Оглавление

Примечание

В первых главах книги много научных терминов, представление о которых поможет понять происходящее. При этом вы можете легко проигнорировать сноски, но в таком случае помните: то, что выглядит как магия, на самом деле — современная наука.

Галактическая нить

Ранним ноябрьским утром предрассветное пространство во всех направлениях от территории радиоинтерферометра[1] VLA[2] дрожало рёвом приводов управления разноразмерными тарелками радиотелескопов. Локаторы разом переориентировались в сторону от грядущей зари. Рокот прервали металлический лязг и стук стопорных установок. В наступившей тиши чувствительные датчики незаметно для Динеша начали сообща слушать циклический сигнал.

Его совершенно случайно уловила малая антенна замороженного проекта SETI[3], включённая для теста после внепланового технического обслуживания — за ненадобностью тарелку вот уже четыре года не запускали, и неподвижной чашей для обустройства жилища решило воспользоваться сумасбродное семейство древесных аистов. А поскольку однажды поставленное на баланс остаётся оным навеки, отдавать устаревшую аппаратуру пернатым было не велено. Птиц выселили силами работников ближайшего, милях в тридцати отсюда, парка дикой природы Луера Маунтинс. Затем произвели очистку и ремонт оборудования, и вот сегодня чуть свет не в свою смену явился Роберт Киршнер для наладки, будь он неладен.

Не сказать, что Роб себя как-то слишком уж неприятно вёл. Да и ненавистным Динеш техника не считал, но старался избегать. Было в коллеге что-то чуждое его пониманию — целый набор мелочей, каждую из которых по отдельности отталкивающей не назовёшь. А вместе… Когда они вместе, появляется Киршнер.

Запихнув яблоком обратно в себя очередной зевок, Динеш отбросил в сторону огрызок, прикрыл дверь верхнего яруса центра управления и поплёлся к рабочему месту через дерущую лёгкие завесу сладковатого парфюма Роберта. Тот, сморщив нос, чтобы с него не спали слишком уж маленькие для взрослого человека очки, как раз заканчивал синхронизацию объединённой радиолокационной системы, о чём свидетельствовали зажигающиеся один за другим под потолком зелёные индикаторы активности спутниковых тарелок.

— Цоп, сюда, — приговаривал себе под руку Киршнер, перемещая окна по монитору. — Вот так…

От рычащих тут же за стеклянной перегородкой кулеров охлаждения шкафов с нагруженной вычислительной аппаратурой в помещении было жарковато. Не сведана[4], конечно, но рубашка на спине Динеша повторно взмокла уже через минуту после возвращения с улицы — даже не успел добраться до компьютера, за который бесцеремонно уселся техник.

Выражать недовольство этим Динеш не стал, понадеявшись, что тот скоро освободит его рабочее место. Сам он уселся на соседнее кресло перед безжизненным чёрным прямоугольником монитора, заляпанного чьими-то отпечатками.

— Пу-пу-пу, — выдохнул Киршнер, выводя на экран диаграммы принимаемых сигналов.

При этом Роб по-хозяйски закрыл окно с записями о быстрых радиосигналах[5], зарегистрированных Динешем до переориентации телескопов. Конечно, в самих излучениях ничего необычного не оказалось. Он наблюдал за импульсами, внесёнными в каталог источников загадочных сигналов CHIME[6]. Вычленить из них логичные данные было невозможно — его интерес привлекло другое: заметно участившаяся общая периодичность вспышек, которые со вчерашнего дня, точно сговорившись, все разом начали достигать Земли почти вдвое чаще привычного, подсвечивая крупномасштабную структуру Вселенной[7].

— Так-так-так, — пробубнил техник.

Он звучно отпил дымящийся кофе из кружки Динеша, ополоснув в напитке рябые усы. Причмокнул от удовольствия и мотнул головой, убирая от глаз выбившуюся грязную прядь и заставив свои стянутые на затылке розовой резинкой кудрявые длинные волосы хлестануть его по щеке с противоположной стороны. Выглядело, точно корова хвостом мошкару от себя отогнала.

Кряхтя над клавиатурой, Роберт открыл панель настроек и начал более глубокую отладку, радиотелескопов, переводя их из пассивного режима наблюдения в активный для точного определения расстояния до объекта, послание от которого уловила приглянувшаяся аистами тарелка, любовно прозванная сотрудниками VLA Малюткой.

И вот спавшая четыре года Малютка уловила нечто. Амплитуда сигнала указывала на искусственное происхождение его источника. Пришло определённо логичное, пусть и зашифрованное в коде «000 377», послание, но делать какие-либо выводы пока было рано. Излучение могло идти от аппарата, отправленного с Земли европейцами, русскими, китайцами, ASTS или парой других, более мелких частных космических компаний.

— Эть! — воскликнул Роб. — Не то… Не то…

Осознав, что Киршнер никуда не собирался уходить, Динеш запустил второй компьютер, поднеся к датчику рядом с веб-камерой свой висевший на шее бейдж. Оживший монитор потребовал взглянуть в объектив и, узнав через него радиоастронома Динеша Тхакура, открыл доступ к системе.

Собранные учёным за ночь данные остались на сервере, правда, судя по тому, как именно был закрыт отчёт, структурировать записи во избежание ошибок астроному следовало заново.

Уловленное радиоинтерферометром пока представляло собой набор кода и графиков, которые ещё предстояло перевести в удобный обывателю визуальный вид, но для радиоастронома многое было понятно и так. Пусть «Сверхбольшая Антенная Решётка» и не могла сравниться по мощности со SKA[8], охватывая ничтожный клочок космического пространства, было очевидно: Галактическая нить минувшей ночью просто сияла радиосигналами, подобно городским улицам во время дивали[9]. Вот уж где действительно свет победил тьму.

Динеш откинулся в кресле, пытаясь представить, как выглядела полная картина наблюдаемой Вселенной в момент всплеска радиосигналов. Это наверняка была огромная светящаяся паутина с разноразмерными прорехами. Войды. Космические пустоты, сформированные из материи под влиянием Тёмной материи в момент ускоренного расширения Вселенной. Если уж и существует нечто похожее на истинное «ничто» — то это войды.

Закрыв глаза, Динеш под ворчания Киршнера попытался представить себе бескрайнее «ничто». Пустую область. Ни комет. Ни пыли. Конечно, какие-нибудь блуждающие нейтрино или фотоны в космические пустоты залетают, но в умозрительной пустоте Тхакура не было даже их. Не было и пространства. Не было наблюдателя. И «ничто» исчезло. А вслед за ним ушло и сознание Динеша. Наступившее полное отсутствие всего потянулось из тьмы наружу, туда, где ещё оставалось хоть что-то.

— Оп-па-а-а! — протянул Киршнер, авиационной бомбой врываясь в мгновение небытия радиоастронома.

Отсутствие отхлынуло куда-то в пещеры подсознания. Тхакур открыл глаза и вновь обрёл себя. Напряжённый Роб сидел за его компьютером, роняя пот с лица прямо на клавиатуру, рабочий блокнот и распечатанную на официальном бланке характеристику Динеша. Прошитая солёными каплями бумага местами взбугрилась. На подпись начальству такое подавать было сомнительно.

— Оки-Доки! — гаркнул Роб.

Чтобы встать, не цепляя ничего своим внушительным животом, он настолько сильно оттолкнулся от столешницы, что опрокинул кружку с остатками кофе. Тёмная жидкость поползла по документам под клавиатуру, но Киршнер этого будто не заметил.

Не бросился спасать уже ненужные бумаги и Тхакур. Всё его внимание было обращено вниз с балкончика кабинета. Там расположенные в три ряда амфитеатром пустующие рабочие места освещала видеостена, на которую Роб вывел данные, принесённые вернувшимся от загадочного объекта импульсом радиоинтерферометра.

Появились первые цифры. Объект по космическим меркам был ничтожно мал и располагался чуть больше, чем в миллиарде и двухстах миллионах километров от Земли. По прикидкам Динеша, примерно на таком расстоянии в это время находился Сатурн.

Он был уверен, что поблизости с этой планетой не должно наблюдаться никаких зондов. Коммерческие и научные интересы, как и межпланетные аппараты, пока вращались вокруг Юпитера и его спутников. И всё же для достоверности Динеш сверил полученный сигнал с каталогом действующих в космосе кораблей. Результата попытка не принесла.

Спустившись по лестнице в просторное прохладное помещение, он прошёл сквозь тень от мониторов персональных компьютеров и остановился на максимально близком к видеостене расстоянии, с которого изображение не рассыпалось на отдельные пиксели. Где-то наверху в полумраке кряхтел Киршнер.

Повторный импульс уже был на пути от загадочного нечто. Чудовищное с точки зрения человека расстояние он мог преодолеть за без малого шестьдесят семь минут. И это только в одну сторону. Однако излучаемая радиотелескопами серия импульсов легко обернула тишину во вполне приемлемый поток информации, пускай и более чем с двухчасовой задержкой относительно реальности.

Новая волна принесла оценку скорости неопознанного объекта — порядка шестидесяти одной с половиной тысяч километров в час.

Смартфон сам собою оказался в руках Динеша, а его пальцы забегали по клавиатуре калькулятора. Нехитрая школьная формула подсказала ему, что при условии сохранения скорости галактическая находка достигнет Земли чуть больше чем через два года.

Вместе с вернувшимися сигналами радиинтерферометра поступило и более чёткое послание от объекта. Динеш запустил крайний перед мультискрином компьютер и с минуту глядел на полученный набор двоичного кода. А затем без особой надежды отправил его преобразовываться в изображение. Монитор вывел фотографию небесного тела с плотной атмосферой. Судя по положению НЛО, запечатлевшего астрономический объект, и внешнему виду самого небесного тела, это вполне могли оказаться спутник Сатурна Титан или же какая-то карликовая планета.

Сомнений в том, что перед ним всё же земной аппарат, а не инопланетный, у Тхакура не осталось. А вот вопросы никуда не делись, и дать ответ на них мог только один его старый знакомый.

Поднявшись обратно на балкончик, более комфортный для разговора ввиду отсутствия эхо, астроном не обнаружил на нём Киршнера. Взмокший от пота техник, застыв в проходе открытой двери в конце ведущего на улицу коридорчика, похоже, наслаждался утренней прохладой.

Часы показывали 6:59. Несмотря на то, что там, куда он собирался звонить, было на час меньше, Динеш начал искать контакт в телефонной книге. Милош, его однокурсник из Калтеха[10], по окончании учёбы остался работать в JPL[11]. Тхакура же больше привлекал дальний космос, и потому он посвятил себя радиоастрономии, осел на VLA, хотя мечтал перебраться куда-нибудь, где оборудование почувствительнее — LOFAR[12] или всё та же «Решётка площадью в один квадратный километр» его бы устроили.

— Ай-йоу, старина пространный Ди! — отозвалась после четвёртого гудка трубка.

Приветствие прозвучало так громко, что Тхакуру даже пришлось отстраниться. Он и забыл уже, насколько шумным был его институтский приятель.

— Прости, что рано, надеюсь не разбудил, — начал Динеш. — У меня важное дело…

— Порешал?! — перебил его приятель.

Динеш пожевал губу. Его взгляд непроизвольно метнулся к раскисшим в коричневой кофейной жиже страницам своей характеристики. Милош всё грезил, как они будут работать вместе. Однако документы Тхакур собирал вовсе не для перехода в Лабораторию реактивного движения. Не понять Милошу, что сопровождение космических аппаратов интересно далеко не всем.

— Да тут всё не так просто… — попытался замять тему радиоастроном.

— Не гони давай, Решётка те не Пентагон, — вновь не дослушал собеседник. — С кем из наших пересекался?

Собравшись с силами, Динеш зажмурился и глубоко вдохнул.

— Можешь по записи сказать, с какого аппарата телеметрия? — выпалил он.

Его даже заколотило от усилия, которое пришлось вложить в эту фразу. Казалось, прозвучало излишне требовательно.

— Да без проблем, кидай, — просто ответил Милош.

Дрожащими пальцами Тхакур схватил мышь и прикрепил в мессенджер часть полученного сообщения. Однокурсник присвистнул в трубку, повторно заставив перепонку Динеша сжаться.

— Ископаемые какие, братан, — объяснил Милош своё удивление. — Древний формат, считай, почти реликтовое излучение[13]…

Учёные посмеялись шутке. Инженер JPL некоторое время продолжал вводить какие-то команды на клавиатуре, похмыкивая под нос на манер Киршнера.

— Да блин, чё ты там делаешь? — вдруг спросил он у Динеша. — На хрен тебе эти старые записи?

— Они не старые, — ответил Динеш. — Я получаю этот сигнал прямо сейчас, и его источник движется в нашу сторону со скоростью в шестьдесят одну с половиной тысячу…

— Ой, хорош, а… — цокнул языком одногруппник астронома.

— Милош, что это за аппарат? — повторил вопрос Тхакур.

— Да это с первого «Вояджера» телеметрия, — ответил тот. — Так чё у тебя там на самом деле?.. Малыш Ди?.. Эу?.. Ты до сих пор там коматозы ловишь?.. Приём, пространный Ди…

Но Динеш уже не слушал. Спускаясь в основной зал к продолжавшей отображать новые данные видеостене, он пытался осознать происходящее. Аппарат «Вояджер-1»[14], корректная связь с которым внезапно прервалась в конце 2023 года и сменилась цифровой бессмыслицей из хаотичных данных, вдруг не просто возобновил передачу связной телеметрии. Он возвращался. И меньше чем за год почти проделал в обратном направлении тот же путь, на который у него ушло сорок шесть лет.

Входная дверь нижнего яруса центра управления с шумом распахнулась, и внутрь ввалился перепуганный доктор Гонсалес. По вспотевшему и раскрасневшемуся от напряжения лицу астрофизика, явившегося за пару часов до официального начала своего рабочего дня, Динеш понял, что не видать ему в ближайшее время никакого перевода, потому что возвращение «Вояджера» — далеко не единственная и, скорее всего, не самая пугающая своей таинственностью новость этого едва начавшегося утра. Утра, которое перевернуло всё.

 Радиоинтерферометр — система, объединяющая несколько радиотелескопов.

 VLA (Very Large Array или «Сверхбольшая Антенная Решётка») — один из крупнейших радиоинтерферометров, расположенный в США, штат Нью-Мексико. Состоит из 27 радиотелескопов.

 SETI (Search for Extraterrestrial Intelligence или «Поиск Внеземного Разума») — группа проектов по поиску инопланетных цивилизаций и установлению контакта с ними. Программа приостановлена в 2020 году

 Сведана — индийский аналог бани, пропаривание тела в специальной бочке с натуральными травами и маслами.

 Быстрые радиосигналы (Fast Radio Bursts или FRB) — краткие космические сигналы неизвестной природы. Могут возникать как однократно, так и повторяться через определённые промежутки времени.

 CHIME (Canadian Hydrogen Intensity Mapping Experiment или «Канадский эксперимент по картированию интенсивности водорода») — интерферометрический радиотелескоп, расположенный в Радиоастрофизической обсерватории Доминиона, Британская Колумбия, Канада.

 Крупномасштабная структура Вселенной или Галактическая нить — распределение вещества во Вселенной в виде паутины скоплений галактик с войдами — обширными областями, в которых частично или полностью отсутствуют галактики и скопления.

 SKA (Square Kilometer Array или «Решётка площадью в один квадратный километр») — международный консорциум, представляющий собой две тысячи тарелок на территории девяти стран Африки и миллион низкочастотных антенн в пустыне Австралии. Суммарная площадь всех антенн составляет один квадратный километр.

 Дивали — фестиваль огней в Индии, во время которого люди повсюду запускают фейерверки и фонарики, зажигают лампадки и свечи. Праздник символизирует победу света над тьмой.

 Калтех (Калифорнийский технологический институт или California Institute of Technology — Caltech) — частный исследовательский университет, специализирующийся на точных науках и инженерии. Находится в городе Пасадена, штат Калифорния, США.

 JPL (Jet Propulsion Laboratory или Лаборатория реактивного движения) — научно-исследовательский центр NASA, занимается созданием и обслуживанием автоматических космических аппаратов. Центром управляет Калтех.

 LOFAR (LOw Frequency ARray или «Низкочастотная антенная решётка») — радиоинтерферометр, распространяющийся на девять стран Европы. До появления SKA был самым чувствительным радиотелескопом в мире.

 Реликтовое излучение — регистрируемое излучение света, возникшего от первичной плазмы Вселенной. С помощью реликтового излучения доказывают теорию Большого взрыва.

 «Вояджер-1» — американский космический зонд, запущенный в 1977 году для исследования Солнечной системы (в частности — Юпитера и Сатурна), после чего направленный за её пределы. Самый быстроудаляющийся от Солнца космический корабль. Имеет на борту футляр с золотой пластиной, на которой записаны координаты расположения Земли, информация о человечестве, изображения и звуки.

Поток нейтрино

Из-за хитроумно выставленного света почти не было видно зала. Софиты били из-под потолка под таким углом, что для Зои пришедшие на презентацию выглядели полурастворившимися во мраке малоподвижными силуэтами. Только лишь красные индикаторы работы их параллельных аудиопереводчиков светились над креслами. Она поправила на правом запястье забарахливший, наверное, умный браслет, одновременно желая почувствовать снова его вибрацию и страшась её. Молчание уже начало затягиваться и дальше было бы неприличным.

Прокрутив в голове уже произнесённые тезисы о том, что у элементарных частиц нет ни формы, ни размеров, да и сами они — не объекты, а колебания в полях, девушка списала отвлекшие её ощущения на усталость от длительного перелёта и продолжила.

— Иными словами, Стандартную модель[1] можно назвать ДНК нашей Вселенной, — заговорила она. — Всё, что нас окружает, включая нас самих, запахи, вкусы, свет, температуру и даже наши мысли, состоит из элементов этой модели, как спирали ДНК состоят из нуклеотидов.

Зои надавила на кликер, выводя новый слайд на экран за своей спиной. Обозначенный линиями на белом фоне квадрат разделился на шестнадцать равных ячеек по четыре в ряд. У правого верхнего угла квадрата возникла семнадцатая дополнительная одиноко стоящая клетка. Все образовавшиеся слоты поочерёдно заполнили обозначения элементарных частиц, для удобства восприятия окрашенные разными цветами.

— Фундаментальных, как видите, семнадцать, однако любая осязаемая нами материя состоит всего из трёх видов частиц — электрона и двух кварков[2], верхнего и нижнего, которые составляют протоны и нейтроны. При этом у каждой из этих частиц есть ещё по два поколения[3] — у электрона это более тяжёлые мюон и тау с равным зарядом. Им соответствуют нейтральные частицы — электронное, мюонное и тау-нейтрино[4] соответственно.

Физик задумалась, стоило ли называть поколения кварков, но решила в этот раз не перегружать аудиторию, хотя ей всегда нравилась поэтичность наименований этих частиц. Пары кварков «очарованный — странный» и «истинный — прелестный» звучали скорее как что-то из мира магии, хотя таковым многим её коллегам и виделся квантовый мир. Да она и сама не была исключением.

— Верхний и нижний кварки, электрон и нейтрино мы встречаем постоянно, а их отличающихся по массе, заряду и спину[5] собратьев можем наблюдать только в ускорителях частиц, — продолжала Зои. — Что касается оставшейся четвёрки частиц — глюона, фотона, z-бозона и w-бозона — то они курсируют между всеми остальными и сообщают им, как взаимодействовать. Варианта всего четыре — сильное, слабое и электромагнитное взаимодействия[6], а также гравитация. Всё это движение происходит в поле Хиггса[7], переносчиком которого как раз и является оставшаяся частица в нашей Стандартной модели — тот самый бозон Хиггса[8]…

На экране в одинокой семнадцатой ячейке появился кружок с буквой H внутри. Значения спина и заряда частицы на схеме обозначились нулями, а массы — вопросительным знаком.

Её парный браслет завибрировал повторно, и на этот раз обмануть себя, сославшись на слабость или рассеянность, уже не получилось. Устройство отчётливо воспроизвело прикосновения Луи — в той последовательности, которую они условились отправлять через гаджеты, если соскучились. Вибромоторчик внутри браслета отчётливо передал три касания — длинное и два коротких. Вместе они соответствовали её имени. Зои.

Механизм замер, а затем прожужжал заново: З — О — И. Звук стих в пурпурных всполохах света на крохотном дисплее. Этот цвет принадлежал Луи.

Она словно на самом деле чувствовала, как он где-то давил пальцем на свой браслет, напоминая ей о собственных мучениях в разлуке. И эта картина бросила её в дрожь. Зои тоже скучала по Луи, но он давно умер. И его не просто похоронили со вторым браслетом из набора — кремировали. Физически не существовало больше ни самого парня, ни устройства.

— Доктор Селис?.. — прорвалось обращение модератора встречи сквозь реактивный рокот мыслей Зои.

Она подняла взгляд и по сменившимся позам зрителей-силуэтов поняла, что они напряжены. Через сцену к ней спешил господин Танака. Селис остановила его рукой, давая понять, что всё в порядке. Собраться с силами для продолжения презентации при этом ей оказалось непросто.

— Как раз с этого… — она пыталась схватиться за давно ускользнувшую нить собственной мысли. — С массы бозона, которая так и не подсказала нам, что есть наш мир — Суперсимметрия[9] или Мультивселенная[10]… С этой непостоянной массы… И начинается ход размышлений в моей работе «Мультисимметрия, или магия квантовой физики»… Извините, спасибо!

Она зачем-то похлопала сама себе и поспешила покинуть сцену под только начавшие зарождаться редкие аплодисменты. Миновав узкий коридор за кулисами, она вышла в более просторный технический и наткнулась на пост охранника. Мужчина средних лет с довольно глубокими для его возраста морщинами на лице оторвался от планшета, на котором вёл партию в сёги[11], и молча уставился на неё.

— Подскажите, где тут выход на улицу? — спросила Зои.

В ответ не последовало никакой реакции. Охранник будто глядел на неё исключительно для приличия, ожидая, когда она уйдёт.

— Балкон? — попытала удачу Селис.

Махнув рукой, она стыдливо помассировала лоб, а затем щёлкнула выключателем висящего над ухом параллельного аудиопереводчика. Красный индикатор погас. У мужчины, в отличие от гостей презентации её первой научно-популярной книги, таких устройств не было.

— Вы ведь меня не понимаете? — усмехнулась она своей оплошности, и сама перешла на другой язык. — Может, английский?

Однако охранник не ответил и на это. Непоколебимость мужчины заставляла Селис чувствовать себя идиоткой.

— Ну конечно… — выдохнула Зои. — Снова взялся за грабли[12].

Пришлось искать выход самой. Просвет вечернего города показался во вторых же стеклянных дверях. Они выводили на террасу, обустроенную над козырьком входа в зрительный зал. Тут были установлены скамейки и даже росли небольшие деревья.

Селис потянула ручку, нырнула в поток ледяного вечернего воздуха с запахом влажного асфальта. Мокрая местами тёмно-серая плитка подсказала, что во время её презентации успел пройти небольшой дождик.

Остановившись у стеклянного поручня, она задрала манжету пиджака и впервые за долгое время погладила дисплей браслета большим пальцем. Луи. Она сделала три коротких прикосновения: Л — У — И. Затем попыталась раздавить подступающий плач улыбкой, но у неё это не получилось. Ей было одновременно больно от того, что его больше нет рядом, и в то же время не по себе от случившегося на сцене. Конечно, в потустороннее она не верила, но поймала себя на мысли, что ей хотелось поверить именно в него, а не в сбой устройства, повторившего одно из последних прикосновений её жениха.

Зои извлекла смартфон и с удивлением обнаружила, что браслет даже не был сопряжён с ним, что делало его вибрации ещё более случайными. И всё же она открыла записную книжку и задержала палец над закреплённым вверху контактом. Имя Луи с двумя розовыми сердечками по бокам. Она не могла его удалить. Не сейчас. Может, и никогда, но пока точно было не время. Хотелось сохранить приятную иллюзию, что он не погиб, а по-прежнему ставил эксперименты в ЦЕРНе[13] или уехал куда-нибудь на научную конференцию.

С неба снова начало накрапывать. Капли стали липнуть к дисплею, увеличивая пиксели. А она так и стояла, глядя на свой подрагивающий над контактом максимально коротко подрезанный ноготь. Когда она уже было решилась надавить на экран, и будь что будет, у самого её уха хлопнул зонт.

— Боже, вы меня напугали! — выдохнула Зои. — Не заметила, как вы подошли…

Ей улыбался уже можно сказать пожилой мужчина, явно японец. Волосы его, несмотря на свою редкость, по-прежнему сохраняли присущую юношам глубокую черноту.

— Сегодня обещали ливни, — легко поклонился мужчина, говоря по-английски без акцента. — Я вам не помешал?

Селис поспешила убрать телефон и внимательнее вгляделась в лицо, показавшееся ей знакомым.

— Вы ведь…

— Доктор Яманаси Каору[14], «Супер-Камиоканде»[15], — представился он. — Рад личному знакомству.

— Господи, я… — не верила удаче Зои. — Вы… Я опиралась на ваши работы о стерильных нейтрино[16]… Простите, надеюсь, презентация вас не разочаровала?

— Концовка вышла немного скомканной, — уклончиво ответил Каору и жестом пригласил её вернуться внутрь здания.

Не похвалил. Оно и понятно. Для квантовых физиков подобные мероприятия — что-то вроде развлечения, аттракционов, на которых можно убедиться, насколько плохо массы себе представляют мироустройство. А сами научно-популярные изыскания для учёных — лишь попытка расшифроват