Оглавление

1.0. Тлалок

За куполом ревела буря. Яркие огни и переливы быстрыми вспышками метались по силовому полю, заливали безопасную зону беспокойным синевато-зелёным светом. Тени, ни на минуту не останавливаясь, скакали до ряби в глазах, в ушах не смолкал шипящий треск от ударов ветра по барьеру.

— Чёртово извержение, — с раздражением процедил пожилой мужчина, жадно затянулся сигаретой, посмотрел вверх.

Ему вдруг вспомнилась старая Земля, беспокойный бег туч в непогоду, рваные всполохи солнечного света… Уголок губ коротко дёрнулся, взгляд обежал территорию научной станции.

Сотрудники редко поднимались на поверхность, и на небольшом, защищённом от агрессии Тлалока участке обычно встречались только роботы. Купол спасал, выравнивал гравитацию, давление, температуру, но на Экваторе Вселенной собрались лучшие из лучших, и грязную работу за них делала техника. Или…

Мужчина со злорадной ухмылкой посмотрел в спину бредущему к барьеру пареньку. Вид спотыкающегося на нерасчищенной земле стажёра доставлял искреннее удовольствие. Медленно опадающая снежная пыль, синие всполохи света, и студент, чуть ли ни на каждом шагу оступающийся в мельтешении подлых теней. Удивительно приятная картина.

— Ты уже достал, — холодно сообщил коллега, проследив направление взгляда. — Это работа для техники, Джоу!

— Брось, Фрэнки, все мы начинали с образцов грунта. Даже тебе на стажировках приходилось ковырять камни, разве нет? Чем наш малыш лучше? Только фамилией папочки?

— Тогда у нас было недостаточно оборудования, — парировал Фрэнк. — Сейчас оно есть. Так нафига целенаправленно издеваться?

Джоу хмыкнул, отшвырнул сигарету под колёса роботу-уборщику, сгребающему снег от станции. Фрэнк с тяжёлым вздохом качнул головой, отправил бычок в том же направлении. Они с техником были старыми друзьями, но иногда учёный об этом всерьёз жалел.

— В Экватор Вселенной вбухали миллиарды. — Джоу протянул руку, постучал по пластику входа, а после сразу закурил вновь. — И только денег. Вспомни, сколько в Тлалок вложено сил, Фрэнк. Лучшие умы человечества работали над проектом и хотели попасть в миссию! А сюда отправили этого недоумка! Не ученых, не инженеров, не оборудование, заметь. Золотой мальчик с папочкой из совета директоров, которому надоело вытаскивать сынулю из постоянных проблем! Пусть хотя бы научится работать и не ныть, раз свалился нам на головы.

— Кир пытается восстановиться в университете и продолжить обучение.

— Это делается на Марсе, в колонии Сомнии, а не на задворках Солнечной системы. Ты читал его досье. Который там раз отчислен, второй? Нам нужны люди. А у нас бесполезный сопляк — штат станции собран.

Парень резким движением вырубил связь, сунул руки в гермокарманы и пнул снег прежде, чем продолжить путь.

— Ты даже не потрудился перенастроить канал? — Фрэнк недовольно покосился на коллегу.

— Как и ты, — отмахнулся Джоу. — Хрен с ним. Переживёт.

Кир тем временем добрался до вершины кратера и замер. Там, в блёклых зелёных всполохах появился человек: астронавт в скафандре старого образца, который не использовали уже лет сто, если не больше. Незнакомец стоял, уставившись на стажёра, а тот без капли удивления вдруг начал с ним говорить.

— Какого чёрта… — Техник сделал шаг вперёд, вглядываясь в полумрак. — Мне кажется, или эта хрень просвечивает?

— Дух? — Фрэнк тоже не отводил глаз от фигур у начала купола, а заговорил неожиданно отрывисто и нервно. — Они действительно там общаются?

— Докторская степень по астрофизике… — Голос Джоу сочился сарказмом. — Беседа с духами, Фрэнки, серьёзно?

— Шаман? — проигнорировав друга, обронил тот с непонятным испугом.

— Ты чего несёшь? — возмутился техник. — Что с тобой?

— Кличка… Университет… — бессвязно бормотал Фрэнк то ли пытаясь объяснить, то ли окончательно потерявшись в мыслях. — Досье…

Джоу поморщился и покосился на коллегу с нескрываемым раздражением:

— Скажи, что ты сейчас просто неудачно шутишь.

Фрэнк не ответил, а страх в отчего-то застывшем взгляде друга окончательно вывел техника из себя. Он сделал пару шагов вперёд, крикнул:

— Кир, живо сюда! И связь вруби, неженка!

Парень дёрнул плечом, медленно развернулся в сторону станции, неожиданно легко слез с кратера и направился обратно. Астронавт поплыл следом, не касаясь грунта.

— Своего приятеля можешь оставить, где нашёл!

Кир только коротко усмехнулся. Он брёл издевательски неспешно, словно нарочно пытался разозлить техника ещё больше, не вынимал руки из карманов. Метрах в пяти от входа фигура за спиной парня вдруг мигнула, пропала на секунду, и оба мужчины с подозрением уставились на неё, как только увидели вновь. Кир тем временем остановился, а яркая вспышка на куполе отразилась на коротком стволе пистолета в ладони.

— Какого… — договорить Джоу не успел: тело сползло по стене станции.

Смерть друга привела Фрэнка в чувства. Он замер, нервно сглотнул. Оружия учёный не таскал, рассудив, что огнестрел на безжизненной планете вдали от людей и колоний — бесполезная и опасная вещь. Так что защищаться от свихнувшегося студента оставалось только словами.

— Кир, успокойся, — севшим голосом начал он, стараясь не вспоминать о духе. — Знаю, тебя всё доконало, но…

— Даже немного жаль, что ты здесь, Фрэнки. — Парень с наигранно печальной улыбкой качнул головой.

Астрофизик рухнул рядом с Джоу, незакуренная сигарета упала на промёрзшую землю. Киру представилось издевательское: «Слишком долго, Шами. Какая была проблема прикончить десяток ученых, что нам пришлось столько ждать?», — которым его встретит Док. Но даже это не смогло испортить настроения. Он хмыкнул, оглядев трупы, переключил голограмму, а после, услышав тихий шелест колёс, обернулся. Робот-уборщик уже спешил на станцию, но Кир успел выстрелить прежде, чем тот обнаружил мертвецов и поднял тревогу.

Глава 1. Борт «Сцевола»

Удары бури по куполу сменил раздражающий писк датчиков. Выход из симуляции всегда сопровождался зудящей болью, схожей разве что с приёмом у дешёвого стоматолога-дилетанта с нижних ярусов.

— Твою мать! — Хоб резко сдёрнул шлем, и лишь ловкость давно привыкшей к его реакции Игрид уберегла тот от броска куда подальше.

— Поосторожней с оборудованием, — хмуро велела женщина, бережно возвращая устройство на подставку. — Это имущество Сомнии!

— Выплачу штраф с получки, — пробормотал детектив и резко тряхнул головой, окончательно приходя в сознание.

Размазанное после погружения зрение постепенно фокусировалось на желтоватом пластике временной лаборатории Свон. Каюта Сцеволы не могла похвастаться простором, и места здесь едва хватило на то, чтобы впихнуть три дополнительных кресла среди многочисленных приборов.

Напарники уже ждали пробуждения Хоба. Клайв, как всегда, давно вскочил и теперь, скрестив руки на груди, подпирал спиной ближайшую свободную стену. Мор медленно болтал в стаканчике остатки приторно-сладкого синтетического кофе — скорее лекарства после гибернации, чем приличного напитка. Приличного на корабле не водилось — не тот класс перелёта, но то, что даже у бывшего военного эта жижа вызывала нескрываемое отвращение, говорило само за себя.

Хоб без энтузиазма потянулся к своей порции, вдохнул на редкость химозный аромат, буркнул себе под нос:

— Какого чёрта я вечно оказываюсь в башке этого кретина?

— Потому что твоё сознание идеально ложится именно на психослепок личности Кира, — бесцветно напомнила Игрид в очередной раз.

Детектив с обречённой усталостью покосился в её сторону. Доктор к тому времени уже потеряла интерес к коллегам и полностью переключилась на оборудование, без которого представить её Хобу не удавалось.

Когда-то давно Игрид казалась ему привлекательной: высокая и светловолосая, прямо валькирия из старых земных мифов, с холодным взглядом голубых глаз, сдержанным характером и бархатным грудным голосом. Она очаровывала северной красотой, редкой в колониях, и загадочными знаниями когнитивной нейробиологии. Под предлогом интереса к последним Хоб пару раз пытался вытащить коллегу на кружку кофе, но Игрид были глубоко индифферентны и сам детектив, и его расспросы. Её вообще не интересовало ничего, кроме кабинета с многочисленными компьютерами, датчиками, примочками и шлемами симуляций. Хоб не взялся бы припомнить, видел ли хоть раз лабораторию без доктора Свон, а некоторые расследования частенько заставляли сотрудников службы безопасности засиживаться в филиале до глубокой ночи. Учёная же, кажется, даже жила в своём чёртовом кабинете.

Игрид Свон, дочь и ученица покойного Лихтора Свона, создателя системы психослепков, работала над совершенствованием разработок отца уже много лет. Получила должность начальника сразу после смерти доктора, была в Сомнии на хорошем счету, но душой компании не оказалась. Многие из тех, кого красотка отшила с однообразной подчёркнуто вежливой брезгливостью, теперь поговаривали, что мужчин Игрид в свои тридцать пять знала только отпечатками личности на экране. Чем дольше Хобу приходилось проводить расследование с её помощью, тем больше он склонялся к мысли, что парни не слишком уж ошибаются.

— У тебя хоть психотип преступника, детектив, — с коротким смешком заметил Клайв. — А я каждый раз попадаю в шкуру этого шизофреника.

— Обследования не показали в психике Фрэнка никаких отклонений, включая склонность к шизофрении, — с эмоциональностью робота отчеканила Игрид, обернулась, уселась на краешек стола, оглядела коллег с едва заметным недовольством.

— Почти двадцать пятый век за бортом космолёта, док! — Парень вскинул длинную, худощавую руку, легонько постучал костяшками по стене. — И первое, что пришло ему в голову при взгляде на голограмму — призрак. У бедолаги в детстве засбоила программа умной няньки и ставила малышу Лавкрафта вместо сказок?

Мор бросил на напарника удивлённый взгляд — последнее имя ему явно не было знакомо. Детектив мысленно улыбнулся: наверняка полезет выяснять, и тоскливый перелёт сквозь глубины космоса заиграет для него новыми красками.

— Этого мы проверить не сможем. — Игрид не уловила иронии. — У нас есть психослепки личностей и симуляция записи их смерти.

События трёхмесячной давности на Экваторе Вселенной сперва не вызвали серьёзных вопросов. В штат приняли стажёром мальчишку, а он быстренько перестрелял учёных и, вероятно, слил в неизвестность разработки. Учитывая удалённость научной станции от колоний, законов и прочих благ цивилизации, детектив предположил обыкновенные разборки корпораций, которые, не сдерживаемые условностями, вылились в старый добрый криминал. Ту же мысль подтверждало и бездействие службы безопасности на орбите.

Первыми тревогу забили в марсианском головном офисе, когда от миссии перестали поступать отчётные данные. Охрана те пару дней довольствовалась увереньями стажёра о проблемах со связью из-за извержения криовулкана и даже не собиралась в них сомневаться. Когда безопасники всё-таки спустились на Тлалок, их встретила только дюжина несвежих трупов. Кира простыл след: приборы не обнаружили признаков жизни, под куполом ни парня, ни тела не нашли, а выходить за барьер защиты — самоубийство даже без бури.

Была всего одна проблема — планету никто не покидал. Чёрт бы с тем, что кораблей поблизости не зарегистрировали датчики охраны, — людей легко купить, а данные подделать. Но незваных гостей не зафиксировал ни один спутник, а с ними договориться сильно тяжелее. И если дважды отчисленный с третьего курса мальчик не умудрился изобрести телепорта, он должен каким-то образом ошиваться там, ловко скрываясь от достаточно чувствительной аппаратуры.

Ещё больше осложняло ситуацию то, что все сотрудники миссии перед отправкой прошли через систему Свона и коррекцию, в ходе которой любые отклонения, способные вызвать проблемы, были нивелированы полностью. Так что их преступник либо ещё и гений от нейробиологии, либо склонность к агрессии, насилию и нарушениям закона появилась в нём уже после прибытия на станцию. Если Джоу во время симуляции Хобу действительно хотелось прибить всякий раз, то Фрэнк не вызывал у парня не только сочувствия, но и неприязни, а спёртые наработки учёных сложно расценить как месть обидчику сродни школьному хулигану.

Передали ли кому-то данные, тоже оставалось загадкой — никаких новостей, громких патентов и случайных утечек информации за это время не появилось. Была вероятность, что конкуренты затаились и решили выждать до окончания шумихи, но так недолго опоздать, потерять большие деньги и остаться с бесполезным краденным добром, права на которое уже получили более расторопные коллеги.

Сомния потребовала разобраться, оперативно выделила быстроходного Сцевола и отправила детектива с двумя напарниками расследовать дело. Помимо поисков Кира, сына одного из членов правления, команде велели выяснить, не оказалось ли произошедшее сбоем системы Свона. Потому с ними полетела сама Игрид, а не её симпатичная хохотушка-помощница Эспер, на чью компанию сперва в тайне надеялся Хоб.

— На этот раз симуляция была другой, — Мор бросил попытки допить кофе, потянулся, закинул стаканчик в панель мусоросборника на стене, коротким жестом остановил готовую возмутиться учёную, добавил: — Да-да, она каждый раз разная. Мы не можем полностью восстановить картину событий, только накладываем на полученные протоколы преступления психослепки участников. Естественно, с искажением, вызванным нашими личностями. Я помню, солнышко. Ты не даёшь нам шанса забыть.

Игрид недовольно поджала губы, но промолчала.

— Я не про цепочку событий, — продолжил Мор, оглядев напарников. — По сути, нам нет разницы, насколько обиженная морда была у мальчишки или чего там забыли эти два умника. Один чёрт, Кир их пристрелил. А после грохнул остальных, вероятно, слил программу исследования и исчез. Но само ощущение от погружения… Оно не показалось вам странным? Более глубоким, полным. Мы уже десяток раз там бывали, я помирал в шкуре Джоу, очухивался собой, но впервые под ребром до сих пор ноет. И этот Шаман ещё, откуда он, нахрен, взялся спустя столько времени?

Игрид напряглась, а кожа под резким лабораторным освещением показалась бледнее прежнего. Женщина быстро отвернулась, схватила со стола непонятный прибор, довольно нервно нацепила очки дополненной реальности. Напарники успели только обменяться удивлёнными взглядами, когда она, подскочив к Мору, почти ткнула ему датчиком в глаз, неверно рассчитав расстояние из-за искажения обзора у устройства. Безопасник увернулся, легко оттолкнул доктора за плечо, недовольно процедил:

— Слишком отвыкла вылезать из своего кабинета?

Она прошипела в ответ нечто невнятное — кажется, велела заткнуться. Мор хмыкнул, исподлобья наблюдая, как женщина обернулась к Хобу и Клайву, а после на некоторое время замерла, вглядываясь в собранные данные. Затем сняла очки, осмотрела скучающих в ожидании вердикта коллег и спокойно постановила:

— Симуляции следует прекратить. Вашим нервным системам необходим отдых. С психослепками шутки плохи, а вы уже слишком долго просматриваете запись.

— Неужели мы в одном шаге от вероятности подохнуть, солнышко? — Мор откинулся на спинку кресла, с мрачной ухмылкой следил за учёной.

— Или сойти с ума, потому что твой тип личности недостаточно соответствует психослепку покойника, — отозвалась Игрид, добавила с приторной сладостью: — Как тебе больше нравится, милый.

— Мне больше нравится, когда о таких побочках сообщают заранее, — выплюнул безопасник.

— Постарайся в следующий раз слушать инструктаж внимательней, — безразлично предложила она.

Хоб не обратил внимания на их ругань. Он сидел, потирая пальцами ещё гудящие виски, и сосредоточенно обдумывал слова напарника.

— Шаман… — Детектив прокрутил в памяти симуляцию и с азартом щёлкнул пальцами: — На этот раз Кир вспоминал некого Дока, который звал его Шами. Видимо, кличка. А у вас?

Клайв секунду поколебался, будто ему ещё что-то пришло в голову, но не успел вставить ни слова, когда Мор уже отрапортовал:

— Фрэнки бормотал про досье парня. Вроде, его звали Шаманом дружки в университете.

— Нет там подобного, — возразил Клайв. — Мы его досье за последнее время видели чаще наших покойников. А о чём говорил Фрэнк, не понял даже я в его шкуре.

— Оставим пока шамана в покое, — предложил Хоб. — Что повторяется из раза в раз и известно наверняка?

— Фрэнки относился к парню нормально, даже временами жалел. Был погружён в наблюдения, отлипал только пообщаться с Джоу. Увидел голограмму, в голове что-то перемкнуло, и он поверил в призрака. Теперь вот ещё кличка совпала, которую он якобы прочёл в досье. Это хоть как-то объясняет, с чего учёный вообще о таком подумал. Но астронавт в старом скафандре… Кир должен был знать о мнительности Фрэнка ещё до полёта на Экватор, понимать, как тот отреагирует, а это значит…

— Выяснить то, что пропустила Сомния, — подхватил детектив с сомнением, — и обойти систему Свона. Мор?

— Джоу всегда был недоволен. Характер паскудный, но ничего критичного. Бурчал на каждого, Киру досталось немногим больше остальных. Они с Фрэнки застукали парня гуляющим у купола. В этот раз оказалось, что стажёра отправили собирать образцы вместо роботов, в прошлые — что он просто прохлаждался, курил в сторонке, любовался бурей, ещё какая-то хрень. Всё сводится к одному: Джоу ляпает что-то, парень делает вид, что обиделся, вырубает связь и передаёт куда-то сообщение через компактную голограмму. Твоя очередь, детектив.

— Джоу Кир ждал возможности если не прибить, то хоть приложить по морде посильнее. Не из-за дурацких насмешек — просто бесил. Подозреваю: не его одного. Прости, Мор. Связь парень вырубил намеренно, а не потому, что расстроился. Просто подгадал, когда Джоу опять начнёт издеваться, чтобы не вызвать подозрений. К Фрэнки относился ровно, даже относительно дружелюбно…

— Относительное дружелюбие убийцы, — ввернул Мор весело.

— На остальных Киру было плевать, — продолжил Хоб с усмешкой. — Он отходит от станции к куполу, вырубает канал связи, включает голограмму, чем до одури пугает Фрэнка. Быстренько передаёт некое сообщение по длительности секунд в пятнадцать-двадцать. После Джоу его зовёт, Кир разворачивается, приближается, стреляет, заходит на станцию. Дальше запись обрывается. На этот раз было ещё кое-что: парень подумал, что ждёт какого-то Дока на Экваторе в ближайшее время. Планировал свалить? В любом случае, если верить данным, за ним никто не прилетел. Что скажешь, Игрид?

Женщина провела ладонью по волосам, ответила неожиданно мягко и печально:

— Реакция Фрэнка на голограмму остаётся для меня загадкой. Ни в личном деле, ни в психослепке нет и намёка на некие фобии, в том числе страх потустороннего. Я его даже не правила для перелёта — приятный человек без нарушений, никаких опасных склонностей, никаких дефектов личности. Фрэнки был заинтересованным исследователем, добродушным, осторожным, но всё в пределах нормы. О мистике не говорил и не думал, увлечений таких за ним не замечено. Тем более не понимаю, как нечто подобное могло оказаться известно Киру, если это пропустила я.

Она на секунду замолкла, обдумывая что-то, затем, будто извиняясь за излишнюю человечность, тихо добавила:

— Отец хорошо знал Фрэнка — они часто работали вместе, когда Сомния внедряла систему в колониях и на своих станциях. И я тоже много лет была знакома с ним лично.

Внезапная скорбь от их стального доктора насторожила и смутила напарников. Они обменялись быстрыми взглядами, но найти подходящие слова сочувствия не смог ни один.

— А если Кир не планировал его пугать? — аккуратно предположил Клайв, когда молчание слишком затянулось. — Он мог пытаться подстраховаться от агрессии Джоу, поэтому ждал, когда техник окажется вдвоём с Фрэнки. Чтобы добродушный астрофизик успокоил приятеля, если тот схватится за оружие…

— Твою мать, сорок лет прошло, а наши хреновы умники продолжают выдавать стволы персоналу станций! — В очередной раз не сдержался Мор. — Для безопасности, чёрт бы их побрал! Вот их безопасность — из четырнадцати грёбаных пушек выстрелила одна, зато в каждого!

Внимания на вспышку коллеги не обратили. Естественно, бывшего солдата злило старое правило Сомнии о вооружении сотрудников миссий, а в ругани Мора было побольше смысла, чем в давно утратившем актуальность распоряжении корпорации. Клайв кашлянул и продолжил невозмутимо, будто его не перебивали:

— Возможно, вид голограммы парень выбрал такой, чтоб никто не поверил в реальность этого человека и не поднял тревогу. И то, что Фрэнк подумал о призраке, — какой-то случайный сбой в его черепушке, а не расчёт Кира и упущение системы Свона.

— Допустим, — хмыкнул детектив. — Тогда что насчёт Джоу, Игрид? С таким характером его стоило держать подальше от людей, а не помещать с ними в замкнутое пространство под куполом на непригодной для жизни планете.

— Он должен был провести там год, настроить оборудование, дождаться первых результатов исследования и улететь в колонию. У Джоу было достаточно опыта, чтобы немного пожертвовать комфортом учёных. Я обработала все психослепки так, чтобы остальные пережили присутствие этого человека без явных проблем.

— Все? — недоверчиво переспросил Мор. — Ты только что сказала, что не правила Фрэнки.

— Они были старыми друзьями и не раз отправлялись в миссии вместе, — холодно сообщила Игрид. — Каким-то образом Фрэнк умудрялся терпеть Джоу без постороннего вмешательства.

Хоб недовольно поморщился, напомнил:

— Зато Киру даже после правки хотелось его прибить. Что тогда с парнем? Тут система не просто дала сбой, а вообще отказалась работать, если он уложил всех на станции и попытался спереть данные.

— Система не могла отказаться работать, — нахмурилась Игрид. — У Кира не было обнаружено склонностей к агрессии или нарушению закона при обследовании. Обычный ленивый раздолбай, нетерпеливый, немного азартный. Умный парень, но только в том, что его заинтересовало. Он загорелся идеей Экватора, упросил Дорнака помочь с приёмом в штат. Естественно, тот обрадовался, что сын решил заняться делом, всё устроил. Но процедуру Кир проходил по всем правилам, — мне плевать, насколько значим в совете Дорнак. Да и Стив сам просил под шумок избавить мальчика от пагубных особенностей психослепка.

— Избавила, — с иронией заверил Мор. — И от лени, и от нетерпения. Вон какую деятельность парнишка развёл, едва освободился от пороков.

— И раздолбайства я в нём не заметил, — согласился Хоб с затаённым весельем. — Сплошные серьёзность и расчёт, ничего лишнего.

Игрид резко выдохнула и окинула коллег на редкость раздражённым взглядом.

— Надо бы выяснить больше про новые зацепки. — Клайв со свойственным ему дружелюбием постарался уйти от острой темы. — О Шамане и его приятеле. В этот раз мы узнали что-то новенькое, хорошо бы проверить…

— Больше в симуляцию я вам погружаться не дам! — отрезала Игрид.

— Брось, док, мы денёк отдохнём, и всё пройдёт отлично, — попытался настоять безопасник.

— Нет! Я не собираюсь отвечать ни за ваши смерти, ни за нарушения психики. Вы увидели достаточно для стандартного анализа. До прилёта полторы недели — на месте разберётесь со своими зацепками.

Мор уже хотел спорить, когда детектив остановил его коротким жестом и с холодным спокойствием заключил:

— Хватит. Не будем тратить драгоценное время доктора Свон.

Глава 2. Борт «Сцевола»

Едва дверь в лабораторию с лёгким шуршанием закрылась, Мор возмущённо выплюнул:

— Детектив!

— Не сейчас, — отмахнулся Хоб.

— Она же наверняка просто перестраховывается! — поддержал напарника Клайв.

— И пока она на взводе, мы задолбаемся спорить. Поговорим о повторной симуляции позже.

Облегчённый Сцевола отличался скоростью, но не комфортными пространствами. Побитые временем лампы заливали узкие коридоры с низкими потолками резким светом, и от него пластик казался грязным и старым. Череда давящих желтоватых туннелей во внутреннем контуре звездолёта была отведена для немногочисленных пассажиров, а команда оставалась на верхних палубах и редко их покидала. Здесь же обслуживание гостей возложили на парочку простеньких, но надёжных роботов-помощников, заметить которых поблизости обычно удавалось по потрескивающему скрипу шарниров.

В распоряжении коллег оказались столовая, три каюты, одну из которых переоборудовали под лабораторию Игрид, центральная палуба с сидячими местами, душевой отсек и зал гибернации в хвостовой части. Для связи с помещениями команды в каждом отсеке располагались гермодвери, но пассажиры чаще всего видели их закрытыми.

По коридорам звездолёта возможно было двигаться строго по одному — слишком мало места. Массивный, широкоплечий Хоб едва не задевал обе стены сразу, тощий, долговязый Клайв мог при желании без труда дотронуться до потолка. Мор не отличался нестандартными габаритами, но и ему приходилось слегка пригибаться, чтобы войти в помещение, не влетев лбом в дверной косяк.

Напарники шли молча — кроме привычного гула двигателей детектив слышал только шуршание обуви о потёртый пластик. Симуляция выматывала каждый раз, но сегодня — как-то особенно сильно. Ещё после неё почему-то всегда хотелось есть и нормального кофе. По крайней мере, не той сладкой жижи, которой пичкала своих подопытных Игрид. Они, не сговариваясь, направились на обед, но на середине пути Мор вдруг ругнулся, недовольно пробормотал:

— Забыл планшет у Свон. Догоню.

Он резко развернулся, побрёл обратно, ссутулив плечи и глубоко засунув руки в карманы. Детектив знал эту привычку напарника — сейчас безопасник мало обращал внимание на окружающее, а мысленно уже высаживался на Тлалок. Точнее, исходя из новых, пусть и малопонятных вводных, продумывал стратегию поиска Кира. И, по старой солдатской привычке, пути отступления с планеты в случае непредвиденных проблем.

Жилистый сорокалетний Мор не утратил ни выучки, ни своеобразного характера человека, за время контрактной службы побывавшего в самых разных специфических ситуациях. Мало кто из подчинённых Хоба умел так же быстро собраться, действовать по обстоятельствам и не задавать лишних вопросов. В отделе именно Мор был основным игроком в расследованиях на нижних ярусах колонии — там, где умение стрелять быстро и точно обычно оказывалось куда важнее таланта вести переговоры.

Безопасник работал в Сомнии давно, умудрился даже застать Лихтора, когда устроился стажёром, а Игрид знал ещё лаборанткой учёного. Однажды детектив попытался расспросить коллегу об обоих, на что получил туманный ответ, что общение с доктором Свон не изменилось ни капли, а вот девчонка прежде подавала больше признаков жизни.

Хоб с Клайвом неспеша дошли до центральной палубы. Здесь стояли простенькие кресла для пассажиров на время стыковки с транспортными орбитальными хабами — в целях безопасности в начале и завершении перелёта находиться в каютах и капсулах гибернации было строго запрещено.

На окна транслировались виды колоний или старой Земли. Если удавалось отрешиться, у Хоба даже получалось представить приятное путешествие на каком-нибудь поезде прошлого. Детектива забавляла такая обманка, хотя он подозревал, что это — лишь попытка не дать сойти с ума в пустоте космоса, проносящегося за бортом на сумасшедших скоростях. Экраны обычно вырубали перед стыковкой, и тогда далёкие огни станций и городов на планетах Солнечной системы захватывали дух и вызывали приятный трепет. Но густая темнота в иллюминаторах вряд ли дарила схожие ощущения.

Клайв косился на окна с лёгким разочарованием. Самый младший из подчинённых детектива, он вырос в марсианской колонии Сомнии, там же устроился на работу и планировал провести остаток жизни. Парню пока не стукнуло тридцати, и в них раньше не случалось перелётов. Потому воодушевлён командировкой Клайв был куда больше остальных, но посмотреть с борта Сцеволы он сначала планировал космос, а не симпатичные картинки. Впрочем, добродушный и весёлый молодой безопасник умел находит плюсы почти во всём. Его оптимизм заражал, а после и вовсе стал спасением от постоянных симуляций чужой смерти. Хоб искренне считал это редким и очень ценным качеством для судмедэксперта.

В столовой робот-помощник суетливо сновал с уборкой вокруг пары небольших столиков и автоматического раздатчика. Монитор услужливо вывел для напарников варианты обеда, и Хоб, почти не глядя, ткнул в первый попавшийся — заметить неких нюансов вкуса он всё равно не рассчитывал. Автомат глухо загудел, перемигиваясь оранжевыми диодами на панели, и вскоре выплюнул на поднос щедрую порцию овощного пюре, определить видовую принадлежность которого не представлялось возможным, и пару напрочь иссушенных сперва обжаркой, а после глубокой заморозкой котлет. Детектив с коротким вздохом забрал обед и подвинулся к кофейнику, уступив место Клайву. Сердце кольнула тоска по дому и любимому бару возле него, где по возвращению Хоб планировал заказать самого жирного мяса и к нему — бокал приличного виски.

К тому моменту, когда напарники забрали обеды и уселись, в дверях объявился задумчивый Мор, не глядя схватил поднос, устроился рядом с коллегами, так и не обратив на них ни капли внимания. Клайв с Хобом обменялись короткими усмешками и приступили к еде: говорить с безопасником сейчас было бесполезно — ничего, кроме раздражения и бессвязного бормотания, они бы не добились.

Пища на борту Сцеволы всякий раз оказывалась на удивление пресной: просто сытный картон с послевкусием соли. Различалась она только на вид, и то оттенками. Даже весельчак Клайв был не в состоянии отыскать в ней хоть что-то хорошее, а его долговязая фигура уже потеряла пару и так немногочисленных килограмм. Вот и теперь парень с трудом впихнул в себя половину порции, а остальное отодвинул подальше и тихонько вздохнул.

Движение вывело Мора из ступора, и он, отложив вилку, сообщил очевидное:

— Что-то тут не сходится, детектив.

— Например — всё? — Клайв одним глотком выпил остывший кофе.

— Ну, не всё, — возразил Хоб, оставив попытки разобраться, какое животное, по мнению неведомого повара, должны были имитировать котлеты. — Не сходится у нас тут в основном Кир. С нетерпеливым, ленивым раздолбаем, как минимум.

— Его же поправили.

— Хреново его поправили. — Мор машинально потёр татуировку-ромб на левой скуле, отрешённо глядя перед собой. — Так, что ещё до отлёта на станцию парень как следует подготовился. Игрид явно недоговаривает. Либо система Свона дала сбой, который она не желает признавать, либо…

— Дорнак всё-таки запретил проводить процедуру на сыне, — кивнул детектив. — Оба варианта нельзя исключать.

— Зачем Игрид скрывать, что Кира не обрабатывали? — Клайв, уже ошивавшийся у кофейника, глянул через плечо с хмурым недоверием.

— За патент на исследование отца. Он принадлежит Сомнии, а Свон в любой момент могут заменить. Отличный повод для шантажа от одного из членов правления, не кажется?

— Как вариант, — согласился парень, вернулся к напарникам, побарабанил пальцами по столу, задумчиво добавил: — Мне всё равно не даёт покоя сегодняшняя симуляция. Мор прав, она не похожа на предыдущие. Как будто мы увидели настоящую картину. Более… логичную, чем другие.

— Три незначительные детали, — заметил Хоб с сомнением.

— Незначительные? Они собирают всё в целое. Наш поправленный мальчик не просто прохлаждался у кратера в приступе лени — его туда отправили. За ним следили, что никому не добавит энтузиазма. Раньше он не вырубал связь после насмешек Джоу, а тогда это никого не удивило. Потому что были не только они — была ещё грязная работа, которую он выполнял вместо роботов. Конечно, парень мог психануть, потому Фрэнк начал спорить с Джоу, а после постарался успокоить свихнувшегося от издевательств студента. К тому же Фрэнки не идиот, чтобы во всём видеть призраков. Они знали, что в безопасности, Хоб. Что процедуру прошли все. Естественно, он не подумал про голограмму, — на кой чёрт тащить такое оборудование с собой на станцию? Про неё не подумал и Джоу, просто оказался не настолько мнительным, как Фрэнк, и не нашёл объяснений. Здесь в выводах нашего астрофизика появляется хоть какой-то смысл, пусть и сомнительный.

— В досье, как минимум, нет информации, что у Кира была кличка, — сказал Мор, обернувшись к напарнику.

— Сейчас нет, — поправил Клайв. — А что там было три месяца назад? Я пойму, если засбоил один психослепок: допустим, я искал причины испуга Фрэнки, и эту деталь добавила моя личность. Но Джоу? И сам Кир. На их психослепки я повлиять не мог никак. Мы и одинаковые детали прежде видели не во всём. И если мы допускаем, что Шаман — не глюк записи, то понимаем, что парень ждал корабль. Сообщением некому Доку он, вероятно, вызвал сообщников.

— Которые не прилетели, — напомнил Хоб.

— Не прилететь они могли по разным причинам, — пожал плечами Мор. — И ни одна из них не помешала бы мальчишке их вызвать, если изначальный план был таким.

— И давайте уже попытаемся рассмотреть другой мотив, — добавил Клайв с лёгким недовольством. — Серьёзно, почему мы уцепились за мысль, что парень собирался похитить результаты исследований? Какие вообще результаты за несколько месяцев? Они же только приступили к работе. Это была просто миссия по запуску станции, и на всякий случай решили покопать планету — вдруг какая золотая жила попадётся. Если бы мы посмотрели симуляцию ещё разок, может, нашлись бы новые сведенья о том, чего конкретно пытался добиться Кир.

— Я поговорю с Игрид, но боюсь, она нас больше к системе не подпустит, — хмуро признал детектив. — Впервые увидел, что она вообще может волноваться.

— Трупы и безумцы не вдохновляют, сложно спорить, — коротко улыбнулся Мор. — Но при ней всё равно лучше обсуждать расследование поменьше. Просто на всякий случай.

— Согласен. — Хоб оглядел коллег, тихо заключил: — Примем во внимание сегодняшние данные. Клайв прав — слишком ровно всё ложится. А по прилёту в любом случае будем разбираться на месте.

Глава 3. Борт «Сцевола»

Спалось детективу на редкость паршиво. Симуляция напрочь перемешалась с реальностью, лёгкая раздражительность Хоба с хладнокровием Кира. Обрывкам фраз из обсуждений дела вторили трещащие удары бури по куполу и глухие выстрелы, а убитыми почему-то оказывались Клайв и Мор. На грани этого кошмара носились и хохотали бесформенные чудища из древних историй Лавкрафта, о которых детектив не вспоминал с детства. Последней каплей стал миг, когда Кир подошёл к трупу Клайва с твёрдым намереньем растолкать и выяснить, откуда эти книги знает он и какая понравилась ему больше. Хоб с глубоким выдохом проснулся, помассировал гудящую голову и решил, что лучше вообще не спать, чем ещё раз узреть во сне весь этот хаос.

Световые панели каюты пока не перешли в дневной режим. Узкое пространство с двухуровневыми койками у стен освещали мягкие отблески искусственного звёздного света, проекция на окне демонстрировала ночные пейзажи марсианской колонии. Детектив подтолкнул под спину подушку, уселся поудобнее, глянул на часы. Те подсказали, что время далёкого дома недавно перевалило за полночь, а после настойчиво предложили не сбивать режим и отдыхать дальше. Хоб вырубил непрошенного советчика, потянулся к планшету. Мелькнула мысль, что не так уж Игрид неправа, запрещая им дальнейшие симуляции.

Устройство на крошечном общем столике признало психослепок хозяина, и трансфлективный экран блёкло вспыхнул, подстраиваясь под яркость окружения. Одним из несомненных плюсов работы в Сомнии для Хоба стала возможность покупать их технику: надёжную, безопасную, современную, по нормальной цене производителя, а не за бешенные деньги в магазинах колонии.

Электроника родной корпорации давно считалась одной из лучших в мире. А после внедрения системы Свона в качестве процедуры аутентификации больше прежнего оторвалась от конкурентов. К тому же, с психослепками управление устройствами полностью перешло на мысленные команды, навсегда избавив владельцев от необходимости тыкать пальцами в экран и подобных сомнительных удовольствий. Хоб не сомневался, что, когда компактные голограммы достигнут нормального уровня развития и адекватной цены, его планшет обретёт и это чудо прогресса, а значит, монитор он даже видеть станет куда реже нынешнего. Во всём находились свои минусы, точнее, их находила кучка кретинов, не желающая, чтобы техника, как они выражались, внедрялась им в мозги. Но для большей части людей безопасность личных данных была важнее не слишком приятной процедуры создания психослепка, а корпорация не знала бед с продажами.

Пара привычных команд планшету запустили режим чтения, подстроенный под сетчатку владельца, и включили ограничение бокового обзора, чтобы неяркий свет не тревожил напарников. Умиротворяющая заставка переливалась на экране — устройство терпеливо дожидалось указаний, заодно считывая эмоциональный фон детектива, и то ли подбадривало, то ли успокаивало перетекающими цветовыми абстракциями. Хоб мягко улыбнулся — эта хреновина временами понимала его получше некоторых людей. Пусть в ней всё завязано на физиологии, гормонах и прочей биологии, а приятно, чёрт возьми. Ещё пару месяцев назад единственное, что знал детектив о системе Свона и психослепках — это то, что его планшет офигенная штука. Зато теперь ему довелось познакомиться с ними куда ближе, чем хотелось бы. Хоб вздохнул и решил отключить мозг за просмотром всякой бессмысленной ерунды.

Интересного в сети нашлось мало: лента новостей пихала в глаза пёструю рекламу, предстоящие концерты, на которые напарникам не успеть при всём желании, дурацкие шуточки и не лучшего качества проекции. Детектив сам не понял, за каким чёртом велел найти Кира и принялся изучать личное пространство, владелец которого последний раз был онлайн больше полугода назад. Прежде ему и в голову не приходило искать информацию о мальчишке самостоятельно — всё, что парень слил в общий доступ, было в досье, отсортированное и со ссылками на источники. Но теперь, то ли из-за паршивого настроения, то ли из-за череды вопросов без ответов, Хоб решил глянуть на Кира глазами обычного человека, а не детектива службы безопасности Сомнии.

Гостевая комната парня встретила посетителя тёмным оформлением и приглушённым жёлто-оранжевым освещением. Никаких проекций, анимации изображений, выпрыгивающих на несчастного посетителя неоновых надписей и раздражающих звуковых эффектов, как в пространствах его ровесников. Лёгкая гитарная музыка едва слышна, да и та, кажется, исходила от рекламных репостов на личной стене записей. Это место напоминало смесь старомодной сетевой страницы с сомнительной фотогалереей и довольно плохо вязалось с молодым студентом.

Худощавый парнишка в геймерском шлеме дремучей старины смотрел с неподвижного фото и растеряно улыбался. Прямо ребёнок, которого оторвали от занятной игрушки, чтобы послать снимок любящей бабуле. Раритетный и ценный для коллекционеров, но давно устаревший шлем на Кире вызвал ироничную усмешку — уж у кого, а у сына Дорнака чуть ли ни с рождения должны быть все блага системы Свона. Хотя на фоне они имелись — Хоб повсюду замечал знакомый логотип. А шлем, видимо, просто значимая вещица? Вроде же собирал технику прошлого? В досье детектив не обратил внимания — сам знал немало любителей. А теперь смотрел на сияющее лицо Кира и начинал догадываться, что мальчишка жутко гордился условной обновкой.

Дорогое оборудование и одежда из натуральной ткани с Земли — вот и всё, что выдавало в парне родство с одним из совета директоров Сомнии. Такого в страшном сне не представить где-то в подпольном клубе накачанным всякой запрещёнкой: там бы и остался если не с проломленной башкой, так вусмерть ужравшимся синтетической хрени. Что бы ни думал про своего стажёра Джоу, типичным золотым мальчиком Кир не был. И правда — обыкновенный раздолбай, подсевший на какую-то онлайн-игрушку. Репосты релизов и новостей из неё составляли большую часть его личных записей, перемежались у остальных стен фотками с друзьями, на которых будущий маньяк веселился в универе, на улицах колонии или во вполне приличных барах.

Это щуплое чудо с пушистым ёжиком тёмных волос никак не вязалось с психослепком хладнокровного убийцы, в чьей шкуре не раз довелось побывать детективу. Кир, которого он знал, не сомневался, не мешкал, спокойно пристрелил кучу людей. Конечно, любого можно достать насмешками и довести до агрессии, но в том, что ощущал Хоб, не было агрессии — там был расчёт и едва уловимый азарт. Он даже на Джоу не очень-то злился и просто ждал возможности прикончить. Проекция в досье, чёткая и максимально безэмоциональная, не противоречила тому, что детектив увидел в симуляции, но и не отражала этого человека так же, как хренового качества снимок хохочущего с приятелями Кира.

Марсианский Корпоративный Университет, факультет теоретической физики. Парень не убрал его из личной информации, будто сам верил, что восстановится и продолжит учёбу.

— Что ты там забыл с таким папой, мальчик? — едва слышно прошептал Хоб: этот вопрос давно не давал ему покоя. — Почему не бизнес или, на худой конец, разработка? Пошёл бы писать свою любимую игрушку, раз так ей увлёкся…

Мор на соседней койке всхрапнул, перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову. Детектив поспешно закрыл рот, чтобы не перебудить напарников.

Мысли сами собой потянулись к ссылке на страницу Кира в игре. Владелец не был там те же полгода. Команда, непонятные достижения и значки, предложение добавить в друзья. Хоб хотел уже вырубить бесполезную дурь, но глаз случайно зацепился за ник парня. Шами… Знакомая кличка. Несколько долгих минут детектив разглядывал буквы и недоумевал, с какого чёрта это не внесли в досье. Или вычеркнули из него? Но Фрэнк был уверен в Шамане и прозвище из универа, а Шами мысленно назвал себя сам Кир. Точнее, так почему-то подумал Хоб в его психослепке.

В сознании мелькнуло оповещение о личном сообщении. Эспер. Он велел планшету транслировать.

«Как дела, детектив? Скучаешь?»

Хоб, не раздумывая, встал, натянул брюки и выскользнул в коридор. Отвратительное желтоватое освещение ночью менялось на приглушённые переливы нейтрального белого, и пусть пространство от этого начинало казаться ещё меньше, вокруг всё равно становилось уютнее.

На центральной палубе у зарядной станции замерли роботы. Стоило оказаться в зоне их сканеров, оба вышли их спящего режима, заблестели россыпью синих огоньков по экранам. Детектив стандартным жестом показал, что не нуждается в помощи, уселся в ближайшее кресло, без сомнений активировал кнопку видео-вызова. Обычного разговора ни о чём жутко не хватало, а помощница Игрид умела поднять настроение. Ради этого он готов был потерпеть даже паршивую, временами на несколько секунд подвисающую связь.

Эспер ответила сразу, знакомо мотнула головой, откидывая с лица непослушные кудри, весело улыбнулась с экрана:

— Привет, здоровяк. Как ваше расследование?

Хоб недовольно хмыкнул. Ещё несколько месяцев на местной еде и без приличной нагрузки, и он станет тощим, как Клайв.

— Ты с какого хрена в офисе? — удивился он, оглядев знакомую обстановку за спиной коллеги. — Время видела?

— Брось, ну задержалась на пару часов, бывает, — беззаботно отмахнулась Эсп.

— На пару? Чёртов час ночи!

— Хоб, у нас только десять вечера.

— Никогда не привыкну, — усмехнулся детектив. — И всё равно, что у вас происходит, Эспер?

— Не переживай, без тебя ничего не рушится, — засмеялась учёная. — Твой драгоценный помощничек пригласил меня в бар пятый раз за месяц и опять задержался с твоими бесконечными отчётами. А завтра выходной, так что я намерена ждать этого придурка хоть до рассвета. Но мне было скучно, а тут ты в сети…

— Передай Расту, чтобы засунул себе этот отчёт в… утро понедельника и тащил тебя куда планировал.

— Ты прелесть, детектив, — просияла Эспер. — Но, серьёзно, как дела с расследованием? Нашли что-то через систему?

— Игрид запретила дальнейшие симуляции, — вздохнул Хоб. — Так что искать будем уже на месте.

Женщина настойчиво выпытала подробности, выслушала о странной реакции на последнее погружение, кошмарах приятеля, и недовольно нахмурилась.

— Она временами перебарщивает, но сейчас права. Психослепок — не просто набор данных о человеке и работе его мозга. Это личность, Хоб. Душа, как сказали бы в древности. Хотя доктор Лихтор Свон сам любил так его называть, кстати… Но смысл в том, что ты полностью перестраиваешься. На короткое время, в симуляции, при подходящем уровне сходства и наличии должной подготовки погружение безопасно, но шутки с психослепками могут плохо кончиться. И твой сон отчётливо говорит, что вы уже на грани. Личности начинают смешиваться, а голова потихоньку перестаёт соображать, какие процессы ей чужды. Понимаешь?

— Приблизительно, — честно отозвался детектив. — По крайней мере, это звучит чуть подробнее, чем «вы сдохнете или свихнётесь» в исполнении Игрид.

— Я просто пояснила, почему так произойдёт, — с милой улыбкой заметила Эспер. — Игрид иногда забывает, что не всем очевидно то, что знаем мы с ней. Лихтор был таким же — его лекции захватывали, но после всё приходилось выяснять самой.

— Слушай, Эсп… — Хоб решил осторожно разузнать больше. — Если психослепок содержит личность человека, могу ли я получить обрывки его воспоминаний? Что-то важное для него, допустим? Чего сам не знаю.

Она на несколько секунд застыла то ли из-за проблем со связью, то ли потому, что задумалась. Детектив терпеливо дожидался ответа, глядя на сведённые брови и слегка прищуренные глаза, пока не услышал непривычно сдержанное:

— Это не исключено… Но не доказано. Пока. А к чему тебе?

— В последней симуляции я, то есть Кир, мысленно назвал себя Шами. Понятия не имею, кто или что это, но у него такой ник в одной онлайн-игре.

— А ты не видел этого в досье? И потом, ты уверен, что не знаешь о Шами? Жутко популярный мультик. Где-то мог зацепить и запомнить.

— Мультик? — переспросил детектив недоверчиво.

— Ну да. Бесконечный, по-моему. Там тысячи серий. Сестрёнка моя его смотрит чуть ли не с рождения, и тогда уже шёл, кажется, сезон двадцатый, а ей сейчас двенадцать. Довольно забавная вещь, кстати. Бластеры, путешествия… По мотивам каких-то книжек со старой Земли. Главного героя зовут Шами, он таскается по галактикам и сражается со всякими жуткими монстрами. Сам знаешь, детишки любят верить, что в космосе ещё кто-то есть. Что мы — не единственные тут живые и разумные существа.

— Единственные пока известные живые и разумные существа, — немного раздражённо поправил Хоб.

— И ты туда же, — рассмеялась Эспер, а изображение, как назло, на несколько секунд зависло на её снисходительной улыбке. — Сорок же в этом году стукнет. Ладно, оставлю тебе твою веру, детектив.

— И на том спасибо. А этот… Шами, он вообще кто? Просто имя?

— Ага, имя такое. Короткое, легко запоминается. Он какой-то безопасник доброй корпорации, вроде, — с нескрываемой иронией отозвалась женщина. — Доблестный, весёлый, с толпой друзей носится на собственном звездолёте и расстреливает злых монстров из большой пушки. Что ещё ты надеялся услышать про детский мультик?

— Что-то объясняющее, с какого хрена такой ник выбрал кретин, прикончивший разом дюжину человек. Принял их за злых монстров?

— Вряд ли. — Эспер качнула головой и печально добавила: — А я ведь его видела. Несколько раз, когда он приходил на процедуры правки. Проводила, понятно, Игрид, сама. Мне он тогда показался хорошим парнем. Даже скромным, с таким-то папой. Жутко заинтересовался оборудованием, про шлемы расспрашивал, пока ждал. Рассказывал, как рад отправиться в числе первых на Экватор, даже восстановление в универе ради этого отложил. С ним было интересно поболтать: неглупый, в технике разбирается. Его на станции волновало какое-то оборудование нового поколения, которое должны были ставить впервые. Потому и напросился в стажёры к Джоу. Я предупредила, что работёнка под его началом — кошмар, а Кир только посмеялся, сказал: ему после одного препода в универе уже ничего нестрашно. Вроде, из-за него парня оба раза отчислили — не понравился дяде золотой мальчик. А теперь, как он выразился, этот хмырь свалил и наконец можно нормально поучиться после миссии.

— Хитрый крысёныш, — через силу процедил Хоб, откидывая подальше образ растерянной детской улыбки с недавно просмотренного фото.

— Да. Кто бы знал…

— Эсп, а у тебя есть данные его психослепка? Из Игрид слова лишнего не вытянешь — ленивый раздолбай и всё. Но я-то вижу в его шкуре другое.

— Доступ только у неё. — Эспер развела руками. — Сам понимаешь — сын Дорнака. И он прошёл правку. Может, только лень и раздолбайство уберегали мир от маньяка-убийцы. Поймаешь его, Игрид проверит и скажет наверняка.

— Осталось найти…

— Куда он от тебя денется, детектив, — мягко подбодрила коллега.

— С симуляциями было немного проще. Сколько нужно отдыхать прежде, чем их продолжить?

— Хоб… — вздохнула Эспер, а голос зазвучал до неприятного ласково: — Ты не сможешь от него «отдохнуть», понимаешь? Это не жуткий сон — это его сознание. Твой мозг запоминает процессы его личности, подстраивается под них, начинает принимать за собственные. Не спорю, чем чаще вы бываете в записи, тем больше шансов, что получится восстановить картину максимально близкой к оригиналу. Но тем меньше вероятность, что из симуляции вернётся детектив Хоб таким, каким ты себя знаешь. А не свихнувшимся полудурком, у которого в башке всё перемешалось с психослепком убийцы. Если вообще вернётся, кстати. Оно того стоит? Может, лучше попытаться иначе — ты всегда умел справляться и сам, без системы.

— Значит, конфликт неизбежен?

— Ну… — Женщина на секунду запнулась, и это точно было не из-за проблем с соединением. — Да.

— Эсп, что ты мне не договариваешь? — тут же уцепился детектив.

— Лихтор считал, что при большом сходстве возможна не коллизия, а полное замещение личности. Он проводил исследования, был очень увлечён. Представь — это же практически бессмертие. Свобода от физической оболочки. Я поэтому в институте таскалась на все его лекции, тоже жутко загорелась. Но… Лихтор умер резко. Здоровый был мужик, не болел, и не такой уж старик, а всё случилось в один миг. Просто не проснулся, остановка сердца. А без него эти исследования никому не нужны. Патент у Сомнии, ей интересна система, а не подобные штуки, которые ещё неизвестно, приведут ли к результату. Мы с Игрид могли бы разобраться, но она совсем ушла в себя после смерти отца. Ей тоже эта тема никогда близка не была: она работает с корректировкой поведения, характеров. А я… Я её единственный друг, Хоб, с университета и до сих пор — она мне важнее всякой метафизической чепухи. Забавная штука в теории, и поковыряться в ней интересно, но того не стоит. Ну и вариант случайно сменить свою личность на психослепок Кира тоже так себе, правда?

— Да уж. Весёлого мало, даже если я в ходе эксперимента умудрюсь доказать твоё практическое бессмертие.

— У всего есть цена, детектив, — улыбнулась Эспер. — И я бы предпочла не платить её приятными людьми. Заканчивай с симуляциями, ладно? Ни к чему хорошему это уже точно не приведёт.

— Как скажешь, — хмыкнул Хоб. — Ты умеешь быть убедительной. Но чёртов вечер пятницы, Эсп. Хватай Раста и тащи его в бар. Будет возмущаться — пусть звонит лично, если не страшно нарваться на начальство в хреновом настроении. Сиди я с вами, пинком бы отправил из офиса обоих. Мне всё равно сейчас не до отчётов. Только ему такого не говори.

— Вот поэтому я и не хочу тебя потерять, — просияла она. — Доброй ночи, детектив. Будь осторожнее.

— Повеселитесь там за меня.

Хоб завершил звонок и некоторое время просидел, глядя на мягкие переливы света. Становилось всё удивительнее. Как один человек умудрился оказаться разом раздолбаем-геймером, увлечённым техником и хладнокровным убийцей, он представить не мог. Хороший актёр? Но не планировал же парень всё это несколько лет, подгоняя пространство в сети под нужный образ? Допустим, давно услышал об Экваторе от Дорнака, только когда о станции заговорили впервые, мальчику едва стукнуло пятнадцать. Не слишком ли рано для таких расчётов? Ещё этот Шами, невесть откуда всплывший в памяти и явно не имеющий отношения ни к каким шаманам… То ли глюк психослепка и совпадение, то ли действительно отголосок мыслей Кира, то ли сознание детектива откуда-то выхватило эту мультяшную муть и удачно угадало из-за популярности героя. И кто такой тогда чёртов Шаман, в котором был так уверен Фрэнки? Ещё бы на чуток в симуляцию, последний раз глянуть запись…

Хоб оборвал эту мысль и постарался навсегда выкинуть из головы. Ни смерть, ни безумие делу не помогут. Тем более, когда он потянулся к ссылке онлайн-игры, чьё это было желание? Его? Хотел разобраться? Или Кира, чей психослепок слишком плотно въелся в мозг? Детектив потёр пальцами виски и решил, что со всеми этими нейробиологиями действительно недолго свихнуться. И мысленно порадовался, что поговорил с Эспер. Игрид, конечно, о чём-то там предупреждала ещё перед первым погружением, но её объяснения несильно отличались от обычных разговоров с доктором Свон. Нихрена непонятно, не очень интересно. Идеальный инструктаж по технике безопасности.

— Я надеялся, что ты притащишь кофе, детектив, — с лёгким разочарованием заметил Мор, когда Хоб тихонько скользнул в каюту.

— Тоже паршивые сны? — Он оглядел сидящих на кроватях напарников, сразу плюхнулся на свою, безо всякой осторожности кинул планшет на столик: несмотря на внешнюю тонкость прозрачной пластины, прочности ему было не занимать.

— Такой дури мне в жизни прежде не снилось. — Безопасник недовольно поморщился.

— Мне тоже не особо понравилось, — кивнул Клайв. — А ты куда ходил?

— Поболтал с Эспер. Случайно вышло. На станции надо проверить, что за навороченное оборудование им притащили, — парень про него упоминал. Может, в нём-то и дело, а не в разработках? Хотя менее странной задачка не становится. Не планировал же Кир перебить кучу народа, чтобы спереть комп или поиграть, пока папа не дёргает дурацкой учёбой?

— От этого кретина всего можно ожидать, — пожал плечами Мор. — Как там дела у Эсп? И о чём ещё вы умудрились случайно поболтать в час ночи?

— Надеюсь, она уже на полпути к бару вместе с Растом. А поговорили мы… много о чём. Приведу мысли в порядок и утром расскажу. У меня этот Кир вместе с системой Свона сегодня поперёк горла уже.

Хоб немного помолчал, затем решил сменить тему:

— Слушай, Клайв, а откуда ты вообще знаешь Лавкрафта? Я пытался спросить тебя во сне, но трупы обычно неразговорчивы.

— Забавные у тебя глюки, детектив, — хмыкнул парень. — Вообще, я его в детстве откопал. Из-за мультика этого, ну, про Шами. Он же по мотивам. Стало интересно, почитал и плюнул на мульт. С какого чёрта они там хтонических тварей стреляют без труда, даже тогда понять не смог.

— Детский мультфильм по мотивам Лавкрафта? — переспросил детектив и со стоном завалился на подушку.

— Ты чего? — удивился Мор.

— Заканчиваем с симуляциями нахрен, — процедил Хоб сквозь зубы.

Глава 4. Борт «Сцевола»

Чем больше времени проходило с последней симуляции, тем чаще напарники думали повторить погружение. Сюрреалистичные кошмары той ночи, к счастью, забылись быстро, а предупреждения Эспер начинали казаться перестраховкой. Зато её фраза о том, что чем больше прокручиваешь запись, тем выше шанс точнее восстановить картину, засела в мозгах зудящей занозой. Мор и Клайв смотрели на сомнения начальника недовольно и уже почти требовали немедленно пойти в лабораторию. А детектив, разрываясь между стремлением поскорее раскрыть дело и опасениями о возможных последствиях, утешался мыслью, что непреклонность Игрид в любом случае больше не подпустит их к системе, к которой самостоятельно они подключиться не сумеют.

Дни тянулись до омерзительного медленно. И даже простую гибернацию у доктора Свон уже не запросишь — она предлагала в начале, но напарники загорелись идеей попробовать симуляцию для расследования. Изучали дело, а после с месяц таскались между её лабораторией, столовой и каютой, обсуждали догадки, спорили… Кто же знал, что сознание подкинет новую информацию чёрт-те когда и тем напрочь перечеркнёт возможность дальнейшего использования записи? А теперь, за считанные дни до прибытия, погружаться в сон не имело смысла.

Душевая капсула плавно открылась, выпустила мягкие клубы пара. Хоб недовольно хмыкнул, поймав краем глаза своё отражение в зеркальной панели — осунувшееся лицо и изрядно убавившие в объёме мышцы. Но стоило вспомнить, что сейчас он несётся сквозь пространство на бешеных скоростях к самому краю Солнечной системы, и настроение существенно улучшилось. Космические путешествия всегда завораживали детектива — будь его воля, купил бы звездолёт и рванул к неизведанным планетам в весёлые приключения. Может, пяток человек прихватил бы. Для компании. Совсем как этот чёртов Шами.

От нечего делать Хоб даже попытался посмотреть мультик. Несколько серий всё было вполне забавно, а после бесконечные перестрелки с хтоническими тварями, большая часть которых оказалась плодом больной фантазии сценаристов, начали немного бесить. Детектив мысленно порадовался, что на его детство не пришлось этой цветастой чуши, и больше к истории бравого безопасника-героя не возвращался. Только из головы не выходил диссонанс между до приторности положительным персонажем и ником человека, без сострадания и с азартом укокошившего толпу людей ради никому непонятной цели.

Клайва в каюте не было — наверняка опять в столовой, пытался выбить из робота-раздатчика хоть какое-то подобие приличной пищи. Хоб мысленно активировал планшет и велел отправить напарнику, чтобы захватил кофе, когда снова обломается с обедом.

«Ок, детектив», — незамедлительно транслировался ответ.

Мор валялся на койке и слушал книгу. Хоть ему было веселее, чем начальнику, наблюдавшему слащавую дурь по мотивам, от которых туда взяли одни названия. Безопасник лениво потянулся, откинул погасший планшет, глянул с интересом:

— Хоб, а ты же с Земли, верно?

— Мы улетели на Марс, когда мне было одиннадцать. С чего вопрос?

— Да так… Слушаю и что-то стало любопытно… Взглянуть.

— Ну вон — взгляни. — Детектив коротко кивнул на окно, где картинка тут же услужливо сменилась на пейзажи побережья Средиземного моря.

— Симпатично. Но иногда мне кажется, что система нас постоянно подслушивает.

— Это для твоего же комфорта, Мор, — ухмыльнулся Хоб, завалился на кровать и уставился в пластик верхней койки.

Тот неопределённо хмыкнул и сосредоточился на запрошенных видах.

— Ты там бывал?

— Нет. — Детектив лениво покосился на проекцию и тут же вернулся к созерцанию кровати. — И мало оттуда помню — почти тридцать лет прошло.

— А Джоу ведь тоже с Земли. Крутой спец с хреновым характером. Был. — Мор тяжело вздохнул. — Знаешь, что странно? У меня в голове не укладывается, что он труп. Вроде, столько раз в его шкуре подыхал, но я-то тут, живой и целый. И поэтому не верится. А у тебя как? С Киром.

— Никак.

Детектив болезненно поморщился. Когда мультфильм про Шами окончательно осточертел, Хоб открыл досье парня и принялся переходить по всем подряд ссылкам оттуда. Университет, какие-то малоизвестные технические странички и пространства, сборища коллекционеров. Прежде он не уделял этому внимания, воспринимал наличие источников как гарантию, что информация проверена, а не появилась из воздуха. Но чем больше узнавал о жизни их убийцы не из строк досье, тем меньше Кир вязался и с ленивым раздолбаем, и, тем более, с преступником. И всё удивительнее оказывалось понимать, что детектив лично был в его сознании в момент убийства, знал его ощущения, понимал, какой перед ним мелкий гадёныш. Только что-то во всём этом никак не складывалось.

— Он увлекался техникой, как исторической, так и новыми разработками, математикой, чуть ли не на пальцах объяснял народу в сети какие-то теории, посетил гору научных конференций. Это я должен принять за нетерпеливого ленивого раздолбая, Мор? Ну да, у себя в гостевой парень писал про игру и сидит на фотке в геймерском шлеме. Только я теперь уверен, что он его с закрытыми глазами мог разобрать и собрать так, чтобы эта фиговина заработала на современной технике. И отлично понимаю свои хладнокровие и расчётливость в его психослепке: для Кира, судя по всему, весь мир — занятная математическая модель, которую прикольно покрутить в разные стороны. Но это ни черта не последствия того, что Игрид его поправила.

— Мы не знаем точно, проводилась ли процедура, — напомнил напарник. — То, что Эсп видела парня, ещё ни о чём не говорит. Он мог попить с доктором Свон кофейку, поболтать и свалить невредимым, если Дорнак запретил применять систему к сыну.

— Да я скорее поверю в правку и сбой системы, чем в то, что его не трогали! Твою мать, Мор, я пролистал его открытую переписку — более приятного парня мне в жизни не встречалось! Вежливый, спокойный, умный. Он полному идиоту мог объяснить теорию относительности и не задолбаться. Какой это, нахрен, нетерпеливый раздолбай, про которого говорит Игрид? Я бы уже глотку собеседнику перегрыз за тупость, а он раз за разом втолковывал прописные истины как добрая нянька. Да это чудо вот таким должно было самого Джоу покорить и заставить верить в человечество!

— Думаешь, всё-таки что-то пошло не так на самой процедуре? — нахмурился Мор. — Ошибка в системе?

— И очень хреновая ошибка. Я смотрю досье, и мне его искренне жалко, но в то же время я помню того гада, в чьей шкуре побывал сам. Не вяжется тут что-то, ну вот совсем никак, хоть тресни.

— Значит, откидываем версию с Дорнаком?

Детектив вздохнул, потёр виски и качнул головой:

— Нет. Если досье правили, то не только в дурацком прозвище. Человека легко показать в выгодном свете, особенно, когда у него связи с одним из членов правления корпорации. Информацию же собирали не для нас, а для зачисления Кира в штат станции.

— Странно тогда, что Джоу не вдохновился таким стажёром, когда глянул досье.

— А он его вообще читал? Или сразу обиделся, что ему прислали золотого мальчика?

Мор задумался, а после медленно произнёс:

— Он каждый раз был уверен, что Кира дважды отчислили. То есть, я был уверен в его башке.

— Причины отчисления строчкой ниже посмотреть не удосужился? Сразу закрыл и сделал выводы?

— А какие там причины? — удивился Мор. — Он, вроде, просто экзамен завалил.

— Ага, дважды. По своей любимой квантовой хромодинамике, на все конференции по которой скупал билеты пачками. Только там было ещё что-то про крупный скандал со взятками в университете, но это тебя, видимо, тоже не сильно заинтересовало, да? А дело до обидного простое: преподаватель увидел в парне кошелёк папочки, потребовал денег, а когда Кир его послал, — завалил. Мальчик восстановился, всё повторилось. Кир рассказал Дорнаку, тот дал делу ход и устроил максимальную огласку. Профессора уволили, парень тут же подал документы снова. Потом приостановил процедуру на год, чтобы сгонять на Экватор… Дальше сам знаешь.

— Хрень какая-то… — пробормотал безопасник. — Я был уверен, что Киру просто не нужна эта учёба, и его папа пихает хоть куда, лишь бы при деле. А он, оказывается, реально хотел вернуться?

— Нужная только папе учёба была бы не там. Факультет теоретической физики — не самое престижное местечко для сына члена правления, не думал? Если бы это всё было желанием Дорнака, парня запихали бы куда-нибудь в бизнес. И доучился бы он там безо всяких отчислений, даже если бы семейный бюджет от этого существенно похудел.

— Самостоятельный, выходит, мальчик…

— Самостоятельный, ага. Убийца. И нам ещё неизвестно, на кой чёрт он это сделал. Зато я теперь понимаю, с чего ты вечно оказывался в шкуре Джоу, — не сдержался Хоб. — Ладно он был по жизни обижен на весь мир, но тебе-то что помешало читать внимательнее?

Мор коротко хмыкнул, откинулся на подушку и замолк.

Дверь каюты плавно ушла в сторону, пропустила Клайва, за которым ехал робот с подносом и тремя стаканчиками кофе. Парень раздал напитки и прежде, чем отпустить машину, погладил дымчатый пластик монитора, будто потрепал по голове домашнего питомца. Напарники смотрели с нескрываемой иронией.

— Что? — беззаботно усмехнулся Клайв. — Он хоть помогает, в отличие от этого чёртового раздатчика. Ему пофиг на мои спасибо, а мне приятно. Жалко вам?

— Нет, развлекайся, — с милой улыбкой разрешил Мор. — Только не называй потом Фрэнки шизофреником.

Хоб с весёлой ухмылкой наблюдал, как ничуть не обиженный парень, всучив свой стакан напарнику, залез на второй ярус, затянул туда кофе и уселся поудобнее.

— С вами двумя давно всё понятно. А у меня чего общего с Киром?

— Просто места шизофреника и раздражающего брюзги уже заняты, детектив, — отшутился Клайв. — О чём говорили?

— О чём мы вообще говорим полтора месяца подряд? — поинтересовался Мор. — Историю заселения Марса обсуждали, конечно.

— Если ты сейчас не скажешь, что уговорил его пойти общаться с Игрид об ещё одной симуляции, — время потрачено впустую.

— С тем же успехом я могу пообщаться об этом со стеной, — с лёгким раздражением заметил Хоб. — Ещё и поприятнее разговор выйдет. Забудьте уже о записи. Считайте, что её не существует.

— Хотелось бы забыть… Только не получается. — Клайв с хмурым видом постучал по стаканчику. — Я досье Кира уже почти наизусть заучил. Нет там никаких Шаманов, даже намёка нет. Парень всё время проводил или за изучением физики, или в своей игре, или за поиском старой техники. Какие, к чёрту, духи и призраки? Не за коллекцию же его так прозвали?

— А вариант… — задумчиво протянул Мор.

— Был бы, если бы Кир оказался одним таким, с причудами, — возразил Хоб. — Но мало того, что сейчас многие этим занимаются, так ещё у них в группе были другие коллекционеры. С чего тогда парню честь иметь кличку? Он же технику не в рабочий вид приводил — это сразу снижает стоимость. Просто собирал и всем хвастался. Может, это вообще глюк психослепка. И не было такого никогда, ни в досье, ни в жизни. Тебе, Клайв, вообще личность досталась… с особенностями.

— Игрид сказала, что там всё в пределах нормы.

— Она и Кира назвала ленивым раздолбаем. Ты как, согласен?

— Он кто угодно, только не ленивый раздолбай, — нехотя признал Клайв. — Но нахрена доктору лгать?

— Из-за возможной ошибки? Вряд ли она хочет, чтобы самая безопасная система Свона, которая сейчас торчит из всего хоть немного электронного, стала вызывать сомнения, верно?

— Сбои в работе бывают всегда! Это повод улучшать процессы, а не скрывать косяки!

— Цена этому сбою — дюжина трупов! И мы пока не знаем всех последствий. А теперь представь на секунду, что проблема не в самой системе, а в ошибке Игрид. Она — человек, даже если больше напоминает нейросеть. И этот человек немного накосячил так, что по её вине сын члена правления перестрелял толпу сотрудников одного из самых громких и дорогих проектов корпорации. Как думаешь, сколько доктор Свон будет иметь доступ к исследованиям всей своей жизни, после того как это вскроется? Её выпнут из Сомнии в тот же миг, а изобретение её отца останется только на её планшете ставить утешающие картинки.

— Проблема может быть и не в ней, — пробормотал Клайв.

— Дружище, даже если мы докажем, что вина на слегка отошедшем проводочке в шлеме, — с мрачно улыбкой сказал Мор, — и приведём тому сотню доказательств, всё повесят на Игрид. Корпорация не станет рисковать репутацией ради того, чтобы относительно милая девочка продолжала разработки почившего папы. Дело и так максимально замяли, назвали несчастным случаем, но вся техника на станции оснащена системой Свон, и каждый сотрудник Экватора через неё прошёл. Для конкурентов не будет ничего более привлекательного, чем похоронить к чертям эту систему со всеми психослепками разом, а вместе с ними и Сомнию. Только чудом и стараниями наших общественников весь мир ещё не трубит из каждого дисплея, что дело в этом. А он начнёт трубить, поверь, иначе другим за нами не угнаться. И тогда корпорации понадобится козёл отпущения. Если проблема не в нашей охрененной технике, а в человеке из лаборатории, для Сомнии скандал пройдёт в разы легче. Дошло?

— И пока всё указывает на Игрид… — хмуро признал Клайв. — Не то, чтобы она мне нравилась, но как-то жалко…

— Пока ничего ни на что не указывает, — недовольно осёк Хоб. — Не стоит спешить с выводами. А Игрид и так скорее всего конец как начальнику лаборатории. Или она, или Дорнак. Как думаете, кого предпочтёт член правления?

— Ему-то чего будет, чтоб волноваться? Он всё замнёт и никаких проблем.

— Клайв, иногда твоя наивность особенно прелестна, — улыбнулся детектив. — Если Дорнак воспользовался служебным положением, чтобы сперва подделать досье сына для отправки на престижную стажировку, после — не позволил провести его через правку, отчего погибли люди и провалилась дорогостоящая миссия, а мы с радостными мордами притащим этому доказательства, ему кресло в совете директоров останется только вспоминать. Поэтому, как безутешный отец, он первым встретит нас из командировки и со всей нежностью выведает результаты расследования. Затем Игрид пойдёт собирать вещи, а мы с тобой — подписывать тонну документов о неразглашении. И при любом чихе не в ту сторону отправимся следом за доктором Свон, к слову.

Парень ещё больше помрачнел, тихо спросил:

— Вообще без шансов?

— Для неё — да. Несчастный случай на станции скрыть не смогли. Да и как такое скроешь, когда вокруг куча спутников, планшеты с бесперебойным доступом в сеть по всей Солнечной системе и толпы родственников, которые не могут связаться с родными на Экваторе? Какое чудо должно произойти, чтобы под ударом не оказались психослепки, я не знаю. Сомния тянет время, в том числе нашей командировкой. Поэтому пока затишье. Если только мы не раскопаем, что во всём виноваты духи, иные разумные цивилизации и пагубно повлиявший на результаты правки мальчика микробиом конкретного клочка камня, с Игрид мы простимся. А ты мне уже неделю предлагаешь сходить и попросить добавить к её послужному списку несколько трупов или свихнувшихся от системы Свона безопасников. Я не в восторге от нашего доктора, но, может, проявим капельку милосердия?

— Ладно… Забыли о доступе к записи…

— Наконец-то, — не сдержался Хоб.

— Только тогда нафига это всё, детектив? — тускло процедил парень. — Нас угнали на Экватор ради перелёта, ответы никому не нужны. Какая разница, чего мы там найдём, если виновный уже известен.

— Виновный — Кир, — напомнил начальник раздражённо. — И это было известно задолго до командировки. Нас не должны интересовать разборки корпорации с конкурентами, Клайв. Мы ищем, чтобы миллионы пользователей техники Сомнии по всей Солнечной системе не оказались под угрозой повторения этой хрени. То, что скажут людям, не повлияет на то, что ошибку попытаются исправить в кратчайшие сроки. И наши ответы очень в этом помогут. Так что выкинь из головы своего Шамана и сосредоточься на текущих задачах: мы должны найти Кира и выяснить, на кой чёрт он всё это натворил. От того, ради чего убийство вообще произошло, тоже будет зависеть многое. В том числе, как ситуация скажется на докторе Свон.

— Думаешь, она понимает, что её ждёт? — поинтересовался Мор тихо.

— Догадывается, что всё плохо — да. Поэтому так дёргается и пытается отвести подозрения от себя, а нас — от системы. Но это не делает её виновной. Просто на кону слишком многое. Сам сказал: беда может быть в закоротившем проводе.

— Но зачем называть Кира ленивым раздолбаем, если выяснить правду — дело трёх секунд? — Клайв смял пустой стаканчик и кинул в панель мусоросборника на стене.

Детектив недовольно хмыкнул и нахмурился. Затем мрачно бросил:

— Сколько месяцев нам потребовалось на эти три секунды?

Вопрос напарника кольнул ощущением провала. Или чего-то, к нему очень близкого. Мор сразу же решил, что с парнем давно всё понятно, а читать достаточно только данные, удобно отсортированные сотрудниками Сомнии. И въевшийся в подкорок психослепок Джоу только усугубил эффект. А Хоб с Клайвом… Просто помнили, что досье собирали для штата станции, а значит, по ссылкам не могло отыскаться ничего ни интересного, ни подозрительного, иначе стажировки парню бы не светило. Напарника слишком зацепил глюк Фрэнка, чтобы разбираться с мальчишкой, а максимум, на который сподобился бы детектив, и то в случае тупика, — это посмотреть личное пространство Кира в сети. И там он бы увидел того самого ленивого раздолбая, подсевшего на онлайн-игру. Его он и видел, пока что-то не дёрнуло зайти на малоизвестный технический сайт с открытой перепиской, после которого прошлый образ преступника рассыпался без следа.

Ещё эти чёртовы психослепки. Кто станет сомневаться в оценке личности от когнитивного нейробиолога? Ленивый раздолбай в её словах — не первое впечатление, а немыслимое число графиков, таблиц и результатов обследований. И теперь осознать, почему Игрид солгала, Хобу не удавалось. Но она точно понимала: об этом никто не узнает, — сотрудников службы безопасности для командировки и работы с симуляцией тоже подбирала она. Доктор Свон с математической точностью могла просчитать, как каждый из них отнесётся к досье Кира.

— Слушай, детектив, — неожиданно произнёс Мор. — А если парнишка был таким чудом, как вы говорите, то на кой чёрт его вообще понадобилось править? Фрэнки вон процедуры избежал.

И тут всё встало на свои места. Настолько, насколько вообще могло в нынешнем безумии.

— Дорнак, — пробормотал Хоб себе под нос.

— Чего? — удивились напарники.

— Папочке, видать, не нравился характер сына. Может, хватки в нём не хватало или бесили увлечения. И он решил под шумок поправить раздражающие черты. Парень прибыл к Игрид, что-то пошло не так, и в результате мы получили убийцу. Или даже не было никакой ошибки, просто то, что убрали, сдерживало расчётливость и хладнокровность нашего юного математика, как предположила Эсп. А доктор Свон теперь всего лишь пытается оправдать саму необходимость процедуры. Кто ж будет спорить, что ленивому раздолбаю та не помешает? Кстати, Игрид упоминала, что Дорнак просил поработать над пагубными особенностями психослепка Кира. А то, что мы там ничего пагубного не видим, — так мы и не члены совета директоров Сомнии.

— Если только досье не подделка, — напомнил Клайв.

— Да, об этом тоже забывать не стоит. Отыщем парня и расспросим как следует, за каким чёртом ему понадобилась дюжина трупов на научной станции, и как давно он решил её сотворить. Это многое расставит по местам. А система подсобит с доказательствами.

— Только приборы не фиксируют на Экваторе жизни, — ухмыльнулся Мор. — Если Кир не научился мимикрировать под камень и впадать в гибернацию по собственному желанию, — его там нет.

— Приборы ничего не нашли в руках идиотов, которые сподобились посмотреть, чего не так с Экватором, только когда Сомния забила тревогу с Марса. В таком случае я предпочитаю не доверять ни приборам, ни идиотам. Во что я точно верю — спутники не зафиксировали кораблей поблизости. А значит, Кир ещё сидит там. И не стоит забывать про автономные капсулы жизнеобеспечения на случай экстренных ситуаций. Он действительно мог спокойно уйти в гибернацию в каком-нибудь закрытом отсеке, дожидаясь прибытия сообщников. Вопрос только, как спрятался от обыска. У безопасников есть все доступы — его бы нашли в любом состоянии.

— Он мог на какое время свалить за купол? — осторожно поинтересовался Клайв.

— Сомния планировала начинать полноценные исследования остальной части планеты не раньше, чем через год после запуска. — Мор задумчиво прищурился, глядя перед собой. — У сотрудников тупо не было снаряжения и оборудования, чтобы надолго покинуть Экватор, — всё планировали поставить позже, когда основные проблемы утрясутся. У нас, как и у них, для выхода дольше, чем на час-полтора, ничего нет.

— Какой-то бред, — разозлился парень. — Безопасники пропустили на станцию голограмму, потом не смогли найти единственного человека на жалком клочке земли, а сотрудники Экватора просто решили не обращать внимания, что у них по территории бродит мальчишка с огнестрелом, который остальным не сдался! Им там чем бошки поотбивало?

— Сам сказал: они знали, что в безопасности, — с холодной улыбкой напомнил Хоб. — Что все прошли через правку. Так с чего тогда дёргаться?

Клайв резко выдохнул, с раздражением схватил планшет и улёгся на койку. Напарники его понимали: абсурд произошедшего и отсутствие внятных ответов уже изрядно злили. Мор вернулся к прослушиванию книги, а детектив крутил в руках пластиковый стаканчик, вглядывался в остатки холодного дрянного кофе и думал, что скоро Кир будет у них в руках. В голове свербела мысль, что, если дело в идиотской ошибке, а досье — не подделка, мальчишку смогут подправить обратно в того паренька, с которым Хоб внезапно познакомился с неделю назад. Он не понимал, стоит ли это делать, ведь тот мальчик с растерянной улыбкой будет знать, а ещё хуже — помнить, что натворил. Но оставить его хладнокровным маньяком, — тоже идея паршивая. И безысходность этой ситуации не поднимала настроения.

Глава 5. Тлалок, станция «Экватор Вселенной»

Тлалок, планету за границей пояса Койпера, и с великой долей сарказма нельзя было назвать дружелюбной. Покрытая льдом и вечным мраком, она радовал только нормальной для человека плотностью поверхности. Даже атмосфера — и та годилась лишь на то, чтобы устраивать гостям постоянные бури, бонусом к которым прилагался активный криовулканизм. Мир тьмы и холода, куда стоило бы пожалеть отправлять роботов, не говоря уже о людях. Именно здесь большими усилиями отстроили научную станцию Экватор Вселенной.

Сомния любила громкие заявления, смелые проекты и миссии, казавшиеся другим безрассудно дорогостоящими. К тому же, корпорация давно считалась попечителем учёных из самых разнообразных областей. Многие десятилетия назад в её патентное бюро пришёл никому неизвестный нейробиолог с идеей, названной большинством безумной. Это теперь Лихтор Свон считается одним из лучших умов человечества последнего столетия, а его психослепки используются по всей Солнечной системе. Тогда порог переступил странного вида мужчина на грани бедности, с трудом накопивший денег на самое дешёвое оборудование. Корпорацию заинтересовали наработки, и доктор Свон получил признание, собственную лабораторию, финансирование, достойный доход, о котором не все осмеливаются мечтать. Довольно много за такую малость, как патент на идею, навсегда перекочевавший в распоряжение Сомнии. И подобных Лихтору Свону у корпорации был далеко не один десяток.

За развитием Экватора Вселенной от скромной информационной заметки до объявления о запуске следили многие. Сомния умела вдохновлять на подвиги и смелые решения, потому конкурс в штат оказался просто сумасшедшим. Учёные и техники, стремившиеся сюда, не думали об агрессивной среде планеты, расстоянии и связанных с ним проблемах, условиях жизни, в которых при всём старании корпорации минусов должно было оказаться существенно больше плюсов. Забыть об этом было сложно даже с черепно-мозговой травмой, но сама идея перечёркивала для сотрудников и сочувствующих любые проблемы. Экватор Вселенной. Врата человечества в далёкий космос.

Тлалок должен был стать техническим пунктом обслуживания и дозаправки, центром наблюдений и управления при исследовании областей за пределами Солнечной системы. Не спутниками, хотя и их планировалось запускать с Экватора. Людьми. Практическое изучение Млечного Пути, иных галактик и, может, даже открытие других разумных цивилизаций, на что втайне надеялся Хоб, начиналось на обледеневшей планете в шаге от облака Оорта.

Перед стыковкой с орбитальной станцией на центральной палубе Сцеволы оказалось непривычно многолюдно. Пассажиров надёжно зафиксировали в креслах, свет приглушили, а проекции на окнах выключили. За бортом раскинулась космическая пустота, полная мелких и слабых звёзд, одной из которых вполне могло быть Солнце. Клайв почти прилип к иллюминатору, всеми силами стараясь разглядеть во тьме хоть кусочек планеты или, лучше, самой научной станции.

— Увлекательная обзорная экскурсия на Тлалок? — покосившись на напарника, лениво улыбнулся Мор.

Парень, не обернувшись, предложил ему катиться к чёрту и упрямо продолжил вглядываться в окно. Он не ожидал увидеть здесь россыпи огней, которыми Сцеволу провожали марсианские колонии, но хоть что-то, кроме пустоты, заметить всё-таки надеялся.

Хоб тоже время от времени посматривал в непроглядную темноту и с иронией вспоминал, как сам чуть не подал досье для конкурса в штат. Тогда остановила только мысль, что его ребята останутся один на один с новым начальником отдела, а бросить их детектив оказался не готов. Кто бы рассказал в те дни почти философских раздумий, что на Тлалок он всё-таки скоро попадёт. Правда, не так, как планировал, потому что встретит его не кипящая жизнью научная станция, а холодильник для трупов с вывернутыми в глубокие минусовые терморегуляторами и погашенным всюду, где можно без урона технике, светом для экономии энергии.

Чуть дальше от напарников в гордом одиночестве сидела Игрид — нетерпеливо выстукивала пальцами по подлокотнику и сверлила взглядом информационное табло. То ли ждала возможности лично увидеть проект, в создании которого изобретение Свона сыграло ключевую роль, то ли просто злилась, что вынуждена надолго покинуть лабораторию и разработки. Хотя Хоб, пусть неуверенно, но решил, что женщина кажется чуть более воодушевлённой, чем обычно.

За спиной учёной расположились шестеро мрачных безопасников, прибывших сменить нынешнюю команду орбитальной станции. Раньше напарники их не видели — парни были из головного офиса, а весь полёт провели в капсулах глубокого сна. Впрочем, коллеги не слишком интересовали друг друга даже для кратковременного знакомства.

Остальные кресла заняли несколько врачей, ещё немного дезориентированных после гибернации — они должны были провести осмотр погибших и установить причины смерти. Что, помимо фразы «солидная дырень в башке», Сомния хотела видеть в их отчётах, Хоб не представлял и не сильно жаждал знать. Детектив всегда был за то, чтобы каждый занимался своим делом и не лез в чужие. Мысли плавно вернулись к расследованию, а память — к карте переплетения туннелей подземной части Экватора, где следовало отыскать Кира, чтобы допросить и, желательно, при этом не пришибить к чертям из-за накопившегося гнева. Но для начала предстояло пообщаться с местной охраной. По-хорошему, тоже без жертв.

Вскоре капитан оповестил об удачной стыковке. Сцевола замер среди слабого сияния далёких звёзд в ожидании открытия шлюза. По общему каналу связи шли переговоры команд о выравнивании давления, показаниях приборов и прочих не слишком важных пассажирам вещах — люди в креслах ждали исключительно возможности отстегнуть ремни и покинуть корабль.

Первым, что почувствовал Хоб, стоило подняться, стало ощущение тяжести. Искусственная гравитация, которой в полёте было достаточно для того, чтобы перемещаться привычными шагами, усилилась и безжалостно придавила к полу. Сквозь узкую гермодверь детектив одним из первых выбрался на орбитальную станцию, где металла оказалось существенно больше пластика, а пространства по сравнению со Сцеволой солидно прибавилось. Как будущий транспортный хаб Тлалока, его искусственный спутник был сконструирован так, чтобы и техники, и места оказалось достаточно для нескольких космолётов с учётом аварийных стыковок.

Яркий свет заливал стены станции, выхватывал приборы, кабели и шлюзы в дополнительные отсеки, глубокие резкие тени на монументальных конструкциях играли с воображением, оставляя едва уловимое ощущение артхаусной чёрно-белой проекции.

— Эта штука должна быть дороже самого Экватора, — задумчиво пробормотал Мор, разглядывая длинные коридоры, которые внешне казались более современными, чем орбитальный узел Марса.

— Несравнимо дешевле, — с привычным безразличием поправила шедшая рядом Игрид, добавила с самодовольной улыбкой: — Спутник едва ли покроет большую часть затрат на защитный купол и систему жизнеобеспечения Экватора Вселенной. А вторая была бы невозможна без психослепков и системы.

— Ты принимала участие в проектировании, док? — с интересом спросил Клайв, попеременно то оглядываясь по сторонам, то косясь на разговорившуюся коллегу.

— Немного. — Она коротко дёрнула плечом. — Гораздо больше времени и сил в станцию вложил отец. Экватор без преувеличения можно назвать одним из важнейших его достижений.

— Жаль, Лихтор не увидел его при жизни, — с искренним сочувствием произнёс парень негромко.

— Может, и к лучшему. — Мор прищурился, недовольно процедил: — Вряд ли доктор Свон хотел узнать о горе трупов при запуске любимого детища…

Игрид коротко хмыкнула и чуть отвернулась. Разглядеть выражения её лица не давала тень, а разговор затух сам собой — любой в Сомнии знал, что учёная всё ещё болезненно воспринимает любые напоминания о смерти отца.

Служба безопасности встретила гостей предсказуемым напряжением. С одной стороны, Хоб понимал, что сделать они ничего не могли: с Тлалока до последнего поступали сигналы о нормальном функционировании. Кир старательно присылал необходимые отчёты и убеждал, что из-за извержения криовулкана и бури повреждена связь, но ничего критичного не происходит и они с Джоу работают над устранением неполадок. В условиях, когда все на Экваторе прошли правку, причин для подозрений просто не возникло. Но логика не мешала детективу злиться, особенно, когда он в очередной раз слышал о проблемах с квантовой связью из-за погоды.

Разговор с хмурыми охранниками не привнёс ясности, а собранные ими сведения не отличались от уже сто раз перечитанных в деле отчётов. Пока готовили посадочный модуль, Хоб успел просмотреть все данные с Экватора и приборов наблюдения, но ничего важного не заметил. Ещё детектив выбрал среди безопасников самого молчаливого парня для сопровождения по Тлалоку, а после, временами отрываясь от материалов, сверлил недовольным взглядом транспортный шлюз в ожидании приглашения к спуску.

Штуковина, в которую их поместили, не вызвала энтузиазма. Хоб, привыкший к мягким посадкам на Марс, думал, что по пути успеет перекинуться с напарниками парой слов и как следует заскучать, пока его не зафиксировали, будто буйного помешанного, и не утыкали полностью всякими датчиками и проводами. Даже в симуляции и с приборами нормализации состояния перегрузка оказалась сумасшедшей. Всё, что удавалось детективу в мучительно долгом пути, — хватать немеющим ртом воздух и чувствовать, как тело почти выворачивает наизнанку. Первый шаг по прекрасному Тлалоку даже под куполом оказался чертовски тяжёлым и неуклюжим, а гермокостюм принялся ощутимо отдавливать плечи. Бледный Клайв рядом пошатнулся, с трудом удержал равновесие и от души ругнулся под шлемом, что канал связи услужливо донёс до каждого. В другой ситуации Хоб бы иронично усмехнулся, но теперь захотелось исключительно поддержать коллегу. Что творилось за пределами Экватора, без купола, регулирующего давление, гравитацию и прочие важные параметры вроде температуры, оказалось неприятно даже представлять.

Мор подал руку почти выпавшей из посадочного модуля Игрид, а та, вопреки всем своим привычкам, нервно схватилась за предложенную помощь и слабо улыбнулась коллеге. По крайней мере, он решил думать, что это была именно улыбка. Хотя после подобного полёта за такую гримасу ни один человек никого бы винить не смог.

Относительно безопасная зона станции огораживалась агрессии Тлалока полусферой силового поля. Все прибывшие на пару минут замерли, разглядывая то и дело вспыхивающие широкие ленты и одиночные огни: переливы от бледно-голубого и жёлтого к густым зелёным и синим оттенкам. Бесконечная игра красок на фоне бледных звёзд и вечного мрака космоса завораживала, восхищала, заставляла на время забыть о бешеной перегрузке. Купол сиял заряженными частицами по всей поверхности и был единственным источником освещения внешней территории. Это точно стоило того, чтобы увидеть вживую. Ещё в детстве Хоб читал о северном сиянии на родной Земле и даже посмотрел пару записей из любопытства, но никогда не наблюдал подобного лично. А сейчас с трудом заставил себя отвести взгляд и сосредоточиться на деле.

Вход на Экватор высился недалеко от места посадки. Небольшое, почти круглое здание, массивная гермодверь с логотипом Сомнии. За ней начинался спуск к подземной части станции, которая как раз могла поразить масштабами. Почему-то Хобу невовремя вспомнилась симуляция, Джоу и Фрэнк, стоящие у входа, ощущения Кира. Он мотнул головой и оглядел коллег.

Игрид с врачами и Клайвом уже направились внутрь. Парень должен был вместе с ними зафиксировать место преступления прежде, чем специалисты займутся перетаскиванием и изучением тел погибших. Кажется, доктор Свон даже что-то сказала, и детектив удивился, как умудрился пропустить это мимо ушей. Остальные ждали его.

— Ты ещё с нами? — поинтересовался Мор, списав молчание начальника на паршивое самочувствие после полёта. — С чего начнём? Я прикидывал, где мальчишка должен был прятаться: не думал осмотреть восточное крыло? Там резервные отсеки, в которые проблематично быстро затолкать капсулу жизнеобеспечения, и кто-то мог решить, что обыскивать их нет смысла…

— Мы прошли каждое помещение на станции, как только получили запись с купола, заглянули везде, — раздражённо процедил сопровождающий безопасник. — Кира здесь нет.

— Значит, теперь пройдём ещё раз, — решил детектив.

Недовольное лицо охранника, уязвлённого недоверием, не сыграло роли. Обижаться следовало бы в условиях, когда их хватило на большее, чем просто зафиксировать смерти сотрудников, отписаться в штаб и ждать дальнейших указаний.

Более-менее привыкших к силе тяжести напарников встретил спуск вниз, пустые коридоры, далёкие голоса врачей и холодная безмятежность, залитая ярким светом. Никаких разрухи, следов борьбы, — вообще ничего. Там, где уже побывал Клайв, роботы активно отмывали свидетельства прошлой бойни. Складывалось ощущение, что коллеги пришли проверить и принять станцию перед запуском, а не расследовали недавнее массовое убийство. Детектив потянулся к гермокарману, проверил пистолет во внутренней кобуре: оружие под рукой привычно успокоило нервы.

— Он же переключил голограмму при входе? — задумчиво спросил Мор.

— Да, но запись была повреждена и не зафиксировала, на что. Я, соответственно, тоже этого не видел.

— Думаю, вид Джоу, куда-то спешащего со своим стажёром, вполне подошёл, чтобы не вызвать тревоги.

— Чёрт с тем, что техник у них прозрачный, да? — Хоб с ухмылкой покосился на коллегу.

— Кто бы его успел разглядеть прежде, чем вместо образного выноса мозга получить вполне физический.

Ни в одном из множества помещений Экватора не было и намёка на Кира или его тело. Парень просто растворился, не оставив ни малейшей зацепки, куда отправился или для чего вообще устроил этот бардак. Светлые стены, кабинеты, забитые оборудованием, склады и комнаты сотрудников. Всё промёрзшее, масштабное, высокотехнологичное и мёртвое. Приборы явно не ошибались, когда указывали, что жизни здесь не фиксируют.

Спустя время на связь вышел Клайв и вскоре присоединился к напарникам.

— Там всё в норме, — доложил он, встретился взглядом с Хобом, явно не готовым считать дюжину трупов чем-то нормальным, кашлянул и пояснил: — В смысле, всё совпадает с отчётами безопасников. Стрелял один человек, характер ранений и положение тел соответствуют докладам, к ним не прикасались до нашего прибытия.

Коллеги облазили каждый клочок станции, в котором теоретически мог кто-то скрываться. Дальше оставалось или тащиться на второй круг в тщетной попытке отыскать хоть что-то, или осмотреться снаружи. Идея абсурдная — как бы парень сумел скрыться на небольшом клочке земли? Но других вариантов уже не находилось.

Безопасники выбрались со станции, осмотрелись. Территория у Экватора Вселенной оказалась относительно ровным участком с крупным кратером поблизости. Хоб медленно отправился к нему, едва не оступаясь на скользкой снежной пыли, ровным слоем укрывшей землю. Мор и Клайв остались у входа, негромко переговаривались, и их голоса вызывали раздражение. Детектив быстрым движением вырубил связь и со злостью пнул снег прежде, чем отправиться дальше.

Плотную корку льда внутри кратера солидно припорошило из-за прошлой бури, кромка почти прилегала к границе купола. За ним раскинулся мир холода и мрака, полный причудливой формы каменных глыб, льда, ветров и сумасшедшей силы тяжести. Несколько долгих минут Хоб вглядывался во тьму за силовым полем, едва подсвеченную его переливами. Что надеялся там разглядеть, не понимал и сам. В сине-зелёном освещении всё казалось гротескным, мёртвым, словно место реальности опять заняла симуляция. Детектив замер, всматриваясь в пространство, и вдруг резкий всполох прямо над головой выхватил чуть больше местных видов, высокую скалу метрах в двадцати, привалившийся к ней тёмный силуэт.

Взгляд сразу устремился туда, но вспышка уже перетекла к вершине купола, и окружающее погрузилось в прежний мрак. Хоб не отводил глаз — как только они привыкли к темноте, там же нашёлся едва различимый источник света. Заметить труп оказалось бы невозможно, если бы не слабое свечение сигнального фонарика — он ещё чудом работал в жутко недружелюбных условиях. Сомния всегда славилась надёжной, высококачественной и прочной техникой. А человек такими характеристиками похвастаться не мог при всём научном прогрессе цивилизации.

— За каким хреном тебя туда понесло, парень? — прошептал Хоб себе под нос.

Всё-таки найденный Кир уже не был готов отвечать ни на этот, ни на любой другой вопрос.

— Детектив, ты свихнулся? — раздался по аварийному каналу недовольной окрик Мора. — Связь вруби! И иди сюда, мысль есть!

Хоб дёрнул плечом и направился к стоящим у входа мужчинам. Рука сама собой скользнула в гермокарман, пальцы ощутили приятную прохладу пистолета, ладонь сжала рукоять, а настроение значительно улучшилось. Напарники ждали: Клайв чуть дальше, смотрел с едва уловимой тревогой, Мор на несколько шагов впереди наблюдал мрачно и хмуро. Хоб шёл, с весёлым азартом считал сокращающееся расстояние. Ещё совсем немного и можно начинать…

Детектив выдернул руку из кармана так резко, словно обнаружил там кобру. Тем же движением включил связь, скорее чтобы избежать лишних вопросов, чем жаждал вновь всех услышать. Прояснившийся рассудок отвлёкся на мысль, что симуляция последней записи переборщила с фантазией: не могли Фрэнк и Джоу курить у входа. Просто снять здесь шлем оказалось бы самоубийством, а уж первая затяжка точно стала бы завершающей глупостью в жизни любого, если бы чудом умудрилась свершиться. Всё, что Сомния могла обеспечить сотрудникам — аварийный канал связи, чтобы доораться до всех сразу и теоретически дождаться помощи при проблемах с костюмом. Это наблюдение окончательно привело голову в порядок, но не исправило настроения.

Хоб приблизился, оглядел безопасника рядом с коллегами, с яростью выплюнул:

— Вы как обыскивали территорию?!

— Мы осмотрели всё вокруг! — возмутился охранник.

— У вас тут совсем мозги отмёрзли? Какое всё, если вон он, — ваш убийца, валяется в двадцати метрах от купола в свете сигналки! Единственном, заметь, свете на всей долбанной планете за пределами станции! Каким слепым бараном надо быть, чтобы этого не увидеть?! Вполне возможно, пока вы тут таскались, он был ещё жив!

Последнее Хоб добавил скорее в бешенстве, но ему оказалось глубоко наплевать, как сопровождающий воспримет эту фразу. Тот заметно побледнел, со всех ног бросился к куполу. Детектив обернулся к напарникам, по инерции со злостью прорычал:

— Что за мысль?!

— Уже неважно, — глухо обронил Мор.

Оба, не отрываясь, смотрели в спину застывшего у кратера охранника и куда-то дальше: за границы безопасной зоны, где невозможно долго продержаться в снаряжении с Экватора. Да и с нормальным ещё предполагалось как следует постараться.

— Детектив, понимаю, что тебя всё это допекло, но зря ты так, — осторожно произнёс Клайв. — Нам тоже не пришло в голову искать парня за куполом. И тем более — думать, что он мог там выжить.

— Какого чёрта он вообще туда ломанулся? — Мор оглядел коллег с сомнением. — Совсем крыша поехала?

— Видимо, — дёрнул плечом Хоб. — Всё-таки толпу людей грохнул. Наверное, попытался спрятаться на время обыска станции. Час-полтора у него в этом скафандре были. А когда безопасники улетели, сил доползти до купола уже не нашлось.

— Одно слово — кретин. Пристрелить дюжину человек ради того, чтобы подохнуть настолько тупо, — самый идиотский способ самоубийства.

— Надо достать его оттуда, — напомнил Клайв.

— Этот баран за ним и пойдёт, — холодно бросил Хоб, кивком подбородка указав на спину сопровождающего. — Как должен был сделать сразу, если бы умел нормально выполнять свою работу.

Несмотря на всю ярость, всерьёз распорядиться выйти из-под купола в одиночку детективу не хватило ни глупости, ни жестокости. Он замер в шаге от барьера, вглядывался в грузные, гротескно медленные движения напарников и безопасника, в белые лучи фонарей, разрывающие вечную тьму планеты, безумное мельтешение теней, принимавших чудаковатые формы и корчившихся в зеленоватых вспышках всюду, где появлялся свет. Таймер неумолимо отсчитывал время пребывания за пределами станции — гораздо быстрее, чем хотелось бы, и, должно быть, чем воспринималось там в условиях жалких двадцати пройденных метров. Во рту Хоб до сих пор чувствовал странный железистый привкус, возникший ещё у купола, пальцы продолжали мелко, едва ощутимо дрожать, и руки хотелось спрятать в карманы, но меньше всего на свете детектив сейчас был готов вновь коснуться пистолета.

Клайв, закончив осматривать место смерти Кира, тяжело, словно в замедленной съёмке поднялся, зачем-то оглянулся через плечо, и его голос прозвучал сквозь помехи глухо и сипло:

— У нас ещё есть время — осмотримся поблизости, вдруг удастся…

— Живо на станцию! — рявкнул детектив, не дослушав.

Парень попытался возразить, но его осадил Мор, и Хоб выдохнул, в очередной раз мысленно поблагодарив напарника за умение следовать приказам и при необходимости доходчиво вбивать их в головы коллегам. Сам детектив был сегодня явно не способен ни на уговоры, ни на объяснения.

Искалеченный Тлалоком труп Кира не без труда втянули под купол. Толстое стекло шлема покрыли заиндевевшие трещины, лопнувший кислородный баллон развалился на ошмётки и остался снаружи. Взрывом газа защитный костюм изорвало, сквозь него проглядывала почерневшая кожа. Тело мало о чём могло рассказать, кроме того, что парень вышел с Экватора приблизительно после бури, провёл среди льдов планеты в районе часа, а затем не успел вернуться обратно. Точная причина смерти — удушье, резкое обморожение, отравление газами или что-то другое, — не имела большого значения, и Хоб не горел желанием выяснять подробности. Ему было вполне достаточно заключения врачей. В любом случае убийцу прикончила сама планета.

Пока трупы сотрудников готовили к транспортировке на Сцеволу, коллеги облазили всю станцию в поисках голограммы. Ни в карманах парня, ни в его личных вещах передатчика не нашлось, а значит, был шанс, что оборудование выпало где-то среди тёмных льдов и скал Тлалока и обрести его уже не получится. Детектив в мрачном молчании перерыл всё, до чего дотянулся, но безрезультатно. И так паршивое настроение стремительно скатывалось в бездонную пропасть, а ощущение провала отдавало горьким разочарованием. Осталось только тело придурочного самоубийцы и никаких зацепок по поводу того, на кой хрен он всё это совершил.

Игрид ковырялась с оборудованием где-то в недрах Экватора. Заходить туда Хоб старательно избегал, опасаясь, что при совпадении своего паршивого расположения духа и её вечно недовольной мины рискует всё-таки схватиться за ствол и уже не сдержаться. Но когда другие помещения закончились, заглянуть к доктору Свон пришлось.

Женщина услышала шаги, оторвалась от техники, оглядела детектива и напарников с лёгким удивлением. Хобу показалось, что она вздрогнула и потянулась к кобуре, когда открылась дверь, но сочувствовать нервному перенапряжению учёной он готов не был.

— Что?! — прорычал он, даже не пытаясь маскировать раздражения за показной вежливостью.

— Ты в порядке? — Игрид с неожиданным вниманием всматривалась ему в глаза. — На тебе лица нет.

— Спасибо за заботу. Я в край задолбался.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и принялся копаться в первом попавшемся ящике, самому себе задавая закономерный вопрос: на кой чёрт Киру понадобилось бы упихать передатчик в чужой стол? Хотя, судя по выходу за купол на время обыска, предугадать которое он не мог, двинулся парень достаточно, чтобы больше не надеяться даже на относительную логику в его поступках.

— Помочь? — поинтересовалась Игрид.

— Да. На обратном пути отправь меня в гибернацию. Нахрен это всё.

— Как пожелаешь, — с обыкновенным холодным безразличием отозвалась Свон.

— Ты здесь голограмму не видела, док? — на всякий случай спросил Клайв.

Краем зрения Хоб заметил, как Игрид медленно покачала головой, глубоко наплевал на это и продолжил поиски. Спустя полчаса с учёной пришлось согласиться — сложно увидеть в комнате отсутствующий в ней предмет. Оставалось смириться, что оборудование, которое могло пролить хоть немного света на случившееся, исчезло где-то на просторах Тлалока. Только, в отличие от своего владельца, не умело использовать сигнальный фонарик и не обладало достаточными габаритами, чтобы теперь даже случайно обрести его в вечной мгле планеты.

Врачи сообщили, что урны с прахом погибших загружены в модуль и готовы к транспортировке. Доктор Свон тоже закончила с диагностикой оборудования. Делать на Экваторе Вселенной было уже нечего, потому все с ощутимым облегчением двинулись обратно к Сцеволе. Снова сквозь бешенную перегрузку к орбите, оттуда на корабль и прочь от Тлалока. На этот раз Хоб не пожелал откладывать погружение в сон ни на минуту. Едва космолёт отстыковался, детектив улёгся в капсулу и провалился в долгожданную гибернацию, где ни мысли, ни кошмары достать его уже не могли. Полтора месяца блаженного забытия от всего произошедшего и пробуждение только за день до прибытия. Хоб каждой клеточкой уставшего и раздражённого мозга ощущал: это именно то, что сейчас было ему нужно.

Глава 6. Марсианская колония Сомнии

Утро первого рабочего дня выдалось относительно приятным. По крайней мере, детектива не мучили кошмары, как в первую ночь после гибернации. Сцеволу они покинули два сола назад — прилетели поздним вечером, а следующие сутки Сомния заботливо предоставила сотрудникам для заслуженного выходного. Хобу казалось, что этого будет достаточно, чтобы привести голову в порядок, а точнее, — выкинуть из неё любые мысли о неудачном расследовании и сосредоточиться на привычных задачах.

Дальнейшие выяснения корпорация возложила на Игрид. Доктору Свон было выделено время на диагностику системы и составление плана по исправлению ошибки. В отчёте учёная её признала: заявила, что из-за некого сбоя во время правки Кир Дорнак сошёл с ума, перестрелял всех на станции, а затем покончил с собой. Не будь в деле комиссии, допустившей парня к полёту, Игрид бы уже собирала вещи. Но теперь Сомния проявила относительное милосердие и позволила женщине лично заняться диагностикой проблемы. А Хоба с напарниками просто письменно поблагодарили и велели возвращаться к обычным рабочим вопросам.

Детектива это обрадовало, но ненадолго. Кир не лез из головы, а мысль о том, что он намеренно совершил самоубийство, казалась бредом. Даже предположение, что прежде рассчитавший всё до мелочей, хладнокровный и далеко не глупый человек с чётким логическим мышлением вдруг просто не нашёл ничего лучше, чем ломануться за купол на время обыска, вызывало сомнения. Кир не был безумен: ни когда убивал Джоу и Фрэнка, ни когда на станции, полной трупов коллег, говорил охране, что ничего критичного не происходит. В симуляции он каждый раз оказывался уверен, что всё под контролем. И на кой чёрт тогда вообще передавал какое-то сообщение? Попрощаться решил из любви к пафосным жестам?

Хоба раздражала собственная беспомощность: он не хотел больше думать о парне, Экваторе, голограмме. Но что-то странное, прежде чуждое его характеру, заставляло раз за разом возвращаться к мыслям о расследовании, пытаться раскопать, раскрутить, понять. То же самое, что на Сцеволе почти вынудило открыть ссылки из досье. Где-то на грани сознания мальчишка, для которого весь мир был забавной математической моделью, требовал объяснений. И, в отличие от скользнувшей за пушкой руки, этому детектив уже не мог сопротивляться. Только выпытать у осколков психослепка Кира, где теперь ответы искать, тоже не имел ни малейшего шанса.

Привычные утренние сборы в маленькой квартире стали отличным лекарством от прошлых событий. Подняться с кровати, три шага до душевой капсулы, в то же время отдать мысленную команду роботу приготовить кофе и разогреть лёгкий перекус. Никаких чёртовых гермокостюмов, шлемов и прочей мути — приятная форменная одежда из качественной синтетики. Вместо химозной чёрной жижи в дешёвом пластиковом стаканчике — приличный напиток в нормальной кружке. У окна — крошечный выдвижной стол, за стеклом приятный вид на внутренний дворик в одном из районов на поверхности колонии. Начальник отдела безопасности Сомнии мог позволить себе даже такую роскошь.

Вчера у детектива не нашлось ни сил, ни желания заниматься делами — его вообще не хватило ни на что, кроме как к вечеру выбраться с парнями в бар и исполнить давнюю мечту о свином стейке. Раст с Эспер не смогли присоединиться к ним, и напарники получили прекрасную возможность весь ужин игнорировать любые разговоры об Экваторе. Вкусная еда в дружеской компании стала спасением, но утро потребовало расплаты — в запасах не отыскалось ничего приличнее небольшого, глубоко замороженного яичного сэндвича. Много времени он не занял, и Хоб, придвинув поближе кружку ещё горячего кофе, велел планшету прокрутить городскую ленту новостей.

Криминальная сводка удивила необычайно малым количеством статей и обещала скучный день. Ограбление склада на нижних ярусах не относилось к сектору их отдела, драка в студенческом баре грозила участникам разве что штрафами. На несколько минут Хоб задержался на заметке о переносе заседания суда по делу о масштабной аварии, случившейся пару месяцев назад. В ней погибли двое сотрудников с бывшей работы детектива, ещё один до сих пор лежал без сознания подключенным к системе жизнеобеспечения. Никого из них Хоб не знал, но краем глаза следил за ходом разбирательств, в которых компенсации от транспортной компании требовали сразу и родственники пострадавших, и Сомния за ущерб инфраструктуре колонии.

После завтрака детектив, привычным движением надев маску-респиратор, отправился на работу. Световые панели зажглись на лестничной клетке, едва открылась дверь, и погасли, стоило шагнуть на первую ступень — в это время здесь хватало блёклого солнца, а умная система не желала тратить лишней энергии.

Двухэтажный дом на десять небольших квартир, где жил Хоб, располагался не в самом престижном местечке, зато недалеко от филиала корпорации. Довольно уютное старое здание в отдалении от шума центральных улиц, с сектором купола пониже соседнего над магистралью и со скромным квадратом внутреннего дворика, который со всех сторон обступали такие же дома. Соседи — или коллеги, или привилегированные бывшие сотрудники, редко выбредающие из своих жилищ. Здесь было приятно: уголок подкупал тишиной и уже смутными воспоминаниями о Земле, сохранившимися только детскими ощущениями от жизни в небольшом городе, незнакомом с суетой мегаполисов. Ещё бы немного зелени…

Детектив с сомнением оглядел беспилотные такси, на одном из которых обычно добирался до офиса. Настроения ехать, к удивлению, не обнаружилось, а вот прогуляться по городу после консервации на Сцеволе очень захотелось. Хоб предпочёл списать всё на долгий перелёт, откинув подальше мысль, что прежде даже не задумался бы тащиться ногами, а вот Кир, судя по его галерее, был большим любителем побродить по улицам.

На их части Марса начиналась весна. Многоярусный купол, опорами которому служили сами здания города, надёжно уберегал колонию от пылевых вихрей, облегчённые роботы словно мухи сновали по стеклу с бесконечной уборкой, но застывшая в воздухе бурая взвесь не давала забыть о сезоне. Проникала внутрь даже с современными системами очистки воздуха, оседала повсюду, скрипела под ногами, ложилась на светлые здания грязными разводами. За плотной пеленой терялись обыкновенно яркие солнце и звёзды, их свет становился блёклым, рассеянным и приобретал красноватый оттенок на несколько долгих месяцев. Время грязи и пыли, в которое на улицу без респираторов не совались просто ради того, чтобы не наглотаться марсианского песка, обречённо ждали короткого лета и надеялись, что в этом году бури хотя бы не окажутся слишком сильными. Это могло бы даже раздражать, если бы не мысль, что внизу, где располагалась большая часть города, всё гораздо хуже.

Как только уровень технологий позволил, люди постарались выбраться на поверхность. Конечно, если могли оплачивать за половину дохода помещения в пять-десять квадратных метров. Под землёй остались производства, рабочие и те, кто обслуживал город, но не относился к числу сотрудников Сомнии. Чем ниже приходилось спускаться на скоростных лифтах, тем меньше вокруг оставалось простых бедняков и больше встречалось всяких маргиналов. Хоб часто бывал на основных ярусах колонии по работе, и всякий раз начинал сильнее ценить свою квартиру, даже если платил за неё столько, что свободных денег оставалось только на приличный кофе и несколько вылазок с друзьями в бар.

Когда-то он сам жил там, в переплетении туннелей, залитых резким искусственным светом, с нескончаемым грохотом грузовых и пассажирских лифтов, от которого невозможно спрятаться, — их просто было слишком много. Его отцу предложили неплохую должность на станции Ганимеда, а семью перевезли на Марс. Даже несмотря на то, что их с матерью жильё находилось относительно близко к поверхности, местечко там было не из лучших. Неприкрытая неприязнь к людям с других ярусов и даже с других этажей, серые, недовольные лица, вечный шум системы вентиляции, опасения переступить негласную черту, за которой легко проститься с жизнью… Именно тогда одиннадцатилетний землянин Хоб принял твёрдое решение стать безопасником и следовал ему настолько рьяно, что в Сомнию пришёл уже не рядовым сотрудником, а начальником отдела. Спускаться вниз он не любил никогда, зато всегда знал, чего ожидать от подземной части колонии.

Поверхность была другой: богатой, благополучной, спокойной. Здесь жались друг к другу офисные здания, несколько плотно застроенных спальных районов, престижные больницы, школы, первый на Марсе университет. Условия жизни под куполом не могли сравниться с Землёй, но оказались вполне сносными. Хотя Хобу часто недоставало густой лесной зелени на фоне тёмных гор, запомнившихся с детства, марсианская колония давно стала для него домом.

Если со скалами и прочими замысловатыми булыжниками эта планета проблем не знала, то с растительностью всё было печально. Одним из немногих зелёных клочков здесь стала узкая полоса газона перед офисом филиала. Надёжно укрытая собственным куполом, не больше пары метров длиной, она была символом таких богатства и роскоши, о которых обычным людям не приходилось даже мечтать.

Высоких зданий в городе не было: колония стремительно росла вниз. Единственным небоскрёбом оказался недавно отстроенный головной офис Сомнии, взлетевший аж на пять этажей над поверхностью и тоже считавшийся смелым проектом. Ещё порядка двадцати ярусов под землю никого не удивляли и достижением давно не являлись. Когда-то детектива попытались перевести туда, но он с трудом отбрыкался и остался в старом филиале: симпатичном здании с чёртовой полоской газона и отдельным входом в лабораторию Свона почти в самом центре города.

Несмотря на раннее утро и офисный район, людей на улицах было немного. На Марсе стоит быть особым любителем пеших прогулок, чтобы пренебречь удобными беспилотными такси, скоростными лифтами или вполне комфортными поездами ради сомнительного удовольствия полюбоваться весенней пылью среди однотипной застройки. Сотрудники выскакивали из электромобилей или спешным шагом бежали от ближайшей станции, чтобы за пару минут скрыться в здании и провести там весь день. Встреченные коллеги с нескрываемым удивлением оглядывали разукрашенную бурой взвесью одежду Хоба прежде, чем поздороваться.

Лабиринт из узких коридоров и тонких пластиковых перегородок, за которыми люди не отрывались от оборудования, встретил привычной тишиной. Работники почти не обращали внимания на происходящее, а разговорам предпочитали короткие сообщения в корпоративных личных или командных чатах. Редкие шаги, едва заметный скрип и лёгкий шелест системы вентиляции — вот и все звуки в офисе, до отказа забитом сотрудниками Сомнии.

Хоб свернул к своему отделу, махнул напарникам и зашёл в кабинет — крошечную комнату, положенную ему по должности. Такие же прозрачные стены, дверь — скорее формальность ради статуса, зато серьёзная звукоизоляция на случай переговоров, которые у начальника отдела, в отличие от остальных, были не такой уж редкостью.

Детектив стянул маску, повесил на стойку у стены, по привычке взглянул в зеркальную панель. Под глазами залегли глубокие тени, лицо ещё больше осунулось и побледнело, прежде мускулистая фигура существенно отощала за полёт и расплылась в гибернации. Сразу видно — эти три месяца человек провёл за работой, а не смотался в приятный отпуск куда-нибудь к земным курортам. Хоб вздохнул, отряхнул пыль с кожи и костюма, уселся за стол и погрузился в утомительное разгребание почты и отчётов Раста, ни к одному из которых не проявил ни малейшего интереса на Сцеволе.

Рутина отвлекала от мыслей о Кире. К старым сообщениям прибавлялись новые, а их общее число было достаточно велико, чтобы погрузиться в работу надолго. Клайв с Мором предложили выпить кофе в обед, но детектив не ответил, а на вопросительные взгляды из-за стекла только мотнул головой. Парни ушли вдвоём, но по возвращению притащили начальнику кружку и молча отправились работать. Жалкие попытки не думать об Экваторе рассыпались прахом, сознание вновь погрузилось в дело Кира, скользнуло понимание, что напарников оно тоже не отпустило, а ещё захотелось как следует приложиться башкой об стол. Хоб был уверен, что Игрид найдёт и исправит проблему в системе: это её последний шанс не потерять доступ к разработкам отца. Просто детектив не верил в чёртову ошибку, сколько бы ни старался себя убеждать. Что-то было не так. Только от расследования его отстранили, доступа к материалам больше нет, а шанс разобраться остался где-то на далёком Тлалоке вместе с утерянной во льдах голограммой.

Через несколько часов после обеда филиал погрузился в иную, куда более непривычную тишину. Кабинет службы безопасности опустел, умная система услужливо притушила свет панелей. Хоб стиснул зубы и уставился в экран, всеми силами стараясь сосредоточиться. Не удалось.

В кабинет без стука скользнула Эспер. Лабораторный халат она уже скинула, стояла в чёрном костюме, которых обычно избегала из-за бледного тона кожи. Лицо без вечной задорной улыбки, озорные тёмные кудри в тугом пучке, взгляд печальный и серьёзный.

— Ты идёшь? — не потрудившись поздороваться, поинтересовалась она.

— Нет, — отрезал детектив, не оторвав глаз от заставки на мониторе.

— Знаю, ты устал от этого, но стоит попрощаться, — тихо напомнила Эспер. — Приехали даже из головного офиса.

— Чёрт возьми, Эсп, я был там! В башке этого кретина. Я сам, лично, множество раз поднимал ствол и стрелял во Фрэнка и Джоу. Прийти на похороны к своим жертвам — слишком хреновое для меня извращение!

Женщина тяжело вздохнула, уселась на уголок стола, накрыла рукой напряжённую ладонь детектива:

— Хоб, это сделал не ты. То, что ты пережил, — всего лишь запись, пойми. Их убил Кир, ты только посмотрел, как всё произошло, с необычного ракурса и ничего не мог изменить.

— Я чуть не прикончил Мора и Клайва, — не сдержавшись, процедил детектив сквозь зубы.

Пальцы Эспер дрогнули, словно она только в последний момент спохватилась и не отдёрнула руку:

— Что?

— На Тлалоке… Я отошёл к кратеру, а парни остались у входа. Всё как в симуляции. Потом Мор крикнул мне врубить связь и… В башке что-то переклинило. Я шёл к ним и на полном серьёзе готовился стрелять. В них, во всех, кто был на станции, в твою драгоценную Игрид. До сих пор не могу понять, что заставило меня отпустить ствол и остановиться…

— Я говорила не заигрываться с психослепками! — в сердцах бросила Эспер, затем оценила одновременно мрачное и раздражённое лицо друга, продолжила гораздо мягче: — Ты же не выстрелил, детектив. Это уже многого стоит.

— А какая к чертям разница тем, кто уже погиб, Эсп? — Хоб коротко усмехнулся. — Их убийца рядом с ними, и по нему сегодня станут скорбеть так же, как по остальным. Потому что корпорация выдала всё за несчастный случай и сбой в системе вентиляции из-за долбанного извержения. Нашли единственную хрень, к которой не были прикручены психослепки, чисто внезапно. Я ничем не помог, тупо сопроводил врачей за трупами. Причины остаются неизвестными, голограмма пропала, парень подох самым идиотским образом. А ты всерьёз предлагаешь мне сейчас встать над урнами с их прахом и прикидываться, что сделал всё, что мог? Я нихрена для них не сделал! Ни для них, ни для тех, с кем это может повториться!

— Игрид найдёт проблему, — твёрдо заверила Эспер. — Она вернулась в лабораторию сразу же после приезда, и вчера занималась диагностикой до поздней ночи. Ничего не повторится, Хоб.

— А я заботливо отыскал погибшим труп Кира, чтобы их оплакали вместе. Эсп, я не пойду с ними прощаться. Просто не могу и всё.

Учёная тихонько вздохнула, помолчала несколько секунд, после предложила:

— Хочешь, останусь с тобой? Я сама с трудом заставляю себя идти. Они же все у меня перед глазами: живые, такие счастливые в предвкушении миссии. Фрэнк, когда приходил на правки, аж сиял от восторга… Первый астрофизик, который оказался настолько близко к границам Солнечной системы. Я тогда так за него радовалась…

— Фрэнк ходил на процедуры? — ровным голосом переспросил Хоб.

— Конечно, все прошли курс. Чем Фрэнки отличался от остальных?

«Тем, что Игрид уверяла, будто вообще его не правила, и то же самое указала в материалах расследования», — едва не ляпнул детектив, но вовремя остановился и с мягкой улыбкой сказал:

— Слушай, Эсп, спасибо за поддержку, но я справлюсь. Если хочешь помочь, может, лучше позаботимся вместе о Клайве?

В её уставших серых глазах зажглось настороженное удивление.

— Понимаешь, он вечно оказывался в башке Фрэнки и не смог смириться с тем, что наш учёный придумал эту хрень про духов. Искал оправдания, цеплялся за какие-то несущественные мелочи. На Сцеволе я на него за это сгоряча нарычал, а теперь дело закрыто и поздно копать дальше. Только Клайв всё никак не успокоится, я вижу. Ну и сам представляю — симуляции здорово бьют по мозгам. А ты сейчас сказала про процедуру, и мне в голову пришла одна мысль… У тебя же есть доступы к психослепкам Фрэнка до и после правки, да?

— Хоб, это незаконно, — хмуро процедила Эспер. — Странно, что мне приходится напоминать об этом начальнику отдела безопасности.

— Всего лишь немного неэтично, — ободряюще поправил детектив. — Я не побегу каждому встречному рассказывать, чего творилось в голове у Фрэнки. Тем более, нашему астрофизику уже совсем без разницы, а Клайву станет легче смириться, если тот же сбой что-то повредил и в башке учёного, потому ему померещились чёртовы призраки. Я мог бы обратиться к Игрид напрямую, но она с ума сходит со своей диагностикой, — не хочу отвлекать. И, сама знаешь, её объяснения можешь разобрать только ты, я не пойму там ни единого слова, а потому всё равно приду к тебе.

Эсп скрестила руки на груди и плотно сжала губы.

— Пожалуйста, — самым милым тоном, на который был способен, продолжал настаивать Хоб. — Просто глянь, что перекособочило в мозгах у Фрэнка, и объясни мне по-человечески. А я потом сам поговорю с Клайвом. Никто, кроме нас троих, ничего не узнает, обещаю. Ну и после шепни мне, когда Расту понадобится выходной, чтобы я резко не захотел видеть его на работе…

— Какой же ты иногда гад, детектив. — Довольное лицо Эспер слабо вязалось с её оскорблённым тоном. — Хорошо, я посмотрю психослепки. Но помни — я делаю это только ради вас двоих: придурков, которые переборщили с симуляциями.

— Ты наш добрый ангел, доктор. Только тихо, ладно? Игрид сейчас и так на взводе из-за ошибки, не хочу, чтобы у тебя были проблемы. И Клайву пока знать ничего не стоит — вдруг ты не найдёшь значимых отклонений, и он просто больше расстроится.

— Не тебе учить меня осторожности, — насмешливо заметила она. — Точно не хочешь, чтобы я осталась с тобой?

— Жутко ценю твою компанию, Эсп, но ещё сохраняю надежду управиться за сегодня с разбором чёртовой почты. Представляешь, сколько там навалилось?

Женщина поморщилась и, пожелав удачи, ушла. Но прежде, чем закрыть дверь, тихонько пообещала:

— Я дам тебе знать, когда будут какие-то результаты.

Детектив поблагодарил и снова пустым взглядом уставился в монитор. Накопившаяся работа отошла на второй план, полностью уступила место мыслям о разговорах на Сцеволе, деле Кира, Тлалоке, материалах и симуляции. Одна новая, крошечная зацепка, которая вполне могла оказаться пустой тратой времени, как его, так и Эспер, почему-то жутко воодушевила. Ждать не хотелось, и Хоб едва сдержался, чтобы не потребовать от подруги помощи прямо сейчас, когда вся Сомния отправилась на похороны погибших. Вот уж чем, а терпением психослепок Кира своего носителя точно не одарил. Зато азарта постоянные погружения явно отсыпали аж на двоих, и унять разбушевавшуюся тягу немедленно разобраться удалось нескоро.

К тому моменту филиал опустел окончательно, а скромная трудоспособность полностью иссякла. Хоб собрался и отправился домой, справедливо рассудив, что никто не вернётся дорабатывать после прощания с коллегами. Пустые полутёмные коридоры сменил уличный шум: беспилотные машины, далёкий гул поездов, редкий топот и голоса прохожих. Детектив свернул с центральной улицы и решил снова прогуляться, чтобы проветрить голову. Только в этот раз спокойно пройтись ему уже не дали.

Электромобиль, притормозивший рядом, выглядел роскошно. Обтекаемые линии, тёмные стёкла, блестящий, будто новенький, корпус. Он даже двигался почти неслышно, словно скользил над землёй, а не по ней. Такая игрушка не водится в обыкновенном городском такси, а её владелец точно живёт не под этим куполом, а куда дальше, ближе к экватору Марса и более приятной погоде, качественно улучшенной последними технологиями.

Задняя дверь плавно отъехала в сторону, открыв взгляду шикарный просторный салон, сидения, обитые светлой кожей, элементы лакированного тёмного дерева. Хозяин этого безумного богатства соответствовал окружению — строгий костюм из натуральной ткани, благородная седина на висках, в меру расслабленная поза. Он мягко улыбнулся, коротким жестом пригласил к себе:

— Детектив Хоб, позвольте вас подвезти.

«А ведь похожи», — невольно скользнуло в сознании, пока Хоб садился в машину.

От некоторых предложений не отказываются, даже если хочется. А ему не хотелось.

— Добрый вечер, мистер Дорнак.

— Просто Стив, — отмахнулся член правления, не отрывая заинтересованного взгляда от своего пассажира.

Дверь закрылась, едва Хоб оказался внутри. Сидение услужливо приняло удобную для спины форму и слегка прогрелось — весна на Марсе довольно прохладная. Машина плавно тронулась с места, подчиняясь мысленной команде владельца. Адреса Дорнак выяснять явно не планировал, а ехали они всё равно не в ту сторону. Хотя детективу и не сообщали, куда собираются его подвозить. Дорога казалась похожей на маршрут в головной офис, но это ещё ни о чём не говорило. Хоб с любопытством ждал разговора, всеми силами сдерживая саркастичную ухмылку. Кому она могла принадлежать — ему или Киру, — сейчас не имело большого значения.