«Историческое рассмотрение… усматривает в гностицизме — поскольку он был фактором истории догматов — ряд предприятий, которым в определенном смысле аналогична католическая формировка христианства в учении, нравах и культе. Большое различие здесь существенно состоит в том, что в гностических образованиях представляется острое обмирщение, соответственно эллинизация христианства (с отвержением Ветхого Завета), в католических же системах — постепенно ставшая с сохранением Ветхого Завета.» [1] … «При этом особенно отчетливо выступит, что гностицизм предвосхитил развитие католицизма.» [2] «То, что предстает перед нами здесь, в острой форме и сразу, у гностиков конца II века, то католическая церковь с трудом и постепенно приобрела в последующие столетия. Этот гностицизм не отец католицизма, но скорее старший брат, который бурей достиг того, что младший брат впоследствии приобрел среди тысяч трудностей.» [3] … Гностики «были, попросту говоря, теологами I века. Они первыми превратили христианство в систему учений (догматов); … они предприняли попытку представить христианство как абсолютную религию и потому определенно противопоставили его другим религиям, также и иудейству… Так, они те христиане, которые пытались в быстром наступлении завоевать христианство для эллинской культуры, а эту — для того.» [4]
Это суждение Гарнака о существенном тождестве между гностицизмом и католицизмом, которое можно было бы подтвердить еще многими примерами, дало повод к нижеследующему исследованию о догматической сущности гностицизма в свете католического христианства. Оно не собирается проверять обоснованность гарнаковской характеристики во всем ее объеме, а лишь представить развитие гностической догматики и оценить ее в свете католицизма, т. е. содержательно отграничить от развитого католического догмата.
Уже поверхностное рассмотрение показывает между гностицизмом и католицизмом множество сходств: и то и другое — универсальные, индивидуальные религии откровения и спасения. Здесь и там божество мыслится трансцендентным. Оно представляет собой единство при внутренней множественности. Мир отчужден от Бога; люди состоят из противоположных элементов и нуждаются в спасении. Откровение и спасение приносит богочеловеческое существо, Иисус Христос. Он спасает от зла и его последствий. Мистерии или таинства и, большей частью, также аскеза являются условиями спасения. Оно достигает для гностицизма и католицизма своего полного осуществления в окончательном разделении добра и зла. Обе формы религии утверждают, что они являются сущностным, исключительно правомерным выражением и представлением абсолютной христианской религии.
Наше исследование намерено теперь доказать, что, несмотря на эти сходства, между гностической и католической системами учения существует полное сущностное различие. Чтобы привести это доказательство, мы в первой главе покажем, что материальные и формальные элементы гностицизма являются натуралистическими продуктами эллинистической эпохи, что существовал дохристианский гностицизм как универсальная, трансцендентальная религия откровения и спасения, без влияния со стороны христианства, что, следовательно, гностицизм как замкнутая система может существовать вне христианства.
Вторая глава представит догматические учения христианско-гностических систем и покажет, что религиозные процессы здесь повсюду, как и в дохристианском гностицизме, являются природными процессами, и что в этих догматических построениях речь идет по существу лишь о вариациях до- и внехристианских гностических элементов; другими словами, что христианская примесь осталась периферийной и не привела к изменению сущности.
Если вероучения и нравоучения в христианском гностицизме суть натуралистически определенные продукты развития духа времени, которые для своей внутренней конституции не нуждаются в христианстве, то они не имеют ничего существенно общего с догматами католицизма; ибо последние являются лишь выражениями сверхъестественного откровения и без него немыслимы. Это доказательство приводит третья глава.
Поскольку гностицизм рассматривается здесь лишь постольку, поскольку он претендует быть правильным изображением христианства, мы распространяем наше исследование на до- и внехристианские гностические формы лишь настолько, насколько они служат для понимания и определения сущности христианских систем.
Полемика с гностицизмом означала некогда кризис для молодой Церкви, который, по оценке Эрхарда [5], был опаснее, чем даже преследования со стороны римских государственных властей. Церковь тогда совладала с гнозисом. Но что и впоследствии она не подпала, так сказать, как победительница побежденному и постепенно не вступила в наследие гностицизма, станет ясно из этого исследования.
