Внизу на моими стараниями расчищенной от плюща и сорняков площадке высился Бурислав Кощеевич, угрожающе нависая над скорчившимся человечком. Сверху не разглядеть, но почудилось мне, что то был гном. Гном?! Про низколюдов я читывала на уроках общего мирознания, но что увижу воочию, даже не предполагала: представители этой расы жили далеко за океаном и с нашими землями дел не имели. Почти – ведь сейчас на пороге замка Кощея стоял именно он, низколюд, маломерок, или гном, как мне звучало привычнее.
История магии, азы колдовства, техники медитации, многочисленные сказания и бытия святых, то есть колдунов. Стоит ли говорить, что обеда я ждала как спасения. Но даже здесь Кощей спуску не давал. В трапезной позволялось находиться не более сорока минут, а после – практика в саду.
– Не обучена я, – проворчала я. – Чистый лист.
Брови Кощея приподнялись с удивлением. Ну да, про tabula rasa здесь вряд ли слышали.
Кажется, время замерло. Я с ужасом смотрела, как, словно в замедленной съёмке, крупные прозрачные капли срывались с острых пиков зубов змея в воду, теряясь в бурлящем потоке реки.
Белояр только и мог, что истошно ржать, даже будто речь человеческую враз забыл.
Иван суетился на том берегу реки, очевидно, прикидывая, успеет ли добраться вплавь да через бурный поток. Я уже хотела крикнуть ему, чтобы не лез в воду, – толку от богатыря, которого течением тут же снесёт? Но тут чудище заговорило:
– Ты звала меня, песчинка?
– А ты от Зелены? – уточнила на всякий случай я, перенимая манеру местных всем «тыкать».
– От Зелены, – склонив голову вбок, ответило чудище. – Значит, по делу. А ужин был так близок…
Я притворного сожаления огромного водного драконозмея не разделяла. И уж тем более ужином его становиться не планировала. Почуяв, что он более не опасен мне, осмелела.
– Да, я звала. Помощь нужна. Переправиться на этот берег реки. Мне и… – я указала рукой за спину. – И моим спутникам.
– Гордое вольное творение богов и… переправщик… – снова картинно вздохнула огромная клыкастая голова. В нём явно погибал мучительной смертью непризнанный гений театра и кино. – Так а в чём, собственно, вопрос? Вы уже почти дотопали сами.
Тут очень кстати заржал возмущённый Белояр. А после, будто вспомнил, что он вообще может изъясняться нормальной речью, уже озвучил свои мысли вслух:
– Ноги что камень! Ни шагу двинуться не могу!
Змей с интересом посмотрел на говорящего коня.
– Так, стало быть, тебя да молодца твоего перенести, а этого, – указав взглядом на Белояра, добавило чудище, – можно схрумкать? В качестве оплаты, так сказать.
– Меня? Схрумкать?! – Негодованию богатырского коня не было предела. – Да я! Да…
– А что ты? – раздалось вдруг весьма отчётливое со стороны Ивана кошачье мявканье. – Одни ножки останутся на дне речушки. Даже слово казать супротив не сможешь – схрумкают, как пить дать!
И как умудрился-то докричаться сквозь шум бурлящего потока?
– Нельзя его хрумкать! – решила вмешаться, пока хитрый Мяун не избавил нас от верного коня. – Надо как-то всех перевезти. И даже кота вредного.
Змей то ли улыбнулся, то ли оскалился. Всё одно выглядело жутко и пугающе.
– А об оплате Зелена ничего не говорила. Но ежели что нужно, я после лично её отблагодарю, – прищурившись, чтобы выглядело более угрожающе, добавила я. И, кажется, это не на шутку испугало огромного водяного драконища. Глаза выпучил, завертел головой испуганно, будто искал за спиной грозную Зелену. А в том, что он почему-то именно её и боялся, я теперь была уверена стопроцентно.
– Ну что ж сразу Зелену-то? Ни к чему беспокоить понапрасну, от дел важных отвлекать. Переправить? Дак то мигом, только слово кажи!
– А я и говорю, – пожала плечами. – Переправь нас, гордое и вольное творение богов! Всех.
Вытянув из-под воды лапищу, украшенную радужной бахромой плавников, змей поднёс ко мне когтистые пальцы, ничуть не уступающие по размеру когтям Горыныча.
Я замешкалась лишь на миг. Всё одно ни туда, ни сюда на Белояр
А после раздались тяжёлые шаги и шелест ткани по камню. Невольно вспомнились слова Булгакова из романа «Мастер и Маргарита» про Понтия Пилата.
Здесь же, неспешно спускаясь по полуразрушенным ступеням и подметая тяжёлым чёрным плащом потрескавшийся камень, явился не библейский персонаж, но герой из старорусских сказок
На крыльце никто нас не встречал. Почерневшие от времени или изначально тёмные колонны были испещрены глубокими трещинами. Лепнина на капители местами отвалилась и безвозвратно исчезла.
Резкое карканье над головой заставило вздрогнуть и машинально пригнуться.
– Алёнушка, вставай, – прошептал на ухо уже полюбившийся мне голос Ивана. Улыбнувшись, я потянулась, не спеша открывать глаза. Так хорошо было, так тепло и уютно в объятиях богатыря. И даже не скажешь, что в амбаре…
Стоп!
Я резко распахнула веки, вспомнив, что случилось до того, как мы все внезапно свалились от наведённого сна.
Бросила быстрый взгляд по сторонам: Мяун тряс головой, тоже, видимо, только в себя пришёл; Белояр заторможенно переступал с ноги на ногу, тихо шевеля губами; Иван обнаружился рядом, как я и ощущала, и поддерживал меня под локотки. А вот в просторном помещении амбара появились новые лица.
Несколько здоровых мужиков, как тот, что наткнулся на нас в поле, стояли к нам ближе всех. Точнее, они медленно надвигались, осторожничая и не торопясь.
За ними, у распахнутых нынче ворот, виднелось несколько старцев – все как на подбор с длиннющими белыми бородами, в светлых просторных одеждах, подпоясанные плотными поясками, издалека походившими на грубую бечеву.
А там, на улице, уже толпилась вся деревня, не меньше. Видимо ждали, когда нас выведут…
– Пришло время совета старейшин, – вышел из рядов своих собратьев староста Межевичей. Поймав мой взгляд, явно не пышущий благодарностью за всё то, что по воле этих странных людей довелось нам пережить, старик криво усмехнулся. То ли извинялся, то ли издевался. – Извольте пройти с нами на площадь.
Я хмыкнула. Будто выбор у нас был. Извольте…
– Вы пошто нас уморили? – хмуро спросил старосту Иван, когда мы поравнялись со стариком. – Али недостаточно покорны были? Сами же нас заперли в амбаре, а мы не буянили, не пытались сбежать. К чему эти колдовские хитрости с честными людьми?
– Не серчай, богатырь, то для защиты деревни. Тогда не буянили, а кто знает, что вздумалось бы колдовке со скуки?
Я на этот выброс в мою сторону лишь демонстративно вздёрнула нос кверху.
– Вишь, кака норовистая, – крякнул староста. – Спалила бы всё пламенем, а нам как жить потом без зерна да довольствия?
– А не нать в амбар запихивать без суда да повеления богов! – ответил за Ивана Мяун. И в этот раз мне даже не хотелось огреть его по хребту подушкой.
Так нас и вывели под охраной могучих молодцев в сердце деревни. За те часы, что мы провели в вынужденном заточении, на просторной пыльной площадке появился высокий костёр, ярким пламенем устремляющийся в самое небо, а вокруг него, на почтительном расстоянии, вывалили круглые брёвна, что должны были служить лавками для членов совета.
– Вань, а в вашей деревне тоже так… ну, вот такие советы старейшин?
– Первый раз вижу, – мрачно ответил Иван, прижимая меня к себе в явном желании защитить. – Прошу, ничего не говори. Я сам.
– Да уж поняла, что здесь девичью честь не жалуют, – кивнула я. – Буду молчать.
Нас поставили спиной к костру, лицом к бревну, на котором устраивался староста, по обе стороны от него уселись два седовласых старца, остальные белобородые рассредоточились вокруг костра так, что с каждой стороны света виднелась беловолосая макушка.
– Вечор добрый, дорогие межевч
Сразу спрашивать Ивана о родне я не стала. Мне нужно было время, чтобы осмыслить сказанное Ягой. Да и визит Мары не прошёл бесследно. Руки дрожали даже после горячей баньки.
Когда я вернулась в избу, Иван сидел с ведьмой за столом, а между ними пыхтел паром самовар.
– Садись, птаха. Отвару заварила вам, дабы спалось покойно.
Спорить не стала. Хорошая доза успокоительного мне бы точно не помешала.
Глядя за суетящейся Ягой, я заметила, что та будто даже чуть оправилась и уже не так плачевно выглядела, как в первые мгновения после исчезновения Мары.
Иван пытался поймать мой взгляд и поговорить, но я не была готова к диалогу. Как к нему теперь обращаться? целый княжич! Это вам не деревенский рубаха-парень, с которым можно свободно обо всём поговорить. Наследный не наследный, а всё же сын князя. А я? Девка без роду и племени – в этом мире так точно. В своём… да и в своём голубой кровью похвастать не могла.
Травки ведьмины и вправду успокоили. Руки перестали дрожать, в голове поселилась приятная тяжесть, и потянуло в кровать. Зевнув, я поблагодарила Ягу за угощение.
– Вот что, голубы мои, – проскрипела ведьма. – В ночь не выгоню вас, негоже с добрыми людьми так поступать. Но завтра уж отправитесь в дороженьку. Дам вам клубочек заколдованный, поможет выйти из лесу.
– Что же, матушка, гонишь нас? – вздохнул Иван.
– Всё, что могла, я вам дала, – ответила Яга, добавив в голос непреклонной стали. – Более ничем помочь не могу. Что же касамо ваших долгов… После спрошу с каждого. А пока спать ложитесь. Утро вечера мудренее.
Я вздохнула синхронно с Иваном. Никогда не любила быть должной кому-либо. Всегда старалась сразу отдавать занятое, чтобы не тянулся хвост за мной. Даже кредитками не пользовалась! А тут… но выбора не было. Яга и вправду дала всё, что могла. Я и сама понимала, что с богами шутки плохи. Да, сейчас Мару удалось обвести вокруг пальца, но на другой раз такая хитрость не пройдёт.
– Так, значит, это Мара за мной охоту устроила? – спросила я Ягу, убирая посуду со стола.
– Нет, – покачала головой ведьма. – А правдивее сказать, не только она. Где появляется Мара, там подле и Волос хозяйничает. А где Волос, там извечные споры с Ярилой. А уж где Ярило, там и Леля. Не одна Мара по твою душеньку отправилась, – остерегайся, птаха, всех четверых. Ежели затеяли они меж собою перегонялки, быть тебе, девица, главной наградой в их игрищах.
Лучше бы не спрашивала! Даже травки Яги не помогли справиться с участившимся сердцебиением. Липкий холод мурашками пополз по спине, прогоняя тепло, сохранившееся на коже после бани.
– Не думай о том, Алёнушка, – приобняв меня за плечи, сказал Иван. Заглянул прямо в глаза и мягко улыбнулся. – Я тебя в обиду не дам. Ни перед зверем лесным, ни даже пред самими богами.
– Кыш в сени, – шикнула на богатыря Яга и подмахнула метлой, невесть откуда взявшейся в её руках. – Завтра намилуетесь!
Так и расстались, а утром начались новые хлопоты.
Стоило мне проснуться, как едва не оглохла от споров Яги с Мяуном.
– На кого ты меня оставляеш
– Нет, – покачала головой ведьма. – А правдивее сказать, не только она. Где появляется Мара, там подле и Волос хозяйничает. А где Волос, там извечные споры с Ярилой. А уж где Ярило, там и Леля. Не одна Мара по твою душеньку отправилась
я помешала ему оглянуться назад, где так маняще сверкал колдовской клад.
– Не оборачивайся. Я нашла диадему. Нам нужно возвращаться к Водяному.
Иван кивнул, мгновенно вернув себе привычную серьёзность и собранность. Вот он, мой богатырь! Вернулся, наконец!
– Мы… после поговорим об этом, – тихо сказал Иван, когда мы углубились в лесную чащу. По моей спине пробежали мурашки. На сей раз приятные. Кровь забурлила в венах, но не время. Не время эгоистично наслаждаться внезапным счастьем взаимной симпатии.
Мяун бежал, не щадя лап. Перепрыгивал кочки да корни деревьев, торчавшие из-под земли, будто рогатины. Я плюнула на приличия и, ухватив полы юбки, припустила за котом, сверкая лодыжками. А в уме сделала зарубку – найти себе хоть какие-то штаны. В путешествии юбка только мешалась.
На берег озера мы высыпали нестройной гурьбой. Иван едва успел остановиться, чтобы не толкнуть меня по инерции в воду.
– Припозднились. – Водяной уже ждал нас. Он лежал на невесть откуда появившемся посреди озера гладком камне, подставляя лучам солнца блестящую чешую мощного хвоста. – Ну да ладно, добрый я сегодня. Сказывай, девица, нашли то, о чём просил вас?
Я не удивилась, что владыка озера обратился именно ко мне. После того как своими глазами увидела, сколь много скрывают обитатели этого леса, дивиться всезнанию местного хранителя не приходилось.
– Принесли. Вот она.
Я вытянула из сумки царапнувший кожу золотой венец.
– Она, – выдохнул Водяной, будто и вправду боялся, что не увидит её более. – Клади её на воды мои.
К берегу, подгоняемая хвостом Владыки, покатилась кругами рябь, превратившись у берега в небольшой гребень волны. Я осторожно положила диадему на потревоженную гладь озера, боясь, что украшение тут же пойдёт ко дну. Но то в моём мире было бы, а здесь, где сама сказка оживает яркими образами, на каждом шагу прячется чудо.
Тяжёлый золотой венец с изумрудами, алмазами да жемчугами, будто невесомое пёрышко, пронесло над рябью озёрной и доставило прямо в руки владыке.
– Что же, ничего не взяли с собою? – хитро прищурившись, уточнил Водяной, придирчиво оглядывая нас с Иваном. А у меня внутри всё вдруг похолодело. Ладно за себя я была спокойна, но ведь Ивана не проверила! Как знать, не успел ли богатырь мой захватить что-то из сокровищ, пока был под действием дурмана колдовского?
– Иванушка, – прошептала я, стараясь не показывать Водяному страха. – У тебя в кармашках, случайно, не спрятались сокровища чужие?
– Ты за кого меня… – начал было возмущённо Иван, но осёкся, поймав мой взгляд. Сник враз. Молча полез проверять карманы.
– Ну? – с нетерпением спросила я, наблюдая за каменным лицом богатыря, по которому невозможно было ничего прочесть.
– Нет, – выдохнул Иван, а вместе с ним и я. Кивнула, ни на миг не усомнившись в моём спутнике. В глазах его боле не плескался дурман, а значит, передо мной был тот единственный, кому я могла верить в этом сказочном мире.
– Что ж, тогда добро пожаловать в мой дом, гости дорогие. Поспели в нужный час. Русалки уж всё подготовили к п