Оглавление

От автора

Эта книга не о том, что страшно. Она о том, что невыносимо.

Я не хотел писать «лёгкую» историю. Я хотел написать честную. Даже если эта честность ранит. Даже если после неё хочется замолчать и долго смотреть в стену.

Здесь нет лишних деталей, потому что в аду детали не важны — важен только холод и направление падения.

Я не даю ответов. Я лишь показываю, как выглядит вопрос, на который нельзя ответить, не предав самого себя. Я дал голос страданию. И этот голос иногда звучит так убедительно, что хочется ему поверить.

Я писал это медленно, слово за словом, как вынимают осколки. Не торопитесь проглатывать.

Это всё, что я могу сказать перед началом. Дальше — говорит история.

Забытая книга сюжета не помнила, но помнила тепло прикосновений

День 1
Новая глава

Прохладным осенним утром, когда листва уже опала с деревьев, а снег ещё не выпал, я вышел из квартиры, решив прогуляться по городу.

Под светом фонарей, стоящих вдоль тротуара, я прогулочным шагом бродил вдоль центральной площади, желая ощутить на себе свет и тепло восходящего солнца. Как по зову, оно показало свою макушку, из-за горизонта. Я почувствовал, как кожа, постепенно, начала нагреваться, под его лучами.

По левую сторону от меня возвышался городской драматический театр, а по правую — роскошнейшая гостиница этого городишки. Удивительно, но старенький театр, чьи белоснежные фасады уже сыпались штукатуркой, продолжал пользоваться популярностью у молодежи. Будто культура в этом веке снова оживала, играя новыми красками. Или же это поколение углядело новый смысл в старых заезженных пьесах.

Срезав путь по аллее, я уже не мог насладиться видом громадных мраморных колонн театра построенного в античном стиле или потрясающей отделкой главного здания гостиницы. Видно было лишь густо усаженные деревья, что казались мертвыми в эту пору, да росписи вандалов на стенах.

Я застегнул три пуговицы на своем угольно-черном плаще, затянул потуже потрепанный серый шарф, доставшийся мне от отца, и, засунув руки в карманы, стал отдаляться от площади. В такую погоду на открытой местности было много холоднее, чем в окружении городских построек.

Ничего. Через полчаса буду сидеть в машине.

Я бы не называл этот кусок металлолома машиной, но, я только закончил университет, и не мог позволить себе ничего лучше развалюхи из шестидесятых за смехотворную цену. Может, я и хорошо за ней ухаживал, но старушка доживала свои последние годы.

— Смотри куда идешь! — Прошипел мужик в спортивном костюме.

Вероятно, он остановился, чтобы услышать извинения. Его широко раскрытые глаза бегали сверху вниз, несколько раз пристально меня разглядывая.

— Может, открой ты глаза еще чуть шире, то заметил бы меня? — Мы смотрели друг на друга еще мгновение, после чего он усмехнулся, и просто пошел дальше.

Убедившись, что он не обернется, я смог выдохнуть, чувствуя, как руки в карманах нервно дрожали.

Да, я ушел от темы…

Из-за расположения городка на холмистой местности, прекрасно можно разглядеть из одного конца — противоположный.

В пачке осталась пара штук. Я подкурил сигарету, затянулся как можно глубже, и медленно выдохнул. Раз за разом, повторяя эту последовательность, я старался запомнить каждый дом, каждую сотовую вышку, все мемориалы и памятники, мелькающие вдалеке точно муравьи.

Солнце уже возвысилось над деревьями. Отражаясь в дрожащей водной глади Темзы, ударило по глазам теплым светом, выводя меня из нирваны. Пора возвращаться.

***

Вернувшись в квартиру за сумками, я взял сотовый и набрал номер лучшего друга, усаживаясь на диван. Старая квартирка казалась мне забытой временем, будто стояла на страже своих мрачных тайн и страхов. Зеркало над входом беспомощно цеплялось за последний гвоздь, в надежде не сорваться. Серо-синий диван с растрепанными подушками и бирюзовый изношенный ковер намекали на бесконечное одиночество этого места. Особенно сейчас, когда в полумраке за закрытыми шторами пробивались лучи света, освещая слои пыли на треснувшей столешнице. Воздух был пропитан запахом старой кожи и сухих цветов.

— Говори, пока можешь, — ответил мне сонный голос на другом конце.

— Мы договорились встретиться в восемь. Ты готов? — Вопрос был риторический, но мне нравилось, когда он злился на меня.

— По голосу не понятно? Подъезжай через десять минут, буду готов. — На заднем фоне послышался скрип кровати и раздраженный выдох перед тем, как он бросил трубку.

Вчера мы попрощались с родителями, они заберут ключи от квартиры, которые я предусмотрительно оставил в почтовом ящике.

Спустившись на улицу, прошелся до бесплатной парковки, одной из немногих оставшихся в городе, и уселся на водительское сиденье своего красавца. Оранжевый он или просто ржавый, я уже и не помню, но летает как белогривый орел. Мой Dodge Charger 66-го года рождения был так рад моему появлению, что от счастья уронил часть подкрылка. Я легонько оттолкнул его в сторону и уселся за руль.

С пятого раза, с Божьей помощью мотор подал признаки жизни. Ликуя, я подкурил сигарету, врубил Queen и поставил печь на прогрев салона. Как только обустроимся на новом месте, тут же займусь своей малышкой.

***

Суббота, 8:13 утра.

По пустой дороге я мчал настолько быстро, что смог обогнать автобус. О, да! Я выжимал из этой красотки максимум!

Проехав три жилых квартала, я повернул перед железнодорожным вокзалом и остановился недалеко от городской остановки. Кто-то уже ожидал автобус до работы, а какие-то старички уже ехали домой, черт знает откуда. Непрерывно щелкая кнопки магнитолы, выбирая музыку, я ждал, когда, наконец, Джордж появится.

Сегодня — важный день. Мы собираемся уехать из этого провинциального городка. Может, новое окружение, новые знакомства, новая жизнь…

Джо хотел открыть собственный бар, рассчитывая на мою помощь и партнерство. Я был рад в этом участвовать, учитывая, что бар не помешал бы моей работе над книгами. Пока нам не стукнуло тридцать, будем жить, воплощая детские мечты. Ему, также, было велено присматривать за мной.

Именно этот день создал цепочку событий, ведущую меня туда, где я нахожусь сейчас, рассказывая эту историю.

Меня зовут Патрик (не тот, что морская звезда, но будет здорово, если теперь вы будете представлять меня таким), а это — новая глава моей жизни, в которой я всё смогу начать сначала.

День 2
пристойность

Добавлю немного о Джордже, пока все только начинается.

Его внешность не была создана для того, чтобы привлекать внимание девушек. Высокий и слегка пухловатый, с прямым и четким профилем лица. Глаза его глубокие и загадочные, похожие на две ярко горящие звезды ночного неба. Он словно герой романтического рассказа — загадочный, гениальный и уверенный в себе. Он кажется недостижимым, но, при этом, таким близким и понятным. Он искренен в своей страсти и его сердце бьется в такт с зовом приключений.

Но, за этой внешней красотой скрывалась история трудного детств. Еще с юных лет ему пришлось столкнуться с бурными испытаниями жизни. Постоянные перемены места жительства, нищета и одиночество стали для него обычным явлением. И вместо того, чтобы сломиться под тяжестью жизненного бремени, этот юноша решил вырасти из своих испытаний сильнее.

Годами он закалял свой характер, как меч на наковальне. Он был упорен и целеустремлен. Внутри него горел огонь непоколебимой воли и желания добиться успеха.

Одним словом — моя противоположность. Даже после двадцати, я остался жить с родителями. Не утратил свою общительность, радость к жизни, детскую наивность. Был труслив перед новыми начинаниями и неизвестностями. Абсолютно разное мировоззрение и подход к решению проблем.

Мы сдружились только после двадцати пяти лет. После университета мы нашли общие ценности, цели и идеалы, которые сплотили нас. Таким образом, даже если у нас были разные способы достижения целей, мы смогли добиться успеха только объединившись и…

— Мы подъезжаем! — Донёсся голос из люка на крыше моей ласточки. — Я уже вижу город! Сейчас, ты тоже его увидишь! — Джо опустился в салон и закрыл люк.

Он смотрел вдоль дороги с улыбкой на обветренном лице.

Сутки пути и вот он. Новый город, новые дома, улицы, и главное, новые люди. Они тебя еще не знают, они не помнят все твои грехи и неудачи. Для них ты — чистый лист. В этом месте от нас никто ничего не ждал. Мы могли делать что пожелаем, и это тугое ощущение скованности и страха, наконец, исчезло. Уже и позабыл, с каких пор оно меня преследовало.

Я был заворожен видом столицы. Высоченные небоскребы выглядывали из-за горизонта, поблескивая на солнце.

Вот, где будет жить герой моей книги. В Лондоне! — Твердо решил я в тот день.

Достал и проглотил последнюю таблетку, чтобы не уснуть и выбросил упаковку в открытое окно. Как только приедем, я тут же отключусь на пару суток, настолько я был вымотан путешествием. Дорога уже расплывалась, да и глаза спали по очереди. Осталось потерпеть всего несколько десятков километров.

***

Пока я объезжал пробки дворами, медленно продвигаясь к улице, где мы собирались снять комнату, Джо зачесал свои крашеные черные волосы и поправил воротник своей кожанки. Он был похож на одуванчик.

— Красавец, куда поворачивать!? — Я с усмешкой прикрикнул на него.

С испугу он подхватил телефон, включил навигатор и стал долго всматриваться в экран.

— На перекрестке давай направо, — уверенно заявил мой штурман.

Остановившись на светофоре, я щелкнул правый поворотник и стал наблюдать, как братец медленно отворачивается от меня.

— Хотя, лучше налево, — еле слышно добавил он.

***

Десять минут мы петляли по городу, но на этот раз не объезжая пробки, а в ожидании, когда, наконец, Джо научится различать стороны…

К моему счастью мы добрались до места назначения вовремя. Хозяйка квартиры, в которой мы собирались жить, вот-вот должна была выйти встречать нас.

Мы вышли из машины и закурили, опираясь на капот.

— Пойдем, потом, перекусим? — Я кивнул в сторону Бургер Кинга в сотне метров от нас, на углу улицы.

— Я не против, но спать сейчас хочется больше, — мы были в дороге около двадцати шести часов, так что оба хорошенько вымотались, хоть и оставались на ночь в комфортненьком мотеле.

Ко всему, я принципиально не давал Джорджу спать в дороге. Если я не сплю, то и он не должен…

Седая восьмидесятилетняя старушка, ростом с три головы меньше меня, махнула рукой, подзывая нас к себе.

— Черт, я вообще-то тоже уже не молод, чтоб ходить. Может, прикинемся слепыми, пусть подойдет сама? — Пока я озвучивал это заманчивое предложение, Джо выбросил сигарету и направился к ней.

— Привет, ребятки! Уже успели посмотреть город? Он такой огромный, что мне теперь потребуется неделя, чтобы обойти его полностью, но вы… — я запомнил только то, что зовут её Ингрид, и от нее пахло овсяным печеньем.

— Очень приятно с вами познакомиться, — друг заговорил первым. — Мы очень устали с дороги. Позволите нам отдохнуть немного, перед тем как мы познакомимся поближе?

— Эх, такие молодые, а уже устали? Идем, покажу вашу комнату, — поднимаясь по лестнице, она добавила, — сразу познакомлю вас со своим сыном. Он очень хороший и умный.

***

Ингрид сначала впустила нас внутрь, а затем закрыла за нами дверь.

Захламленный коридорчик вместил нас троих так, что мне пришлось опираться о стену, чтобы не упасть. Мы разулись, стараясь не касаться друг друга, что далось нам с огромным трудом. Справа висело зеркало в половину моего роста, а слева вешалка с шарфами, пальто и шляпами. По коридору стояло три двери в ряд, старенькие, с облезшей краской. Левее был вход на кухню. Вместо двери в проходе стояла деревянная арка того же пыльно-бежевого цвета. Смежный санузел, что, по мне, не очень удобно, расположился напротив длинного коридора. Обои были новые, с рисунком реалистичной кровавой кирпичной кладки. Видно было, как блестки переливались при свете.

Я повесил пальто на крючок у входной. Думаю, теперь и оно будет покрыто этими блестками…

Бабуля указала пальцем на первую дверь, ближайшую к ванной комнате. На ней имелся замок, так что можно было закрывать комнату, когда мы будем уходить.

Не успели мы приблизиться к нашему новому жилищу, как старушка воскликнула:

— Питер, встречай заселенцев!

На ее зов из средней комнаты неторопливо вышел мужчина двадцати пяти — тридцати лет. Я бы даже сказал, выполз из берлоги. Сразу после его появления из комнатушки повеяло запахом пива и чипсов.

Питер предстал перед нами кучерявый, небритый, в белой майке с пятнами от соуса и пота, но самое главное, в семейных трусах. По комплекции, он превосходил меня почти в двое. Подкаченный, высокий. Но из под его майки выглядывал пивной живот.

— Вечер добрый. Питер, рад с вами познакомиться, — он обтряхнул руку об майку и протянул нам. — Можно просто, Пит.

Не могу объяснить почему, но я с радостью её пожал. Да, мужик создавал впечатление пузатенького неуклюжего домоседа, который в двадцать с горкой лет все еще живет с мамой, хотя, в принципе, так оно и было. Но у Пита был мужественный, почти квадратный подбородок, мягкий взгляд и дружелюбные серые глаза, а в комнате за спиной виднелись полки с книгами. Под три сотни, не меньше. Неужели, он всё это прочел?

***

Дверь в нашу комнату со скрипом открылась. Через занавески пробивалось солнце, освещая витающую в воздухе пыль. По носу ударил запах застарелой плесени. Я кинул у шкафа свои сумки и, приоткрыв дверцы, узнал от куда исходил запах. Нужно будет навести чистоту, да и старенькие обои бы переклеить.

Вдоль этой же стены стояла первая кровать со стареньким металлическим каркасом. Из тех, что жутко скрипят при малейшем шорохе. На против стояла точно такая же, но слегка приукрытая сошедшим листом обоев, словно одеялом.

— Пристойный холостяцкий уголок, на первое время.

Джо остановился рядом с кроватью, изучая вид из окна.

— Как он тебе? — Поинтересовался я у друга, когда тот уже рухнул в койку.

— Как я, годика через два, только с мамой, — он закрыл глаза и настроился побыстрее уснуть.

Тот парень чем-то настораживал меня…

— Думаю, мы сможем с ним ужиться. А ты?

— А я хочу спать, — пробурчал он в подушку.

День 136
вдохновение

Несмотря на поздний час, я всё же решил заглянуть к ребятам и выпить с ними по пинте чего-нибудь фильтрованного с лучшей в городе пиццей, до которой рукой подать.

В этом заведении часто собиралась компашка из пяти человек. Я быстро влился и нашел с ними общий язык. Они любили засиживаться допоздна, ожидая, когда посетители разойдутся по домам. Барт — владелец — разрешал им играть в карты, когда заведение пустовало. Главное, чтобы они не буянили, а победитель отстегивал ему десять процентов от выигрыша. Мне редко удавалось выйти победителем, но время, проведенное с ними, казалось мне ценнее выигрыша.

Срезая путь через дворы, я обратил внимание на пустующие парковочные места и выключенный в квартирах свет. Только в этот момент до меня дошло, что весь город словно опустел.

Безлюдность, пустующие дома. Эта тишина просто завораживала. Под конец зимы, точно перелетные птицы, все решили отправиться в теплые края.

От этих мыслей меня отвлек стук. Как ножом по блюдцу, ворон клювом рассекал по стеклу, создавая раздражающий скрежет, моментами стараясь выбить маленькой головкой окно. Я сбавил шаг, всматриваясь в картину, а стекло и не думало поддаваться. После трех тщетных попыток он встрепенулся, вывернул голову и гаркнул, будто бы на меня. Я вздрогнул, когда ворон взлетел, резво набирая высоту, скрываясь в ночи.

***

Время от времени я поднимал голову и оборачивался, но не заметил ни одной птицы. Через пять минут я стоял на пороге «DarPoeta», вдыхая поглубже ледяной воздух. Потянув дверь на себя, услышал приятный тихий звон колокольчиков свисающих над дверью. Они сообщали хозяевам о новом госте.

От входа до противоположного конца тянулись два ряда столиков, накрытых клетчатой скатертью. Вдоль всего помещения тянулись настенные лампы в виде раскрывшихся роз. Чувствовалась итальянская кровь хозяев.

Проходя под кирпичной аркой, я приблизился к стойке.

За ближайшим к выходу столиком сидела молодая парочка. По всему столику раскинуты буклеты и брошюры. Ребята мило беседовали о предстоящей свадьбе. Ближе ко мне, за центральным столиком, сидел старик лет шестидесяти. Он читал толстенную книгу, попивая