Оглавление

Глава первая: Чужое отражение

Первый луч солнца, острый и навязчивый, как игла, вонзился в щель между неплотно сдвинутыми шторами и уперся прямо в веко. Марина застонала, не открывая глаз, и повернулась на другой бок, спиной к назойливому свету. Голова гудела, словно после долгого праздника, но в памяти не было ни бокалов вина, ни громкой музыки, лишь смутная, вязкая тяжесть, как после забытого кошмара, от которого осталось только неприятное послевкусие тревоги.

Она потянулась рукой к другой половине кровати. Простыня была еще теплой, но место пустовало. Сергей, как всегда, встал раньше. Привычный утренний ритуал: его осторожные движения в полумраке, щелчок зажигалки, запах кофе, доносящийся с кухни. Сегодня кофе пахло особенно горько и густо, этот запах почему-то бил в нос, вызывая лёгкую тошноту.

Марина с неохотой открыла глаза. Спальня была залита странным, неестественно ярким светом. Солнце, должно быть, уже поднялось высоко, что было необычно для неё — она всегда просыпалась с первыми лучами. Она приподнялась на локте, и комната на мгновение поплыла перед глазами. Головокружение. Возможно, давление. Или не выспалась.

Она сбросила одеяло и опустила босые ноги на прохладный паркет. Пол под ступнями казался каким-то чужим, слишком гладким и холодным. Она потянулась, чувствуя, как ноют мышцы спины и плеч, будто всю ночь таскала мешки с цементом. Во рту пересохло и горько.

«Чай, — подумала она. — Мне нужно много горячего крепкого чая».

Марина встала и, пошатываясь, как после долгой болезни, направилась в ванную комнату. Рука сама потянулась к выключателю, пальцы нашли знакомую шероховатость пластика. Раздался щелчок, и ослепительный свет люминесцентной лампы залил маленькое помещение, выхватывая из полумрака белую плитку, хромированные краны, дверцу душевой кабины и большое, в полстены, зеркало над раковиной.

И она увидела её.

Не себя. Совершенно незнакомую женщину, которая стояла напротив, широко раскрыв от ужаса глаза. Женщину с бледным, испуганным лицом, с тёмными, почти чёрными волосами, коротко стриженными и беспорядочно взъерошенными после сна. Женщину с тонкими, нервно сжатыми губами и острым, почти хищным подбородком.

Марина замерла, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Ледяная волна страха прокатилась по её спине, сдавила горло, заставила похолодеть кончики пальцев. Это был чей-то дурацкий розыгрыш. Зеркало. Кто-то подменил зеркало на какое-то записанное видео. Или она всё ещё спит. Это самый правдоподобный вариант. Кошмар. Она зажмурилась, сосчитала про себя до десяти, сжала кулаки, вонзив ногти в ладони до боли. Острая, реальная боль пронзила кожу. Она снова открыла глаза.

Незнакомка в зеркале повторила её движение. Её глаза, огромные, серые, полные животного ужаса, смотрели на Марину. Марина медленно, будто против своей воли, подняла руку и прикоснулась к своему лицу. Холодные пальцы коснулись кожи щеки. В зеркале бледная женщина с тёмными волосами сделала то же самое.

Нет. Нет-нет-нет-нет-нет.

Это не сон. Это зеркало. Настоящее. И отражение в нём — её собственное.

Она рванулась вперёд, чуть не поскользнувшись на мокром после душа Сергея кафеле, и вцепилась пальцами в раковину, впиваясь взглядом в каждую черту, каждую деталь этого нового лица. Это было не её лицо. Совсем не её. У неё были светлые, длинные волосы, которые Сергей любил распускать по плечам. У неё были круглые, голубые глаза и веснушки на переносице, которые она всегда пыталась замазать тональным кремом. У неё было широкое, доброе лицо, лицо «деревенской барышни», как иногда, смеясь, говорил её муж.

А это… это была чужая женщина. Лет тридцати, может быть, тридцати пяти. Худая. Напряжённая. Чужая.

Она с силой провела руками по своему лицу, по волосам, пытаясь стереть эту маску, сорвать её, как плёнку. Кожа под пальцами была живой, настоящей. Она чувствовала прикосновение. Она щипнула себя за щёку — больно. Она рванула за короткие пряди волос — больно. Всё было настоящим. Кроме неё самой.

— Сергей! — вырвался у неё хриплый, сиплый крик. Голос тоже был не её. Он звучал ниже, грубее, с новой, непривычной хрипотцой. — Сергей!

Она отшатнулась от зеркала, спина больно ударилась о косяк двери. Она не сводила глаз с отражения, боясь, что если моргнет, незнакомка сделает что-то ужасное, выйдет из зеркала, протянет к ней руки.

Послышались быстрые, уверенные шаги по коридору. Сергей появился в дверях ванной. Он был уже одет для работы — тёмные брюки, свежая голубая рубашка, в руке он держал чашку с дымящимся кофе. Его лицо, обычно спокойное и сосредоточенное, выражало лёгкое раздражение.

— Марина, что случилось? Ты кричишь, как будто тебя режут.

Она метнулась к нему, вцепилась пальцами в рукав его рубашки, чувствуя, как её собственная рука дрожит крупной, неконтролируемой дрожью.

— Сережа, посмотри! Посмотри в зеркало! — её слова путались, вылетая комом. — Это не я! Это не я!

Он нахмурился, его взгляд скользнул по её лицу, затем перешёл на зеркало и снова вернулся к ней. Раздражение в его глазах сменилось недоумением, а затем мягкой, снисходительной улыбкой.

— Мариш, дорогая, ты чего? Не выспалась? Опять тебе эти ночные кошмары. — Он свободной рукой потянулся, чтобы пригладить её взъерошенные волосы, но она отпрянула, как от удара.

— Не трогай! Ты что, не видишь? — она почти закричала, тыча пальцем в зеркало. — Посмотри! Чьё это лицо? Это не моё! Моё лицо другое!

Сергей вздохнул, поставил чашку на полку для полотенец и повернул её к себе лицом. Его руки были тёплыми и твёрдыми. Он внимательно посмотрел на неё, изучающе, так, как смотрит врач на беспокойного пациента.

— Я вижу тебя, — сказал он тихо и очень чётко. — Я вижу свою жену, Марину. Ты плохо спала. У тебя нервное истощение, врач же говорил. Пойдём, я налью тебе чаю. Тебе нужно успокоиться.

Она вырвалась.