Оглавление

Том 1

«Летящее перо в мрачном городе».

Глава 1

«Введение»

Насколько часто мы видим кошмары? Думаю, что около одного или, может, двух раз в месяц, не больше. Врачи говорят, что лишь один процент людей испытывает кошмары регулярно и обращается за медицинской помощью. Те, кто страдает депрессией или шизофренией, дети младше школьного возраста, люди 25—60 лет, творческие личности — все они намного более подвержены входить в один единственный процент людей, испытывающих регулярные страшные, жуткие сны. Правда ли это? Не знаю, не проверял — да и как это проверить? На самом деле, герою произведения не помешало бы тоже обратиться за помощью, так как он, похоже, входит в этот процент людей: страшные сны для него, какое-то время в прошлом, были регулярны, мешали повседневной жизни, вызывали тревогу и беспокойство — однако ему удалось от этого избавиться. К сожалению, ненадолго. Кошмары вернулись вновь — совершенно неожиданно.

На календаре был 1919 год, 19 сентября. На кухне невысокая женщина с огненно-рыжими волосами, короткой прической и длинным фартуком готовила ужин. Недалеко от нее, на диване, сидел мужчина с темными волосами, угловатой формой лица и спортивным телосложением и пил какую-то газировку, разговаривая с женщиной. Это были мои родители. Где-то в квартире ещё находится мой брат, и, насколько я знаю, должна приехать сестра из другого города. Она уже выпустилась, работает, живёт не с нами, но все равно изредка навещает. Квартира была неплохая. Четверо человек тут точно могли ужиться, не чувствуя себя тесно. -Миша! Сколько можно ждать? Иди скорее сюда, стол уже почти накрыт! — крикнула женщина, не отвлекаясь от еды. Ее голос напоминал пение птиц — он был чист, красив и ничем не испорчен. Я сидел, ожидая вкусного ужина. Как я считал — ничего не могло испортить этот день. За окном пролетел ворон, и резко теплый, солнечный вечер сменился на мрачный и дождливый. Сверкнула молния, загрохотал гром. Всё резко поменялось… Отец больше не выглядел спортивным — теперь в его руке была банка пива, а сам он не смеялся, не вёл полный счастья диалог, а ругался с мамой. Еда больше не выглядела красиво — теперь это просто обычный ужин, который мать готовила, чтобы не обращать внимания на оры отца. -Лидия! ЛИДИЯ! Дай пива, мое закончилось! Ты слышишь меня, женщина?! — отец орал на всю кухню, но мама не обращала на него внимания. Сердце начало биться быстрее, меня вновь начала охватывать паника. Я… Я побежал в комнату брата, но споткнулся об лежащий на полу ковер и…

Я открыл глаза. Какой… Страшный сон. Такие сны преследуют меня почти всю мою жизнь. Нет, не именно этот, просто с подобным… Содержанием.

Я сидел в своей старой машине, остановившись около какого-то заброшенного дома в еловом, красивом лесу. Слышался лишь ветер, и редкие звуки каких-то птиц. Я ехал в город Ришлиск, к своему дяде Алеку. В какой-то момент моей жизни он стал для меня роднее родителей, и я много времени проводил с ним, пока не достиг совершеннолетия и не начал работать в большом городе, расследуя преступления. В милицию меня не брали, поэтому мне пришлось становиться частным следователем. Где-то с неделю назад мне пришло от Алека письмо, где дядя просил меня приехать к нему, так как давно не видел. В письме также было сказано, что Худой тоже меня ждет. Алек был, насколько мне известно, какое-то время журналистом в местной газете, но, если мне не изменяет память, или он оттуда уволился, или его уволили, поэтому стал он подрабатывать где придётся. Он был всего на 10 лет старше, но уважение у меня к нему всё равно имелось. Он был красив, высокого роста, с густой бородой и усами. Наши с ним отношения можно было бы назвать не как дядя с племянником, а как два товарища, что чуть ли не всю жизнь прожили вместе. Худой же — друг детства моего дяди. Они вместе через многое прошли, но иногда мне казалось, будто где-то они либо привирают, либо недоговаривают. Худой по молодости связался с криминалом. Знаете, всякие мелкие преступления — у кого-то с кармана кошелек вытащил, где-то чемодан обокрал. Худой был на 3 года старше моего дяди, но им это никогда не мешало. Он был смуглой кожи, с темными волосами и бородой. На лице его чаще всего была его фирменная хитрая улыбка, будто бы только что он сотворил что-то такое, о чем никто не догадался, и этому Худой рад. Его голубые глаза часто были его проблемой — уж многим они нравились. Короче — ни с кем его было не спутать.

Мой дядя жил на окраине города, так как хоть и был общительным, много соседей рядом с собой не любил. А у дома, где он поселился, почти нет соседних домов. А в тех, что все равно находились здесь, жили либо те, кто совершенно не любит новые знакомства, либо старики. Я завел свою машину, вновь выехал на дорогу и, прикинув, сколько мне ещё ехать, тронулся. Через пару часов я уже подъезжал к Ришлиску — об этом свидетельствовала вывеска на въезде в город и привычный для жителей туман, покрывающий улицы города почти круглый год.

А вот за углом показалась знакомая улица, а дальше — уже и сам дом дяди. Двухэтажный, с красивым окном на чердаке и гаражом, приставленным к дому. Не знаю, зачем он был нужен дяде, если его машина всегда стояла либо где-то в городе, так как домой он возвращался пьяный и пешком, либо перед гаражом, а не в нем. Так как машины не было на месте, можно было сделать вывод, что либо Алек прямо сейчас празднует возвращение Худого в каком-то баре, либо он уже вернулся, а машину оставил около этого бара.

Я остановил автомобиль неподалеку от дома, глубоко вздохнул и вышел на улицу. Воздух в Ришлиске ни с чем не спутать — он был, на удивление, свежим, даже несмотря на то, что рядом с городом были промышленные заводы. По производству чего — я никогда не знал, да и незачем мне было это знать, так как заводы меня ничуть не интересовали. За то мой дядя, бывало, подрабатывал там, когда всю свою зарплату терял либо в его любимом баре (название которого, кстати, я также не знал), либо во время игры в карты. Его азарт, пока он играет — его ни с чем не сравнить. Он будто бы с головой в это погружается, и все равно проигрывает. Мой отец всегда шутил на этот счёт, а дядя обижался. Но бутылка пива возвращала его хорошее настроение. Но нет, Алек никогда не был таким, как мой отец. Да, он тоже любил выпить, но это совершенно не мешало его жизни — в то время как отец… Отец пил всегда. При любом удобном ему случае (а эти случаи были постоянно) в его руках появлялась бутылка пива, а сам он приклеивался к дивану.

Подойдя к двери дома, я постучал. Ответа не последовало, так что я постучался ещё несколько раз, и когда понял, что, похоже, никто дверь мне не откроет, дёрнул за ручку. Дверь оказалась открыта. Мое бодрое настроение стало пропадать, я насторожился. Дома дяди не было, но и следов чего-то подозрительного или странного я не заметил. Возможно, он просто забыл закрыть дверь? Надеюсь на это… Поставив свои вещи около входа, я прилёг на диван в гостиной. Эта поездка вымотала меня, поэтому мне точно нужно было отдохнуть. Уже поздно, время близилось к ночи, и я очень хотел спать — особенно после того кошмара, который скорее испортил мне отдых, нежели способствовал ему.

Как только мой затылок соприкоснулся с подушкой, я сразу же вырубился. Через некоторое время мой сон нарушился кем-то неизвестным в форме, что очень старательно пытался меня разбудить.

Глава 2

«Дом, милый дом»

Меня разбудил человек в форме. Пока я пытался отойти ото сна, он тряс меня и спрашивал, кто я такой, и что делаю в этом доме. Когда я наконец опомнился, он уже вез меня в машине милиции, видимо, в участок. Что здесь происходит? Почему меня куда-то забрали?

— Товарищ милиционер, что происходит? За что меня забрали?

Милиционер, не отводя взгляда от дороги, сначала немного помолчал, а после все-таки ответил.

— Мужчина, вы находились в доме, который не принадлежит вам. Также, пару дней назад, по словам соседей, в этом доме был слышен выстрел — после которого владелец этого дома исчез, и не появился до сих пор — милиционер тяжело вздохнул и, не дождавшись моего ответа, продолжил ехать в тишине.

После слов про выстрел и пропажу моего дяди мне прям сердце перехватило. Как пропал? Какие ещё выстрелы? Дядя, во что ты вляпался?!

Я стал размышлять. Недавно в город вернулся Худой, дядя приглашает меня к себе, а после этого пропадает, и его никто не может найти. Неужели Худой что-то натворил? Или дядя со своей любовью к азартным играм вляпался в какие-то долги? Мне нужно выяснить побольше. Хотя, сначала мне от милиции было бы неплохо отвязаться.

Спустя время я уже сидел в темной камере, где был лишь стол и два стула, стоящие около этого стола напротив друг друга. Лишь от их вида сразу начиналась тревога, ощущение, что вот, сейчас будет допрос. И даже если я ни в чем не виноват, комната все равно давила на меня со всех сторон. Возможно, так и должно быть — на преступников нужно надавить любым способом, чтобы они рассказали всю правду. Меня посадили за один из стульев, и я стал ждать. В комнате я был абсолютно один довольно долгое время (возможно, мне просто показалось), и было так тихо, будто я остался в этом здании совсем один. Но вот дверь открылась, и в комнату вошёл здоровый мужчина лет так 50—60. Несмотря на то, что по его лицу было видно, что он уже не молод, его телосложение было в лучшем своем виде. На лице, около левого глаза был шрам, который, если я не ошибаюсь, никак не повредил его зрение. Длинные, седые волосы покрывали его голову — они были будто взъерошены, создавали такое ощущение, будто он никогда не расчесывался. Его такая же седая борода выглядела и то более аккуратно и опрятно — он явно следил за ней, и, возможно, даже старался придавать ей определенный, красивый вид. Носил он полосатую рубашку с двумя отвалившимися сверху пуговицами, а также брюки темного цвета, идеально сочетающиеся с его обувью и рубашкой. Подойдя к столу и сев за стол, он достал мои документы и со вздохом открыл их. Немного посмотрев в документы, он поднял глаза на меня, потом опустил глаза на документы и, вновь вздохнув, начал говорить.

— Пуловохов Андрей Викторович? — с абсолютно спокойным голосом произнес мужчина.

— Да, это я. За что меня взяли?

— Не перебивайте меня, пожалуйста. — Кашлянув пару раз, и, взглянув на ещё одни бумаги, которые он принес, он вновь посмотрел мне в глаза. — Вы находились в доме, где недавно пропал человек. Соседи утверждают, что слышали выстрелы — но в самом доме мы не обнаружили никаких следов борьбы или следов от пуль. Мужчина, живший в этом доме — Алек Александрович Пуловохов…

Мужчина перестал говорить, пару раз перепроверил какие-то бумаги, и вновь посмотрел на меня.

— Алек Александрович — ваш родственник, верно? — Спросил он.

— Да, верно. Он мне дядей приходится. Я долгое время жил в другом городе, и решил навестить своего дядю после того, как он мне написал. Это может считаться за то, что я невиновен? — Несмотря на то, что комната продолжала давить на меня со всех сторон, я задал вопрос с абсолютным спокойствием, не выражая никаких ярких эмоций.

— Возможно. Нам нужно проверить, что вы последнее время и правда не появлялись в городе, и не знали о преступлении, которое совершили с вашим… Дядей? — Будто бы забыв о том, что я говорил пару секунд назад, мужчина посмотрел на меня, и, увидев, что я молчаливо кивнул, он вышел из комнаты. Через пару минут дверь снова открылась, и один из милиционеров вошёл в комнату.

— Пройдёмте со мной, пожалуйста.

Он завел меня в самую обычную, ничем не примечательную одиночную камеру. Похоже, мне все же придется провести здесь какое-то время перед тем, как тот мужчина, что проводил допрос, проверит мою информацию. Как же хорошо, что я не решился брать с собой свое оружие — иначе бы вопросов было намного больше. Да в моем рюкзаке вообще ничего противозаконного нет, так что им не к чему придраться, я уверен!

На кровати, если ее так можно было назвать, уснуть у меня не получилось, поэтому я ворочался с одного бока на другой. Прошла будто бы вечность перед тем, как об решетку камеры постучали. Уже знакомый мне мужской голос зашёл в камеру.

— Что же, Андрей Викторович… Похоже, вы свободны. Ваши слова оказались правдой, так что у нас больше нет оснований вас здесь держать. Ваш рюкзак с полным набором ваших вещей находится на входе… — Он показал рукой в сторону, и, когда я вышел из камеры, захлопнул ее.

Я уже было забирал свои вещи и собирался уйти, как вновь заметил его фигуру, приближающуюся ко мне.

— Андрей Викторович, подождите, пожалуйста… — немного запыхавшись проговорил мужчина, и, оглядев меня с ног до головы, продолжил. — Вы собираетесь уезжать из города, или останетесь у нас?

Немного опешив, я, продолжая проверять наличие всех своих вещей, быстро кинул на него взгляд.

— Возможно останусь. Мне все же интересно, куда делся мой дядя, а также есть ещё здесь те люди из прошлого, которых я бы хотел навестить.

— Это просто прекрасно. У меня есть к вам… Мм… Предложение. Мне стало известно, что вы в другом городе работали частным следователем, а у нас в отделе как раз огромная нехватка следователей. Их буквально по пальцам можно пересчитать… Поэтому я хотел предложить вам работу в нашем отделе. Как минимум, мы готовы взять вас на испытательный срок, и если вы окажетесь нам полезны, можем вас оставить. Что думаете? — Заметив мой растерянный взгляд, он положил руку мне на плечо и постарался опередить мой ответ. — Я понимаю, это неожиданное предложение, поэтому у вас есть время до завтрашнего дня. Завтра… Днем, наверное, я жду вас здесь с ответом на мое предложение. Если вы не явитесь, то… Буду расценивать это как отрицательный ответ. Согласны?

Я кивнул головой. Что же… Возможно, мне и правда нужно подумать на счёт этого предложения — а ещё лучше, отыскать Худого и расспросить его обо всем, что он знает. Возможно, мне даже не придется оставаться в городе, так что потребности в деньгах не будет.

Я вышел на улицу. Осенний вечер… Люблю такую погоду. Деревья, сбрасывающие с себя груз осенних листьев. Постоянный шелест этих же листьев под ногами, и приятная, местами ветреная и дождливая погода — все это мне казалось очень красивым. Немного пораскинув мозгами, я вспомнил примерный адрес Худого, и отправился туда.

Ох уж этот осенний Ришлиск! Гуляющие вдоль переулков люди, одетые в лёгкие куртки и кофты. На улице был рассвет, поэтому людей было не так уж много — но даже те, которые здесь гуляли, выглядели относительно счастливыми. Возможно, да, они были будто бы менее счастливы, чем те жители Ришлиска, которых я помню, но даже это не мешало мне ими восхищаться. Природа в Ришлиске была не менее прекрасна — красивые деревья, стоящие вдоль дороги. Сам город, кстати, был со всех сторон окружён лесом — поэтому, возможно, если не гулять в той части города, где было много различных производств и заводов, то можно сполна насладиться этим воздухом, этой красотой деревьев. Дома, в окнах которых ещё не горел свет, навевали воспоминания о добром детстве с дядей и Худым. Кстати, о Худом… Имени его я, вроде как, за всю свою жизнь так и не узнал, хоть мне и было уже 26 лет. Ха-ха, рассуждаю так, будто 26 лет — это приговор, и я прожил большую часть своей жизни! Наверняка мне отведено ещё не мало лет на этом свете, я уверен в этом.

Я решил не возвращаться к дому дяди за машиной — сделаю это позже, а сейчас лучше наслажусь прогулкой. Тем более, дом Худого находился, вроде как, недалеко, потому что я уже начинаю отчётливо вспоминать все эти улочки, все эти здания. Вспоминать, как в своем беззаботном детстве часто с дядей проходили мимо них, когда шли к дяде. Неплохие тогда были времена…

Вот и теоретически дом Худого — длинное, двухэтажное здание. Во дворе стоит небольшая беседка, в которой сидят жильцы дома. Время уже утро, поэтому даже прямо сейчас там уже сидит пара стариков. Из дома вышла женщина, возможно, спешащая на работу — она шла быстро, на бегу жуя яблоко и держа во второй руке сумку, из которой торчали какие-то бумаги.

Я поднялся на второй этаж и подошёл к одной из самых дальних квартир. В коридоре не было ни единой души, но из квартир все равно доносились звуки просыпающихся и готовящихся к работе людей. Постучавшись, я прислушался к звукам. Квартира была будто бы пуста — что странно, ведь Худой обычно в это время крепко спал. Я дёрнул за ручку, и дверь открылась. Ха-ха, а он не изменился — все также забывает закрыть дверь. Когда-нибудь ему это точно аукнется…

В гостиной на диване спал мужчина — это был сам Худой… Его я бы ни с кем не спутал. Рядом с ним лежал кошелек с небольшой суммой денег. Похоже, он устроился на работу. На столе, около дивана, стояла бутылка алкоголя… Выпитая. Сам Худой уснул в одежде и выглядел неопрятным — волосы грязные, обросший бородой, которая не была аккуратно пострижена. На стене висела фотография Худого с какой-то девушкой — я видел её пару раз, когда приходил с дядей к Худому, но обычно мы долго не засиживались у них в такие моменты, поэтому ближе с ней познакомиться мне не удавалось.

Я подошёл к холодильнику. В нем… Эх, мышь повесилась. Худой, похоже, либо совсем недавно доел свою последнюю еду, либо чуть ли не голодал, пока не получил свою первую зарплату, которая, похоже, как раз лежит в его кошельке. Я достал последний кусок колбасы, а после повернулся к Худому. Тот все ещё спал, поэтому я быстро сделал себе бутерброд и немного перекусил. Да, я уже был довольно голоден, поэтому надеялся лишь на то, что бутерброд хотя-бы немного, но сможет утолить голод. Худой все также спал, поэтому единственное, что я придумал — агрессивно разбудить его.

Глаза Худого открылись, и, при виде меня, он сразу вскочил.

— Что происходит?! Ты кто? Как ты оказался в моей квартире?! — Худой, видно, очень испугался, увидев меня. Похоже, что он не помнит моего лица с веснушками и моих рыжих, кудрявых волос.

Да, возможно, моя борода тоже сыграла роль в изменении моей внешности, а также шрам около правого глаза мог его запутать… Но, немного всмотревшись в меня, он, похоже, по большей части успокоился

— Андрей? Оо… Как же давно я тебя не видел!! — после этих слов он резко вскочил с дивана, оглядел свою комнату и бросился ко мне. Его рукопожатие было долгое, но оно абсолютно никак не изменилось.

— Как ты… Что ты… Зачем ты здесь? — не зная, что сказать, что спросить, Худой запинался в своей речи, но радость в том, что он сейчас видит хотя бы меня… Да, она была

— Худой, что произошло с дядей? Ты в этом как-то замешан? Ты знаешь хотя-бы что-то на счёт него? — На данный момент меня волновала лишь судьба моего дяди, поэтому, игнорируя все его расспросы, я спрашивал его лишь о нём.

— Твой дядя… Алек… — Худой явно задумался, готов ли он рассказать мне все, что знает. Готов ли я к тому, чтобы услышать это… — Ты слышал о Черном Вороне? Преступная группировка, банда, называй как хочешь, но они уже последние несколько лет совершают различного рода преступления в нашем городе. Насколько мне известно, они были даже в те года, когда ты ещё посещал Ришлиск, но просто никто о них не знал, и преступления их на тот момент нельзя было приписать только им. Но, в один момент, они резко стали более агрессивно действовать, перестали так тщательно скрывать свое участие в преступлениях и… Ходят слухи, что даже высокопоставленные люди теперь, хоть и косвенно, но являются членами этой группировки. Помогают им, спасают в различные моменты… К чему я все это говорю? Я думаю, ты уже и сам догадался, что, возможно, твой дядя чем-то им насолил.

Худой перестал говорить, взял со стола пустую бутылку, и, попытавшись из нее попить, понял, что она пуста, после чего он вновь посмотрел на меня и призадумался

— Я не знаю, чем, как и где. Ты, должно быть, знаешь, что последние пару лет я провел за решеткой, поэтому чем там твой дядя занимался мне неизвестно. Возможно, он выиграл кого-то в его любимых азартных играх, что не понравилось людям, принадлежавшим к группировке. Возможно, он у одного из членов группировки просил в долг… Я не знаю, правда. Но я, как и ты, очень хотел бы узнать это.

Я сел рядом с ним на диван и положил руку на плечо, как бы подразумевая, что я с ним, я буду рядом. Да, Худой, конечно, преступник, но он все также близкий для меня человек — сколько лет мы уже знакомы. Да и дядя ему доверял, так что я считаю, что и я могу доверять Худому. Оглядев квартирку ещё раз, я вспомнил про предложение мужчины из милиции, что проводил допрос.

— Слушай, Худой. Мне тут уже предложили работу следователем в местном отделе милиции. Как ты на это смотришь? Деньги то мне нужны, иначе как я буду дальше жить в этом городе? Вместе с тобой вдвоем мы вряд ли протянем на твою зарплату, поэтому мне тоже нужна была бы работа, если я хочу все же узнать, что с моим дядей.

Худой, выслушав меня до конца, опустил свой взгляд в пол.

— Если милиционером будешь ты… Я не против. Ты явно не человек с гнильцой, поэтому я могу тебе доверять и верить. Я не против того, чтобы ты там работал, да и это, наверное, одно из лучших предложений, что могло поступить тебе в Ришлиске. Я вот без дельного образования, сидевший за решеткой, устроиться смог только на завод грузчиком, и то пока на полставки… Не доверяют мне теперь, Андрюш… — Взгляд Худого явно не выражал какой-либо радости — грусть была в нем, но, возможно, мое появление хоть немного, но скрасит его печальные и серые будни. Главное не забывать о нем и не оставлять в одиночестве.

Ещё немного поговорив с ним о воспоминаниях, Худой предложил мне пока пожить у него, и когда хозяйка комнат придет за оплатой, узнать у нее, есть ли ещё одна свободная комнатушка для меня. Думаю, это и правда хорошая идея, если я хочу полноценно и самостоятельно жить, но и не оставлять Худого в этой печальной и одинокой обстановке.

Худой оставил для меня диван, как место для сна, а сам ушел на свою кровать. Разложив часть своих вещей, которые просто необходимо было вытащить из своего рюкзака, я умылся и отправился в город. Пока я шел до дома Худого, я заприметил для себя один бар — «Львиная кружка», и очень хотел туда зайти. Судя по количеству людей рядом с ним, этот бар был довольно популярен у местных, хоть я в детстве и не замечал его.

Глава 3

«Пьяная птица»

Бар. Совершенно обычное, но, местами уютное и красивое место. Здесь пахло разлитым коньяком, дешёвыми духами и вкусными закусками, только-только приготовленными для покупателей. Тусклый свет ламп освещал барную стойку, за которой уже сидело парочку мужчин среднего возраста. Они о чем-то очень увлеченно болтали, пока бармен разливал по стаканам их напитки. Сам же мужчина, находившийся за стойкой, показался мне приятным человеком… Угловатая форма лица, завязанные в хвост волосы цвета древесной коры и борода-испанка. Его голубые глаза выражали лишь спокойствие. Смотря в них, можно было почувствовать себя по-домашнему. Возможно, благодаря ним этому бармену часто открывали свои секреты и проблемы люди, ищущие помощи в других. Одежда была самая обычная — белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, темные брюки и темно-серая жилетка. Из кармана жилетки показывалась пачка сигарет, которую, похоже, он выкуривал во время обеденного перерыва.

Подойдя к барной стойке, бармен не обратил на меня внимание — он продолжал заниматься напитками, обслуживая тех двух мужчин. Теперь я вполне мог услышать, о чем разговаривали эти двое — но это были самые обычные, житейские разговоры о жизни, о семье, о детях, о работе, о проблемах. Не уверен, что мне это может быть хоть как-то интересно, поэтому я вновь обратил взгляд на бармена. Он, поставив два стакана какого-то алкогольного напитка мужчинам, повернул свой взгляд на меня.

— Доброе утро, чего желаете? — с лёгкой, беззаботной улыбкой спросил он меня.

Я, глянув за спину бармена, на стойку с напитками, обратился к нему с вопросом.

— Есть что-то безалкогольное? Знаете, не люблю алкоголь.

Он, ухмыльнувшись, отошёл, достал чашку и налил туда какого-то напитка.

— Прийти в бар, и не за алкоголем? Давно я таких не встречал. Вот, держи… Это чай, собственного приготовления. К слову, ему необязательно нужно быть горячим — он даже слегка остывший все равно даст тебе полный спектр своего вкуса… — Продолжая улыбаться, бармен поставил передо мной чашку с чаем, и стал наблюдать за тем, как я его пробую.

Нотки сосновых шишек, клюквы и брусники я распознал чуть ли не сразу — но остальной список ингредиентов мне был непонятен. Напиток словно переносил меня в самое сердце таёжного леса, поражая своим глубоким, насыщенным вкусом клюквы с кислинкой и мягкой брусники. В послевкусии идеально сочетаются все три угаданные мною вкуса, создавая почти полную, цельную композицию, в которой ничего не нуждается в изменении. Чай при первом же глотке придавал мне ещё больше спокойствия, успокоения, располагал к душевному разговору, прям будто какая-то магическая настойка!

— Ну как? — Все также с интересом спрашивал бармен.

— Чай… Просто отличный! — Я немного замолчал, сделал ещё пару глотков и вновь глянул на бармена. Он натирал бокал, не отрывая от меня взгляда.

— Меня, кстати, Роман Филинов зовут. — Рома протянул мне руку. — Но, конечно, звать меня ты можешь просто Филином… С детства закрепилось.

— Андрей. Приятно познакомиться…

— Ты ведь приезжий, верно? Я раньше тебя не видел, да и ты ни на кого из рассказов других людей не похож.

— Да, приезжий. Но какое-то время, в детстве, я жил тут. Приятно вернуться сюда спустя несколько лет и увидеть, что город почти не изменился.

Роман засмеялся. Похоже, он заметил мое недоумение на лице, поэтому, откашлявшись, объяснился.

— Мне кажется, что ты просто пока не увидел этой бездны, в которую с головой окунулся наш городок. Группировка Черного Ворона, «Птичье гнездо», слыхал уже про таких? Они кошмарят жителей города, да так, что некоторые уже просто бросили работу, квартиру, друзей и свалили куда подальше… — Он с силой поставил на барную стойку стакан. Было заметно, что Роман, возможно, тоже каким-то косвенным образом мог пострадать от Черного Ворона — но расспрашивать об этом было бы не тактично, ведь знакомы мы от силы 5 минут.

В баре резко заиграла спокойная музыка. Похоже, это место по своей атмосфере могло успокоить любого человека, в любой ситуации. Двое мужчин, сидящих недалеко от меня, допили последний стакан, отдали деньги Роману и вышли из бара. Посетителей почти не осталось — многие спешили домой. Возможно, после ночной смены на заводе.

— А ты что тут так рано делаешь… Андрей ведь, верно? — Не отводя взгляда от входной двери, Роман вновь завел со мной разговор. Его голос тоже своеобразно навевал спокойствия и умиротворения… И это либо был так хорошо подобрана атмосфера паба и бармен, либо же мне уже начало мерещиться.

— Я совсем недавно вернулся в город, только-только нашел, где жить, и вот сегодня собираюсь пойти устраиваться на работу. — Я посмотрел на Романа. Возможно, пока рано ему знать о том, что я собираюсь работать следователем. А если он вдруг окажется как-либо причастен к какому-либо преступлению? Информация о моем месте работы могла бы очень сильно мне помешать. — Устраиваюсь я… На завод. Собственно, как, наверное, и большинство посетителей этого места, верно?

Я улыбнулся. Роман, возможно фальшиво, но тоже улыбнулся в ответ, кивнув головой. Он продолжил протирать стаканы посетителей, которые уже ушли, а я продолжал пить уже вторую чашку его фирменного чая.

Таким образом прошло ещё пару часов, и я, допив очередную чашку и доев свою овсяную кашу, отправился к выходу.

— Что, уже уходишь?

— Да, нужно… Нужно идти на работу, а то если ещё засижусь, может стать уже поздно. — Повернув голову к Роману, я улыбнулся, и вышел из бара.

Роман вновь засмеялся, и, ничего не сказав в ответ, продолжил заниматься своими делами. Мужик он… Интересный. Не знаю, могу ли я ему полностью доверять, но выведать что-то интересное — возможно получится.

Теперь же, после того как я узнал про «Птичье гнездо», город мне перестал казаться настолько солнечным, теплым и светлым. В воздухе вновь запахло каким-то дымом от сигарет — недалеко от меня стоял, прислонившись к стене, мужчина, одетый в одну лишь майку и жилетку, выкуривая сигарету. Бросив на меня свой взгляд, я не увидел в нем радости — нет, в его глазах было, скорее, смирение с ситуацией в городе. Теперь в домах я стал замечать пустующие квартиры — где-то на первых этажах разбитые окна, где-то на окнах уже образовался слой грязи и пыли. Да, конечно, я бы не мог сказать, что город в безвыходном положении, что в городе можно увидеть лишь мрачные пейзажи. Такие слова были бы попросту ложью! Какая-то часть жителей города все равно не унывает, несмотря на ситуацию. В домах все также можно заметить свет, на улицах услышать смеющиеся семьи. Сейчас самое плохое решение, которое можно принять — это сдаться, начать впадать в тоску, в уныние, и перестать искать хотя-бы каплю радости, что осталась в таком родном и теплом городке.

Подойдя к отделу милиции, на входе я заметил того самого мужчину, что проводил допрос. Он стоял, прислонившись к дверям, смотря куда-то вдаль. Заметив меня, подходящего к крыльцу, он неспешно отошёл от двери и протянул мне руку.

— Вы все же решили прийти? Похвально. Я рад, что вы согласны работать с нами. — Ухмыляясь, сказал мужчина.

Я прошел в здание, и, дождавшись, когда зайдет милиционер, отправился за ним в его кабинет.

— Ох, старый дурак, забыл вам представиться! Зовут меня Николай Владимирович Орлов. — Он, взяв какую-то папку с комода, сел за стол. — А теперь, давай к делу, Андрей. Думаю, ты уже должен был слышать про «Птичье гнездо», верно?

Я кивнул головой. Николай Владимирович открыл папку и стал вчитываться.

— У нас тут один паб на примете… Есть подозрения, что в нём как минимум один из работников может быть причастен к группировке и как-либо покрывать других членов. Возможно даже такое, что весь паб, так сказать, принадлежит Черному Ворону. Мы уже долгое время не можем никого отправить на это дело, так как у нас нехватка сотрудников, но теперь, когда у нас появился ты, мы можем заняться этим пабом. Твоя цель — прийти туда и хотя-бы попытаться устроиться работником. Насколько нам известно, недавно они искали себе новых сотрудников, так что не думаю, что с этим будут проблемы. Вот, возьми эти бумаги себе — на них вся информация, что может тебе понадобится или помочь. Оружие пока что тебе не выдаём — не положено. Когда закроешь это дело, тогда и получишь своё собственное. Все запомнил?

Я вновь молча кивнул головой. Николай Владимирович, захлопнув папку, указал мне рукой на дверь.

— Ну? Чего ждёшь? Иди работай!

Да, печально, конечно, что я расследую не дело о пропаже моего дяди — это было бы намного полезнее, да и желаннее. Но, в то же время, шанс того, что пропажа дяди и эта группировка как-то связаны — высок, поэтому, возможно, даже неплохо, что я буду расследовать ещё и дело про «Птичье гнездо». Может быть, я смогу узнать что-то полезное у тех членов группировки, которых мне удастся поймать в этом баре, и тогда вести своё собственное дополнительное расследование.

Нужно глянуть бумаги, которые мне дал Николай Владимирович, чтобы понимать хотя-бы что-то. Итак, паб называется «Волчья похлёбка». Директор — Ветров Савелий Алексеевич, его заместитель — Кузнецов Виталий Андреевич. Кузнецов разок сидел в тюрьме за кражу, и у него есть кличка — Вито. Остальные сотрудники… Бармен, повар… Ничего интересного. Ни судимостей, ни подозрений в чем-либо. Значится буду наблюдать за Вито и Ветровым. Ну, как минимум, чаще всего именно за ними. Так, адрес… Вроде как недалеко, так что добежать туда много времени не займет.

Через пару десятков минут я уже был около входа в этот бар. Рядом с ним никого не было — похоже, что паб не из популярных. Может, жители не сильно доверяют питью здесь.

Паб находился на первом этаже многоэтажного здания, и, честно сказать, выглядел очень печально. Складывалось ощущение, что хозяин этого места слишком жадный. Такой человек жалеет тратить деньги даже на хорошие продукты — что там говорить про посуду, мебель, да и сам внешний вид здания.

Собственно, открыв дверь, мое мнение не поменялось. Кожа на диванах уже вся облезла, столы шатались, некоторые стулья подкошены. Бармен — человек одетый… Небогато. Рубашка на пару размеров больше, фирменная жилетка данного паба (отличалась она неаккуратно пришитым рисунком волка со стороны сердца), и лохматые волосы с бородой. В самом пабе пьяниц было маловато, а те, что все же осмелились сюда прийти, были уже не в состоянии выйти. Парочка даже завалилась на столы, разлив на пол кружку дешёвого пива. И лишь один гость здесь отличался от остальных. Это был парень… Лет 20—23. Высокий блондин с карими глазами, что выглядел достаточно брутально для своего возраста. Острый подбородок, грубые черты лица, шрам на левой щеке (возможно, полученный в ходе смешного несчастного случая, а не во время драки). Парень стоял рядом со стойкой бармена и, видимо, чего-то ждал. В его руках была та самая фирменная жилетка паба, так что, похоже, сегодня его взяли на работу. Кем? Пока не знаю.

Когда я зашёл в паб, бармен почти сразу обратил на меня внимание — вначале он доделал алкогольный коктейль для гостя, который ещё не успел напиться здесь, как свинья. Возможно, что этот бармен сразу понял, чего мне надо — я явно не был похож на типичных посетителей данного заведения.

— Доброе утро. Я по поводу работы… — Обратился я к бармену, когда подошёл к стойке. Парень, который также устраивался работать, осмотрел меня с ног до головы, будто с недоверием, и, встретившись со мной взглядами, сразу же отвёл его, начав пилить взглядом лестницу на второй этаж, где, похоже, находился сам Ветров.

— Работы, значит-с… Вот, возьми жилетку. — Мужчина протянул мне их форму, после чего вышел из-за стойки. — А теперь вы оба… Прошу за мной. Зовут меня, если кому это интересно, Валентин. Попрошу обращаться ко мне именно такой формой имени. И самое главное — не использовать отчество и фамилию, понятно?

Мы кивнули, после чего Валентин, ещё раз окинув меня и паренька взглядом, повел нас на второй этаж.

Узкий коридор, в котором в ширину едва бы уместилось три человека, вел нас к единственной здесь двери. На ней виднелась надпись: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА. НЕ ВХОДИТЬ БЕЗ СТУКА». Валентин постучался, и, услышав одобрение от Ветрова, открыл нам дверь.

За длинным столом, на котором валялось много различных бумажек, пара ручек, карандаш и пачка сигарет, сидел взрослый мужчина с козлиной бородкой и короткими волосами. Его глаза горели, будто он никогда не чувствовал страха и не испытывал жалости. Одет был подобающе хозяину паба. Говоря короче: выглядел он богато. На левой руке виднелся перстень в виде пера. В его руке находился какой-то блокнотик, который Савелий сразу же спрятал в свой комод.

У левой стены стоял столик поменьше, за которым сидел, по всей видимости, Кузнецов. Выглядел он уже менее богато — просто тёмно-серый пиджак, кроваво-красная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей (выглядело довольно небрежно для такого, возможно, влиятельного, либо же просто не нижних слоев населения человека) и зализанные назад волосы.

Валентин что-то обговорил с Савелием, иногда поглядывая на паренька рядом со мной, а после вышел из кабинета.

Ветров, окинув нас взглядом, встал из-за стола и подошёл к нам, после чего его угрюмое лицо сменилось на ухмылку.

— Здравствуйте, товарищи. Подскажите, пожалуйста, как вас зовут, и на какую же должность вы устраиваетесь?

— Александр Робертович. Хочу работать здесь уборщиком от недостатка денег и невозможности устроиться куда-либо ещё по той причине, что меня никуда не берут. — Спокойно проговорил парниша, стоящий в метре от меня. Было ощущение, что он готовил эту речь, либо же его заставляли её выучить.

— Меня зовут Андрей Пуловохов, и я устраиваюсь сюда… Ээ… — Я был озадачен данным вопросом. А кем я сюда собрался устраиваться? По какому объявлению я сюда пришел? Кого они вообще ищут?

— Что, пришел сюда, и даже не знаешь для чего? Ха-ха-ха! Что же, в таком случае, оба будете уборщиками. Думаю, я не в лучшем сейчас положении, поэтому приняты оба! На смену можете выходить с завтрашнего дня… Форма обязательна!

Прошло пару дней, как я отработал обычным уборщиком в этом пабе. Наверное, пора бы уже приступать к действию, но прямо сейчас я стоял у дверей паба. Но не того, где я устроился — я пришел к пабу Романа. Зачем? Не знаю, ноги сами притащили меня сюда по первому зову петухов…

Дверь паба была открыта, несмотря на то что сегодня в такое время он должен был быть ещё закрыт. Внутри никого не было, музыка ещё не играла, и свет горел лишь над барной стойкой, освещая лишь задумчивое, спокойное лицо Романа, смотрящего на фотографию в рамке. Что было на ней разглядеть мне не удалось — ракурс не позволял.

Только я открыл входную дверь, Роман сразу обратил на меня внимание. Но не взглядом — тот все ещё был прикован к фотографии.

— Андрей? Ты что тут делаешь так рано? — Пробормотал Роман. Если бы здесь были посетители, либо играла музыка, я бы и не понял, что он сказал. Но тут стояла гробовая тишина, в которой можно было услышать даже чужое дыхание.

— Да я так, поговорить зашёл. Скучно с утра, делать перед работой нечего, вот и забежал к тебе.

Роман ничего не ответил. Он ещё немного посмотрел на фотографию в рамке, а после поставил ее на барную стойку.

— Ну, чего встал в проходе? Садись, раз уж пришел…

Роман протер стулья около барной стойки, и вновь посмотрел на меня, ожидая, что я подойду к нему.

Видимо заметив мой заинтересованный взгляд, изредка падающий на фотографию, он повернул ее, чтобы мне удалось лучше её рассмотреть.

— Моя дочь Мария… Талантливая девчонка! Актрисой стать хочет. Я для этого тут и работаю… Жизнь хочу ей устроить. Она и сама справится, конечно, но с деньгами то легче и быстрее. А ей трудности зачем? — Роман замолчал. Видно, о чем-то все же переживал, либо что-то скрывал — заметить такое не так сложно, как может показаться. Закрытая поза, уведённый в сторону взгляд…

— Да, красивая у тебя дочь.

— А ты сам то, как, семья есть? — сменил тему Роман.

Я тоскливо ухмыльнулся. Перед глазами всплыл образ прекрасной девушки в голубом платье, со слегка вьющимися темными волосами, кружащей передо мной в центре зала.

— Да какая мне семья… Думаю, рано ещё, в мои то 26 лет.

Я попытался скрыть свою тоску, отведя взгляд на окно, по которому начали стучать капли дождя. Роман похлопал меня по плечу, опустил взгляд вниз и больше ничего не сказал.

Просидев так молча ещё пару минут, Роман поставил передо мной кружку с чаем, проговорив: «Держи, выпей. Вижу, что тоскуешь ты по кому-то. Но раз уж ничего не рассказываешь, значит не мое это дело, верно?».

Я молча кивнул и отпил чаю. Да, тот самый, фирменный. Успокаивающий…

— Рома, вот скажи мне… — Я замолчал. Потупив взгляд в стену, я вновь взглянул на него… — Я ведь могу тебя так называть?

Он кивнул головой.

— Так скажи же мне, что случилось с городом? Почему при нашей первой встрече ты сказал, что город по уши погряз в тьме и мраке? Неужели милиция никак не справляется с Черным Вороном? Он что, правда настолько неуловим? Или, может, у него последователей, товарищей, таких же гнусных преступников, как и он сам, на пальцах не пересчитать?

Лицо Ромы вновь вернулось в его спокойное состояние.

— Послушай, друг. Черный Ворон… Он как призрак. Самого его никто никогда не видел — всю грязную работу всегда делают его ближайшие товарищи в банде, и делают настолько профессионально, что и их самих тоже очень трудно словить. Да, бывает, что ловят всяких мелких сошек, которые по факту ничего дать не могут, и от их поимки Черному Ворону тоже хоть бы хны… Поэтому я говорю, что город погряз в бездне тьмы и мрака. Здесь не знаешь, кто твой друг, а кто — враг. Ты не можешь быть уверен, что перед тобой сейчас стоит не один из людей «Птичьего гнезда» — а их, поверь мне, очень много. В городе вообще ворон и воронов всегда хватало, а тут они напоминают лишь про то, в какое ужасное время мы живём. Время преступности и грязи… Убийц, воров, торговцев-нелегалов… И любой из них может выполнять поручение Черного Ворона. Теперь то ты понимаешь, о чем я говорил?

Все как всегда — молчаливый кивок головой, и очередное молчание. Будто длинною в вечность… И слышно лишь тиканье часов, да стук дождя по окну.

— Ну, если хочешь ещё здесь посидеть, я не запрещаю, но у меня скоро открытие — так что также душевно поговорить у нас вряд ли получится. В такие времена очень многие стараются забыть свои потери в алкоголе…

Я встал со стула, пожал руку Роме и вышел на улицу. Дождь… Красивый, прекрасный. Да, я люблю такой лёгкий, спокойный дождь, что не обливает тебя как из ведра, но и не раздражающе капает с неба, будто на последнем издыхании. Лёгкий и теплый дождь, помогающий погрузиться в свои мысли и размышления. Да, я люблю такую погоду, и искренне не понимаю тех людей, которым она не нравится. Как можно ненавидеть такой дождь?

На тропинках уже начали образовываться лужи. Людей на улице почти не было — а те, что были, спешили на работу, прячась под зонтом. Деревья тихо покачивались из стороны в сторону, изредка роняя со своих веток листья. Время близилось к 9 утра, поэтому я направился до паба Ветрова. Думаю, что сегодня мне стоит все же поискать там что-нибудь интересное. Только как? Ветров мне явно стал больше доверять, так что, возможно, у меня сегодня получится зайти к нему в кабинет под предлогом какого-нибудь вопроса, а после предложить ему… Убраться здесь? Не помню, чтобы я видел, как там хотя-бы кто-то убирался, поэтому он может согласиться.

Открыв двери, я сразу заметил, что тот парень, Александр, уже пришел на смену. Да уж, зачем только нас двоих взяли на каждый день… Было бы лучше, если бы мы работали день через день. Это же логично, разве нет?

Александр лишь окинул меня взглядом, и продолжил готовить паб к открытию. Я же отправился в кладовую, где быстро переоделся и уже собирался с мыслями, чтобы подняться к Ветрову и предложить ему уборку. Как только я вышел с кладовой, входная дверь в паб распахнулась, и на порог ступил мужчина средних лет. Он был одет в обычную белую рубашку (которая местами была покрыта красными пятнами) и тёмно-серые брюки — вся одежда испачкана в грязи, местами была порвана. Не успев сказать и слова, мужчина завалился на пол…

Быстро среагировав, я подбежал к нему, расстегнул рубашку и ужаснулся — на нем было большое количество порезов, и, похоже, решающий удар пришелся в грудь. Как только я попытался что-то сделать, остановить кровь, мужчина схватил меня за руку. Подняв голову, он, еле шевеля губами, пробормотал: «Белый… Голова… Он убил… Как снег на голо…» — после чего его голова опустилась на пол, рука ослабла и взгляд побледнел. Он погиб…

Паб все также был закрыт, а Ветров на улице давал показания приехавшей милиции. Когда с Ветровым закончили, один из молодых пареньков в форме заглянул внутрь паба, окликнул меня и позвал за собой. Снаружи меня ждал Николай Владимирович, явно недовольный произошедшим.

— Ну-с, Андрей Пуловохов, рассказывайте, что случилось. Мне сказали, что первым к погибшему подбежали именно вы, а не кто-то другой… — Николай Владимирович записывал что-то на бумажку, сидя за одним из столиков, предназначенных для летнего отдыха. Напротив него стоял ещё один стул, так что я спокойно присел на него и рассказал все, как было. Не забыл и про его последние слова — белый, голова, убил.

— Что-то ещё? — сказал под конец Николай Владимирович и глянул на меня.

— Да. Под конец он ещё начал говорить фразу, но не успел ее договорить. Это было «Как снег на голо…", так что моя версия состоит в том, что он, находясь в состоянии шока, хотел сказать: «Свалился, как снег на голову».

Николай Владимирович закончил записывать, после чего вновь посмотрел в мои глаза и отпустил дальше работать.

В самом пабе за барной стойкой стоял Ветров, что-то объяснявший бармену и Александру.

— А вот и Андрей! Я вашим коллегам как раз закончил говорить о том, что ещё нужно здесь убрать. Повторяться уже не буду, так что они вам все объяснят. Ах да, ещё кое-что… Как закончите — можете идти домой, паб сегодня работать не будет. Знаете, нам всем нужно оправиться после такого происшествия.

Ветров вышел из здания, а мы втроём остались стоять около барной стойки. Простояв таким образом ещё несколько минут в глухой тишине, мы наконец переглянулись

— Я уберу бар, Александр займётся пятнами крови, а ты… Ты до конца уберёшь зал.

Бармен взглянул на меня и осмотрел с ног до головы, да с таким презрением, будто бы я в первый раз прихожу в это место, и в первый же день разбил самую дорогую бутылку вина на входе в паб, что прямо сейчас уже начал оттирать Александр.

Взявшись за тряпку, я стал протирать столы, стулья, диванчики — все они были заляпаны самыми разными способами. Создавалось ощущение, будто здесь не убирались ни разу с открытия паба! О Господь, да я здесь останусь до самого утра, если повезёт…

Уже под покровом ночи я возвращался к себе в квартиру. Трудный выдался денёк… Да, я все также проработал уборщиком и получил всю ту же фиксированную плату, но это не отменяет факта трудности. Александр ушел намного раньше меня, даже не закончив с пятнами крови! Бармен просто в один момент отошёл поговорить с каким-то грузчиком, а как вернулся — сказал Саше, что тот свободен. Выглядит, конечно, подозрительно, но Александр не выглядит как тот человек, что может промышлять преступными деяниями — только если заставить его делать это не по своей воле. Открыв дверь в квартиру, я услышал лишь уже привычный, домашний храп Худого, доносящийся с глубин квартиры. Кинув вещи около двери, я, даже не переодевшись и не приведя себя в порядок, упал на диван. Упал также, как упал сегодня с утра труп мужчины на пороге паба…

В машине пахло грязью, потом и дешёвыми духами.

Наша машина остановилась около дома дяди, и мы с семьёй, взяв вещи, подошли к крыльцу, на котором уже стоял в расцвете сил дядя, который уже тогда был для меня смыслом жизни.

А вот мы уже за городом, стоим на берегу, глядя на бурлящую речку. Отец держит в руках пойманную щуку. На дереве позади сидит ворон. Черный ворон. Наконец он, расправляя свои красивые крылья, взлетает. Пролетев солнце и закрыв своим телом его на пару секунд, ворон взмыл ввысь. Все вокруг поменялось. Отец сидел, прислонившись к машине — его лицо было изуродовано какими-то царапинами, да и не сказать, что остальное тело выглядело лучше. На мостике, к которому, должно быть, пришвартовывались рыбацкие лодки, лежал мой старший брат — с отверстием в животе