по всему, от переизбытка эмоций произошло лёгкое помутнение рассудка. Вёл он себя как городской сумасшедший, назойливо пристающий с идиотскими предложениями к случайным прохожим. И таки нарвался на того, кто не смог терпеть его назойливости. Здоровяк с ходу зарядил ему кулачищем в лицо. Глава упал навзничь, а здоровяк прошёл мимо, не остановившись.

К счастью, чиновник не потерял сознание. Приподнялся и вытер под носом кровь. Айрис вынула из кармана платок.

– Пойду, дам ему утереться.

– Пошли вместе.

Мы подошли к главе, увлечённо проверяющему носовой хрящ на предмет целостности.

– Возьмите. – Айрис протянула ему платок.

Он посмотрел на нас удивлённо, будто только увидел, как мы подошли.

– А, спасибо. – Взял платок и вытер им под носом. – Не наши?

– В каком смысле? – не понял я его вопроса.

– Я такой девушки в Николаевке не видел. Уж поверьте, я там знаю всех красавиц от шестнадцати и до сорока двух.

– Да, мы из областного центра. Приехали отдохнуть на реку, но нас шуганула рыбоохрана.

– А, понятно, – усмехнулся глава. – Это дурак Булгаков докопался до вас?

– Так точно, это был он.

– Ох и мерзкий тип. Я мерзкий, а он омерзительнее в три раза. Не инспектор, а руководитель ОПГ в законе. Надо бы разобраться с ним раз и навсегда. Подставить как следует и посадить. А вы это, не в курсе, где мы есть? – не удержался он, чтобы не задать вопрос, за который только что получил люлей.

– Пятая планета в тентуре, направо от Альфы Центавра, – пошутил я.

– Шутишь? – догадался глава.

– Да. Без малейшего понятия, куда нас занесло. Ждём, когда появятся организаторы шоу.

Пока же вместо них прибывали, выходя прямо из воздуха, новые смельчаки, растерянно озирающиеся по сторонам и ждущие ответов. К моему удивлению, среди них оказался однокурсник Славка. Я никогда бы не назвал его смелым парнем. Помнится, мы и общались с ним в универе на почве схожести характеров и взглядов. А тогда мы находились где-то на противоположном конце от авторитетов курса. С другой стороны, не мне одному могло повезти в развитии себя.

– Славка, – показал я Айрис на однокурсника. – Пойдём поддержим.

– Пойдём, – согласилась Айрис.

Товарищ находился в состоянии сильной растерянности, не замечая нас, пока мы не подошли вплотную.

– Ты как? – поинтересовался я его самочувствием.

– Ничего не понимаю. Где мы? – Он был сильно взволнован, до трясучки в руках, что указывало на впечатлительность натуры.

– Пока неясно. – Я положил ему руку на плечо. – Успокойся, сейчас нам объяснят.

– Такого же не бывает. Это не похоже на фокус. Это что, пустыня? – Он посмотрел под ноги на каменистую рыжую землю.

– Похоже на то, – согласился я. – Но мы не видели, что за забором.

– Дичь, какая дичь. – У него сбилось дыхание, как от быстрого бега.

Он интенсивно подышал некоторое время и немного успокоился. Глаза перестали бегать и обрели осмысленность.

– Гордей, ты хоть что-нибудь понимаешь, что произошло? – спросил Славка.

– Понимаю. Нас обманули и украли с какой-то целью.

– Кто? – удивился он.

– Это неправильный вопрос. Правильный – зачем? Это тебя должно беспокоить сильнее всего. Устроить такой цирк можно только ради достойной цели.

Однокурсник окинул взглядом толпу земляков.

– Этих? – спросил он с сомнением.

– Да. Организаторы отбирали нас на аттракционах, а мы, теша своё самолюбие, старались изо всех сил. Ты же победил где-нибудь? – поинтересовался я.

– Да. Это был игровой автомат на реакцию. Примитивный, старый, с неудобным управлением.

– Вот видишь, потому ты и прошёл сквозь это кольцо. Все мы тут жертвы собственной исключительности. – Я усмехнулся и похлопал его по спине.

– Не бьётся, – резко произнёс Славка.

– Что не бьётся? – не понял я.

– Не может всего этого быть. – Кажется, в его мозгу начался второй круг потери контроля. – Не существует порталов, способных перекинуть человека хотя бы на метр. Не дошла наука до этого.

– Это земная не дошла, – спокойным тоном произнесла Айрис.

– В смысле земная? – уставился на неё в упор Славик.

– В прямом. Мы сейчас не на Земле. Посмотри на небо. – Она указала рукой в примерную точку. – Видишь, отсвечивает спутник. Похож он на Луну?

Однокурсник уставился на бледный силуэт космического тела раза в два меньше земной Луны.

– Да хрен его знает, на что он похож. Не дурите мне голову.

– А теперь посмотри на этот спутник. – Айрис перевела руку в другую сторону небосвода.

Там висела зелёная планета, раза в три меньше земной Луны.

– Не может такого быть, вы что, не понимаете? Мы находимся в оптической иллюзии, ограниченной периметром забора. Всё, что вы видите над нами, создано, чтобы нас обмануть. – В словах однокурсника появилась уверенность. Он сам себе смог объяснить происходящее, отчего ему стало гораздо легче. – Ну надо же, как искусно получилось, не отличить.

– Рад, что ты нашёл объяснение происходящему, – не смог я скрыть иронии. – Теперь осталось перебросить камень через забор, чтобы убедиться в твоей правоте.

Я поднял камень с земли и направился к забору. Айрис и однокурсник последовали за мной.

– Слушай, а если ты разобьёшь оборудование? – спросил Славка.

– Тебя это заботит? Смотри, вон те парни раньше нас догадались проверить твою теорию.

Тройка мужчин бросала камни через забор. Они перелетали через него без всякого сопротивления или удара об экран, создающий иллюзию. Я остановился метров за десять от забора, примерился и бросил камень, используя модификации. Хотел точно убедиться, что на расстоянии двухсот метров нет никаких препятствий. Камень улетел с шуршанием, вызванным вращением и высокой скоростью. Благодаря модификации кратности зрения, я проследил снаряд до высшей точки. Он ни с чем не столкнулся и полетел вниз в свободном полёте.

Славка посмотрел на меня, словно впервые увидел.

– Гордей, это точно ты?

– Приблизительно. Что вызывает в тебе сомнения? – Я добродушно усмехнулся. – Ты всё ещё веришь в оптическую иллюзию?

– Я не знаю, во что верить. Я уже не верю, что ты – это ты. Ну не мог человек так радикально измениться. Мы были с тобой очень похожи.

– Когда это было, – усмехнулся я. – Десять лет назад?

– Да, десять лет прошло, – произнёс Славка, словно впервые осознал это. – У тебя, наверное, фирма своя? – осторожно поинтересовался он.

– Какая фирма? – Мне стало смешно, когда я представил себя важным боссом. – Я курьер, пиццу развожу.

– Фух, а я уж думал… Ну ладно, любая работа хороша, если приносит удовольствие. – Однокурсник явно обрадовался тому, что я простой курьер. – А я по специальности, админю в одной государственной конторе. Соцпакет, полтора месяца отпуска летом и прочие плюшки.

– А чего не женился с такими плюшками?

Славка посмотрел на Айрис.

– Всё некогда как-то. Встречался там с одной два года, потом разбежались. Она через месяц вышла замуж, а меня как закодировали. Работа, работа. А вы давно вместе?

– Давно. Лет семь, да? – спросил я у супруги.

– Шесть лет и одиннадцать месяцев, – ответила она с готовностью.

– Здорово, – робко похвалил однокурсник, но выглядело это как лёгкая зависть. – Подкоп, наверное, надо сделать. Они точно не могли вкопать забор в такой грунт.

– Копать нечем, – заметил я.

Рядом с нами появился Егерь. Он обстукивал носком ботинка железные пластины забора, надеясь найти в них слабое место. В руке у него находилась ещё одна почти допитая бутылка пива. Я подошёл к нему и попросил:

– Друг, допей и отдай мне бутылку.

– Хм, на хрена? – удивился он, но вылил в себя остатки пива и протянул мне бутылку.

Я взялся за горлышко и стукнул бутылкой о забор с расчётом, что она разобьётся так, как мне надо. Так и получилось – с одной стороны остался язычок, превративший бутылку в удобный совочек.

– Проверим? – обратился я ко всем, кто был рядом. Присел и стал осторожно снимать землю, чтобы не повредить хрупкий инструмент.

Случилось маленькое чудо – забор действительно покоился на поверхности, не утопая в породе, как я предполагал. Расчистил под ним пространство, чтобы было удобно орудовать рукой по другую сторону забора, и разширил отверстие. Сгорая от любопытства, заглянул в него. Видно было немного, но судя по тому, что удалось разглядеть, картинка за забором принципиально не отличалась от той, что была внутри периметра.

– Что там? Что ты увидел? – посыпались со всех сторон вопросы.

– Ничего особенного. Надо копать больше, чтобы выбраться и посмотреть нормально, – посоветовал я.

– Так, мужики! – выкрикнул Егерь. – У кого бутылки есть, делайте розочку и копайте рядом. Надо расширить яму, чтобы человек пролез.

Он забрал инструмент из моих рук.

– Осторожнее, – посоветовал я ему.

– Не учи учёного, – ответил он и яростно взялся за работу.

Мы отошли в сторону, чтобы не мешать набежавшей толпе с бутылками. Работа ускорилась. Люди разделились на тех, кто копал, и тех, кто убирал в сторону вырытую породу. Егерь пытался руководить всеми, взвалив на себя роль главного. Славка затерялся среди тех, кто занялся выкапыванием прохода.

– У меня есть одно маленькое опасение, – призналась Айрис, наблюдая за работой. – Что, если этот забор был поставлен не для того, чтобы отгородить от нас окружающий мир, а нас от мира. Подумай сам, зачем нужен забор, если мы на другой планете и нам всё равно никуда не убежать?

– Думаешь, там бродят монстры? – предположил я.

– Да, думаю, там живёт агрессивная фауна, а возможно, и флора. Нам ли не знать, как это бывает?

– Слушай, ты можешь быть права. Толщина забора три сантиметра, это настоящая броня. Нет другого объяснения такой излишней толщины. – Я кинулся к людям, делающим подкоп. – Народ, не спешите вылезать наружу. Там может быть опасно.

– Чего ты баламутишь, стрелок? – обратился ко мне Егерь. – Нет ничего опаснее человеческой глупости.

Меня не обидели его слова.

– Ты совершенно прав, но будет лучше, если вы меня послушаете.

– Иди давай, отдыхай, – посоветовал он мне. – Нужен будешь – позову.

Похоже, он ждал своего звёздного часа, и тот настал. Чтобы не случилось беды, я занял место у самого готового подкопа. Примерно через полчаса он обрёл размеры, при которых сквозь него теоретически мог проползти субтильный человек или ребёнок.

– Так, есть тут у нас изящные мужчины? – Егерь осмотрел толпу. – Вот ты подходящий кандидат. Иди сюда. – Он позвал небольшого молодого человека. – Ложись на спину и лезь. Мы будем тебя проталкивать. Рассказывай обо всём, что увидишь.

– Ладно, – согласился парень.

Ему было совсем не страшно, так как он понятия не имел, где находился. Для большинства людей, оказавшихся здесь, мы всё ещё были рядом с их посёлком, спрятанные за забором, чтобы раньше времени не испортить представление циркачам. Критическое мышление, даже если и просыпалось у кого-то, подавлялось мнением толпы.

Паренёк лёг на спину, подтянул себя руками под забор. Протиснулся до поясницы, коротко вскрикнул и мгновенно исчез. Причём мне показалось, что у него сломались ноги в коленках в момент исчезновения. Снаружи послышался шум. Народ испуганно отпрянул от подкопа.

– Парень! Парень! – выкрикнул Егерь. – Что там происходит?

Ответа не последовало. Егерь отыскал меня взглядом.

– Эй, стрелок, что ты там говорил про опасность? – поинтересовался он.

– Я говорил, что не надо вылезать. Забор поставлен для нашей защиты. Посмотрите на его толщину, это вам не профильное железо, это броня.

– Ты что-то знаешь? – спросил он подозрительно. – Ты заодно с теми, кто это устроил?

– Послушай, друг, я многое видел и потому многое знаю. Как и ты, я оказался здесь, совершенно не подозревая о подвохе, хотя и мог бы. Подумай сам, зачем против нас такой толстый забор?

– Понятия не имею, в отличие от тебя. Кто там за забором?

– Не знаю.

– Мутный ты какой-то тип, стрелок. Непростые вы люди, хоть и строите их из себя. Я с ними в тире был! – выкрикнул он громко, чтобы все слышали. – Они оба выбили десять из десяти, причём не целясь. А мне в стрельбе равных немного. Кто-нибудь из вас знает эту парочку? Что-то подозрительно их появление в момент всей этой кутерьмы.

– Я учился с Гордеем на одном курсе, – подал голос Славка.

– О, и ты здесь, – удивился ему Егерь. – Так ты его знаешь?

– Знаю. Говорю же, учились вместе.

– Судя по тому, какие вы разные, сдаётся, и университеты оканчивали разные, – не унимался Егерь.

– Ты чего до нас докопался? – не удержался я. – Не можешь простить свой проигрыш?

– Чего? – Он грозно двинулся в мою сторону.

Мне было смешно наблюдать за его поведением. Создалось ощущение, что он не вылезал из леса и окончательно в нём одичал, переняв его суровые законы. Я не шелохнулся, когда он навис надо мной. От него несло перегаром.

– Егерь, не делай новых глупостей. Остынь, – спокойным тоном посоветовал я.

Его это распалило ещё сильнее. Он замахнулся правой рукой. Довольно медленно, чтобы хоть как-то застать меня врасплох. Я поставил блок левой рукой, а правой ткнул ему в нервный узел. Он повалился, так и не успев ударить меня. Я поддержал его и уложил на землю, чтобы он не ударился. Толпа отхлынула от нас на несколько шагов и застыла в удивлении и испуге.

– Я хороший человек, но лучше меня не злить, – произнёс я громко.

Встретился взглядом со Славиком. Пожалуй, он был удивлён больше всех. Я прекрасно понимал его состояние. Этот Гордей был полным антиподом того, которого он знал, что давало повод усомниться в моей подлинности.

Раздался внезапный короткий крик у самого забора. Мужчина, стоявший, как и все, лицом ко мне и спиной к забору, исчез под ним, увлекаемый корявым зелёным щупальцем. Народ после секундного ступора кинулся прочь от забора. Мне пришлось взвалить на плечо Егеря, чтобы не дать ему погибнуть в объятьях местной природы. Айрис страховала меня со спины. Щупальце больше не появлялось.

По дороге Егерь пришёл в себя. Спрыгнул и посмотрел на меня, как солдат на вошь. Затем, видимо, вспомнил, что произошло накануне отключки. Взгляд его чуть смягчился. Он потрогал себя в районе солнечного сплетения.

– Это ты меня вырубил? – спросил он.

– Я.

– Понятно. Значит, ты не только в стрельбе спец?

– Не только.

– Ладно. Чего предлагаешь делать? – спросил он, уступив мне право лидерства.

– Нам не надо ничего делать. Никто не похищает людей ради похищения. Скоро появятся те, кто устроил этот цирк. Надо просто ждать, – посоветовал я ему.

– В голове не укладывается, что такое вообще возможно. Где мы, что происходит? Стрелок, если ты что-то знаешь, лучше расскажи. Невозможно терпеть полную неопределённость.

– Вряд ли тебе станет от этого легче.

– Говори, я сильный, – настойчиво попросил Егерь.

Мы с Айрис переглянулись. Она взглядом дала понять, что не против рассказать ему то, что известно нам.

– Ладно. Мы сейчас не на Земле. Сила тяжести этой планеты составляет девяносто три процента от земной. Солнце по небу движется медленнее, соответственно, сутки на ней длятся дольше. Возможно, ночью холодает очень сильно. Ну и природа здесь агрессивна по отношению к пришельцам, то есть нам. Пока ты был в отключке, под забор забралось щупальце и украло ещё одного человека. А я предупреждал.

– Это же дичь. Какая планета, какое щупальце? Не может такого быть. Ты дуришь мне голову, потому что я не могу взять и посмотреть на ту сторону забора.

Я и не думал, что такой человек, как Егерь, поверит мне с первого и даже десятого раза.

– Многие учёные сделали открытия, предсказав их теоретически. Факты – упрямая вещь, – попробовал я достучаться до его разума.

– То учёные, а ты к ним, похоже, не относишься.

– Зато я бывал на многих планетах, и у меня нет психологического запрета, не позволяющего представить себе такой вариант.

– На каких планетах ты бывал? – Егерь неприлично заржал.

– На разных. Представь себе, такое возможно. Давай твой телефон, я сниму видео того, кто ворует людей с той стороны забора.

– А почему не на свой? – испугался Егерь за своё имущество.

– Потому что ты скажешь, что видео там уже было.

– Не надо, Гордей. – Айрис ухватила меня за руку. – Это опасно. У меня есть более интересная идея. Я предлагаю встать у забора друг другу на плечи, и тот, кто доберётся до самого верха, снимет нам на телефон всю панораму, – предложила она.

– Друг другу? – Егерь посмотрел на высоту забора. – Да тут человек восемь понадобится. Нижний сломается.

– Я встану вниз, а моя жена мне на плечи. – Кому, как не нам, стать опорой испуганным людишкам?

– А жену чего не бережёшь? – Откуда ни возьмись, появился глава администрации.

– Если нам нужна крепкая опора, то лучше моей жены не найти, – пошутил я. – Давайте соберём для пирамиды только худосочных и жилистых.

Егерь всё же обладал организаторскими способностями. Он быстро отобрал участников для нашей затеи. При этом они не особо возражали.

– Может, обойдёмся без твоей жены, стрелок? – спросил Егерь напоследок.

– А давай на руках заборемся, – предложила ему Айрис. – Одолеешь меня, тогда я не встану в пирамиду.

– Ты шутишь? – усмехнулся он. – Я на спор недавно борону о коленку согнул. – Стрелок, что ты своей женщине позволяешь, а? Чего она у тебя такая… такая… с мужиками равняется?

– Она реально может тебя забороть, но это не делает её менее женственной в моих глазах. Вы решайте скорее, люди ждут.

Айрис подошла к Егерю и протянула согнутую в локте правую руку. Тот, ухмыльнувшись, с видом явного превосходства принял вызов. Толпа мгновенно окружила их. Мне не надо было смотреть, чтобы знать, чем закончится состязание. Пока в баке Айрис плескалось топливо, ей не было равных среди смертных. Однако мне было интересно посмотреть на трансформацию Егеря.

Айрис широко расставила ноги и замерла, отдав право вести сопернику. Он рванул её руку. Это выглядело странно. Он качнулся всем корпусом, но его рука и Айрис остались неподвижны. Первые признаки удивления отразились на его лице. Но работник лесного хозяйства Николаевки был не из тех, кто легко отказывается от победы. Он дёрнулся ещё раз, но с тем же нулевым результатом. Айрис пожалела его и свалила руку Егеря без всяких усилий. Зрители издали вздох восхищения.

– Как? – только и смог вымолвить соперник, придерживая руку. Видимо, его рывки не остались без последствий.

– А я тебя предупреждал, – в который раз напомнил я ему, что к моим словам стоит прислушиваться.

– Да кто вы такие? – не удержался Егерь.

– Я курьер, она домохозяйка, – ответил я будничным тоном. – Айрис, полезай мне на плечи.

Я встал к металлической стене. Хоть она и была в тени, но металл нагрелся на солнце с той стороны и жёг руки. Пришлось снять майку и опереться через неё.

– А мне как? – поинтересовалась супруга. – Мужчины, дайте кто-нибудь майку, железо слишком горячее, – нашла она выход не раздеваться.

Егерь с готовностью скинул с себя рубаху и протянул ей.

– Держи. – В его голосе прозвучало уважение.

– Спасибо. Сразу видно, настоящий мужчина, – похвалила она его.

Начался процесс собирания «пирамидки». Айрис забралась по мне легко, как по лестнице, а вот следующие корячились в меру своей неуклюжести. Они разодрали мне всю поясницу, соскальзывая с неё ногами. К счастью, сообразительный глава администрации оказался рядом и предложил подсаживать. Дело пошло веселее. Вскоре тот, кто смог заглянуть через забор, издал матерный, эмоционально окрашенный крик.

– Ребзя, да это вообще что такое? – спросил он, отдышавшись.

– Снимай и спускайся, не томи, – поторопили его.

Мужчина начал снимать, но недолго. Раздался мощный удар в стену, от которого сотрясся весь периметр. Оператор оказался на земле за несколько секунд, совсем не заботясь о тех, по кому спускался. Раздались ругательства и обещания отлупить его. После второго удара в стену человеческая пирамида разобралась со скоростью звука. Айрис спрыгнула на землю и отряхнула мои испачканные в жёлтом песке плечи. Я стряхнул грязь с её одежды. Егерь отобрал телефон у мужчины, снимавшего ролик, и, вытаращив глаза, смотрел в экран.

Мы с Айрис тоже подошли полюбопытствовать. Народ расступился перед нами.

– Что там? – спросил я у Егеря.

– Сам смотри. Словами не передать, – отдал он мне телефон.

Ролик начался с картинки бесконечной каменистой пустыни. Вдалеке виднелись горы в тон равнине. Абсолютно вся ровная поверхность земли была утыкана кочками растений, очень похожих на алоэ, растущее на подоконнике. Такие же остроконечные мясистые листья с шипами по краям. Но когда оператор направил телефон под стену, растение пришло в движение, потянулось к нему стеблем, оказавшимся щупальцем, и когда не дотянулось, с силой ударило в ограду. Ролик на этом заканчивался.

– Что скажешь? – спросил Егерь.

– А я тебе говорил, что забор не ограничивает свободу, а защищает нас.

– Ты говорил, потому что знал, – произнёс он с уверенностью. – Вы что, роботы?

– Правильнее сказать – киборги, – решил я поинтриговать его.

Позади меня раздался громкий вдох. Я обернулся и увидел большие глаза однокурсника Славки.

– Ладно, шучу, – успокоил я его и остальных. – Мы нормальные люди, просто не первый раз в космосе. Чтобы снова не сказать вам, что я предупреждал, просто примите эту мысль. Нас перенесли на другую планету с какой-то целью. Вряд ли она нам понравится, но и сразу пугаться не стоит. Возможно, кому-то понадобилась дешёвая рабочая сила. Сборщик сока хищных растений, к примеру.

Издалека донёсся гул. Он постепенно приближался. Народ заозирался. Внутри периметра звук распространялся эхом, невозможно было точно понять, с какой стороны он идёт. Гул достиг апогея, после чего затих. Над оградой, величественно наползая, появилась тёмная конструкция, почти полностью закрывающая небо. От её дна отделился куб с гранями трёхметровой длины и мягко опустился на землю. Стенки куба откинулись, открыв нашему взору «скелет» из полок, на которых лежало ручное оружие. Мой аудитор насчитал около тысячи штук стволов.

Летательный аппарат снова загудел и так же величественно улетел. Народ замер возле оружия, не решаясь подойти ближе и посмотреть. Мне ничего не надо было объяснять. Раз дали оружие, значит, скоро придётся из него стрелять. Мы с Айрис направились к кубу, чтобы подобрать себе подходящее и набрать боеприпасов впрок, пока нет толкучки.

– Лучше вам поторопиться, – предложил я.

По всему периметру лагеря раздался скрежет. Пластины забора пришли в движение. Они начали проворачиваться на месте, открывая проходы. Щупальце растения словно ждало этого, ударив внутрь лагеря, как только появилась возможность, чудом никого не зацепив, но подняв при этом облако рыжей пыли. Нам дали понять, что пришло время действовать.

Толпа как по команде кинулась к оружию.

Глава 5

– Ну и куда идти? – спросил Егерь, глядя по сторонам.

Выбор на самом деле был невелик. Страшные хищные растения не дотягивались щупальцами до стен только в одном месте, обозначив нам проход для старта.

– Надо проверить, чем стреляет оружие, – предложила Айрис.

В этом был смысл. Все нахватали оружия, но никто не знал, насколько оно эффективно и как им вообще пользоваться. Прежде чем столкнуться с реальной угрозой, следовало проверить, что мы ей противопоставляем. Я схватил винтовку, похожую на земное огнестрельное оружие. Она снаряжалась патронами с сегментированной пулей, словно это было задумано для увеличения её поражающей силы. Другой вид оружия из куба снаряжался аккумулятором, размером в два смартфона, и блоком, пристёгивающимся вместо цевья. Что было в блоке, я не знал, поэтому решил проверить эту винтовку первой.

– Разойдись! – попросил я бесцельно мечущуюся толпу. – Стрелять буду!

Айрис и Егерь встали рядом, больше всех интересуясь результатами стрельбы. Я взял в электронный прицел тушу растения, шарящего шупальцами-стеблями в поисках жертвы, и нажал спусковую скобу. Резко щёлкнул выстрел, ударив по ушам, но почти без отдачи. Синяя молния энергетического импульса отпечаталась на несколько секунд на обожжённой сетчатке. Растительный хищник, получив разряд, пришёл в неистовство, замолотил стеблями, сотрясая ограду. Казалось, что под таким напором её надолго не хватит.

Я сделал второй выстрел, но и его не хватило, чтобы уничтожить растение.

– Для подавления этой травы не пойдёт, – решил я и взял второе оружие.

Огнестрел всегда казался мне более привычным оружием, хоть и выглядевшим на фоне плазмоганов и рейлганов примитивным. Я взял на мушку взбесившееся «алоэ» и выстрелил. Отдача тут была ощутимая. В ушах засвистело. Результат тоже получился лучше, чем у первого образца. Пуля оказалась снаряжённой взрывчатым веществом, несопоставимой с её размерами мощности. Взрыв начисто оторвал от толстого стебля одно щупальце. На горячую землю потекла вязкая фиолетовая жидкость.

– Ясно, – произнёс Егерь, перевесив выбранный вначале лучемёт за спину и взяв в руки огнестрел. – Надо будет патронов ещё набрать.

Айрис выбрала третий вид оружия. По внешнему виду его было сложно отнести к какому-то привычному классу оружия. Это была ручная установка для запуска управляемых снарядов, оборудованных подвижным, корректирующим полёт винтом. Судя по всему, коррекция траектории была возможна только во время пикирования снаряда и на небольшой угол. По способу применения изделие являлось мортирой, миномётом и гранатомётом одновременно. Оружие было пневматическим, с ручной зарядкой на один выстрел. Мне оно сразу показалось совершенно непригодным для интенсивного сражения. Однако у жены было на этот счёт своё мнение.

Она откинула телевизионный прицел, мгновенно определивший куст, на котором мы тренировались, как цель. На экране высветилось приглашение зарядить оружие. Айрис взвела поршень и засунула снаряд в ствол. На экране появился интерактивный график траектории полёта снаряда в зависимости от угла поднятия ствола для поражения выбранной цели. Айрис поводила стволом, пока график не загорелся зелёным, и выстрелила.

Снаряд с хлопком ушёл вверх метров на пятьдесят. В телевизионном прицеле появилось изображение сверху и прицельная сетка, позволяющая корректировать процесс падения. В тыльной части ствольной коробки находился миниатюрный джойстик управления пикирующим боеприпасом. Айрис направила его в центр «алоэ». Снаряд вонзился в него с сочным плюхом и через мгновение взорвался, превратив куст в обливающийся соком пенёк. Демонстрация оружия выглядела эффектно. Человек двадцать сразу же схватили себе это оружие.

Взрывы вызвали нервозность хищных обитателей планеты. Растения в округе нервно забили щупальцами вокруг себя, давая понять, что мы тут ненадолго.

Народ смотрел на меня в ожидании команды к дальнейшим действиям.

– Так, народ, я, так же как и вы, понятия не имею, что нас ждёт. Очень хочу верить, что ничего, кроме взбесившихся растений, нам не угрожает. Идём через тот проход, свободный от них. Без нужды патроны не тратим, только там, где не будет выбора и придётся лезть сквозь заросли. Пойдём цепочкой. Гранатомётчики, разбейтесь равномерно по всей длине. Сдаётся мне, пользы от вас будет больше, чем от остальных. Возьмите гранат, кто ещё тянет по весу. Женщины, которые решили не брать в руки оружие, вы тоже можете взять боеприпасы. На всякий случай смотрим и в небо, и под ноги. Кому приспичит по нужде, старайтесь не уходить далеко в сторону и тем более не прячьтесь в кусты. Вроде всё сказал.

– А куда мы идём? – спросил раскрасневшийся на жаре глава администрации.

– Туда, – указал я пальцем. – Есть ещё вопросы?

– А чего ты хамишь, друг? – рассердился чиновник. – Ты что, имеешь представление о том, что нас ждёт?

– Не имею, но умею складывать в картину факты, которые говорят, что нам предлагают идти, но не гарантируют лёгкой прогулки.

– Кто? – не унимался Водяницкий.

– Ты, вождь краснорожих, уймись, не на собрании депутатов сельсовета, – грозно окоротил его Егерь. – Взял ствол, и в строй.

– Я не служил, – ответил он с гордостью.

– Ладно, тогда будешь приманкой. – Егерь направил на него ствол. – Пойдёшь первым.

Чиновник вначале покраснел ещё сильнее, а потом начал белеть, по мере того как до него стало доходить, что тут он никто и легко может договориться до неприятностей. Глава сорвался с места, побежал к кубу и схватил лучемёт. Вернулся, узнал, что оружие без аккумулятора и коробки стрелять не будет, снова сбегал, снарядил оружие как полагается и встал в строй.

– Я иду первым, – сообщил я. – Айрис, ты замыкаешь.

Жена удивлённо посмотрела на меня. Не ожидала такого приказа, но вида не подала, коротко кивнула.

– Егерь, ты в центре. – Лесничий согласился без вопросов. – Какая будет тактика на случай непредвиденной опасности, никаких советов дать не могу, определимся по ходу. Смотрим по сторонам постоянно. В случае обнаружения чего-нибудь подозрительного немедленно обращаем внимание остальных.

– А когда тут наступает ночь? – спросил кто-то из толпы.

Я посмотрел на небо. Отметил угол, на который солнце поменяло своё положение за время нашего нахождения, и проверил время.

– Ночь наступит через шестнадцать часов. Не думаю, что в нашей лёгкой одежде мы перенесём её. Надо поспешить. – Я направился к ограде, вернее, к свободному проходу в ней.

Вышел наружу и огляделся. Высокие растения мешали обзору вдаль. Видно было метров на триста-пятьсот, в зависимости от гущины хищных «алоэ». Чтобы не занимать площадь питания друг друга, растения оставляли вокруг себя пространство радиусом минимум тридцать метров. Стебли-щупальца достигали двадцати метров, так что у нас имелась мёртвая зона в двадцать метров. Я посмотрел назад, на своё войско. Да, банда лесных разбойников. После того как они построились колонной, не прошло и минуты, чтобы они снова стали собираться кучками.

– Строимся в колонну, и вперёд. – Я подождал полминуты и повёл их за собой.

Хищные растения, почуяв нас, видимо, по акустическому эффекту, начали опасно размахивать стеблями. Их подвижные, но короткие тела позволяли увеличить длину стеблей ещё метра на два. Я водил стволом в ответ на опасные размахивания. Мясистые щупальца били многотонными ударами по земле, сотрясая её. Попади человек под такой удар, от него осталось бы только мокрое место.

Позади меня раздался выстрел из огнестрельной винтовки. Пуля угодила в середину щупальца, наполовину разорвав его. Растение принялось махать раненой конечностью и в итоге оторвало её. Оторванная часть влетела прямо в колонну, зацепив нескольких человек. Двух отбросило прямо под щупальца ближайшего растения, с готовностью ударившим по ним. Стебли схватили и утащили их куда-то внутрь своего тела.

Оставшиеся пять человек получили разной степени повреждения. Трое смогли подняться, а двое лежали и стонали, поливая кровью горячие камни.

– Я сказал не стрелять без надобности! – выкрикнул я громко. – Эти люди стали жертвами вашей тупости. Кто стрелял?

Я осмотрел всех, кто мог это сделать. Мне не составило труда определить по мимике виновного. Подошёл к нему, взялся за ствол и понюхал. Пахло свежим дымом.

– Отдай своё оружие, – распорядился я. Парень протянул винтовку соседу. – На первый раз ты отделаешься тем, что понесёшь на себе раненого. Уяснил?

Парень кивнул, не рискнув смотреть мне в глаза.

– Иди возьми его. Остальные возьмите другого раненого.

Ничего не произошло. Приказ, не отданный кому-то конкретно, никто не хотел исполнять.

– Ты и ты, возьмите раненого. А ты и ты будете на подхвате, когда они устанут, – назначил я людей.

Никто мне не перечил, как ни странно. Люди исполнили приказание как положено, словно того и ждали, чтобы я отдал его персонально. Как только вопрос с ранеными уладили, возглавляемая мною колонна продолжила движение. Растения сотрясали землю, тянулись к нам, но пока без вреда для людей. Спустя час они стали восприниматься фоном, на который не стоит обращать внимание.

Я пытался определить, куда нам идти. Устроители шоу, выдав нам оружие и обозначив место старта, желали, чтобы мы добрались своим ходом до какого-то места, но при этом не оставили никаких ориентиров. Или я просто не понимал их. Вёл за собой людей, делая вид, что знаю куда идти, а на самом деле шёл наугад. Высматривал все детали, способные дать подсказку, но не находил их.

Когда нам преградил дорогу тупик из невысокого каменного выступа, окружённого хищными «алоэ» я объявил привал и направился в хвост колонны. По дороге пригласил Егеря с собой.

– На военный совет, – объяснил я ему.

Айрис обрадовалась мне, словно мы не виделись несколько дней.

– У меня такое ощущение, что мы не в разных концах колонны, а на разных планетах.

Она не стала обниматься, хотя по глазам было видно, что хочется. Я сам обнял жену.

– Никто, кроме нас, не сможет защитить этих людей. Рядом друг с другом мы не будем так эффективны, – пояснил я то, что она и так понимала.

– Если только они сами будут этого желать, – усмехнулся Егерь, припомнив инцидент с ненужной стрельбой.

– Наглядная демонстрация быстро научила осторожности. Не знаю точно, какую цель преследуют те, кто украл нас, но мне кажется, что они хотят сделать из нас бойцов, – поделился я мнением, появившимся во время похода.

– Согласна, – поддержала меня Айрис. – Оружие и хищные растения здесь для того, чтобы просеять нас ещё раз. Дураки склонны самовыпиливаться в экстремальных условиях. Хотя экстремальными я бы их не назвала. Бывало намного экстремальнее.

– А где бывало? – поинтересовался Егерь.

– В пещерах с долбодятлами, на станциях, которые надо было захватывать, на планетах с раздвоением личности, – ответил я, не рассчитывая, что он поймёт. – А ты слышал про инцидент, когда французы ни с того ни с сего чуть не напали на Англию, США и Канаду?

– Слышал, конечно, года два назад. А что?

– Это тоже мы, – усмехнулся я. – Только, наоборот, пытались его предотвратить.

– Если это правда, хоть и ни хрена не понятно, то, может, вы и стали причиной того, что мы здесь? – сделал свой вывод из сказанного Егерь.

– Нет, причиной того, что мы оказались здесь, является наша самоуверенная глупость и неосмотрительность, – хмыкнула Айрис. – А может быть, это карма, хотя ей пора уже и перестать нас эксплуатировать.

– Ладно, искать причины нашей удачливости дело бесполезное. Я собрал вас, чтобы посовещаться, куда нам идти. Я понимаю, что нас вынуждают идти, но при этом не оставляют никаких ориентиров. Мы тупо прём наугад.

– Надо забраться на камни и посмотреть сверху, – посоветовала Айрис. – Может, и увидим что-нибудь.

– Придётся разнести растения по краям скалы, – заметил Егерь. – Они там слишком близко и не дадут залезть.

– Не вопрос. Надо только сделать это быстро и чётко. Идёмте, разрешим людям отвести душу.

Наша троица направилась в голову колонны. Народ расселся прямо на земле, прикрыл головы от солнца и млел, отдыхая от перехода.

– Пить хочется, – признался парень со следами похмельного синдрома на лице.

– Ничем не могу помочь, – ответил я, не останавливаясь.

То, что вокруг не было воды и нас ждала суровая морозная ночь, косвенно указывало, что конечный пункт нашего похода находится не очень далеко. Вряд ли организаторы похищения желали нам смерти в ближайшие часы. Не для того они устраивали цирк, обманув каким-то образом наблюдателей, докладывающих о нарушениях заповедного режима Земли.

Растущие слева и справа от скалы хищные растения при нашем приближении забили тяжёлыми щупальцами по земле. Со скалы посыпались камни.

– Гербицида на вас нету, – сплюнул на землю Егерь.

– Мы с Айрис берём на себя правое растение, а ты возьми бойцов и уничтожь левое, – отдал я приказ Егерю.

У меня даже не возникло ощущения, что я занимаюсь тем, чем никогда не занимался. Трансформация из исполнителя в командира прошла незаметно и в очень короткий срок. По большей части из-за уверенности, что ни у кого не имеется такого большого опыта преодоления смертельных неприятностей. Егерь пошёл искать достойных бойцов, а мы с Айрис заняли позицию напротив растения.

Супруга взвела поршень и вставила снаряд в ствол. Открыла прицел и выбрала подходящую траекторию.

– Ложись! – приказал я людям.

Лёг сам и выставил винтовку перед собой, чтобы подстраховать, если Айрис промахнётся. Супруга выстрелила. Заряд полетел вверх. После прохождения верхней мёртвой точки на экране возникла прицельная сетка и яркая точка, изображающая снаряд. Айрис умело навела его в центр растения. Он пробил его и взорвался изнутри. На этот раз растение не развалилось полностью, и мне пришлось сделать несколько контрольных выстрелов, отсекая ему опасные части тела. Двое стрелков самовольно помогли мне, но я сделал вид, что ничего не было, чтобы они совсем не отказались от собственной инициативы.

Стрелок с мортирой, отобранный Егерем, изготовился взорвать другое растение. Он долго целился, водил стволом и никак не мог выстрелить.

– Давай уже, стреляй! – не выдержал Егерь.

Боец выстрелил, но ему не хватило умения и реакции, чтобы успеть направить снаряд, падающий меньше трёх секунд. Взорвалось с недолётом в пять метров. Осколки снаряда и камней задели нескольких человек в колонне. Взбесившееся растение устроило дикий танец, используя для этого все стебли. Перепуганные шумом соседи устроили то же самое. Вокруг нас началась настоящая вакханалия, напугавшая людей. То, что случилось следом, являлось закономерной реакцией на страх. Кто-то выстрелил первым, и вся колонна начала палить во все стороны, кромсая растения. Звуки стрельбы и удары по земле слились в адскую какофонию. В этой ситуации неконтролируемой паники я не мог ничего поделать, надеясь только, что мы с Айрис не попадём под случайную пулю.

Отряд кое-как угомонился. Пространство вокруг людей было усеяно отсвечивающими на солнце гильзами. В воздухе стоял сильный запах химического дыма и озона. Зато вокруг нас в радиусе сотен метров не осталось ни одного целого растения. На земле лежали огрызки щупалец, в ямках собрались лужи вязкого растительного сока. Паника людей оставила на этой планете настоящий шрам.

Вдруг тот самый парень, который просил пить, оставил тропу, по которой мы шли, дошёл до лужи с растительной жижей, нагнулся, попробовал её на вкус, а потом сделал несколько больших глотков. Я тоже хотел пить, но инстинкт самосохранения даже не допускал мысли утолить жажду соком растения с другой планеты. Парень встал на ноги и направился к колонне, взирающей на него с опаской и любопытством.

– Как она? – спросил его сосед.

– Нормальная, горчит слегка.

Я уже предположил, что сейчас начнётся вторая массовая неконтролируемая фаза утоления жажды, могущая иметь отложенные по времени последствия. Но тут парень, испивший сока, кашлянул, затем ещё раз, потом его накрыло так, что он не мог вдохнуть между приступами. Упал на землю, не переставая кашлять. Через полминуты у него открылось кровотечение, а потом он выкашлял куски лёгких и затих навсегда.

– Кто не понял, из луж не пить! – выкрикнул Егерь. – Покойничком станешь.

Люди молча, хотя их об этом и не просили, выстроились в колонну, подсознательно решив, что следование приказам поможет сохранить им жизнь. Мы с Айрис подошли к скальному выступу, чтобы рассмотреть подробнее, можно ли подняться без всяких приспособлений по вертикальной стене. С нашими силовыми модификациями это не представляло никаких сложностей. Стенка имела большое количество уступов и углублений, за которые можно было уцепиться.

Айрис полезла первой, я страховал снизу, на всякий случай. Мы не боялись возможности сорваться, нас пугали неизвестные угрозы, которые могли скрываться как на вершине скалы, так и за ней. Не одними же растениями был представлен мир этой планеты. Я даже представил себе существ, которые могли расти рядом с «алоэ». Они должны были иметь мягкий ход и крепкое тело. Что-то среднее между черепахой и пауком. Чтобы выжить, им требовалось не тревожить покой растений, а потревожив, выдержать удар щупальцем. Подбор оружия против бронированного существа показался мне более подходящим, чем против растения. Тут нужен лучемёт, которому толстая костная броня не была помехой.

Айрис взобралась на самую вершину скалы. Подала мне руку и затащила на неё с такой лёгкостью, словно я ничего не весил. Впечатлённый нашими умениями народ взирал снизу, открыв рты в ожидании известий. Бедные несчастные жертвы чужих планов. Я посмотрел на вид, открывающийся со скалы. В целом, насколько хватало взгляда, ландшафт выглядел одинаково, за исключением понижения рельефа правее скалы. Я приблизил картинку при помощи зрительной модификации. В трёх километрах отсюда располагался ещё один лагерь. Я чуть не принял его за тот, из которого мы вышли, но увидел, что у этого иная конфигурация, в виде шестиугольника с двумя противоположными сторонами, которые были длиннее остальных. Внутри лагеря виднелись строения или их остатки. Сложно было определить с такого расстояния из-за того, что их цвет сливался с фоном земли.

– Думаю, других вариантов маршрута, кроме как идти к этому лагерю, у нас нет, – решил я.

– Да, я тоже не вижу ничего подходящего, – согласилась супруга.

Она посмотрела на небесные объекты, способные стать нашим единственным ориентиром. Я тоже запомнил их расположение, так как мне предстояло быть проводником всей группы.

Мы спустились так же шустро. Егерь топтался на месте в нетерпении. Рядом с ним стоял Водяницкий, по-наполеоновски сложив руки на груди.

– Есть что рассказать хорошего? – спросил Егерь с надеждой.

– За плохие новости в давние времена казнили, – припугнул глава.

– В той стороне находится какой-то лагерь. Он больше того, в котором были мы, и там есть строения, – сообщил я. – Километра три отсюда. Если не плутать, то через час будем у стен.

– Надо идти. Народ уже отдохнул, – засобирался Егерь.

– Хотите глянуть, что стало с парнем, который попил из лужи? – хитро поинтересовался чиновник.

– Превратился в зомби? – пошутил я.

Нет, он не превратился в зомби. Пока мы с Айрис лазали на скалу, тело несчастного почти полностью растворилось, включая кости. Жутко было видеть одежду и волосы в студенистой лужице. Народ держался подальше от растворившегося трупа, словно боялся подхватить заразу.

– Природа заметает следы, – хихикнул чиновник. – Растворяет трупы в кислоте.

– Не замела бы, контролируй он себя, – ответил я резко. – Так, построились, продолжаем движение, – выкрикнул я громко.

Айрис самостоятельно ушла в конец колонны. Егерь попросил остаться рядом, хотел переговорить о чём-то. Я разрешил. В конце концов, я не настоящий полководец и никому не обещал вести к победе.

– Слушай, стрелок, я же вижу, что ты как бы в теме. Уверенный такой, словно знаешь больше нашего. У меня это вызывает ощущение, что ты заодно с теми, кто нас сюда затащил, просто вы с женой, или кто она там тебе на самом деле, играете роль проводников, чтобы мы пришли к ним в лапы.

Я представил себя на месте Егеря и понял, что точно так же задался бы теми же вопросами. Как его разубедить, я не знал.

– Зачем им проводники, если они сразу могли доставить нас туда, куда нужно? Зачем было подвозить оружие, если они могли использовать аппарат, которые его привёз, для нашей погрузки и транспортировки? Я не в теме, поверь, просто опыт большой в подобных делах. И у жены тоже. Будет лучше, если ты всё-таки поверишь нам и перестанешь терзаться сомнениями и предположениями.

– И что тогда будет?

– Возможно, мы доживём до того момента, когда нас вернут на Землю.

– На Землю, – хмыкнул Егерь. – Если мы уже не сдохли.

– Не сдохли. Два раза не умирают, а мы видели сегодня, как люди умирали по-настоящему. Иди на своё место, поговорим в следующий раз, когда дойдём до лагеря.

– Ладно. – Егерь ушёл.

Каждый, кто шёл сейчас по горячим камням неизвестной планеты, держал в уме вопрос, насколько реально происходящее и стоит ли оно напряжения сил или лучше сразу погибнуть, не перенапрягаясь. Большинству землян проще было поверить в посмертный мир, чем в жизнь на другой планете, потому что все мы смертны и невольно задумываемся о том, что будет после жизни. Наверное, я в таком варианте рассматривался как проводник к вратам, за которыми решалась судьба заслуженного распределения душ. Ну и отлично, умерший человек должен меньше бояться и стремиться успеть наделать хороших дел до начала страшного суда.

Я обернулся назад, чтобы посмотреть, как чувствуют себя люди. Народ шёл в полной тишине и только зыркал глазами по сторонам, реагируя на движения хищных растений. Трансформация от растерянного идиотизма до сконцентрированной внимательности прошла всего за несколько часов. Даже женщины, которых в колонне было немного, вели себя по-мужски. Только две из них не несли оружие, остальные забрали его у раненых и выглядели вполне боевито.

Через час, как я и обещал, показались высокие стены лагеря. Вблизи он оказался намного больше, чем издали. Самая длинная сторона терялась за растениями, мешающими оценить реальные размеры. Думаю, она составляла около километра. Егерь, Айрис и Водяницкий, хотя его никто не звал, собрались на военный совет, чтобы решить, как попасть внутрь. Воротами лагерь не располагал.

– Ворот не будет, – твёрдо заявила Айрис. – Створки откроются так же, как и в том лагере, когда придёт время. Будьте уверены, за нами постоянно наблюдают.

– Томительное ожидание, – вздохнул глава администрации. – Хотелось бы поскорее убраться с глаз, или чем они на нас смотрят, эти бешеные кактусы. Никогда больше не буду держать дома растения. – Он вытер мокрый лоб и помахал ладонями в лицо. – Вот пекло. Чего они не засохнут на такой жаре?

– Глубокая корневая система, – со знанием дела заявил Егерь. – Это суккуленты, приспособленные к жизни в сухом жарком климате. Ты видел, какой у них густой сок. Он позволяет запирать влагу в клетке, не давая ей испаряться.

– А, ну да, ты же у нас по природе спец. – Водяницкий снова вытер мокрый лоб и шею. – А вот моя вода не держится в клетках, выходит с потом. Слушайте, а я ведь ещё ни разу не пи́сал и даже не хочу. Кто-нибудь пи́сал уже? – спросил он громко.

– Что вы там обсуждаете? – поинтересовался мужчина из толпы. – Давайте копать под забор, если других вариантов нет.

– А что, голь на выдумки хитра, – согласился чиновник. – Давайте копать.

– Копалки кто-нибудь взял с собой? – поинтересовался я у людей.

Оказалось, что бутылочные розочки никто не взял, и никакого подходящего инструмента больше не имелось. Возможно, здесь всё было устроено, как в игре – надо было зайти в определённое место, чтобы сработал триггер, запускающий скрипт открытия дверей.

– Оставайтесь здесь, а я обойду лагерь. Если найду открытое место, выстрелю в воздух.

– Я с тобой, – засобиралась Айрис.

Егерь подозрительно посмотрел на нас.

– Можешь идти с нами, ради собственного спокойствия, – предложил я ему.

– Я тогда тоже с вами пойду. Не могу оставаться один на один с избирателями. Чувствую негатив в мою сторону, – признался чиновник. – Прикончат по-тихому и растворят в кактусовом соке.

– А так они решат, что мы хотим свалить, – предположил Егерь. – Хотя куда, непонятно.

– Чтобы они так не думали, не надо давать им повода, – решил я. – Так, мы идём осматривать периметр, – выкрикнул я, чтобы все слышали. – За главного остаётся… – Я осмотрел тех, кто был ко мне ближе. На глаза попался Славка. – Остаётся Вячеслав.

У однокурсника глаза сделались по пять копеек. Он явно не обрадовался внезапному назначению.

– Если мы не обнаружим входа, то просто вернёмся, сделав круг. Если обнаружим, то сигналом станет одиночный выстрел. В этом случае идите на звук. Если выстрелов будет больше, то это будет значить, что мы просто решили пострелять по растениям и идти не надо. Понял?

– Да, я… Вроде понял, но почему я? Я же простой админ.

– Испугался ответственности? Другого шанса научиться этому у тебя в жизни может не случиться. Давай, не дрейфь, – постучал я его по плечу. – Ты сможешь.

– Ладно, – нехотя согласился однокурсник.

Мы направились вдоль длинной стороны ограды, обходя растения, растущие слишком близко к ней. Шли быстрым шагом, и вскоре Водяницкий взмолился, чтобы мы двигались медленнее. Глава, страдающий ожирением, потерял слишком много влаги и ослаб. У него начиналась одышка и головокружение, как только он прибавлял шаг. Пришлось подстроиться под него.

– Вернусь, пойду в спортзал, – размечтался чиновник. – Давно собирался это сделать. Я же в молодости атлетом был. Бегал, прыгал, на турнике тридцать раз подтягивался.

– Ты же привык жрать в три горла, – бесцеремонно заявил Егерь.

– Отвыкну, делов-то. – Глава будто не обиделся на реплику.

– Тогда зачем тебе такая должность? Это же взаимосвязано, на пост главы избираются, чтобы жрать и ртом и жопой. Я вот не хочу много жрать, так мне и главой быть не хочется.

– Я о народе думаю.

– Представляю, что ты о нём думаешь, раз боишься остаться один на один.

– Хватит, а? – не выдержал чиновник. – Раз я сумел добиться этой должности, значит, молодец. Это же приз, а я азартен.

– Думаю, в этом месте многие из нас проявят свою настоящую натуру. Посмотрим, кто чего стоит, – примирительно произнёс я. – И главой тут станет только тот, кто по-настоящему заслуживает эту должность. И она не про жрать в три горла, а про умение руководить и брать на себя ответственность.

– А я тут точно баллотироваться не стану. Не хватало ещё, чтобы у каждого избирателя при себе ствол был. Непорядок. Право на насилие должна иметь только власть, – заявил Водяницкий.

Егерь не успел ответить ему. Мы как раз обогнули угол лагеря и увидели, что металлические створки ограды развёрнуты в открытом положении. Прежде чем выстрелить, я заглянул внутрь. Это был не просто лагерь, а настоящее поселение с домами. На территории не росли хищные «алоэ». От закрытой ограды слева падала тень. Водяницкий забежал в неё и блаженно упал на спину прямо на землю.

– Кайф. – Он закрыл глаза.

Я снял с плеча винтовку и выстрелил в воздух. Чиновник от неожиданности подпрыгнул.

– Сдурел? Предупреждать надо, – заявил он обиженно.

– Предупреждаю, – усмехнулся я. – Не на курорте, нечего расслабляться.

В десяти шагах от открытого забора находились здания. Хоть они и были в один цвет с землёй и казались издалека произведением первобытного зодчества, но на самом деле выполнены на высоком технологическом уровне. Самое большое их них утопало в земле. К входу вели ступени, уходящие на десять метров вниз. Мы с Айрис начали осмотр с него. Егерь пошёл осматривать другие здания, а глава остался лежать под забором без сил.

Дверь работала на электроприводе. Отошла в сторону, как только Айрис коснулась её. Внутри зажёгся свет, и нашим глазам предстало огромное помещение, похожее на казарму из-за рядов кроватей в три яруса. Внутри было прохладно. Воздух казался чистым и свежим. Мы обошли помещение из конца в конец. На другой стороне от входа находились туалеты и ванные комнаты. Я открыл кран. О чудо, из него потекла вода. Прежде чем пить, я понюхал её, попробовал кончиком языка. Вода как вода. Осмелившись, присосался к крану, как новообращённый вампир к первой жертве. Айрис тоже напилась и даже успела ополоснуться в душе.

Не знаю, для чего нас заманили сюда, но пока меня всё устраивало. Я предложил Айрис упасть в кровать и отдохнуть, а сам пошёл узнать, какие открытия сделал Егерь. Нашёл его, когда он выходил из небольшого здания, держа в руках банку, напоминающую консервы.

– Лагерь поделён поперёк сетчатым забором. За ним вроде развалины какие-то, сквозь сетку почти ничего не видно. Я попробовал прикоснуться, но мне кажется, она под напряжением. Нам отведено меньше четверти от общей площади лагеря. Но это меня волнует меньше всего. А вот что радует, так это столовка, – обрадованно произнёс он. – Написано не по-нашему, – Егерь показал мне банку с неизвестным на Земле языком. – Надо пробовать, но я думаю, тут всё съедобное и приготовлено специально для нас.

– А мы казарму нашли на тысячу мест. Туалеты и душ прилагаются.

– Отлично. Я уже протух на солнце. А вон в том домишке, – Егерь указал на другое здание, – оружейка.

– Да? – Меня это совсем не обрадовало. Раз было оружие, значит, в дальнейшем сценарии имелся момент, когда его потребуется применить. – Какое?

– Пойдём покажу.

Арсенал тоже находился ниже уровня земли и представлял собой огромный зал, уставленный стеллажами с оружием. И это были не только винтовки всевозможных конструкций, но и экзоскелеты, в том числе напоминающие шагающих роботов, способные нести на себе чуть ли не артиллерийские системы.

– Я так понимаю, это лагерь подготовки к сражению? – предположил Егерь.

– Ты прав, похоже, нас хотят использовать в качестве боевой силы.

– Против кого? Не хищных же растений? Для них такая мощь избыточна.

– Скоро узнаем, – ответил я невесело.

Мы вышли из оружейки. В лагере к этому моменту стало шумно. Народ нашёл вход и разбредался, с любопытством исследуя все уголки нового лагеря.

– Надо вводить дисциплину, – вздохнув, произнёс Егерь, глядя, как некоторые земляки, набрав полные руки банок, куда-то тащат их из столовой.

– Стоять! – крикнул я несунам в спину. – Отнесли на место.

– А ты чего командуешь? Твоего здесь нет, – выкрикнул один из них.

Егерь побагровел от негодования и выстрелил. Разрывная пуля отгрызла кусок стены в метре от наглеца.

– Следующая будет прямо в твою тупую башку!

Даже я поверил просьбе Егеря, так он убедительно её произнёс. Мародёры нехотя понесли награбленное назад.

– Обед будет по расписанию, – объяснил я им. – График доведу позже.

Следующие несколько часов я только и делал, что назначал людей на разные должности. В первую очередь позаботился о раненых. Узнал, кто из попаданцев имел врачебную практику, и назначил их лечить бойцов, получивших ранения. В казарме имелся запас бинтов, жидкостей и шприцов. Я очень рассчитывал на то, что врачи сами разберутся, что за лекарства нам оставили. Затем выбрал команду поваров. Это были сплошь женщины. Выбрал команду тех, кто отправится изучать оружие. Поделил людей на роты, назначил командиров. К вечернему построению на плацу войско стояло ротными коробками. Я произнёс речь, сводившуюся к тому, что мы не знаем, где оказались и для чего, и что надо быть готовыми ко всему, а лучше хорошей дисциплины нам ничего не поможет.

Во время моего выступления неожиданно раздалась далёкая стрельба и взрывы. Канонада доносилась с противоположной стороны лагеря. Спустя час оттуда же раздался скрип открывающихся створок забора. Кажется, к нам подселили соседей, и от этой новости на душе стало тревожно.

Глава 6

Одновременно с открытием ворот с той стороны закрылись створки с нашей. Нас снова заперли, и сейчас это походило на мышеловку. Я распорядился всем взять оружие и постоянно быть наготове. Кого принесли черти в другую половину лагеря, союзников или врагов, мы не знали и обязаны были подготовиться к любому варианту. Нам с Айрис предстояла самая ответственная часть. Благодаря модификациям мы видели и слышали лучше остальных.

По земным меркам уже был вечер следующего дня, а люди всё ещё не спали. Пришлось поделить личный состав пополам и отправить одну половину в казарму.

– Командир, разреши мне тоже отбиться? – попросил у меня внезапно возникший рядом Водяницкий.

– А ты в какую половину попал? – поинтересовался я.

– Да в бодрствующую. От меня всё равно толку никакого, а я, если сейчас не лягу спать, умру. Я пойду? – спросил он, поверив, что я сжалюсь и отпущу его.

– Нет. Пойдёшь в свою очередь. Чтобы не уснуть, иди в оружейку и изучай там матчасть.

– Зачем? Какой из меня военный?

– Такой же, как и все остальные. Отбор прошёл? Прошёл. Лидерские качества есть? Есть. Ты настоящий военный. Могу вручить тебе внеочередное воинское звание ефрейтора. Ефрейтор Водяницкий марш в оружейку. Временно перехо́дите под командование майора Егеря. Он вам и поставит задачу. Советую присмотреться к экзоскелету. Для твоей комплекции самое оно.

Глава администрации фыркнул, но сказать ничего против не посмел. Человеку на такой должности наверняка не раз приходилось принимать неприятные решения вышестоящего начальства против собственной воли. Водяницкий умел правильно расставлять приоритеты. Развернулся и потопал семенящей походкой в сторону оружейки. Один раз обернулся, узнать, слежу я за ним или нет. Я следил и потому он вынужден был дойти туда, куда ему приказали. Дальнейшую заботу о чиновнике я доверил Егерю, умеющему заинтересовывать подчинённых.

Моя Айрис ушла спать, а я прохаживался вдоль сетчатого забора, разделившего лагерь от стены до стены. Брошенная в него железка подтвердила подозрения Егеря о том, что он под силовым полем. С той стороны доносились возгласы, крики, иногда стрельба. Меня раздирало любопытство узнать, кто там обосновался. Я предположил, что это жертвы другого бродячего цирка, блуждающие в поисках укрытия. Пугало желание устроителей изолировать нас друг от друга. Они держали нас в разных клетках, как бойцовских петухов, но давали знать, что мы рядом. И ещё эти подозрительные развалины между нами.

Сквозь щели в сетке я разглядел, что в трёх метрах от забора лежали остатки покорёженного оружия и экзоскелета, а также большое количество гильз. На тир это совсем не походило. Тут развернулась баталия, и меня волновало, по какой причине и кто против кого воевал. Рабочих версий было две. Первая – такие же несчастные жертвы, как и мы, сошли с ума от неопределённости, взялись за оружие и стали стрелять друг друга. Зачем в этой версии сетчатый забор? На этот вопрос я не смог придумать достойный ответ. Вторая – нас пригнали сюда для участия в сражениях на потеху публике. Зрители, правда, только косвенно обозначили своё присутствие, но это ничего не значило. Они запросто могли наблюдать откуда угодно, используя односторонние порталы. Обе версии подходили под условия существования некоего зрителя, получающего удовольствие от кровавого зрелища.

– Чего задумался?

К своему стыду я не услышал, как ко мне подошёл Славка.

– Ты что, на ноги тряпки намотал, как белогвардеец, чтобы неслышно подобраться к Чапаеву? – усмехнулся я.

– Нет, ты просто был сильно погружён в себя. Наверное, тяжело быть ответственным за такое количество народа?

– Я не об этом думал. Размышляю, сопоставляю факты, чтобы понять, против кого нам придётся сражаться. Между собой или с другими.

– Как между собой? Ты брось, кто станет стрелять в своих земляков? – Славка посмотрел на меня, как на идиота.

– Ну, парочку несогласных пристрелят у тебя на глазах, ты и задумаешься, – представил я ему возможный вариант.

– Кто? Мы же ещё никого не видели.

– А у тебя с воображением совсем туго. Если не видел, значит, никого нет? Оружие тогда откуда, казармы со свежим бельём, ворота кто закрывает и открывает?

– Автоматика, – с готовностью подсунул свою версию Славка.

– Сама по себе автоматика?

– Ну, нет, конечно. Просто люди, которые создали это место, куда-то делись, а всё оборудование осталось и продолжает выполнять свою работу.

– Хорошая версия, жаль, что слишком сказочная. Там за забором полно стреляных гильз, куски оружия и экзоскелета. Думаю, в экипированного бронёй человека прилетел крупный калибр. Что бы от нас ни хотели, главная задача сейчас – учиться военному делу настоящим образом. Ты готов?

– Всегда готов, – развёл руками Славка. – У меня что, есть выбор?

– Конечно. Возьмись за эту решётку.

– Зачем? – Одноклассник сразу понял, что это подвох.

– Она под напряжением. Немного тряхнёт, и твоя душа, освободившись от бренного тела, попавшего в ловушку, полетит домой.

– Нет, я лучше поживу.

– Во, правильные слова. Оставайся здесь, понаблюдай за забором, а я пройдусь по территории.

– Ладно.

Я собрался идти, но он меня окликнул:

– Слушай, Гордей, скажи мне, на каком курсе ты сдавал матанализ, и как звали препода? – спросил однокурсник, подозревая меня в присвоении чужой личности.

– На первом. Препод Яков Семёнович Ароцкер, которого мы звали Яшка Рокер.

– Хм, верно, – смутился Славка.

– Да я это, я. Хватит уже придумывать себе оправдания.

– Я не придумывал.

– Придумывал. Ты же решил, что человек не может так измениться за десять лет, что это невозможно, раз ты сам остался прежним. Проще убедить себя, что это другой взял себе его личность. На хрена мне какой-то Гордей? Кто он такой, чтобы становиться им?

– Не знаю. Шпионы любят быть незаметными.

– И воровать пиццу у клиентов?

– Я тебя знал другим.

– Это было давно. Теперь и ты станешь другим, и кто-то точно так же будет смотреть на тебя и не понимать, как так получилось, что Славка изменился до неузнаваемости.

– Хотелось бы, – честно признался он.

– Здорово. Чтобы вернуться домой живым тебе надо быть бдительным и готовым к неожиданностям. Всё, сеанс психотерапии закончен, я пошёл работать.

– Ага, давай.

Я сразу направился в арсенал. Горел от нетерпения узнать, что за оружие нам приготовили. Мне казалось, что я смогу определить, каким будет противник, по номенклатуре средств убийства.

Егерь собрал вокруг себя людей, интересующихся оружием, и разбирал разложенные на полу образцы. Водяницкий тоже был тут, но сидел в углу, прикорнув у стеллажа.

– Смирно! – выкрикнул в шутку Егерь, увидев меня.

Глава администрации спросонья подскочил и завертел головой, не понимая, что происходит.

– Чиновник спит, служба идёт, – пошутил я. – Ефрейтор Водяницкий, расскажите, что вы узнали о новых образцах оружия.

– Так это, я прикемарил. Я же говорил, инфаркт долбанёт, если не подремлю.

– Мы из него камикадзе сделаем. Навесим взрывчатки – и под танк, – ехидно рассмеялся Егерь.

Водяницкий протёр глаза и подошёл ко всем. Егерь поднял с пола автомат и надел на голову шлем. Откинул прозрачный экран, закрывающий правый глаз. Включил на автомате электронный прицел, и на нашлемном экране появилась картинка с него, с добавлением прицельной точки.

– Электроника распознаёт цель и показывает её контур, выступающий из-за препятствия. Благодаря нашлемному экрану можно безопасно работать из-за угла или траншеи. Автомат стреляет мелкими пульками, которых в магазине насчитывается пятьсот три штуки. Привод точно не пороховой, но мы пока не пробовали его в деле. Сам понимаешь, стрелять в арсенале опасно. Нашлемный экран можно связывать с прицелами других бойцов и смотреть картинки с их экранов. И ещё, в памяти оружия есть карта нескольких локаций с видом сверху. Думаю, что это те места, в которых его уже применяли или собираются применить.

– А ну покажи. – Меня очень заинтересовали эти факты.

Егерь умело выбрал на экране нужную функцию.

– Надень шлем, – попросил он. – Картинку хорошо видно только в правильном положении. Касайся пальцем края экрана у белой скобочки, чтобы поменять карты.

– Понял. – Это напоминало мне сырой прототип нейроинтерфейса, который ещё не умел понимать управление глазами.

Перед правым глазом появлялись объёмные изображения полупрозрачных локаций. Я отдал приказ модификациям переводить картинку из изображения сверху в обычную перспективу. Хотел понять, как они выглядят на самом деле и главное, хотел узнать локацию, часть которой рассмотрел через сетчатый забор. И я узнал её. Сопоставив имеющиеся данные, определил размеры локации в шестьсот на двести метров. Для футбола многовато, для перестрелок самый раз.

– Посмотри. – Я снял шлем и передал его Егерю. – Это локация, которая находится за сетчатым забором. Вероятно, нам придётся воевать на ней.

Он надел и долго рассматривал её.

– М-да, подфартило нам с цирком. – Он снял шлем. – Надо будет потренироваться, хотя бы виртуально, чтобы знать, где можно укрыться от огня, где подловить врагов. Так, что тут у нас ещё есть? – потёр руки Егерь. – Дробовик, вернее сказать, ружьё, стреляющее разрывной картечью. Прицел такой же, как на автомате, электронный с передачей картинки на шлем, но показывает диаметр облака разлёта картечи и эффективность в зависимости от удаления мишени. Думаю, такая дура пригодится в ближнем бою для стрельбы в узких коридорах.

Он повертел в руках оружие, положил на место и перешёл к следующему образцу, большой пушке, которую поднял с немалым трудом и сразу поставил на место.

– Это для экзоскелета, для того, кто станет нашим танком. Автоматический гранатомёт, передающий информацию на большой экран мобильного доспеха. Думаю, боец в экзоскелете станет нашей главной ударной силой, но и враг будет фиксить его в первую очередь. Тут нужны будут смелые парни.

– Предупреждаю сразу, – произнёс глава администрации районного центра. – Я в эту конструкцию, похожую на гроб из будущего, не полезу.

– Разве не пора тебе вернуть долги за обещания своим избирателям? – поинтересовался я у него.

Водяницкий не на шутку испугался.

– Это не я придумал сорить обещаниями. Это такая опробованная политтехнология, дающая гарантированный результат. Вы же понимаете, что люди всегда чего-то хотят, и удовлетворение их хотелок – путь в никуда. Чем больше удовлетворяешь, тем больше начинают просить. – Глава покосился на бойцов, ожидая реакции на свои слова.

Заметив негатив со стороны простого народа, встал рядом с нами, решив, раз мы тут начальство, то автоматически противопоставляем себя всем подчинённым и надо держаться поближе к единомышленникам.

– Да, Георгий Михалыч, не отвертишься ты от примерки экзоскелета, – усмехнулся я.

– Послушай, глава, – обратился Егерь к Водяницкому, – я так понимаю, что цирк, прежде чем встать на территории нашего посёлка, вначале получил какое-то разрешение на это?

Глава попятился от него. Лесничий схватил с пола оружие и снял с предохранителя.

– Откуда я мог знать, что у них… Цирк как цирк, – залепетал чиновник.

– Подожди, а машину ты купил этим летом? – продолжил допытываться Егерь.

– Ну да, а какая разница?

– Огромная. Если ты купил машину на взятку от циркачей, то я тебя… – Грозный лесничий поднял оружие на уровень груди чиновника. – Поздравляю, ты получил по заслугам. – Он заржал и убрал оружие. – Плохо, что и нам подосрал, но это как обычно.

Я зацепился за тему с взяткой.

– Скажи, Георгий, как выглядел человек, который договаривался об аренде земли под представление? Это мужчина или женщина? Было ли что-нибудь странное в его поведении?

– Мужик как мужик. Машина старая у него была, но я думаю, что она разъездная. Мне он не показался странным. А что?

– Интересно знать, он с Земли или нет.

– В первую секунду я чуть не принял его за иностранца. Было что-то такое в его внешности, отличное от нашей. Но потом, когда он начал говорить на чистом русском, причём с очень хорошей дикцией, я сразу об этом забыл. Да и каким пришельцам интересна наша Николаевка? Даже Бог о ней вспоминает нечасто.

– А этот инопланетный антураж тебя не удивляет? – Я обвёл помещение руками. – Кого-то мы точно заинтересовали. Пришельцы могут выглядеть как угодно. Например, как моя жена.

– Да ладно? – скептически ухмыльнулся глава.

– Прохладно. Бывает и такое. Земля как аквариум, который плавает в океане. Рыбки просто представить себе не могут, что за стеклом живут другие существа, пока те сами не нырнут к ним. Существует даже программа отбора людей с хорошими генетическими данными для расселения по космосу. Мы, к сожалению, точно не из неё.

– То есть ты что-то знаешь? – зацепился глава за мои слова, чтобы перевести тему разговора в сторону от себя.

– Конкретно по нашему случаю ничего, – ответил я прямо.

– Народ! Народ! – раздался взволнованный голос Славки. – Гордей, ты здесь?

– Здесь, что случилось?

Однокурсник увидел меня и подбежал.

– Забор, который я охранял, ушёл в землю. Опустился. А там… короче, там… Идите сами посмотрите. – Он выдохнул и утёрся.

Все, кто находились в оружейке, выбежали на улицу. Сетчатого забора действительно больше не было. Вместо него виднелась металлическая полоса вровень с поверхностью земли. Описать, что находилось за ней, оказалось непросто. Это были не развалины, а скорее декорации, арена, специально приготовленная для сражения. Основными её элементами, которые мы увидели, не переходя границы исчезнувшего забора, являлись зигзаги траншей, лабиринты невысоких каменных заборов, доты с бойницами, подземные проходы, участки, огороженные мотками колючей проволоки. Мне это напомнило место, стилизованное под театр военных действий где-нибудь в Северной Африке времён второй мировой войны. Возможно, устроители шоу хотели угодить нам, создав привычные пейзажи.

Мы не стали переходить границу забора. Я посчитал, что нас приглашают на игру, но мы пока не были готовы к ней. Со стороны противоположного лагеря забор остался на месте. С другой стороны, изучить место, в котором придётся воевать, было необходимо, иначе более решительный враг обретёт над нами преимущество.

– Егерь, надо собрать команду из десяти человек, экипировать оружием и осмотреть арену, – приказал я ему.

– Арену? – переспросил он.

Я кивнул на разбитое оружие и гильзы, валяющиеся повсеместно, на следы разрушений.

– Не надо быть Нострадамусом, чтобы понять, что нас приглашают ознакомиться с ареной, на которой мы будем сражаться. Правда, я не уверен, что дело закончится только осмотром.

– Ты пойдёшь? – спросил Егерь.

– Конечно. Славка, стереги дальше. Если с той стороны тоже опустится забор, молнией к нам.

– Хорошо. – Однокурсник преисполнился важности.

Похоже, народ начинал привыкать к тому, что мы теперь не просто обманутый сброд, а организованное войско, объединённое общим опасным делом. Мужиков это всегда сближало очень быстро. Егерь отобрал тех, кто, по его мнению, был готов к внезапной опасности. Наверняка некоторые из них являлись охотниками, промышляющими на его угодьях, и он знал их лично. Доверие в команде, как я уже мог убедиться многократно, в сложные моменты выручало в первую очередь.

Оставшиеся в арсенале, пока мы рассматривали локацию, нашли запасы бронежилетов, помимо защиты тела, использующих встроенные аптечки для остановки кровотечения и обезболивания. Я надел такой бронежилет через голову. Он был лёгким, словно не стальным, и не сковывал движений. На нём имелись удобные застёжки, которые можно было расстегнуть одним движением пальца. Сзади он прикрывал до самых ягодиц, спереди ниже паха и не выглядел при этом громоздким.

Затем я надел шлем, откинул экран и выбрал автомат. Включил прицел и получил картинку.

– Хм, а тебе идёт военная экипировка, – заметил Егерь. – Гармонично.

Он и сам уже стоял в бронежилете, выбирая оружие. В итоге снял со стеллажа дробовик, более привычный для его профессии.

– Если в ней щеголять только для фотосессий, то вообще было бы замечательно, – произнёс я.

Выбрал на полках шесть снаряжённых магазинов к оружию и вставил их в карманы на грудной части бронежилета. Также я заметил кармашки на лямках, будто приспособленные для гранат.

– Кто-нибудь гранаты видел? – поинтересовался я.

– Были, но какие-то они странные. Не проверишь же, как они работают, пока не бросишь. Страшно как-то пользоваться ими, – ответили мне.

– Где они? – поинтересовался я.

– В конце стеллажа по правой стороне.

Я прошёл до указанного места и нашёл там вскрытые пластиковые ящики с шарами, диаметром, подходящим под кармашки на бронежилете. В отличие от земных аналогов, на здешней гранате не было вкручивающегося запала. Вместо него имелась сдвижная пластина, под которой пряталась утопленная кнопка. Наверняка боевой механизм взводился нажатием на неё, но жать на кнопку было как-то страшно. Всё равно что проверять работоспособность мины, наступая на неё. Однако я рассовал по свободным карманам четыре гранаты. В бою включалась другая логика, логика последнего шанса.

– Всё-таки взял, – заметил Егерь оттопыренные кармашки.

– Пригодится.

Он уже стоял в полной экипировке, проверяя слаженность работы нашлемного экрана и прицела. Совал оружие за углы, во тьму, чтобы проверить, насколько возможно пользоваться им, не попадая на линию огня. Мы отобрали десять человек. Водяницкий облегчённо выдохнул, когда мы проигнорировали его.

– Удачи, мужики, если что, – напутствовал он, пытаясь казаться сопричастным. Получилось натужно и ненатурально.

– Пока мы там, тренируйся пользоваться экзоскелетом. Вернусь, проверю, – приказал Егерь.

– Да я же… да какой из меня…

– Заткнись, Георгий Михалыч. У тебя не получится отсидеться за нашими спинами. Участвовать в этой игре будут все, и чем раньше ты это поймёшь, тем быстрее начнёшь готовиться. – Егерь почти ткнул указательным пальцем в нос чиновника, затем опустил его к животу. – С таким брюхом особо не побегаешь, так что однозначно экзоскелет.

Чиновник побагровел от злости, но промолчал. Когда мы поднимались по ступеням вверх, из арсенала донёсся голос:

– Ну, и что ты замер? Тебе приказали обучаться пользоваться этой шуткой. Полезай давай, докажи мне, что я не зря голосовал за тебя на последних выборах.

– Ладно, не ори только на меня. Подсади лучше.

– Ты не глава, ты живот администрации.

Наш небольшой отряд поднялся на улицу. Народ, не задействованный ни в чём, уже кружился у спрятавшегося под землёй забора, но перешагивать разделительную линию не решался. Увидев нас, попытался окружить и забросать вопросами, но Егерь их грубо отшил.

– Отвалите, не до вас. Идите лучше, изучайте матчасть в арсенале.

– Зачем? Мы что, будем воевать с кем-то? – спросила девушка в дырявых джинсах.

– Да. Причём все будут, так что идите, учитесь экипироваться, – посоветовал я ей.

Славка растолкал толпу, чтобы пробиться к нам.

– Что-нибудь изменилось? – поинтересовался я.

– Нет, кардинально ничего. С той стороны было два выстрела сигнальными ракетами в воздух. Не знаю, что это может означать.

– И я не знаю. Может быть, просто нашли и проверили, как они работают.

– Наверное, – согласился однокурсник. – Вы там это, если что, будьте осторожнее.

– Постараемся. Если что случится, командовать парадом будет моя жена. Она чуть сильнее и чуть умнее меня, так что вы с ней не пропадёте.

На душе сразу стало тяжело. Я ведь мог больше никогда не увидеть Айрис.

– Да уж, было бы интересно услышать историю, как вы нашли друг друга, – признался Славка.

– Только не сейчас.

Я перешагнул границу, обозначенную спрятавшимся под землю забором. Дождался, когда весь отряд окажется на другой стороне. Каждый из бойцов, переходя её, так же, как и я, думал, что сейчас забор поднимется и мы окажемся изолированы внутри арены. Но этого не произошло, даже после того, как мы углубились внутрь. В моей памяти сохранилась карта всей локации, поэтому я вёл отряд уверенно, с пояснениями, где и что находится.

– Ты был тут? – спросил Егерь, всё ещё считая меня одним из устроителей шоу с похищением.

– Нет, никогда. Локация есть в памяти шлема, только вид сверху, но я его интерпретирую в нормальную проекцию. Когда-нибудь я расскажу тебе о себе всё, чтобы у тебя не было никаких сомнений.

– Давай сейчас. Чем раньше я полностью поверю тебе, тем лучше.

– История слишком фантастичная, чтобы ты в неё поверил.

– Учитывая, как серьёзно поменялись мои взгляды на мир за последние сутки, я готов верить во что угодно.

– Ладно, тогда слушайте все, рассказываю один раз, и больше к этой теме мы не возвращаемся, – предупредил я отряд. – Готовы внимать?

– Валяй, пришелец, – пошутил боец, имя которого я ещё не знал.

Мы выбрались на открытую поверхность, чтобы видеть происходящее по обе стороны лагеря. Я старался быть кратким и рассказывать о значимых этапах своей жизни, пропустив многие приключения вне Земли. Когда я закончил, бойцы долго никак не реагировали на мои откровения.

– Так значит, ты внутри наполовину механический? – спросил один из них.

– Гораздо меньше. По весу это чуть больше трёх килограммов.

– А ну покажи, как работает твоя модификация, – попросил Егерь. – Докинешь камень до забора?

Он показал на сетчатый забор с той стороны, где находился чужой лагерь. До него было ещё метров триста.

– Докину, но не стану этого делать. Они могут решить, что это проявление агрессии с нашей стороны. Давай лучше перекину камень через ограду, – предложил я.

До неё было не меньше ста метров. Я поднял с поверхности камень, замахнулся и бросил. Он шумно и стремительно ушёл вдаль, перелетев ограду и улетев далеко за неё.

– Демонстрация прошла успешно? – поинтересовался я у коллектива.

– Вполне, – впечатлённо произнёс Егерь. – Теперь мне не обидно, что я проиграл женщине. – Он задумался. – Слушай, Гордей, а в принципе, возможно и мне такие вещи вставить в тело?

– Зачем? – поинтересовался я.

– Как зачем? – усмехнулся он. – Кто откажется быть лучше?

– Я заплатил за это высокую цену. Они, конечно, помогали мне не раз, но если бы я знал, через что мне придётся пройти, то отказался бы от их установки. Модификации ставят людям, которые должны служить за это. Охранять негодяев и убивать людей по их требованию. Оно тебе надо?

– Но ты же сбежал как-то? Или всё-таки нет? – Егеря мои рассказы окончательно не убедили.

– Сбежать было непросто. Нас с Айрис долго не оставляли в покое. Пришлось даже пройти клиническую смерть, чтобы не сработала бомба внутри тела. То, что мы оказались здесь, результат нашей преждевременной успокоенности. Поверили, что больше никаких чудес в нашей жизни не случится. Никто нас не нанимал, и ни в чьей афере мы не участвуем. Такие же несчастные жертвы цирковых гастролёров, как и вы.

– Ладно, верю, – хлопнул меня по плечу Егерь.

Я считал с его лица совсем другое. Он не доверял. В боевом отряде это могло сильно помешать слаживанию. Неприятно ощущать спиной взгляд вооружённого человека, неуверенного в тебе. Егерь был вполне способен выстрелить исподтишка, поверив, что причиной всему происходящему являлись я и моя жена. Надо было поговорить с ним с глазу на глаз и объяснить, что если он не угомонится, получится совсем не так, как он планирует.

После моих откровений мы продолжили изучать арену. Теперь нам было понятно, что она создана из одинаковых элементов, разбросанных в случайном порядке. Часть из них годилась для удержания и контроля определённого сектора, часть для безопасных перебежек и незаметного приближения к врагу. И всюду под ногами лежали остатки оружия и гильз. Впрочем, человеческих останков не попалось ни разу. Наверное, их сразу убирали, остальное же, по мнению устроителей шоу, играло на атмосферу мероприятия.

Незаметно мы приблизились к точно такому же сетчатому забору, который был и на нашей стороне. Сетка была устроена причудливым образом, она не позволяла видеть сквозь неё. Плоские пластинки, образующие ячейки, почти полностью перекрывали обзор. Увидеть можно было только при остром угле наблюдения. В нашем случае снизу вверх, для тех, кто находился по ту сторону забора – сверху вниз. Но при этом мы могли увидеть тени, отбрасываемые людьми с той стороны. И это точно были не земляне.

Сопоставив угол наклона солнца с размером тени, я вычислил примерный рост существ. Он колебался в районе двух с половиной метров. Существа имели две пары верхних конечностей и две пары нижних, причём нижние сильно отличались размерами. Внутренняя пара ног была короткой, а внешняя длинной, что очень влияло на походку. Существа ходили, попеременно используя внутреннюю и внешнюю пары, сильно раскачиваясь взад и вперёд. Голова покоилась на относительно тонкой шее, вращающейся резкими рывками, как у птиц или насекомых.

Бойцы из отряда смотрели на тени существ во все глаза и боялись комментировать увиденное. Те будто тоже учуяли нас и пытались высмотреть через забор. Они общались между собой, но их речь не напоминала ни один из земных языков. Они цокали, крякали, квакали, и это вызывало у людей вполне определённые отталкивающие эмоции.

– Вот вам и первый контакт с пришельцами, – шепнул я Егерю.

– Это с ними нам придётся биться? – предположил он.

– Думаю, да.

– Мерзкие, – передёрнул плечами Егерь. – Даже не пойму, почему они меня так раздражают.

– Представь себе, любые разумные существа, не похожие на нас, вызывают отвращение при первом контакте. Такая особенность человеческой психики и психики пришельцев. Чтобы в космосе не шли постоянные войны, основанные на отличиях, высшим пришлось провести огромную работу со всеми расами, самостоятельно покорявшими вселенную.

– А чего они тогда допускают такие игры, как эта? – спросил он.

– Или не знают, или сознательно игнорируют, давая шанс самоустраниться. Они не помогают тем, кто сам этого не хочет.

– Логично, – произнёс Егерь. – Хотя на первый взгляд и кажется жестоким. – Он посмотрел на людей, не спускающих взглядов с театра теней. – Ну что, народ, посмотрели на братьев по разуму, пора и назад, рассказать остальным.

Кажется, его голос услышали с той стороны. Существа засуетились, подошли ближе. Многие держали в руках оружие. Видимо, были напуганы, ожидая того же, что и мы. Один из них поднял вверх бочкообразный ствол и выстрелил. Звук был негромкий, как с глушителем. Я вскинул голову и увидел дымный след взлетевшего вверх снаряда. Оружие по принципу работы оказалось похожим на пневматический гранатомёт, которым мы уничтожали хищные растения.

– Ложись! – крикнул я.

Народ ещё не был готов быстро реагировать на команды. Двое растерялись и получили за это осколки в ноги. Граната разорвалась в трёх метрах от меня, погрузившись в землю чуть ниже уровня поверхности. Большая часть осколков ушла вверх. В этот же миг произошло странное событие. Инопланетянин, выпустивший гранату, был убит двумя бесшумными выстрелами. Я увидел только тень брызг крови от разрыва плоти. С той стороны начался шум и беспорядочная стрельба. Я подхватил раненого бойца, перекинул его через плечо и отдал приказ взять второго и возвращаться. Затем лёгким бегом направился в сторону нашего лагеря.

Глава 7

Пока мы бежали обратно, ждали, что забор со стороны вражеского лагеря опустится и за нами начнётся погоня. Пятеро самых отчаянных кинулись нам на подмогу. Мы встретились за сотню метров от условной линии, отделявшей арену от территории лагеря. Удивительно, но среди них был и глава администрации. Правда, не в экзоскелете, как ему приказали, а в шлеме и с дробовиком. Вид у него при этом был как у офисного клерка, решившего поиграть в реконструкцию. Жирок так и лез во все щели из-под обмундирования.

Бойцы кинулись снимать у меня с плеча раненого.

– Не надо, я сам, – отказался я, не чувствуя ни грамма усталости. – Помогите другим.

Только миновав утопленный забор, я выдохнул свободно. Когда нога последнего бойца перешла на сторону лагеря, сетчатое ограждение поднялось на полную высоту. Значит, за каждым нашим действием следили. Я забежал в казарму и передал раненого врачам. Айрис к тому времени уже проснулась и, увидев на мне кровь, сильно испугалась.

– Не моя, – успокоил я супругу.

Я рассказал ей о нашей вылазке и о стопроцентной уверенности в том, что нас будут использовать для военных игр в качестве развлекательного мяса.

– Гладиаторские бои, – предположила она. – А это недурной доход для космических извращенцев.

Я подробно описал ей эпизод с гранатой, перекинутой на нашу сторону предположительным противником и о странной смерти того, кто это сделал. Айрис задумалась.

– Похоже, его убили устроители за то, что он решил сыграть раньше времени, – предположила она. – Значит, нам дадут время подготовиться.

Айрис не вспомнила ни одной космической расы, подходящей под моё описание тени инопланетян.

– Скорее всего, они не из космических рас, поэтому я о них не знаю. Судя по твоим рассказам, они менее дисциплинированы и подвержены большей эмоциональности.

– Да, так оно и есть.

– Это хорошо. Менее дисциплинированный противник всегда слабее.

– Если мы победим их, что дальше? – спросил я у более сведущей в космическом криминале супруге. – Нам подсунут более сложных противников или отпустят домой?

– Нас будут доить, пока мы будем приносить деньги. Если начнём выигрывать, на нас станут ставить всё увереннее, в игру вовлечётся всё больше народа, в том числе денежного, от которого многое зависит. Отсюда без посторонней помощи просто так не слиняешь.

– Реально определить, откуда за нами следят, и устроить военный переворот организаторам игры?

– Не думаю, что это возможно без подходящей технической базы. В настоящий момент они нас слышат и видят и будут знать о каждом нашем шаге в реальном времени. Пока у меня нет никаких идей, как выбраться из этого шоу. Мне кажется, что нам надо сконцентрироваться на том, что от нас хотят, то есть хорошо играть.

– Это же не шахматы. – Меня разозлило, что мы вляпались в эту ситуацию. – Пойду в душ, смою кровь, – сообщил я жене.

– Хорошо, а я пойду проверю, есть ли на базе спирт.

– Отличная мысль, дорогая. Я чувствую, что с такой нагрузкой наши баки будут быстро опустошаться.

– А я боюсь, что некоторые сограждане, узнав про спирт, захотят заполнить свои баки. Хочу избавить их от такого соблазна. Плесну в него отравы, чтобы не пили.

– Жестоко, но справедливо. Пьянство нам сейчас испортит всю дисциплину.

– Так точно, мой генерал. Каждая капля спирта должна идти только на медицинские цели.

Айрис ушла по своим делам. Надо было придумать ей должность, раз мы решили стать организованным сообществом армейского типа. Чтобы не смущать мужскую половину недюжинными физическими и умственными способностями, ей лучше всего подошла бы роль политрука и начальника по хозяйственной части.

В душевой комнате оказалось слишком людно. Пришлось занять очередь. Мужики косились на кровь на моей одежде и рассматривали экипировку.

– Через два часа будет инструктаж по оружию – сообщил я тем, кто находился рядом.

– Это кровь? – поинтересовался парень, стоявший ближе всех ко мне.

– Да. Парни с той стороны подранили двоих наших. Я нёс одного на себе.

– Как подранили? Они что, стреляли?

Он так громко поинтересовался, что народ забыл о том, что собирался мыться, и окружил нас, послушать мой ответ.

– Я всё скажу через два часа. Ждите. – Я не собирался идти на поводу у них, устраивая посиделки ради удовлетворения любопытства. Дисциплина должна проявляться во всём, в том числе и строгом следовании своим обещаниям.

Народ нехотя рассредоточился по очередям. Я скинул в угол автомат, бронежилет и каску. Через минуту произошло маленькое чудо. Поверхность каски и бронежилета изменила цвет, подстроившись под серое покрытие пола. Пока я бегал снаружи, не замечал ни у себя, ни у других способности экипировки к мимикрии. Это было удобно в бою, особенно если цветовосприятие противника было похоже на наше.

В душевую явился Егерь и ещё двое бойцов из тех, что были с нами на арене.

– Я оставил у забора двадцать человек в полной выкладке на всякий случай, – доложил он. – И ещё распорядился, чтобы пятьдесят взяли с собой оружие и были готовы ко всему.

– Правильно, молодец. – Мне понравилось, что он оказался таким предусмотрительным. – Командир из тебя отличный.

– Нас перебьют как слепых котят, если мы будем бесцельно слоняться из угла в угол. Надо всем раздать задания и жёстко спрашивать за их исполнение. Процентов восемьдесят из тех, с кем я пообщался, даже представить не могут, что в них будут стрелять. Они всё ещё пребывают в уверенности, что вот-вот кто-то явится и скажет, что всё происходящее шутка и можно возвращаться домой.

– Я их понимаю. Поверить в то, что мы на другой планете, сложно, а тем более в то, что ты объект чужой игры. Инерция сознания. Люди до последнего цепляются за привычное. Я уже сообщил некоторым, что через два часа объясню всем, что происходит и чем мы должны заняться в ближайшее время.

– Надеюсь, у нас есть лишних два часа на это.

Егерь посмотрел на очередь, затем ринулся в одну из них, оттолкнув того, кто должен был занять душевую кабину следующим.

– Ты чего наглеешь? – обиделся мужчина.

– А того, что вы такие вялые, ни хрена не шевелитесь. В любую минуту нас могут начать отстреливать, а вы, сука, не двигаетесь, пока все свои складочки не промоете. – Егерь разозлился не на шутку. – Короче, слушайте все сюда! С этой минуты время в душе не должно превышать двух минут. Кто займёт его дольше, будет наказан.

– А с чего это ты решаешь, сколько нам мыться? – заявил пожилой мужчина с шикарной седой шевелюрой.

– Потому что я взял на себя ответственность за ваши никчёмные жизни. Вы сборище тупых, ленивых, слепых и глухих идиотов, которые сдохнут, не поняв, что превратились в мишени. – Егерь нервно вырвал дверь кабинки, у которой стоял, и выбросил из неё мужчину. – Всё, твоё время закончилось.

– Но я…

Егерь зарядил ему кулачищем в лоб. Голый мужчина упал и испуганно пополз от драчуна, но Егерю уже было не до него. Он забрался в душ, быстро разделся и стал сразу мыться.

– Что он себе позволяет? – спросил всё тот же мужчина с седой шевелюрой. – Это же немотивированное насилие.

– Он прав. У нас нет времени, чтобы с большим комфортом превратить вас в идеальных бойцов. Чем раньше каждый из вас это поймёт, тем меньше будет таких эпизодов. – Я кивнул на голого побитого мужика, суетливо пытающегося надеть свою одежду. – Сказано две минуты – значит две. Лишние вопросы отнимают время.

Седой хмыкнул и отошёл от меня, словно я был заразным.

– Смотрите, заиграетесь в солдатиков, – произнёс он тихо, но я его услышал.

– Ты скажи это раненым, которые сейчас жалеют, что туго соображали. Дисциплина спасёт вам всем жизнь. Кто вы по профессии? – Поинтересовался я у седого.

– Главный экономист в строительной фирме, а что?

– Отлично. Любите точность, значит, будете снайпером.

Экономиста как ветром сдуло. Наивный, всё ещё верил, что ему не придётся брать в руки оружие. Не понимал, что тут все начинают с одного уровня и надежды отсидеться за спиной могут быть восприняты как оскорбление тех, кто готов биться насмерть.

Очередь задвигалась быстрее. Егерь помылся, оделся и вышел, не перекинувшись со мной ни словом. По виду был озабочен, словно пребывал в состоянии планирования. Вскоре очередь на помывку дошла и до меня. Вода смыла солёный пот и немного усталости, даже задышалось легче. В голову полезли умные мысли. Должность экономиста навела меня на мысль, что необходимо провести ревизию всего, чтобы знать, сколько у нас имеется оружия, боеприпасов, медикаментов и продовольствия. По запасам еды можно было примерно понять, на какой срок организаторы шоу планируют нас задержать.

Я покинул казарму. Здешнее медленное солнце наконец-то скрылось за забором, накрывшим тенью большую часть лагеря. Сразу стало прохладнее. Готовящиеся к ночи насекомые активизировались, наполнив воздух шорохом крыльев. Сразу же появились птицы, охотящиеся на них. К счастью, они не выглядели монструозно, как я ожидал. Птицы как птицы, размером с грача, но с шикарной пастью, раза в два больше самого пернатого. Было даже что-то успокаивающе знакомое в надвигающихся сумерках. Наверное, мне это напоминало деревню с её активностью перед наступлением ночи.

Я направился к забору. Там уже находились Айрис и Егерь.

– Снова стреляли, – сообщила супруга. – Кажется, теперь их очередь знакомиться с ареной.

– Они рядом, – добавил Егерь. – Думаю, нам не дадут много времени на расслабление. Максимум ещё пару-тройку часов. Чего им медлить? – Он держал оружие, направив ствол в сторону забора.

Двадцатка отобранных им бойцов копировала его действия.

– Я думаю, они должны довести до нас правила. Сколько на сколько бойцов будут сражаться, и какой итог игры их удовлетворит. До последнего человека или по времени? Не кинемся же мы всей шайкой под триста человек на арену?

– Почему нет? Она достаточно большая.

– Да мы больше своих перестреляем, чем врагов. Народ совершенно не готов к сражению.

– Насчёт этого ты прав, совершенно не готов. А наши противники, судя по тому, как любят лупить из пушек, более привычны к боевым действиям. – Егерь прислушался к звукам с той стороны забора. – А ну пошли на хер отсюда! – выкрикнул он.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом по забору ударила очередь. Сетка засверкала яркими вспышками разрядов и добавившимися к звукам попаданий пуль громкими электрическими щелчками. В воздухе запахло озоном.

Я не заметил, как оказался на земле, прикрыв собой Айрис. Этот момент, несмотря на помощь электроники, совершенно не сохранился в памяти. Многие из тех, кто был рядом, тоже упали на землю. Зато зеваки стояли чуть поодаль во весь рост, открыв рты. Они даже не поняли, что произошло. Егерь вскочил на ноги.

– Забор цел! – выкрикнул он. – Пули его не берут, хоть он и дырявый.

– Он не дырявый. Его прикрывает силовая броня. Без неё забор не защитит даже от пистолетной пули.

– Так, хрен с ним, с забором. Надо собирать всех и объяснять, что всё серьёзно. – Егерь направился к арсеналу.

– Я пойду соберу всех из медблока и столовой, – решила Айрис, отряхиваясь от песка.

– А я тогда соберу народ из казармы. Там точно больше всего людей.

– Кому, как не тебе, брать на себя самую тяжёлую работу.

– Так себе мотивация. Ты же знаешь, из меня агитатор не очень, глаза слишком добрые. Обычно я прошу вежливо, а если не получается, сразу перехожу к рукоприкладству. Людей это пугает, а нам надо, чтобы их желание участвовать шло изнутри. – Мне хотелось, чтобы каждый проявил сознательность.

– Напрасно, – усмехнулась Айрис. – Они тут против своей воли.

– Но жить-то хотят.

– Они сейчас вообще ничего не понимают и больше всего желают проснуться в домашней постели.

– А проснутся в кошмаре, – невесело пошутил я. – Ладно, пойду разбужу.

Мы разбежались по своим делам. С каждой минутой воздух становился прохладнее. От дневного зноя не осталось и следа. Только в казарме чувствовалась духота от большого скопления народа. Многие лежали на кроватях, вперив взгляд в панцирную сетку над собой. Некоторые спали, словно за стенами здания продолжалась спокойная жизнь. Я встал посередине центрального прохода и заорал изо всей мочи:

– Подъё-о-о-ом! Выходим строиться! Касается всех!

– Прям всех-всех? – поинтересовался паренёк, свесивший ноги со второго яруса.

– Абсолютно. Подъём, я сказал! Кто решит, что команда его не касается, будет зачислен в отряд на первый бой.

– Какой ещё бой?

– Выходи строиться на плац, там и узнаешь. Живо слезли с кроватей! Считаю до пятидесяти, кто останется, того накажу. – Я сам не верил, что кричу эти фразы.

Большая часть людей повиновалась, и уже толпилась на выходе, но были и те, кто намеренно меня игнорировал. Судя по типажу, многие из них считали себя яркими индивидуальностями, живущими по своим законам.

– …сорок пять… сорок шесть… сорок семь. Под глухого канаешь? – спросил я у крупного парня с неприлично торчащим пузом из-под грязной майки. – Тебе всё равно придётся встать, но уже через боль и унижение.

– Женой своей командуй, валенок, – ответил парень, брезгливо скривив губы-вареники.

– И ею покомандую, когда надо будет, но сейчас твоя очередь подчиняться.

– Пошёл отсюда, не мешай отдыхать. – Толстяк поправил подушку под головой.

– Пятьдесят, – поставил я точку.

Теперь я просто обязан был исполнить свои угрозы, иначе в глазах несогласных стал бы выглядеть слабаком и пустобрёхом. Толстяк делал вид, что расслаблен, но зорко следил за моими действиями. Я подошёл к кровати, на которой он лежал, со стороны ног. На втором и третьем ярусе никого не было. Взялся за спинку и резко поднял. Парень не ожидал такого, перекувыркнулся через голову назад и перелетел на соседнюю кровать.

– Ты чего творишь, урод? – В его голосе ещё не было и намёка на страх.

– Творю дисциплину, благодаря которой большая часть из вас выживет. В её основе умение подчиняться. Довожу способом, понятным для таких дебилов, как ты, через насилие.

– Я тебя раздавлю. – Лицо толстяка перекосила неконтролируемая злоба.

Он кинулся на меня, как обезумевший носорог на джип для сафари. Немногочисленные зрители следили за происходящим с небывалым интересом. Пока соперник нёсся на меня, я уже придумал приём, которым его нейтрализую. Он был жестоким, но доходчивым. Когда толстяк приблизился достаточно, я отошёл с линии удара и сделал подсечку под обе ноги. Парень, набрав огромную инерцию, воспарил над полом. Мне хватило доли секунды, чтобы добавить ногой под его выпуклый живот ещё немного энергии. Толстяк взлетел и приземлился на кровать третьего яруса, точно в соответствии с моим расчётом. Он чуть не брякнулся оттуда, но удачно приложился к спинке и замер. В казарме повисла гробовая тишина.

– Так, кто ещё не понял, что надо слушаться моих команд? – спросил я громко. – Кто ещё у нас индивидуалистическая снежинка?

Через несколько секунд в казарме остались я и толстяк, пребывающий в шоковом состоянии.

– Слезай оттуда и выходи на построение, – приказал я. – Если через минуту тебя там не будет, станешь первым, кого мы накажем публично.

Я развернулся и пошёл к выходу. Когда дошёл до дверей, услышал кряхтение и топот бегущих ног. Не знаю, было ли у меня право так поступить с человеком, но ничего умнее я не придумал. Поучилось эффектно и эффективно, и не пришлось тратить время на уговоры.

На плацу собрались почти все. Мой аудитор не досчитался двенадцати человек: пятеро раненых и женщины, занимающиеся медициной. То есть эффективно сработал не только я, но и жена с Егерем. Впрочем, в последнем я не сомневался, но вот как Айрис удалось убедить людей, мне было очень интересно. Наверняка она не прибегала к физической силе.

Народ бестолково строился по ротам. Забыли после первого построения, кто с кем и на каком месте стоял. Я подошёл к Егерю.

– Всех выгнал из казармы. Пересчитал, тут все, кроме раненых и женщин-медиков, – сообщил я.

– Как ты пересчитал? Без переклички? – удивился он.

– Да, без переклички. Что дано, то дано, считать умею. – Я не стал рассказывать о своём аудиторе, программе, способной пересчитать что угодно в мгновение ока. Всё равно бы он не поверил.

– Ладно, будем считать, что так и есть.

– Не будем, а так и есть. – Меня слегка задело его сомнение. – Кто будет говорить с народом, я или ты?

– Ты. Я не мастер толкать речи.

– Давай определимся между собой, Егерь, кто мы тут, – попросил я его. – Кто командует парадом, ты или я? Кто у кого в подчинении?

– Сейчас? – произнёс он тоном, дающим понять, что не готов говорить об этом.

– А чем мы лучше остальных? Требуем дисциплины, а между собой разводим анархию. Моё предложение такое – главным буду я. На мне стратегия, общее видение ситуации и планирование подготовки. Ты и Айрис мои замы. Ты по боевой части, жена по тыловой.

– Я видел, как она вырубила здорового мужика, – шёпотом произнёс Егерь.

– Когда?

– За минуту, как ты вернулся. Как котёнка. Тот даже «мяу» сказать не успел. – Егерь покосился в сторону моей жены, занимающейся наведением дисциплины на плацу.

– Да, я с ней не дерусь, очкую.

– Гордей, давай договоримся, если выберемся живыми из переделки, ты поможешь мне усовершенствовать своё тело, как у вас, – заговорщицки прошептал Егерь. – И тогда я приму все твои условия по разделению власти.

Я усмехнулся.

– Ты их и так примешь. Всё будет зависеть только от твоей упёртости. Я тебе говорил, что модификации – это дорого, и тебе надо будет оставаться в космосе. А если ты там останешься, то тебе не захочется возвращаться на Землю, и, стало быть, желание продемонстрировать силу перед товарищами станет ненужным.

– Но ты же остался на Земле?

– Скорее, спрятался. Мы живём очень скромно, никому не показываем свою силу, тебе же это будет неинтересно.

– Почему вы прячетесь? Ведь можно было бы достичь таких высот…

– Каких высот? Денег и власти?

– Почему бы и нет? Всяко лучше, чем работать курьером за нищенскую зарплату.

– Ты смотришь на ситуацию с точки зрения простого человека. Если ты видел космос и знаешь совсем другую жизнь, то все земные вещи, прельщающие тебя раньше, покажутся глупостью, не стоящей внимания. Да, я мог бы запросто организовать партию или ОПГ в зависимости от наклонностей, но это так тоскливо – вариться в среде людей, которые живут в своём маленьком мире с убогими желаниями. Если тебе нужны деньги, то проще попросить друзей, которые могут предоставить их в любом количестве. Да только обладание вещами не является моей целью. У меня и моей семьи есть здоровье и возможность покидать Землю, больше ничего не нужно. Вот если бы у тебя денег было столько, сколько хочешь, независимо от работы, кем бы ты работал?

Егерь задумался.

– И не надо было париться, что они кончатся?

– Да.

– Егерем, – ответил он.

– Ну вот, ты уже достиг высоты, которой желал. А все эти побрякушки и должности – моральное дно, наркотик, дающий человеку иллюзию счастья. От них только пустота в душе и желание творить гадости.

– Как у организаторов этого цирка?

– Да, именно. Зажравшиеся мудаки, не знающие, чем бы ещё насытить свой извращённый развлечениями разум.

– Обидно сдохнуть из-за этого.

– А мы и не сдохнем.

Я не стал рассказывать ему про звонок Камиле накануне проверки себя в кольце страха, чтобы не давать человеку напрасной надежды, что скоро всё закончится.

– Вы с женой, может, и не сдохнете, – дистанцировался от нас Егерь, продемонстрировав недоверие.

– Ладно, хватит пустопорожних разговоров. Иди займись дисциплиной, а я пока соображу, что говорить, – предложил я поделить наши обязанности.

Егерь ушёл, не сказав ни слова. Я стал придумывать речь, прохаживаясь вдоль сетчатого забора. Хотелось обладать красноречием великого оратора, но Бог не дал способностей. Не видел меня тем, кем я пытался сейчас стать. К какой общей сути человеческой натуры следовало обращаться, чтобы получить ожидаемый эффект, я не имел никакого представления. Меня самого не надо было мотивировать, я всё видел и понимал без мотивации.

Егерь быстро навёл порядок железной рукой и грозным голосом. Несомненно, при одинаковых физических способностях он был бы полководцем намного лучше меня. Я бы уступил ему свою должность без всякого сожаления. Он и Айрис подошли ко мне. Я даже заволновался. С детства не мог перебороть страх публичных выступлений.

– Толкай, – тихо произнёс Егерь.

– Надо было главе дать слово, – пошутил я, увидев чиновника в первой шеренге третьей роты.

– Ни в коем случае. Он сейчас всех боится – и своих избирателей, и будущих противников.

– Это была шутка. – Я откашлялся. – Народ, буду говорить только по сути, попытайтесь вникнуть в мои слова как можно скорее. Расклад такой – мы находимся на другой планете, как вы уже догадались. Сутки здесь длиннее, а сила тяжести меньше. Ну и антураж, как видите, вокруг нас совсем не земной. С одной стороны, это здорово – мы совершили космическое путешествие, но с другой те, кто нас сюда доставил, хотят содрать хорошую цену за билет. Предварительно нам придётся сражаться на арене на потеху публике. Мы были за этим забором и видели там следы сражений. Хочу сказать, что альтернативы участвовать или не участвовать в них у нас нет. Разве что покончить жизнь самоубийством. Если есть желающие, то просьба не делать это публично. Те, кто решит пожить подольше, должны заняться обучением военному делу. Начать можно с ознакомления с оружием и экипировкой и быть постоянно готовым к тому, что придётся его применить. Сколько отмерено времени до начала боёв, я не знаю, нам никто ничего не сообщает. Думаю, всё будет происходить по желанию организаторов, о котором они не станут нас уведомлять. Вы же не сообщаете курице, что через два часа придёте рубить ей голову? Простите, плохая ассоциация, но зато доступная. Сейчас первая рота в полном составе пойдёт получать оружие и экипировку. В процессе получения сами определитесь, каким оружием хотите воевать. Вторая рота пойдёт следом, а третья займётся работой по хозяйству и охраной периметра. Это предварительный расклад, пока мы не знаем, что задумали организаторы. Война, как говорится, план покажет. И самое главное, на военную службу призваны все до одного. Не будет никого, кто думает отсидеться по привычке за спинами других. Дезертировать вам некуда, а за попытки спрятаться наказывать будем жёстко, несмотря на чины, возраст и заслуги. Послабление можем сделать только женщинам. Кто не хочет брать в руки оружие, можете выбрать себе работу с ранеными. Я всё сказал. Если есть что добавить, то прошу, – обратился я к Егерю.

– Нет, добавить нечего. Всё сказано по существу. Первую роту жду в арсенале.

– Тогда расходимся по местам проведения обучения, – скомандовал я как мог.

Роты на удивление не рассыпались в бесформенные кучи. Первая отправилась в оружейку. Вторая осталась на плацу для обучения медицинским азам помощи раненым. А третья распределилась с оружием вдоль забора, на случай, если игра начнётся без предварительного уведомления.

Айрис подошла ко мне.

– Как я выступил? – Меня интересовало только её мнение.

– Отлично, если не вникать в повод для выступления. Скажи, когда мы уже навоюемся? – спросила она, заглянув мне в глаза, словно я знал ответ.

– Ты знаешь, в этот раз всё по-другому. Нет никакого страха, даже зная, что мы опять не взяли с собой капсулы и браслеты.

– Глупо было тащиться в лес с капсулой.

– Согласен. Надо попросить людей системы вшить нам в организм внутреннюю капсулу, которая восстанавливает тело непрерывно и не париться больше мыслями о забытой безопасности.

– Вряд ли такая вещь существует. Но ты знаешь, Гордей, у меня тоже нет страха, что я оставила детей и могу не вернуться. Кто-то очень сильно обнаглел от собственной безнаказанности, спровоцировав мой интерес добраться и начистить ему морду. Не пойму, как у них получается воровать людей в таких количествах столь продолжительное время? Мы смотрели передачу о событиях полугодовой давности, и никто до сих пор так и не прекратил их деятельность.

– Видимо, нашли лазейку. Помнишь этих паукообразных, которые придумали портал, похожий на кольцо страха? Скорее всего, это они предоставили технологию.

– Удэмкваты? Возможно. Они обижены на всех за то, что их выгнали из лиги рас, и могут гадить, если представится такой повод.

Айрис была одета в боевую экипировку, которая ей шла, будь она фотомоделью. Белокурые волосы выбивались из-под шлема. Бронежилет хорошо сидел по фигуре. Она использовала все кармашки, чтобы набить их оружием и медицинскими принадлежностями. На креплениях под грудными кармашками висел нож. Я вынул из кармана телефон и сделал несколько фото на память.

– Не те события, о которых потом захочется вспоминать, – скептически отнеслась Айрис к моей выходке.

– Другого такого случая запечатлеть тебя в военной форме может и не быть. Уж лучше я его не упущу. Ты выглядишь сногсшибательно, хоть агитационные плакаты с тебя рисуй.

– Тебе тоже идёт форма, но фотографировать я не стану, чтобы карма не решила, будто нам нравится воевать.

– Не особо и хотелось. – Я посмотрел в сторону третьей роты, расхаживающей вдоль забора. – Пойду послушаю, что происходит по ту сторону.

– Гордей, чувствуешь, как холодает с каждой минутой? Надо позаботиться о тёплой одежде, – посоветовала супруга.

– Хорошо. Я начну отправлять на склад по десять человек из третьей роты, чтобы они оделись теплее. – Я направился к забору.

Воздух во время заката сделался красным из-за отсвета садящегося за горизонт солнца. Чем темнее становилось небо, тем сильнее выступали на нём непривычные земному взгляду объекты. Планета имела множество естественных спутников, расположенных достаточно близко к ней. Все они были гораздо меньше Луны и не похожи друг на друга. Народ часто отвлекался на чужое небо, с непривычки вызывающее чувство тревоги.

– Тихо? – спросил я бойца, прислушиваясь к звукам с той стороны сетчатого забора.

– Вроде никого. Уже минут двадцать с той стороны не было ни одного выстрела.

Я распорядился, чтобы десять человек по очереди отправлялись на склад. Роты пока ещё не были поделены на взводы и отделения, поэтому число десять мне показалось оптимальным. Проверив, что мой приказ исполняется нормально, я сам пошёл приодеться. Изо рта уже выходил пар, и открытые участки тела начинали мёрзнуть. Егерь, увидев, что мы отправляем людей на склад за одеждой, тоже отдал такой приказ.

Айрис и ещё три женщины помогали бойцам подобрать одежду. Это были куртки и штаны из плотной ткани. Я самостоятельно выбрал себе экипировку. В процессе примерки заметил, что по нижней части куртки имеется утяжеление. Вначале решил, что это такой трюк, чтобы придать ей правильную форму без глажки, но потом нащупал перекрещивающиеся широкие и гибкие вставки по всей спине, груди и рукавам. Меня это навело на интересную мысль, которую я проверил. Прощупал полы куртки и нашёл элемент, крючок с петелькой на разных сторонах. Я сцепил их, так как это напрашивалось само собой и буквально через минуту куртка начала испускать тепло.

Я поспешил поделиться с народом полезным советом. Рассказал о нём Айрис, чтобы она доводила до каждого получающего одежду, и выбрался на улицу, рассказать тем, кто уже переоделся. Вышел в холодные сгущающиеся сумерки и понял, что лагерь за время моего отсутствия изменился. Над металлической оградой поднялся ещё ряд такой же высоты из сетки, усиливающий сумерки. А посередине сетчатого забора загорелось объёмное табло с числами 10×10 и земным времяисчислением, показывающим обратный отсчёт.

Согласно ему, у нас оставались чуть меньше двух часов до начала события.

Глава 8

– Кто пойдёт? – спросил я у мужчин и женщин, окруживших нас с Егерем и Айрис. – Пока требуются добровольцы с опытом и желанием, а если такие не найдутся, то пойдут те, на кого укажем пальцем.

Внезапное осознание начала игры подкосило решительность многих. Числа 10×10 мы поняли как количество людей в команде. Десять в нашей против десяти в команде противника. Организаторы, скорее всего, подбирали равных противников, поэтому к комплектованию первого отряда следовало отнестись с особой тщательностью. Айрис тоже горела желанием войти в его состав, но я решительно отклонил её требование. Неизвестно ещё, как пройдёт первый бой. В случае нашего проигрыша она могла, изучив наши ошибки, не повторить их, возглавив второй отряд. В том, что игра затевалась не ради одного боя, я был почти уверен.

– Я пойду. – Из толпы вышел парень лет двадцати пяти с развитой мускулатурой.

– О, передовик производства, – усмехнулся Егерь. – Молодец, Димон. Это паренёк с ремзавода. Его фотка второй год висит перед администрацией. А ты служил?

– Конечно, – фыркнул Димон. – Разведрота.

– Тогда в строй.

Парень встал за нашими спинами. Он уже был полностью экипирован. В руках держал автомат, из-за спины выглядывала пневматическая мортира, которой крушили хищные растения. На жилете висели четыре ручных гранаты, магазины во всю грудь и пять снарядов к мортире. Между снарядами и кармашками с магазинами пристёгнут нож с чёрным лезвием. Экипировка шла парню, и он это чувствовал, намеренно держа выправку.

– Кто ещё, мужики? – поинтересовался Егерь. – Не заставляйте меня считать вас трусами. Я обещаю, что в первый бой никого насильно толкать перед собой не буду. Достаточно знать, что вы прикрываете мне тылы и фланги. Мы со Стрелком уже решили, что пробивать врага будем вдвоём. У нас есть кое-какой боевой опыт, ваша задача помогать нам, подавляя врага огнём.

– Мы считаем, судя по тому, что успели узнать о противнике, что он сразу начнёт атаковать. Ребята крайне эмоциональные, не похоже, что склонны к обороне. Нам это на руку, мы сможем организовать им ловушки и вообще бой от обороны проще, – поделился я своими предположениями, желая переломить сомнения тех, кто морально колебался.

– Я с вами, – присоединился к нам мужчина лет сорока. – Всегда хотел проверить себя в бою.

– Ты уже наполовину себя проверил, – похлопал его по плечу Егерь. – Как зовут?

– Алексеем, но зовите меня Мироном, по фамилии, – попросил мужчина.

– Отлично, у нас уже есть Димон, Мирон. Кто ещё присоединится к команде настоящих мужчин? – Егерь окинул взглядом толпу.

– Я, – поднял руку невысокий лысоватый мужчина.

– Молодец. – Егерь тоже похлопал его. – Проходи. Где служил, как зовут?

– На дизельной подлодке, тихоокеанский флот. Зовут Марсель.

– О, да ты француз, – рассмеялся Егерь.

– Зовите Французом, если так удобнее.

Этот боец выбрал дробовик и большое количество боеприпасов к нему. Также он взял гранаты и два цилиндра в песочном камуфляже.

– Это что? – поинтересовался я у него. Мне не попадалось на глаза такое оружие.

– Кажется, прыгающие мины. Я посмотрел о них короткий ролик на экране каски. – Он постучал пальцем по нашлемному монитору. – Срабатывает только на противника. Так было показано.

– Чёрт, надо побольше таких мин взять с собой, – решил я. – Айрис, найди и принеси с десяток, – попросил я супругу.

Часы показывали пятьдесят минут до начала игры, когда мы укомплектовали первый отряд. В него вошли мужчины возрастом от двадцати до сорока пяти лет. Многие из них вместо имён предпочитали позывные. К набранным бойцам отряда присоединились Васяня, Рубильник, Чёткий, Козлофф и Хардбас. Это были люди смелые, но вместе с тем довольно безрассудные. На первый раз меня устроил такой состав. Безрассудство – основа эволюции, природный механизм подбора путей выживания. На следующие бои стоило набирать осторожных и учить их боевому делу с учётом опыта первых смельчаков.

Теперь надо было разучить тактику на разные случаи поведения противника. За основу приняли, что он станет атаковать первым.

– Сразу выбежим вперёд и заминируем траншеи, – предложил Француз. – Одна мина, если они тупые, может завалить двух, а то и трёх. Глядишь, и воевать не придётся.

– Будем на это надеяться, но всерьёз не рассчитывать, – посоветовал я. – У них есть глаза, а подобную штуку не так просто проглядеть. Надо ставить мины там, где будет возможность прижать врага огнём, чтобы они потеряли контроль над собой.

– Да разве успеешь разглядеть такие места? Стрельба начнётся с самого начала, – предположил Чёткий, самый юный боец в нашем отряде.

– Попробуем. Траншеи там не сплошные, довольно короткие, так что рассчитывать на то, что получится долго бегать у врагов на мушке, не стоит. Мой план такой – как бы ни начался бой, одни бегут ставить мины, а другие постреливают в сторону врага, не давая им целиться. Потом смотрим, какую тактику выбрал противник. Если атакует, разбираем самые опасные направления и ждём. Я со своей половиной отряда контролирую правую часть арены, Егерь со своей половиной – левую. У меня хорошая реакция и большой опыт, поэтому от вас требуется только много шума. Как раз пригодится мортира для навешивания люлей сверху. По мере выбивания противника будем решать, когда идти его добивать.

– А мы будем играть до последнего человека или по времени? – поинтересовался Мирон.

– Не знаю, – пожал я плечами. – Скорее всего, первый вариант.

– Я тоже так считаю. Если на время, то можно просто просидеть на своей базе, пока оно не выйдет, – поддержал Егерь мою точку зрения.

– Мы участники реалити-шоу и должны забавлять зрителей. Чем кровавее и активнее будет бой, тем им веселее.

Мои откровения не добавили бойцам оптимизма. Никому не хотелось чувствовать себя жертвами извращённой публики.

– А мы не можем добраться до них? – поинтересовался Хардбас. – Я бы показал кровавое шоу с их участием.

– Пока я не вижу никакого способа это сделать. Заметили, как они общаются с нами? Минимум коммуникации. Или боятся, что мы сообразим, как можно добраться до них, или не хотят привыкать, чтобы не стало жалко. Как говорил мой батя, если собираешься зарезать поросёнка, не давай ему имя. – Я снова не добавил отряду оптимизма.

– Вот тебе и дождались пришельцев, – горько усмехнулся Рубильник, прозванный так за могучий нос. – Надеялись, что они вмешаются в земной бардак и устроят нам райскую жизнь, а получилось, что мы для них бойцовские петухи на потеху.

– Мы не петухи, – категорически не согласился Егерь. – Судя по тому, что рассказал Стрелок, мы с ними на одном уровне умственного развития. Вся разница в технологиях, которые они позаимствовали для собственного развлечения.

– Ты хочешь сказать, что мы сможем придумать, как выбраться из этой игры до того, как нас всех перебьют? – поинтересовался Козлофф, мужчина с чертами интеллигента. – Восстание Спартака?

– Надеюсь, это случится задолго до того, как нас всех перебьют.

Я ничего не говорил Егерю про то, что наши с Айрис друзья в курсе происходящего и наверняка уже ищут способ помочь. Он сам поддерживал себя идеей о возможности освобождения. Егерь показал себя вольнолюбивым и независимым человеком с первых минут. Слегка самоуверенным и наглым, но ровно настолько, чтобы дать понять, что его трогать не стоит.

Айрис и двое помощников принесли ящик с минами. В нём лежало двенадцать штук. Я вынул одну и внимательно рассмотрел. На ней понятными символами последовательно были нанесены рисунки с действиями по установке и активации. Мина устанавливалась в земле на шип и взводилась на два типа подрыва. Моментальный с подскоком на высоту полутора метров и с замедлением на две секунды. Во втором случае мину рекомендовалось замаскировать. Я повесил на разгрузку два цилиндра.

Айрис печальным взглядом осмотрела мой боевой образ и покачала головой.

– Может, мины за спину перевесишь? – предложила она.

– Не, пусть тут болтаются. На факт, что они сдетонируют от попадания пули или осколка, а вот задержать смогут. А если сдетонируют, то что ж, будет у тебя муж без вторичных половых признаков, – мрачно пошутил я.

Айрис даже не улыбнулась.

– Пусть спереди висят, – авторитетно заявил Егерь. – Враги решат, что у него стальные яйца, и сразу испугаются.

Бойцы рассмеялись, сбросив часть копящегося напряжения. Часы уже показывали полчаса до начала игры. Небо темнело, на нём всё ярче проявлялись космические объекты, окружающие планету. Поанета имела большое количество естественных спутников скромных размеров и различных оттенков. Альбедо каждого спутника тоже отличались. Над головами сейчас висела луна зеленоватого цвета, отражающая лучи намного сильнее естественного спутника Земли.

Я добавил мощности зрительной модификации и заметил на орбите светящиеся точки искусственного происхождения. Сказать сразу, станция это или космический корабль, возможностей зрения не хватило. Я сразу связал их нахождение с затевающимся шоу. Кивнул в ту сторону Айрис. Она всмотрелась в небо, затем посмотрела на меня, но комментировать не стала. Не хотелось, чтобы напарники начали подозревать нас в участии на стороне организаторов. Я же рассчитывал, что они после нескольких наших побед соизволят установить с нами контакт, которым мы и воспользуемся. Но пока об этом лучше было молчать.

– Так, а что у нас с тактикой в нападении? – поинтересовался Француз. – Если враги будут сидеть в засаде и ждать нас?

– Тогда… – задумался я, – тогда мы с Егерем будем идти вперёд, пока не нарвёмся на сопротивление. Как только выявим их точки, в дело вступят миномётчики. Подавят их и так, шаг за шагом, будем продвигаться вперёд. Согласен? – поинтересовался я у Егеря, как у командира половины отряда.

– Вроде неплохо, – согласился он. – По ходу боя будем подстраиваться. Зря минами не разбрасывайтесь, – предупредил он бойцов.

– Тогда давайте сейчас потренируемся со связью и передачей изображения, – посоветовал я.

Надо было чётко согласовать работу передачи изображения, чтобы бойцы в реальном времени видели на поле боя как можно больше. В итоге, чтобы не путаться в горячке, что показывает нашлемный монитор, решили, что картинку с оружия напарников своей половины отряда будем выбирать мы с Егерем, как командиры, для лучшей согласованности действий.

Часы начали последний отсчёт. Я держал Айрис за руку и чувствовал, как потеют мои ладони. Нервишки пошаливали. Сердце стучало в ушах, как колёсные пары на стыках рельс. Вдруг прямо в воздухе зажглись квадратные прожекторы по периметру арены. Сквозь решётку на нашу сторону упали многочисленные пятна света.

– Гордей, будь осторожнее. – Жена поцеловала меня в губы и прижалась к груди. – Как дорого нам обходится глупость.

– Надеюсь, организаторам гладиаторских боёв их глупость обойдётся намного дороже.

– Жаль, никто не надел экзоскелет, – посетовал Егерь.

– Это самоубийство, – решил Козлофф. – В нём в окоп не влезешь. Все пули твои.

– Экзоскелет подошёл бы для заранее спланированной стремительной атаки, – предложила Айрис. – Если бы всем отрядом двинулись бегом вперёд, стреляя на ходу, не давая противнику опомниться. Но тактика рискованная.

– Пожалуй, слишком рискованная. Немногие из нас пробегут шестьсот метров без нагрузки, а с броником и оружием, так и сотню за счастье будет. – Васяня попрыгал на месте, погромыхав плохо подогнанной экипировкой.

Цвет цифр на часовом табло сменился красным. Осталась минута. Каждая смена чисел вошла в синхронизацию с биением моего сердца. Бум-бум-бум – отсчитывало оно время до начала игры. Ладони напарников затряслись. Даже Егерь плохо справлялся с волнением. Чтобы прийти в себя, в таком состоянии требовалась смелость особой силы.

– Слушайте мой голос и ничего не бойтесь, – посоветовал я им. – Враг сейчас в точно таком же состоянии. – Я горячо поцеловал Айрис. – Отойди на всякий случай подальше, вдруг прилетит.

Айрис и остальные несчастные отошли от нас на полсотни шагов. На табло застыли ноли. Решётчатый забор с шумом ушёл под землю. Перед нами раскинулась арена, освещённая мягким светом, не дающим тени. С той стороны замелькали точки фигур противников.

– Егерь налево, я направо, – скомандовал я.

Как только закончилось томительное ожидание, мне стало намного легче. Едва мы пересекли линию забора, он снова поднялся, но на высоту в два раза выше прежней. Видимо, для безопасности тех, кто остался по ту сторону. В него тут же ударили пули, поглощённые силовым полем.

– Ай! – вскрикнул Хардбас. – Меня, кажется, ранило.

– Все в окоп, живо. – Я в загривок затолкал заторможенных бойцов в укрытие. Они явно находились в состоянии лёгкого шока и как боевые единицы не представляли никакой пользы.

– Парни, приходите в себя. Рассредоточьтесь, выберите себе позиции. Я побежал ставить мины. Егерь, ты готов их расставлять?

– Ага, готов, – ответил он с задержкой. – У Хардбаса ранение в ляжку. Вроде ничего серьёзного. Штаны сами затянули рану.

– Отлично. Не обращай внимания на мелочи. Погнали?

– Погнали.

Я выскочил из траншеи и дал перед собой очередь в сторону противника. Отлично сбалансированное оружие, не обладающее почти никакой отдачей, кучно отправило двадцать пуль в одно место. Мне показалось, что там я видел движение фигурок. Облачко пыли показало район, в который они прилетели. Я сделал на бегу ещё несколько выстрелов вдоль предполагаемой границы, на которой находились противники. Сотня метров была преодолена за несколько секунд.

Первую мину я поставил в самом начале траншеи со стороны противника. В случае наступления они были бы вынуждены прыгать в неё не глядя, чтобы не попасть под наш огонь. Активировал её и воткнул в землю. Вторую пристроил у каменной бойницы, поставив на замедление. Присыпал землёй и старыми гильзами.

Вражеский огонь усиливался. Пули барабанили по земле и стенам невысоких укрытий, разлетались, визжа рикошетами в разные стороны. Враг, не жалея боеприпасов, решил придавить нас к земле. Его тактика походила на наступательную. Видимо, я правильно оценил его неусидчивый склад характера.

С нашей стороны тоже постреливали, но не так ураганно. Берегли патроны до более плотного соприкосновения. Я приподнял оружие над укрытием и при помощи зума на прицеле оценил обстановку. Вычислитель дал расстояние до вспышек выстрелов, и оно оказалось неожиданно большим. Противник вёл огонь от самого края арены. «Неусидчивые трусы», дал я новую оценку врагу. Идти в атаку совсем не хотелось.

Я благополучно вернулся на позицию, ныряя в траншеи и прикрываясь заборчиками. Глазастые враги всё же сумели заметить мои перемещения, и последние метры я прополз под свист пуль над головой. Бойцы из моей половины отряда уже не выглядели такими потерянными, как в первые секунды боя.

– Поставил? – спросил Мирон, дёргаясь каждый раз, когда пуля поблизости с треском входила в силовое поле.

– Поставил, а толку? Они не наступают, – произнёс я расстроенно.

– Шмаляют будь здоров, как будто читы на бесконечные патроны поставили. – Он выглянул из-за забора.

Его любопытство чуть не стоило ему жизни. Несколько пуль ударили чуть ниже края каменной кладки. Мирон резко пригнулся и ухватился за лицо.

– Ранен? – подскочил Рубильник.

Мирон убрал руку от лица, посечённого мелкой каменной крошкой. Глаз, защищённый экраном, не зацепило.

– Тебе для чего изображение с прицела на монитор выводится? – спросил я его. – Чтобы ты голову под пули совал?

– Забыл я, – нервно произнёс боец. – Тут разве вспомнишь про всё.

– Народ, – произнёс я в микрофон. – Бошки свои не высовываем врагу на радость. Подняли оружие и осмотрелись. Как поняли?

Бойцы доложили, что всё поняли.

– Стрелок, каков план? – поинтересовался Егерь.

– Ждём пока, – ответил я. – Экономим патроны.

– Принял.

Прошло пять минут позиционного сражения, безрезультатного для обеих сторон. Мы вяло постреливали в сторону противника, и он постепенно снизил накал огня. Мирону обработали лицо спиртом. Ранки оказались совсем не опасными и сразу перестали кровоточить. Хардбас тоже не жаловался на ранение. Пока это были все потери с нашей стороны. Димон из половины Егеря проверил дальнобойность пневматической мортиры, и оказалось, что её снаряд смог улететь чуть дальше середины арены. Сражение совершенно потеряло смысл на таких дистанциях. Боеприпасы могли закончиться раньше, чем мы успели бы подстрелить хоть одного противника. Вряд ли зрителям кровавого шоу оно пришлось бы по душе.

Я оказался прав. Неожиданно за нашими спинами раздался трёхкратный сигнал, после которого сетчатый забор двинулся в нашу сторону. Организаторы решили подтолкнуть нас друг к другу. Понятное желание. Бойцы из моего отряда заволновались, оглядываясь на приближающееся ограждение. Оно приподнималось, чтобы не разрушать постройки на арене, и тогда появлялась щель между землёй и краем забора.

– Отходим, – приказал я, понимая, что покинуть арену всё равно не удастся.

Бойцы стали отходить. Огонь в этот момент прекратился совсем. С той стороны тоже не стреляли, пятясь от наступающего забора. Я не успел среагировать на действия Мирона. Видимо, он совершенно разочаровался в своём поступке, согласившись участвовать в первом сражении, и решил сбежать, оставшись в окопе, когда над ним пройдёт ограждение.

– Дурак, ты же…

Я не успел договорить. Силовое поле, избирательно пропускающее сквозь себя породу и оружие, вдавило бойца в край стены и расплющило. Он даже не успел издать ни звука. Мирон стал первой жертвой игры с нашей стороны.

– Егерь, у нас погибший, Мирон, – сообщил я напарнику, который этого не видел. – Решил пролезть под забором, и его раздавило. Учтите, парни, сбежать отсюда нельзя, не выиграв боя. Погибнете зря и глупо.

– Блин, понял. У меня пока таких нет. Как думаешь, барьер остановится?

– Конечно. Они будут провоцировать нас к активным действиям, сближая.

– Тогда сейчас надо резко стартануть вперёд и занять позиции, – предложил Егерь.

– Хорошая идея, – согласился я. – Они подумают, что мы готовы сражаться, и остановят забор.

– Да, и к тому же мы будем готовы встретить противника.

– Перебегаем двойками, прикрывая друг друга на открытой местности, – раздал я тактические указания.

Себе в пару выбрал Француза. Первыми выбежали Рубильник и Козлофф, по ним никто не стрелял. Они залегли, и тогда побежали мы. Нам повезло меньше. Трассеры, слившиеся в одну линию, чуть не накрыли нас. Это было какое-то скорострельное оружие, которого у нас не имелось. Я толкнул напарника в траншею и прыгнул следом. Яркие росчерки пронеслись в нескольких сантиметрах над моей головой, разорвав камень и землю в нескольких метрах за нами.

– Это что, миниган? – зло поинтересовался Француз, отряхиваясь на дне окопа.

– Стрелок, ты живой? – взволнованно спросил Егерь через переговорное устройство.

– Живой. Успели нырнуть в траншею. Будьте осторожны, у них имеется более скорострельное оружие, чем у нас.

– Я это уже понял. Засёк, откуда стреляли, попробуем подавить, – по-деловому сообщил он.

У Егеря, судя по всему, боевого опыта оказалось побольше моего. Он точно участвовал в боевых действиях на открытой местности и представлял, какая тактика должна иметь успех.

– Хорошая идея. Судя по мощи огня пушка тяжёлая, много с ней не побегаешь. Дай ориентир, я тоже присоединюсь.

– Да, её видно. Прямо напротив вас в бойнице торчит широкий ствол. Дальномер показывает триста пятьдесят метров. Сейчас дам очередь, чтобы ты увидел.

– Отлично, жду.

Я посмотрел на экран своего оружия. В магазине осталось ещё больше трёхсот патронов. Выбрался из траншеи и спрятался за ближайшим каменным забором. Выставил ствол поверх него и стал следить через нашлемный монитор за ориентирами, указываемыми Егерем. Однако я увидел ствол вражеского пулемёта раньше. Противник слишком интенсивно вертел им, выискивая цель. Добавил кратности прицелу и выстрелил в его сторону одновременно с Егерем. Яркие трассеры, впившиеся в камень, раскрошили бойницу. Когда осела пыль, ствол пулемёта смотрел вертикально вверх.

С той стороны после секундной заминки начался непрекращающийся огонь. Противник поливал веером над нашими головами. Каменная крошка и пыль наполнили пространство вокруг нас. Приближающийся барьер снова издал три звонка и остановился в двадцати метрах позади меня. В результате его перемещения сторона арены уменьшилась на двести метров с обеих сторон. До противника осталось уже не полкилометра, а метров триста. В прицел можно было различить фигуры, мелькающие между элементами искусственного ландшафта.

Я дал несколько очередей в места, где они мелькали особенно часто. Бойцы из моей половины отряда расползлись в стороны и тоже изредка постреливали. Никто из них не был ранен или убит, несмотря на творившийся вокруг ад.

– Егерь, надо ползти вперёд, иначе забор снова начнёт поддавливать, – сообщил я напарнику.

– Да, надо. Метров через пятьдесят можно будет достать их мортирой. – Егерь громко дышал. – Я готов.

– Я тоже готов. Парни, прикрывайте нас, только не зацепите. Раз, два, три! – Я выскочил из траншеи одним прыжком и понёсся вперёд, петляя как заяц.

Огненные росчерки ударили под ноги, заставив меня искать укрытие. Слева от меня находился кусок стены с бойницей. Я прыгнул под его защиту. Десятки пуль впились в стену, выбив из неё облака рыжей пыли. Полежал, осмотрелся в поисках следующей позиции.

– Егерь, ты живой? – поинтересовался я.

– Ух, фу ты, живой, кажется. Броником словил пулю. Одному магазину хана, дыра насквозь. А ты?

– Вообще без повреждений. Давай ещё рывок, и затем пусть парни прорываются. Есть у тебя укрытие на примете?

– Есть. Метров двадцать до траншеи, а за ней по ходу дзот. Выпуклость, как будто бронеколпак песком присыпали. Доберусь до него, смогу весь сектор держать под контролем.

– Отлично. У меня тут тоже есть позиция на примете, только к ней бежать слишком далеко по открытой местности.

Я посмотрел в сторону небольшого холмика, срытого с нашей стороны. По покатой поверхности были нарезаны выемки для стрельбы в сторону противника. Со стороны противника холм должен был сливаться с поверхностью. Из минусов такого укрытия была открытая спина в случае попадания рядом разрывных снарядов или гранат. Но ничего лучше поблизости не оказалось.

– Парни, прикройте ещё раз. Начинаю отсчёт до старта. Раз, два, три.

Я побежал чуть позже выстрелов с нашей стороны. Бежал как бог, едва касаясь ногами земли, и всё же враг оказался проворнее. Пуля зацепила мой бок. Крутанула меня, сбив с ног. Я упал, откатился в сторону, поднялся и побежал дальше. Через секунду лежал в безопасности за укрытием холма.

– Гордей, ты как? – взволнованно спросил Француз. – В тебя попали?

– Да, попали. Ещё не смотрел.

Пуля зацепила левую сторону бронежилета и ударила в нижние рёбра. Я засунул руку, чтобы проверить, насколько мне помогла броня, и облегчённо выдохнул. Пуля не пробила её, но остановилась в самый последний момент. Я чувствовал её измятый носик под пальцами. Рёбрам, несмотря на вшитую в тело броню, досталось. Бок болел, как после обжигающего хлёсткого удара.

– Всё нормально, парни, броник не пробит. Было больно, но не смертельно. Я начинаю прикрывать, а вы подтягивайтесь по двое. Егерь, ты добрался до укрытия?

– Добрался. Только вовсе это не дзот, обманка. Сектора обстрела никакого нет. Дайте мне минуту, чтобы найти подходящее укрытие.

– Я со своими начну сейчас, заодно прикроем и твоих, когда ты закрепишься, – решил я.

– Хорошо. Удачи.

– Француз и Козлофф, идёте первыми. Рубильник и я прикрываем. Действуйте по готовности, только дайте знать, когда начнёте.

– Понял, – ответил Француз.

Я выставил оружие в выемку, развороченную десятками попаданий, и направил прицел в сторону противника. И как же вовремя я это сделал. Вдоль правой стороны арены, вплотную к забору, удивительной по сложности походкой приближались двое противников. До них оставалось меньше ста метров, и при этом их никто не видел, кроме меня. Взгляды напарников были направлены ближе к центру арены и глубже в зону врага.

На максимальной кратности прицела можно было хорошо рассмотреть тех, с кем нам пришлось биться. Это были крупные существа, раза в полтора крупнее жителей Земли. Природа наделила их мощным телом и длинными верхними конечностями. Голова напоминала муравьиную из-за формы, похожей на мяч для регби. Но походка у этих существ была чем-то из ряда вон выходящим. Как могла природа так поиздеваться над людьми, чтобы подарить им такой нелепый способ перемещения! Из-за разной длины внешней и внутренней пар ног казалось, что это идут два существа, шагающие по очереди.

– Мы пошли, – услышал я в наушнике голос Француза.

Надо было нейтрализовать несчастных противников, чтобы они не убили моих напарников. Мне часто приходилось стрелять в людей, но я никогда не желал им смерти и старался ранить. Только перед лицом смертельной опасности, когда не оставалось выбора, мог убить. Дал очередь, целясь чуть ниже туловищ врагов. Они упали. Я отвлёкся от них и стал постреливать во все вспышки, не давая противникам целиться в моих напарников.

– Мы на месте, – доложил Француз.

– Оба живы? – спросил я.

– Да.

– Рубильник, твоя очередь, – приказал я. – Прежде чем рванёшь, дай знать.

– Понял, не дурак, – ответил он.

От былого шока не осталось и следа. Бойцы постепенно вжились в роль. Я снова посмотрел на подбитую парочку. Один лежал, не двигаясь, второй пытался уползти. Не хотелось стрелять ему в подставленную под прицел задницу, но и оставить его я не мог. Заплатить за это пришлось бы жизнью кого-нибудь из своих. Сделал одиночный выстрел в надежде, что он потеряет сознание от боли или обезболивающего, впрыснутого аптечкой. Противник замер.

– Я иду к вам, – произнёс Рубильник.

Одновременно раздалось несколько длинных очередей. Я тоже присоединился к ним, пока не высадил весь магазин. Поменял на следующий. Плюнул на ствол, и тот зашипел, как раскалённая сковорода. Надо было дать оружию кратковременный отдых, чтобы оно не подвело в самый неподходящий момент.

В нашей половине отряда пневматическая мортира имелась у Рубильника. Стоило дождаться, когда он займёт удобную позицию, и проверить её в работе. Стрельба неожиданно затихла с двух сторон. Враг мог заметить свои потери, причинённые мной, испугаться и затаиться.

– На месте, – доложил Рубильник.

– Отлично. Егерь, что у вас? – спросил я.

– Васяню подранили. Ходить не может. Броник вколол ему дозу обезбола, теперь он мычит и ничего не понимает.

– Заберите у него оружие, чтобы он своих не перестрелял в приступе наркотических наваждений. Димон на позиции?

– Да, уже давно сижу.

– Надо бы проверить, достанет мортира до врагов или нет.

– Сейчас проверю, – бодро ответил Димон.

– Рубильник, тебя тоже касается. Надо закинуть снаряд на вражескую территорию.

– Я уже приготовил оружие к стрельбе. Надо бы вычислить примерный сектор, где есть враг, чтобы не запулить в молоко. У нас каждый снаряд на вес золота, – сообщил боец.

– Хорошо. Я сейчас дам очередь в ту сторону, где замечу движение. Будьте готовы.

– Всегда готовы, – ответил Рубильник, помнящий пионерское детство.

Я снова выставил ствол оружия в выемку в породе и осмотрел вражескую сторону. Они выжидали. Наверное, до них только дошло, что патроны следовало бы экономить, а тактика наглого нападения вела к напрасным жертвам. Никто из них не хотел выдать себя неосторожным движением. В процессе ожидания я заметил на экране монитора разноцветные иконки и решил проверить, что они означают. Прикосновение пальца к стороне монитора, возле которой они находились, привело к смене картинки. Это были не просто светофильтры, как я сразу подумал, а полноценные переключатели различного вида зрения. Первое же прикосновение включило тепловизор, выявляющий источники тепла. Противник сразу же обозначил себя разогретыми стволами, нагревающими окружающий воздух.

Ради любопытства я включил второй вариант и получил бледно-зелёное пространство, в котором выделялись только двигающиеся элементы окружения. Из-за удалённости от противника я видел едва различимые точки. Третье прикосновение открыло мне новые возможности прицела. От оружия вперёд протянулся тонкий лазерный луч, не видимый обычным зрением. Точка луча упиралась в стену и оставляла на ней след, хорошо заметный в течение нескольких секунд после отключения луча. Эту функцию можно было использовать в качестве маркера для наведения стрельбы остальных.

Пришлось познакомить с новыми функциями всех бойцов отряда, чтобы они использовали это преимущество в бою.

– Димон, Рубильник, рисую крестик в том месте, за которым сидит враг. Запулите снаряд туда, – попросил я по связи и начертил на каменном заборе крест, хорошо заметный при использовании этой функции нашлемного монитора.

Прошло несколько секунд. Первым выстрелил Димон. Я проводил полёт снаряда взглядом. Он упал точно за укрытием, наполовину разметав его. Рядом раздался второй взрыв, добивший укрытие окончательно. Противник открыл беспорядочную стрельбу, не поняв, что это демаскирует его. Я нарисовал крест на следующем укрытии, из-за которого яростно отстреливались.

– Парни, правее на тридцать метров от первой цели второй крестик. Димон стреляет первым. Если попадает, то Рубильник стреляет по другой цели. Стрельба по готовности.

– Есть, – ответил Димон.

Через несколько секунд он выстрелил и попал куда нужно. Рубильник не стал зря тратить свой снаряд. Враг притих. Догадался, что выдаёт свои позиции, по которым вскоре прилетает. Со стороны сетчатой изгороди раздался троекратный сигнал, и она снова пришла в движение. Зритель желал стремительной концовки с близкого расстояния.

– Что будем делать, Стрелок? – всерьёз заволновался Егерь.

– У нас есть несколько минут в запасе. Дадим врагу шанс проявить себя.

– А если он не проявит?

– Тогда снова рванём с тобой вперёд и так пока не сойдёмся врукопашную.

– Ты их видел? Они больше нас в два раза и рук у них четыре.

– В полтора. Ладно, если действительно подойдём слишком близко, я попробую завалить их в одиночку.

– Мужики, они скачут на нас? – раздался в наушнике испуганный голос Чёткого.

Это было не образное выражение. Противник показал, что четыре ноги были у него не зря. Он умел мощно отталкиваться ими и использовать длинные прыжки намного эффективнее, чем мы быстрый бег. К тому же в прыгающие силуэты целиться оказалось намного сложнее.

Наши открыли огонь, пытаясь попасть. Враг тоже умудрялся стрелять на ходу. Эффективность огня что тех, что других была нулевой. Я выдохнул и взял на прицел противника, прыгающего крайним справа.

– Кто так скачет, тот не наш, – прошептал я и сделал несколько коротких очередей на упреждение.

Для меня подобная цель не была сложной. Встроенный аудитор рассчитал все поправки и дал электрический импульс на палец на спусковом крючке. Противник свалился на землю с десятиметровой высоты безвольным мешком. Я переключился на следующего, обрамлённого трассерами наших выстрелов. Противник огрызался и не всегда впустую. В команде Егеря потухла иконка Васяни и почти сразу за ней иконка Чёткого. В наушнике перед этим раздался сдавленный крик и свистящий последний выдох. Мне пришлось поторопиться, чтобы не дать врагу войти в прямой контакт. Что-то подсказывало, что он был подготовлен немного лучше нас.

Я подстрелил следующего и переключился на третьего, почти добравшегося до Француза. Подстрелил его, когда он коснулся земли, замерев на секунду перед следующим прыжком. Их осталось трое, наседавших на уменьшившийся отряд Егеря. В наушнике слышался его непрекращающийся мат.

– Парни, заходим в тыл, – приказал я и своим примером показал, что делать.

Противник допрыгал до соприкосновения с бойцами Егеря и схоронился за укрытиями. Я видел, куда спрятался один из них, вынул гранату, сдвинул предохранительную пластину и утопил кнопку запала. Раздался отчётливый хруст сработавшего механизма. До укрывшегося противника оставалось не больше семидесяти метров. Я швырнул гранату по баллистической траектории, чтобы она свалилась сверху. Граната упала и сразу же взорвалась. Заряд в ней был намного мощнее, чем в обычной земной. Тело врага подлетело вверх и упало.

Я со своими людьми подобрался вплотную к остаткам затаившегося вражеского отряда. В этот момент позади нас раздался характерный звук сработавшего выстрела мортиры. Стрелял Рубильник. Снаряд подлетел и упал в окоп. Оттуда раздался крик боли. Пришлось прекратить его второй гранатой. Где-то прятался последний член команды противника. Я переключил монитор на зелёное свечение и увидел его сквозь толщу земли. Кажется, он пытался подороже продать свою жизнь, держа в одной руке мину, а другой целился в неё из оружия.

Достать его гранатой я не мог, над ним было основательное перекрытие. В пятнадцати метрах перед нами показался Егерь. Я показал ему, где находится последний враг. С его позиции попасть можно было, только выйдя на линию огня. Я отрицательно покачал головой, предупреждая его не делать глупость.

Вдруг на нашлемном мониторе высветилась новая информация. Два счётчика напротив двух символов большого пальца – поднятого вверх и опущенного вниз. Числа быстро росли и замерли. Напротив пальца, поднятого вверх, значение числа оказалось большим.

Объяснять мне, что это означало в гладиаторских боях, было не нужно. Сетчатое ограждение с нашей стороны отъехало на своё место и ушло под землю. Откуда-то появилась техника, собирающая павших бойцов. Мы, выиграв первую битву, устало направились в сторону своего лагеря.

Глава 9

Народ высыпал нам навстречу, боязливо переступив границу арены. Шестиколёсная подвижная коробушка на их глазах затолкала в себя раздавленный труп Мирона и обработала аэрозолем участок земли, убрав все следы крови. Айрис встречала меня в первых рядах. Я помахал ей рукой издалека. Уставшие, грязные, в крови, мы подошли к ожидающей нас публике.

– С победой? – громко спросил Водяницкий и полез ко мне пожимать руку.

– С победой, – согласился я устало. – Трёх человек потеряли.

– Виват победителям! – Чиновник затряс мне руку, словно я принёс ему вольную, пропустив мимо ушей информацию о погибших. – Так что, мы теперь свободны?

Я не смог сдержать нервного смеха. Он на полном серьёзе решил, что эта перестрелка десять на десять была целью похищения более трёх сотен человек. Водяницкий прочитал в моих глазах всё, что я думал о его предположении.

– А зачем ещё биться, разве и так не ясно, что мы лучше? – спросил он.

– Это тебе не футбол, тут люди ценят не результат, а зрелищность. – Я оттолкнул его от себя и направился к жене, скромно ожидающей меня в сторонке.

Мы обнялись. Момент вызывал в памяти события, происходившие с нами много лет назад, когда мы служили Джанбобу, и чуть позже, когда он пытался нас убить. Тогда тоже были стремительные перестрелки и встречи после боя. Айрис не подала вида, что рада моему возвращению. Привыкла не показывать чувства на публике. Только по тому, как она крепко ухватила мою руку, я понял, что она несказанно рада моему возвращению.

– Как противник? – спросила она.

– Удивил. Физически крепче нас, с оружием обращается умело, вспыльчив и не так организован, – ответил я.

– Это были гладиаторские бои, как мы и думали?

– Да. Даже символ в виде поднятого или опущенного вниз большого пальца присутствовал. Последнего из врагов оставили в живых по голосованию зрителей.

– Вот уроды, – сжала губы Айрис. – Как можно быть такими развитыми и такими недоразвитыми одновременно?

– Что поделать, мы, людишки, сотканы из противоречий. Хотя я не уверен, что за боями наблюдают только бывшие земляне. Нам могли подыграть, подсунув символ с оттопыренным большим пальцем. У каждой космической цивилизации мог быть период в истории, когда люди развлекали себя убийствами на сцене.

– Конечно, и у кого-то он слишком затянулся.

Мы перешагнули границу арены и вошли в лагерь. Я насчитал около двухсот человек, ожидающих результата поединка. Остальные, видимо, сладко спали. Егеря облепили несколько любопытных и допытывали вопросами. Он быстро устал от них, растолкал и послал к чёрту. Мы направились друг к другу. Надо было разобрать бой, выяснить, что мы делали не так и спланировать тактику для следующего. Айрис пошла со мной.

– Я решил дать им название, – произнёс Егерь, когда мы подошли ближе. – Прыгунцы. Хотел назвать попрыгунчиками или кузнечиками, но звучит как-то по-детски.

– Нормально, прыгунцы так прыгунцы. Прыгать они умеют, этого не отнять, – согласился я. – Представь только, для них не составляет труда подпрыгнуть в полной экипировке на десять метров, – сообщил я жене. – И довольно метко стрелять при этом.

– Ого, это серьёзное преимущество. Попасть в прыгающую мишень непросто, – задумалась она.

– Непросто нам, а твоему мужу не составило труда, – с лёгкой завистью в голосе произнёс Егерь. – Ему только в ПВО работать. Вернее, вам обоим, я думаю.

– Да, я стреляю не хуже его.

– Я не могу просить, но если случится ещё один бой, было бы неплохо иметь двух таких стрелков в команде, – произнёс Егерь и посмотрел на меня, словно я должен был дать ему ответ.

– А ты бы свою жену взял с собой? – поинтересовался я.

– Такую, как у тебя, ещё найти надо. Знал бы, что она способна сбить прыгунца в полёте, взял бы, – уверенно заявил он.

Конечно, гипотетически можно обещать что угодно, но я понимал, что Айрис могла оказать серьёзную поддержку команде. К тому же мы были менее смертны, чем остальные. Но каково же отправлять свою жену на бойню! Действуя раздельно, мы могли надеяться, что одному из нас удастся вернуться домой, чтобы дети не остались полными сиротами.

– Знаешь, Егерь, пока не возникнет серьёзной потребности, Айрис не будет участвовать.

– Не буду настаивать, – согласился он.

– Гордей, давай я сама буду решать, участвовать мне или нет, – шепнула мне на ухо Айрис.

Я ничего не ответил, но глазами дал понять, что не согласен с её позицией. Чтобы не устраивать семейных склок, решили не продолжать тему.

– Мы плохо изучили арену. Совсем не ориентировались в элементах её ландшафта. Надо бы нарисовать карту по памяти и разработать тактику, – предложил я.

– Согласен, – кивнул Егерь. – Ты всё запомнил?

– До малейшей мелочи, – ответил я уверенно. – Могу нарисовать хоть сейчас.

Ограда, отделяющая нас от арены, шумно встала на своё место. Народ отхлынул от неё и вдруг начал шуметь. Меня заинтересовали их вопли. На том месте, где в прошлый раз горело табло, появились новые числа. На этот раз там было указано 20×20 и снова два часа до начала нового боя. Время побежало обратным отсчётом.

– Ну вот, не заставили ждать, – расстроился Егерь.

К нам поспешили парни, участвовавшие в первой игре.

– Я собирался идти помыться и спать, – сообщил Француз. – А они опять…

– Иди. Ты своё на сегодня отработал, – отпустил я его. – Пусть другие собираются.

– А я не устал, – радостно сообщил Хардбас. – Я снова хочу. Такой адреналин качает.

– Сейчас отпустит, и станет страшно, – предупредил я его.

– Стрелок прав, на войне в первую очередь гибнут те, кто ищет адреналин. Он убирает страх, а страх убирает осторожность. Вам всем надо остыть от боя. Идите мойтесь, ужинайте и ложитесь спать. Без вас разберутся, кому на следующую игру идти. Димону вообще в госпиталь надо, врачам показаться.

– Да ерунда у меня, царапина, – отмахнулся он.

– Конечно, царапина, ляжку насквозь прострелило. Хорошо, что они у тебя как у бройлера, накачанные, мимо кости прошло, но всё равно в бою будет мешать, когда обезболивающее перестанет действовать. Иди к врачам и ни о чём не думай. Вы тоже идите в казарму, – приказал я Рубильнику и Козлоффу. – Восстанавливайтесь. И спасибо за то, что хорошо играли.

– Играли? – удивился Козлофф.

– Раз мы на игре, значит, играли.

– Упыри. Я бы им глазки за такое зрелище повыдёргивал и на бусы пустил, – выругался Рубильник. – Ладно, мы пошли. Ну а вы тоже давайте не стройте из себя трудоголиков. Загнётесь на работе, кто командовать будет?

– Сейчас решим, кто пойдёт на следующую игру, и сразу на боковую, – пообещал я.

Нашу команду проводили уважительными взглядами. На фоне не участвовавших в бою они уже выглядели ветеранами. Мы направились к толпе, замершей перед табло с обратным отсчётом. Я с ходу взял слово.

– Народ, как видите, мы смогли выиграть с разгромным счётом. Трое погибших у нас и девять у них. Были бы некоторые бойцы чуть осторожнее, счёт вообще мог оказаться сухим в нашу пользу. Пока у нас есть время, давайте соберём команду и вместе с ней разработаем тактику на следующий бой.

– А кто командовать будет? – спросили из толпы.

– Я остаюсь, – сообщил я и посмотрел на Егеря.

– Если мне на замену никого не будет, то я пойду, но хотел бы, чтобы такой человек нашёлся. Усталость – не лучший помощник бойца. Кто желает возглавить небольшой отряд?

Толпа пассивно отреагировала на его предложение. Егерь ухмыльнулся.

– Знаете, это не голосование, кому идти на субботник, а кому нет. Не решитесь сами, придётся заставить.

– А как ты заставишь, когда все с оружием? – нагло выкрикнул парень с сигаретой во рту. – Тебя никто не станет слушать. А подыхать добровольно мы не согласны. С чего вы взяли, что это обязанность какая-то – участвовать в игре?

На удивление толпа оказалась солидарна со словами наглого недоумка. Загудела поддерживающими репликами и начала поправлять оружие, давая понять, что они сила.

– Слушайте, народ, не мы вас заставляем брать оружие и участвовать в гладиаторских боях, а те, кто их устроили. Не думаете ли вы, что у них нет способа заставить вас поступить так, как им хочется? – попытался я вразумить их. – Вас притащили за миллион световых лет от Земли только для того, чтобы посмотреть, как вы умеете вставать в позу?

– А мы посмотрим, – заявил мужчина, стоявший напротив меня. – А вести нас на убой как скотину не позволим.

– Значит, я и Егерь, которые повели себя как мужчины, – скот, а вы светлоликие мамкины бунтари – люди, которые одним своим хотением или нехотением решают любые проблемы? Так? То есть сейчас мы самоустраняемся, так как скот не решает проблемы людей, а вы остаётесь в гордой позе ждать окончания отсчёта? Я согласен. Раз вы приняли такое умное решение не играть в игру, значит, вы точно знаете, как это сделать, не навредив себе. – Я повернулся к Егерю. – Идём в стойло, пожуём сенца.

Егерь пожал плечами и примкнул ко мне, твёрдой походкой направившись к казарме. Айрис бежала рядом, не поспевая за моими широкими шагами.

– Ты реально решил их бросить? – спросила она.

– А что делать? Если их насильно заставлять, они так и будут думать, что у них есть выбор, а мы негодяи, лишающие их его, – ответил я, с трудом справляясь с клокочущей злостью.

– А мы не будем тут стоять. Мы тоже пойдём в казарму, – донеслось сзади.

– Стрелок, как ты думаешь, что нам может грозить, если мы не выставим команду к концу отсчёта? – поинтересовался Егерь.

– Не знаю, как это будет выглядеть, но точно красноречиво и очень мотивирующе, – ответил я.

– Ясно. Это будут самые томительные часы ожидания.

– Займёмся разработкой тактики на бумаге. И ещё нам надо быть готовыми к тому, что команду придётся собирать спонтанно и очень быстро. Через час пойдём в оружейку, восстановим боезапас и будем ждать.

– Тогда ты меня не отговоришь, я пойду с вами, – твёрдо заявила Айрис.

– Ладно. Когда я говорил про серьёзную потребность, то имел в виду что-то подобное сегодняшнему бунту. – Я вздохнул. – А мне этого совсем не хочется.

– Я не хуже тебя, справлюсь, – заявила супруга.

– Смотри. – Я показал ей дыру в бронежилете. – Пуля не выбирает одних только неумелых.

– А ты не ранен? – испугалась за меня жена.

– Нет. Броник выдержал удар, но из последних сил. Будь дистанция ближе, неизвестно, как всё повернулось бы.

Бойцы из нашего отряда в полном составе находились в умывальной комнате. Вокруг них собралась толпа любопытных, внимая рассказу о недавнем сражении. Больше всех старался Хардбас, оказавшийся умелым болтуном, приукрашивающим события. По его легенде, с нами билось как минимум пятьдесят противников.

– Шансов у них против нас не было никаких. – Болтун встал возле душевой комнаты. – Жаль мужиков, но они сражались, как звери.

– А кто погиб?

– Первым Алексей Миронов.

– Лёшка? – удивился мужчина средних лет. – А я с ним на прошлой работе вместе семь лет отпахал. И семью его знал. Хороший мужик был. Царствие ему небесное. А кто ещё?

– Народ, дело такое. Пока вы спали, мы воевали, теперь пора бы и поменяться, – громко произнёс Егерь. – Толпа снаружи бунтует. Говорят, их никто не заставит идти на бойню, и им приятнее отсидеться в стороне, пока другие гибнут. Даю вам десять минут, чтобы набрать двадцать человек на следующую игру.

– А потом?

– А потом суп с котом, – ответил Егерь.

Мне было интересно знать, какие меры он мог предпринять, чтобы заставить людей проявить сознательность. Я не думал, что он применит оружие, но такая вероятность имелась. Времени на убеждение не осталось, только страхом можно было загнать людей исполнять то, что могло продлить жизнь общей массе.

Я скинул оружие и экипировку прямо на мокрый пол возле ряда душевых комнат и забрался под тёплые струи воды. С меня стекала рыжая вода, окрасившаяся въевшейся пылью. На боку красовалась приличная гематома. Да уж, первый бой дался мне относительно легко. Настрой в команде был боевой и решительный, только благодаря ему нам удалось выиграть с таким серьёзным перевесом. Но вот со следующим отрядом, если он вообще наберётся, о такой лёгкой победе не стоило и мечтать.

Вместо мыла тут использовалась густая субстанция с едкой химической вонью. Я помылся ею, поскорее смыл и вышел из душа. Вокруг Егеря и наших бойцов собралась толпа. История с бунтом практически повторилась по тому же сценарию, что и раньше. Люди вбили себе в голову, что можно не участвовать в игре. Для меня ход их мыслей был эквивалентен мыслям животных, привезённых на мясокомбинат, когда оставшиеся в машине уверены, что удастся пересидеть в ней и вернуться домой.

Хардбас, поняв, что его бравые истории не произвели на публику должного эффекта, потерял над собой контроль и пытался общаться на повышенных тонах. Егерь только в перерывах матерной брани пытался взывать к ответственности и совести, либо угрожал. Но народ, когда приходилось выбирать между смертью и неопределённостью, выбирал последнее, не понимая, что в основе их выбора нет никакого прагматизма, а только глупая самонадеянность и страх.

– Мужики, – обратился я к бойцам, с которыми был в игре. – Идёмте отдыхать, мы заслужили это. Пока люди не поймут, что выгоднее сражаться, а не избегать боя, так и будут прятаться.

– Лошье вонючее! – не сдержался Хардбас. – Терпилы конченые! Перебьют вас, как последних тварей, а вы так и будете мямлить, что созданы кушать тучно и какать кучно, а не оружие держать в руках! Суки! – Он пнул ногой подвернувшегося паренька. Тот упал и боязливо отполз в сторону.

Мы прошли мимо толпы демонической когортой. Теперь нас они боялись не меньше противника. Сомнительное достижение с учётом того, что всё равно надо было как-то решать вопрос с мобилизацией на игру. Мы разлеглись на кроватях в стороне от всех.

– Час двадцать осталось, – сообщил Француз, посмотрев на наручные часы.

– Да хрен я усну теперь, – признался Егерь. – А если нас всех утилизируют оптом, как не оправдавших надежд организаторов? Нет, раз мы взяли на себя командирскую ответственность, надо думать, как собрать народ. Может, завалить парочку самых голосистых? – Он посмотрел в мою сторону.

– Ты с ними из одного посёлка. Жестоко. Я не думаю, что утилизируют всех и сразу. Оставят шанс исправить ситуацию наглядным способом. Помните, когда мы только первый раз зашли на арену с целью ознакомления и подошли к забору со стороны прыгунцов?

– Ну? – заинтересовался Егерь.

– В нас выпустили гранату, и тот, кто это сделал, был убит. Причём звука выстрела мы не слышали. Ему разорвало тело бесшумно, словно он был наказан за применение оружия до начала гладиаторского боя.

– А кем? – не понял Француз.

– Думаю, организаторами. Они всё видят и слышат и уже осведомлены о том, что народ не хочет играть по их правилам. На той стороне Земли этот цирк уже полгода назад воровал людей, и я уверен, что такие бунты случались каждый раз. У меня только одно соображение на этот счёт – когда станет очевидным, что не играть нельзя, костяком следующего отряда должны снова стать мы. Без нас набранные по острой нужде бойцы сольют любую игру. Я предлагаю взять командование пятёрками мне, Егерю, Айрис и Димону. Француз, Козлофф, Рубильник и Хардбас войдут в пятёрки по одному. Итого у нас будет всего по три новичка в каждой пятёрке, что терпимо.

– Так и придётся играть, пока не убьют, – решил Козлофф и накрылся с головой одеялом.

– Не придётся. К третьей игре у нас будет уже куча ветеранов, и вы точно сможете отдохнуть.

– А если нас всех того? – поинтересовался Рубильник.

– Смотрите, нас осталось семеро обстрелянных с того боя, а у них всего один, – пояснил я. – Опыт и численность на нашей стороне. Не надо, конечно, радоваться заранее, это всегда приводит к поражению. Будем биться с полной уверенностью, что враг силён и коварен.

– Чего тогда валяться? – вскочил с кровати Егерь. – Идёмте в арсенал, пополним БК и разработаем какую-никакую тактику на следующий бой.

– Наша решительность полностью расслабит людей, – прошептала Айрис. – Надо изобразить на лице страдание и обиду.

– Это женские шту, чки и нам они не к лицу, – отмахнулся Егерь.

– Он прав, – поддержал его я. – Сами прибегут и сами начнут просить взять их на игру, нужно только дождаться.

Люди отворачивались и прятали лица, чтобы не встречаться с нашими взглядами, когда мы выходили из казармы. На улице уже никого не осталось. Окончательно так и не стемнело, возможно, ночи в нашем земном представлении здесь и не было. Близкие яркие созвездия давали достаточно света, чтобы она не казалась тёмной, но тепла не давали. Изо рта шёл пар. Кончики ушей и нос сразу же стали мёрзнуть.

Из-за забора донёсся дикий вопль. Он прозвучал совсем близко, будто существо, издающее его, сидело прямо под ним. Вопль повторили десятки глоток чуть подальше. Кажется, на охоту вышла здешняя фауна, делящая сутки с хищными растениями. Я не видел существ, издающих этот протяжный крик, но был уверен, что в сравнении с хищными «алоэ» они явно опаснее.

В оружейке копошились десять человек. Был среди них и Водяницкий.

– Чего, не хочет народ воевать за свою свободу? – усмехнулся он, завидев нашу команду.

– Пока не хочет, но скоро захочет, – ответил я.

– Почему, если не секрет? – поинтересовался он.

– Секрет, – не стал я его пугать. – А ты чего не пошёл валяться? Ведь умирал, как спать хотел.

– Я уже поспал, прямо здесь. Немного перехватил и взбодрился.

– Экзоскелет уже примерял? – напомнил ему про задание Егерь.

– Да, – гордо признался чиновник. – Классная штука в хозяйстве. Плавная, отзывчивая на движения без задержек. Экран перед лицом понятный. Легко управлять. Хотите покажу? – Глаза у него горели.

– Показывай, – согласился Егерь.

Водяницкий неуклюже пристроил своё толстое тело внутри бронированного костюма. Прошло несколько секунд, пока он приводил экзоскелет в действие, а потом плавно, но быстро пошёл вперёд. Прыгнул на несколько метров вверх, кувыркнулся через голову назад, сделал несколько резких движений влево и вправо, словно уклонялся от пуль. Затем крутнулся на носке одной ноги. Совсем не идущая фигуре чиновника пластика.

– Ну, как я вам? – поинтересовался он через наушник.

– Танцевать ты уже умеешь, теперь надо научиться стрелять, – сказал Егерь.

– А тут проще простого. На экране есть прицел под каждый вид оружия. А у артиллерии ещё и круг, показывающий на карте сверху, куда упадёт снаряд и как полетят осколки с учётом рельефа местности.

– Вижу, Георгий Михалыч время зря не терял, – скупо улыбнулся Егерь. – Советую тебе, как большой шишке районного масштаба, всё-таки не отходить от этого бронекостюма в момент, когда стрелки часов пробьют полночь.

– В смысле? – не сообразил недогадливый чиновник.

– В смысле, когда закончится отсчёт времени на новую игру. Соображать придётся быстро, чтобы не сдохнуть задарма, – пояснил я.

– Я же нет… не для того показывал… я не смогу, меня могут убить. – Экзоскелет с чиновником попятился назад, пока не упёрся в стеллаж. Тяжёлая конструкция бронекостюма серьёзно зашатала стойку.

– Лови! – выкрикнул я и рванул ловить конструкцию.

К счастью, неуклюжий Водяницкий оказался проворен в силовой экипировке. Успел ухватить опасно накренившийся стеллаж и остановить падение.

– Фух, успел. – Он вытер бронированной рукой «лоб» экзоскелета.

Мне было очевидно, что задатки хорошего бойца у главы администрации имеются, но только в подобной экипировке, делающей его более мобильным.

Из тех, кто находился в арсенале, только двое добровольно согласились участвовать в следующем бою. Это были мужики под сорок или даже сорок пять, не воевавшие, но служившие в армии. Оба были любителями оружейной тематики, читали про тактику, смотрели ролики про разборы тех или иных боёв, происходивших на памяти. Один из них с шикарной лысиной придумал себе позывной Колпак. Второй назвался Репой. Уточнять происхождение его позывного мы не стали, но, кажется, это была простая самокритика. К своим годам обладатель неблагозвучного позывного наел крепкую репу. При этом у него не было большого живота, как у главы администрации.

Колпака прикрепили к Егерю, Репу – к Димону. Они знали друг друга и потому могли быстрее сработаться. Итого до требуемого комплекта нам ещё недоставало десятерых. Мы начали обучение с теми, кто имелся. Я расчертил на полу макет арены по памяти. Егерь смотрел на мои труды во все глаза, отмечая, что я нигде не ошибся в том месте, которое он сам помнил. А ещё я нарисовал вражескую сторону. Когда перед нами лежала схема территории, каждый почувствовал себя немного полководцем. Мы стали вспоминать, где прятался противник в первом бою, и как надо было вести сражение, чтобы скорее с ним покончить.

Процесс погружения в планирование затянул нас до такой степени, что мы с удивлением очнулись, когда до начала боя осталось десять минут. В арсенал за это время никто добровольно не явился. Сработала психология толпы, в которой даже неверно принятое решение давало успокоение, так как было одобрено большинством.

– Сходи наружу, глянь, что делается, – отправил я Хардбаса.

Он явился через две минуты.

– Почти никого. Несколько человек трутся у казармы, смотрят издалека, ждут, что будет, или же на фишке стоят, чтобы предупредить, если мы пойдём к ним, – сообщил он. – Терпилы, сука, бздливые.

– Ясно, – произнёс я разочарованно. – Нервы у нас крепче, будем ждать, когда созреют.

Айрис посмотрела на ряд экзоскелетов и обратилась к Водяницкому:

– Георгий Михалыч, а ты не мог бы быстро ввести меня в курс дела по этому оборудованию?

– Быстро ввести? – Чиновник заржал, как конь. – Жила бы ты в Николаевке…

– Ты что задумала? – поинтересовался я.

– На случай, если организаторы ничего не предусмотрели и мы будем биться десять на двадцать, нам пригодится козырь в виде такой машинки. Мои модификации вкупе с возможностями бронекостюма удвоят его эффект.

Мы с Егерем переглянулись. Айрис была права. На случай, если организаторы думали иначе, чем мы предполагали, нам нужен был мощный юнит, способный проломить порядки противника. Но почему это должна быть моя жена?

– Глава, ты не надумал встать в строй, когда уже и женщины делают это? – поинтересовался я у чиновника, направившегося с Айрис к экзоскелету.

– Непростые женщины. Я видел, как она лесничего заломала, так что не равняйте, – умело отбрехался чиновник.

– Ты видишь, как люди обращаются, когда с ними по-хорошему. На хрен послать для них плёвое дело. Сколько бы ты ни пытался достучаться до их мозга, всё равно скажут – дятел.

– Терпение, Егерь. Посмотрим, что заготовлено у организаторов.

– Я уже готов к тому, чтобы проделать дыру в башке некоторых земляков. Отвращение какое-то появилось, что столько лет жил и здоровался с ними как с нормальными. Реально, не люди, а трусливое стадо, верящее, что всё обойдётся и с ними ничего не произойдёт.

– Успокойся. Настраивайся лучше на новый бой.

– Ладно. – Он взял дробовик, с которым был в прошлом бою, и положил его на полку. – Возьму автомат.

Водяницкий тем временем самозабвенно обучал мою жену премудростям владения экзоскелетом. Айрис училась мгновенно и через пять минут уже навешивала на руки-пилоны оружие. На каждую можно было прикрепить по два образца. Айрис выбрала два пулемёта и два короткоствольных артиллерийских орудия. Запас БК на пулемёт составлял несколько тысяч патронов, идентичных тем, что использовались в автомате. Пушки использовали короткие семидесятимиллиметровые снаряды с электромагнитной разгонкой по стволу. Боекомплект на каждое орудие составлял по двадцать штук. За спину на экзоскелет крепился ранец с мортирой для дистанционного минирования. Айрис прикрепила и его. Наверняка у неё уже сложилась в голове тактика будущего сражения. Я даже верил, что она будет успешной.

– Глава, я придумал тебе отличный позывной, – насмешливо обратился Егерь к чиновнику, закончившему обучение. – Водяной.

– Оригинально, – хмыкнул Водяницкий. – Меня всю жизнь так дразнили.

– Тогда ты можешь изменить себе кличку, выбить новое имя в граните боевой славы, – провокационно предложил Егерь, подзуживая самолюбие чиновника.

– Хитрец, я на такое не поведусь. Не тот уровень. К тому же моя кличка может стать эпитафией. Жил Водяным, а умер Пухлым, – самокритично пошутил глава.

– А почему Пухлый? Можно взять что-нибудь звучное, например, Шеф или Атаман, – предложила Айрис. – В конце концов, задатки лидера у тебя есть, только раскис немного на казённых харчах.

– Да? – Комплимент моей жены пришёлся ему по душе. Он уже примерил себя к ней, понял, что Айрис недостижима, и оттого внимание к его неинтересной особе ему приятно.

– Конечно. В боевой хореографии я немного смыслю. Сразу видно, что ты боец, – не унималась Айрис, заметив эффект.

Водяницкий ничего не ответил, ушёл механическими конечностями вглубь арсенала. Времени уговаривать его больше не было. Часы показывали две минуты. Вся наша команда высыпала наружу. Похолодало ещё на несколько градусов. На поверхности земли заблестел иней. Над головой застывшим фейерверком расцвела газовая туманность. Две луны смотрели на нас сверху, с интересом ожидая развития событий.

Мне тоже было интересно узнать, что придумали организаторы для мотивации бунтарей. В том, что это произойдёт, я не сомневался, но часы отбивали последние секунды. На лицах новеньких членов команды, не считая Айрис, лицо которой пряталось внутри бронекостюма, отражалось волнение. У них тряслись руки и стучали зубы. Я прекрасно представлял, как они с первых секунд потеряют контроль над собой.

– Колпака и Репу сразу в траншею, – напомнил я.

– Конечно, – ответил Егерь.

Раздались три звонка. Я же посмотрел не в сторону лагеря противников, а в сторону казармы. Нет, ничего такого, говорящего о мотивации участвовать в игре, я не увидел и не услышал. Егерь посмотрел на меня. Я пожал плечами. Стрёмно было как-то представить, что настоящие лохи это мы, добровольно отдающие свои жизни на потеху публике. Команда перешла границу, а я медлил, ждал чего-то. Вдруг в наушнике раздался истерический голос Водяницкого:

– Подождите меня! Подождите!

Он выскочил из оружейки в экзоскелете и бодро направился к нам. Видимо, произошло чудо, после того как мы её покинули. Троекратный звонок возвестил о том, что игра начинается. Я шагнул на сторону арены. Глава бежал многометровыми прыжками. Ограда начала подниматься и мы уже решили, что он не успел, но чиновник с разбега подпрыгнул на несколько метров вверх, опередив забор, и приземлился на нашей стороне.

– Я с вами, народ! Зовите меня Атаманом, – выкрикнул он.

Сотни пуль одновременно ударили вокруг нас.