Краткий обзор

В этой книге — проекте Центра Вудро Вильсона — анализируется развитие нового, во многом неожиданного глобального явления начала XXI в. — альтернативной энергетики — как социально-политического, технико-экономического и идеологического мегатренда в контексте продолжающейся глобальной технологической революции, мирового дисбаланса и нового витка соперничества великих держав.

Это соперничество влечет за собой существенное расширение поля конкуренции: крупные державы, обладающие исчерпывающими возможностями по созданию критической угрозы друг для друга, накопили достаточный военный, политический, экономический и идеологический потенциал, который позволяет им оказывать влияние и конкурировать на глобальном уровне и (или) в отдельных стратегических областях, тем самым бросая вызов относительному превосходству США.

На фоне глубоких перемен через призму развития мегатренда альтернативной энергетики исследуются потенциальные проблемы глобальной безопасности геополитического, геоэкономического, оборонного и — не в последнюю очередь — экологического характера. На основе этого анализа описывается трансформация глобальной безопасности XXI в., а также соответствующие этому изменению подходы, стратегии и политические курсы.

В исследовании рассматриваются следующие вопросы:

• Отчего изменяющийся мир начала XXI в. становится всеобъемлюще секьюритизированным?
• Почему и как современные разработки в области альтернативной энергетики превратились в глобальный социально-политический, технико-экономический и идеологический мегатренд?
• Каковы геополитические, геоэкономические, оборонные, экологические и идеологические последствия мегатренда альтернативной энергетики?
• Каковы признаки и движущие силы этого социально-политического, технико-экономического и идеологического мегатренда?
• Какие вопросы поднимает мегатренд альтернативной энергетики в современном контексте геополитической динамики?
• Что мегатренд альтернативной энергетики говорит о современных и будущих подходах к энергетической безопасности в рамках развивающейся большой энергетической игры?
• Как мегатренд альтернативной энергетики вписывается в XXI век — век трансформации оборонного потенциала, доктрин и политики в рамках соперничества великих держав?
• Каким образом мегатренд альтернативной энергетики переосмысливает экологическую безопасность и способствует «озеленению» геополитики?
• Что мегатренд альтернативной энергетики подсказывает относительно изменения расчетов в сфере глобальной экономической безопасности и растущего значения геоэкономики?
• Как будет развиваться ядерная энергетика в условиях ядерного сдерживания и может ли этот опыт стать примером для мегатренда?
• Какова будущая траектория безопасности мегатренда альтернативной энергетики в контексте четвертой промышленной революции и, в частности, постоянного развития искусственного интеллекта?
• Что благодаря мегатренду становится очевидным в контексте будущего глобальной безопасности? Почему динамическая секьюритизация и соответствующая расстановка приоритетов обязательны в секьюритизированном мире, особенно в эпоху соперничества великих держав?
• И наконец, каковы должны быть форма и сфокусированность подходов, стратегий и политики, чтобы извлечь выгоду из преобразования ландшафта безопасности XXI в.?

В качестве концептуальной основы при поиске ответов на перечисленные вопросы предлагается представление об универсально секьюритизированном современном мире. Этот подход помогает обозначить предпосылки для разработки стратегии динамичной расстановки приоритетов безопасности и соответствующих политических мер.

В книге приводятся аргументы в пользу стремления к инновациям и смелого вступления в область высокой неопределенности, характеризующей новый этап соперничества великих держав. Такой подход может послужить энергетической ребалансировке, укреплению обороноспособности, экологической безопасности, поддержке экономического роста и общемировой стабильности. Главное — чтобы в итоге все это способствовало развитию знаний и обеспечивало человечеству процветание, свободу и достоинство.

БЛАГОДАРНОСТИ

Мне хотелось бы выразить признательность за советы, критику и поддержку Генри Киссинджеру, генералу Джеймсу Джонсу (в отставке), Стивену Хэдли, Уильяму Вебстеру, Джеймсу Ставридису, адмиралу Военно-морских сил США (в отставке), барону Траскотту Сент-Джеймсу, профессору Ширли Тильман, Уильяму Сессионсу, Рэйчел Кайт, генералу Гаю Суону (в отставке), барону Робертсону Порт- Эллену, профессору сэру Дэвиду Оманду, сэру Ричарду Эвансу, Лайонелу Барберу, профессору Джузеппе Рекки, Калу Димитрову и Кристал Эли.

Также благодарю за поддержку ряд учреждений и их руководителей: Джейн Харман, президента и генерального директора Центра Вудро Вильсона; доктора Карин фон Хиппель, генерального директора Королевского объединенного института оборонных исследований (RUSI); профессора Майкла Кларка, экс-генерального директора RUSI; профессора Марка Розелла, декана-основателя Школы политики и государственного управления при Университете Джорджа Мейсона.

Об авторе

Александр Мирчев — американский ученый и руководитель проектов в области глобальной экономической безопасности, энергетики и геополитики.

Мирчев занимает должность заместителя председателя совета директоров Атлантического совета США. Он является членом исполнительного комитета и комитета по стратегии, а также консультативного совета Центра стратегии и безопасности имени Скоукрофта, Королевского объединенного института оборонных исследований (RUSI).

Александр Мирчев — почетный приглашенный профессор Школы политики и государственного управления SCHAR при Университете Джорджа Мейсона, член-учредитель Совета Института Киссинджера по Китаю и США при Международном научном центре имени Вудро Вильсона, где в прошлом он был старшим научным сотрудником и членом Национального кабинета Вильсона. Кроме того, Мирчев — президент корпорации Krull+, макроэкономической консалтинговой компании, специализирующейся на изучении новых тенденций экономической безопасности и политических проблем.

Мирчев — автор нескольких монографий и многочисленных политических статей, член Совета Джеймса Мэдисона при Библиотеке Конгресса США. Он занимал должность редактора и издателя академических журналов и выступал в качестве аналитика в крупнейших международных СМИ. Увлекается классической философией, оперой и живописью, выступает куратором образовательного проекта «Древнегреческие танагрские статуэтки».

Дополнительную информацию об Александре Мирчеве можно найти на сайте https://mirtchev.com/ru/.

Предисловие к русскому изданию

Жизнь в современном мире стремительно догоняет самые фантастические прогнозы. Когда я только планировал работу над книгой, альтернативная энергетика едва выходила на мировую сцену и перспективы ее развития обсуждались в узких экспертных кругах. Спустя два года после первого издания моего исследования тема стала мейнстримом. К обсуждению подключились все — политики, СМИ, не говоря об энтузиастах устойчивого развития. Русское издание книги выходит в то время, когда альтернативная энергетика оказалась в центре политических дискуссий на глобальном уровне.

Когда я работал над русским изданием, мне было приятно отметить, что намеченный в книге подход к анализу альтернативной энергетики как мегатренда подтвердил свою плодотворность. Анализ возобновляемых источников энергии исключительно с технико-экономической точки зрения мало помог бы объяснить, почему политики и лидеры мнений уделяют настолько много внимания данной теме: реальная роль этих источников в энергобалансе пока не так значительна, а технологии альтернативной энергетики далеки от совершенства и не обеспечивают экономическую эффективность.

Эта книга призвана показать, что увлеченность мира альтернативной энергетикой связана с целым комплексом драйверов, которые превратили ее в мегатренд. Это мощный поток тесно взаимодействующих процессов социально-политического, технологического, экономического и идеологического характера. Видное место среди этих драйверов занимают идеологические концепты. Именно мечты человечества о светлом будущем стали почвой, на которой альтернативная энергетика выросла в мегатренд — неиссякаемые источники энергии и беспрепятственное использование без ущерба природе и среде обитания человека, а также возможность «энергетической автономии» частного человека.

Развитие мегатренда альтернативной энергетики выявляет не только возможные перспективы энергетической безопасности государств и людей, но и новые вызовы геополитического, геоэкономического, оборонного, экологического и идеологического характера в контексте нового этапа соперничества великих держав. Мегатренд наглядно иллюстрирует расширение представлений о безопасности, которые постепенно включают в себя все более широкое поле разнообразных угроз помимо военной — угрозы для окружающей среды, экономики, демографические проблемы и иммиграция, кросс-граничная преступность, вопросы прав человека, правосудия и сотрудничества в борьбе с организованной преступностью. По сути, любая проблема может сегодня рассматриваться как угроза безопасности. При этом на право голоса в сфере безопасности претендует все большее число акторов — государственных и негосударственных. В нынешнем универсально секьюритизированном мире на первый план выдвигаются задачи динамической расстановки приоритетов безопасности, выработки новых стратегий, методов и практик, меняющих правила игры.

Название этой книги — «Пролог» — отражает задачи, которые я ставил перед собой: привлечь внимание к развивающемуся новому глобальному феномену, рассматривая его с точки зрения безопасности; представить основных действующих лиц и заинтересованные стороны; показать широкий контекст его развития, предполагая, что в условиях технологической революции и соперничества великих держав мегатренд альтернативной энергетики имеет все шансы стать фактором, меняющим правила игры во многих сферах жизни общества.

Сегодня вряд ли возможно точно определить, как будет развиваться альтернативная энергетика в дальнейшем. Существуют аргументы как за то, что это развитие будет стремительным и успешным, так и за то, что результаты в этой области долго будут достаточно скромными. Однако бесспорно, что она уже сегодня дополняет набор факторов геополитической конкуренции. Одновременно, как мне представляется, эта сфера необязательно должна быть полем игры с нулевой суммой — ее потенциал как поля для взаимовыгодного многостороннего сотрудничества вполне очевиден. Я надеюсь, что публикация этой книги на русском языке станет некоторым вкладом в развитие дискуссии об альтернативной энергетике и ее значении для общества и глобальной безопасности в позитивном ключе.

Александр Мирчев,

15 ноября 2021 г.

Вступление

Человеческое счастье создается не столько большими удачами, которые случаются редко, сколько небольшими каждодневными улучшениями.

Бенджамин Франклин [1]

Это исследование — попытка описать развитие альтернативной энергетики настоящего и будущего как технико-экономического, социально-политического и идеологического мегатренда XXI в. Оно поможет наметить траекторию развития этого относительно нового глобального явления в контексте проблем безопасности. Мы рассмотрим мегатренд как мощный поток тесно взаимодействующих процессов социально-политического, технологического, экономического и идеологического характера, которые находятся в обоюдной зависимости от большой энергетической игры и не только.

В центре внимания данного проекта Международного научного центра имени Вудро Вильсона грядущие изменения в сфере глобальной безопасности и вызовы геополитического, геоэкономического, оборонного, экологического и идеологического характера, которые рассматриваются через призму мегатренда альтернативной энергетики. В исследовании представлены подходы, стратегии и политики нового тысячелетия, связанные с этими изменениями на фоне разгорающегося соперничества великих держав.

Во-первых, исследование опирается на проверенную временем герменевтическую традицию изучения новых явлений с точки зрения персонажа, который претерпевает метаморфозы, — в данном случае в роли этого персонажа выступает мегатренд альтернативной энергетики. Как герой «Золотого осла» Апулея позволяет читателям увидеть Рим его глазами [2], так и мегатренд альтернативной энергетики дает возможность наблюдать живые проявления современных и намечающихся проблем в сфере безопасности. В ходе этого анализа появляются новые знания и инструменты исследования, которые не только помогают подметить все новое и необычное, но и позволяют вписать новую реальность в контекст современных общественных представлений и здравого смысла, определяющих главенствующие идеи и понятия. Через призму мегатренда альтернативной энергетики в книге рассматриваются текущие и будущие изменения и вызовы в области мировой безопасности, а также предлагаются подходы к решению затрагиваемых проблем.

Во-вторых, в исследовании применяется комплексный, междисциплинарный подход [3], который учитывает многомерную природу феномена альтернативной энергетики, его эволюцию, влияние, а также постоянные новые открытия и усовершенствования в этой области. Таким образом, мы оцениваем разнообразные сценарии глобальных преобразований в сфере безопасности, прибегая к теориям из различных дисциплин, таких как экономика, социология, политэкономия, энергетика, оборонные исследования, политическая география, внешняя политика и международное право, а также философия науки и техники. В целях комплексного представления разнообразных аспектов мегатренда альтернативной энергетики эта книга также опирается на широкий спектр исторических фактов, исследований и статистических данных. Такой подход позволяет сформировать взвешенную и обстоятельную картину развития современных разработок в области альтернативной энергетики, их значимости и воздействия на меняющееся соотношение сил в глобальной сфере безопасности.

В-третьих, в книге представлена концептуальная основа исследований в этой области — понятия глобального секьюритизированного ^[1] мира и соответствующей динамической приоритизации. Совокупность угроз безопасности, которые находятся в динамическом взаимодействии, расширяет и (или) трансформирует представления о безопасности сегодняшних глобализированных, взаимозависимых и все более многочисленных игроков. В данном исследовании я использовал некоторые элементы теории секьюритизации, выходя, однако, за ее рамки, чтобы представить концепции универсальной секьюритизации и динамической расстановки приоритетов безопасности в новую эпоху конкуренции сверхдержав [4].

Объект исследования — мегатренд альтернативной энергетики — многогранен, его развитие и изменение носит технико-экономический, социально-политический и идеологический характер. При этом его значение намного превосходит значение лежащих в его основе технологических разработок и практики применения.

Этот мегатренд уже примеряет мантию глобальной революции, меняющей правила игры и несущей с собой далеко идущие обещания, масштаб которых выходит за рамки сегодняшних реальных технологических возможностей. Мегатренд несет и скрытые опасности — он уже начал влиять на решения в сфере производства и распределения энергии. Он играет преобразующую роль в отношении общественных ценностей, политико-экономических приоритетов и коммерческой практики. Но, возможно, самое важное здесь то, что альтернативная энергетика стала неотъемлемой частью мечтаний и устремлений человечества. Мегатренд альтернативной энергетики развивается на новом витке соперничества между великими державами [5], которые способны представлять критическую угрозу друг для друга. Эти могущественные державы [6] накопили достаточный военный, политический, экономический и идеологический потенциал, который позволяет им оказывать влияние и конкурировать на глобальном уровне и (или) в стратегических областях.

Эти державы сформировали свои регионы влияния или пытаются их сформировать и закрепиться в них. С точки зрения набирающих силу игроков, конечная цель заключается в изменении баланса сил путем подрыва глобального лидерства США. Очевидно, что такой ход событий поставит под удар саму концепцию относительного превосходства Америки.

Несмотря на эти тенденции, с одной стороны, и многочисленные исследования, посвященные новым источникам энергии, — с другой, контекст безопасности, сопровождающий развитие альтернативной энергетики, остается «терра инкогнита». В этих исследованиях, как правило, отсутствует глубокий анализ геополитических, геоэкономических, оборонных и экологических последствий этого тренда для безопасности.

Это исследование стремится ответить на ряд представленных ниже ключевых вопросов, которые ставит развитие мегатренда альтернативной энергетики, а также его влияние на текущие и предстоящие изменения в глобальной безопасности. Эти вопросы и определили структуру книги, которая, как мне хочется верить, будет способствовать плодотворному и разноплановому обсуждению темы трансформаций глобальной безопасности и последствий глобального мегатренда альтернативной энергетики для безопасности в мире, охваченном всеобщей секьюритизацией.

• Как изменяющийся мир начала XXI в. становится повсеместно секьюритизированным?
• Почему и как современные разработки в области альтернативной энергетики превратились в глобальный социально-политический, технико-экономический и идеологический мегатренд?
• Какие геополитические, геоэкономические, оборонные, экологические и идеологические последствия влечет за собой мегатренд альтернативной энергетики?
• Каковы признаки и движущие силы этого социально-политического, технико-экономического и идеологического мегатренда?
• Какие вопросы поднимает мегатренд альтернативной энергетики относительно современного понимания геополитической динамики?
• Что мегатренд альтернативной энергетики говорит о современных и будущих подходах к энергетической безопасности в рамках развивающейся большой энергетической игры?
• Как мегатренд альтернативной энергетики вписывается в XXI век — век трансформации оборонного потенциала, доктрин и политик в рамках соперничества великих держав?
• Как мегатренд альтернативной энергетики заставляет переосмыслить экологическую безопасность и способствует «озеленению» геополитики?
• Что мегатренд альтернативной энергетики позволяет увидеть в отношении трансформации расчетов и оценок в области глобальной экономической безопасности и подъема геоэкономики?
• Как будет развиваться ядерная энергетика в мире ядерного сдерживания и может ли ее развитие послужить референтным примером для мегатренда?
• Каковы последствия развития мегатренда альтернативной энергетики для безопасности в условиях четвертой промышленной революции и, в частности, необратимого развития искусственного интеллекта?
• Как мегатренд позволяет увидеть будущий контекст глобальной безопасности и почему его динамическая секьюритизация и соответствующая расстановка приоритетов становятся императивом в повсеместно секьюритизированном мире, особенно в эпоху соперничества великих держав?
• Наконец, какова может быть форма и направленность подходов, стратегий и политик — от расширения технологических возможностей, через игру мускулами, до сотрудничества с союзниками и партнерами, которое необходимо для извлечения выгоды из изменяющегося ландшафта безопасности XXI в.?

В ходе исследования в качестве ответов на эти вопросы приводятся доводы в пользу разумного и решительного стремления к инновациям и смелого вхождения в сферу неизвестного — высокой неопределенности, которая является важной характеристикой нового витка соперничества великих держав.

Нацеленность на далекую перспективу и стремление учитывать многообразие нюансов обеспечивает теоретически более глубокое и одновременно более реалистичное и прагматичное понимание нынешних и будущих импульсов, лежащих в основе понятия и практики национальной безопасности. Такое понимание может служить выстраиванию сбалансированной реструктуризации энергетики, укреплению военного потенциала и экологической безопасности, обеспечению экономического роста и глобальной стабильности. Самое главное, чтобы в итоге это послужило развитию человеческих знаний, процветанию, свободе и достоинству.

От автора

Одним воскресным днем несколько лет назад, когда только начал обдумывать это исследование, я зашел в Национальную галерею искусств в Вашингтоне и остановился перед триптихом Роя Лихтенштейна «Корова (Корова становится абстрактной)».

Этот триптих представляет собой три картины с изображением коровы: от картины к картине масштаб изображения постепенно увеличивается и одновременно меняется, становясь все более абстрактным. В результате третье изображение, казалось бы, уже не имеет ничего общего с первым. Или все-таки имеет?

Мне пришло на ум, что нынешнее и прогнозируемое развитие альтернативной энергетики и ее последствий с точки зрения безопасности происходит аналогичным образом, когда вторая итерация является узнаваемым развитием первого, вполне пасторального образа, а сам переход от первой ко второй итерации более или менее предсказуем. Результат третьей итерации является неожиданным и представляет собой совершенно новую реальность, поскольку исходная модель преображается до неузнаваемости. Используя такую аналогию, можно сказать, что мегатренд альтернативной энергетики в настоящее время покидает первое полотно и переходит во второе — новый и, надеюсь, не слишком «дивный» мир XXI в.

Иными словами, нынешние события — лишь восхитительный пролог к грядущему. А оно, в свою очередь, не только скрыто за облаками, но и (что весьма ожидаемо) находится далеко за пределами нашего сегодняшнего понимания и воображения.

Таким образом, главный вопрос заключается в том, как путем внимательного изучения этих и других надвигающихся процессов мы можем выявить новые подходы, стратегии, политики и практики, которые в итоге могут способствовать процветанию человечества, развитию знаний, торжеству достоинства и свободы.

ЧАСТЬ 1

Пролог: как появился, как развивается и что обещает мегатренд альтернативной энергетики

Как спастись от огня, который никогда не гаснет и не разгорается?

Гераклит [1]

Как и почему альтернативная энергетика и связанные с ней понятия, технологии и ресурсы составили мегатренд XXI в.?

В последующих главах мы рассмотрим постепенное переосмысление представлений общества об энергии и сделаем вывод, что превращение альтернативной энергетики в современный мегатренд основано на рационализации ви́дения возобновляемой энергии. Мы проанализируем, как менялось восприятие альтернативной энергетики на протяжении неспокойных XX и XXI вв., и попытаемся показать, каким образом формирование мегатренда альтернативной энергетики связано с такими современными процессами, как глобализация и глобальная технологическая революция, происходящими на фоне смены парадигмы мирового развития после холодной войны.

В этом исследовании современное развитие альтернативной энергетики рассматривается как тенденция, которая характеризуется совокупностью развивающихся и взаимодействующих социально-политических и технико-экономических движущих сил в социокультурном контексте, и утверждается, что эти силы приводят тренд в движение и определяют его дальнейшее становление.

Мегатренд альтернативной энергетики, более чем какое-либо другое явление, можно рассматривать как социально обусловленный феномен [2]. Он следствие слияния знаний и действий различных участников мирового общества, которые по отдельности не могли бы создать такое явление, но вместе придают ему постоянный импульс.

Возможно, эволюция мегатренда альтернативной энергетики предсказывает будущий облик мировой безопасности. Новый и грядущий контекст безопасности описывается в книге с помощью понятия «универсальная секьюритизация»; в быстро меняющемся мире оно обусловлено постоянно растущим количеством взаимодействующих угроз и субъектов.

Эти элементы намеренно представлены в статике, что облегчает их понимание. В действительности же, в турбулентной среде они динамичны, хаотичны и изменчивы.

1. Подготовка сцены — как XXI в. становится универсально секьюритизированным?

Проанализировав траекторию безопасности мегатренда альтернативной энергетики, мы обрисуем вероятные контуры будущего ландшафта глобальной безопасности. Для объяснения этого ландшафта мы используем понятие «универсальная секьюритизация».

Как упоминалось выше, понятие «универсальная секьюритизация» помогает постичь глобализированный мир XXI в. — мир взаимозависимый и на переходном этапе пронизанный взаимными влияниями. Эта взаимозависимость включает неуклонно растущее число участников, новые повестки дня, конкуренцию, конфронтацию и альянсы в новом контексте безопасности. В то же время такая взаимозависимость подразумевает, что секьюритизация одного вопроса невозможна без того, чтобы не затронуть другие темы, секторы и процессы.

1.1. Изучение новых контекстов безопасности

Новый контекст безопасности — это переход от доминировавшей ранее Вестфальской системы отношений между государствами к поствестфальскому порядку, который определяется новыми идеями и понятиями, амбициями и приоритетами, позволяющими рассматривать практически любую тему как вопрос безопасности. Сфера безопасности больше не ограничивается «демаркационными линиями между теми областями, где достижение универсальных принципов возможно, и теми, где это невозможно» [3].

Представление о мире, который де-факто стал универсально секьюритизированным, сопровождается развитием понятия безопасности: постепенно оно включает все более широкое поле угроз и субъектов. Это приводит к расширению концепции безопасности.

Обычно выделяют узкое и широкое понимание безопасности. Безопасность в узком понимании, или базовая безопасность, в классической теории международных отношений предполагает защиту государства и его ресурсов [4], фокусируется преимущественно на действиях, предпринимаемых одним актором по отношению к другому. Эти действия порождают динамическое взаимодействие, которое в экстремальном случае приводит к военной конфронтации. Базовая безопасность сосредоточена на вопросах высокой политики межгосударственных отношений, то есть на поддержании равновесия путем установления баланса между основными державами. Равновесие также поддерживается путем акцентирования внимания на предполагаемых стратегических интересах участников и средствах, особенно военных, для их достижения [5]. Угрозы базовой безопасности, таким образом, преимущественно включают в себя враждебные действия, которые одно государство предпринимает в отношении другого [6]. Эти угрозы по-прежнему ассоциируются с необходимостью обеспечить «целостность территории страны, ее политических институтов и культуры» [7].

После окончания холодной войны более традиционное, узкое определение безопасности расширилось и стало включать вопросы, выходящие за рамки угрозы существованию государства. Это повлекло за собой развитие концепции безопасности [8]. Соображения безопасности теперь все чаще включают в себя не только необходимость выживания государства и общества как территориально обособленной группы, но и сохранение определенных ожиданий благополучия — социального, экономического, культурного и физического — для отдельных людей и сообществ. Таким образом, более широкое понимание безопасности охватывает такие области, как окружающая среда [9], экономика [10], демографическое давление и иммиграция, кросс-граничная преступность, безопасность водных ресурсов, права человека, правосудие и сотрудничество в борьбе с организованной преступностью [11]. Эти аспекты содержит парадигма гуманитарной безопасности, которая объединяет то, что традиционно считалось субнациональными угрозами гражданскому населению и легитимности государства.

Энергетика затрагивает большинство, если не все, области безопасности в ее расширенном понимании. Как отметил Генри Киссинджер, «в своей основе энергетическая система снова находится на скользкой дорожке, угрожая политической, экономической и социальной стабильности, необходимой для дальнейшего мирового прогресса. Энергетическая безопасность остается центральным и тревожным вопросом современного мира» [12].

Данное исследование рассматривает современную и формирующуюся среду безопасности через призму мегатренда альтернативной энергетики, используя ключевые элементы теории секьюритизации: акторов секьюритизации, основные объекты, подлежащие секьюритизации, и аудиторию, которая принимает необходимость действий по секьюритизации.

Все большее число субъектов претендует на право голоса в сфере безопасности. Эта динамичная среда активно влияет на межгосударственную повестку дня и создает структуры, которые усиливают давление в сторону регионализации [13]. Эти структуры обладают достаточной властью, чтобы убедить соответствующую аудиторию в том, что устранение экзистенциальных угроз — жизненно важный приоритет. Своими действиями такие акторы продвигают общее понимание того, что представляет собой угроза и каким должен быть ответ на нее.

В теории секьюритизация — это процесс социально-политического дискурса. Когда проблема переходит из сферы политики в сферу безопасности, она начинает ассоциироваться с повышенной потребностью в ресурсах и внимании по сравнению с тем, когда она обсуждалась в рамках повседневной политики. Другими словами, заниматься секьюритизацией — значит «говорить о безопасности» [14].

Во время холодной войны биполярная гегемония двух крупных держав — Соединенных Штатов и Советского Союза — ограничивала круг субъектов, способных принимать независимые меры по секьюритизации. Однако в XXI в. число таких субъектов растет. Это приводит к постепенному слиянию национальных повесток дня в области безопасности и возникновению соответствующих региональных повесток [15]. Также это приводит к расширению круга вопросов безопасности, которые их формируют. Государства различают внутренние и внешние угрозы, реагируют на них самостоятельно или создают региональные альянсы, которые изменяют существующие подходы к вопросам безопасности [16]. Создается среда, больше не ограничивающая последствия человеческой деятельности расстоянием или границами, изменения в одной области или секторе неизбежно влияют на другие области, даже те, которые, казалось бы, не имеют отношения к происходящему [17].

Новые силы, которые появляются на мировой арене, включают целый ряд негосударственных субъектов: международные организации, политические и социальные движения, заинтересованные группы. Они еще больше изменяют способы взаимодействия между субъектами, а также восприятие и регулирование межгосударственных конфликтов и вопросов безопасности. Негосударственные субъекты влияют на обсуждение вопросов безопасности, указывая на те ее ресурсы, которые, по их мнению, находятся под угрозой. Другими словами, угрозы и реагирование на них определяются взглядами соответствующих субъектов. Это приводит к эволюции существующих понятий и подходов к безопасности, лежащих в основе всеобщей секьюритизации.

Несмотря на растущее влияние негосударственных акторов, государства, скорее всего, останутся доминирующими субъектами в сфере безопасности. При этом их способность оказывать влияние посредством секьюритизации претерпит изменения, а возможно, ухудшится [18]. Поскольку баланс сил между государствами как механизм поддержания мира и безопасности становится менее актуальным, это приводит к тому, что «существует слишком много сил, чтобы позволить какой-либо из них проводить четкие и фиксированные границы между союзниками и противниками» [19].

Секьюритизация усложняется и за счет экспоненциального роста числа объектов, подлежащих секьюритизации. Это обстоятельство предъявляет новые требования к акторам и ставит перед ними новые сложные задачи по обеспечению безопасности в условиях ограниченных ресурсов. Определение того, какие объекты следует секьюритизировать в первую очередь, становится менее очевидным, поскольку ущерб, нанесенный одному объекту, например инфраструктуре, международной торговле, окружающей среде или энергоснабжению, может повлиять на другие, например, на экономическое благополучие, здоровье или военную мощь.

Это создает дилемму секьюритизации. Возникает необходимость оценить, существует ли объективная или субъективная угроза, каковы ее ожидаемые последствия, существует ли возможность секьюритизации угрозы и будет ли секьюритизация такой угрозы иметь положительные или отрицательные последствия для более широкого круга целевых объектов [20]. В результате к основным соображениям национальной безопасности добавляется ряд более широких вопросов, которые иногда называют «низкой» политикой [21]. Это окружающая среда, бедность, финансовые рынки и экономическое развитие. Поскольку угрозы безопасности для референтных объектов «выходят за пределы национальных границ [и] уже начинают разрушать священные границы национального суверенитета» [22], политика безопасности порождает импульсы, пересекающие различные области и вызывающие непредвиденные результаты.

Кроме того, растет число аудиторий секьюритизации, включая частных лиц, деловую и политическую элиту, военных лидеров, лиц, формирующих общественное мнение, сообщества, население и более широкое гражданское общество. Этой аудитории представляются позиции акторов в отношении той или иной угрозы и соответствующие действия по ее секьюритизации. В таком контексте будет полезным упрощением рассматривать аудиторию секьюритизации как глобальное сообщество отдельных лиц, групп и организаций, чьи интересы, ценности и цели пересекаются. Учитывая упомянутые угрозы, успешная секьюритизация требует, чтобы аудитория тоже принимала последствия предлагаемых действий.

По мере того как географически заданные ограничения и возможности влияния, которыми определялись интересы, утрачивают былое значение, обсуждение безопасности выходит за пределы, обусловленные пространственной ориентацией дискурсивных практик [23]. Чтобы акт секьюритизации считался правомерным, он должен быть сформулирован в понятиях, которые не только будут ясны, но и одобрены растущей, зачастую глобальной, целевой аудиторией [24]. Соответственно правомерность действий по секьюритизации будет отражать расширенные представления целевой аудитории о незащищенности, что приведет к множественности объектов, подлежащих секьюритизации. Контекст безопасности все больше «универсализируется» за счет заметного стирания различий между акторами секьюритизации и аудиторией. Аудитория становится все менее пассивной, что указывает на растущее значение общественного давления в вопросах формирования политики. У аудитории есть собственная позиция по отношению к угрозам, референтным объектам и действиям по секьюритизации. Она может проецировать собственные ценности на процессы секьюритизации. Угрозы, от которых аудитория хочет быть защищенной, динамически взаимосвязаны. При этом возникает дополнительная сложность: действия по секьюритизации одних субъектов представляют угрозу безопасности для других. Например, допрос подозреваемых в терроризме может восприниматься частью аудитории как угроза объекту защиты прав человека. Таким образом, аудитория, одобряющая действия по секьюритизации, не просто их принимает, но и иногда способна влиять на форму и реализацию процесса, а также воздействовать на безопасность других аудиторий [25].

Современная аудитория секьюритизации тоже меняется. Часть аудитории продвигает идеи, выходящие за рамки национальных интересов и границ, руководствуясь различными повестками дня, направленными на активное давление на государственных акторов по различным вопросам — от изменения климата до иммиграции. Новые аудитории также включают политические группы, партии и организации, которые сами являются агентами главного актора секьюритизации — государства. Таким образом, универсальную секьюритизацию можно рассматривать не только как отношения между институтами, но и как эмансипацию аудиторий секьюритизации — способность достичь безопасности, которая связана с людьми, а не ограничивается государствами [26].

Динамика взаимоотношений между акторами секьюритизации, объектами и аудиторией, в свою очередь, подвержена влиянию контекста безопасности, который становится все более универсальным. Проще говоря, совокупность условий диктует степень, в которой данный объект воспринимается как угроза, и позволяет акторам секьюритизации оценить угрозу и определить, согласится ли или даже потребует ли аудитория, чтобы объект был секьюритизирован [27]. Контекст безопасности формируется как устоявшимися, так и новыми представлениями о том, что ей угрожает. Сложная среда безопасности XXI в. характеризуется конфликтующими практическими подходами к секьюритизации, так как «стратегические пропасти растут с тревожной скоростью... потому что эти материальные и идеологические различия усиливают друг друга» [28].

Развивающаяся глобальная среда безопасности требует универсальной секьюритизации. В новой среде угрозы и их нейтрализация в большей степени определяются контекстом и зависят от множества обстоятельств, включая социально-политическое давление, требования, предъявляемые к акторам, и предысторию существующих практик. Универсальная секьюритизация представляет собой эволюцию практических средств и подходов, которая выходит за рамки социально-политического процесса обозначения проблем в качестве объектов-референтов безопасности и определения существования риска. Она создает основу для перехода к новому набору методов и практик, которые не только выводят вопросы безопасности за пределы традиционных рамок управления и политических дебатов, но и меняют правила игры [29]. В универсально секьюритизированном мире вполне реально заменить традиционное представление об обороне такими понятиями, как экономика, здоровье, окружающая среда или международное право, сделав безопасность всеобъемлющим вопросом по типу «все включено» [30].

1.2. Каким образом возможна секьюритизация и как она осуществляется в универсально секьюритизированном мире?

Нейтрализация постоянно расширяющегося спектра угроз требует глубокого понимания и интеграции всех элементов процесса секьюритизации. Таким образом, универсально секьюритизированный мир усугубляет гоббсовскую ловушку, согласно которой выбор в пользу упреждающих враждебных действий является наиболее рациональным. Множественность акторов, угроз и референтных объектов усложняет прогнозирование результатов секьюритизации [31].

В универсально секьюритизированном мире государству может быть выгодно действовать против другого государства при возрастающем наборе обстоятельств. Акторы секьюритизации по-прежнему действуют от своего имени и от имени своей аудитории для достижения конкретных результатов. Однако они все чаще используют инструменты, которые изменяют правила и институты для изменения ожидаемых результатов и предотвращения предполагаемых угроз. Так появляется международная политика секьюритизации [32].

Когда мы оперируем термином универсальной секьюритизации, следует учитывать риски чересчур широкого понимания безопасности, иначе термин универсальной секьюритизации может стать бессмысленным, потенциально препятствуя способности субъектов секьюритизации сформулировать реальную политику и отличать жизненно важные риски от не представляющих угрозы случаев [33]. Для того чтобы решить проблему невозможности секьюритизации всего, теория секьюритизации пытается доказать, что десекьюритизация часто может привести к более выгодным результатам. Однако такой подход имеет относительно ограниченное применение [34].

На возможность принятия рациональных решений в универсально секьюритизированном мире влияет слияние целей, которые преследуют многочисленные акторы [35]. Это слияние создает модель, которая задает глобальную архитектуру безопасности. Анализ мегатренда альтернативной энергетики выявляет особенности контекста безопасности в универсально секьюритизированном мире, где акторам, стремящимся достичь рациональных целей в сфере безопасности, доступно меньше возможностей выбора, ориентированного на измеримые результаты. Другими словами, универсально секьюритизированный мир делает более проблематичным достижение порядка в обществе [36]. Мегатренд альтернативной энергетики будет использоваться в качестве призмы, через которую может быть досконально рассмотрен вопрос о том, как осуществляется секьюритизация в универсально секьюритизированном мире.

1.3. Многостороннее влияние мегатренда альтернативной энергетики на безопасность

В настоящее время присутствие возобновляемых источников энергии в энергетическом балансе относительно незначительно, поэтому непосредственное влияние альтернативной энергетики на безопасность имеет ограниченный характер. Однако можно утверждать, что, возникнув как социально-политический, технико-экономический и идеологический мегатренд XXI в., альтернативная энергетика создает резонансы в сфере безопасности, которые имеют собственную траекторию развития. Более того, оценка эволюции развития альтернативной энергетики может дать полезную систему координат для оценки растущей сложности проблем безопасности XXI в.

Развитие альтернативной энергетики напрямую связано с безопасностью. Сама альтернативная энергетика является не просто референтным объектом, который можно секьюритизировать, но и потенциальным источником угроз, который требует секьюритизации. Анализ альтернативной энергетики с точки зрения проблем безопасности позволит управлять рисками, которые возникают при внедрении альтернативных энергетических технологий. Также это позволит обеспечить защиту создаваемой энергетической системы от повреждений и вмешательств и предотвратить негативное воздействие на способность производить и распределять возобновляемую энергию. Хотя в настоящее время сам мегатренд не воспринимается как насущный вопрос национальной безопасности, в следующих главах я старался показать, что его влияние на безопасность заметно уже сегодня и напрямую ощущается в таких секторах, как геополитика, энергетика, оборона, окружающая среда и глобальная экономика.

Когда акторы секьюритизируют мегатренд, они осуществляют власть с неизбежными последствиями для безопасности других акторов над различными сферами, включая экологическую, экономическую и технологическую. Некоторые из этих последствий требуют политической реакции, поскольку они могут быть дестабилизирующими. Секьюритизация движущих сил мегатренда, его атрибутов и их социально-политических и социально-экономических последствий дает более полное представление о влиянии мегатренда на безопасность и позволяет создать императивы секьюритизации. В некотором смысле мегатренд сам по себе является секьюритизированным почти по умолчанию, поскольку он развивается в контексте безопасности универсально секьюритизированного мира.

Используемый анализ основывается на понимании того, что влияние мегатренда альтернативной энергетики на безопасность создает собственную социально-политическую повестку, гораздо более широкую, чем сумма угроз безопасности, связанных с мегатрендом. Современные научные и технологические достижения и подходы занимают место устоявшихся политических императивов, подкрепляемых как практическими выгодами, которые дают технологии, так и знаниями, которые они порождают. Траектория мегатренда наглядно иллюстрирует все более сложный ландшафт, на котором приходится ориентироваться политикам, чтобы справиться с растущими угрозами безопасности, что доказывает полезность концепции универсальной секьюритизации как стратегического инструмента в решении реальных проблем.

Мегатренд альтернативной энергетики можно рассматривать как симптом революции в глобальных стратегических отношениях. Его анализ показывает, как состояние дисбаланса, в котором находится мировая система, будет отражаться на проблемах в сфере безопасности. С завершением последнего цикла гегемонии в мировой политике после окончания холодной войны полным ходом идет переход к новому циклу. Однако гегемонам пока не удалось установить однозначное господство. Прежние гегемоны сталкиваются с конкуренцией со стороны новых держав, с инертностью и закостенелостью своих институтов, с эрозией собственной экономической и производственной базы, а также с ростом затрат на принуждение других к соблюдению установленных ими глобальных правил.

Обострение геополитической конкуренции традиционно знаменует собой переход от одной парадигмы к другой; она приводит к появлению новых глобальных тенденций, а иногда и предвосхищает их. Исторически такие переходы от одного гегемонистского цикла к другому сопровождались войной. Хотя войны неизбежно будут играть определенную роль в перестройке будущего миропорядка, это не означает, что нынешний переход также будет сопровождаться насилием. В пост-вестфальском децентрализованном мировом порядке глобальные подходы к секьюритизации потребуют постепенного переноса фокуса на отдельные области и сектора безопасности, такие как геополитика, энергетика, оборона, окружающая среда и экономика.

2. Торжественный выход на сцену — современная альтернативная энергетика примеряет мантию социально-политического, технико-экономического и идеологического мегатренда

Почему и как современные технологии альтернативной энергетики и их взаимодополняющие драйверы объединяются в социально-политический, технико-экономический и идеологический мегатренд XXI в.?

Мегатренд можно определить как совокупность процессов и событий, которые взаимодействуют и порождают «общий сдвиг в мышлении или подходе, затрагивающий страны, отрасли и организации» [37]. Тренды — это комплекс изменений в общественных отношениях и структуре общества, вызванных совокупными действиями социальных групп, сообществ и политических агентов. Они являются результатом сближения акторов для оказания давления на тех, кто обладает властью, с целью заставить их действовать. Тренды включают в себя несколько движущих сил — события, действия, объекты, отношения и процессы, — которые в результате их взаимодействия порождают новый феномен.

Развитие альтернативной энергетики вылилось в тренд, обладающий специфическими признаками, которые характеризуют его как мегатренд XXI в.: глобальный масштаб, выходящий за пределы географических границ, очевидное влияние на действия государственных и негосударственных субъектов и на общество в целом, поступательное развитие, которое указывает на долговечность и постоянство. В этой главе, после краткого обзора существующих технологий с их доказанными достижениями и ограничениями, фокус внимания сосредоточен на сходящихся и взаимодополняющих движущих силах, которые составляют мегатренд. Далее прослеживается развитие альтернативной энергетики с древних времен, через Средневековье, эпоху европейского Просвещения и индустриальный век.

На превращение альтернативной энергетики в тренд повлияло изменение представлений общества об источниках энергии с момента выхода возобновляемых источников на сцену в качестве «альтернативы» ископаемому топливу после Второй мировой войны и во время холодной войны. Процессы, сформировавшие общественное восприятие и породившие тренд, включают глобализацию, тенденции к фрагментации, возникновение мультицентрической мировой системы и импульс глобальной технологической революции.

Исследованные здесь темы намечают основные направления для анализа мегатренда альтернативной энергетики через призму развивающегося понятия безопасности. В последующих главах это послужит отправной точкой для определения подходов к безопасности в быстро меняющемся в XXI в. контексте глобальной безопасности.

2.1. Обещания альтернативной энергетики: превращение мечты в реальность?

Технологии возобновляемой энергетики, лежащие в основе мегатренда, — гидроэнергетика, ветровая и солнечная энергии и энергия, полученная из биомассы, — уже сегодня влияют на энергетический баланс. При этом ряд экспериментальных технологий — приливные, волновые, водородные, использование магнитного поля Земли и орбитальные электростанции, передающие энергию Солнца на Землю из космоса, — поражают воображение. Технологическая революция укрепляет надежды на превращение альтернативной энергетики из мечты о чистой, неисчерпаемой и доступной энергии в технологически осуществимое, коммерчески жизнеспособное и экологически чистое решение. Краткий обзор имеющихся технологий позволяет взглянуть на реальность, стоящую за этой мечтой, проливая свет на их доказанные достижения и на проблемы, препятствующие их более широкому практическому применению, а также на их наиболее очевидные последствия для безопасности.

2.1.1. Гидроэнергетика: древний возобновляемый конкурент ископаемым видам топлива

Крупномасштабная гидроэнергетика — проверенный источник энергии, на долю которого приходится более 16% мирового производства электроэнергии и 71% всей возобновляемой электроэнергии [38]. Она изменила энергетическую судьбу некоторых стран. В Норвегии, которая 100 лет назад была бедной страной, было развернуто крупномасштабное строительство гидроэлектростанций. Сегодня они вырабатывают практически всю электроэнергию в стране и в значительной степени ответственны за энергетическую независимость Норвегии, наравне со значительной добычей нефти. Гидроэнергетические ресурсы выгодны странам и дают очевидные преимущества.

Остается нерешенным вопрос: в какой степени крупномасштабная гидроэнергетика может способствовать устранению экологических угроз и смягчению последствий изменения климата? Многие проекты крупных плотин подвергаются критике за то, что они изменяют среду обитания диких животных, препятствуют миграции рыбы, влияют на качество воды и характер водных потоков. Некоторые проекты гидроэлектростанций обернулись откровенным провалом и экологической катастрофой. Например, плотина «Три ущелья», построенная на реке Янцзы в Китае, вызвала широкую обеспокоенность из-за возможных экологических и социальных последствий, в том числе социальную напряженность, связанную с переселением большого количества людей [39].

Социальные и экологические проблемы, которые вызывает крупномасштабная гидроэнергетика, а также ее потенциал порождения геополитических конфликтов не позволяют этой технологии стать универсальным решением проблемы глобального дефицита энергии. Возможности ее расширения также имеют естественные ограничения, такие как доступность водных ресурсов. Кроме того, разработка гидроэнергетических ресурсов может быть непомерно дорогой [40]. Несмотря на эти недостатки, такие страны, как Канада, Китай, Индия, Бразилия и другие развивающиеся страны, продолжают осуществлять амбициозные крупномасштабные гидроэнергетические проекты, многие из которых финансируются Всемирным банком и другими международными организациями.

Другой тип гидроэнергетических проектов — «русловая ГЭС» — не требует возведения больших плотин и поэтому используется с минимальным воздействием на окружающую среду. Однако эта система менее эффективна, поскольку зависит от колебаний речного течения. Гидроэнергетика малой мощности [41] — еще один вариант, который использует ряд стран. Несмотря на то что малые станции, как правило, экономически менее конкурентоспособны, чем крупные, интерес к развитию малой гидроэнергетики остается высоким в Китае, США и некоторых странах Южной и Восточной Европы. Гидроэнергетика малой мощности может включать в себя строительство новых электростанций или их пристройку к существующим плотинам, как это делается в США.

С традиционной точки зрения на безопасность развитие гидроэнергетической инфраструктуры на крупных реках, пересекающих несколько стран, создает геополитическую напряженность [42]. Это хорошо видно на примере трений между Узбекистаном, расположенным в низовьях рек, и странами, расположенными в верховьях, — Таджикистаном и Кыргызстаном. Другим ярким примером является плотина «Три ущелья» в Китае, которая ставит под угрозу доступ к воде во многих соседних странах, включая Индию, Бангладеш, Мьянму, Лаос, Таиланд, Камбоджу и Вьетнам. Разрешение таких споров становится все труднее, поскольку страны, расположенные в верховьях, стремятся восполнить дефицит энергии путем строительства гидроэлектростанций и заводов, которые, как опасаются страны низовья, могут лишить их водных ресурсов.

2.1.2. Ветер, солнце, биотопливо, геотермальная энергия — устоявшиеся технологии, которым предстоит пройти испытание сегодняшними требованиями

Помимо гидроэнергетики, существует несколько возобновляемых источников энергии, которые считаются устоявшимися и в настоящее время находятся в центре мегатренда. Лидируют в этом списке ветровая и солнечная энергии, биотопливо и геотермальная энергия.

Ветроэнергетика использует силу ветра для приведения в движение лопастей ветряных турбин [43]. Это хорошо известная технология, которая, возможно, зародилась в Персии и была привезена в Европу крестоносцами в XII в. [44]. Мощности ветроэнергетики постоянно растут, а в некоторых странах рост происходит стремительно [45]. Страны с высоким уровнем производства ветровой энергии могут снизить зависимость от ископаемых видов топлива. В 2016 г. ветроэнергетика покрывала примерно 10,4% спроса в ЕС и занимала равную или более высокую долю, по крайней мере, в 11 странах — членах ЕС, а также в Уругвае и Коста-Рике [46].

Тем не менее существует несколько хорошо известных проблем, связанных с ветроэнергетикой. К ним относятся отсутствие инфраструктуры передачи электроэнергии, задержки в подключении к сети и недоверие со стороны части общественности. Нормативы, ограничивающие производство энергии, и существующие системы менеджмента затрудняют интеграцию больших объемов ветровой энергии в энергобалансе возобновляемых источников энергии [47]. Ветровая энергия также характеризуется нестабильностью, а низкая удельная мощность может ограничить ее широкое применение. Кроме того, скептики высказывают опасения по поводу влияния ветроэнергетики на здоровье человека, включая возможные слуховые и поведенческие эффекты, и возможного вмешательства в работу других объектов инфраструктуры. Однако риски для здоровья и другие опасности, связанные с ветряными турбинами, в своей массе остаются недостаточно обоснованными, а проблемы нестабильности поставок могут быть решены, например, путем широкого географического распределения мощности крупных «ветряных ферм», например тех, что расположены в Северном море.

В финансовом отношении ветроэнергетика часто способна конкурировать с традиционными источниками без государственных субсидий, а в некоторых случаях она достигла сетевого паритета. В 2016 г. на многих рынках, включая Бразилию, Канаду, Чили, Мексику, Марокко, Южную Африку, Турцию, Китай, Европу, США и некоторые районы Австралии, наземная ветроэнергетика уже была наиболее экономически эффективным вариантом для новых энергосистем [48]. Тем не менее ветроэнергетике необходим качественный скачок в технологическом развитии для преодоления проблем прерывистости, чтобы по-настоящему конкурировать с ископаемым топливом.

Как достоинства, так и недостатки ветроэнергетики имеют геополитические последствия. Пока General Electric в США разрабатывает новые технологии турбин, предназначенных для использования в районах со слабыми воздушными потоками, широкое распространение ветроэнергетики, в конечном итоге, будет на руку тем заинтересованным сторонам, которые имеют доступ к географическим пространствам с оптимальными ветровыми условиями. Это повлечет за собой две проблемы. Во-первых, ветровая энергия принесет пользу только некоторым странам, что, как и географическое распределение ископаемых ресурсов, может быть воспринято как фактор неравенства и эксплуатации в долгосрочной перспективе. Во-вторых, офшорная ветроэнергетика, в частности, может развязать споры о международных водных юрисдикциях и их использовании, несмотря на успешные примеры международной передачи энергии в Европе.

Солнечная энергия, теоретически, обладает самой высокой генерируемой мощностью среди всех возобновляемых источников энергии [49]. В принципе, она ограничена только сроком жизни солнца. На протяжении всей истории человечества этот тип энергии приковывал к себе внимание. В 1931 г., незадолго до смерти, Томас Эдисон сказал своим друзьям Генри Форду и Харви Файрстоуну: «Я бы поставил деньги на солнце и солнечную энергию. Какой источник энергии! Надеюсь, нам не придется ждать, пока нефть и уголь закончатся, прежде чем мы займемся этим» [50]. Несмотря на столь ранний энтузиазм, современные технологии использования солнечной энергии все еще сталкиваются с рядом проблем, которые затрудняют ее эффективное использование. Существует два основных типа технологий солнечной энергии: технологии концентрированной солнечной энергетики (concentrating solar thermal power, CSP) и фотоэлектрические технологии (photovoltaic, PV) [51]. Хотя и те и другие остаются относительно дорогостоящими методами получения энергии по сравнению с ископаемым топливом и другими возобновляемыми источниками, стоимость оборудования для PV в последние годы значительно снизилась. Цены на солнечные батареи снизились более чем в два раза (от примерно $4 за 1 Вт в 2007 г. до примерно $1,8 за 1 Вт в 2015 г.) [52]. В Средиземноморье и других климатических зонах с высоким уровнем солнечной радиации фотоэлектрические технологии быстро приближаются к сетевому паритету — это означает, что стоимость электроэнергии, вырабатываемой солнечными панелями, почти такая же, как стоимость электроэнергии, получаемой от традиционных видов топлива. Ожидается дальнейшее снижение стоимости по мере внедрения новых технологий, таких как перовскитовые солнечные элементы (элементы, включающие перовскитовые кристаллические структуры, которые просты в производстве и относительно недороги) [53]. Несмотря на популярность солнечных батарей, технология концентрации солнечной энергии имеет свои преимущества: возможность выработки и поставки энергии тогда, когда это необходимо, вне зависимости от времени захода солнца. Значительные мощности CSP находятся в США и Испании. Израиль, Марокко и Южная Африка также предпринимают шаги по применению этой технологии. Китай ввел в эксплуатацию первую установку CSP, Shouhang Dunhuang, в 2016 г. [54]. Несмотря на постоянное повышение эффективности фотоэлементов солнечных батарей, которая недавно достигла отметки в 46%, ключом к быстрому повышению эффективности солнечной энергии может стать фотовольтаика с концентратором (concentrated photovoltaics, CPV) [55]. Преимущество метода CPV — простота его интеграции в существующие электросети.

В случае более широкого использования солнечной энергии политическая география электроэнергии может прямо и косвенно влиять на геоэкономическую и геополитическую динамику отношений между государствами. Солнечная энергия может стать ценным ресурсом для менее развитых стран. Технологии использования солнечной энергии широко распространены и могут обеспечить геополитические преимущества странам с более высокими показателями солнечного облучения. Однако, для того чтобы страны могли использовать солнечную энергию в качестве геополитического инструмента, им потребуются значительные инвестиции. Страны с развитой экономикой имеют больше шансов достичь технологического прогресса в солнечной энергетике из-за бо́льших финансовых возможностей.

Энергия биомассы связана с живыми и неживыми биологическими материалами, такими как растительная масса, абиотические деревья и сучья, скошенная трава и древесная щепа. Все это может быть использовано в качестве топлива для промышленного производства или для выработки электроэнергии [56].

Биотопливо давно рассматривается как реальный источник энергии [57]. В 1893 г. Рудольф Дизель, изобретатель дизельного двигателя, заметил: «Использование растительного масла в качестве топлива сегодня может показаться пустяком. Но со временем такие продукты могут стать столь же важными, как керосин и сегодняшние продукты перегонки каменноугольного дегтя» [58].

Сама по себе технология далеко не нова и может использоваться в качестве прямой замены ископаемому топливу. Хотя в целом производство неуклонно растет, колебания климата стран-производителей, условий сбора урожая и внешних экономических факторов, таких как цены на продовольствие и ископаемое топливо, могут препятствовать росту сектора. Доля биоэнергетики в общем мировом потреблении первичных энергоресурсов оставалась относительно стабильной с 2005 по 2017 г. и составляла около 10,5%, несмотря на 21%-й рост общего мирового спроса на энергию за последние 10 лет [59].

Хотя многие биоэнергетические технологии хорошо отработаны и полностью коммерциализированы, энергия биомассы страдает от многочисленных проблем с поставками и применением [60]. В настоящее время она может заменить лишь небольшую часть ископаемых видов топлива. Биоэнергетика используется в транспорте: биомассу добавляют в бензин в объеме не более 10% от топливной смеси, а в дизельное топливо — не более 20% [61]. В число ограничивающих факторов также входят транспортировка, строительство заводов и высокие эксплуатационные расходы.

Кроме того, производство и использование биотоплива вызывают вопросы о его воздействии на окружающую среду и влиянии на вырубку лесов, цены на продовольствие, воду и другие основные ресурсы. Например, производство этанола и других видов топлива на основе зерна напрямую конкурирует с такими сырьевыми товарами, как кукуруза, сокращая их предложение. Более того, режимы регулирования, стимулирующие производство биотоплива в различных странах, больше напоминают программы субсидирования, чем инновационные инкубаторы, направленные на расширение масштабов технологии. Влияние биотоплива на ряд секторов, таких как продовольствие, сельское хозяйство и окружающая среда, усложняет разработку стратегий и ограничивает развитие биотоплива как отрасли.

Биотопливо способно дать геополитические преимущества и преимущества в области энергетической безопасности тем государствам, что считают себя зависимыми от энергоносителей враждебных стран или государств — потенциальных конкурентов. Даже если производство и экспорт энергоносителей уже приводили к напряженности в отношениях (как в случае торгового спора между США и Бразилией по поводу биоэтанола) [62], биотопливо может напрямую обеспечить энергетическую безопасность и способствовать разнообразию энергетического баланса. Таким образом, биотопливо может служить как практическим решением конкретных проблем, так и политическим выбором, направленным на усиление геополитической мощи.

Стремление к использованию геотермальной энергии [63] демонстрирует проблемы современного технологического развития. Глубокозалегающие геотермальные энергетические мощности все еще находятся на ранних стадиях развития несмотря на то, что впервые они были опробованы в промышленных масштабах более века назад. Строительство и обслуживание геотермальной станции требует больших капитальных инвестиций и характеризуется недостаточной гибкостью в размещении, которое в основном сосредоточено на границах литосферных плит. В настоящее время США являются ведущим производителем геотермальной энергии, хотя существует большой потенциал роста в Восточной Африке, Центральной Америке и Азии.

Природные условия, такие как пар и горячие источники, а также продуктивность пласта влияют на количество скважин, которые необходимо пробурить для станции заданной мощности. Геотермальная энергия более дорогостоящая, чем ископаемое топливо и большинство других возобновляемых источников энергии, поскольку подходящие места обычно находятся далеко от энергетических рынков, что увеличивает затраты на транспортировку энергии.

Геотермальная энергия еще не достигла той стадии технологического развития, которая позволит ей конкурировать с ископаемыми видами топлива или даже с другими возобновляемыми источниками энергии. Такая перспектива представляется маловероятной в краткосрочной или среднесрочной перспективе. Кроме того, развитие геотермальной энергии может привести к тектоническим движениям и нанесению ущерба экологическим системам, что неизбежно будет сопровождаться увеличением прямых расходов и сопутствующих затрат.

В настоящее время проводятся масштабные исследования, которые позволят сделать геотермальное производство коммерчески конкурентоспособным. Например, инициатива FORGE, которая финансируется правительством США [64], сфокусирована на разработке и тестировании технологий для усовершенствованных геотермальных систем (enhanced geothermal systems, ESG). Подобные исследования проводились в Великобритании в таких регионах, как Корнуолл, и до недавнего времени считались не перспективными для подобных разработок [65]. В отличие от глубинных подземных геотермальных систем, поверхностные системы на основе теплообмена являются широко используемой технологией — Исландия почти все свое теплоснабжение получает от поверхностных геотермальных систем.

2.1.3. Приливы, волны, водород, ядерный синтез, магнитное поле Земли и солнечная энергия с орбиты — экспериментальные предвестники грядущих инноваций

Потенциальная выгода от мегатренда альтернативной энергетики возрастает благодаря перспективе создания действительно «альтернативных» или даже фантастических источников энергии. Технологии, которые в настоящее время кажутся невероятными, такие как энергия приливов, волн, водорода, магнитного поля Земли и солнечная энергия с орбиты, которые могут быть разработаны в ходе развития мегатренда, способны изменить баланс глобальной энергетической безопасности. Для того чтобы эти технологии способствовали энергетической безопасности, их теоретические возможности следует поставить на рельсы практического применения.

Приливы и отливы возникают благодаря изменениям положения Луны относительно Земли и Земли внутри Солнечной системы. Приливы более предсказуемы, чем переменчивый ветер или энергия Солнца, которая зависит от уровня солнечного излучения и погодных условий. Самые первые случаи применения энергии приливов известны в Средние века, а согласно некоторым источникам, ее использовали еще в Древнем Риме. По словам писателя, изобретателя и футуриста Артура Чарльза Кларка, «довольно неуместно называть нашу планету “Земля”, когда очевидно, что она — “Океан”» [66]. Энергия приливов может вырабатываться тремя способами: с помощью приливного течения, с помощью запруд (низких плотин) и приливных лагун [67]. Энергия, вырабатываемая при помощи генераторов приливных потоков, в целом экологичнее и меньше воздействует на экосистему. Подобно ветряным турбинам, многие генераторы приливных потоков вращаются под водой благодаря движению глубинных вод.

Число сторонников энергии приливов растет. Разрабатываются многочисленные проекты ее включения в национальные электросети, что способствует распространению и коммерческому применению этих технологий. В настоящее время в мире реализуется несколько пилотных и демонстрационных проектов, в том числе в Испании, Швеции, США, Республике Корея и Китае [68]. При этом пока технология энергии приливов была протестирована в ограниченном объеме, и многие вопросы, связанные с ее использованием, остаются без ответа. Ее проблемы главным образом связаны с особенно высокими начальными затратами и потребностью в технологиях хранения энергии, которые соответствуют времени приливов и отливов. Кроме того, существует неопределенность в отношении эффективности и экологического воздействия широкомасштабного внедрения приливной энергетики.

Технологии волновой генерации улавливают и транспортируют энергию, вырабатываемую поверхностными волнами океана. Эта энергия используется для производства электроэнергии, опреснения воды и ее закачки в резервуары. Энергию волн трудно использовать, поскольку океан непредсказуем. Поэтому энергия волн редко генерируется в производственных масштабах, поскольку соответствующие технологии и инфраструктура находятся на очень ранней стадии развития и стоимость технологий высока [69]. Тем не менее в рамках ряда проектов изучается возможность создания жизнеспособных и пригодных к эксплуатации систем, таких как крупный строящийся коммерческий объект волновой энергетики в Швеции [70].

Сложно определить преимущества, которые могут дать технологии приливов и волн конкретным заинтересованным сторонам. Очевидно, что, так как они доступны не всем странам и субъектам, эти технологии могут привести к конфронтации за право доступа, особенно на спорных морских границах.

На первый взгляд, водород — это энергетическая панацея, ведь он содержит много энергии и практически не загрязняет окружающую среду [71]. Однако это нетипичный возобновляемый ресурс. Водород не первичный источник энергии, а скорее энергетический вектор, поскольку энергию получают за счет другого источника. Свободного водорода нет ни в атмосфере Земли, ни где-либо еще на планете — его нужно добывать, обычно из воды или углеводородов. Хотя сложно прогнозировать долгосрочное развитие этой отрасли, водородные топливные элементы считаются перспективной технологией. Они могут обеспечивать теплом и электричеством здания и приводить в действие электродвигатели транспортных средств [72]. Хотя водород остается дорогостоящей и трудно реализуемой технологией, реальное его применение может изменить текущий геополитический баланс.

Производство огромного количества энергии за счет ядерного синтеза было давней мечтой физиков. Перспективы термоядерного синтеза возникли после Второй мировой войны, когда физики начали воспроизводить реакцию, которая происходит на Солнце и звездах. В реакциях термоядерного синтеза обычно соединяются два изотопа водорода — дейтерий и тритий. При соединении под высоким давлением и температуре они сплавляются вместе, превращаясь в плазму. Во время этой реакции высвобождаются нейтроны и энергия. Ядерный синтез направлен на захват этой энергии и позволяет производить электричество обычными методами (например, с помощью пара).

Многие экспериментальные устройства по всему миру могут производить термоядерный синтез в течение короткого периода времени, но эти реакторы требуют использования гораздо большего количества энергии, чем вырабатывают. Чтобы продемонстрировать жизнеспособность этой формы производства энергии в широких масштабах, несколько стран предприняли проект Международного экспериментального термоядерного реактора (ИТЭР — ITER, International Thermonuclear Experimental Reactor). Партнеры ИТЭР построили экспериментальный термоядерный реактор в Кадараше на юге Франции. В настоящее время это крупнейшее в мире научное объединение, цель которого — демонстрация научной и технологической осуществимости термоядерного синтеза в качестве источника энергии [73]. Стоимость проекта в настоящее время оценивается в €20 млрд [74].

Европейское соглашение по развитию термоядерного синтеза, организация, ответственная за вклад ЕС в ИТЭР в размере 45% [75], опубликовало дорожную карту ЕС на пути к реализации термоядерной энергии. В ней отмечается, что, для того чтобы сделать термоядерные реакторы жизнеспособными, необходимо приложить значительные усилия [76]. Кроме того, Китай разрабатывает собственное термоядерное устройство, известное как «искусственное солнце», которое станет важным испытательным устройством в ходе разработки ИТЭР. Учитывая, что топливо и его применение неисчерпаемы, чисты и безопасны, термоядерная энергия может сыграть важную роль в будущем энергобалансе. Однако, наряду с техническими и политическими проблемами, эта технология столкнется с конкуренцией со стороны других, более экономически эффективных возобновляемых источников энергии [77].

Производство электроэнергии с использованием магнитного поля Земли — это экспериментальная технология, которая позволяет вырабатывать электроэнергию с помощью магнитного поля Земли через электродинамические тросы или аналогичные устройства [78]. В настоящее время она находится на стадии теории и о попытках ее реализации ничего не известно. Поэтому геополитическое влияние данного способа трудно предсказать.

Другим примером революционного источника энергии является орбитальная энергия. В настоящее время ученые проводят эксперименты с использованием спутников для передачи солнечной энергии на Землю в виде радиочастот. Эти спутники, оснащенные фотоэлектрическими панелями, могут значительно изменить реалии глобальной безопасности. В условиях отсутствия атмосферы фотоэлектрические панели дольше находятся под прямым воздействием солнечного света, что значительно увеличивает их способность поглощать энергию [79].

Другие инновационные технологии включают атмосферные вихревые двигатели (atmospheric vortex engines, AVE), генерирующие электроэнергию из тропосферы, и солнечные панели с использованием нанотехнологий. Существуют также фантастические теории относительно добычи гелия-3 (He3) на Луне. Хотя большинство из этих экспериментальных разработок могут и не стать жизнеспособными технологиями, нельзя исключать, что подобные альтернативы могут в будущем обеспечить нелинейный скачок. Ярким примером этого являются усилия американских ученых из Национальной лаборатории имени Лоуренса Беркли по разработке пьезоэлектрического генератора на основе вируса [80].

Путь к практическому внедрению этих «технологий будущего» еще не до конца определен. Экспериментальные технологии, такие как геотермальная, приливная и волновая энергия, остаются в основном маложизнеспособными и ограничиваются пилотными проектами. Такие варианты, как водородные элементы, генерация магнитного поля и солнечная энергия с орбиты, требуют еще больших инвестиций и времени для определения их целесообразности.

Потенциал «технологий будущего» для преобразования человеческой жизни еще предстоит раскрыть. Разработка и широкомасштабное внедрение альтернативных технологий может помочь сформировать новые парадигмы цивилизации, подобно «Типам цивилизации» Фримена Дайсона, с далеко идущими последствиями для глобальной безопасности [81].

Основные технологии возобновляемых источников энергии, которые используются в настоящее время, относительно ограждены от конкуренции, и их развитие, по-видимому, будет следовать линейной прогрессии. Однако движущие силы мегатренда альтернативной энергетики выступают одновременно в качестве катализатора значительных технико-экономических и социально-политических изменений, которые наделяют их потенциалом нелинейного прогресса.

2.2. Формирование идентичности мегатренда как фактора большой энергетической игры: взаимоусиливающие и переплетающиеся движущие силы в его основе

Чтобы понять, почему развитие альтернативной энергетики представляет собой современный социально-политический, технико-экономический и идеологический мегатренд, важно изучить силы, которые приводят его в движение. Эти движущие силы включают в себя растущий глобальный спрос на энергию как материальную основу мегатренда, а также погоню за экономическим ростом, современные технологические достижения, влияние энергии на оборону, изменение этических принципов общества, поиск новых путей к расширению прав и возможностей человека и растущую всемирную систему связанных с этим политических практик [82].

Движущие силы задают содержание мегатренда [83]. Их взаимодействие формирует тренд, их переплетение делает его чем-то большим, чем сумма различных, разрозненных частей. Эти драйверы представляют собой ряд сходящихся количественных и качественных изменений, которые накапливаются постепенно и часто незаметны во времени. В совокупности эти силы находят свое выражение в подходах, политике и реакции общества, которые определяют тренд и создают его новую идентичность.

Эта идентичность особенно значима для траектории мегатренда альтернативной энергетики в сфере безопасности. В универсально секьюритизированном мире многообразные силы, стимулирующие этот тренд, выступают в качестве ключевых точек опоры, определяющих его значимость в сфере безопасности. Благодаря секьюритизации этих движущих сил, мегатренд приобретает метасекьюритизированный характер, когда его значение превышает сумму его частей [84]. Мегатренд и его компоненты образуют гештальт и находятся в симбиотической, взаимоукрепляющей связи.

Метасекьюритизация мегатренда имеет обширный и мощный потенциал. Когда движущие силы мегатренда сходятся, они создают феномен альтернативной энергетики, который оказывает далеко идущее воздействие на безопасность. В этой связи особую актуальность приобретает противоречие сиюминутных и долгосрочных соображений, поскольку безотлагательность часто диктуется давлением общества на политиков. В результате процесс, в ходе которого субъекты оценивают угрозы и справляются с ними, искажается из-за внутреннего политического давления, что потенциально может привести к неверным оценкам и неэффективным действиям в долгосрочной перспективе. Однако в любом случае метасекьюритизация расширяет возможности анализа проблем безопасности XXI в., связанных с альтернативной энергетикой.

2.2.1. Неутолимый спрос на энергию: согласование оценки спроса и предложения в ви́дении будущего энергетики

Несомненно, главной движущей силой развития альтернативной энергетики является растущий мировой спрос на энергию. Подходы к энергетической безопасности, такие как независимость, диверсификация и взаимозависимость, сосредоточены на поиске новых надежных альтернатив ископаемому топливу. Развитие альтернативной энергетики стало выражением потребности в поиске вариантов, выходящих за рамки ископаемого топлива, выделяющего углерод.

В большей или меньшей степени они являются воплощением футуристических мечтаний о бесперебойно доступной и контролируемой энергии, защищенной от колебаний цен, манипуляций и ограничений поставок. Включение возобновляемых источников энергии в политику энергетической безопасности получило широкую поддержку. В ЕС, например, бо́льшая часть общества поддерживает расширение использования возобновляемых источников энергии с целью снижения текущей энергетической зависимости и укрепления экономики [85]. В США опросы общественного мнения показывают, что «во всем политическом спектре значительное большинство поддерживает расширение ферм солнечных батарей и ветряных турбин» [86].

Текущее и будущее использование возобновляемых источников энергии коррелирует с колебаниями спроса и предложения на ископаемое топливо и в некоторой степени ядерной энергии. Акторов волнует способность обеспечить достаточные поставки для удовлетворения внутреннего спроса, что побуждает призывать к энергетической независимости, диверсификации поставок и энергетическому взаимодействию. Энергетические потрясения, такие как перебои или ограничения поставок, вызывают колебания цен и неправильное распределение энергетических ресурсов, что рассматривается как свидетельство провала нынешней энергетической парадигмы.

Естественно, когда спрос на ископаемые энергоносители превышает предложение, государства ищут способы восстановить баланс и избежать зависимости от внешних источников энергии. Они также стремятся расширить круг поставщиков и сфокусироваться на поиске новых ресурсов. При избыточном предложении ископаемых энергоносителей ситуация меняется на противоположную. Например, многие считают снижение цен на нефть после разрешения нефтяного кризиса 1973 г. и нефтяного эмбарго ОПЕК 1979 г. ключевым фактором, который замедлил развитие возобновляемых источников энергии в XX в. [88]. В то же время влияние этих кризисов подчеркнуло необходимость разработки шокоустойчивой энергетической политики и уменьшения зависимости от ископаемого топлива.

Считается, что переход от ископаемых видов энергии к альтернативным также лишит некоторых субъектов возможности манипулировать доступом к энергии. Поддержка развития альтернативной энергетики может помочь оградить альтернативное топливо от «манипуляций ОПЕК на рынке с целью парализовать конкурентов нефти» [89].

В этом контексте зависимость от нефти и газа сделала альтернативную энергетику доминирующим средством защиты от энергетических манипуляций со стороны враждебных субъектов и, таким образом, важнейшим локальным решением глобальных проблем.

Возобновляемые источники энергии играют особую роль в решении проблемы энергетической безопасности. Сценарии «Судного дня», например те, что пророчат двукратное увеличение спроса на энергию к 2030 г., в свою очередь, породили пессимистичное ожидание дефицита [90]. Такие предсказания могли послужить формированию долгосрочной приверженности альтернативной энергетике. Однако сценарии конца света всегда существовали только для того, чтобы быть опровергнутыми новыми технологиями, источниками энергии и подходами к энергоэффективности [91]. Как бы то ни было, ограничения и надежды, связанные с возобновляемыми источниками энергии, являются ключевым компонентом идентичности тренда.

2.2.2. Растущее беспокойство по поводу экологических проблем: требования к «новой среде обитания» здесь и сейчас

Мегатренд альтернативной энергетики обусловлен растущим стремлением защитить окружающую среду и место обитания человека [92]. Обширные исследования, указывающие на серьезность антропогенных экологических угроз, превращают альтернативную энергетику в основной инструмент смягчения таких угроз, как, например, изменение климата. Создание Агентства по охране окружающей среды США президентом Ричардом Никсоном стало важной вехой на пути к более активному участию государства в делах энергетики [93]. Глобальные экологические саммиты, хотя их практические результаты могут быть скромными, неуклонно продвигают всемирную политику по смягчению рисков изменения климата. Общественное и политическое давление, направленное на скорейшее прекращение климатических изменений, сохраняется и влияет на разработку политики, способствующей развитию возобновляемых источников энергии.

Помимо экологической безопасности, альтернативная энергетика выступает «точкой сборки» запросов на новую экосистему, которая позволит примирить человеческое существование и благополучие с природой. Ожидается, что возобновляемые источники энергии не просто сделают чище мир, в котором мы живем. Некоторые считают, что их использование предвещает перестройку глобальной среды обитания на новый, «зеленый» и, несомненно, полезный лад. Ярким примером такого мышления является концепция «умных городов», в которой обеспечивается баланс экономической жизнеспособности, экологической устойчивости и высокого качества жизни на основе применения новых технологий и модели государственного управления, которая базируется на активном участии населения [94].

В целом набирающая популярность «зеленая» повестка дня способствует все более активной поддержке возобновляемых источников энергии. Альтернативная энергетика, преимущества которой, помимо более чистой окружающей среды, включают улучшение качества жизни населения и эффективное использование ресурсов, становятся, таким образом, предпочтительным решением для сторонников моделей устойчивого развития [95].

Достижения в области технологий возобновляемых источников энергии также позволяют государствам выдвигать претензии на политическое и технологическое лидерство под знаменем новой «зеленой» экономики. Экологические соображения соединяются с внешней политикой и более высокими целями, такими как благосостояние человека и гражданские свободы. Целый ряд акторов считают, что альтернативная энергетика способна приблизить мир к экологическому процветанию, что напоминает ставшее уже общим клише сравнение с рычагом Архимеда.

2.2.3. Обещание экономического роста: альтернативная энергия как стабилизатор экономических рисков

Другой важнейшей движущей силой мегатренда альтернативной энергетики является требование экономической стабильности и роста. Экономическая безопасность — это доминирующее соображение, определяющее деятельность человека. Она подразумевает стабильный рост, экономическое разнообразие и независимость, создание рабочих мест и устойчивость к экономическим потрясениям. Она также включает в себя агрессивное экономическое поведение, проецирование экономической мощи и сотрудничество.

Считается, что альтернативная энергетика способна внести вклад в текущий и будущий экономический рост, поскольку ее технологии имеют потенциал постепенного повышения мощности и снижения затрат с благоприятными последствиями для местной, региональной и глобальной экономики. Возобновляемые источники энергии предлагают новые возможности для диверсификации экономики и могут стать трамплином для развития новых отраслей. Будучи общественным благом, возобновляемые источники энергии демонстрируют относительное изобилие. Считается, что они не подвержены колебаниям цен и поставок, от которых страдают другая промышленность и сырьевые товары. Внедрение технологий использования возобновляемых источников энергии может предложить новые способы создания богатства и стимулирования экономического развития.

Альтернативная энергетика все чаще ассоциируется со способностью решать проблемы цикличности. Например, ожидается, что возобновляемые источники энергии уменьшат волатильность национального производства и уровня цен, поскольку, по словам лорда Питера Траскотта, такие технологии «открывают рынки для конкуренции и объединения, тем самым стимулируя инвестиции в генерирующие мощности и сети передачи электроэнергии, и в то же время позволяют повысить солидарность... в случае перебоев в снабжении» [96].

В итоге, прогнозируемые последствия мегатренда альтернативной энергетики позволяют экономикам получить новые конкурентные преимущества, побуждая политиков поддерживать представление о результатах, которые сулит тренд. Это особенно важно для развитых стран с постиндустриальной экономикой, где технологические преобразования представляют собой один из немногих секторов роста, помимо роста сферы услуг.

2.2.4. Глобальная технологическая революция: предпосылки и вызовы

Новые технологические возможности, возникающие в ходе глобальной технологической революции, являются не только движущими силами, но и предпосылками мегатренда альтернативной энергетики. Разворачивающаяся четвертая промышленная революция объединяет физические и цифровые технологии для создания киберфизических систем, где данные, собранные с физических систем, используются для управления разумными действиями человека в физическом мире [97]. Искусственный интеллект, когнитивные технологии, интернет вещей, 3D-печать, блокчейн, мобильные устройства и другие прорывные технологии [98] преобразуют производство и логистику, изменяют рынки, бизнес-модели, правила и подходы. Неоспорим тот факт, что «искусственный интеллект обладает огромным потенциалом для радикальной модернизации... энергетического сектора» [99].

Достижения в области коммуникаций, интеллекта и гибкой автоматизации будут способствовать развитию мегатренда альтернативной энергетики, предлагая решения, которые сделают производство и распределение энергии из возобновляемых источников технически осуществимым и коммерчески жизнеспособным. Капитальные затраты и расходы на эксплуатацию и техническое обслуживание будут снижаться, вместе с тем будет достигнуто устойчивое включение в сеть децентрализованных установок по производству энергии из возобновляемых источников. Ожидается, что широкий спектр новых технологий — аккумуляторные батареи, микросети, аналитическое программное обеспечение и интеллектуальные подстанции — будет интегрирован в «розничную» энергосистему, а новые домашние и офисные электроустановки могут стать «шлюзами», обеспечивающими не только энергию, но и безопасность и телекоммуникационные каналы [100].

Достижения в области альтернативной энергетики органично вписываются в рамки технологической революции. Они подвергаются систематическим наблюдениям, измерениям и экспериментам. По мере того как в ходе этой революции открываются новые горизонты, альтернативная энергетика получает все более высокий уровень признания и успешно противостоит первоначальному недоверию, которое обычно возникает при первом появлении нового изобретения, когда «поначалу каждый протестует, а бедного изобретателя гоняют через строй скептических умов» [101].

В ходе разворачивающейся, пока относительно спокойно, глобальной технологической революции создается «несущая конструкция» для развития мегатренда альтернативной энергетики, которая включает знания, возможности и потребности. Другими словами, глобальная технологическая революция обеспечивает базу для развития мегатренда. Без нее многие изобретения, необходимые для коммерческого и широкомасштабного применения альтернативной энергетики — интеллектуальные подстанции, аккумуляторные батареи, новые материалы и программное обеспечение, — были бы не только невозможны, но и немыслимы.

Альтернативная энергетика вошла в круг положительных представлений о самой идее прогресса [102], поскольку она рассматривается как один из предвестников следующего технологического прорыва. Технологические достижения в области альтернативной энергетики называют прогрессивными и полезными независимо от того, имеют ли они экономическое обоснование и пользуются ли широкой общественной поддержкой.

Технологии альтернативной энергетики имеют не только гражданское применение: военные — как крупнейший потребитель, так и источник таких разработок. Обмен между военными и гражданскими сферами применения увеличивает темпы технологического развития. Технологии являются важным фактором безопасности и «начинают трансформировать культурные и политические коды безопасности — гражданской и военной» [103]. Альтернативная энергетика подпитывается длинным рядом предыдущих достижений и дисциплин, которые уже нашли практическое применение.

Развитие альтернативной энергетики связано с ожиданиями быстрого роста, обусловленного современной технологической революцией. Такое понимание технологического прогресса лежало в основе глобальных достижений на протяжении последних семи сотен лет. Улучшение благосостояния людей, которое стало результатом этих достижений, не вызывает сомнений. Томас Мальтус [104], например, был бы ошеломлен тем фактом, что ресурсы Земли позволяют поддерживать население, превышающее 7 млрд человек. Технологии альтернативной энергетики, окутанные ожиданием быстрых перемен, рассматриваются как средство преобразования общества [105]. Внедрение новых технологий использования возобновляемой энергии может привести к широкомасштабным последствиям, которые не ограничиваются только энергетическим сектором. Можно утверждать, что возобновляемые технологии поддерживаются ожиданиями технологических скачков и нелинейного прогресса.

Научно-техническая сущность мегатренда альтернативной энергетики усиливает его социально-политический импульс и, похоже, обеспечивает недостающий элемент в его структуре. Очевидно, технологические достижения XXI в. соответствуют утверждению Огюста Конта, что «теперь, когда человеческий разум основал небесную физику, земную физику (механическую и химическую) и органическую физику (растительную и животную), остается только завершить систему наблюдательных наук основанием социальной физики» [106]. Добавление разработок в области альтернативной энергетики к достижениям в биотехнологии, нанотехнологии, технологии материалов и информационной технологии усиливает ее способность выступать в качестве катализатора социальных изменений [107].

Как фактор, влияющий на политические и экономические последствия, технология выходит за рамки производства товаров, транспортировки предметов и людей на расстояния или разработки лекарства от болезней. Она способствует более широкому распространению знаний, которые, в свою очередь, порождают новые представления и идеи о том, чего можно достичь, — новые надежды, устремления и обещания.

2.2.5. Поиск новых военных возможностей: перестройка стратегических и тактических подходов в соответствии с формирующимся контекстом безопасности

Еще одним важным фактором является интеграция возобновляемых источников энергии в оборонный сектор XXI в. Этот процесс происходит на фоне нового этапа соперничества великих держав и четвертой промышленной революции. Действительно, такие технологии, как «искусственный интеллект, квантовые вычисления, автономность... будут определять структуру нашего общества и вооруженных сил» [108].

Постоянный поиск новых энергетических решений в оборонном секторе сводится к задачам по выявлению операционных преимуществ, экономии затрат и повышению эффективности. Это обусловлено стратегическими соображениями, необходимостью высвобождения ресурсов и облегчения задач защиты инфраструктуры и линий поставок ископаемого топлива в районе боевых действий.

Новые геополитические перемены и технологические решения провоцируют преобразования оборонного сектора. Новейшие технологические возможности интегрируются в существующие военные концепции и системы планирования, что, в свою очередь, приводит к переходу на новый уровень военной организации, стратегии и тактики. Мегатренд альтернативной энергетики влияет на международную конкуренцию и защиту жизненно важных национальных интересов, заставляя менять подходы к обороне и тактике.

Оборонные ведомства США и других стран изучают потенциальные преимущества альтернативной энергетики. Непредвиденные военные возможности, которые она предоставляет, могут быть намного шире, чем просто замена ископаемого топлива. Альтернативная энергетика предлагает также средства для построения новой парадигмы обороны. Современные военные роли и миссии, которые сталкиваются с асимметричным насилием, непредсказуемостью, замороженными конфликтами и несостоятельными государствами [109], повышают необходимость интеграции возобновляемых источников энергии в глобальную архитектуру безопасности.

Помимо непосредственных выгод для обороны, ожидается, что военное сообщество в свою очередь будет служить источником технологических достижений, придавая импульс распространению возобновляемых источников энергии. В начале XX в. сочетание двигателя внутреннего сгорания и пулемета привело к изобретению бронетехники и самолетов, которые произвели революцию в военном деле. Таким же образом роль альтернативной энергетики в достижениях на базе оборонной промышленности может значительно возрасти и породить затем решения, которые будут применять на массовом рынке. Очевидно, что это подтолкнет альтернативную энергетику на новый, более высокий уровень. Однако военное применение технологий редко происходит в мгновение ока. Напомним, что в начале Первой мировой войны такое применение авиационных технологий потребовало некоторого времени.

2.2.6. Новые возможности нового времени: надежды государств, сообществ и отдельных людей

Возобновляемые источники энергии сулят новые возможности для людей, сообществ, государств и неправительственных организаций при решении насущных проблем. Они дают ключ к независимости от внешнего мира, инфраструктуры и окружающей среды. Возобновляемые источники энергии дают государственным и негосударственным субъектам возможность трансформировать баланс сил и разработать новые инструменты для продвижения своих целей.

Эта тенденция обещает государственным акторам новый уровень энергетической независимости, выгодное геополитическое позиционирование, возможности проецирования силы, страховку от волатильности и потрясений и в более широком смысле перспективу принять новые подходы в своих стратегиях и политике. Поскольку «политические инициативы и проекты геополитических агентов выигрывают и проигрывают в структуре географических масштабов» [110], альтернативная энергетика может наделять государства бо́льшими возможностями использования власти.

Развитие альтернативной энергетики также может сыграть свою роль в расширении возможностей гражданского общества и в формировании глобальной политики. Возобновляемые источники энергии позволяют обществу бросать вызов государствам и влиять на внутреннюю и внешнюю повестку дня. В настоящее время растет поддержка альтернативной энергетики как коллективного инструмента — символа, позволяющего расширить права и возможности человека, способного преодолеть препятствия и добиться социальных изменений во многих областях, вызывающих глобальную озабоченность. В поддержку альтернативной энергетики объединяются сообщества и движения, даже такие, как, например, Гринпис и «Друзья Земли», которые занимают исключающие позиции в отношении биотехнологий и других технологических разработок.

Мегатренд также расширяет ресурсы сообществ, повышая их независимость и помогая стабильно развиваться в соответствии с новой «зеленой» повесткой дня. Опасения по поводу глобальных общих ресурсов побуждают людей искать способы внести свой вклад в обеспечение экологической безопасности и охраны окружающей среды. Возобновляемые источники энергии открывают возможность простых решений этой задачи в формате «сделай сам», когда люди проявляют экологическую сознательность дома и на работе. Например, солнечные батареи легко устанавливаются на жилых и коммерческих зданиях, позволяя потребителям контролировать свой источник энергии и потенциально получать финансовую выгоду от излишков, поставляемых обратно в центральную коммунальную сеть.

Стремление людей найти новые, «естественные» способы процветания, самодостаточности и самоуправления подпитывает мегатренд. Для растущего числа людей, которые участвуют в научных и технологических разработках, мегатренд становится полем индивидуального влияния на политику и политиков. Возобновляемая энергетика дала людям тему и стимул для участия в политических дебатах в таких областях, как экологическая безопасность, здоровье, экономическая безопасность и, в возрастающей степени, энергетическая безопасность. Расширение пока ограниченного круга вовлеченных в развитие науки и техники способствует накоплению этими группами власти и влияния.

По сути, усиление мегатренда альтернативной энергетики отражает развивающуюся экосферу социально-материальных факторов [111], которые формируют новые специфические общественные структуры и властные отношения между акторами, институтами и индивидами. Экосфера XXI в. подвержена стратегическим манипуляциям, в процессе которых современные явления, такие как мегатренд альтернативной энергетики, порождаются и трансформируются для служения новым целям. Эти трансформации демонстрируют зарождающуюся способность акторов влиять на общество в целом. В результате исторически сложившийся вертикальный процесс формирования политики «сверху вниз» реверсируется, на смену ему приходит процесс выработки политики «от корней» — «снизу вверх».

2.2.7. Этический императив: моральный импульс, определяющий тренд как форму «высокоморальной» энергии

Помимо прагматических расчетов, мегатренд альтернативной энергетики получает дополнительный импульс благодаря усилению этических мотивов в обществе. Альтернативная энергетика воспринимается как «хорошая», воплощающая в себе «моральное превосходство» и устанавливающая гармоничные отношения между человеком и природой. Таким образом, история стала свидетелем эволюции этики, связанной с производством и потреблением энергии, — моральной позиции, которая влияет на поведение людей и на организацию общества.

Возобновляемые источники энергии вписались в почти манихейское представление о добре и зле [112]. Для многих слоев общества возобновляемые источники энергии олицетворяют собой силу добра в контексте представлений об «абсолютном добре» и «абсолютном зле», уходящих корнями в иудео-христианские принципы.

Альтернативная энергия олицетворяет собой «благо по своей сути», путь к достойной жизни и лучшему обществу. Ее сторонники утверждают, что это более «дешевый, безопасный и в целом более разумный выбор» [113], основанный на этическом ответе на проблемы изменения климата и устойчивого развития. Таким образом, эта тенденция позиционируется членами общества, средствами массовой информации и даже некоторыми государствами как морально превосходящая использование других источников энергии.

Моральное превосходство, приписываемое альтернативной энергетике, допускает новый политический выбор, а иногда и подталкивает к нему. Онтологически это явление лучше всего отражено в следующем: «хотя человек (или государство) изначально мотивирован динамикой интересов (как материальных, так и духовных), именно его менталитет или образ внешнего мира определяет характер или направление этого движения» [114]. В этой бинарной системе те, кто отрицает неизбежность изменения климата и других экологических угроз, попадают в «лагерь зла».

Однако при более внимательном рассмотрении оказывается, что моральные ценности, связанные с развитием альтернативной энергетики, содержат внутренние противоречия. Это особенно верно в отношении цены внедрения новых технологий. Поскольку «энергия считается товаром, необходимым для поддержания жизни», одним из важнейших этических вопросов является воздействие инициатив в области альтернативной энергетики на бедные слои населения [115]. Учитывая современные рыночные реалии, внедрение возобновляемых источников энергии в значительной степени зависит от финансовых ресурсов, которые могут быть выделены, что вновь сулит процветание богатым, а не бедным. Это указывает на противоречие в развитии тренда альтернативной энергетики между оптимальной с точки зрения рынка системой и тем, что идеально для человека, на «шаткий мост, который перекинут через пропасть между целями системы и целями человеческой жизни» [116].

Кроме того, возобновляемые источники энергии скрывают в себе уязвимости, которые пока не устранены, и проблемы практической реализации. Например, быстрое развитие биотоплива порождает свои этические вопросы. Увеличение доли биотоплива в энергобалансе привело к уничтожению лесов и росту цен на продовольствие, поскольку культуры, предназначенные для потребления в пищу, были направлены на производство биотоплива. Солнечные и ветряные электростанции порождают этические вопросы, связанные с использованием земельных ресурсов.

Технологии альтернативной энергетики формируют реальность, которая пока не полностью ощущается наблюдателем. Однако ее присутствие уже чувствуется настолько, что «рамки прежней этики уже не могут вместить ее» [117]. В некотором смысле, поскольку общество все больше приписывает этические ценности политической и экономической сфере, технологии альтернативной энергетики предлагают варианты, которые твердо стоят на морально высоком уровне, или «правильной стороне истории».

2.2.8. Политика и правила: включение движущих сил в тренд и превращение их в нечто большее

Решающим комплексом факторов, который не только стимулирует развитие мегатренда, но и объединяет все его движущие силы, являются постепенно сближающиеся национальные и международные нормативно-правовые базы. Чтобы ощутимо способствовать развитию мегатренда, эти системы должны учитывать три неизбежные реалии XXI в. Во-первых, человечество зависит от энергии. Во-вторых, мы находимся в самом разгаре четвертой промышленной революции, которая изменит отношение человечества к использованию энергии. В-третьих, эти экспоненциально развивающиеся технологии приведут к такому перевороту в работе людей, предприятий, правительств и обществ, какой сегодня мы едва ли можем себе представить.

Политики часто руководствуются необходимостью реагировать на очевидные краткосрочные потребности, такие как загрязнение окружающей среды, технологическая конкуренция и ее влияние на прибыльность, изменение климата. В связи с этим возникает важный вопрос: способны ли национальные и глобальные органы управления создать целостную дальновидную политику для управления технологическими потрясениями, которые неизбежно затронут энергетический ландшафт будущего? Сюда входят тонкости создания новых систем регулирования, управления положительными и отрицательными последствиями для рынков труда, модернизации инфраструктуры, а также более широкие задачи, такие как эффективное решение масштабных геополитических проблем и проблем безопасности.

Проактивная государственная политика, направленная на уточнение нормативно-правовой базы развивающихся технологий, может способствовать разработке и внедрению новых достижений, а также выявлению и последовательному устранению препятствий, стоящих на пути раскрытия потенциала человечества. Энергетическая политика, направленная непосредственно на использование возобновляемых источников энергии, остается относительно редким явлением — акцент делается на ископаемом топливе. Однако, например, отмена субсидий на ископаемое топливо, хотя это может и не быть вызвано стремлением поддержать альтернативную энергетику, неизбежно окажет влияние на ее развитие. Направления политики, тем или иным образом затрагивающие развитие альтернативной энергетики, часто представляют собой совокупность несвязанных мер, а иногда преследуют противоречивые цели. Тем не менее их косвенное, фоновое влияние является объединяющим фактором для рассмотренных выше факторов.

Национальные законы и нормативные акты часто непосредственно стимулируют развитие альтернативной энергетики. Некоторые инициативы напрямую поощряют использование возобновляемых источников энергии, в то время как другие нивелируют конкурентные преимущества иных видов энергии [118]. Таким образом, мегатренд альтернативной энергетики зависит от того, как идут процессы принятия решений и реализации политики. При этом, хотя политика должна направлять развитие, иногда она может дать обратный эффект [119]. Все чаще звучат призывы к согласованию внутренней политики с международными рамками, чтобы ускорить развитие альтернативной энергетики.

Как утверждали Генри Киссинджер и Джордж Шульц, «изменение климата и энергетика в равной степени требуют коллективного глобального подхода. Мы не должны отвлекаться от этих задач из-за политики конфронтации, которую можно избежать» [120]. Формирование инфраструктуры регулирования можно наблюдать в международных институтах и организациях, практика которых постепенно стала признанным источником «мягкого права» — вторичных режимов международного права, не имеющих обязательной силы и сосредоточенных на рекомендациях [121].

Принятые в 2015 г. Цели в области устойчивого развития ООН стали шагом к объединению политики различных государств в единую международную систему [122]. Международная торговля возобновляемыми источниками энергии в настоящее время регулируется действующим международным правом и правилами Всемирной торговой организации (ВТО) [123]. Однако налаживание согласований внутри и между странами остается сложной задачей, поскольку государства неразрывно связаны условиями конкретных социально-культурных контекстов.

Объединение обязательств, инициатив и нормативных актов, связанных с альтернативной энергетикой, в глобальную нормативную базу может привести к созданию набора фискальных механизмов, дополненных ограничительными мерами в отношении энергетической отрасли. Такая политика регулирования, по мнению Ричарда Хаасса, «станет основным средством сдерживания спроса и стимулирования развития альтернативных источников энергии и технологий» [124]. Она несет в себе скрытое намерение создать рыночную нишу для возобновляемых источников энергии посредством мер по ограничению и компенсации выбросов углерода, а также путем предоставления более широкого доступа к финансированию возобновляемых источников энергии [125].

В целом мегатренд альтернативной энергетики выражен своими переплетающимися и взаимоусиливающими драйверами и одновременно представляет более широкое явление. В своем взаимодействии эти драйверы уже не являются отдельными событиями или явлениями, они объединены идеями, представлениями и стратегическими ви́дениями, которые диктуют определенный прагматический и моральный выбор. Они подкрепляются и направляются механизмами местного, регионального и международного регулирования. В совокупности эти движущие силы формируют идентичность мегатренда альтернативной энергетики.

2.2.9. Непрерывное социальное конструирование мегатренда: воздействие, изобретение, переосмысление и новое изобретение

Мегатренд альтернативной энергетики является типичным социально обусловленным явлением [126]. Он является следствием слияния знаний и действий общества, которые по отдельности не могли спровоцировать создание такого явления, но вместе придают ему постоянный импульс и обеспечивают его ощутимое присутствие. Это не исключает способности мегатренда оказывать обратное влияние на общество, поскольку «любая устойчивая схема правил, институтов и непредвиденных результатов придает обществу структуру, которую может определить любой наблюдатель» [127].

Окружающая среда формируется взаимодействием не только человека с природой, но и между отдельными людьми, социальными группами и сообществами. Взаимодействие между элементами общества — это двусторонний процесс. Точно так же, как социальные отношения формируют людей как индивидов, индивиды, действующие согласованно, изменяют мир, в котором они живут. В этом контексте не существует различий между природными и социально сконструированными объектами — реальность, в рамках которой мы существуем, появилась под нашим влиянием.

По словам Аристотеля, «имея форму, вещи мира производят другие вещи, придавая им форму» [128]. Это взаимодействие характеризуется индивидуальным выбором, который делается для достижения определенной цели, и эффектом, который этот выбор несет, будь то намеренный эффект или непреднамеренный. Развитие альтернативной энергетики не является исключением. Оно происходит в результате взаимодействия между людьми и окружающей средой. В ходе развития выявляются общественные приоритеты, которые воплощаются в будущих организационных подходах и социальных институтах.

Восприятие мегатренда альтернативной энергетики определяется как системными, так и специфическими внутренними факторами. Системные факторы включают общее технологическое развитие, а также совместимость и гибкость инфраструктуры. Внутренние факторы включают готовность к внедрению, стоимость и достаточность ресурсов. Все эти факторы формируются в результате взаимодействия общества и самой технологии.

Отношения и идеи, лежащие в основе мегатренда альтернативной энергетики, отражают усилия по поиску и секьюритизации угроз человеческому благополучию и уровню жизни. Эти идеи влияют на отношения внутри и между сообществами и меняют траекторию действий человека: от соседских движений до политических партий, от конкретного личного выбора до действий государств или групп государств [129]. Мегатренд альтернативной энергетики также принимает на себя ответственность за вклад в обновление подходов в глобальной политике.

Очевидные и малозаметные проявления мегатренда альтернативной энергетики можно сравнить с тестом Роршаха — они выявляют разнообразные эгоистические интересы и служат лакмусовой бумажкой мотивов конкретных действий. Мегатренд оценивается по принципу «затраты — выгоды», который определяет, примет или отвергнет его аудитория с разными интересами: экологическими, экономическими, энергетическими, оборонными и политическими. В рамках реальности и обещаний возобновляемых источников энергии отдельные лица, а также государственные и негосударственные акторы преследуют только свои собственные потребности, видят только то, что хотят видеть, и связываются только с теми аспектами мегатренда, которые наиболее близки их собственным представлениям.

3. Очень краткая история будущего альтернативной энергетики — современные обстоятельства, определяющие ее прогресс

То, что сейчас принято называть альтернативными источниками энергии, на самом деле являлось первичными источниками энергии на протяжении всей истории человеческой цивилизации. Известные примеры из истории альтернативной энергетики указывают на предшествующие их появлению изменения в общественных обычаях, действиях и знаниях и помогают составить представление о том, что может повлиять на траекторию развития мегатренда в будущем.

Хотя знание прошлого не всегда является гарантией того, что будут вынесены нужные уроки, история дает представление о моделях человеческого поведения, которые, вероятно, диктуют будущие решения. Одним из наиболее важных и поучительных уроков является склонность человечества открывать и сочинять свое собственное прошлое.

3.1. Историчность: как формировалась современная конструкция альтернативной энергетики, ее прошлое и будущее

Первое наблюдение заключается в том, что возобновляемые источники энергии не являются чем-то новым, хотя они совсем недавно стали рассматриваться как альтернатива ископаемому топливу. На самом деле, не существует никаких записей о целенаправленной работе по поиску альтернативы ископаемым источникам энергии вплоть до середины XX в. Именно тогда началось активное продвижение альтернативных источников энергии с целью включить их в общий энергетический баланс. Это позволило бы поддерживать стремительную индустриализацию экономики без чрезмерной зависимости от ископаемых видов топлива. Последние разработки в области альтернативной энергетики рассматриваются как дополнение или противоядие к ископаемому топливу.

История возобновляемых источников энергии реконструирована, поскольку состоит из выборочных легенд, фактов и догадок, рисующих оптимистическую картину того, как человечество преодолевает природные трудности, осваивает окружающую среду и живет в гармонии с ней. Эта история охватывает героические поступки и научные открытия: от мифа об огне Прометея до использования гидроэнергии в Греции более 2000 лет назад, от пассивной солнечной архитектуры Сократа до разработки и применения солнечной печи французским химиком Антуаном Лавуазье в 1774 г.

Исторические примеры использования альтернативной энергии — по меньшей мере демонстрация того, что революционных изобретений с далеко идущим применением было очень мало, но как только такие технологии становились доступными, они входили в обиход и делались привычными. На протяжении всей истории лишь внедрение нескольких новаторских технологий альтернативной энергетики имело далеко идущие последствия. Но эта выборочная история создает современное восприятие альтернативной энергии и вдохновляет на создание концепции нового золотого века в энергетической отрасли, где не только используется природа, но и достигается новая модель сосуществования человечества и среды его обитания. Древние корни альтернативной энергетики, берущие начало в мире, освещенном огнем, претендуют на то, чтобы служить человечеству в грядущие времена.

Такая реконструкция альтернативной энергетики, которую можно охарактеризовать как выборочный отбор экспериментов, применений и достижений, создает уникальную историческую реальность. Эта реконструкция истории создавалась с оглядкой на современное понимание, поэтому история событий и достижений может служить ключом к пониманию сегодняшнего дня альтернативной энергетики и инструментом прогнозирования будущего мегатренда [130]. Такая реконструкция наделяет современную эволюцию возобновляемых источников энергии значимостью, которая больше, чем сумма исторических фактов. Другими словами, несмотря на то, что в альтернативной энергетике на самом деле нет ничего нового, при рассмотрении через призму реконструкции прошлого, ее масштаб и значение становятся более значительными.

Формирование мегатренда альтернативной энергетики связано не с каким-то одним научным открытием или технологическим прорывом, а с изменением взгляда на значение энергии для безопасности и будущего человечества. История мегатренда отражает современную обеспокоенность истощением ресурсов и деградацией окружающей среды, позиционируя возобновляемые источники энергии как ощутимое и практичное дополнение к энергобалансу, как грандиозную возможность выйти за рамки ископаемых видов топлива и верный путь к светлому завтра. По сути, современное понимание прошлого альтернативной энергии формирует ее будущее.

3.2. Возвращение золотого века: «славное прошлое» альтернативной энергетики от Античности до эпохи Просвещения

Современные представления общества о перспективах альтернативной энергетики подстегивают желание проследить путь возобновляемых источников энергии от начала человеческой цивилизации. Более того, циркулирующие отрывочные исторические факты, догадки и интерпретации в значительной мере отражают стремление человечества вернуться в золотой век, когда взаимодействие между людьми и природой не имело оттенков эксплуатации и опустошения, с которыми часто ассоциируется современное использование ресурсов.

Эти примеры из Античности, Средневековья и эпохи Просвещения ни в коем случае не стоит истолковывать как доказательство того, что современные возобновляемые источники энергии имеют долгую и богатую историю. Смысл этих примеров в том, чтобы показать, как сегодняшние технологии альтернативной энергетики и практика их использования могут быть связаны с воображаемым возвращением в славное прошлое без отказа от технологических преимуществ, полученных к сегодняшнему дню.

Использование возобновляемых источников энергии берет свое начало еще в глубокой древности. Гидроэнергетические, солнечные, ветровые и биотопливные технологии были основным источником энергии в древних Персии, Греции и Риме. Эти ресурсы использовали древние китайцы, майя и ацтеки.

В VI в. до н.э. Кир Великий из Персии создал гениальную систему подземных акведуков, предназначенных для доставки талой воды в сердце страны для орошения, что позволило создать легендарные Персидские сады. Археологические данные свидетельствуют, что в VII в. для орошения этих же садов использовались ветряные мельницы [131]. Действительно, вода использовалась в качестве источника энергии уже в 200 г. до н.э. для производства продуктов питания и ремесел.

Использование энергии солнца также уходит корнями в глубокую древность: китайцы, греки и римляне экспериментировали с солнечной энергией. Греки и римляне использовали кривые зеркала, чтобы сконцентрировать солнечные лучи. Существуют захватывающие — хотя все еще недостаточно доказанные — факты их военного использования Архимедом при осаде Сиракуз [132]. Древние греки и римляне также прибегали к пассивным системам солнечного отопления в своих домах, используя стекло для улавливания солнечного тепла [133].

Эти картины прошлого показывают, что альтернативные источники энергии могут служить человечеству эффективно и на долгосрочной основе, выполняя целый ряд задач, в том числе экономического и военного характера. Возобновляемые источники энергии широко использовались в человеческой деятельности наряду с животными и формировали императив овладения природой в желании независимости от стихий и окружающей среды. Современные альтернативные источники энергии тоже стремятся к новым формам независимости и к прогрессу.

Использование возобновляемых источников энергии в Средние века наглядно иллюстрирует значительное расширение человеческих возможностей благодаря применению технологий. Предвестники сегодняшнего мегатренда альтернативной энергетики дополнили возможности человечества менять окружающую среду после потрясений на рубеже первого тысячелетия. Использование возобновляемых источников энергии позволило людям заниматься новыми видами деятельности, устраняя ограничения, которые сковывали их ранее в повседневной жизни.

Энергия воды и ветра использовалась для широкого спектра задач, включая применение водяных колес в мельницах для дробления зерна, для ткачества, дубления кожи, выплавки железа и распила древесины. Искусное использование ветра и дальнейшее совершенствование парусов позволили нескольким европейским странам занять доминирующее положение на морских путях по всему миру, открыв глобальные торговые маршруты. Более широкое использование возобновляемых источников энергии в Средние века задает и сегодняшнее восприятие их надежности и преобразующего потенциала. В средневековую эпоху альтернативная энергия доказала свою способность перестроить общество, открыв новые источники энергии для человеческой деятельности.

В эпоху Просвещения потенциал возобновляемых источников энергии объединился с научной революцией, которая, опираясь на рациональность и веру в разум, изменила общественный ландшафт [134]. Эпоха Просвещения принесла научные достижения, которые показали новую роль науки в совершенствовании человечества. Погоня за знаниями в эпоху Просвещения привела к тому, что вопросы использования энергии стали опираться на точный научный подход, рассматриваться в контексте технологических и экономических парадигм. Фактически научный метод — главное достижение эпохи — изменил онтологическую ориентацию человечества по отношению к природе, что позволило цивилизациям добиваться новых достижений.

Особенно важными были успехи Европы. Будучи эпицентром Просвещения, она обладала преимуществом в использовании энергии для проецирования силы. Эта сила непосредственно повлияла на формирование современного глобального миропорядка [135]. Современное представление об альтернативной энергии как о средстве расширения возможностей и решения проблем общества возникло именно в эту эпоху, и технологический прогресс, достигнутый в этой области, иллюстрирует трансформационный потенциал альтернативной энергетики сегодня.

Однако, прежде чем начать использовать ископаемое топливо, человечество столкнулось с теми же проблемами, с которыми оно сталкивается сегодня при использовании альтернативных источников энергии, — системными ограничениями в гибкости, мобильности, местоположении и инфраструктуре. То, как будет развиваться мегатренд альтернативной энергетики, и окажется ли он долгосрочным, зависит от того, как будут возобновляемые источники энергии интегрироваться в энергоемкую культуру человечества.

3.3. Переосмысление: как сопоставление с ископаемым топливом позволило предвидеть практическое применение альтернативных источников энергии со времен промышленной революции до второй половины XX в.

Возобновляемые источники энергии по-настоящему стали альтернативой только после того, как ископаемое топливо стало доминирующим источником энергии для человечества. Переосмысление развития возобновляемых источников энергии как отдельной тенденции произошло после промышленной революции и усилилось в начале XX в., при этом их значимость возросла после окончания Второй мировой войны [136].

В ходе этого переосмысления использование возобновляемых источников энергии постепенно сформировалось как технологическое направление в противовес ископаемому топливу — углю, а затем нефти и газу. Возобновляемые источники энергии приобрели новаторское значение только после того, как их сравнили с ископаемыми источниками и стали рассматривать как альтернативу. Таким образом, альтернативная энергия могла появиться только тогда, когда она стала опцией, сопоставимой с проверенным источником энергии.

Способность альтернативной энергии удовлетворять растущие потребности промышленности и экономики стала очевидной в индустриальную эпоху. Развитие энергии воды и ветра на ранних этапах индустриализации послужило стимулом для экспериментов. Дальнейшему развитию способствовали глубоко укоренившиеся инновационные традиции, лежавшие в основе промышленной революции, и новые достижения в области физики, химии и инженерии.

Возобновляемые источники энергии были основными на протяжении большей части промышленной революции и оставались неотъемлемым компонентом энергобаланса даже после того, как уголь стал наиболее предпочтительным. Например, к концу 1830-х гг. спиртовые смеси заменили дорожающий китовый жир в качестве источника света и тепла [137], а также другие виды топлива [138]. Первый водородный топливный элемент был разработан для создания электроэнергии в 1838 г. [139]. В 1892 г. в Бойсе, штат Айдахо, была построена первая в мире геотермальная система централизованного теплоснабжения [140]. Еще до того, как использование нефти стало широко распространенным, такие ученые как Огюст Мушо, искали способы использования солнечной энергии для выработки тепла.

Тем не менее в индустриальную эпоху уголь, нефть и газ стали основными источниками энергии и вытеснили солнечную энергию, энергию ветра, воды и биомассы, переведя их в категорию альтернативных. Но становление ископаемого топлива в качестве доминирующей формы энергии не означало, что возобновляемые источники энергии были полностью забыты. Альтернативная энергетика стала инструментом в мире политики — сфере, где нередко делается упор на эмоции и озвучиваются цели, которые в ближайшей перспективе невыгодны с финансовой точкой зрения. В некотором смысле, возобновляемая энергия взяла на себя роль технического средства для достижения социальных целей.

История альтернативной энергетики в индустриальную эпоху позволяет лучше понять эволюцию постиндустриальной культуры. Эпоха индустриализации с появлением эффекта масштаба ознаменовала собой сдвиг в экономических подходах, который распространился из Европы на остальной мир, стимулируя появление новых практических способов использования энергии.

Тем временем возобновляемые источники энергии становились чем-то большим, чем эксперименты и выражение стремления человечества к новым знаниям. В XX в. альтернативная энергетика представляла собой целенаправленную попытку разработать новые методы получения энергии и бросить вызов господству угля, нефти и газа. В глазах политиков и общества возобновляемые источники энергии ассоциировались с новыми возможностями, расширяя горизонты человечества в сфере использования энергии, включая солнечный свет или ветер. Возобновляемая энергия стала по-новому восприниматься как жизнеспособный и практичный ответ на энергетические потребности, а также как путь развития, который не зависит от исчерпаемых ископаемых видов топлива. Это переосмысление можно условно разделить на два периода: до и после Второй мировой войны.

Несмотря на доминирование ископаемых видов топлива в энергетическом балансе до Второй мировой войны, интерес к возобновляемым источникам энергии сохранялся. Первые электромобили были созданы в 1880-х гг., а «Жестяная Лиззи» Генри Форда изначально должна была работать на смеси этанола и бензина [142]. В одном из первых примеров использования биотоплива «на Всемирной выставке 1900 г. в Париже дизельный двигатель, изготовленный французской компанией “Отто”, работал полностью на арахисовом масле» [143]. К 1938 г. один спиртовой завод в штате Канзас производил 18 млн галлонов этанола в качестве топлива для транспорта, после того как в 1906 г. президент Теодор Рузвельт отменил налог на спирт [144]. Первая геотермальная электростанция была построена в Калифорнии в 1922 г. [145].

Новые области применения и, что важнее, новые направления мысли расширили возможности развития человечества, не завязанные на ископаемое топливо. Таким образом, преобразующий потенциал альтернативной энергетики стал основой для современной трактовки извечного представления о том, что природа может быть усовершенствована и использована.

После Второй мировой войны альтернативы ископаемому топливу все чаще становились предметом политических дискуссий по мере того, как технологии предлагали практические решения для энергетического развития. Среди факторов, побудивших обратить большее внимание на возобновляемые источники энергии, следует отметить растущую потребность промышленно развитых стран в энергии, усиление энергетических потребностей оборонного сектора, появление новых технологических задач и интенсивность использования технологий, а также рост цен на ископаемые источники энергии.

Развитие атомной энергетики, побочного продукта военной отрасли после Второй мировой войны, послужило наглядной демонстрацией прорывного влияния технологических достижений в области энергетики. Война также подтолкнула развитие целого ряда новых практических решений в области альтернативной энергии. Например, в 1958 г. США впервые подзарядили один из своих спутников от Солнца [146]. При администрации президента Картера даже в Белом доме были установлены солнечные батареи [147]. Благодаря этим технологическим достижениям общество и политики постепенно увидели в Солнце устойчивый универсальный источник энергии. Это отлично иллюстрирует человеческую способность мечтать и адаптироваться — благодаря этой способности испокон веков сеялись семена, которые в конце концов давали плоды.

Во второй половине XX в., несмотря на отсутствие явного мощного потенциала для коммерциализации, интерес к технологиям альтернативной энергетики возрос в связи с проблемами глобального энергоснабжения после нефтяных потрясений 70-х гг. В попытках снизить зависимость США и Европы от углеводородов были задействованы возобновляемые источники энергии. В 1973 г. Генри Киссинджер призвал к «масштабным действиям по стимулированию производителей к увеличению объемов поставок, стимулированию потребителей к более рациональному использованию существующих ресурсов, а также к разработке альтернативных источников энергии» [148]. Нефтяной кризис 1970-х гг. мог бы дать толчок развитию альтернативной энергетики, но по мере снижения цены на нефть в последующие годы ископаемое топливо снова стало доступным, и давление на политиков в поисках альтернатив ослабло.

Возрастающая роль технологий также повлияла на политические решения, отражая идею философа Жака Эллюля о том, что «объединение государства и технологий отнюдь не нейтральное явление» [149]. С этой точки зрения инвестирование в новые альтернативные энергетические технологии становится вопросом политической воли, а не научных способностей [150]. В сознании публики оценка целесообразности применения возобновляемых источников энергии как основного вида топлива колебалась в зависимости от спроса и предложения ископаемого топлива, однако образ общества, способного использовать возобновляемые источники энергии, оставался неизменно привлекательным.

3.4. Трансформация: смена парадигмы после холодной войны в контексте глобализации и глобальной технологической революции

В XX в. произошел ребрендинг возобновляемых источников энергии. Их стали называть альтернативными — по отношению к ископаемому топливу. Переосмысление их роли и возможностей при этом происходило не столько на уровне материального мира, сколько на уровне их восприятия обществом, которое осмысливало развитие таких источников энергии через призму проблем современной социально-материальной среды [151] и все больше ассоциировало альтернативную энергетику с идеальным будущим.

Смена парадигмы после холодной войны сыграла решающую роль в трансформации отношения к возобновляемым источникам энергии, изменив множество условий, связанных с глобальной политикой, социальным порядком и экономикой [152]. Этот сдвиг парадигмы привел к росту глобального спроса на энергию, высвободил широкий спектр ресурсов, которые ранее были связаны обстоятельствами биполярного противостояния холодной войны, а также к появлению новых акторов, способных оказывать свое влияние в стремлении к новым формам власти. Более того, смена парадигмы позволила возникнуть новым общественным установкам, преобразовав политику, экономику и культуру.

За послевоенным сдвигом парадигмы последовали изменения в понимании того, как человечество должно взаимодействовать с природой и использовать энергию. Это был результат длительного и устойчивого накопления различных идей, подходов и методов — «процесс генерирования и использования знаний настолько глубоко вошел в наше общество, что все его граждане оказались под его мощнейшим влиянием» [153]. Столь уникальное стечение факторов привело к ситуации, подобной той, что сложилась накануне эпохи Просвещения, когда, как писал экономист Людвиг фон Мизес, «только в условиях огромного накопления капитала эксперименты могли превратиться из забавы таких гениев, как Архимед и Леонардо да Винчи, в хорошо организованное систематическое стремление к знаниям» [154]. Новые и быстро растущие потребности, развивающиеся научно-технические знания, новые формы социально-политических взаимодействий и проявлений власти — все эти факторы способствовали повышению интереса к альтернативной энергетике.

Сдвиг парадигмы после холодной войны также высвободил военные и экономические ресурсы, сделав их доступными для инвестиций и использования в других странах. Важно отметить, что растущий глобальный спрос на энергию больше не мог рассматриваться через призму биполярного мира времен холодной войны. Теперь он стал главной проблемой для растущего числа государственных и негосударственных субъектов, а также для глобального гражданского общества. В эпоху после холодной войны произошел переход от мира биполярного к однополярному, а затем — и к многоцентричному. Это привело к беспрецедентному росту потребностей общества в энергии, породив условия, которые формируют мегатренд альтернативной энергетики. Массовые демографические сдвиги и миграция в конце XX в. и в начале XXI в. также способствовали росту глобального спроса на энергию и появлению новых моделей ее поставок и использования [155].

В послевоенную эпоху глобализация сыграла исключительную роль в формировании новой международной системы. Процесс глобализации повлиял и на распространение альтернативной энергии, воздействуя на население и окружающую среду, вызывая демографические, экологические и технологические изменения, связанные с ресурсами [156]. С критической точки зрения глобализация также рассматривается как преимущественно западная модель развития [157].

Благодаря глобализации по всему миру распространился запрос на альтернативную трансформацию энергетики. Глобализация обеспечила распространение мегатренда и упрочнила признание возобновляемых источников энергии [158].

Поскольку глобализация делает мир меньше, а ее процессы «ускоряют течение истории» [159], она подталкивает к изменениям в политике и традиционных структурах власти. Глобализация наделила мегатренд альтернативной энергетики новой метагеографией, или «пространственными структурами, через которые люди упорядочивают свои знания о мире» [160]. Сжатие геополитического пространства в сочетании с ускорением геополитического времени усилило взаимозависимость между государственными и негосударственными акторами [161]. Глобализация способствовала беспокойству, которое вызывают локальные политические события во всем мире, когда территориальные границы больше не являются барьером для политического влияния. Это также привело к появлению новых правил, подходов и институтов для проецирования власти, что придало альтернативным источникам энергии новую идентичность.

Происходящая глобальная технологическая революция [162] позволяет возобновляемым источникам энергии достигать новых уровней признания и жизнеспособности. Сегодня технологии играют все более важную роль в формировании и становлении человеческих ценностей [163], создавая тем самым еще один важнейший набор условий для перехода разработок в области альтернативной энергетики в современную тенденцию.

На развитие мегатренда альтернативной энергетики также повлияло возникновение новых значимых игроков на мировой арене, которые привнесли новые формы власти. Этот «геополитический переход» [164] повлек за собой создание новых экономических и политических центров. Их взаимодействие отражает меняющиеся модели организаций, международные отношения, политику и регулирование наряду с новыми идеологическими конструкциями, интеллектуальными предположениями, моделями аргументации и логикой [165].

Окончание холодной войны привело к усилению гегемонии США в международных вопросах. Теперь же другие страны, такие как Китай, все более ощутимо влияют на глобальные отношения. Хотя США по-прежнему доминируют в военной и экономической сфере, они больше не обладают абсолютным превосходством, отчасти потому, что логистические издержки перевешивают выгоду. Между тем все большее число акторов стоит на пороге обретения и проецирования более значительной геополитической мощи. В этом контексте альтернативная энергетика как локальное решение глобальных проблем приобретает все большее значение для субъектов, желающих укрепить свою власть. Более того, растет число центров власти, влияющих на международную повестку дня. Эти центры объединяются в сеть, которая распространяет и ускоряет развитие тренда альтернативной энергетики, направляя и регулируя цели, стратегии и действия акторов, способных на него повлиять. Появление мегатренда альтернативной энергетики можно считать результатом глубоких изменений в глобальных процессах в период от xолодной войны до эпохи постхолодной войны, в ходе которых возникли новые правила и способы оказания влияния.

3.5. Достижение невозможного: влияние четвертой промышленной революции и искусственного интеллекта на мегатренд альтернативной энергетики

Четвертая промышленная революция демонстрирует беспрецедентные темпы технологических изменений. Эти изменения, нарастающие в геометрической прогрессии, влияют на наш физический и цифровой мир, создают фундаментальные сдвиги в индустриальной парадигме. Они включают в себя сверхавтоматизированное производство, а также робототехнику и искусственный интеллект в экономике, бизнесе, политике, менеджменте и частной жизни. То, что мы сейчас называем искусственным интеллектом, станет центральной движущей силой будущих изменений.

Нас ждет стремительное развитие интернета вещей — сети взаимосвязанных устройств, встроенных в повседневные предметы, которые обмениваются данными, а также интеллектуальных устройств, датчиков и промышленного оборудования, использующих мобильные сети. Мобильная связь 5G объединит в себе многие технологические инновации, которые определят, каким будет мир в ближайшее десятилетие. Способность развивать, контролировать и получать доступ к технологиям 5G может сыграть решающую роль в противостоянии сверхдержав. Новейшие стандарты коммуникации затронут все ключевые инновационные технологии, включая технологии альтернативной энергетики.

Раскрытие полного потенциала современных технологий альтернативной энергетики в значительной степени зависит от решений в области хранения энергии и развития цифровой сети [166]. Переворот в области хранения энергии будет иметь огромные последствия для всей цепочки формирования стоимости электроэнергии, поскольку хранение энергии может заменить пиковые электростанции, изменить структуру будущих инвестиций в транспортировку и распределение электроэнергии, преобразовать рынки электроэнергии и помочь оцифровать экосистему электроэнергетики.

Четвертая промышленная революция также вносит изменения в архитектуру цифровых энергосистем. Технологические достижения в энергетической сети, такие как технологии границы сети ^[2], использование датчиков и аналитических данных для распределенной энергетики, «умные контракты», гибкий спрос и интеллектуальные системы управления будут способствовать развитию мегатренда альтернативной энергетики.

Изменения, которые принесла четвертая промышленная революция, открывают новые возможности для альтернативной энергетики. Смелые идеи и технологии, которые еще десять лет назад казались фантастикой, теперь стали реальностью. Синергия между четвертой промышленной революцией и альтернативной энергетикой требует от общества переосмысления отношений между земельными ресурсами, энергетикой, инфраструктурой, технологиями, глобальной и местной экономикой. Экспоненциальные решения в области альтернативной энергетики уже меняют отношение человечества к энергии [167].

Благодаря динамике четвертой промышленной революции мегатренд способен генерировать пересекающиеся риски и лавинные последствия. Более того, силы, высвобождаемые четвертой промышленной революцией, и ее неучтенное воздействие на неравенство, энергетическую и экономическую безопасность и оборону усиливают необходимость поиска способов управления новым технологическим мировым порядком.

Вопрос, как он будет управляться и как будет разворачиваться большая энергетическая игра, остается открытым, а текущие политические тенденции в сторону национализма, протекционизма и антагонизма не предвещают ничего хорошего для его воздействия на глобальную безопасность. Как метко выразился журналист Лайонел Барбер, отвечая на вопрос, понимаем ли мы сейчас этот новый мир, «мы даже не можем представить, к чему приведет машинное обучение и искусственный интеллект... нас ждет еще больше потрясений... однако человеческий разум невозможно заменить» [168].

3.6. Запоздалый приход будущего: уверенность в чудесных перспективах альтернативной энергии

Существует некоторое нетерпение по отношению к феномену альтернативной энергетики. Оно вызвано ожиданиями более значительного технологического прогресса, чем тот, который уже продемонстрирован в этой области. Такое нетерпение никуда не исчезнет, так как завышенные ожидания общества по поводу технологических достижений создают стойкое ощущение, что альтернативная энергетика пока не заняла того места, которое принадлежит ей по праву [169].

В разгар промышленной революции технический прогресс и жажда инноваций вдохновляли таких людей, как Жюль Верн. Аналогичным образом потенциал альтернативной энергетики захватил воображение современного общества. При этом в отличие от мнения футоролога Элвина Тоффлера о технологическом прогрессе как о развитии, превосходящем ожидания общества, мегатренд альтернативной энергетики не демонстрирует «преждевременного наступления будущего» [170]. Скорее напротив, затянувшееся ожидание альтернативной энергетики будущего повышает уверенность в том, что это будущее все-таки наступит, так как ожидание способствует достижению определенного уровня готовности к нему. Примером тому могут служить видение Артура Кларка в романе «2001: Космическая одиссея» и многие другие футуристические и научно-фантастические идеи.

Активность и безотлагательность — чувства сторонников возобновляемых источников энергии — повышают уровень нетерпения по отношению к обещанному энергетическому будущему, которое не спешит наступать. Это предвкушение формирует общественное давление на действия политиков. Ситуация напоминает литературное изображение известного противостояния Галилея со средневековой церковью в XVII в. [171]. Ряд внешних и внутренних общественных факторов и глобальных социально-политических изменений дали толчок развитию возобновляемых источников энергии или, скорее, сформировали ожидания от их применения.

Современная аудитория и избиратели больше не являются пассивными зрителями. Они принимают на себя роль активных агентов в создании реальности, спроецированной мегатрендом. Идеализированные представления об альтернативной энергетике закладываются в ожидания еще до того, как технологии были изобретены, не говоря уже об их применении. Западные поколения после Второй мировой войны, возможно, больше всего удивлены или даже разочарованы нынешним положением дел в области технологий, ведь тут и в помине нет чудес из фильмов «Назад в будущее»: летающих автомобилей с термоядерным двигателем или персональных реактивных ранцев и роботов-горничных из мультфильма о семейке из будущего («Джетсоны»).

В заключение следует отметить, что особые обстоятельства XXI в. изменили современную перспективу альтернативной энергетики, создав основы современного мегатренда. Он представляет собой концептуальное возрождение сродни «Метаморфозам» Овидия — истории о том, как тела вновь и вновь приобретали новые формы [172]. Явление мегатренда стало возможным благодаря реконструкции его истории и набору критической массы условий, обеспечивших его развитие. Катализаторами мегатренда выступили глобализация, возникновение мультицентричной мировой системы и продолжающаяся глобальная технологическая революция. Именно эта связь с реалиями мира дает основание утверждать, что мегатренд долговечен.

Мегатренд альтернативной энергетики обусловлен событиями и процессами, которые лежат в основе повседневной жизни и часто являются социально конструируемыми, порождая теорию «истины консенсуса»: истинным является то, что воспринимается как истина данным сообществом — семьей, деревней, поселком, городом, страной или глобальным обществом [173]. Мегатренд включает в себя ряд практических императивов, которые приводят его в движение, и сам формируется под влиянием общественных представлений [174]. Развитие международных отношений и общественных взглядов привело к появлению движущих сил, составляющих мегатренд и включающих развитие новых центров экономической мощи и повышенный спрос на энергию. Эти силы сформировали современное представление об альтернативной энергии и тем самым мегатренд как таковой.

В заключение: как альтернативная энергетика [175] превратилась в XXI в. в социально-политический, технико-экономический и идеологический мегатренд в мире, где все проблемы рассматриваются с точки зрения безопасности?

• Развитие альтернативной энергетики — глобальное явление, составляющее один из мегатрендов XXI в. Возобновляемые источники энергии, такие как солнце, ветер, биотопливо, гидроэнергия, геотермальная энергия, энергия приливов и отливов, пройдя технологическую трансформацию, дают возможность найти практические ответы на вопросы спроса и предложения энергии, наметить будущий путь использования энергии человеком и его взаимодействия с природой.
• Этой трансформации способствовали процессы глобализации и технологической революции в неспокойном полицентричном мире XXI в. Развитию этих процессов способствовали динамика международной системы и новый этап глобального соперничества после окончания холодной войны. Превращение альтернативной энергетики в мегатренд также является ответом на проблемы, которые связаны с традиционными источниками энергии, такими как негарантированность их наличия, доступности и надежности поставок, а также на потрясения, вызванные колебаниями цен на энергоносители. Помимо исходных императивов спроса и предложения, мегатренд альтернативной энергетики стимулируется символическими этическими ценностями и современными идеологиями, которые подпитывают восприятие альтернативной энергетики обществом и квазиидеологические представления, связанные с использованием энергии в грядущем мире.
• Возникновению мегатренда альтернативной энергетики способствует ретроспективная рационализация истории альтернативной энергетики. Другими словами, ее история переосмысливается и перестраивается, отражая современные взгляды. Интерпретация истории альтернативной энергетики служит призмой, через которую видится настоящее и будущее этой тенденции. Реконструкция истории возобновляемых источников энергии протекает параллельно с развитием современной постиндустриальной культуры, связывая способы потребления энергии человеком с возвращением к морали и традициям прошлого, обещая новый золотой век, а также другие блага.
• Мегатренд альтернативной энергетики как социально-политическое, технико-экономическое и идеологическое явление имеет ярко выраженные особенности. Доминирующими среди них являются инновационные ответы на геополитические, социальные и экономические вызовы XXI в.; широкое географическое влияние; расширяющееся социально-политическое и технико-экономическое воздействие; прогнозируемая продолжительность жизни. Мегатренд уже достиг глобального масштаба, и, хотя использование альтернативной энергии все еще незначительно по сравнению с масштабами использования ископаемого топлива, он имеет ярко выраженные политические, экономические и социально-культурные последствия.
• Драйверы развития мегатренда альтернативной энергетики включают в себя целый спектр императивов: энергетических, потребительских, экологических, военных, технологических и политических, а также обширный список идеологических ценностей. Главной движущей силой мегатренда альтернативной энергетики и материальной силы, которая его поддерживает, является растущий глобальный спрос на энергию. Другими важнейшими факторами являются растущая озабоченность состоянием окружающей среды, стремление к экономическому росту, современные технологические достижения, влияние энергетики на оборону, изменение этических императивов общества, поиск новых путей к расширению прав и возможностей, а также соответствующая политика.
• Дополнительный импульс этой тенденции придает обещание альтернативной энергетики расширить возможности людей, государственных и негосударственных акторов. Драйверы альтернативной энергетики взаимно влияют друг на друга, образуя глобальное явление, которое приобретает все большие масштабы, так как альтернативная энергетика воспринимается как благо в извечном моральном выборе между добром и злом. Тренд поддерживается также развивающейся средой грандиозных внутренних и международных планов, политик и нормативных актов, которые объединяют движущие силы в единое целое.
• Мегатренд альтернативной энергетики формируется взаимодействием между людьми и окружающей средой в стремительно меняющемся мире. Он стал неотъемлемым элементом большой энергетической игры. Отношения и идеи, лежащие в основе мегатренда альтернативной энергетики, отражают стремление к секьюритизации и устранению угроз человеческому благополучию и жизненным стандартам. Эти идеи влияют на отношения внутри сообществ и между ними, меняют направление человеческих усилий — от соседских движений до политических партий, от конкретного личного выбора до действий государств или групп государств. Мегатренд альтернативной энергетики также лежит в основе обновленных подходов к глобальному управлению, которым еще предстоит оправдать возлагаемые на них надежды.