автордың кітабынан сөз тіркестері Теофиль Готье о Нижнем Новгороде. Перевод с языка французского, языка парижанина и языка 19 века
Нет ничего более очаровательного, чем эти сундуки любого размера, окрашенные в яркие цвета, с орнаментом из серебряного и золотого лака, покрытые голубым, зеленой или красной краской с металлическими отблесками, украшенные золотыми заклепками, образующими симметрию, переплетенные белыми или коричневыми кожаными ремешками, усиленные металлом, деталями из стали или меди и закрытые замками наивной сложности.
1 Ұнайды
Следующий день мы посвятили осмотру верхней части Нижнего Новгорода. С моей смотровой площадки, расположенной на внешнем углу Кремля и возвышающейся над красивым общественным садом[35], раскинувшимся на правой стороне холма с его массивной зеленью и извилистыми дорожками из желтого песка, открывается потрясающий вид, безграничная панорама. По равнинам, слабо волнистым и отливающим вдали сиреневыми, жемчужно-серыми, стальными, синими тонами, Волга проходит широкими изгибами, то мрачными, то светлыми, в зависимости от того, отражает ли она лазурь неба или тень облака. На самом дальнем берегу реки едва различалось несколько домиков, которые на глаз были меньше, чем те, что в деревнях из игрушечных коробок, которые делают в Нюрнберге. Суда, стоящие на якоре у берега, напоминали флот лилипутов. Все терялось, стиралось и сливалось в безмятежную, лазурную, немного печальную необъятность, заставлявшую думать о бесконечности моря. Это был поистине русский горизонт.
1 Ұнайды
Нам больше не на что было смотреть, и мы вернулись в Москву, избавленные от навязчивой идеи, которая заставила нас отправиться в это долгое странствие. Демон путешествия больше не шептал нам на ухо: « Nijni-Novgorod!»
Суда, стоящие на якоре у берега, напоминали флот лилипутов. Все терялось, стиралось и сливалось в безмятежную, лазурную, немного печальную необъятность, заставлявшую думать о бесконечности моря. Это был поистине русский горизонт.
Следующий день мы посвятили осмотру верхней части Нижнего Новгорода. С моей смотровой площадки, расположенной на внешнем углу Кремля и возвышающейся над красивым общественным садом[35], раскинувшимся на правой стороне холма с его массивной зеленью и извилистыми дорожками из желтого песка, открывается потрясающий вид, безграничная панорама.
Чем заняться до конца вечера? Мимо проезжали droschky. Мы окликнули его. И, не спрашивая, куда мы едем, он пустился в галоп. Это обычная манера поведения des isvoschtchiks, которые редко задумываются о том, куда им придется везти путешественника. «Un na leva, un naprava» при необходимости корректируют свое направ
Пройдя несколько переулков, мы вышли на площадь, где с одной стороны возвышалась церковь[30], а с другой-мечеть. — Церковь была увенчана крестом, мечеть-полумесяцем, и оба символа мирно сияли в чистом вечернем воздухе, позолоченные беспристрастным или безразличным солнечным лучом, хотя в вряд ли являются одним и тем же.
Гарсоны в английской одежде подали нам суп из стерляди, бифштексы на ложе из хрена, Салми[26] (рябчик неизбежен!) — птица по-охотничьи, на которую Маньи[27] не подписался бы. Некое слишком застывшее желе с рыбным клеем [заливная рыба], мороженое с сосновым миндалем[28], изысканный деликатес, запит сельтерской водой[29], и, вполне вероятно, вино de bordeaux Laffitle.
Ресторан «Никиты» — это деревянный домик с широкими витринами, за которыми вырезаны широкие листья тепличных растений, которыми должно быть переполнено любое фешенебельное заведение. Русские любят растения.
Каждую ночь поднимается задвижку, и эти подземелья затопляются и очищаются сильной промывкой [водой из каналов Ярмарки]. — Эта гигантская и уникальная работа, не имеющая, пожалуй, примера в мире, предотвратила точно более одной холеры и чумы в этом районе, где ежегодно в течение шести недель в лагерях находится более четырехсот тысяч человек; это благодаря французскому инженеру г-ну де Бетанкуру[23]