Глава 1

Эйприл было тридцать два года, и сегодня ее ждало первое в жизни собеседование.

Конечно, она уже проходила стажировки после окончания университета, но работодатели так ею и не заинтересовались. Сегодня был ее первый, по-настоящему серьезный выход в реальную жизнь.

Она улыбнулась: в поезде не было ни одного свободного места. Люди читали, смотрели в телефон, в окно.

С момента катастрофической годовщины прошел почти месяц. Месяц, в течение которого Эйприл практически не чувствовала себя живой. Сначала она не могла отойти от шока, затем боролась со страшным гневом к бывшему мужу, с ужасом представляя, как расскажет обо всем маме и сестрам, Айви и Миле. Это были недели бесконечных встреч с юристами, нудных обсуждений о разделе имущества. Также было много слез, вина и длинных спасительных задушевных разговоров.

Этот хаос, казалось, не закончится никогда.

Но иногда время словно останавливалось. Особенно когда Эйприл оставалась дома одна. Мила иногда гостила у нее, но дома ее ждал парень, которому также требовались внимание и забота.

Первые две недели у Эйприл также ночевала мать. Она решительно собралась вникнуть во все тонкости бракоразводного процесса. Еще Айви регулярно приводила к ней сына Нейта. Правда, однажды малыш случайно столкнул со стола салатницу, разбив ее на миллионы маленьких осколков, чем очень расстроил мать.

– Не беспокойся, – сказала Эйприл сестре. – Одной проблемой меньше: не нужно думать, кому достанется эта несчастная салатница.

Первое время Эйприл казалось, что все вещи, которые они купили вместе с Эваном, очень важны для нее. Возможно, в эти мгновения в ней просыпались гены матери-предпринимательницы, жесткой и властной натуры. Но время шло, в жизни Эйприл ничего не менялось: она все так же смотрела в потолок, не спала ночами. В конце концов, вся эта затея с разделом имущества стала казаться ей абсолютной бессмыслицей.

Возможно, так и должно быть: ее семья и без того владела состоянием, равным миллиарду долларов.

«Я не люблю тебя…»

Все долгие ночи после расставания она анализировала эти ужасные слова.

Эван не любил ее. Но кто же она, если не жена любимого мужа? Кем она была? Женщиной, которая любила мужа недостаточно сильно. Женщиной, которая даже не заметила, что ее брак давно трещит по швам.

Кто она сейчас? Брошенная, которая ни дня в своей жизни не работала. Дом, в котором они жили с Эваном, Ирина Молинье, ее мать, преподнесла молодоженам в качестве свадебного подарка. Все свои покупки Эйприл оплачивала кредиткой «Молинье траст». Взамен она преданно служила семье. Правда, родные явно не возлагали на нее особых надежд, считая, что вращение в светской тусовке – верх возможностей Эйприл.

Может, они были правы. Все свободное время Эйприл посвящала шопингу, дорогим благотворительным обедам, открытиям галерей, аукционам… В свободное время она старалась запечатлеть на фото каждый момент своей жизни. Снимки тут же выкладывались в Интернет, и миллионы людей могли оставить комментарий или поставить лайк очередному посту, радуясь чужому счастью.

Гениальная фикция.

Она не заработала ни цента для той «счастливой» жизни, которую демонстрировала миру. В довершение всего, муж не любил ее. Она сама была фикцией, не более того.

Эйприл оставила позади все.

Она завела новую кредитную карту и банковский счет, договорившись о ежемесячном погашении баланса старой кредитки, принадлежавшей «Молинье траст». С этого момента она решила платить за все сама. Еще она нашла свой британский паспорт, который получила благодаря двойному гражданству своей матери – гражданке Австралии и Великобритании.

И только после всего этого она решилась объявить о своих планах семье. Игнорируя все сомнения, Эйприл с уверенностью шагнула в новую жизнь.

И сейчас она жила в Лондоне. Уже три дня.

Эйприл нашла квартиру. Впервые в жизни купила недорогую одежду. Тщательно собрала всю информацию о консалтинговой компании, в которой у нее было назначено собеседование.

Она спокойно отметила про себя, что ее длинные волосы, собранные в аккуратный хвост, казались еще более темными на фоне нового замшевого пальто, и это ей очень шло. Она чувствовала себя другой. Обновленной. У нее даже было новое имя: Эйприл Спенсер.

После ухода отца Эйприл и ее сестры приняли решение взять фамилию матери, но в некоторых документах фамилия осталась прежней. И теперь ей это очень пригодилось.

Как и предполагал Хью, дожди лили весь сентябрь и октябрь.

Но сегодня ноябрьское небо было чистым. Ежась от холода, он достал банку черной краски, хранившейся под лестницей подвала, и направился к главной двери дома своей матери.

Занимался рассвет, но даже несмотря на рабочий день, Ислингтон-стрит была почти пустынной.

Сначала Хью подправил некоторые неровности, затем положил свежий слой краски. Теперь дверь должна была сохнуть: ее нельзя было закрывать в течение нескольких часов. Зная об этом, он заранее положил в рюкзак ноутбук и оставил его в главном холле.

Он вошел в дом, его рабочие сапоги гулко отдавались по кремово-синему плиточному паркету. Сняв обувь, Хью вытащил ноутбук из рюкзака и, оставшись в мягких толстых носках, подошел к главной парадной лестнице. Слева от него располагалась первая из двух приемных, но он не собирался работать там. Хью сел на третьей ступени парадной лестницы, положил ноутбук на колени и приступил к делам.

По крайней мере, таков был его первоначальный план – плодотворно поработать. Но внимание Хью постоянно рассеивалось: электронные письма так и остались непрочитанными, звуковые оповещения из мессенджеров тоже игнорировались.

Кто же так подшутил над ним? Он никогда бы не решился работать здесь.

Его отвлекали запахи дома: здесь ощущалась затхлость, вероятно из-за множества коробок, заполонивших пространство. Окна явно давно не открывались, свету трудно было проникнуть внутрь. Бросая беглый взгляд на каждую из дверей, он вспоминал, как свет, вместо того чтобы освещать пространство и делать его более ярким, порождал ощущение мрачности и покинутости.

Собственно, так и произошло в итоге: дом оказался заброшенным. Ни разу с тех пор, как Хью переехал в подвальную квартиру, он не появлялся здесь. Тогда, три года назад, это было слишком тяжело. Он не готов был иметь никаких дел с этим домом.

Хью поднялся, желая размяться. Но выходить на улицу не стал. Вместо этого он подошел к двери, которая была всего в нескольких шагах от лестницы, дернул крепкую медную ручку. Неосознанно затаив дыхание, Хью вошел и не смог сдержать вдох полного разочарования. Словно он ожидал увидеть здесь что-то другое… Хотя прекрасно знал, что скрывается за этой дверью. Раньше в этой комнате была приемная для гостей: мать и ее второй муж частенько любили выпить чай с необыкновенно вкусным печеньем.

Сейчас эти счастливые мгновения, увы, невозможно повторить.

Всю антикварную мебель, напоминавшую то счастливое время, полностью спрятали в ящики и коробки, которых было столько, что Хью бросил бессмысленную попытку их сосчитать.

Хью потянулся к ближайшей коробке. Она стояла довольно высоко, ее гладкая картонная поверхность уже успела немного деформироваться от переполнявших вещей. Некоторые ящики, окружавшие его повсюду, содержали бесполезные надписи: «пурпурные сокровища», «сверкающие предметы». Впрочем, кое-где имелись подробные этикетки и наклейки с четкими обозначениями – в этом ему помогла сиделка.

Но мать всячески сопротивлялась: руководствуясь собственной логикой, она с огромной радостью объединяла свои вещи в категории, которым давала смешные названия, тайно меняла предметы местами в коробках. В конце концов, расстроенная помощница заявила Хью, что все их старания были напрасными…

Он и так уже все понимал – ну и что с того?

Врачи, специалисты, консультанты… они так ничего и не добились. Да и могли ли? Ведь его мать прекрасно понимала, что делает.

Все ее имущество появилось задолго до Лена. Когда-то этот дом видел только Хью, его мать и ее сокровища. Ну и ее бесконечные поиски любви… Казалось, с Леном она наконец обрела счастье, которое так долго ждала. Все вещи, купленные после болезненного расставания с мужем, отцом Хью, были бесконечно дороги ей.

Мать Хью считала, что без отношений с Леном единственной ценностью ее скучной жизни является что-то материальное, и он ничего не мог с этим поделать.

Вновь погрузившись в болезненное прошлое, Хью ощутил беспомощность. Он закрыл глаза.

Вещей в этой комнате было так много, что стоило сделать всего один шаг, как перед ним возникали стены коробок. Впрочем, так было в каждой комнате – спальне, гостиной, столовой, не важно. Хью, будучи десятилетним мальчиком, даже попытался нанять специалистов клининговой службы, но его мать всячески сопротивлялась появлению в доме чужих людей. Единственное, чего ему удалось добиться: втайне заплатить за уборку некоторых комнат. Также ему помогли расчистить от коробок путь от спальни до входной двери – на случай пожара.

Хью открыл глаза, и его взгляд снова уперся в бесконечные ряды ящиков и коробок. Оставаться здесь он больше не мог.

Хью вернулся в холл, схватил ноутбук, положил его в рюкзак, намереваясь немедленно уйти… и внезапно замер. Краска на двери еще не высохла, а это значило, что ему нужно остаться. Но и браться за дела было бесполезно – ящики и коробки отвлекали от рабочего процесса.

Глядя на вещи матери, Хью понимал: три года не избавили его от безнадежности, тоски и сожалений. Эти ящики будут вселять в него тоску и через десять лет.

Он придавал им гораздо больше значения, чем следует. И давно пора избавиться от этого хлама. Дом имеет права на вторую жизнь, он должен наполниться новыми красками, звуками, запахами… и светом.

Хью сел на нижнюю ступень главной лестницы и достал ноутбук. Он чувствовал небывалую уверенность в себе. Время перемен настало.

Все началось с конфуза в магазине.

– У вас есть другая карточка? – спросила кассир.

– Что-то не так?

Эйприл не могла скрыть замешательства: раньше с ней никогда не случалось ничего подобного. А вот кассир явно привыкла к таким ситуациям. Судя по бейджу, ее имя Бриджит. Она пристально наблюдала за тщетными попытками Эйприл ввести правильный ПИН-код. Эйприл пробовала вновь и вновь, и у нее ничего не получалось, хотя она точно знала: код правильный.

Других карточек не осталось – все, что принадлежали «Молинье траст», она отправила обратно в Перт. Поэтому Бриджит вежливо попросила ее не задерживать очередь.

Эйприл замялась: совсем не хотелось возвращать упаковки тайской готовой еды, связки бананов и средства для снятия макияжа. Но, чувствуя недовольные взгляды покупателей, она вылетела из магазина со скоростью, на которую только была способна.

Потом Эйприл отправилась в тренажерный зал. Позанимавшись, вернулась в дом, легла на серую кожаную кушетку, взяла ноутбук и вошла в Интернет. Впервые после создания нового счета она заглянула в свой онлайн-банк. Квартира была забита мебелью, но в ней не было банального принтера, поэтому Эйприл пришлось просматривать выписки по кредитке прямо с экрана. Причина ее конфуза в магазине обнаружилась довольно быстро: на карточке не осталось средств.

Но разве такое возможно?

Ведь Эйприл почти ничего не тратила. Она исключила из своей жизни кафе и рестораны, думать забыла о новых вещах. Вместо этого пристрастилась к готовым обедам и ужинам, которыми были заполнены полки магазинов. Эйприл очень нравились треугольные сэндвичи в пластмассовых упаковках, коробочки с едой, приготовленной на гриле. Ей казалось, что, покупая все это, она становится истинной англичанкой.

Полюбившиеся продукты стоили от силы несколько фунтов. По крайней мере, так ей казалось. Ну да, еще она записалась в тренажерный зал, что тоже почти ничего не стоило. Кажется… Слава богу, хотя бы вай-фай в квартире входил в стоимость аренды.

Так куда же ушли все средства? Через пять минут Эйприл знала ответ. Вооружившись ручкой и бумагой, она детально записала расходы: основной виновницей ее безденежья оказалась плата за жилье. Только теперь стало ясно: даже если бы она получила одну из множества вакансий, на которые откликалась, ее первой зарплаты все равно не хватило бы на жизнь. Сейчас ей не на что было купить даже любимые треугольные сэндвичи!

Сев на диван, Эйприл внимательно осмотрела квартиру: да, она маленькая… но если быть честной, не такая уж и маленькая. И красиво обставленная. Дорого обставленная. Кухонные принадлежности стоили примерно столько же, как и те, какими она пользовалась дома, в Перте. Ванная комната, пусть и небольшая, от пола до потолка была облицована мрамором. И если учесть еще и балкон… Который Эйприл не могла себе позволить. Да, она не могла себе позволить ничего из того, что имела на данный момент. Потому что у нее не было денег – совсем.

Далеко не в первый раз за четыре недели Эйприл задалась вопросом: не совершила ли она ошибку, бросив все? Сейчас она даже не была записана ни на какое собеседование. Пройдя несколько разнообразных интервью у работодателей, она удивилась своему первоначальному оптимизму.

Десять лет назад она стажировалась, и довольно успешно, но после этого совсем не работала по специальности. Ее резюме было почти пустым. Миллионы подписчиков в социальных сетях и благотворительный фонд, который она сама основала, возможно, и впечатляли некоторых начальников отдела кадров. Но все это не имело никакого отношения к тем вакансиям, на которые Эйприл претендовала.

И что самое главное, работодатели могли раскрыть ее реальное имя, чего она совершенно не хотела.

Но порой соблазн вернуться к прошлой жизни был велик. Как, к примеру, сегодня. Ведь так легко назвать себя Эйприл Молинье и заказать перевыпуск кредитной карты в банке. Тогда уже завтра она смогла бы купить сколько угодно наборов готовой тайской еды. Или снять квартиру еще больших размеров…

Эйприл заставила себя подняться с дивана, чтобы поискать что-то съедобное на ее прекрасной кухне: бутылка дорогого австралийского вина, эксклюзивная минеральная вода – тоже прекрасная и дорогая, половина головки сыра камамбер и молоко – его она купила только из-за невероятно красивой стеклянной бутылочки. Вероятно, оно также стоило больше, чем нужно…

Эйприл вдруг стало не по себе. Быть может, она и правда понятия не имела о реальной жизни?

Она налила себе в кружку остатки молока из красивой и дорогой бутылочки, вернулась в комнату и удобно устроилась перед ноутбуком.

Ранее, еще до посещения тренажерного зала, она обдумывала идею новых постов для своих социальных сетей. Да, Эйприл Спенсер сейчас жила в Лондоне, но Эйприл Молинье осталась в Перте, привыкая к своей новой одинокой жизни.

Прежде чем покрасить волосы из светлого в темный цвет, Эйприл сделала множество селфи на нейтральном фоне, чтобы публиковать их в течение месяца, обозначая их так, чтобы никто из подписчиков не заподозрил обмана. Конечно, Эйприл не могла избавиться от привычки ежедневно фотографировать себя, но, как ни странно, ни разу в кадр не попал сам Лондон.

«Книга, которую сейчас читаю…»

«Мой новый педикюр».

Примерно так она подписывала снимки.

Такие повседневные фотографии Эйприл умело комбинировала с селфи, сделанными заранее, – там она все еще была блондинкой. Все публикации остались доступны для широкой аудитории и контролировались личным помощником Эйприл, чью работу, к счастью, все еще оплачивал фонд «Молинье фаундейшн».

Жизнь Эйприл в соцсетях била ключом, количество подписчиков возрастало. Что же такого интересного они находили здесь?

Эйприл прокрутила страницу браузера вниз и тут же увидела свои ранние фотографии. Ей вдруг стало так плохо, что все они слились в яркое разноцветное пятно: международные праздники, роскошные частные выездные мероприятия, дизайнерская обувь, баснословно дорогие украшения, красивая одежда, шикарный муж и привилегированные друзья.

Подписчики Эйприл видели в ней успешную богатую даму из высшего общества… которая понятия не имеет, каково это – жить реальной жизнью.

Эйприл резко захлопнула ноутбук, почувствовав отвращение к себе. И даже стыд.

Смысл ее переезда в Лондон, поисков работы и одинокой жизни вдруг свелся к банальным попыткам выяснить, что же она собой представляет. Она так до сих пор не поняла, кто она, если не жена Эвана? Или не одна из наследниц четы Молинье? Чего она добилась за этот месяц в своем одержимом желании «быть как все»? Разве что только нового бюджетного гардероба.

Она знала: мама, Мила и Айви не восприняли ее затею с переездом всерьез. Думали, что для нее все это лишь игра. Конечно, родные предполагали: рано или поздно Эйприл найдет работу и объединит свой доход с общим доходом их семьи. Но почему же, черт побери, никто не предупредил ее, что сейчас она не может позволить себе такую дорогую квартиру?!

Ведь, в отличие от Эйприл, они знали, как все будет. Мила старалась лишний раз не пользоваться теми средствами, что ей причитались по праву. Она прекрасно знала цену деньгам. Айви посвятила свою жизнь преумножению капитала семьи Молинье. Они уж точно понимали, как нелегко ей придется. Но Эйприл не злилась на них… до сегодняшнего инцидента в магазине, когда услышала этот противный звук терминала, не принявшего ее кредитку.

Эйприл снова открыла ноутбук. Ей нужно было найти работу. Немедленно.

Глава 2

«Какой приятный голос», – подумал Хью.

Несомненно, австралийский акцент. Голос мягкий, хорошо поставленный. Девушка периодически смеялась, возможно, нервничала. Хотя Хью не был в этом уверен. Ее смех звучал очень естественно.

Итак, ее имя – Эйприл… Он взглянул на распечатанное резюме, лежавшее перед ним.

Она отвечала на последний из четырех вопросов собеседования. И отвечала неплохо. Хью откинулся на спинку кресла, внимательно слушая Эйприл. Ее голос звонко лился из динамиков ноутбука, заполняя собой всю комнату.

Сегодня он проводил уже третье аудиособеседование, организованное ассистенткой по набору персонала, Каро. Два других кандидата, правда, резко отличались от этой необычной девушки. Один – искусствовед, другой – специалист по античности. Их знаний более чем хватало для позиции, которую он предлагал. Но он чувствовал, что оба кандидата, используя свои профессиональные навыки, выставят все эти пыльные коробки чуть ли не кладом. Да, это и был клад, с которым он собирался навсегда распрощаться.

– Опыт работы в благотворительном фонде «Молинье фаундейшн» отражает мое понимание того, насколько важно для некоторых клиентов сохранить анонимность, – продолжала Эйприл. – Я часто общалась со спонсорами, которые просили сохранить их имена и фамилии в строжайшем секрете. Некоторые же объявляли названия своих компаний позже, уже после взносов. Как вы понимаете, и в том и в другом случае от меня требовалась внимательность и осторожность.

– Но в фонде вы были координатором социальных сетей, насколько я понял, мисс Спенсер? – сказал Хью, вновь заглядывая в ее резюме. – Откуда же взялся опыт в столь… деликатных вопросах?

Возникла недолгая пауза.

– Моя роль в фонде была гораздо шире. Я тесно взаимодействовала с директором, составляла график публикации постов, изучала комментарии. Мне точно нужно было знать, что анонсировать в публикациях фонда, какие ответы удалять. С благотворителями лучше проявлять максимальную деликатность, иначе они просто уйдут.

Из заметок Каро Хью понял – Эйприл пригласили на собеседование главным образом из-за работы в фонде «Молинье фаундейшн». Для него же определяющим моментом станет возможность соблюдения полной конфиденциальности.

– Вы сразу же сможете приступить к работе? – спросил он.

– Конечно, – ответила Эйприл.

– Хорошо, спасибо, мисс Спенсер. Мы примем решение в ближайшее время.

На этом он прервал связь.

Эйприл покинула небольшой конференц-зал и вернулась в кабинет рекрутера.

Все казалось очень странным. Отправляясь утром на собеседование, она надеялась получить должность начинающего координатора соцсетей. Вместо этого ей предложили распаковывать какие-то коробки и ящики и тут же устроили аудио-интервью с боссом.

Напротив нее сидела Кэролайн Чжу, старший рекрутер в агентстве.

– Ох, – сказала Эйприл. – Не думаю, что получу эту должность.

Эйприл чувствовала себя ужасно. Нет, она отвечала на все вопросы хорошо, но Хью Беннел сказал ей всего пару слов, и это не похвала.

– Возможно, – безразличным тоном ответила Каро. – Но я несколько лет сотрудничаю с мистером Беннелом. На собеседованиях он всегда немногословен.

Эйприл кивнула: очень уж немногословен.

И вообще, ей мало что удалось выяснить о нем. Конечно, она знала «Конкретику» – на любом смартфоне было установлено по крайней мере одно приложение этой компании. У Эйприл было даже шесть приложений – все связаны с планированием, аналитикой и онлайн-сотрудничеством. На сайте компании значилось, что Хью Беннел – ее основатель. Больше ничего.

Также Эйприл узнала, что Хью вырос в лондонской муниципальной квартире, был единственным сыном одинокой трудолюбивой матери. После окончания университета он удалил все упоминания о себе в Интернете. Даже в Википедии о его жизни была написана всего пара строк. О фотографиях и говорить нечего.

Очень неожиданно, таинственно и даже интригующе.

– Скоро все будет известно, – продолжила Кэролайн. – Господин Беннел принимает решения очень быстро.

– Не могли бы вы чуть больше рассказать мне о вакансии?

Кэролайн надменно вздернула бровь:

– Я уже сказала, что информация строго конфиденциальна. Хью Беннелу нужен ответственный добросовестный человек, который поможет ему разобрать множество коробок с вещами. Не антиквариат, ничего криминального. Но начать нужно немедленно.

– Почему вы думаете, что я подхожу для этой должности?

– Потому что вы очень хотите работать. И вам очень нужны деньги. Я сразу вас раскусила.

Это правда. Впав в отчаяние после конфуза с кредитной кассой, Эйприл немного переделала резюме, заявив о себе как о координаторе социальных сетей. Что, по сути, было правдой. Она четко определила дальнейшую цель: работать как можно больше. Поэтому уже на следующий день после неприятного инцидента в магазине пришла на собеседование в агентство, расположенное в двух шагах от ее шикарной квартиры.

К счастью, Кэролайн оценила ее энтузиазм. Ее телефон вдруг зазвонил.

– Отлично, господин Беннел. Я сообщу об этом успешному кандидату.

Кэролайн повесила трубку и произнесла:

– Ну вот, все так, как я и думала, а я редко ошибаюсь. Мистер Беннел берет вас на работу. Вы начинаете немедленно.

– Распаковывать коробки?

– За очень даже приличные деньги. Вот адрес.

Дом Хью Бенннела оказался очень красивым. Расправив плечи, она постучала в дверь.

Хью встретит ее сам – так сказали Эйприл. Сначала она немного удивилась, ведь наверняка у руководителя такого масштаба есть целый штат сотрудников. Но тут же вспомнила, что собеседование проводил тоже он. В общем-то, такое поведение полностью соответствовало атмосфере таинственности, которой было окутано его имя.

Эйприл не успела переодеться, на ней по-прежнему был «костюм для собеседований», как она его называла. Начищенная обувь, аккуратный элегантный пучок.

Черная дверь внезапно открылась, и за ней показался мужчина. Высокий, темноволосый, кареглазый. Он смотрел прямо на Эйприл. Она словно застыла под его пристальным взглядом: так вот как выглядит загадочный программист-миллиардер! Невероятный красавец.

– Доброе утро! – произнесла она уверенным тоном. – Я Эйприл Спенсер. А вы – мистер Беннел?

Он кивнул:

– Быстро приехали.

– Я старалась. В агентстве сказали приступать немедленно.

Эйприл умела заполнять паузы в разговоре, но сейчас она замерла, не в силах пошевелиться. Хью все еще смотрел на нее, его взгляд был непроницаемым, но внимательным. Эйприл почему-то ощутила необыкновенное спокойствие рядом с ним.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы изучить его. Полюбоваться контрастом оливковой кожи и темных волос, широким разлетом бровей, острыми скулами и изящным ртом. Угловатый подбородок и нос с горбинкой, как ни странно, только добавляли шарма. Длинные волосы и щетина явно были элементарной небрежностью, а вовсе не данью моде, но его это вовсе не портило. Наоборот, делало более совершенным.

– Пожалуйста, проходите, – сказал Хью спокойно, словно не заметив замешательства гостьи. Словно прошла секунда или две. Может, так и было?

Эйприл вдруг занервничала, и сама на себя разозлилась. Нужно собраться с мыслями, ведь она только что познакомилась с боссом. Вероятно, смущение просто от усталости и бесконечных поисков работы. Но она не могла обмануть саму себя: никакой усталостью нельзя было объяснить то, с каким интересом она рассматривала его статную мускулистую фигуру, широкие плечи. Она не могла притворяться, что не знала, к чему это сладостное томление внизу живота.

Она знала. Но всегда связывала это приятное чувство с Эваном. Только с Эваном.

Эйприл на секунду закрыла глаза: нет, нет и еще раз нет. Она пролетела полмира вовсе не для того, чтобы растечься бесформенной лужицей перед мужчиной. Перед новым боссом! И не важно, насколько загадочным.

Конечно, она прилетела сюда и не для того, чтобы работать в двух разных местах одновременно и ютиться в жалком общежитии. Она просто хотела почувствовать себя самостоятельной. Без помощи матери и без Эвана – впервые с семнадцати лет. И ей очень нужна была работа с щедрой почасовой оплатой, а вовсе не эти бабочки в животе.

– Мисс Спенсер?

Эйприл открыла глаза.

– Прошу прощения, мистер Беннел.

– Все в порядке?

У Хью были невероятные глаза: задумчивые, глубокие.

– Конечно, – ответила она, широко улыбаясь.

– Я только хотел сказать, что нам надо пройти на кухню. Там я объясню ваши обязанности.

Эйприл кивнула и прошла за ним по довольно узкому коридору рядом с пыльной огромной лестницей. Пока они шли, она отчаянно пыталась выкинуть из головы мысли о том, насколько прекрасен новый босс. Но все время отвлекалась на его мускулистые ноги, облаченные в идеально подогнанные джинсы.

Как бы там ни было, впервые после расставания с Эваном она почувствовала себя по-настоящему живой.

* * *

Эйприл Спенсер была красивой. По-настоящему красивой. Казалось, она сошла в дом его матери прямо со страниц модных каталогов.

Некоторое время Хью просто смотрел на нее, чувствуя себя беспомощным. Разглядывал ее каштановые волосы, фарфоровую кожу и кристально-голубые глаза, розовые губы, покрытые блеском. Ее тонкую талию, которую сложно было скрыть под пальто.

Он ожидал увидеть какую-нибудь туристку с рюкзаком. Правда, чуть моложе, чем Эйприл. Девушку, способную с легкостью поднять не одну коробку.

Эта женщина была совсем другой. Перед Хью предстало само совершенство. Она излучала небывалую уверенность, словно привыкла командовать – домом или целой корпорацией. Но уж никак Хью не мог представить ее копающейся в пыльных коробках. Такое просто не укладывалось в его голове.

Поэтому Хью сразу же отнесся к незнакомке настороженно. Он впустил девушку, собираясь устроить ей допрос пристрастием и выяснить, кто она на самом деле и что ей нужно. Но как только он повернулся к ней, он увидел, что ее глаза были закрыты. И она часто дышала, явно скрывая волнение. Секунду он наблюдал за гостьей и вдруг остро ощутил ее тщательно замаскированную за уверенностью и улыбкой уязвимость. И вместо сухих расспросов он поинтересовался, все ли в порядке.

Вместо того чтобы звонить в агентство и просить найти кого-то более подходящего на эту должность, он провел девушку на кухню и сразу же предложил подписать договор, ключевым пунктом в котором было соблюдение конфиденциальности.

На кухне от неуверенности красавицы не осталось и следа. Но он прекрасно знал, как обманчиво бывает первое впечатление. Хью и сам был довольно скрытным. Однако эта девушка по-прежнему не соответствовала его представлениям о наемном работнике, готовом часами разбирать груду пыльного хлама.

Эйприл положила ручку на документы.

– Все сделано, мистер Беннел, – произнесла она, все так же широко улыбаясь.

– Можешь называть меня Хью. И давай на «ты».

– Отлично, тогда я просто Эйприл.

Хью снова поразила необычная красота его новой сотрудницы, но усилием воли он вернулся в реальность. Привлекательность коллег никогда не волновала его.

Хью быстро кивнул, улыбаясь.

– Ты будешь работать одна, – произнес он безапелляционно. – Перед тобой рекомендации, касающиеся сортировки вещей. Все документы, содержащие личные данные, нужно сохранять, прочие – уничтожать. Вещи, представляющие хоть какую-то ценность, должны быть отданы в качестве пожертвований. Хлам и мусор смело выкидывай. В документах есть контакты благотворительных фондов, с которыми нужно будет связаться.

Эйприл кивнула, взглянув на бумаги, которые передал ей Хью:

– Ты хочешь оставить только ценные бумаги? Больше ничего?

– Да, – ответил Хью резко. Так, что Эйприл тут же оторвалась от изучения рекомендаций.

– Хорошо, – произнесла она осторожно. – Но как же мне с тобой связаться, если вдруг появятся вопросы?

– Никак. Меня обычно не беспокоят по пустякам.

Красивые губы Эйприл вытянулись в тонкую линию.

– Но с кем же мне тогда контактировать?

Хью равнодушно пожал плечами:

– Контактировать ни с кем не нужно. В моих инструкциях все четко сказано. Просто в конце каждого дня я буду ждать письменный отчет о проделанной работе.

Эйприл встретила его взгляд:

– Значит, я могу свободно передвигаться по этой комнате с ящиками и самостоятельно принимать решения о том, как поступать с вещами?

– Да. Все равно там один только хлам. Обещаю, ты не наткнешься на скрытое состояние.

Эйприл, впрочем, не была в этом так уверена.

– Кроме того, речь идет вовсе не о комнате, а о целом доме.

Глаза Эйприл расширились от удивления.

– Прости?

Хью нетерпеливо провел рукой по волосам: он мечтал положить конец этому разговору и уйти из дома, где чувствовал отчаяние и угнетение. Эта женщина лишь усложняла ситуацию.

– В доме три этажа. Мебели много, но не поднимай ничего тяжелого. Оставляю ключ и код безопасности. Рабочий день будет длиться восемь часов.

Хью замер, пытаясь понять, все ли важное сказал Эйприл.

– Если возникнет чрезвычайная ситуация, действительно чрезвычайная, можешь позвонить мне. Телефон есть в документах.

– Это все? – уточнила Эйприл.

– Да.

– Отлично. С чего начинать?

Минуту спустя они стояли перед огромной стеной картонных коробок.

– Ух ты, никогда не видела ничего подобного раньше!

– Ну что ж… думаю, фронт работы ясен, – ответил Хью, давая понять, что разговор окончен.

– Да, я все сделаю… для тебя, – заверила Эйприл, словно ища его взгляд и стараясь доказать преданность.

Хью был одной ногой на пороге, но что-то заставило его повернуться. В глазах Эйприл читалось… сочувствие, или ему показалось? Нет, в утешении он не нуждался. Как и не нуждался в дополнительных вопросах этой странной незнакомки.

– Это просто твоя новая работа. И только, – с ухмылкой заявил Хью.

Теперь он наконец был свободен. Закрыв за собой парадную дверь, Хью вдохнул полной грудью.

Глава 3

Два дня подряд Эйприл сидела, скрестив ноги, перед огромным количеством коробок, в окружении пыли. На ней были джинсы, кроссовки и широкая футболка. Джемпер пришлось снять – благодаря отличному отоплению она сразу же вспотела за работой. Волосы она собрала в высокий пучок, чтобы не мешали. В небольших колонках, подключенных к телефону, играли хиты местной радиостанции, отвлекая от пугающей тишины.

Этот массивный дом был довольно шумным. В нем часто слышалось эхо.

В первый день работы Эйприл пришлось несладко: она разбирала коробки на высоченных каблуках, в узкой юбке, сковывающей движения. К тому же в абсолютной тишине. Удивительно, как такой огромный дом мог быть таким пустынным и неуютным.

Теперь ее немного спасало радио. На третий день работы многие ящики уже лежали в холле полностью разобранными. При помощи измельчителя бумаг удалила все старые ресторанные меню, модные каталоги обуви и местные газеты. Также она уже собрала несколько коробок для пожертвований: в них были книги и разные тряпки, мужские шелковые галстуки, множество керамических ваз, чайные полотенца и многое другое. Эйприл пыталась распределить вещи по группам, но у нее ничего не вышло.

В большинстве ящиков, как и предупреждал Хью, действительно был один хлам: упаковки от электронных изделий – без самих предметов. Желтые газеты с бульварными сплетнями о звездах реалити-шоу, выпущенные лет десять назад. Пакеты из-под соли и сахара, старые ручки, высохшая тушь или лак…

Как ни старалась, Эйприл ничего не могла понять о человеке, которому принадлежали эти вещи. Их было очень много, но они ничего не говорили о хозяине. Могло ли все это принадлежать Хью? Эйприл так не думала. Этот человек явно любил порядок и логику – вспомнить хотя бы его подробные четкие инструкции, которые он передал ей в первый день. Нет, Хью не потерпел бы подобного хаоса. Он был организован, излучал спокойствие и уверенность.

Правда, в первый день все изменилось, как только они вошли в эту комнату. Хью вдруг стал напряженным, что выражалось в позе, голосе… во взгляде. Он хотел немедленно уйти.

Очевидно, все эти коробки ему не принадлежат. Но явно они как-то связаны с близким для него человеком. Вероятно, их владелица – женщина: журналы, каталоги обуви, туалетные принадлежности… Но кто она? Бывшая жена? Мама? Сестра? Подруга?

Эйприл твердо решила разгадать тайну коробок. Однако энтузиазм быстро испарялся.

По радио ведущий с идеальным британским акцентом читал новости. Неужели только десять утра? Время сегодня казалось бесконечностью. Вздохнув и расправив плечи, Эйприл принялась распаковывать очередную коробку. Что там? Несколько пустых деревянных фоторамок, одна с треснутым стеклом, две огромные телефонные книги – зачем они в век Интернета? Рамки Эйприл решила сложить в коробку для пожертвований, а справочники – утилизовать.

Выходя в холл, Эйприл не сразу заметила, как из книг вылетела какая-то бумажка. Она подняла старую, пожелтевшую от времени закладку, украшенную двумя красными сердечками, нарисованными детской рукой:

«Счастливого Дня матери!

С любовью, Хью».

Почерк был аккуратным – ребенок явно уже учился в школе.

Отлично: появилась новая категория вещей. И Эйприл решила назвать ее «Хью». Вечером она сообщила начальнику о своей находке в электронном письме.

Новое письмо от Эйприл в папке «входящие» Хью заметил где-то часов в пять вечера. Кроме отчета, оно содержало тему и дату. Эйприл любила предварять отчет болтовней, но Хью быстро пресекал пустые разговоры, выбирая строго официальный тон.

Работа шла медленнее, чем он планировал. Но ошибки его помощницы здесь не было: виновато его собственное желание немедленно избавиться от надоевших коробок. Он ненавидел их, и, казалось, они отвечали ему взаимностью. Он ненавидел мать за ее любовь к коллекционированию всякого хлама. Конечно, он без проблем мог нанять целый штат сотрудников, которые вмиг отправят мусор на помойку. Но он просто не мог этого сделать.

«Привет, Хью!

Сегодня я нашла эту закладку. Фото в приложении. Если найду еще что-то подобное, дам знать. В остальном все хорошо. Разобрала почти две трети вещей в этой комнате».

Не читая письмо, Хью щелкнул мышкой на картинку, вложенную в файл.

Через минуту он уже стоял в холле дома его матери.

Хью замерз, потому что, выбегая из подвала, забыл надеть куртку. Он прошел на кухню: Эйприл надевала пальто, явно собираясь уходить. Странно, в простой футболке и с этим высоким пучком она выглядела значительно моложе.

– Не волнуйся, я ее не выбросила.

– Не выбросила что?

– Закладку. Она в коробке, которую я назвала «Хью». Ее нужно оставить?

– Нет! – почти прокричал Хью.

Эйприл удивилась, но ее взгляд казалось, остался равнодушным и безучастным.

– Значит, я уничтожаю ее? Уверен в этом?

– Это просто старая, никому не нужная закладка!

Еще несколько минут назад он не помнил о том отрезке своей жизни. Удивительно!

– Хорошо. Но что делать, если найду еще нечто подобное: открытки, письма… Явно будут и фотографии, потому что сегодня мне попались пустые фоторамки.

– Фотографии также смело могут отправляться в корзину! – прокричал Хью. Ему вновь хотелось немедленно покинуть этот дом.

Эйприл внимательно следила за тем, как он переминался с ноги на ногу. Во взгляде ее голубых глаз читалась забота.

В нем вдруг возникала суетность и нервозность, которой он раньше никогда в себе не замечал. Теперь, когда все коробки постепенно перемещались в фойе, Хью вдруг заметил беспорядок. Например, в глаза бросилась кофейная кружка, которую Эйприл оставила в раковине. Пробравшись сквозь часть коробок, он схватил кружку и открыл посудомоечную машину.

– Я могу помыть ее сама, – сказала Эйприл.

Проигноировав ее слова, Хью открыл горячую воду, взял пену для мытья посуды и стал усердно намыливать кружку. Эйприл удивленно пожала плечами. Но и сам Хью вряд ли понимал, что делает.

– Вы можете идти домой, – произнес он, тщательно смывая следы кофе с чашки, на которой значился незнакомый ему логотип «Фримантл». Значит, это посуда Эйприл, а не его матери.

Закончив мыть кружку, Хью поставил ее в сушилку для посуды. И даже не заметил, как тихо к нему подошла Эйприл. Она замерла совсем близко к Хью, взяла полотенце и кружку и начала протирать ее.

Эйприл не смотрела на него, сосредоточившись на своей работе. Она слегка наклонила голову, и прядь ее темных волос, выбившаяся из пучка, трогательно падала на затылок. Девушка была так близко, что он заметил пыль от коробок на ее волосах и темную полосу на скуле.

Вдруг Эйприл оторвалась от чашки и взглянула прямо на Хью.

Он отметил, насколько она высокая, даже без каблуков. Сегодня на ее губах не мерцал блеск и ресницы не были так густо накрашены. Хью догадался, что она не нанесла макияж, и это ничуть не портило ее. Эйприл была не хуже и не лучше, чем тогда, в первый день. Она просто была другой. И ему очень понравилась эта естественность.

Хью по-прежнему не представлял ее за распаковкой пыльных коробок, но в простой домашней одежде она выглядела так же великолепно, как и в строгом офисном костюме. И ее взгляд все так же выражал уверенность и прямоту. Хью оценил это.

Он понимал, что его мысли принимают опасный оборот. Он – начальник, Эйприл – его подчиненная: вот о чем нужно думать прежде всего. Но он не мог не любоваться этой загадочной женщиной.

– Я знаю, это дом твоей матери. Понимаю, насколько тебе тяжело. – Ее голос звучал все так же мягко, проникая в самое сердце. – Ты хочешь, чтобы я вернулась сюда завтра?

Черт, неужели она решила, что он уволит ее из-за какой-то глупой закладки?

Хью быстро кивнул.

– Хорошо, тогда я оставлю здесь свою кружку, – произнесла Эйприл. Она обошла Хью и поставила чашку в шкаф. В этот момент он, сам не зная почему, боялся даже взглянуть на нее.

Надев пальто и завязав красный вязаный шарф, Эйприл сказала:

– Увидимся завтра. – Ее улыбка была все такой же открытой.

И тут же ушла, оставив Хью наедине с мыльными пузырьками.

Эйприл нашла себе ночную подработку в супермаркете – нужно было раскладывать продукты на полках. Вернувшись после смены, она решила позвонить матери. Хорошо, что соседка по комнате уже давно спала.

В этом хостеле в Шордиче селились случайные туристы. Свидетельства их бурного веселья валялись повсюду: пустые бутылки из-под пива на дешевом кофейном столике, старые чипсы, пластиковая посуда. На диване одной туристки из Австралии спал какой-то незнакомец. Его грязные скомканные простыни и одеяла до сих лежали в углу, словно сами собой должны были отправиться в стирку.

Такой хаос царил в хостеле почти всегда. Эйприл тошнило от беспорядка, и она иногда начинала уборку – специально шумела, чтобы привлечь к себе внимание. Но вскоре ей стало очевидно: ее старания остаются незамеченными. Поскольку она была самой взрослой среди всех жильцов, от нее ожидали особенной ответственности. Но Эйприл и так слишком уставала на двух своих работах. Бесплатная уборка помещений совсем не входила в ее планы.

Поэтому однажды она устроила домашнее собрание и представила всем график дежурств. Соседи иногда соблюдали его. Но не сегодня.

Стряхнув мусор с дивана, Эйприл села, достала мобильный и набрала номер матери.

– Дорогая!

В Перте было восемь часов утра, но Эйприл знала, что мама встает рано. Не так давно она вышла на пенсию, отдав бразды правления «Мулинье траст» старшей сестре Айви. Правда, теперь у нее появилась новая роль в совете директоров и в работе с инвесторами. Ирина Мулинье совсем не напоминала типичную пенсионерку, что не удивляло ее родных.

– Мам, привет! Как дела?

– Нейт уже так хорошо разговаривает. Вчера попросил меня передать ему бисквит. Разве он не чудо?

Ирина обожала своего двухлетнего внука, стараясь как можно больше времени посвящать общению с ним.

– Как ты, крошка? – поинтересовалась она у дочери спустя пять минут болтовни о Нейте.

– Хорошо, – ответила Эйприл автоматически. – Надеюсь, что хорошо…

– Что случилось?

И Эйприл рассказала маме обо всем: и о трогательной закладке, и о странных инструкциях нового босса. Она умолчала лишь о том, какую боль заметила в глазах Хью в последний раз, когда они виделись на кухне.

Ирина всегда умела оставаться беспристрастной:

– Если твой босс настолько черств, это не твоя забота.

Но Эйприл вовсе так не считала. Ей хотелось разгадать, что скрывает суровость Хью.

– Понимаешь, я чувствую, на самом деле он другой…

– Ты ведь всегда можешь уйти, если что-то тебе не понравится.

– Он неплохо платит.

– Я знаю…

Ирина замолчала, но Эйприл знала, о чем она думает: мама разрывалась между желанием помочь дочери с финансами, оплатить долги по карте и желанием дать возможность быть самостоятельной. И в конце концов, Ирину можно было понять: она всю жизнь поддерживала Эйприл материально, и та никогда не возражала. Они были баснословно богаты, счет кредитки исчислялся множеством нулей. Хотя единственное, что по-настоящему заслуживало оплаты, – это ее работа для благотворительного фонда. Да и то делам Эйприл посвящала час… в лучшем случае два часа в день. Львиная доля времени уходила на создание идеального глянцевого образа, фотографии и соцсети.

Никчемная, бесполезная жизнь.

– Ты же понимаешь, зачем мне все это нужно? Жить здесь, не рассчитывая на вашу поддержку!

– Конечно. И я горжусь тобой. Правда, мне все же немного стыдно: не могу перестать все время о тебе беспокоиться.

Эйприл смутилась, поняв, что мать по-прежнему не ожидает от нее слишком многого. И в этом она виновата сама.

– Но это моя работа – беспокоиться о своих детях, – продолжала Ирина. – Я твоя мать. Но вот тебе мой «нематеринский», если хочешь, совет: держись за эту работу, покрой задолженность по карте, если это тебя так волнует. И… малышка, я все же надеюсь, что однажды ты бросишь этот ужасный хостел и вернешься домой…

– Мама, конечно! – улыбнулась Эйприл. – Я сделаю все, что от меня зависит. И даже больше. Кстати, мам, ты хранишь всякие такие штучки? Ну, наподобие детских поделок, открыток, закладок… все, что мы делали в школе ко Дню матери и прочим праздникам?

– Нет, конечно! – рассмеялась Ирина. – Но я помню, как под покровом ночи всю эту ерунду выбрасывали в мусор.

Эйприл проговорила с матерью еще пару минут. Положив трубку, она мысленно вернулась к Эвану и к выцветшей старой закладке.

Возможно, она просто чересчур сентиментальна? Конечно, сложно было сказать, что на самом деле чувствовала Ирина, выбрасывая ее детское творчество в помойку. Сейчас же она показалась равнодушной и даже не заметила беспокойства дочери.

Но реакция Хью была поистине необычной. Он немедленно прибежал к Эйприл, чтобы увидеть эту закладку. Он мыл чужую кружку, пытаясь отвлечься, не понимая толком, что делает. Словно его мир только что рухнул…

Эйприл чувствовала, что здесь скрывается какая-то тайна.

Глава 4

– Хью?

– Он, наверное, отключился.

– Так что будем делать? Без него мы не сможем принять решение.

Хью неожиданно вернулся в реальность, поняв, что онлайн-конференция еще не закончилась и все ждут его реакции. Он с трудом мог вспомнить, о чем было обсуждение. Ах да: исправлены ошибки приложения, появилась новая версия IOS…

Вопросы не столь важные для его бизнеса, но все же на них стоило обратить внимание. Он всегда тщательно отслеживал любые детали, касающиеся работы.

Но сейчас что-то изменилось.

Онлайн-конференция закончилась с исчезновением Хью. В квартире стало очень тихо. Откинув стул, Хью прошел в кухню, включил электрический чайник и стал ждать, пока он вскипит. В раковине стояли несколько кружек, которые он еще не успел помыть. Обычно он делал это вечером, забрасывая посуду в посудомоечную машину.

Странно, почему его вдруг так обеспокоила чашка Эйприл?

Да, он всегда слыл аккуратистом – особенно это ощущалось на фоне матери. Правда, она не всегда была такой. Хью не сразу заметил, как мелкий беспорядок в их квартире превратился в горы немытой посуды и нестиранного белья. К счастью, тогда он уже был достаточно взрослым, чтобы принять меры и помочь матери. Он убирал, прятал и выкидывал все, что казалось ей необходимым: одноразовую посуду, старые газеты с рецептами, прочий мусор. Но он делал это незаметно и ненавязчиво.

Хью и сам толком не понял, что сегодня с ним случилось. Почему ему вдруг понадобилось самому мыть кружку Эйприл? Эта женщина явно сочла его странным. Хотя какая разница? Он ведь и сам ничего не знал о ней.

Правда, полной анонимности Хью добивался с самого начала. Ему не нужны были проверенные кандидаты с великолепным резюме. Ему просто требовался человек, которому все равно, что здесь на самом деле происходит и зачем нужно перебирать горы всего этого хлама.

Но Эйприл уже знала о вещах его матери больше, чем нужно. Больше, чем он сам.

Почти всю жизнь Хью скрывал этот хлам. Он никого не мог сюда позвать и жил в постоянной тревоге. Да, мать обожала Хью и делала все для его безбедной жизни: много работала и, несмотря на небольшую зарплату и отсутствие алиментов от нерадивого отца, сумела многое дать единственному сыну. Она не заслуживала чьей-то глупой критики или негативной оценки.

Необычное хобби матери Хью вовсе не определяло суть ее характера. И все же, если бы кто-то узнал об этой ее странности…

Чайник закипел, и Хью заварил себе бодрящий напиток, оставив пакетик свисающим из кружки.

Вчера Эйприл сама захотела уйти, но он, нисколько не сомневаясь, отклонил это предложение. И теперь он понимал, что все сделал правильно.

Если бы он не нашел Эйприл, пришлось бы искать кого-то еще. Но она, по крайней мере, никак не была связана с его работой, с его близким кругом друзей и знакомых. С кем-либо, кто мог знать его мать. Наверное, новая работница не задержится здесь надолго: вернется в Австралию или отправится в какую-то другую страну, в которой будет явно жарче, чем в Лондоне. В любом случае она увезет секрет его матери с собой.

Телефон Хью завибрировал – пришло сообщение.

«Не хочешь расслабиться и выпить после работы в „Сэйнте“?»

Сообщение из рассылки для группы велосипедистов. Эти люди нравились Хью: они мотивировали его, заставляли чувствовать себя сильным, ловким, выносливым.

«Извините, сегодня не получится», – ответил он.

Ему нравилось кататься в этой славной компании, но они никогда не встречались в клубах или пабах. Хью вообще избегал массового скопления людей – в давке и суете он ощущал себя так же дискомфортно, как среди коробок матери.

Боязнь толпы была с детства. Он толком не знал почему: возможно, из-за ночных кошмаров юности, когда ему снилось, будто он задыхается под лавиной пыльных ящиков, упавших на него?

Впрочем, теперь это уже не так важно.

Хью, конечно, не любил тусовки. К счастью, его постоянные отказы провести вместе время не слишком беспокоили приятелей. Но конечно, он знал: все они считали его немного странным. Собственно, Хью привык к этому ощущению: он и в школе слыл не совсем обычным ребенком. Еще бы: ведь он даже никогда не приглашал никого из друзей к себе домой.

«Эй, ребята, не хотите пойти ко мне и посмотреть на „клад“ моей матери?»

Так бы могло прозвучать его приглашение? Конечно, Хью никогда бы не допустил ничего подобного.

Внезапно раздался звонок в дверь.

Было довольно рано для каких-либо визитов, и он точно никого не ждал. Хью направился к двери, все еще держа чашку в руке. Там мог быть только разве что представитель благотворительного фонда или какой-нибудь религиозной секты.

Но на пороге стояла Эйприл – в пальто и шарфе. В руке она держала коробку с крупной надписью «Хью».

Хью невольно сузил глаза, увидев перед собой эту девушку. Да, конечно, она понимала, что он не ждет ее сейчас.

На нем была футболка, черные джинсы, расстегнутая толстовка. Он стоял перед ней босиком, и его волосы, как того и следовало ожидать, были растрепанными, словно он только что проснулся. Еще вчера он был гладко выбрит, и уже сегодня щетина вернулась. Эйприл не могла скрыть от самой себя, что ей это чертовски нравилось.

Впрочем, Хью Беннел был невероятно привлекательным и сексуальным в любом состоянии. Но Эйприл могла поспорить, что сам он даже не догадывался об этом.

– Мисс Спенсер? – спросил он.

Почему именно мисс Спенсер? Не Эйприл. Хью определенно не впечатлен ее ранним визитом.

Она нервно сглотнула.

– Я увольняюсь, – сказала она. – Не смогла сообщить об этом в письме.

Порыв холодного ветра проник в дом. Эйприл тепло оделась, но все же вздрогнула, стоя на пороге, что не осталось незамеченным для Хью. Он отступил и жестом пригласил ее войти.

Эйприл моргнула – она не ожидала, что Хью сделает это. Скорее всего, он вовсе не хотел, чтобы она заходила. Но по его взгляду сложно было что-либо понять.

Каким-то чудесным образом Эйприл удалось протиснуться сквозь очищенное от коробок пространство, и на самое короткое мгновение она случайно коснулась плеча Хью. Это прикосновение было почти неощутимым, учитывая ее шерстяное пальто и толстовку Хью. Но Эйприл тут же покраснела. Она почувствовала, как ее щеки буквально пылают.

Как нелепо! Ведь они соприкоснулись только одеждой.

Эйприл заставила себя перевести взгляд на мебель. Подвальная квартира Хью оказалась довольно вместительной, чистой и аккуратной. На стенах висели два велосипеда, больше ничего. И вообще, дом был довольно пустым – Эйприл не заметила каких-то безделушек, декоративных подушечек и прочей милой ерунды. Только лишь стол, стоявший прямо напротив окна, выдавал здесь присутствие жизни. Разбросанные блокноты, ручки, бумаги все же говорили о том, что хозяин квартиры не столь совершенен, каким хочет казаться.

Эйприл и Хью стояли возле его темно-коричневых диванов, но Хью все еще не предложил ей сесть. Румянец исчез, и Эйприл наконец смогла посмотреть на своего босса: правда, в глаза взглянуть так и не решилась. В его все понимающие умные глаза.

– Я нашла еще кое-что интересное. Пару совместных фотографий с твоей матерью и открытку на день рождения, – произнесла Эйприл намеренно приподнятым тоном.

Хью тут же попытался что-то сказать в ответ, но она покачала головой, всем своим видом демонстрируя, что не намерена слушать его возражения.

– Конечно, возможно, я должна была выбросить их, как ты и настаивал. Но потом я нашла маленькую пластиковую коробочку для пленки. И знаешь, что в ней было? Детские локоны.

Эйприл смело взглянула в глаза Хью.

– Думаю, это твои волосы. Я не смогла взять на себя ответственность и выбросить их.

Эйприл осторожно поставила коробку на кофейный столик.

– Здесь много твоих личных вещей. Если хочешь, можешь выбросить их. Я не вправе этого делать.

Она обернулась и гордо выпрямилась, вновь встречая взгляд Хью.

– Я закончила разбирать вещи в первой комнате. На завтра назначен благотворительный сбор.

Эйприл все еще не сняла с себя верхнюю одежду: ей было жарко, но не только из-за отменно работающего центрального отопления. Рядом с Хью ее бросало в жар.

– Мне лучше уйти.

– Но я еще не нашел тебе замену.

Его тон был спокойным и ровным. Он определенно не был смущен и даже не обратил внимание, что Эйприл покраснела.

Господи, какой же нелепой она наверняка была!

– Не вижу смысла продолжать работу. Я явно не подхожу на эту должность.

– Что, если я сделаю тебе интересное предложение? – сказал он, ни секунды не раздумывая.

– Боюсь, не совсем понимаю тебя…

– Что, если я скажу, что тебе больше не придется принимать все решения самостоятельно? – продолжил он, не теряя самообладания.

– Значит, я могу оставить коробку с надписью «Хью»?

– Именно.

– И ты будешь помогать мне ее разбирать?

– Нет. Я просто каждый день буду приходить и выкидывать вещи, которые ты найдешь. Но по крайней мере, тебе не придется больше мучиться от угрызений совести.

Нет, Эйприл не устраивало такое решение.

Конечно, эта работа хорошо оплачивалась, и у нее все еще были долги по кредитной карте и хостел, из которого хотелось бежать без оглядки…

И все же она колебалась.

Причина ее сомнений стояла прямо перед ней, наполняя низ ее живота сладостным теплом. Казалось бы, давно забытые ощущения… Эйприл сама до конца не понимала причину своего беспокойства. Конечно, она не хотела сразу же после разрыва с Эваном вступать в новые отношения. Но она не могла не реагировать на этот завораживающий взгляд дивных глаз босса.

Хью нервничал. Он явно был не из тех людей, которые привыкли ждать.

Эйприл улыбнулась. Просто она с пятнадцати лет не чувствовала себя одинокой. Неудивительно, что рядом с таким красавцем ее гормоны немного расшалились.

– Договорились, – сказала Эйприл.

Беспокоиться явно не о чем.

Но Хью улыбнулся ей в ответ, и Эйприл впервые заметила задорные искорки в его взгляде: до этого он улыбался лишь одними губами.

Так ли уж не о чем?

На следующий день вещей для коробки с надписью «Хью» Эйприл не нашла.

Поэтому, обменявшись парой стандартных сообщений со своим боссом, надела пальто и отправилась в хостел, в котором все еще так никто и не провел уборку. Съела тарелку готового супа из банки, слушая пьяные разговоры соседей по квартире. Затем отправилась на прогулку в сквер, находящийся неподалеку, радуясь тому, что соседи также ушли, решив продолжить гулянку в баре.

Поздно вечером она ушла на работу в супермаркет, где раскладывала товары на полки до самого раннего утра.

* * *

Утром следующего дня Эйприл заварила себе крепкий кофе и вышла на террасу в доме на Ислингтон-стрит. Поставив кружку на мраморную скамью, она стала искать нужный ракурс для того, чтобы сделать фотографию и подпись к ней.

«То, что мне нужно именно сейчас!»

#работа#люблюкофе#какхочетсяспать

Она решила опубликовать пост после того, как в Перте наступит утро.

Эйприл знала, что получит множество вопросов о своей работе. Но она и не думала говорить правду: ответ должен быть довольно расплывчатым. Так, чтобы ее подписчики решили, что она наверняка находится в какой-нибудь экзотической стране, проводит очередной благотворительный вечер или устраивает фотосессию. Но явно не занимается разбором груды хлама в большом пыльном доме в Лондоне.

Эйприл улыбнулась.

На самом деле ей очень хотелось признаться подписчикам в истинном положении вещей. Сказать им, что после расставания с Эваном в ее жизни вовсе не все так гладко, как кажется. Что этот болезненный разрыв заставил ее убежать от людей, которые ее любят, заставил сделать переоценку ценностей и понять, насколько беззаботной была ее жизнь раньше…

Но Эйприл знала, что у нее есть определенные обязательства перед аудиторией. Спонсоры «Молинье фаундейшн» не заключали контракт с женщиной, страдающей от кризиса среднего возраста. И также она не готова была к принятию каких-то серьезных ответственных решений сейчас. Господи, да она даже еще толком не осознала, что уже давно не замужем…

Конечно же, Эйприл обращала внимание на красивых мужчин всегда. С кем-то из них она даже флиртовала, и они отвечали ей. Возможно, все дело и правда в ее необыкновенной харизме, но сама Эйприл думала, что мужчин больше интересовали ее деньги…

Так или иначе, флирт всегда был безобидным, потому что Эйприл любила Эвана, и больше ей никто не был нужен. Теперь же, когда Эван навсегда ушел из ее жизни, она не представляла, как строить отношения с мужчинами. Она думала, что любовь отныне вовсе не для нее…

Так было до встречи с Хью.

Но даже сейчас она четко понимала, что не собиралась бросаться в омут с головой после столь длительного брака. Она просто не готова была к тому, что ее вновь могут бросить, не готова была к очередной порции невыносимой душевной боли…

Как выяснилось, Эйприл многое могла сделать сама: работать в двух местах, жить в общем доме с малоприятными соседями, вдали от родных и близких… Единственное, что она точно никогда больше не сможет: общаться с мужчиной, который готов ее отвергнуть.

«Я не люблю тебя».

Почему эти слова до сих пор ранят так больно?

Эйприл не скучала по Эвану. Она наконец смирилась с тем, что их отношения достигли неизбежного финала. Она определенно больше не хотела бы с ним быть.

Но…

«Я не люблю тебя». И никогда не любил.

Боль от этих жестоких слов до сих пор не ушла.

Когда на следующий день Эйприл приехала в дом матери Хью, он кипятил чайник на кухне.

– Доброе утро, – сказала она бодрым тоном, к которому Хью уже постепенно начал привыкать.

Пока она направлялась к барным стульям, убранным под мраморной стойкой, Хью невольно любовался ею, но он заметил некоторую растерянность в ее взгляде и неуверенность в походке.

– Доброе, – ответил Хью, в то время как Эйприл уже забросила сумку и пальто на стул. – Я решил помочь тебе с коробками.

Прошлой ночью Хью получил от Эйприл электронное письмо, в котором она сообщала, что нашла интересные коробки, но вытащить из комнаты их одна не сможет. Сначала он думал обратиться в агентство и нанять помощников, но затем решил, как нелепо это будет выглядеть: ему тридцать шесть лет, он вполне здоров и вполне в состоянии самостоятельно передвинуть какие-то ящики. В конце концов, вне зависимости от его личного отношения, это просто коробки, ни к чему было все усложнять. Ему вовсе не придется иметь дело с их содержимым.

– Отлично! – Она кивнула. – Но я думала, что ты пришлешь помощников…

– Этот помощник перед тобой.

Эйприл не смогла сдержать искренней улыбки. Сейчас она казалась Хью такой милой… Но он вовремя осадил себя: улыбка – это всего лишь дежурная формальность, как коробки – просто пыльный картон, не более.

– Думаю, не отниму у вас много времени. Просто не очень бы хотелось случайно уронить и сломать что-то ценное, – заметила Эйприл.

Чайник вскипел и щелкнул.

– Какая ерунда. Но в следующий раз пообещай не поднимать ничего тяжелого самостоятельно. Не хочу, чтобы ты как-то навредила себе.

Эйприл удивленно моргнула, словно Хью сказал что-то совсем неожиданное.

– Хорошо.

Они налили себе кофе и отправились во второй зал для приема гостей. И вновь пространство, загроможденное грудой хлама, заставила Хью чувствовать беспричинное беспокойство и нервозность: ему казалось, что уровень адреналина в его крови просто запредельный. Он готов был бежать многокилометровый марафон безостановочно.

Эйприл успела освободить от коробок только часть этой комнаты. Когда-то здесь мама и Лен смотрели телевизор: они удобно устраивались на плюшевом диване, вытягивали ноги на мягкий пуфик, заранее запасаясь вкусной едой. Диван все еще стоял на том же месте.

Тяжелые коробки, о которых говорила Эйприл, стояли возле окна: они были значительно больше ящиков из первой комнаты, но сложены всего лишь в два этажа.

Эйприл и Хью поставили кофе на пол и быстро достали несколько коробок. Но за верхними им все же пришлось неловко тянуться. Их пальцы соприкоснулись – казалось бы, на какую-то долю секунды, но они оба вздрогнули, и не смогли этого скрыть. Рука Эйприл была прохладной и мягкой, аккуратные ногти блестели под его ладонью. Хью невольно перевел взгляд на Эйприл, но она, казалось, слишком увлеклась работой – или только делала вид.

Хью все еще помнил, как покраснела Эйприл, когда они так же случайно коснулись друг друга в его квартире. Он тоже смутился тогда. Ему казалось очень странным, что кровь так бурлила от обычного прикосновения…

Конечно же, Эйприл была красива – в классическом понимании этого слова. Но Хью не считал возможным обращать внимание на внешность своих сотрудниц. И все же в тот день, когда он, потрясенный внезапной находкой, примчался в дом, и в тот момент, когда они с Эйприл стояли возле раковины, Хью вдруг увидел, насколько прекрасна ее тонкая шея, острые скулы, вздернутый нос…

Да, он заметил, насколько она женственна. Но также он заметил и ее искреннее сопереживание. И симпатию к нему. Хотя ему не нужно было все это, он просто не хотел сложностей.

Жизнь Хью была спланирована до мелочей. Встречаясь с женщинами, он старался избежать сложностей: совместное проживание, планирование будущего… Нет, все это лишь добавило бы хаоса и беспорядка в его существование.

Вот и сейчас одно случайное прикосновении к руке Эйприл выбило его из колеи: он почувствовал жар и прилив возбуждения. Хью понял, что ему лучше уйти.

Они перенесли коробку в другую, более свободную, часть комнаты, и Хью направился к двери.

– Не забудь свой кофе, – сказала Эйприл.

Повернувшись, он заметил, что она держит обе чашки – свою и его.

Нет, ему лучше уйти немедленно. Он может сделать себе новый кофе там, внизу. Вообще, пора была заняться делами, которых на сегодня было много, как, впрочем, и всегда. Но Хью вдруг с удивлением осознал, что пыльные коробки больше не пугали его. Напряжение, которое он всегда испытывал в этом доме, вдруг почему-то уменьшилось. Нет, он все еще испытывал дискомфорт в этих пустынных стенах, но жуткая давящая тревога ушла.

Задумавшись, Хью не заметил, как Эйприл подошла к нему ближе, чтобы отдать кружку. Женщина, которая простой милой улыбкой вынудила его остаться здесь, ждала, вероятно, что он возьмет свой кофе и вернется в подвальную квартиру.

Но вместо этого Хью подошел к одной из коробок, которая уже была раскрыта, и уставился на нее невидящим взглядом.

– Да, похоже, вам действительно не нравятся эти коробки, – заметила Эйприл.

Хью Беннел интриговал ее. И не только своей вещностью. Ей важно было понять, кто он есть на самом деле и почему эти коробки так важны для него.

Хью бросил взгляд на Эйприл, приподняв бровь.

Она поняла его без слов и принялась за работу. Хью сделала несколько шагов назад, уперевшись в подлокотник дивана.

В коробке были женские вещи – яркие атласные и шелковые. Это открытие пробудило в Эйприл живой интерес. Достав кремовую прозрачную блузку с черной бархатной лентой, завязанной бантом на шее, она улыбнулась и невольно прижала ее к себе, словно пытаясь примерить. Размер явно маленький – даже меньше тех моделей, которые периодически присылали ей различные модные дома. А ведь в то время она еще пыталась сидеть на диете…

– Это вещи твоей матери? – спросила Эйприл, повернувшись к Хью. Она прекрасно понимала, что сейчас не самый подходящий момент для подобного вопроса, но любопытство взяло верх над здравым смыслом.

Казалось, Хью замер в окружении всех этих вещей, которые так много значили для него и абсолютно ничего для Эйприл. Но почему-то именно она перебирала их… Но на вопрос Эйприл Хью не обратил ни малейшего внимания.

– Все вещи нужно отдать на благотворительность, – сказал он.

– Но ведь я спрашивала не об этом, – ответила Эйприл.

Она бросила блузку в ящик для пожертвований, стоявший посреди комнаты. Вскоре туда же отправилось и прекрасное темно-розовое платье, элегантный льняной платок и множество футболок. Также Эйприл нашла восхитительную мужскую кожаную куртку-бомбер, которая казалась просто огромной. Но Эйприл примерила и ее.

Было ли странным ее поведение? Возможно. Но ведь Хью все равно собирался расстаться с вещами… Он сам неоднократно подчеркивал, что все это лишь хлам. Долгими тихими вечерами она в полном одиночестве разбирала коробки, так что неудивительно, если сейчас она просто сходит с ума…

Но на самом деле ей очень хотелось увидеть истинные эмоции Хью. Она не верила его равнодушию. Его напускное безразличие казалось совершенно неубедительным. Просто прекрасный блеф.

– Я плачу тебе вовсе не за игры в переодевания, – заметил он вдруг.

Его тон был спокойным и ровным.

Эйприл повернулась, чтобы продемонстрировать, как сидит на ней пиджак.

– Ну что ты все портишь! – поддразнила она, широко улыбаясь, пытаясь поймать его взгляд. Иначе она просто не знала, как справиться с этой давящей тишиной.

Сестры всегда называли ее солнечной. Потому что каждый раз, заходя в комнату, она озаряла ее своей улыбкой. Эйприл не очень-то им верила, втайне пытаясь понять, как это определение характеризует ее… тем более на фоне артистичной Милы и умной Айви. Да и такое ли уж это великое достижение – просто уметь открыто искренне улыбаться? Эйприл усомнилась в своей «солнечной» улыбке после расставания с Эваном. Но сейчас этот мрачный человек словно бросал ей вызов неприступностью и загадочностью.

Прекрасно понимая, что рискует, но не в силах больше терпеть молчание, Эйприл игриво откинула выбившийся локон в сторону, пародируя жесты известных супермоделей.

– Так что ты думаешь об этом?

Интересно, что Хью сейчас сделает? Улыбнется? Закричит? Уйдет? Уволит ее, в конце концов?

Эйприл улыбнулась еще шире.

– Мне кажется, слишком официально, – сказала она, с деланым безразличием пожимая плечами и бросая пиджак в ящик для пожертвовании. – А как тебе это? – добавила она, выхватывая следующую случайную вещь, блестящую блузку с синими и белыми полосками. Она была слишком маленькой… Но Эйприл поздно это поняла.

Ткань плотно натянулась на плечах, и Эйприл замерла.

– Черт побери! – пробормотала она.

Эйприл с самого начала не была уверена в целесообразности своей задумки, но попасть в ловушку дешевой атласной ткани точно не входило в ее план. Она осторожно пошевелилась, пытаясь снять блузку, но ничего не получалось. Ее футболка от резких телодвижений задралась над джинсами, она почувствовала холод. Вновь и вновь пытаясь выбраться из узкой блузки, Эйприл невольно отворачивалась от того места, где, по ее мнению, сейчас стоял Хью. При этом она чувствовала себя невероятно глупо.

Внезапно Эйприл поняла, что Хью стоит рядом с ней: высокий, мощный, решительный. Он осторожно потянул блузку вверх. Но Эйприл все еще не могла пошевелить руками, чувствуя себя в капкане. Она с трудом сдерживала свои эмоции: Хью был рядом с ней, касаясь ее, такой уязвимой и беспомощной. Эйприл бы хотелось, чтобы он одним резким движением стянул с нее блузку, покончив разом с эти кошмаром. Но вместо этого он лишь придвинулся вплотную к ней, аккуратно, миллиметр за миллиметром, снимая вещь. Эйприл казалось, если она сделает малейшее движение назад, она окажется в его объятиях.

Неожиданно мучения Эйприл закончились, Хью все же удалось стянуть блузку.

Эйприл снова увидела знакомую комнату, тяжелые полосатые шторы, закрытые полосой препятствия из коробок.

– Спасибо, – пробормотала она и вдруг осеклась. Хью все еще стоял рядом – так близко, как никогда до этого. Она внимательно изучала его лицо: резкий нос, густые брови, выдающиеся скулы… Она могла разглядеть веснушки на его щеке и даже немногочисленные седые волосы.

Хью тоже изучал ее. Его взгляд остановился на ее глазах, щеках, губах. И на этот раз все происходящее не было разыгравшейся фантазией Эйприл, как тогда, к его подвальной квартире. Воздух между ними словно потрескивал от напряжения. Ее сердце бешено стучало, она чувствовала, что растворяется во взгляде Хью. Не выдержав накала, он наконец оторвал взгляд от ее губ.

С того самого первого момента их знакомства Эйприл знала, что Хью совсем не такой жестокий, холодный и неприступный, каким хочет казаться. Она понимала, что его глаза часто не выдают истинных эмоций, скрываемых глубоко внутри. Именно поэтому она не могла так просто взять на себя ответственность и выкинуть вещи, принадлежавшие его матери.

Эйприл вдруг поняла, что Хью хочет ее, и это желание взаимно, и скрывать это друг от друга было просто бессмысленно.

Но Хью резко отступил, снова уйдя в себя. Его взгляд снова стал закрытым.

Эйприл продолжила разбирать коробку, поняв, что пауза нелепо затянулась. Правда, напряжение все еще висело в воздухе. Она не могла придумать, как ей теперь себя вести, Хью же казался невозмутимым. Хотя она догадывалась, что он просто в очередной раз не показывает истинных эмоций.

– Эта одежда принадлежит не моей матери, – вдруг произнес он. – Я вообще понятия не имею, чьи это вещи, почему они из такой дешевой ткани и зачем, черт возьми, моей матери нужен был весь этот хлам…

Эйприл понимающе кивнула. Голос Хью был жестким, в нем слышалось едва сдерживаемое разочарование.

– Масштаб личности моей матери гораздо больше увлечения всеми этими бесполезными вещами. Почему уже она сама этого не понимала?

Хью вновь встретился взглядом с Эйприл, но она знала, что он не ждет ответа: вопрос был риторическим.

– Я заберу эти вещи из твоего дома, – только и смогла произнести она.

– Из ее дома, – пояснил Хью и, не говоря ни слова, ушел.

Глава 5

Хью спал беспокойно.

Проснувшись довольно поздно, он решил не присоединяться к группе велосипедистов, с которыми обычно проводил время в среду, и поехал на прогулку в одиночестве. Сегодня он хотел побыть наедине с собой, своими мыслями. К тому же движение на дорогах оживилось, после ночного дождя дороги все еще не просохли, в таких условиях трудно передвигаться группой.

Лондон мог быть очень опасным городом для велосипедиста, Хью относился к этому факту с пониманием и уважением.

Сегодня Хью отчаянно нуждался в одиночестве, не хотел, чтобы его окружал гул разговоров, веселые товарищи, желающие поделиться очередным анекдотом или историей из жизни. Он слышал лишь собственный пульс, равномерное дыхание и шум колес. Какофония утреннего лондонского шума просто отступила на задний план.

Хью с силой крутил педали, стараясь выкинуть из головы все мысли, отвлекавшие его от прогулки.

Вскоре он выехал за пределы Лондона. Он согрелся и даже вспотел, но ледяной ветер отчаянно обдувал его щеки. Хью не прогадал, надев сегодня с утра теплый черно-белый спортивный костюм, жилетку и перчатки, иначе бы точно замерз. Его товарищи к этому моменту уже развернулись бы и отправились домой, но Хью все катил и катил вперед, не замечая времени. Городской пейзаж уже давно сменила сельская местность.

Добравшись до Бокс-Хилл, он наконец остановился, наслаждаясь приятной болью в мышцах. Его сердце бешено колотилось, во рту пересохло.

Хью оглядел зеленые долины Доркинга, простиравшиеся под ясным небом до самого Саут-Даунса. Здесь, среди лесов и пастбищ для овец, в пятидесяти километрах от Лондона…

Что он здесь делает?

Ему даже не нужно было смотреть на часы, чтобы понять: дневную конференцию он уже пропустил. И теперь ему понадобится два с половиной часа, чтобы вернуться домой…

Тем не менее он должен хотя бы написать своей помощнице, работавшей удаленно, и попросить ее отменить все дела до конца сегодняшнего вечера. Но Хью этого не сделал.

Хью не планировал ехать так далеко, но ему срочно нужно было выплеснуть накопившееся за ночь недовольство и раздражение, из-за которого он промучился без сна. Ему пришлось в полном молчании мерить шагами гостиную почти до утра.

Хью совсем не нравилось то, что он сейчас чувствовал: смятение, беспокойство и полную неопределенность. Обычно он всегда знал, что и зачем делает. Главное же – всегда был уверен в правильности своих поступков. Все дела он сначала тщательно планировал и анализировал, прежде чем воплотить в жизнь. Вот в чем заключался секрет его бизнеса. Хью никогда не ошибался… потому что не позволял себе отвлекаться от важных дел.

Дом матери всегда был исключением. Мысли о нем путали привычный образ жизни. После ее смерти он думал продать особняк, в то время как сам решил поселиться неподалеку, в Примроуз-Хилл. Но Хью просто не смог этого сделать – ни тогда, ни сейчас. Он сам себе не мог объяснить глупой привязанности к этому дому. Хью всегда гордился тем, что он совсем не похож на свою мать, и стремление к наведению хаоса и беспорядка не передалось ему по наследству. Но он знал, как много значил этот дом для нее: здесь она искала любовь, долгие годы пребывая в поиске второй половины. И здесь же обрела свое личное счастье: десять лет они с Леном прожили душа в душу.

Только в память о тех счастливых временах Хью решил сохранить накопленные матерью вещи, хоть в душе и считал их всего лишь барахлом.

Даже теперь, когда Эйприл Спенсер на его глазах разбирала коробки, он не мог расстаться с этими вещами. И самое интересное, что его новая работница, которую он знал совсем недавно, понимала его лучше, даже чем он сам понимал себя.

Хью не представлял, на что еще готова пойти Эйприл, чтобы сохранить все эти сентиментальные безделушки. Она словно чувствовала, что он и на самом деле не готов избавляться от них… И она была права. Коробка с надписью «Хью» до сих пор стояла на кофейном столике, будто издеваясь над ним.

Хью оказался бессилен перед этим домом. Он никогда не сможет выкинуть эти вещи…

Как жаль.

Вчера он с таким энтузиазмом бросился на помощь Эйприл только потому, что сам себе хотел доказать: атмосфера дома больше не властна над ним. И правда, у него получилось полностью контролировать себя. Единственное, чего он не смог сделать, – игнорировать красоту Эйприл. Вчера он почти беспрепятственно мог ее разглядывать, правда, он не ожидал такой бурной реакции своего организма на близость к ней.

Хью и раньше замечал, что его влечет к Эйприл, но он легко мог справиться с этим влечением, потому что они довольно редко общались. Теперь же они стали проводить больше времени вместе, узнавать друг друга, и он смог разглядеть интересные грани ее характера: пусть она и вредничала, пытаясь оставить вещи, его это не пугало. Она была такой милой, когда запуталась в этой нелепой блузке. Ему нравилось быть к ней так близко, чувствовать аромат ее шампуня, втайне восхищаться австралийским загаром. Ее футболка задралась, обнажив полоску смуглой от загара кожи. Хью понимал, стоит ему сделать один маленький шаг вперед, и он сможет ощутить, как она дрожит от его прикосновений, услышать, как ускоряется ее дыхание. Момент, когда он помогал Эйприл избавиться от блузки, был настолько интимным, словно он раздевал ее, собираясь заняться любовью. Хью был настолько возбужден, что одного взгляда достаточно было, чтобы полностью потерять контроль. Но он никогда не терял контроль.

И поэтому Хью просто отступил. Он сделал шаг назад, даже несмотря на то, что ему ужасно не хотелось этого делать. Он постарался включить голову: Эйприл работала на него, в ее задачи входила уборка дома его матери, а вовсе не роман с начальником.

Он вообще избегал какой бы то ни было физической или эмоциональной зависимости от женщины. Со всеми бывшими пассиями он знакомился в Интернете. Там он мог полностью контролировать свое поведение, тщательно следил за тем, что говорить. Сложных и сильных чувств к бывшим девушкам он просто не позволял себе испытывать.

Хью никогда не начинал отношения с физической близости. Но именно мысли о сексе с Эйприл заставили его встать посреди ночи и измерять шагами гостиную. Он думал о ее бархатистой коже, о губах, так смело открывшихся ему, когда он смотрел на них, совершенно себя не контролируя… Он знал, что стоило лишь наклониться к ее губам, и они уже через минуту оказались бы в постели… Эйприл хотела его не меньше, и они неизбежно занялись бы сексом.

Но он просто ушел.

И вот теперь отправился на эту длительную велосипедную прогулку, в надежде привести мысли в порядок и разобраться в себе, в беспорядке вещей его матери, в с своих зарождающихся чувствах к Эйприл… Отличный план!

Хотя нет, план провальный: возвращаясь домой, Хью так и не смог избавиться от воспоминаний о теплой мягкой коже и прекрасных голубых глазах Эйприл.

«Полюбуйся на него!»

Получив в мессенджере фотографию Нейта, отправленную Айви, Эйприл тут же напечатала ответ:

«Покажи ему это на совершеннолетие».

На фотографии Нейт сидел в детской ванночке, весь покрытий мыльными пузырями.

Все три сестры решили пообщаться в общем чате.

«Как идут продажи, Мила?»

Мила совсем недавно увлеклась гончарным делом и теперь запустила в продажу множество готовых изделий.

«Пока неплохо. Я сейчас экспериментирую с ценой. Я до сих пор не уверена, что люди в состоянии оценить по достоинству ручную работу…»

Мила рассказывала Эйприл подробности ведения собственного бизнеса, затем отправила фотографии своей мастерской. Эйприл всегда гордилась обеими сестрами. Ее восхищала уверенность и целеустремленность Милы, которая смогла без финансовой поддержки родителей устроить свое дело.

Самой Эйприл потребовалось больше двадцати лет, чтобы понять: единственное, что она умеет делать по-настоящему хорошо, – это посещать вечеринки, фестивали, показы, благотворительные вечера и встречи.

Именно поэтому Эйприл решила основать «Молинье фаундейшн». При этом она сознательно отказалась выступать лицом фонда, отдав бразды правления матери, выступившей покровительницей. Но без сомнений, основательницей этого предприятия стала именно она, Эйприл. Вместе с небольшой командой профессионалов она трудилась день за днем, убеждаясь, что проект продолжает расширяться. Они дорожили каждым пожертвованным долларом. Эйприл охотно экспериментировала с разными идеями: сначала занялась раскруткой сайта, потом завела блог в популярной во всем мире сети Инстаграмм. Эйприл и ее команда сотрудничали со многими известными фирмами, которые не прочь были разместить рекламу своего продукта в ее соцсетях. Такие действия, как правило, щедро оплачивались.

В душе она гордилась успехами фонда, но почему-то по-прежнему не считала себя главной его соучредительницей, полагая, что уделяет этой работе не так уж и много времени.

В это время к диалогу в чате подключилась Айви.

«Как обстоят дела на новой работе?» – поинтересовалась она.

«Хорошо… в основном. Только вот коробок очень уж много».

Эйприл хотела опубликовать фотографию комнаты матери Хью, полностью заваленную ящиками, но вовремя остановилась, вспомнив о договоре и о необходимости соблюдать полную конфиденциальность.

«Мой босс – довольно интересный мужчина».

Эйприл написала это прежде, чем успела подумать о последствиях.

«О! И насколько же интересный?)))»

Эйприл никогда не умела хранить секреты от сестер.

«Весьма».

«Фото в студию», – написала Мила.

«Нет, и не просите, я даже имя его не могу вам назвать. Но он высокий, у него черные волосы, темные глаза. Соблазнительная щетина. Но он мой босс, и хватит об этом».

«Почему нет? По-моему, весьма здорово, если в семье есть хотя бы один генеральный директор», – заметила Айви.

«Стоп. Я действительно не собираюсь развивать с ним отношения».

«Почему же?» – поинтересовалась Мила.

«Сейчас не время для романа. Мне нужно побыть какое-то время одной. Разве не так должны вести себя брошенные жены?»

«Не знаю, у меня вообще нет мужа», – написала Мила.

На самом деле у Милы был очень красивый, успешный парень, который души в ней не чаял, и все знали, что рано или поздно они поженятся.

Эйприл тоже немного лукавила: ее уже давно не мучила бессонница и бесконечные мысли о предательстве Эвана. Возможно, упорная физическая работа помогала ей выбраться из депрессии.

«Думаю, побыть какое-то время без отношений – отличная идея, – напечатала Айви. Она всегда умела поддержать Эйприл в нужный момент. – Но подумай о том, что вы с ним одиноки и, возможно, сможете легко найти, чем бы развлечься…»

Эйприл задумалась. Она ожидала предостережений от сестер и теперь уже не была столь категорично настроена.

«Эйприл?» – позвала ее Мила.

«Я не знаю, что делать».

«Зато знаешь, с кем», – подколола ее Айви.

Мила тоже посмеялась, отправив в чат смайлики.

«Лучше пришлите мне еще фотографий Нейта».

«Ты бука. Тебе с нами невесело», – написала Мила.

Айви с удовольствием откликнулась на ее просьбу, опубликовав еще три смешные фотографии сына. Сестры еще немного поболтали и попрощались. Эйприл была очень благодарна им за общение и радостные эмоции.

Но этой ночью все ее мысли занимал только Хью Беннел.

Эйприл почти закончила работу, когда неожиданно пришел ее босс. Грузовик, переполненный вещами, собранными для благотворительных нужд, только что уехал, она провожала его. Холл был почти пуст, только кое-где стояли коробки, и ящик с надписью «Хью» красовался на нижней ступеньке парадной лестницы.

– Здравствуй! – сказала Эйприл, улыбаясь и входя в дом. Они не виделись с того самого вечера, когда она так глупо запуталась в дешевой блузке. Но, несмотря на советы сестер, она решила сохранять в общении с Хью исключительно деловой тон.

Она сумела убедить себя в том, что действительно слишком мало времени прошло после расставания с Эваном. К тому же Хью ее босс…

Эйприл совсем недавно отправила ему очередной отчет о проделанной работе и просто не успела убрать грязь, оставленную водителем грузовика на полу.

– Здравствуй, – произнес он, едва взглянув на нее, тут же переведя взгляд на коробку с надписью «Хью». Сегодня впервые за долгое время Эйприл нашла вещи, которые можно было туда положить.

Хью поднял смятую коробку и прошел с ней по коридору, вероятно собираясь выбросить.

– Постой! – почти прокричала Эйприл.

Хью не обернулся, но застыл на месте.

– В чем дело? – спросил он в нетерпении.

Эйприл понимала, что сейчас ей лучше промолчать.

– Ничего, прости.

И все же, не в силах совладать с собой, она побежала вслед за Хью.

– Подожди, пожалуйста.

На этот раз Хью повернулся. Эйприл вновь оказалась так близко к нему, их разделяла только открытая коробка, которую он держал.

Сегодня она нашла много милых вещиц: старые детские рисунки пальцами, выпачканными краской. На всех была подпись «Хью» и дата – середина восьмидесятых. Также она нашла школьные тетради и фотографии самого разного размера и формата: и с округлыми краями, и совсем маленькие.

– Там твои первые дни в школе, – сказала Эйприл.

Хью безразлично пожал плечами, даже не заглянув внутрь.

– Мне все равно.

Но он не искал ее взгляда, он просто отвлеченно смотрел в сторону.

– Я тебе не верю, – заметила она.

Хью бросил на Эйприл резкий взгляд.

– Прошу прощения?

– Я говорю, что не верю тебе, – повторила она медленно и четко.

Теперь он не сводил с нее пристального взгляда.

– И что же прикажешь мне с этим делать? – насмешливо поинтересовался он.

Эйприл перемешивала фотографии, словно они были колодой карт.

– Смотри, – сказала она. – Здесь ты в школьной форме. А вот еще один похожий снимок. А вот ты с мамой. Это ведь особенные фотографии, памятные? Неужели они тебе не дороги?

– Нет, – спокойно сообщил Хью. – Пожалуйста, убери все обратно.

Эйприл решительно покачала головой:

– Я не сделаю этого.

– Ты уверена?

– Абсолютно, – подтвердила она без тени сомнения.

– Ты совершаешь ошибку.

Глаза Хью сузились, превратившись в маленькие щелочки. Его голос стал грубым.

Он отвернулся и пошел по коридору на улицу.

– Я просто выкину все это завтра, – добавил он.

– Ты ее ненавидишь? – выпалила она, быстро отступая назад. Эйприл не успела даже подумать о последствиях своих слов, как Хью уже оказался перед ней. Он почти в ярости отбросил коробку в сторону, и теперь между ними не было никакого барьера.

Эйприл смутилась, но не сделала ни шагу назад.

– Нет! – произнес он негромко, но твердо. – Это не твое дело.

– Я знаю, – сказала она, понимая, что он прав, но остановиться она уже не могла. – Знаешь, у меня нет подобных фотографий с матерью. На мое тридцатилетие сестры разбирали старые снимки, чтобы сделать плакат, и мы не нашли ничего подобного. – Она нервно сглотнула, игнорируя ярость Хью. – Конечно, у меня есть несколько фотографий из первого класса, но это совсем не то. Общих снимков с мамой нет. Наверное, тогда считалось нормальным, что родители находятся за кадром, уделяя все внимание детям.

Хью молчал.

– Я бы очень хотела чаще фотографироваться с матерью. На самом деле у меня есть еще кадры и с отцом, моя мать была фотографом. Но до него мне нет дела. Я любила свою маму.

– Отец плохо к тебе относился? – осторожно поинтересовался Хью.

Эйприл моргнула.

– Нет. Он просто ушел, когда мне было пять лет. И потом я очень редко его видела.

Хью кивнул:

– Мой отец поступил примерно так же. Я тоже редко с ним виделся.

Хью не стал развивать тему.

– Ужасно, – заметила она.

Его губы искривились в ухмылке.

– Да.

– Но твоя мама, очевидно, любила тебя?

Эйприл заметила его напряжение, но он тут же взял себя в руки и постарался расслабиться.

– Верно, – добавил он.

– Именно поэтому она и сделала те общие фотографии.

Хью вновь напрягся.

– Поверь, в этом доме тысячи фотографий моей матери. Для нее это были просто вещи. То, что она их сохранила, вовсе не доказывает ее любовь ко мне.

Эйприл решительно покачала головой:

– Нет. Эти фотография – память. Они останутся с тобой навсегда. Что, если у тебя когда-нибудь появятся дети?

– У меня никогда не будет детей. И уж сейчас ты переходишь все границы.

Эйприл ничего не понимала, она была растерянна.

Хью попытался забрать у нее фотографии, чтобы закинуть их обратно в коробку. Но она отчаянно сопротивлялась.

– Зачем ты это делаешь? – спросила она, все еще крепко держа снимки. Впервые за этот вечер в уверенном и твердом взгляде Хью отразились какие-то эмоции. Эйприл увидела в его глазах боль.

– Я не должен ничего объяснять вам, мисс Спенсер. Ваша единственная задача – освободить этот дом от коробок. Я не желаю слушать никаких сожалений, и не нужно обо мне беспокоиться.

– Ты правда хочешь видеть этот дом пустым?

– Именно, – выдохнул раздраженно Хью.

– Ну тогда, – произнесла она с улыбкой, которая удивила его. – Я могу поработать над этим вопросом.

– Над каким именно? – настороженно поинтересовался Хью.

– Сейчас узнаешь, – продолжила Эйприл, ее голос становился все более уверенным. – Ты ведь генеральный директор международной компании по разработке программного обеспечения?

Глаза Хью сузились в маленькие щелочки, но он промолчал.

– Так почему бы тебе просто не отсканировать все предметы в доме и не сохранить все на компьютере? Дом будет свободен от коробок, твое желание осуществится. И…

Она не стала продолжать: «И ты не сделаешь роковую ошибку всей своей жизни».

Эйприл понимала, что не может произнести эти слова вслух. Он легко бы опроверг любой ее аргумент, хотя бы просто потому, что они еще так мало знают друг друга. И все же она была уверена в своей правоте.

Иногда она мельком ловила искренние эмоции во взгляде Хью – в те самые моменты, когда он не пытался отгородиться от нее за непробиваемый спокойствием и самоуверенностью. Эйприл многое понимала о своем боссе. Она знала, что люди, которым не было никакого дела до старого школьного хлама в виде рисунков с солнышком, фотографий или табеля успеваемости, действительно существовали. Но Хью Беннел определенно не был таким человеком.

Эйприл кожей чувствовала его метания: он пытался быстро решить, как ему действовать дальше: отчитать ее, промолчать или уволить. С каждой напряженной секундой молчания Эйприл все больше убеждалась, что ее все же уволят. И это даже хорошо. По крайней мере, она…

– Думаю, это осуществимо, – внезапно произнес Хью, словно сам удивляясь собственным словам.

– Потрясающе! – воскликнула Эйприл тут же, не дав ему возможности одуматься. – Я даже могу сделать это для тебя, это не займет много времени. Также я могла бы сфотографировать и другие вещи, которые найду…

– Все необходимое оборудование я предоставлю.

Хью забрал коробку у Эйприл и унес ее обратно в фойе. Он поставил ее на нижнюю ступеньку главной лестницы. Эйприл пришла следом и положила в коробку фотографии.

Она хотела сказать что-то еще, но промолчала.

– Уже поздно, – заметил Хью.

– Тебе нужно домой. Увидимся завтра.

Глава 6

После полудня Хью установил сканер на мраморной столешнице кухни.

Эйприл как раз заканчивала разбирать вторую приемную. Он слышал звуки радио, которые перекрывали шум от уборки. Эйприл активно подпевала исполнителям, правда, получалось у нее довольно плохо. Играла песня, которая была очень популярна в те времена, когда он учился в старшей школе.

Хью осторожно вошел. Увидев его, Эйприл тут же покраснела. Румянец был легким, но теперь Хью знал, что так Эйприл реагировала именно на него.

Впрочем, он тоже реагировал на нее по-особенному. Даже в тот момент, когда она отчаянно отстаивала его несуществующие художественные способности, которые он реализовал в младших классах на уроке рисования. Или же пыталась сохранить старые табели с его оценками. Он реагировал на ее красиво очерченные губы, на ее округлые бедра и тонкую талию, на ее пряди, мило выбившиеся из пучка. Также Хью не мог проигнорировать ее властное заявление вчера, когда она проявила такую настойчивость. Конечно, в ту секунду он ее ненавидел, потому что хотел немедленно покинуть дом.

Но затем он уступил Эйприл. По крайней мере, сделал вид. Ведь ничего страшного не случится, если сотрудник, отлично справляющийся с работой, останется доволен своим боссом? Хью думал, что после того, как все вещи будут отсканированы и сфотографированы, он с легкостью их удалит из памяти компьютера.

Хью подключил сканер к ноутбуку, который был отдан в пользование Эйприл, затем установил на нем программное обеспечение.

Тихие шаги отвлекли его от работы: Эйприл незаметно вошла в кухню и, улыбаясь, встала напротив кухонной скамьи. Она больше не краснела в его присутствии: наоборот, излучала уверенность и оптимизм. Собственно, это было привычное ее состояние.

Он вновь задумался об этой удивительной женщине. Кем она была на самом деле? Как ей удавалось справляться с работой, которую он ей поручил? Правда, все это не имело значения, ведь их отношения не выходили за рамки рабочих. По крайней мере, он сам отчаянно пытался себя в этом убедить.

Погрузившись в собственные мысли, Хью не сразу обратил внимание на то, что Эйприл держит в руках фотографии.

– Мы можем начинать? – спросила она.

Хью понял, что именно сейчас настал момент, когда он должен уйти. Эйприл неплохо разбиралась в компьютерах, она прекрасно справится и без него. Но вместо этого он жестом пригласил ее подсесть к нему.

– Вот, позволь мне кое-что показать тебе.

Они сидели рядом на кухонной скамье, просматривая фотографии. Они быстро вошли в рабочий ритм: Хью сканировал снимки, Эйприл сохраняла их на ноутбуке. Сначала ей хотелось разбить фотографии на группы, но Хью не очень воодушевила эта идея. Поэтому она просто проверяла качество сканирования, удаляла дубликаты и сохраняла оригиналы в одну большую папку.

Эйприл знала необъяснимую тягу Хью к порядку и могла поспорить, что он тщательно сортирует любые документы, в том числе и фотографии. Наверняка он каждой дает максимально четкое название, сохраняет их в отдельные папки, и вряд ли на его рабочем компьютере могут появиться какие-то случайные, размытые снимки. Но Эйприл поняла, почему сегодня Хью отошел от своих правил: он мысленно убеждал себя в том, что скоро все с легкостью удалит. Она сама втайне удивлялась собственной проницательности: как можно настолько понимать действия другого человека? Особенно когда он так старался не показывать своих истинных эмоций.

Вероятно, она просто очень много времени проводила с вольнолюбивыми, вечно пьяными туристами, с которыми у нее не было точек соприкосновения. И теперь просто цеплялась за любую возможность нормального адекватного общения: в Лондоне у нее совсем не было связей.

Несмотря ни на что, Эйприл нравилось общество Хью. Иногда они соприкасались плечами, и оба тут же делали вид, будто ничего не произошло. В большей степени, конечно, Эйприл старалась изображать безразличие. Она до сих пор не понимала, почему позволила сестрам шутить над их отношениями с Хью? У нее за всю жизнь был всего один мужчина, с которым она целовалась. С которым занималась любовью. Этот мужчина – Эван.

С ним она познакомилась еще в школе. И ей всегда казалось, что он искренне любит ее. Эйприл совсем не понимала, как нужно реагировать на безумно красивого, невероятно загадочного мужчину, у которого тысячи скелетов в шкафу?

Что будет, если она прямо сейчас просто повернется к нему? Назовет его по имени… мягко, как и давно хотела. А что, если он вдруг поцелует ее? Какими бы были на вкус его губы? Что бы она почувствовала, крепко прижавшись к его мускулистой груди?

– Эйприл?

Она подпрыгнула, чуть не перевернув скамейку. – Ты в порядке?

Эйприл положила руки на стол, чтобы скрыть волнение.

– Да, конечно, все хорошо.

Хью с любопытством смотрел на нее.

– На моих первых школьных фотографиях я везде со своими сестрами. Я ведь средняя. Наверное, это значит, что у меня должны быть какие-то проблемы в общении?

Эйприл начала нервно мерить шагами комнату. Она хотела как-то отвлечься, разрядить напряженную атмосферу, хотя вообще-то она всегда старалась сохранять спокойствие. Она отлично находила контакт с людьми, могла поддержать разговор на любую тему, вплоть до искусства: опыт проведения благотворительных встреч сослужил хорошую службу.

– Моя старшая сестра – типичный старший ребенок. На нее возлагали много надежд, водили по кружкам. Она все время училась. Я уставала только от одной мысли о том, сколько всего ей приходится делать за день. Хотя и младшая моя сестра, по ее рассказам, никогда не чувствовала себя маленькой. Она намного мудрее своих лет, очень творческая натура, увлекается рисованием.

Эйприл сделала вынужденную паузу, хотя, казалось, могла продолжать бесконечно.

– Ты знаешь, какими должны быть средние дети? Какая их основная задача в семье? От них мало чего ожидают. И они… миротворцы. Представляешь, насколько это скучно?

Эйприл смотрела на экран ноутбука, любуясь фотографиями маленького Хью.

– Ты совсем не скучная, – заметил он уверенно.

Она удивленно моргнула, надеясь, что он не обратил внимание на ее замешательство.

– Спасибо, – произнесла она.

Эйприл перевернула мышкой в правильный ракурс последнюю фотографию и сохранила ее в нужную папку.

– Я тоже вижу в тебе миротворца. Правда, это не касается непонятной любви к моим старым снимкам.

Она улыбнулась.

– Просто я всегда хотела иметь такие же фотографии. Моя мама очень много времени посвящала работе. Она вставала очень рано, и мы даже не видели ее по утрам, собираясь в школу.

– Чем она занималась? – спросил Хью.

Эйприл нервно сглотнула.

– Она работала в офисе, в центре города. Была генеральным директором крупнейшей в Австралии горнодобывающей фирмы.

Эйприл внезапно замолчала. Хью понимающе кивнул, словно не замечая ее смущения.

– А моя мама в свое время сменила множество профессий. У нас не было денег, поэтому иногда ей приходилось работать в нескольких местах одновременно. Официантка, портье… какое-то время она даже выкладывала товары на полке в супермаркете.

Это был их самый долгий разговор.

– Я сейчас занимаюсь тем же! – воскликнула Эйприл. – После того, как возвращаюсь от тебя.

– Неужели? Зачем тебе это нужно?

– Так я смогу наконец вскоре переехать из ужасного хостела, в котором мне сейчас приходится жить.

Взгляд Хью быстро, почти незаметно, скользнул по Эйприл. Ее кожа покрылась мурашками.

– Разве тебе уже так много лет, что приходится жить в общем доме?

Она насмешливо прищурилась.

– Ну да. Мне тридцать два года. Но я сделала несколько глупых и необдуманных покупок со своей кредитки, и теперь мне приходится за них расплачиваться.

Эйприл тщательно подбирала слова, старясь, чтобы ее признание выглядело правдоподобным. Рассказать ему об истинных мотивах своего лондонского приключения она сейчас точно бы не решилась…

– И что же это за покупки? – спросил Хью.

Этот вопрос удивил Эйприл. Она не ожидала, что он заинтересуется.

– Одежда, еда, аренда дорогой квартиры, которую я просто не могла себе позволить. К тому же я очень долго не могла найти работу.

Хью кивнул.

– Когда я впервые уехал из дома, то снял нелепую квартиру в Камдене. Она была слишком большой для выпускника школы, и моя мама решила, что я попросту сошел с ума.

– Значит, у тебя тоже появились долги?

– Не сказал бы, что так. К тому моменту я уже разработал программу для обнаружения плагиата в курсовых и дипломных работах студентов и продал ее за двести пятьдесят тысяч фунтов. Так что на аренду жилья мне хватило, – пояснил Хью. – Но я вынужден был уехать оттуда, потому что та квартира больше напоминала музей.

Эйприл громко рассмеялась:

– Позволь, я угадаю. Ты ведь все же наверняка переехал не в хостел?

Хью улыбнулся:

– Нет, конечно. Большего кошмара и представить сложно.

– Но ты же понимаешь, что в наших ситуациях мало общего?

Он пожал плечами.

– Почему? Мы оба ошиблись с выбором жилья.

– Ох, вряд ли здесь уместны сравнения. У моей соседки, к примеру, есть странность: она собирает волосы, которые теряет во время мытья головы, в специальный маленький контейнер, который затем оставляет на подоконнике. Я…

– Я погашу все твои долги по кредитке, если ты пообещаешь закончить свой мусорный крестовый поход.

Хью произнес эти слова необычайно серьезно.

Эйприл внимательно изучала его, слегка наклонив голову.

– Мы с тобой оба прекрасно знаем, что если бы ты действительно хотел избавиться от вещей, их давно бы не было. И какая-то случайная знакомая из Австралии вряд ли в состоянии что-то изменить.

Хью тут же встал.

Она внимательно наблюдала, как он налил воду в чайник, затем установил его на подставке. Но рычаг включения так и не нажал. Зато достал из раковины кружку Эйприл и свою из верхней полки, после чего поставил их с чайником, который все еще оставался холодным.

– Хочешь поговорить об этом? – поинтересовалась она.

Эйприл могла только догадываться, что творилось в голове Хью. Он ни на что не реагировал, молча разглядывая стол. Через минуту все же он посмотрел на нее и уверенно произнес:

– Нет.

– Хорошо, – согласилась Эйприл. – Значит, мне не нужно этого знать.

Она лукавила. Ее интересовало все, что было связано с Хью Беннелом.

Эйприл быстро встала, обогнув барные стулья, с ужасом осознавая, что Хью внимательно наблюдает за ней. Она боялась встретить его взгляд. Ее занимали совсем другие мысли. Она вдруг представила, как его прекрасное, сильное, разгоряченное тело прижимает ее к стене. Что, если он прислонит ее к двери кладовки и страстно поцелует? Стоп. Это явно влияние Милы и Айви: их шутки окончательно разрушили логику и здравый смысл.

Эйприл осторожно прошла мимо Хью, стараясь его не задеть. Затем включила чайник. И все же она буквально кожей ощутила, что он улыбается.

– Позволь помочь тебе, – сказала она, имея в виду чайник. – Прекрати притворяться. Не пытайся делать то, что тебе совсем не хочется делать.

Эйприл не заметила, как Хью оказался в шаге от нее.

– Хорошо, – произнес он. Его голос, бархатный и глубокий, завораживал.

Эйприл оторвала взгляд от чайника и взглянула на босса. Все было как в тот день, когда она запуталась в блузке. Но сейчас они стояли даже еще ближе друг к другу. Она вдруг почувствовала, что слышит свое дыхание – быстрое и частое. Желудок предательски сжался, ногти отчаянно впились в ладони.

– Я перестану притворяться, – сказал он, разглядывая губы Эйприл. Она закрыла глаза, теряя контроль над собой. – Эйприл? – произнес он мягко. Казалось, его губы совсем близко.

Эйприл не могла понять, зачем он подошел к ней. Неужели чтобы поцеловать? Ее разум отказывался отвечать на этот вопрос.

Вместо этого она отступила. Два шага, три… отлично, кажется, безопасная дистанция найдена.

– Мы можем найти время, чтобы уже разобраться со всеми вещами, которые я нахожу почти каждый день? – спросила она.

Казалось, Хью думал вовсе не о коробках.

– Что? А, да, хорошо, – ответил он.

– Тогда на сегодня, думаю, мы закончили. Благодарю за помощь.

Хью ушел ровно через минуту: как раз в тот момент, когда засвистел чайник.

Позже, когда Эйприл, тщательно укутавшись в пальто и шарф, шла в супермаркет, она вновь и вновь размышляла над словами Хью, которые эхом отдавались в ее сознании.

«Я перестану притворяться».

Проблема заключалась в том, что она не была до конца искренней. Сейчас она Эйприл Спенсер, а не Эйприл Молинье.

Но она понятия не имела, что больше не притворяется.

Хью сел за стол и набрал сообщение старому университетскому другу.

Они когда-то закончили один факультет, но заработали свои первые деньги в совершенно разных областях. Райан занимался созданием сайтов для знакомств. Он впервые применил инновационную программу, которая позволяла пользователям максимально точно определить подходящего партнера. Тогда об этом говорили все. Теперь его друг владел уже огромной корпорацией, но посвящал больше времени эксклюзивным онлайн-агентствам знакомств.

Хью очень пригодилось инновационное внедрение друга. Критерии отбора партнеров на сайте соответствовали всем современным стандартам. Хью нравились все девушки, с которыми встречался.

Он выбирал для свидания тихие частные рестораны, где проще было общаться, не отвлекаясь. Приглашал своих пассий в кино или на какое-нибудь шоу, но никогда в клуб или паб: там было слишком много людей, которые обычно разговаривали очень громко.

Если общение складывалось удачно, через пару свиданий Хью предлагал девушке секс. Но он всегда старался уйти до наступления утра.

Обычно в какой-то момент он получал приглашение на вечеринку или семейное мероприятие. Но всегда отвечал отказом. После таких семейных встреч он становился официальным парнем, что совсем не входило в его планы.

Пару раз Хью повезло: он познакомился с женщинами, которые так же, как и он сам, не искали серьезных отношений. Встречи с ними длились порой несколько месяцев, но итог все равно был один – расставание.

Хью понимал, что его подход к отношениям слишком странный. В конце концов, все его любовницы всегда заводили разговор о будущем, но он всегда увиливал от четкого ответа. Он помнил, как после ухода отца его матери трудно было найти себе нового мужа. Она впадала в зависимость от каждого нового потенциального ухажера, ожидая малейший знак внимания от него, расстраиваясь, если он не звонит. Хью интуитивно избегал подобного сценария в собственной жизни.

Он считал, что если заранее вычислить совместимость партнеров в целях, ценностях и жизненных интересах, то риск от неудачного знакомства снизится. В его случае эта теория работала: он никогда не испытывал той эйфории от отношений, которую нередко переживала его мать. Но также ему не была знакома боль опустошающих слезных расставаний.

Общение с женщинами не доставляло ему сложностей. В глубине души он просто не хотел никакой серьезности. Просыпаясь утром в постели с очередной новой знакомой, он чувствовал почти то же разрушительное опустошение, которое ощущал в доме его матери, созерцая все эти пыльные, никому не нужные коробки. Ему казалось, что он в какой-то ловушке, из которой нужно немедленно искать выход.

«Наша программа сейчас обновляется, добавь некоторые ответы и пришли мне», – написал Райан.

«Нет проблем».

«Тогда пока что система автоматически отправит тебе короткий список проверенных девушек. Все как обычно, если вы оба понравитесь друг другу, вам придет оповещение».

«Отлично, благодарю».

Как это было странно… Хью искренне был настроен на поиск спутницы, но почему-то, поговорив с Райаном, быстро потерял энтузиазм. Он был уверен, что его влечение к Эйприл объяснимо длительным перерывом в общении с женщинами. И ведь сегодня он почти поцеловал ее…

«Какие успехи в знакомствах с помощью твоей программы?»

Райан, знавший о своем деле все от и до, ответил без колебаний:

«Все замечательно. Случаи, когда клиент не получает совпадений, крайне редки».

Хью немного задумался: он спрашивал не об этом:

«Значит, сто процентов потенциальных пар идут как минимум на одно свидание?»

«Да, и более девяноста процентов пользователей оценивают свою первую встречу на восемь или девять баллов из десяти. Мы очень гордимся этой статистикой».

«А как же второе свидание?»

«Мы не отслеживаем общение партнеров после знакомства».

«Ну а долгосрочные отношения? Браки?»

«Браков много, судя по отзывам в Интернете».

Райан вставил ссылку на отзывы и отправил ее Хью, но тот не кликнул по ней.

«А если в процентах?»

«У нас нет таких данных».

«А если предположить?»

Хью мог представить, как сейчас Райан вздыхает у экрана своего ноутбука.

«Процент небольшой – не больше десяти. В любом случае наша работа – познакомить людей, а не поженить. Остальное зависит уже от каждой конкретной пары. Друг, к чему такой интерес? Может быть, стоит сменить статус в твоем профиле на „Ищу серьезные отношения“, а?»

«Да нет, просто…»

Хью на мгновение отвлекся. Что написать Райану? Они сам не знал, откуда у него вдруг возникло столько вопросов. Его все устраивало на протяжении десяти лет.

«Просто интересно».

У Хью осталось много сомнений после слов Райана, но они не были близкими друзьями, которые могли делиться друг с другом абсолютно всем. Поэтому он аккуратно сменил тему. Он вообще избегал близких контактов – так повелось еще с детства. Хью еще немного пообщался с Райаном о его семье, о его недавно родившемся ребенке, его новом доме.

Прислав несколько фотографий малыша, Райана написал:

«Как-нибудь пересечемся, попьем пивка? Конечно, местечко будет тихое».

«Конечно».

Возможно, они и правда встретятся, но Хью очень в этом сомневался. В основном он общался с Райаном посредством видеосвязи или мессенджеров. И такой формат общения его полностью устраивал.

Чуть позже Хью получил от приятеля дополнительные вопросы для анкеты. Он колебался, прежде чем отвечать на них. Он никак не мог отвлечься от мыслей об Эйприл…

Хью вспоминал, как она смотрела на него в тот день на кухне, как раскрылись ее губы в ожидании поцелуя, как она закрыла глаза… Алгоритм поиска партнера, предложенный программой Райана, явно не подошел был им с Эйприл. Она была яркой, энергичной, общительной. Похожей на солнце – он с трудом представлял, что кому-то она вообще может не понравиться. Он видел ее в шумной компании друзей и родственников, живущей интересной и насыщенной жизнью.

В то время как он сам… да, пусть у него и была пара-тройка таких друзей, как Райан. Но Хью не чувствовал необходимости в новых знакомствах.

Эйприл же любила путешествия, она явно искала приключений – иначе просто не согласилась бы работать на него в таких странных и непонятных условиях.

Хью редко путешествовал и почти всю жизнь прожил в северной части Лондона. Конечно, после того, как его компания вышла на международный уровень, ему так или иначе приходилось выезжать за границу. И все же он старался переводить такие встречи в формат привычных видеоконференций.

Хью был очень закрытым человеком. Он не привык, чтобы его решения ставились под сомнения. Эйприл же легко вторгалась в его зону комфорта, смело расспрашивала его обо всем абсолютно свободно: о матери, об отце. И каким-то необъяснимым образом он сумел рассказать ей больше, чему кому бы то ни было на этой Земле.

Так что… конечно же, у них с Эйприл не было абсолютно никакой совместимости.

Эйприл была красива, это естественно, но они все еще работали вместе. А он все еще не хотел никаких сложностей. Хью просто искал встречи с женщиной, которую устроит то, что он может ей предложить. Женщину, максимально похожую на него самого: тихую, спокойную… одинокую.

Он хотел отвлечься. И развлечься… И больше ничего… кажется.

Хью отправил обновленные данные анкеты Райану и через минуту получил подтверждение о том, что она уже размещена на сайте и доступна для поиска пользователям.

Глава 7

Сентябрь

Эйприл сидела на своей постели, скрестив ноги. Было воскресенье. Ее соседка решила воспользоваться удивительно теплой погодой для осени и отправиться на бранч.

«Люблю свои новые ногти! А какой у вас оттенок?» #новый маникюр#мятный цвет#«Нэйл полиш» Эйприл планировала опубликовать этот пост на следующий день – в то время, когда в Перте будет восемь часов. Она накрасила ногти в приятный мятный цвет. Лак предоставили спонсоры, которые сегодня перевели щедрое пожертвование в ее фонд. Тестовую версию продукта она получила по почте от своей помощницы Карли – просто по смешной цене.

Объяснять свое отсутствие на значимых общественных мероприятиях с каждым днем становилось все труднее. До сих пор она ссылалась на депрессию после распада брака, но это оправдание теряло актуальность. Половина постов в ее Инстаграмме была посвящена предстоящему разводу.

Вчера она опубликовала одну из фотографий, которую успела сделать еще до отлета в Лондон. Тогда Эйприл надела красивое дизайнерское платье, предоставленное очередным спонсором, тщательно уложила волосы и отправилась на важный обед со своими сестрами. Она выглядела трогательной и беззащитной. Такой она и была на самом деле в тот момент.

Потому что фотографию сделали всего спустя месяц после того, как они с Эваном расстались. Но в тот момент Эйприл не очень заботил внешний вид. Она просто накладывала тонну косметики, чтобы скрыть бледную кожу и огромные синяки под глазами. Явно в те дни она не напоминала модель с глянцевой обложки: тем более она набрала пару лишних килограммов.

Сейчас Эйприл смотрела на те фотографии и не понимала, как могла настолько забыть о себе?

Она постаралась выкинуть неприятные мысли из головы. Эван наконец-то перестал быть центром ее вселенной, вот что было по-настоящему важно.

Эйприл распахнула шторы, любуясь тем, как красиво солнечные лучи переливаются на глянцевой поверхности ногтей.

Спонсоры порой тоже хитрили, и все же до сих пор ей удавалось делать снимки продуктов таким образом, чтобы в кадре ее саму почти не было заметно. Карли и сестры отлично помогали ей в этом вопросе: однажды Мила удачно отрекламировала жемчуг из Брума.

Сегодня впервые за долгое время она сама должна была протестировать продукт, которым оказался лак.

Эйприл понимала: все зашло слишком далеко, и пора что-то решать. В ее голове уже родился вдохновляющий пост о «сказочной работе в Лондоне». Она собиралась рассказать подписчикам о преодолении жизненных трудностей. О том, что сейчас ей нужно встать на ноги и двигаться к новым целям. Еще она обязательно напишет, что отныне будет делать все сама, не используя фамилию родителей.

Отвратительная самореклама.

Конечно же, Эйприл не могла опубликовать снимок своей реальной жизни в Лондоне: облезлые стены хостела, дешевый ламинат, ободранные тумбочки и старые кровати…

Даже для сегодняшней съемки она использовала красивую бархатную подушечку, которую недавно нашла в одной из коробок в доме Хью. Он написал ей – в ответ на ее просьбу, – что она может взять себе все, что захочет.

Эйприл вновь подумала о своем боссе… Он не пришел в дом матери в пятницу. Ему не нужно было разбирать коробки.

Она пыталась убедить себя в том, что это к лучшему. Но на самом деле ей безумно хотелось увидеть Хью в тот день.

Во вторник Эйприл закончила разбирать первый приемный зал, и теперь фронт работ переместился на второй этаж, в спальню для гостей. Здесь было не так много коробок, зато Эйприл нашла в них вещи, которые сейчас ей совсем не помешали бы: красивое мягкое винтажное белье, чехлы для мебели. В хостеле ей приходилось спать на дешевом пуховом одеяле, купленном в супермаркете, поэтому забрать найденные вещи ей очень хотелось. Но она понимала, что кому-то они нужны гораздо больше чем ей.

Эйприл до сих пор плохо представляла, чем будет заниматься после того, как закончит работать на Хью. Она подсчитала, что через месяц сможет выплатить долги по кредитке. Но весь этот месяц ей придется питаться рисом, бобами, лапшой быстрого приготовления. А что дальше? Она уйдет со своей ночной работы? Продолжит поиски вакансий по своему основному профилю? В конце концов, вновь переедет? Если бы она поступила так, ей пришлось бы отказаться от соцсетей. А это было не так легко. Она привыкла делать много публикаций на своих социальных страницах. Ей нравилось чувствовать себя важной и нужной для своих подписчиков, которых было больше миллиона.

Оторвавшись от размышлений, Эйприл продолжила разбирать коробки. Сегодня ей удалось найти несколько фотографий – очевидно, с празднования дня рождения Хью. Они были спрятаны в большой белый конверт, края которого пожелтели от времени. Эйприл отнесла находку вниз и положила ее на кухонную скамью. Затем включила чайник.

Она налила себе кофе и сама не заметила, как устроилась за столом и стала внимательнее рассматривать содержимое конверта. В глубине души она немного сомневалась, имеет ли право лезть в чужую жизнь. Но Хью сам поручил ей разобрать весь дом.

Перед ней было множество фотографий почти каждого дня рождения маленького Хью: классический снимок «Задувание свечей на торте», праздничное распаковывание подарков с утра в постели. На всех кадрах присутствовала мама именинника, на самых ранних – также его отец.

Мать Хью оказалась потрясающей красавицей. Эйприл и представляла ее себе такой: у нее были темные волосы и глаза в точности как у сына. На всех кадрах она всегда улыбалась – искренне и завораживающе.

Эти снимки отличались от всех тех, что она уже находила раньше. Они были сделаны в каком-то незнакомом доме.

Эйприл глотнула крепкий кофе и продолжила рассматривать фотографии. Пошел дождь, и крупные капли с силой ударяли в оконное стекло.

На первом снимке пухлый малыш Хью сидел на коленях у матери, протягивая ей обеими ручками кусок ягодного торта. Рядом сидел высокий, темноволосый, очень привлекательный мужчина – отец, так решила Эйприл. Вся семья устроилась за обеденным столом. Комната была пропитана атмосферой восьмидесятых: бежевый ламинат, шкаф с полками, аккуратно заполненный книгами, безделушками и фотографиями в медных рамках, сервант.

На праздновании следующего дня рождения все трое вновь собрались за тем же столом. Но казалось, что маленький Хью намеренно избегал камеры, его взгляд фокусировался на предметах, оставшихся за кадром. Теперь на полках появились новые вещи, но расставили их аккуратно.

На третьей фотографии с детского праздника отца рядом с маленьким Хью уже не было, только мама. Мальчик тянул ручки к торту, выполненному в виде льва. Полки позади стола заметно опустели: исчезли фотографии. Стены почему-то стали голубыми. Эйприл не могла понять: они переехали или просто сделали ремонт?

Она рассмотрела другие снимки с надписью «Хью три года» и поняла: определенно малыш с мамой перебрались в другое жилье: дешевые алюминиевые рамы в его комнате явно говорили о смене обстановки. Но мать Хью все еще сияла солнечной улыбкой.

Четвертый день рождения Хью явно проходил более оживленно: малыш в окружении своих друзей пытался разбить палкой игрушку из папье-маше, наполненную конфетами. Рядом стояли родители, которые наблюдали за своими детьми и разговаривали друг с другом. Комната была очень аккуратной и опрятной. На самом деле на всех ранних снимках в помещении царила абсолютная чистота: ни одной пыльной коробки или абсолютно бесполезной безделицы.

Откуда же возник весь этот беспорядок?

Эйприл просматривала снимки, пытаясь разобраться. Везде присутствовал сервант и обеденный столик. Но предметов у синей стены с каждым годом становилось все больше: книги, фотографии, никому не нужные сувениры, вазы, новогодние игрушки… Правда, расставляли их все так же аккуратно.

К тому моменту, как Хью исполнилось семь, полки ломились от всякого хлама: фотографии, игрушки, толстые свечи из слоновой кости. Резная деревянная лошадь…

К девятому дню рождения в комнате царил настоящий хаос. Книги лежали повсюду раскрытыми, разбитая ваза одиноко скучала в углу комнаты. На полках появились стопки старых журналов, рекламных листовок…

На одном снимке танцующих детей Эйприл заметила всего лишь одну коробку. Только одну. Рядом примостилась стопка газет и книг. Но Хью и мама все еще искренне улыбались. Ее волосы, которые она обычно носила распущенными, были все так же прекрасны, а глаза сияли. Хью смотрел на нее с нескрываемым обожанием.

Эйприл сглотнула нервный ком в горле.

Она до сих пор не задумывалась по-настоящему о том, как можно было накопить в доме столько ненужных вещей? Ведь это процесс не одного дня. И даже не одного года. Возможно, все дело в том, что в доме было чисто и аккуратно – если не считать все эти коробки. Эйприл же всегда ассоциировала беспорядок с асоциальным и странным поведением, с моральным разложением, с гниющими остатками еды и горой мусора.

Этот дом был не таким.

Но конечно же, такое бесконтрольное стремление к накоплению всякого хлама все равно казалось странным.

Эйприл вернулась к фотографиям. На десятый день рождения Хью не устраивали вечеринку. Возможно, он просто сам не захотел праздника, но Эйприл сомневалась в этом. Ни на снимках этого года, ни на более поздних вечеринок больше не было. Хью отмечал только с матерью. На заднем фоне появлялось все больше и больше коробок…

– Коробки долго копились, не удивляйся.

Эйприл подскочила от неожиданности, услышав Хью. Она покачнулась на стуле, но он уверенно положил ей руки на талию, удерживая от падения. Сегодня она надела широкий вязаный свитер, но все равно он смог насладиться плавными изгибами ее тела. Он отпустил ее, поняв, что она не упадет.

Через мгновение Эйприл вскочила, поворачиваясь к нему.

– Я не слышала, как ты вошел, – произнесла она, невольно изучая его.

На Хью была привычная одежда: джинсы, футболка и толстовка. Он почувствовал ее оценивающий взгляд: она выглядела просто, но очень соблазнительно. Светлые джинсы подчеркивали стройные ноги, а бледно-лимонный свитер обнажал плечи и шею, на которой красовалась тонкая серебряная цепочка. Волосы она собрала в высокий хвост.

Когда Хью зашел на кухню, он увидел, что она поглощена изучением его старых фотографий. Но разве мог он злиться на нее? Ведь он сам поручил ей разобрать все вещи в доме.

Но в том, как Эйприл рассматривала снимки, было что-то интимное. Когда несколько мгновений назад она смотрела его школьные фотографии, он оставался полностью равнодушным. Сейчас же он почувствовал смущение и сам для себя не мог объяснить, в чем его причины.

– Ты перестал праздновать дни рождения? – спросила Эйприл.

– Да.

Хью подошел к столу, забрал снимки и кинул их в коробку, намереваясь унести домой. Он решил просмотреть их позже.

– Сначала я не замечал… Понимаешь… ну, я имею в виду беспорядок. Я был маленьким и всегда содержал свою комнату в чистоте. Но остальная часть дома… я не знаю.

Хью замолчал, явно не собираясь продолжать разговор. И все же заговорил вновь:

– Мои приятели тоже ничего не замечали. Возможно, что-то неладное подозревали родители, но я об этом не знал. Моя мама всегда была довольно прямым человеком, прощала другим многие недостатки. Она считала, что даже если в доме небольшой беспорядок, в этом нет ничего страшного.

– Но ты так не считал?

– Да. Со временем мои приятели стали относиться к нам странно. Однажды одноклассник остался у меня на день, и, когда мы играли, он случайно упал на гору коробок. Я помню, как его мать всерьез интересовалась, не нужна ли нам помощь? Маме это, конечно, не понравилось. Она шутливо стала оправдываться, ссылаться на занятость и беспокойный рабочий график. Она объяснила, что хотела отдать все эти вещи на благотворительность. Но это была ложь: мама никогда не рассталась бы с ними. Тогда я почувствовал себя ужасно, потому что мама раньше никогда не лгала… Я понял, что моя жизнь перевернулась. У меня больше не было близких людей.

Эйприл молча слушала Хью.

– После того случая ситуация лишь ухудшалась. Мама почти перестала общаться с людьми, хотя раньше просто обожала устраивать шумные обеды и вечеринки. Мы закрылись с ней в доме, нас окружили одни сплошные коробки. Иногда она, конечно, все же выходила, но общалась в основном только с нашим соседом.

– Нелегко тебе пришлось, – мягко заметила Эйприл, но Хью уловил нотки жалости в ее голосе. Он не хотел, чтобы его жалели.

– Со мной все было в порядке. Я справился.

Она подошла ближе и взяла его за руку, пытаясь приободрить. Хью резко отстранился.

– Что ты делаешь?

Эйприл выглядела удивленной.

– Я сожалею, что все так случилось тогда, – произнесла она медленно. – Я просто хотела тебя поддержать.

Хью покачал головой:

– Это было очень давно. Сейчас все хорошо. Когда мама встретила Лена, ей ненадолго стало легче, он сумел поддержать ее, записал к врачу, заставил пройти курс когнитивно-поведенческой терапии. Затем она вышла за него замуж, мы переехали сюда. Долгое время она чувствовала себя прекрасно, но, когда ее муж умер, болезнь вернулась. Единственное, что я мог сделать в этой ситуации, ограждая ее от пучины безумия: оставить весь этот хлам полностью в ее распоряжении. Так мама заполняла пустоту, возникшую после ухода отца и Лена.

Эйприл вновь коснулась руки Хью. Он проследил за ее движением, и она тут же убрала руку.

– Извини, это привычка. Я привыкла обнимать людей в сложных ситуациях. – Она вздохнула. – На самом деле здесь, в Лондоне, мне совершенно некого обнять…

– Ты этого хочешь?

Эйприл улыбнулась:

– Нет. Я просто объяснила свое поведение. Да и к тому же… не думаю, что ты любишь обниматься.

Хью улыбнулся в ответ:

– Это правда. Совсем не люблю.

– Я так и думала.

Хью действительно редко кого-то касался, разве что случайно. Да и с кем ему было обниматься? Он работал удаленно, никого не видел, не подпускал к себе близко… Эйприл и правда смогла его успокоить: вероятно, потому, что к этой женщине его влекло сексуально.

Хью вновь посмотрел на фотографии. Первый снимок был сделан на следующее утро после его десятого дня рождения. На нем он разворачивал из подарочной упаковки игрушку, о которой мечтал несколько месяцев: большой робот. Его мама установила таймер на фотоаппарате, сама же подсела к нему на кровать и обняла. Они счастливо улыбались.

Хью тоже не смог сдержать улыбки.

– Спасибо, – сказал он.

– Рада стараться.

Затем Эйприл вновь ободряюще сжала его руку.

– Подожди.

Глава 8

Голос Хью был хриплым. Он шагнул к Эйприл так близко, что ей оставалось лишь слегка приподнять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. Он внимательно изучал ее лицо.

– Почему же ты оставила всех тех, кого привыкла обнимать? – спросил он.

Эйприл улыбнулась:

– Что-то наподобие кризиса среднего возраста.

– Почему ты здесь? Почему работаешь на меня?

– Я говорила на днях: у меня много долгов по кредиткам.

– Я тебе не верю.

Хью словно озвучил ее мысли. И повторил слова, адресованные ему. Эйприл заметно напряглась: она сжала в кулак рукава свитера. Ей не свойственна была скрытность: в конце концов, она владела популярным аккаунтом в Инстаграмме. На ее страницу подписаны миллионы.

Эйприл понимала, что Хью мало с кем делится подробностями своей жизни, и лишь для нее сделал исключение. Он заслужил ответное доверие. Но проблема была в том, что она скрывала от него не только свое настоящее имя. С самого первого дня их неудержимо влекло друг к другу. Они словно скользили по краю, прекрасно осознавая, что борются с искушением… И эти признания Хью… Эйприл не знала, что за ними последует. Ей было страшно. Хотя она толком и не понимала, чего боится.

– Меня бросил муж, – сказала она.

Эйприл ожидала, что Хью отпрянет, отстранится… промолчит.

Но он лишь кивнул и спросил:

– Надеюсь, сейчас с тобой все в порядке?

Эйприл не сдержала искренней улыбки.

– Да, – произнесла она уверенно. – Мне нужны были перемены – и вот я здесь. Распаковываю коробки и раскладываю продукты на полках в супермаркете. Кризис среднего возраста вовсе не так хорош, как я думала.

– Что произошло? – осторожно поинтересовался Хью.

– Просто мы разлюбили друг друга. Вернее, сначала разлюбил он… А я не сразу это заметила. Так что я в порядке. Мое сердце больше не разбито.

– Правда? Мне так не кажется.

Эйприл посмотрела прямо ему в глаза. В них читался вызов, и ей больше не было страшно.

Взгляд Хью потемнел. Он подошел еще ближе к Эйприл, теперь их разделяли лишь сантиметры. Не было больше никаких сомнений в том, что он собирается сделать дальше. Он наклонился прямо к ее уху, его дыхание обожгло кожу.

– Я хочу поцеловать тебя, – сказал он, и от его хриплого низкого голоса Эйприл вздрогнула. Сомнения вновь накинулись на нее: да, она хотела этого и своего босса, но не знала, стоит ли вновь довериться мужчине…

– Поцелуй, – тихо произнесла она, не в силах ждать ни секунды.

Хью нежно коснулся губами ее шеи. Ее колени внезапно ослабли, но сильные руки Хью подхватили ее. Ощущение его тепла и сильных прикосновений оказалось невероятным. Эйприл закрыла глаза, простонав что-то бессвязное. Она потянулась к нему руками, коснулась живота, затем спины… Хью не отрывал губ от ее шеи, зарывшись в ее волосы. Больше всего на свете ей хотелось повернуть голову прямо к нему, так чтобы их губы встретились, но она этого не сделала. Они замерли в такой позе на несколько минут и, казалось, могли простоять так вечно. Наконец Хью сделал то, чего оба давно хотели: коснулся губ Эйприл. Он крепче прижал ее к себе. Его губы были горячими и настойчивыми. Его уверенность стирала последние остатки сомнений Эйприл. Хью заставил ее почувствовать, что рано или поздно они бы все равно поцеловались. Значит, все происходящее было правильным.

Хью целовал Эйприл нежно и жадно одновременно. Эйприл же проявила подлинное нетерпение. Теперь она взяла инициативу на себя и ответила с еще большей страстью и даже отчаянностью, постепенно понимая, что теряет контроль…

Эйприл хотела быть еще ближе к Хью, желая ощутить всю его силу и мощь. Ее руки скользили по его спине, затем забрались под его толстовку и футболку, приблизились к его пояснице. Кожа Хью горела под ее ласками. Его руки пошли по тому же пути: он так же нежно касался спины Эйприл, ее живота. Она глубоко вздохнула, внезапно почувствовав какую-то вибрацию.

Звонил телефон Хью. Он оторвался от ее губ, все еще оставаясь рядом. Она чувствовала его дыхание.

– Мне жаль, – сказал он тихо. – Мой телефон…

– Мне тоже жаль, – ответила она хрипло.

Он неуверенно улыбнулся.

– Да…

Затем Хью отступил и достал мобильный из заднего кармана джинсов. Это был сигнал уведомлений, а не звонок. Хью отвернулся, чтобы прочитать сообщение. Затем вновь посмотрел на Эйприл: ее губы были припухшими от поцелуя, а во взгляде все так же читалось желание, которое он так и не удовлетворил…

– Наверное, все это неправильно, – произнес он наконец.

– Почему? – Мозг Эйприл все еще был затуманен.

– Ты работаешь на меня. Недавно рассталась с мужем.

– Мои отношения с мужем – только моя проблема. Все, что сейчас между нами произошло, я считаю логичным и правильным.

Эйприл действительно не жалела о поцелуе. Сейчас она чувствовала себя невероятно живой, сексуальной, женственной, полной энергии и сил.

– Эйприл, просто… я не хочу отношений.

Она почувствовала боль.

– Ты думал, что отчаянная брошенная женщина, едва расставшись с мужем, так быстро согласится на новый роман? Или же ты решил, что я хочу с тобой отношений? Это довольно самонадеянно.

Эйприл скрестила руки на груди и наморщила лоб, обдумывая свои слова.

– Извини, ты права.

– Просто для ясности: последнее, что мне сейчас нужно, – это отношения. Я прожила со своим бывшим мужем очень долго, я хочу пожить для себя. При этом то, что сейчас произошло, мне очень понравилось. И я бы хотела повторить.

Эйприл говорила правду: она никогда не чувствовала так же прекрасно, как в объятиях Хью. Жар продолжал течь по ее венам при одной только мысли о поцелуе.

– Я бы тоже хотел повторить, – произнес Хью уверенно. – Но необходимо внести ясность. Я редко завожу отношения. Я никогда не буду чьим-то парнем или, тем более, чьим-то мужем. Тебе нужно знать об этом.

Эйприл с трудом сдерживала улыбку:

– Довольно категорично. Так ли уж никогда? Хотя… у меня с браком не задалось, знаешь ли, поэтому в чем-то твой подход вполне оправдан.

Теперь улыбался Хью.

– Вот видишь.

– Так и быть. Не хочешь отношений, значит, их не будет.

Но почему-то отказ Хью все еще отдавался болью в сердце.

Его телефон снова завибрировал.

– Мне нужно идти. У меня встреча. Мы можем поужинать сегодня? Я напишу тебе на почту, чтобы согласовать детали.

– Конечно. Но… проблема, у меня осталась пара часов до ночной смены в супермаркете.

Хью замер, оторвавшись от телефона:

– Сколько мне нужно заплатить тебе, чтобы ты бросила эту работу? Я владею огромной компанией, и мне не нравится ужинать наспех.

– Хорошо, босс, сегодня, так и быть, уйду с работы пораньше.

Хью наклонился к ее губам и произнес с улыбкой:

– Вот и замечательно. Мы ведь не закончили?

Онлайн-конференция казалась Хью бесконечной. Откинувшись на спинку стула, он откатился на небольшое расстояние от стола. Он видел всех участников встречи на экране ноутбука: рыжего менеджера из Ирландии, темноволосого маркетолога из Сиднея, разработчика новой программы – тот довольно забавно размахивал дредами, когда рассказывал что-то…

Хью по-прежнему оставался в тени: его могли только слышать. И дело не том, что он боялся показать себя, свою отросшую бороду или длинные волосы. Нет. Просто он видел, что все его сотрудники выходили на связь из дома: на заднем фоне он замечал картины, фотографии, яркие обои, книжные шкафы, жалюзи, шторы… Свой же дом Хью никому не собирался показывать. И никого не хотел туда впускать. Кроме Эйприл.

Эта женщина во многом стала исключением из правил. До встречи с ней он был уверен, что найти подходящего партнера можно только в Интернете, с помощью приложения его друга Райана. Вот в чем заключался его проверенный годами способ успешного знакомства.

Но после совершенно невероятного поцелуя он даже не подумал просмотреть анкету женщины, которая была предложена ему в качестве подходящей партнерши на сайте. Его сердце бешено билось при воспоминании о губах Эйприл, об их страстном поцелуе.

Он вдруг понял, что самое большое его желание сейчас – вновь увидеть ее, ощутить жар ее кожи под своими ладонями, насладиться плавными изгибами тела.

Конференция была закончена.