ги — и не предполагала значимых политических изменений. Тем не менее этот процесс удерживал империю на плаву еще пятьдесят лет; именно в ходе Реставрации Тунчжи были посеяны семена многих событий китайской истории XX в., включая зарождение демократических идей и подъем китайского феминизма. В разоренных городах юга учреждались новые академии, открывались типографии и библиотеки, а в Фучжоу была построена современная военно-морская верфь. В идейной сфере тогда развернулись публичные дебаты, касающиеся преимуществ традиционного китайского обучения по сравнению с западным образованием, а также тех направлений, в которых следует развиваться китайской интеллектуальной традиции. Эти темы останутся в центре общественного внимания на последующие полтора столетия, причем их обсуждение продолжается до сих пор.
После шока, вызванного восстанием тайпинов, перестройка затронула и армию. В 1865 г. под началом Ли Хунчжана — одного из прославленных цинских генералов, который имел дело с западными державами и выступал за модернизацию цинской армии за счет поставок западного вооружения, — в Нанкине построили арсенал. Это был первый в Китае арсенал с литейными цехами, работа которого базировалась на новейших принципах военной промышленности и курировалась британскими военными советниками. Отныне здесь ежегодно производились сотни тонн орудий и боеприпасов — от тяжелой артиллерии, устанавливаемой на железнодорожные батареи, до полевых орудий и лафетов к ним, а также гаубиц, торпед, ракет, пусковых установок.
После окончания тайпинской смуты Нанкин [1], подобно Берлину после Второй мировой войны, лежал в руинах. Писатель Чэнь Цзолинь, сам переживший ужасы бунта тайпинов, был потрясен масштабами разрушений, когда вернулся в свой город и увидел в нем «заброшенные военные лагеря и обезображенные городские стены». По его словам, «вокруг царила мерзость запустения». Великий город минской поры с его великолепной архитектурой лишился своего прошлого: с лица земли исчезло множество значимых мест, городских ландшафтов, храмов и святилищ. Шотландский фотограф Джон Томсон лично созерцал «обширные и унылые пустоши разрушенных улиц, на которых не осталось ни одного жителя». Впрочем, к 1869 г. во многих местах уже начались масштабные восстановительные работы. Тот же Томсон, например, сфотографировал настоятеля буддийского монастыря, присматривающего за кули, которые работали на территории его недавно отреставрированного храма посреди груд обвалившейся каменной кладки и свежеоштукатуренных стен только что возведенных кирпичных пристроек.
Этот период, охватывающий 1860-е и 1870-е гг., известен как Реставрация времен правления императора Тунчжи (Айсингиоро Цзайчунь) [2]; он назван так в честь императора, правившего в 1861-1875 гг. Реставрация сопровождалась политикой «усвоения заморских дел», или «самоусиления», истоки которой восходят к временам, предшествовавшим Первой опиумной войне. Ее традиционно оценивают как провальную, поскольку она концентрировалась на заимствовании сугубо материальных новшеств — среди последних были западные военные технологии, современный флот, а позднее и железные доро
стания тайпинов — на развалинах Царства Божьего на земле.
В период между восстанием тайпинов и 1911 г. в Китае то тут, то там едва ли не ежегодно вспыхивали восстания, а процесс распада империи вызывал в памяти полосы социальных потрясений, закончившихся падением предшествующих государств. Этот последний этап имперской истории начинается по завершении вос
Без преувеличения можно сказать, что тайпины нанесли травму всему политическому организму: избежать пожарища одной из самых кровавых войн в истории не удалось ни одной части той территории, которую можно отнести к китайской глубинке. В конечном итоге тайпины потерпели поражение, но их бунт против империи стал предзнаменованием того, что отныне страна не сможет жить по-прежнему. Он послужил знаком, указывавшим на то, что все грандиозное здание, воздвигнутое за два тысячелетия имперской истории, теперь находится под угрозой. В прошлом, в эпохи Троецарствия и Пяти династий, во времена монгольского и маньчжурского завоеваний тоже случались периоды разрухи, но на сей раз императорский Китай был ранен в самое сердце. В великолепной, но изрядно обветшавшей ткани китайской монархии обнаружилась огромная прореха.
сам предводитель Хун Сюцюань заболел и умер 30 июня того же года. В следующем месяце Нанкин пал, вожди повстанцев сдались и были казнены [23]. Тело Хун Сюцюаня было эксгумировано и сожжено, а прах развеян из пушки, чтобы место его упокоения не стало центром притяжения для приверженцев тайпинского движения. Ему придется ждать реабилитации до 1950-х г., когда Коммунистическая партия объявит его своим героическим предшественником.
Война была выиграна, хотя локальные боевые действия продолжались еще семь лет, а сотни тысяч сторонников тайпинов продолжали оказывать сопротивление цинской империи. Лишь летом 1871 г. в приграничных районах Хунани, Гуйчжоу и Гуанси были уничтожены последние очаги восстания.
Жертвы, понесенные страной, оказались огромными: по разным оценкам, за шестнадцать лет войны и непосредственно после нее на юге погибли от 20 до 30 миллионов человек. Если эти цифры верны, то мы имеем дело с наихудшей из войн XIX в. При таком раскладе потери в ней были даже тяжелее, чем те, которые человечество понесло в Первой мировой войне.
можно сказать, что приход тайпинов изменил абсолютно все. Это была гораздо более грандиозная социальная катастрофа, чем Опиумные войны. Состоявшееся тогда массовое истребление интеллигенции пагубно скажется на китайской культуре следующего, XX в.
Удар по моральному духу китайского правящего класса был сокрушительным: к тому времени армии тайпинов уже контролировали огромные территории на юге, в самой богатой и густонаселенной части страны. Их войска пересекли Янцзы и в неистовой попытке свергнуть государство Цин даже предприняли атаку на Пекин. Но самой страшной бедой стало разграбление богатых городов, расположенных в нижнем течении Янцзы.
На раннем этапе восстание представляло собой типичную для Китая крестьянскую партизанскую войну, вдохновляемую простыми лозунгами. Восставшие были против конфуцианства, а также маньчжурского императора и феодалов-помещиков; они были за крестьянство и бедноту. Они верили в новый мир, проповедуя общинное владение землей и наделение женщин гражданскими правами. Хун Сюцюань, их признанный лидер, не забывавший о поучениях христианских миссионеров, теперь объявил себя младшим братом Иисуса, китайским Сыном Божьим. К 1852 г. он собрал армию численностью в 100 тысяч человек. К инсургентам присоединялись местные жители: безработные, горняки, сезонные рабочие, разбойники и прочие противники местных элит. Они вооружались на захваченных арсеналах и изымали наличные деньги в местных государственных учреждениях. На них закупалось оружие; продавцами выступали иностранные торговцы из договорных портов.
Со временем повстанцам удалось создать революционные ячейки в сотнях деревень.