Оглавление

ЗВЕНИГОРОД
ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ГОРОДУ

Звенигород — один из старинных русских городов, которые прошли сквозь века, и тем не менее сохранили свой давнишний облик, какую-то провинциальную атмосферу давно ушедшего из столиц уклада. Таких городков по Руси немало, но Звенигород, наверное, ближайший к Москве. До неё отсюда всего 30 километров.

Можно сказать, что Звенигород изначально был городом-близнецом Москвы. Возник он на берегах той же реки, что дала имя и самой столице, и в ту же пору (официальная дата заложения города — 1152 год). Многое в облике Звенигорода было присуще и старой Москве. Не случайно исследователи говорят, что благодаря удивительной сохранности звенигородского ландшафта по нему можно судить о том, какой была Москва того времени, волею исторических судеб «вырвавшаяся в лидеры».

Через Звенигород проходят две ближних к Москве окружные дороги — автомобильная, или Московское Малое кольцо (так называемая «бетонка»), и Большое кольцо Московской железной дороги. Когда-то Звенигород связывался с Москвой прямой дорогой — через Пресненскую заставу, Серебряный Бор и далее вдоль берегов Москвы-реки (частично совпадая с нынешним Рублёво-Успенским шоссе) Но со временем были проложены новые пути, а старая дорога заглохла. Звенигород оказался в стороне от новых магистралей, примерно посередине между Можайским и Новорижским шоссе. Так что теперь в него попасть на автомобиле можно, свернув с любой из этих дорог на «бетонку», а по железной дороге — также по одноколейной железнодорожной ветке от станции Голицыно с Белорусского вокзала.

Местная жемчужина — Саввинско-Сторожевский монастырь, основанный на рубеже XIV—XV веков, в то же самое время, когда шло укрепление и развитие города при князе Юрии Звенигородском, что символически обозначало единство мирского и духовного в тогдашней жизни.

Город раскинулся по обоим берегам Москвы-реки. На правом, пойменном, находится та его часть, которая именуется Верхним Посадом, а на левом, крутом, прорезанном оврагами, сосредоточены исторические святыни Звенигорода: его «корень» — Городок, к востоку от которого находятся жилые кварталы, так называемый Нижний Посад, а к западу — места, связанные с деятельностью преподобного Саввы Звенигородского: Саввинско-Сторожевский монастырь и Саввинский скит.

В последнее время границы Звенигорода сильно раздвинулись, в городскую черту вошли многочисленные поселения, бывшие пригородами, но тяготевшие к городу. От исторического центра к востоку вытянулся вдоль Москвы-реки «хвост», включивший в себя Поречье с усадьбой Медведниковых, одноимённым санаторием, и Дунинским археологическим комплексом, который последнее время находится под угрозой разрушения. Тем самым городская черта вплотную приблизилась к деревне Дунино и дому-музею М.М.Пришвина, а также сомкнулась с переданными в черту Москвы в последние годы территориями вдоль поймы Москвы-реки между Мозжинкой и Уборами — так называемой «Отдельной площадкой «Конезавод, ВТБ». Тем самым у Звенигорода и Москвы фактически оказалась общая граница. С запада граница Звенигорода фактически прошла по железнодорожному кольцу, поглотив Шихово, когда-то славившееся производством музыкальных инструментов, Дютьково с домом-музеем С.И.Танеева и частью природного заказника «Долина реки Сторожки от устья до дома отдыха Коралово». С юга в черту города вошла знаменитая усадьба Введенское. В результате общая площадь Звенигорода превысила 48 кв. км. При этом Саввинская Слобода, возникшая и долгое время развивавшаяся при монастыре, осталась вне городской черты.

Эти края издавна получили прозвание «московской Швейцарии» за пересечённый рельеф и живописные виды, а также за удивительный целебный воздух. Не случайно здесь, в тылу мегаполиса, раскинулись многочисленные санатории, оздоровительные лагеря, а здешние края издавна привлекали деятелей культуры, имена которых говорят сами за себя. Удивительно, отклики о звенигородской земле. А.П.Чехов, сам работавший несколько лет в звенигородской участковой больнице, писал в одном из рассказов, созданных здесь: «Господи, неужели здесь всегда дышат таким воздухом или это так пахнет только сегодня, ради моего приезда?». И десятилетия спустя ему откликался М.М.Пришвин: впервые попав на звенигородчину сразу после Великой Отечественной, в 1946-м, от уверял, что с детства не дышал таким лёгким воздухом; он называл его бодрым, вкусным, звонким. В свой рассказ «Москва-река»» он вставляет почти без изменений собственную же дневниковую запись: «Много, много я на свете видел разных земель, и своих и чужих, но краше местности нашего Дунина я нигде не видел».

Целебный климат сохранился здесь во многом потому, что здесь запрещено строительство крупных промышленных предприятий, ведь Москва-река несёт свои воды отсюда непосредственно в столицу, в её водозаборы. Долина Москвы-реки отсюда и до Рублёвской водопроводной станции входят в важнейшую водоохранную зону. Достаточно вспомнить один из рассказов Пришвина, где даже гуси, надумавшие поплавать по Москве-реке, оказались «вне закона».

Впрочем, другая беда грозит отсюда столице — бесконтрольная вырубка леса, в том числе и с прямым нарушением законодательства, и строительство всевозможных коттеджных и многоэтажных жилых комплексов, «съедающих» не один гектар целебной земли.

ИСТОРИЯ ГОРОДА

Историческое начало Звенигорода, как, впрочем, и Москвы, теряется во тьме веков. Археологические данные говорят о наличии укреплённого поселения на месте Звенигородского городка во второй половине XII — начале XIII века. Официальной датой, от которой ведётся отсчёт, считается 1152 год, когда город, по легенде, был основан Юрием Долгоруким. При этом впервые Звенигород упоминается лишь в духовной грамоте московского князя Ивана Даниловича Калиты в 1339 году: «А се даю сыну своему Ивану Звенигород», а в летописи первые сведения появились под 1382 годом. Путаницу усугубляет то обстоятельство, что статус города Звенигород получил лишь в 1781 году, что лишний раз доказывает сомнительность этого параметра (присвоение статуса города на достаточно позднем этапе его истории, когда уже не один век существовало «градообразующее поселение») при установлении возраста города.

Но люди жили здесь задолго до его возникновения. На территории нынешнего Звенигорода были обнаружены следы стоянок человека различных времён: неолитические стоянки человека конца III — начала II тысячелетия до нашей эры — на южной окраине города, на склоне левого берега Москвы-реки, и на Верхнем Посаде, самые древние из известных поселений людей в этих краях. В целом стоянки оказались аналогичными знаменитой льяловской под нынешним Зеленоградом (по которой и была названа характерная культура).

Их сменили стоянки племён дьяковской культуры 1-го тысячелетия до нашей эры. Некоторые из них, как, например, у Мозжинки и дома отдыха «Связист» были укреплены целой системой валов и рвов (ещё одно из таких городищ сохранилось близ Саввинско-Сторожевского монастыря; его целостность была нарушена окопами и блиндажами в годы Великой Отечественной, но до сих пор с напольной стороны сохранились следы трёх валов около полутора метров в высоту, и рвов).

А ещё здесь сохранились и славянские курганы XI—XIII веков около Поречья, и целый археологический комплекс в Дунине… К IX веку первобытные племена сменяются славянами. В этих краях проходила граница расселения вятичей, а уже в окрестностях Рузы и Волоколамска начинались владения другого славянского племени — кривичей. Захоронения в это время стали делать уже под курганной насыпью, отсюда и многочисленные курганы в здешних краях.

А далее начинается уже собственно историческая биография Звенигорода.

Бесспорен факт, что историческим «корнем», из которого вырос Звенигород, стал кремль на западной окраине центральной части города, примерно в километре-полутора от его левобережной части — Нижнего Посада. Звенигородцы издавна называют это место Городком. Здесь, на крутом холме в устье реки Жерновки (его высота — 24 метра), и был в середине XII века заложен город. А вторая неотъемлемая часть города — Саввинско-Сторожевский монастырь — появилась чуть выше по течению Москвы-реки, при таком же слиянии с нею реки Сторожки (в верхнем течении сохранившей прежнее имя Разводня — ныне искажённое Разварня).

Название реки Сторожки говорит о том, что здешние жители несли сторожевые функции, защищая Москву от нападения с запада. И забавно, что «экзотическое» и кажущееся претенциозным название поселения, находящегося выше по Сторожке, в её среднем течении — Коралово, на самом деле — искажённое Караулово, чья смысловая связь с рекой Сторожкой очевидна.

Ещё одна «ложная этимология» связана и с названием самого города. Специалисты отвергают, как слишком «лобовые», легенды о том, что это город, в котором звонили в сторожевые колокола при приближении неприятеля, или город с обилием церквей, имевших колокольный звон. Известно, кстати, что переселенцами из южнорусских земель привычные названия часто переносились на новые места, и из киевских земель во владимиро-суздальские были перенесены и Лыбедь, и Переславли, и многие другие названия, как, кстати, и Звенигород (на юге уже было два, а то и три Звенигорода — Звенигород Галичкий в Галицкой земле, ныне село в Львовской области Украины, и под Киевом — Звенигород Киевский). Из-за этого упоминания в летописях того или иного Звенигорода исследователями принимались за упоминания Звенигорода нынешнего, что приводит к путанице с датировками основания города. А непосредственно название города этимологи объясняют через более традиционный способ образования названий — от основы древнерусского личного имени типа Звенислав, Звенимир, или же от речных названий с той же основой: Звенич, Звиняка, Звенига и т. п. (так часто назывались реки с быстрым, переливающимся, «звенящим» течением).

Результаты раскопок на Городке под руководством Н.Н.Воронина и Б.А.Рыбакова в годы Великой Отечественной войны, помогли установить, что «Звенигород является ровесником Москвы» (Б.А.Рыбаков), а возникновение города в самом деле так же, как и Москва, было связано с деятельностью Юрия Долгорукого. Этот вывод был подкреплён и результатами раскопок в 1955—1960 гг. Ю.А. и Н.А.Красновых. В середине XII столетия, готовясь к решительной битве за киевский престол, Юрий Долгорукий возводил в Северо-Восточной Руси новые города-крепости. По версии профессора Н.Н.Воронина, Звенигород и стал одним из таких защитных крепостей, охранявших с запада княжескую резиденцию на Боровицком холме. При этом первые звенигородские князья жили в Москве, а в пределах княжества они возводили опорные пункты, держали дружину и сборщиков дани.

Новые города-крепости Юрий Долгорукий заселял переселенцами из южных районов Руси, измученных междуусобицами князей и набегами половцев. Вместе с переселенцами «переносились» и привычные им названия городов: Переславль (помимо известного Переславля-Залесского в центральной полосе появился и Переславль-Рязанский, позднее ставший современной Рязанью, после того как прежняя, историческая Рязань была дотла выжжена монголо-татарами), Перемышль, Вышгород, Звенигород…

В первом письменном упоминании города — в духовной грамоте Ивана Калиты 1339 года — обращает внимание то, что Звенигород стоял впереди списка 22 других селений, которые передавались князем по наследству своему второму сыну Ивану же (он же Иван Красный), отцу Дмитрия Донского. Значит, к тому времени здесь уже существовал весьма развитой город (наподобие того, как в первом летописном упоминании Москвы Юрий Долгорукий приглашал гостя уже в свою обустроенную резиденцию). О причине такого важного статуса Звенигорода, сыгравшего драматичную роль в его истории в XV веке, мы скажем чуть позже. Пока же отметим, что тем самым Иван Красный стал первым самостоятельным владельцем Звенигорода в роду московских князей. Он приходился внуком первому удельному московскому князю Даниилу. Так город стал центром Звенигородского удельного княжества (существовало в 1339—1492 гг.) Ивана Ивановича Красного, сына Калиты и внука первого удельного князя Московского Даниила Александровича. Обустройство же на старом месте новой крепости — Городка, связано с именем князя Юрия Дмитриевича Звенигородского в 1390-е годы, внука Ивана Красного и сына Дмитрия Донского.

В начале XIV века Звенигород оказался одним из пограничных форпостов Ростово-Суздальской Руси и вместе с Можайском принимал на себя удары рвавшегося к Москве неприятеля — будь то князья смоленские, тверские или же вообще иноземные литовские и польские интервенты. Так, во время нашествия на Северо-Восточную Русь войска хана Батыя в начале XIII века в числе взятых им и разорённых городов был, по всей видимости, и Звенигород. Но жизнь в нём продолжалась и под игом. В летописях за 1382 год он упоминается среди городов, подвергнувшихся разорению во время набега хана Тохтамыша.

Со временем город продолжал развиваться, а упоминания в позднейших документах о мыте и пошлинах заставляет сделать вывод о большом развитии в городе торговых отношений.

Мыт — пошлина за провоз товаров — давал немалый доход звенигородским князьям, чей город стоял на Москве-реке — важном торговом пути. Большой доход здешние князья имели и от бортничества — сбора мёда диких пчёл по дуплам деревьев. А экспорт мёда был одним из ведущих статей дохода, наравне с вывозом пушнины. В результате Звенигородское княжество стало одним из весьма доходных, что следовало и из размеров дани, выплачиваемой Золотой Орде.

Настоящий расцвет города на рубеже XIV—XV веков связан с деятельностью сына Дмитрия Донского Юрия, Родившись в 1374 г. в Переславле-Залеском, он был окрещён самим Сергием Радонежским. Получив по завещанию отца удел в 1389 году, пятнадцатилетним, Юрий Дмитриевич переехал в Звенигород и прожил здесь 36 лет. А дальнейшая деятельность здесь князя Юрия Звенигородского и преподобного Саввы Сторожевского широко известна из анналов истории, став основой дальнейшей летописной истории города.

Для укрепления собственной вотчины, на месте старого поселения, тем более разорённого незадолго перед этим Тохтамышем, князь в самом конце XIV века выстроил новую мощную крепость и переехал сюда со всем двором. Ведь княжеский двор — это не только княжеские хоромы со всеми атрибутами повседневной жизни, а ещё и средоточие политической и административной жизни, своего рода все столичные функции. Вся власть и организация жизни в княжестве творились именно здесь.

Время Юрия Дмитриевича — это пора, когда действовали его отец Дмитрий Донской, преподобный Сергий Радонежский, духовный наставник Дмитрия Донского, благословивший его на Куликовскую битву, и Андрей Рублёв. Сегодня каждое из этих имён — символ Руси, единства мирской, воинской и духовной силы. Ещё уходя на Куликовскую битву, Дмитрий Донской оставил на княжении шестилетнего Юрия, а Сергий Радонежский стал его крёстным отцом.

Сейчас с городища к югу, в сторону шоссе вдоль Москвы-реки проложена длинная лестница. А с северо-восточной стороны на городище поднимается старинная дорога (сейчас она называется улица Городок). Она вела через подъемный мост через ров к въездным воротам надвратной башни. С трёх сторон, особенно с северо-восточной, городище до сих пор окружает насыпной вал высотой до 8 метров. За крепостными стенами находились княжеский двор, хоромы бояр, воевод. На вершине городища сохранилась историческая святыня города — собор Успения на Городке.

Результаты раскопок помогли реконструировать внешний вид существовавшей здесь крепости. Стену укрепляли мощные дубовые башни, одна из них, по всей видимости, и была подъездной и стояла с северо-восточной стороны, на том месте, где сейчас в разрыв вала входит уже упоминавшаяся нами дорога на Городок. Изнутри и снаружи стену охватывал выложенный булыжником скат. Снаружи булыжное покрытие скреплялось густым слоем глины. Достаточно было полить эту крутую, наклонённую до угла в 70 градусов, поверхность водой, чтобы сделать её неприступной для нападающих. Для предохранения стен от пожара они также были обмазаны глиной. По тем временам это было мощное фортификационное сооружение.

Раскопки также дали представление о планировке Городка. Сейчас его пересекает с северо-востока, от места въездных ворот, на юго-запад, к лестнице, спускающейся на Каринское (оно же Ратехинское) шоссе так называемая «улица Городок». А раньше, к северу от собора, в центральной части укрепления, располагалась Соборная площадь. К западу от Успенского собора, против главного входа в храм, на сильно застроенной территории, датируемой ещё XII веком, были найдены контуры большой постройки — княжеского дворца. На его месте впоследствии был выстроен небольшой дом, в убранстве которого были использованы явно вторичные детали — резные белокаменные фрагменты, на один из которых был нанесён рельефный рисунок в виде кокошника, не встречающийся в рельефе собора.

Помимо укреплённой центральной части города, цитадели, по традиции, существовал и примыкающий к его стенам снаружи посад (как, например, в Москве примыкал к укреплённому Кремлю посад, вытянувшийся вдоль Москвы-реки к востоку, предтеча будущего Китай-города). В Звенигороде, археологи обнаружили следы поселения к северу от крепости, на месте современных остатков Супоневского кладбища. Здесь были вскрыты следы костерезных промыслов, гончарного и кузнечного дела. Впрочем, ремесленники жили и в самом Звенигородском кремле. Именно тогда, на рубеже XIV—XV веков и был построен придворный храм князя Юрия — Успенский собор (в росписи которого участвовали молодой Андрей Рублёв и Даниил Чёрный), а следом за ним, в 1405—1407 годах, ещё один каменный собор — в Саввино-Сторожевском монастыре. Большое каменное строительство способствовало разрастанию Верхнего и Нижнего посадов, и поселения на Красной, когда-то Конюшенной горе, примыкающей к Городку с запада. Название горы было связано с тем, что на ней стоял княжий конюшенный двор.

Сам монастырь был основан, по всей видимости, в 1398—1399 годах бывшим игуменом Троице-Сергиева монастыря Саввой, которого Юрий перезвал к себе. Помимо Саввинского, только на территории современного Звенигорода в разное время существовали известные по историческим источникам Крестовоздвиженский (Воздвиженский) монастырь на Нижнем Посаде, в писцовой книге 1558—1559 годов упоминался звенигородский Рождественский монастырь. Немало других обителей было и в окрестностях города. Сведений о них сохранилось крайне мало, но известно, что возникли они в начале XV века, во времена Юрия Дмитриевича.

Обширное каменное строительство в Звенигороде было связано с тем, что звенигородский князь по сложившейся издавна традиции был вторым по иерархии после московского князя. Правитель Москвы обычно завещал Москву старшему сыну, а Звенигород — второму по старшинству. Так поступил и Дмитрий Донской, отдав Москву старшему сыну Василию, а Звенигород — второму сыну Юрию. Звенигородский князь был следующим за московским претендентом на престол, и размах строительства белокаменных храмов при Юрии Звенигородском был призван демонстрировать богатство звенигородского княжества и права князя на центральное княжение. Увы, такой расклад привёл к «феодальной войне».

Значительную часть необходимых для историка сведений о размахе здешней жизни при Юрии Дмитриевиче, впрочем, летописцы обходили странным молчанием. Так, например, нет данных о времени строительства двух значительных белокаменных соборов, нет в архиве московских князей и в архиве Посольского приказа ни одной договорной грамоты с Юрием Звенигородским. По всей видимости, дело было в том, что с его именем связаны события той самой известной «феодальной войны» или междуусобицы середины XV века в битве за престол между Юрием Звенигородским и его старшим Василием, которую продолжали и их дети — сын Василия Василий же (будущий Василий II) и сыновья Юрия Василий Косой и Дмитрий Шемяка.

Поводом для междуусобицы стала традиционная для того времени интрига, вызванная разным пониманием принципа и последовательности престолонаследия. По завещанию Дмитрия Донского, великокняжеский престол переходил старшему сыну Василию, а затем следующему по старшинству брату — тому самому Юрию Звенигородскому. Но Василий в нарушение отцовской воли престолонаследником сделал не младшего брата, а собственного малолетнего сына Василия, подчиняться которому заслуженному князю, который был старше племянника на несколько десятилетий, было уж никак не с руки. Дальнейшая история хорошо известна. Юрий, защищая своё право, два раза захватывал московский престол, принадлежавший ему по завещанию отца, но оба раза был вынужден отступать. В своей духовной грамоте Юрий Дмитриевич разделил звенигородский удел между сыновьями. Но в борьбе за престол не гнушались никакими средствами — мать Василия Васильевича потребовала на свадьбе сына снять с Василия Косого пояс, якобы украденный из царской казны, а сам Василий Васильевич впоследствии был ослеплён (и назван поэтому Тёмным). Та же участь постигла и Василия Косого, а Дмитрий Шемяка, по всей видимости, был отравлен. В итоге сыновьям Юрия Звенигородского, Юрьевичам, так и не удалось занять звенигородский престол. В результате деятельности Василия Тёмного все звенигородские земли в 1441 году оказались в его руках. Фактически с этого момента слава Звенигорода сошла на нет, самостоятельный удел прекратил своё существование, став придатком Москвы.

В то время и другие удельные княжества стали терять свою роль и превращаться в уделы, которые возвышающиеся русские цари (прежде всего Иван Грозный) награждали нужных им людей. Трижды они жаловали Звенигород татарским царевичам и князьям. А с утратой роли княжеской вотчины и сам город утратил свою прежнюю роль. Со взятием Смоленска он потерял свои сторожевые функции, а с появлением сухопутных дорог и обмелением Москвы-реки — и торговое значение. Город спустился в сторону Нижнего Посада и превратился в захолустный городок. Тем не менее он сумел пережить в XV веке моровое поветрие и страшный голод, и возродиться вновь. Московские цари — и Иван Грозный, и сын его Фёдор Иоаннович не раз ездили сюда на богомолье.

В новом веке Звенигород вновь оказался на передовой линии, теперь уже при польско-литовской интервенции. Опасаясь густых лесов по старой Смоленской дороге, в которых прятались «лихие люди», незваные гости предпочитали водные пути, в том числе и мимо Звенигорода. В апреле 1605 года Лжедмитрий I по пути в Московский Кремль сжёг и разорил звенигородский посад. Один из документов тех лет гласит о бедствии: «Монастырские деревни они разорили, монастырские казенные деньги и лошадей и всякие монастырские запасы и хлеб забрали, и игумена Исайю с братиею ограбили и огнём жгли». Два года спустя, в 1607 году, новый самозванец Лжедмитрий II также пробирался к столице вдоль Москвы-реки. И вновь на пути интервентов оказался Звенигород. На этот раз город грабили более жестоко. Здесь же Лжедмитрий II принял посла от В.И.Шуйского, стоявшего во главе Русского государства. Останавливалась здесь и Марина Мнишек. За ними пришёл гетман Хоткевич, а в 1617 году около трёх недель под Звенигородом стоял польский королевич Владислав, несостоявшийся наместник на русском престоле, и его отряд, встав лагерем против Городища, разорял окрестные сёла.

После Смуты запустевшие края стали вновь заселяться разным людом, а власть поборами и налогами, направленными на пополнение разорённой казны довела их до Медного и Соляного бунтов. XVII век для России был также временем зарождения крупной промышленности. В 1630-е—1640-е годы боярин Борис Морозов, воспитатель юного царя Алексея Михайловича, строит в Звенигороде несколько железоделательных заводов, первых в России. После смерти Морозова в 1661 году его поташные заводы частично отошли к дворцу. Уже в конце 1690-х годов заводы встали, и впоследствии были закрыты. В документе 1701 говорится: «Звенигородские заводы, что держал гость Владимир Воронин, стали, и железа на них не делают».

Покровительство в середине XVII века Саввинскому монастырю богомольного царя Алексея Михайловича, сделавшего его фактически своей резиденцией, вызвало его расцвет и обширное каменное строительство, которое и составило его современный облик. Всего за шесть лет в монастыре сложился первоклассный архитектурный ансамбль. А за счёт приписки к монастырю селений и других мелких обителей монастырь вошёл в первый десяток крупнейших «феодалов».

По настоянию царя 19 января 1652 года была проведена канонизация Саввы Сторожевского, а его вскрытые мощи установлены в Рождественском соборе монастыря. Появление здешнего святого привлекло сюда почти непрерывный поток богомольцев и пожертвований.

В 1650 году было повелено сделать «каменный город около всего строения», а 4 года спустя Звенигород был объявлен крепостью. К этому моменту горожан в Верхнем и Нижнем Посадах Звенигорода значилось около 230 душ/ 54 двора (в Рузе — вдвое меньше, в Кашире — на 70 человек больше). А в 1708 году Звенигород вошёл в состав Московской губернии и стал одним из её 15 уездных центров. К концу XVIII века в городе насчитывалось менее тысячи человек. Фактически город превратился в обычный уездный центр.

На Нижнем Посаде располагался так называемый Казённый двор, где помещались все присутственные и общественные места — уездный суд, дворянская опека, правление городничего, дом для городового магистрата и так далее вплоть до народного училища, винного и соляного магазинов и питейного двора. В 1781 Екатерина II подписала указ о Звенигороде, утвердив проект герба города: на геральдическом щите вверху — символ Московской губернии вмч. Георгий Победоносец, внизу изображение колокола; в том же году Звенигород стал центром уезда. Несколько лет спустя, в 1784 город получил регулярную планировку. Но, несмотря на утверждённый в 1783 году Екатериной 2-й генеральный план Звенигорода с множеством общественных заведений, фонтанами и ботаническими садами, городок всё равно оставлял впечатление глубокого, богом забытого захолустья.

При этом здешние природные условия и живописные виды (не случайно соседнее Дунино одно время называлось даже Миловидовом) способствовали появлению во второй половине XVIII века в окрестностях Звенигорода дворянских усадеб. Начало этому было положено указом Петра III о вольности дворянства, по которому обязательная со времён его великого деда служба для дворян сменилась правом выбирать свою судьбу — служить или жить «на покое» в любом удобном месте. С 1760-х годов дворяне стали разъезжаться со службы и селиться в обустраиваемых загородных имениях. Так, собственно, и возникла знаменитая культура «дворянских гнёзд». Именно тогда, во второй половине XVIII — начале XIX веков и возникли столь знакомые белоколонные, нарядно украшенные дома-дворцы. Создавали усадебные ансамбли часто прославленные мастера-зодчие. Так, например, имение графа С.Д.Шереметева во Введенском проектировал Н.А.Львов, «Ломоносов» своего времени. А сами усадьбы стали культурными центрами, владельцы которых собирали библиотеки, коллекции живописи, декоративно-прикладного искусства, что дало после революции возможность открыть собранное народу. Не случайно в 1920-е годы во многих бывших усадьбах были развёрнуты музейные экспозиции. Одной из таких культурных жемчужин было Введенское, где действовал один из уникальнейших музеев-усадеб, но увы, впоследствии закрытое от посторонних глаз. А одной из лучших усадебных церквей до Великой Отечественной войны считалась церковь в имении Олсуфьевых в Ершове, к северу от города, созданная архитектором из крепостных Афанасием Григорьевым, учеником Доменико Жилярди и взорванная фашистскими войсками при отступлении.

Из наиболее заметных усадеб в окрестностях Звенигорода стоит также назвать Большие Вязёмы Голицыных, Васильевское, принадлежавшее отцу А.И.Герцена, ну и, конечно же, усадьбу бабушки А.С.Пушкина М. А.Ганнибал в Захарове, где в детстве жил несколько лет и сам будущий поэт…

В 1812 году на звенигородские земли пришли новые испытания — Отечественная война, «гроза двенадцатого года». В окрестностях Звенигорода произошёл жестокий бой между отрядом генерала Винценгероде и 4-м корпусом Евгения Богарне. Сражение длилось, по сообщению Кутузова, в общей сложности шесть часов. Но силы были неравными. Наполеону удалось занять город, сделав его одним из опорных пунктов для снабжения армии и охраны коммуникаций от партизан, а отряд генерала Богарне расположился в Саввино-Сторожевском монастыре. Их беспардонное хозяйничанье вызвало всплеск партизанского движения, а 21 октября партизанский отряд во главе с майором Фиглевым вступил в Звенигород и несколько дней спустя французы были вынуждены оставить монастырь.

В 1830 году открылась городская больница, обновлённая в середине 1880-х годов. Как раз в то время там два года проработал врачом Антон Павлович Чехов.

После отмены крепостного права мануфактуры в помещичьих усадьбах пришли в упадок, земледелие в уезде было заброшено из-за плохого качества земли. Скудость земель заставляла смекалистых мужиков зарабатывать на жизнь своих семей не только сельским хозяйством, но и развивать кустарные промыслы. Сырьё для этого (прежде всего древесина) добывалось в здешних лесах, а создаваемая продукция шла на продажу. Это лозоплетение, изготовление колёс, саней, телег, лопат, грабель, сундуков, зеркальных рам, катушек, игрушек — всего до 64 вида промыслов.

Часто какой-либо промысел сосредотачивался в одной или нескольких соседних деревнях, которые приобретали тем самым славу центра какого-либо промысла. Один из промыслов Звенигорода стал известен на всю страну — это производство струнных музыкальных инструментов. Этот промысел был занесён в Шихово (на юго-западной окраине нынешнего Звенигорода) местным крестьянином Емельяновым, работавшим в гусельной мастерской в Москве. Вернувшись домой, он обучил односельчан полученным навыкам. Шиховские крестьяне стали делать струнные музыкальные инструменты — гитары, мандолины, балалайки. «Шиховские гитары» были таким же «брендом», как, скажем, башмаки из Талдома или фарфор из Вербилок. На основе этого промысла в советское время в Шихове была организована даже фабрика культтоваров. В Больших и Малых Вязёмах производились плетением из лозы и камыша всевозможных корзин, в Шарапове — часы-ходики, и т. п. В звенигородском краю значительное развитие получили и лесные промыслы, заготовка древесины для нужд промышленности близлежащей Москвы, распилка и сплав леса.

Из промышленности в конце XIX века в уезде больше всего было суконных фабрик, затем кожевенных и кирпичных заводов и ткацких фабрик. Промышленность давала пропитание 3%, кустарные промыслы — 9% населения уезда. Жители самого города, насчитывавшего 4000 человек, занимались в основном огородничеством; в городе было уездное и приходское училища с 98 учащимися и земская больница. На содержание уездного училища расходовалось 520 рублей, что было равно годовой зарплате 4 рабочих. В целом, город и уезд были одними из наименее развитых в губернии.

Вслед за дворянскими гнёздами благодаря здешней живописной природе в Звенигороде и его окрестностях стали появляться и дачи деятелей культуры, один перечень имён которых –классика русской культуры. В Звенигородской больнице начинал свою последипломную практику А.П.Чехов. Жил он и в соседнем Бабкине. Тесно была связана с именем Чехова и со звенигородскими краями деятельность И.И.Левитана (Саввинская Слобода, Бабкино, Успенское), а благодаря эффектным здешним видам, запечатлённым на полотнах мастера, сейчас любой живописный вид сквозь деревья на открытые пространства, на Москву-реку или окрестные поля и луга, получает нарицательное прозвание «левитановских окон». В Саввинской слободе жили и работали также А.К.Саврасов, Л.Л.Каменев, Н.Н.Крымов, К.С.Коровин. Композитор С. И.Танеев облюбовал Дютьково, где и умер в 1915 году. Во Введенском выросла и работала М.В.Якунчикова, здесь также творил В.Э.Борисов-Мусатов.. А с близлежащим Дунином вообще связана целая плеяда видных людей Отечества. Сейчас святыня Дунина — это дом-музей М.М.Пришвина, где он жил в последние годы своей жизни каждое лето с 1946 до 1953 года. Но восходит пришвинский дом к дачам конца XIX — начала XX веков. Ещё в первой половине ХХ века здесь жили в разное время академик А.Н.Бах, революционерка В.Н.Фигнер, скульптор С. Конёнков… А само Дунино как бы замыкают по берегу Москвы-реки ещё две старинные дачи более чем столетней давности — Э.Л.Ульмера (1875) с запада, на крутом москворецком берегу и дача Рахмановых с востока, где деревенская улица упирается в овраг, за которым начинается территория пансионата «Поляны».

Большевики захватили власть в Звенигороде 16 ноября 1917 года. Отряд красноармейцев-рабочих и солдат из Павловской слободы без сопротивления вошёл в город и занял административные здания, почту и телеграф. Вскоре сюда прибыл с мандатом продкомиссара Константин Макаров. Его отряд реквизировал у Саввино-Сторожевского монастыря хлеб, а заодно попытался вскрыть раку с мощами преподобного Саввы Сторожевского, что стало причиной «Звенигородского мятежа», произошедшего в мае 1918 года. В результате Макаров был убит.

Соединяющая Нижний Посад Звенигорода с Саввинским монастырем прибрежная дорога — Каринское шоссе, иной раз называется также Ратехинским. Это название она получила по имени К. Ратехина, председателя уездного исполкома в 1921—1923 годах, много сделавшего для мирного строительства, для переобустройства города. При нём началась прокладка водопровода, была заложена электростанция. Но главной заслугой стало строительство важной для развития города железнодорожной ветки на Звенигород от Голицына.

Так сложилось, что при прокладке во второй половине XIX века новых путей сообщения от Москвы Звенигород остался в стороне от них — как от Смоленской дороги, так и от одноимённой железнодорожной линии. Существовавшая дорога на Звенигород мимо Введенского была разбита (сам владелец Введенского граф С.Д.Шереметев признавал, что поездка сюда была настоящим подвигом). И только после революционных событий 1917 года и установления советской власти (в данном случае это не пропагандистский приём, а реальный факт) усилиями новых хозяев города дорога была обновлена и укреплена, а от станции Голицыно в 1921—1922 годах протянута железнодорожная ветка. Впоследствии, в 1950 г., с электрификацией железнодорожной ветки было организовано прямое железнодорожное сообщение между Звенигородом и Москвой.

Первоначально вокзал станции Звенигород располагался в здании дачи владельца Шнейдера, возле территории усадьбы Введенское. Во второй половине ХХ века вокзал был перенесён на новое место, немного дальше от города, к линии «бетонки», и тем самым трасса как бы «загнулась» к востоку.

В первые годы советской власти на базе местных кустарных промыслов стали возникать ремесленные артели. В самом Звенигороде была создана артель, участники которой занимались изготовлением разных трикотажных изделий, в частности, вязанием чулок. А в примыкающей к Звенигороду деревне Дунино появилась артель «Металлист», изготовлявшая металлическую посуду — кружки. Чашки, кастрюли, вёдра. Затем она была преобразована в небольшой завод с одноимённым названием. Его постройки возле Дунинского кладбища просуществовали вплоть до 2000-х годов.

При административной реформе 1929 года Звенигород стал центром Звенигородского района Московской области.

В советское время окрестности Звенигорода развивались как столичная здравница. Здесь строились многочисленные дома отдыха, санатории, оздоровительные лагеря… Перед самой Великой Отечественной войной, в 1940 году, было принято решение об организации здесь климато-бальнеологического курорта. Был разработан обширный план его развития. Но заняться его воплощением возможность появилась только в 1956 году. Заключение специалистов гласило: «По условиям расположения рельефа, характеру лесных массивов, водным факторам. Климатической и микроклиматической обстановке лучшей местностью Подмосковья является район Звенигорода». Учитывалось и наличие в недрах ценных минеральных вод. Сам курорт предполагалось разместить первоначально на высоком берегу Нижнего Поречья, затем в его состав должно быть включено и Верхнее Поречье, а усадьба Введенское стать его центром.

Помимо оздоровительных окрестности Звенигорода стали активно использоваться и в спортивных целях. По планам здесь разворачивались туристские и спортивные базы, предполагалось обустройство зимнего курорта (возможно, что-то вроде модного нынче Куршавеля или отечественного комплекса у станции Турист) и даже создание Звенигородского водохранилища, где можно было бы заниматься парусным спортом и греблей.

Звенигородская земля подверглась новым испытаниям в годы Великой Отечественной войны 1941—1945 годов. Здесь, на подступах к Москве, вновь развернулись бои. Фактически в районе Звенигорода проходила линия фронта, на которой и были остановлены немецко-фашистские войска. Столицу здесь обороняла 5-я армия под командованием генерал-лейтенанта Л.А.Говорова. В помощь им было направлено значительные подкрепления. 20 ноября гитлеровцы сбросили зажигательные бомбы на Дютьково. Вплоть до 23 ноября под Звенигородом шли непрерывные бои. Город подвергся артиллерийскому обстрелу сразу с трёх сторон и был сильно разрушен. Следы обстрела долгое время сохранялись и на высоком берегу Москвы-реки в окрестностях Дунина. Линия фронта проходила в трёх километрах от города, в Ершове. С юга войска противника нацелились на Голицыно. Звенигород оказался на дне «мешка». 13 декабря в ходе контрнаступления советских войск совершил знаменитый рейд в тыл врага кавалерийский корпус под командованием генерал-лейтената Л.М.Доватора, а следом, пользуясь замешательством гитлеровцев, войска Западного фронта оттеснили их от Истры. Звенигород не был взят гитлеровцами.

После Великой Отечественной войны город был восстановлен, работы были нацелены на максимальное сохранение культурного ландшафта. Эта задача ставилась и в ходе дальнейшего развития города, что дало возможность сохранить город как ценный объект туристского движения, подчеркнуть старинность его облика. Новые кварталы — Первомайский, генерала Пронина, Маяковского, Супонево строились и строятся на северной окраине города, в стороне от москворецких видов и старинных достопримечательностей. Этому способствовало и то, что в 1965 г. статус райцентра был передан Одинцову, а Звенигород стал городом областного подчинения.

Неоднократно разрабатывавшиеся проекты строительства здесь подмосковного курорта так и не были осуществлены. Отчасти это было замещено усиленным строительством ведомственных учреждений отдыха. В 1960 г. в районе функционировало уже 62 пионерских лагеря и более 20 санаториев и домов отдыха. Строились они и позднее, вплоть до 1970-1980-х годов.

В 2003 году в состав города Звенигород были включены несколько населённых пунктов: местечко Благодать, село Введенское (часть), деревня Дютьково, посёлок Луцинского шоссе (4 км), посёлок подсобного хозяйства санатория «Поречье», посёлок санатория «Звенигород», посёлок станции Дютьково, деревня Шихово, находившиеся до этого в административном подчинении города Звенигорода. Тем самым были реализованы планы, намеченные ещё в 1980-е годы. До 2010 года Звенигород имел статус исторического поселения, однако Приказом Министерства Культуры РФ от 29 июля 2010 г. N 418/339 лишился его. Теперь уникальный археологический комплекс в Подмосковье могут застроить элитным жильём. А в 2017 году городу присвоено почётное звание Московской области «Населённый пункт воинской доблести».

В новом веке культурная жизнь города продолжается, хранится и возобновляется историческая память о знаменитых людях, прославивших город. На месте снесённого храма Вознесения Господня в 2003—2007 гг. выстроен новый. Установлены памятники: Савве Сторожевскому и Юрию Звенигородскому (на стрелке ул. Московской и Василия Фабричнова) (2005), А.П.Чехову (сквер между Московской и Украинской улицами) (2010), актрисе Л.П.Орловой (2016) перед зданием Культурного центра её имени.

Среди знаменитых уроженцев Звенигорода — Н.Е.Гусева — киноактриса, получившая широкую известность после съёмок в телефильме «Гостья из будущего» (роль Алисы Селезнёвой), Л.П.Орлова — советская актриса театра и кино, народная артистка СССР.

ГОРОДОК

Городок — самая старая, «корневая» часть города, от которого и пошло его развитие, своего рода местный кремль, брат-близнец московского Кремля, каким он был когда-то. Жемчужина Городка — собор Успения Пресвятой Богородицы. Построен он был в 1399 году, во времена княжения Юрия Дмитриевича Звенигородского.

Вот как отзывался о нём уже упоминавшийся нами крупнейший специалист по зодчеству Древней Руси Н. Н.Воронин: «Звенигородский собор является едва ли не лучшим по архитектурному мастерству и изысканности памятником рубежа XIV—XV веков. В нём отражено большое искусство московских мастеров, творчески развивших владимирскую традицию и создавших на редкость гармоничный памятник… При удивительно стройных пропорциях, позволяющих вспомнить лучшие постройки Владимира, достигнуто почти идеальное равновесие масс». Причём в отличие от белокаменных соборов времён Юрия Долгорукого в Кидекше под Суздалем, в Переславле-Залесском собор на Городке отличается большим изяществом, отсутствием тяжеловесности, приближаясь в этом смысле, например, к Дмитровскому собору Владимира. Сопоставляют его и с храмом Покрова на Нерли. Но по виду, по убранству он строже, лаконичнее их.

Узор в виде скромного резного пояса был вырезан уже после укладки камня, непосредственно на готовых стенах, поэтому он смотрится как непрерывное плетение. Он представляет собой геометрический и растительный орнамент, в котором переплетаются стилизованные цветы и стебли.

Планировка собора традиционна для Северо-Восточной Руси — трёхчленность каждого из фасадов, подчёркнутая лопатками. Центральная часть завершается довольно высоким и широким барабаном, увенчанным главой, опираясь на четыре столба-пилона в интерьере собора. Кладка стен состоит как бы из двух облицовочных стенок, пространство между которыми заполнено битым камнем и залито крепким известковым раствором, который проникал в зазоры между белокаменными блоками изнутри.

Интересны образные сопоставления Успенского собора на Городке с другими родственными ему соборами в других городах. Так, храм-крепость в Кидекше сравнивают с воином, стоящим на страже родины, Дмитровский собор во Владимире — с епископом в богатом облачении. О церкви Покрова на Нерли говорят, что она женственно-грациозна. А звенигородский собор Успения, по выражению художника П. Радимова, «словно красавец-богатырь в холщовой вышитой рубахе и золотом шлеме». И. Грабарь называл его одним из величайших памятников мирового искусства.

Любопытен зрительный эффект, когда с близкого расстояния собор выглядит более высоким, чем издали. Это достигается целым рядом «хитрых» приёмов. Сам объём собора и его архитектурные детали сужаются кверху. Даже камни, из которых сложен собор, поставлены, образно говоря, вертикально, тем самым зрительно устремляясь вверх.

Четырехстолпный одноглавый собор Успения Пресвятой Богородицы сложен из белого камня. Своды собора коробовые. В западной части расположены хоры, на которые ведет внутристенная лестница. Фасады по середине высоты, верх барабана и апсид украшены белокаменными поясами орнаментальной резьбы. Собор завершается рядом закомар. Диагональные кокошники и кокошники верхнего яруса утрачены при замене покрытия четырехскатной кровлей. Декоративные формы подчеркивают стройность и вертикальную направленность объема храма. Этому же служит сужение кверху четверика, апсид, барабана и оконных проемов. Каждая стена разделена на три прясла лопатками, к которым приставлены декоративные колонки с капителями, украшенными орнаментальной резьбой. На углах четверика колонки собраны в пучки. В центрах трех фасадов расположены перспективные порталы.

За прошедшие века вокруг собора накопился более чем метровый культурный слой, поглотивший часть цоколя и нижние ступени лестниц, ведущих к трём входам. Из-за этого, а также из-за определённой просадки здания собор стал немного ниже. Кроме того, верхняя часть собора в XIX веке была перестроена, из-за чего были утрачены целый ряд зрительных и художественных приёмов. Так, были срезаны венчавшие фасадные стены собора закомары, а пазухи между ними заложены. Нынешняя четырёхскатная кровля перерезала продолжавшиеся по прежней позакомарной кровле вертикальные линии. Между главой и закомарами также первоначально находились 12 кокошников, придававших кровле особенную нарядность. Причём от краёв к середине они становились всё выше. Уменьшаясь при этом в объёме, тем самым создавая постепенный ступенчатый переход-«лестницу»от основного объёма собора к барабану. Кроме того, главу и апсиды собора покрывала кирпично-красная черепица с голубовато-зелёной поливой. О первоначальном виде собора можно судить по рисунку Б.А.Огнева. На рисунке заметны характерные для древнерусских храмов узкие, щелевидные прорези окон, напоминающие крепостные бойницы. По одному такому окну сохранилось на центральной апсиде и западной стороне собора. Остальные окна расширены или заделаны вовсе, а на южной стороне пробиты новые.

Любопытно, что, по результатам исследований реставраторов в 1980-е годы, схожие приёмы были применены и при первоначальном строительстве храма Покрова Пресвятой Богородицы в Покровском-Стрешневе, относящегося к более позднему времени, а именно к 1620-м годам. Изначально кровлю также венчали ряды кокошников, а фасадные стены — узкие стрельчатые окна (одно из них было раскрыто на восточной стене и сохранено при воссоздании храма).

Детали архитектурного решения собора очень напоминают владимирские и раннемосковские храмы, в том числе частично сохранившуюся до нашего времени в Московском Кремле церковь Рождества Богородицы, построенной матерью Юрия Звенигородского в 1393 году. В толще стен на княжеские хоры с западной стороны проложена лесенка, которую освещает круглое оконце, аналогично другим храмам Владимиро-Суздальской Руси. С фасада оно оформлено в виде шестилепестковой розетки, как в храме Рождества Богородицы в Московском Кремле. Одинаковыми у этих двух храмов были порталы, обрамление окон, профилировка цоколя, резьба узорного пояса, сама кладка стен. Исследовавший эти два храма Б.А.Огнев обнаружил «столь явное совпадение индивидуальных особенностей деталей, которое позволяет предполагать, что оба храма строились руками одних и тех же мастеров». Этот вывод подтвердил и Н.Н.Воронин. По всей видимости, Юрий Звенигородский пригласил московских мастеров у старшего брата, до того, как между ними вспыхнула ссора. Есть художественные параллели между собором «на Городке» и другими храмами того времени, например, несохранившейся церкви Спаса на Бору, заложенной в 1330 г. при Иване Калите и разобранной при Иване III.

Всё это не просто подтверждает раннюю датировку собора «на Городке», но и позволяет реконструировать облик не дошедших до нас ранних московских храмов, что лишний раз подтверждает роль Звенигорода, как «полигона» для изучения «по аналогам» архитектуры древней Москвы. Поэтому и изучение раннемосковской архитектуры начинают обычно со звенигородского собора «на Городке».

В 1918 году экспедиция Комиссии по сохранению и раскрытию древнерусской живописи под руководством Н.Д.Протасова проводила здесь исследования. В ходе работ в интерьерах собора за росписями позднейшего времени реставраторы обнаружили фрагменты фресок XV века (поясные изображения Фрола и Лавра на западных гранях восточных столбов). Богатая гамма тонов, нежные, прозрачные краски, лёгкость драпировок и утончённость фигур свидетельствовали о принадлежности фресок руке мастера рублёвской школы… Тогда же, по сложившейся версии, художник-реставратор Г.О.Чириков обнаружил неподалёку от собора три большие иконы — поясные изображения Спаса Вседержителя, Апостола Павла и Архангела Михаила. Исследование манеры написание иконы позволило предположить тогда, что это — знаменитый «Звенигородский чин», созданный молодым Андреем Рублёвым, его первые большие работы. Знаменитый искусствовед М.В.Алпатов писал: «Звенигородский чин» покоряет редким сочетанием изящества и силы, мягкости и твёрдости, но больше всего своей безгранично добротой“. Подтверждение принадлежности этих икон знаменитому мастеру увидели в обнаруженной сотрудниками Звенигородского музея в приходно-расходной книге Саввино-Сторожевского монастыря за 1738 год: „Куплено к деланию иконостаса Рублева клею пуд…». Из этого следовало, что в то время как раз поновлялся иконостас собора и считалось, что это работа А.Рублёва (впрочем, сейчас это утверждение оспаривается). Сейчас эти три иконы — одно из ценнейших сокровищ Третьяковской галереи.

С запада от собора стоит причудливое сооружение, предназначенное под колокола, но мало похожее на колокольню. Это — пристроенная уже в XIX веке звонница. Необычный вид ей придаёт ротондообразная крытая площадка над нишами для колоколов.

Собор был закрыт в 1930-х годах, вновь открыт в 1946-м г. ныне является подворьем Саввино-Сторожевского монастыря.

От прежнего центра Звенигорода осталось только несколько частных домов, в окружении которых стоит многовековой собор Успения как веха, оставленная предками, как напоминание о прежней, давней жизни. «Он пережил не одно испытание врага, выдержал испытание временем и стал при этом более знаменитым, чем в молодости, ибо по праву признан старейшим на всей древней земле московской», писала автор книг о звенигородской земле С.Н.Боровкова.

По противоположную от собора сторону так называемой «улицы Городок», пересекающей Городище с северо-восточного на юго-запад, к лестнице на Каринское шоссе, находится ещё один собор — храм Богоявления Господня. Он не древний, но судьба у него по-своему любопытная и увы! драматичная. В конце XIX века на Городке к востоку от Успенского собора для ограничения количества служб в каменном храме, на стенах которого сохранились фрески А. Рублева и, тем самым, сохранения этого редчайшего по красоте и одного из древнейших памятников Подмосковья, была построена деревянная Богоявленская церковь. В 30-х годах ХХ века деревянная церковь была сожжена. 5 августа 2001 года был заложен камень в основание нового собора, а уже 22 февраля 2003 года архимандрит Феоктист совершил освящение восстановленного храма в честь Богоявления Господня на Городке.

К северу от Городка сохранились также остатки старого Супоневского кладбища. Супонев холм расположен в самом центре исторической части г. Звенигорода, к северу от Городка. По сведениям старожилов, кладбище здесь существовало вплоть до 1930-х гг. и также называлось Супоневским. Свое название оно получило от деревни Супонево, которая в XIX — начале XX в. была приписана к Успенскому собору на Городке. Еще до Смутного времени здесь находился один из посадских погостов. Какими либо сведениями о функционировании Супоневского кладбища в XVII–XVIII вв. мы не располагаем — на плане Звенигорода 1730-х гг. и на планах Генерального межевания 60—80 гг. XVIII в. здесь обозначен пустырь. Новые захоронения на этом участке начали производить в конце XVIII — начале XIX века. На плане города 1893 г. хорошо видно, что весь Супонев холм занят кладбищем. В начале XX в. кладбище на холме оказалось так переполнено, что захоронения стали производить и на нижнем участке, у северного подножия Городка. Старые могилы здесь огорожены неглубоким заплывшим рвом, заметным и поныне.

После Великой Отечественной войны Супоневское кладбище было закрыто. В это время здесь уже проводились пионерские слеты с кострами и ежегодные выставки собак. Местные жители стали использовать территорию старого кладбища как место отдыха (для проведения пикников, игры в футбол и т. п.). В 2007 г. на месте Супоневского кладбища силами прихода Звенигородского Успенского собора поставлен большой поклонный крест (Крест освятил настоятель собора архимандрит Иероним (Карпов). Сохранился десяток старых могил.

САВВИНО-СТОРОЖЕВСКИЙ МОНАСТЫРЬ И САВВИНСКИЙ СКИТ

Второй по древности из сохранившихся в Подмосковье памятников древнерусского зодчества — это Рождественский собор Саввино-Сторожевского монастыря, в одном километре к западу от Городка, на горе Сторожевской, в устье впадающей, как и Шараповка, в Москву-реку другой речки — Сторожки. Строительство собора относят к 1404—1407 гг., через несколько лет после храма Успения на Городке.

Сам монастырь, составляющий один из лучших архитектурных ансамблей, создавался на протяжении пяти веков — с XV до XIX столетий. Основные же достопримечательности приходится на XVII век, время покровительства монастырю богомольного царя Алексея Михайловича Тишайшего, когда монастырь фактически пережил второе рождение.

Название Сторожевской гора получила ещё до появления здесь монастыря. Князь Юрий Дмитриевич выбрал её для строительства новой обители рядом со своей столицей, и уже тогда это название фигурировало в документах. Основателем монастыря князь пригласил ближайшего ученика Сергия Радонежского, своего духовника, игумена Савву. Ещё в 1398 году здесь была построена деревянная церковь. А территория монастыря первоначально была обнесена деревянной стеной — тыном, сложенным из брёвен и скреплённых жердями. Высота тына достигала шести метров, что указывало на его оборонительное значение. По всей видимости, на горе находился наблюдательный пункт, охранявший Москву от неприятелей со стороны Польши и Литвы, благо дорога оттуда хорошо просматривалась с горы. Первоначальное название реки под горой — Разводня, говорит о том, что тут разводили суда, плывущие по Москве-реке и собирали мыт.

Долгое время считалось, что до большого строительства в монастыре и его обновлении при Алексее Михайловиче все его постройки, кроме Рождественского собора, были деревянными. Но во время раскопок удалось обнаружить фрагменты каменных построек более раннего времени — белокаменную и кирпичную кладку несохранившейся крепостной башни с въездными воротами в нижней части и надвратной церковью наверху. К башне примыкала трапезная с палатой в 125 квадратных метров, построенная, вероятно, в 1521 году.

При богомольном Алексее Михайловиче обитель пережила второе рождение. Его время называют «золотым веком русского благочестия». При Алексее Михайловиче монастырь впервые в России получил статус лавры.

Существует предание об одном из чудес Саввы Сторожевского. Во время охоты в этих краях в 1650 г. Алексей Михайлович встретил в лесу огромного медведя. Царь уже приготовился к смерти, но из чащи вышел старец в монашеском одеянии и усмирил зверя. На вопрос «Кто ты?» старец ответил: «Савва» и исчез. Вернувшись в монастырь, царь узнал на иконе преподобного Саввы явившегося ему избавителя. Пленившись красотой места, царь избрал обитель в качестве своей загородной резиденции. Заново обстроенный после литовского разорения, при неуклонном покровительстве царя, монастырь достиг славы и богатства. Его сопоставляли, ставили в один ряд с Троице-Сергиевой лаврой. Стратегическое значение монастыря даже в те времена не было ещё утрачено, потому что при строительстве в 1650—1654 годах он был обнесён крепостными стенами толщиной в 2 метра и высотой до 8,5 метров, и имел боевые башни с бойницами. Такое фортификационное решение могло оказаться кстати при войне с Польшей за освобождение Украины и Белоруссии. С внутренней стороны стен, кстати, сохранилась на уровне верхних амбразур крытая галерея боевого хода (для ведения боевых действий). Углы монастыря и места изгиба стен отмечают шесть башен (раньше их было семь). В монастырских стенах были устроены три яруса боя, оснащённые пушками. На башнях был выстроен ещё один ярус, а сами башни выступали за линию стен для возможности ведения бокового огня. Это превратило монастырь в хорошо укреплённую крепость. Не случайно во время стрелецкого бунта 1682 года за его стенами укрывались царевна Софья с младшими братьями Иваном и Петром, объявленными после смерти Фёдора Алексеевича царями. В соседней Стрелецкой (ныне Саввинской) слободе (оставшейся за пределами города) находился постоянный стрелецкий гарнизон в 200—300 человек. По ним и были названы Стрелецкая и Пушкарская улицы.

Новые крепостные стены шире охватили монастырскую территорию. Фрагмент старых деревянных укреплений можно увидеть сквозь смотровое окошко. В строительстве новых стен принимало участие больше тысячи человек — каменщиков из Суздаля, Белозерска и Дмитрова, ломщиков белого камня из знаменитого месторождения в Мячкове, кирпичников и плотников из Костромы, Владимира и Арзамаса, дворцовых крестьян из Можайска, Галича и соседнего Звенигорода. Прежняя въездная Красная башня, увенчанная двуглавым орлом и крестом — символами единства государственной и церковной власти, в своё время была особенно нарядной. Во время проведения реставрационных работ в 1961 г. на башне вместо узкого, крытого железом шатра с бельведером и золочёным шпилем был восстановлен деревянный шатёр с маленькой луковичной главкой, крытый лемехом (дощечками, напоминающие чешуйчатую черепичную кровлю). Шатёр расширяется книзу полицей для отвода от стен монастыря дождевой воды. Впоследствии шатры других башен также были покрыты тёсом. Тем самым восстановлен их вид XVII века.

При Алексее Михайловиче и последующих монархах монастырь, сохраняя своё оборонительное значение, стал олицетворять и великолепие царской власти. В монастырь поступали щедрые пожертвования, в том числе и от царского престола, высочайшими указами монастырь стал одним из богатейших вотчинников на Руси. Ему принадлежало свыше 17 тысяч крепостных крестьян и около 200 сёл и деревень в различных уездах России, рыбные промыслы, соляные варницы. Служители вели большую торговлю лесом, солью, рыбой. Монастырь находился в ведении «приказа тайных дел», или собственной канцелярии царя (при теперешней иерархии эту роль играла бы Администрация Президента). Крест на главе Рождественского собора венчала корона. О значении Саввино-Сторожевского монастыря, фактически ставшего официальной резиденцией царей, можно судить по тому факту, что во время венчания на царство наследника Алексея Михайловича, его старшего сына Фёдора, царский венец ему подносил как раз настоятель этого монастыря. Для повседневных нужд монастыря были устроены Северные Ворота, а Святые ворота в основании Красной башни, предназначались исключительно для входа царя, патриарха и знатных богомольцев.

В ранние годы бывал здесь и Пётр I, приезжая сюда и с отцом, и с братом Иваном. Проводил здесь осаду монастырских войск с потешным войском. А в 1682 году вместе с матерью, братом Иваном и правившей за них сестрой Софьей укрывался в стенах монастыря во время стрелецкого бунта. Новое стрелецкое восстание 16 лет спустя, в 1698—1699 годах, было подавлено уже регулярным войском Петра опять-таки неподалёку от Звенигорода. В местном музее хранится фотокопия Указа Петра о заключении мятежников в монастырские подвалы. Отсюда же их повезли в Москву на казнь.

В начале XVIII века монастырь по своим доходам занимал второе место после Ново-Иерусалимского монастыря в Воскресенске (ныне Истра). Но секуляризация церковных владений Екатериной II в 1764 г. оставили от прежнего состояния большей частью воспоминания… Дважды здесь происходили столкновения между крестьянами и монастырскими служащими. Причиной одного восстания стало решение архимандрита собрать крестьян в страдную пору на чистку монастырского пруда. Ещё одно столкновение произошло между военными и находящимися на уборке монастырского сена крестьянами. Их челобитная вызвала расследование. В итоге монастырь оштрафовали, а пострадавшим разрешили в память о погибших земляках возвести храм — сейчас это церковь Николая Чудотворца в Саввинской слободе.

Как мы уже говорили, в Отечественную войну 1812 года в монастыре стоял большой отряд французских войск под командованием генерала Евгения Богарне. И хотя он приказал выставить вокруг Рождественского собора караул, монастырь в итоге по одним данным, был разграблен, а ценности вывезены во Францию. А по другим — наоборот, всё осталось в целости и сохранности. Предание гласит, что старец Савва явился к полководцу со словами: «Не вели войску своему расхищать монастырь; если ты исполнишь мою просьбу, то Бог помилует тебя, и ты возвратишься на родину целым и невредимым».

После Октябрьской революции, в июле 1919 г., монастырь был закрыт, а его хозяйство национализировано. Но ещё в мае 1918 года произошло крупное столкновение между новой властью и местными жителями. Поводом послужило «вскрытие мощей Саввы», произведённое вульгарными и оскорбительными для чувств верующих способами под «руководством» путиловского рабочего К.И.Макарова, назначенного комендантом монастыря. Такое кощунство не могло не вызвать гнева местных верующих и в результате восстания, немедленно объявленного контрреволюционным мятежом, 15 мая 1918 г. Макаров был убит. В свою очередь игумен монастыря направил жалобу в Совнарком на оскорбление религиозных чувств верующих.

В 1920 году в Звенигороде открыли музей в усадьбе Введенское (её последний владелец — граф А.В.Гудович); он включил в себя большую часть из собрания усадьбы и единичные предметы из других усадеб — Большие Вязёмы, Кораллово, Анашкино, Ильинское, Поречье и других. В то же время в усадьбе Ершово состоялось открытие музея помещичьего быта. Саввино-Сторожевский монастырь, закрытый в 1919 году, был взят под охрану музейным отделом Наркомпроса как ансамбль памятников, уникальный в своём роде. Тогда же, в июле 1920 года на территориях Саввино-Сторожевского монастыря располагался детский санаторий Наркомата здравоохранения, а также Музей церковной старины; основная часть его коллекции состояла из монастырской ризницы, библиотеки, архива и «обстановки в бывшем дворце бывшего царя Алексея Михайловича Романова». В 1922 году по инициативе уже упоминавшегося нами председателя Звенигородского уездного исполкома К.А.Ратехина было принято решение объединить все три музея в стенах монастыря под общим названием Музей церковной старины и помещичьего быта. В то время в собрание музея вошли: часть коллекции керамики Гудовича, коллекция восточного и русского оружия и художественного металла, взятого из собрания Голицыных, русская и западноевропейская живопись и гравюры. В том же году монастырь как памятник архитектуры XV—XVII веков передали в ведение, а также под охрану Музейного отдела Главнауки Наркомпроса (возглавлявшегося женой Л.Д.Троцкого Н. И. Седовой). Музей прекращал работать дважды — в 1927 и в 1939 годах; в результате заповедник почти полностью утратил своё начальное собрание. В 1944 году музей открылся снова, и сейчас в его фондах насчитывается около 50 000 экспонатов; к сожалению, только лишь единичные экземпляры предметов первой коллекции дошли до наших дней.

После первого закрытия музея, в 1927 году в монастыре организовали колонию для беспризорных детей (она занимала Дворец царя Алексея Михайловича, половину Трапезной палаты XVII века и часть Царицыных палат). Остальные здания находились в ведении Наркомата здравоохранения. Известный искусствовед и реставратор И.Э.Грабарь вывез в Москву для реставрации храмовую икону Рождества Пресвятой Богородицы, а также другие иконы из Рождественского собора монастыря. Однако иконы в монастырь не вернулись; дальнейшая судьба их неизвестна. В 1928 году колония была выведена из монастыря. Здания передали ВЦСПС, чтобы организовать там «дом отдыха трудящихся им. Рыкова». Музей открыли снова; для этого ему передали Рождественский собор, Троицкую церковь, восточную половину Трапезной палаты, первый этаж Казначейского корпуса, звонницу, Красную и северо-восточную угловую башни. Помимо этого, музей получил в качестве филиала Успенский собор на Городке, службы в котором незадолго до этого были прекращены властями. При реорганизации музею был придан большей частью краеведческий уклон.

В 1939 году музей в монастыре опять оказался закрытым — по распоряжению Народного комиссариата обороны (который возглавлял тогда «первый маршал» Ворошилов), а бо́льшая часть его коллекций попала в Областной краеведческий музей города Истры, ещё часть была распределена по музеям Москвы. Территорию Саввино-Сторожевского монастыря передали военному ведомству для размещения воинской части. 6 мая 1944 года по решению Мособлсовета Звенигородский музей восстановили, но не на территории монастыря, а в Успенском соборе на Городке, а также зданиях его служб.

Богослужения в монастыре возобновились в 1995 году. А в 1998 году, во время празднования 60-летия обители, мощи преподобного Саввы были торжественно возвращены в монастырь, и для них по старым образцам была воссоздана рака и восстановлен находящийся неподалёку Саввинский скит.

В 2006 году в экспозиции «Покои боярынь XVII века» закончилась реконструкция залов; исторические интерьеры столовой палаты и светлицы, обновлённые реставраторами, в настоящее время представлены вниманию посетителей. В центральной части Царицыных палат временно расположены музейные выставки. Сейчас в обители живут 30 монахов и послушников, сюда вновь устремились паломники. При монастыре организован детский приют, открыты богословские курсы, в монастырской библиотеке насчитывается свыше 6,5 тысяч томов.

Образы монастыря уже давно вдохновляли людей искусства. И. Левитан запечатлел обитель в нескольких знаковых пейзажных полотнах. Звенигородские звоны вдохновляли композиторов А. Глазунова и С. Танеева. Возле монастыря снимал один из эпизодов фильма «Солярис» А. Тарковский.

Экспозиция музея сейчас размещается в трёх строениях — в Царицыных палатах, Братском корпусе и в Троицкой церкви. Но и сам монастырь — фактически архитектурный музей под открытым небом. Сохранившиеся постройки в основном относятся ко времени его расцвета в середине XVII века. По ним можно проследить изменение архитектурных форм того времени. Так, наряду с широким тёсовым шатром Красной башни соседствуют менее стройные шатры других башен, а на Красном крыльце Царицыных палат — шатёр уже узкий и восьмигранный, и при этом глухой, без света, поставлен не как продолжение ввысь основного здания, а на уже сомкнутый свод. Это последний храм с шатровым покрытием. Следом Патриарх Никон запретил из строительство на храмах, оставив «в каноне» только колокольни. А на башенках колокольни-звонницы монастыря — совсем маленькие островерхие шатры.

Территория монастыря представляет собой квадрат со скошенным правым нижним углом, так что образуется форма неправильного пятиугольника или трапеции. Стены монастыря протянулись на 800 метров, их высота — 8 метров. Вход в монастырь осуществляется с востока, через Святые ворота в Красной башне с надвратным храмом Алексея, Человека Божия (в честь небесного покровителя царя Алексея Михайловича, благодетеля обители, создавшего ему славу). Созданы они были специально для входа особо высокопоставленных гостей — царской четы, патриарха и им подобных. Для собственно монастырских нужд использовались ворота в северной стене. Верхняя часть постройки, как мы уже говорили, широкий тёсовый шатёр, над ним ……. с галерей вокруг, а венчает всё это узкий шатровый шпиль, над которым до 1917 года был установлен двуглавый орёл, символ власти государства российского. Реставрацией в 1961—1962 годах архитектурному завершению ворот был придан первоначальный вид — воссозданы ограждение площадки на башне и шпиль.

По периметру от входной башни идут (по часовой стрелке): Водовозная и Усовая башня, замыкающие срезанный юго-восточный угол монастырской территории, Житная (с юго-западного угла), а две другие, безымянные, условно названы по расположению в других углах — Северо-Западная и Северо-Восточная. Поднявшись по лестнице, мы оказываемся в подклете храма Живоначальной Троицы, к которой пристроена Трапезная церковь Казанской Иконы Божьей матери. Далее территория монастыря распадается как бы на две части. Правую (северную) часть монастыря занимает Трапезная палата, а левую (южную) — собор Рождества Богородицы. Вокруг собора сложилась парадно-представительская часть монастыря, а в северной его части — хозяйственная. Вокруг собора Рождества Богородицы и Соборной площади по периметру монастырских стен Соборную площадь замыкают: Царицыны палаты (с востока), Большой Братский корпус (с юго-востока), Малый Келейный корпус (с юга), затем по западной стене дворец царя Алексея Михайловича. Доминанта же правой, северной части монастыря, как мы уже говорили — Трапезная палата. С юга к нему пристроена звонница, с юго-востока — Преображенская церковь. От Трапезной палаты у западной монастырской стены разбит сквер с цветниками, с севера — Стрелецкие палаты (сбоку от которых устроены Боковые ворота — повседневный вход в монастырь), а у восточной монастырской стены — корпус Духовных училищ. Это — основные постройки на территории монастыря.

С севера (за Боковыми воротами) к нему примыкает сквер с памятником основателю обители и его игумену — преподобному Савве (открыт и освящён 22 августа 2007 г., в рамках торжественных мероприятий, посвященных 600-летию преставления «Преподобного Саввы, игумена Сторожевского, Звенигородского и всея России чудотворца»), за которым расположены монастырская гостиница для паломников и здание администрации музея, а с юго-запада, на пруде у реки Сторожки — монастырское рыбное хозяйство. Перед территорией рыбного хозяйства, в конце спуска со стороны монастыря, часовня над святым источником во имя преподобного Саввы. Как гласит памятная доска, установленная на её стене, источник был ископан преподобным Саввой в 1400 году, а впоследствии здесь открылся источник. Вода из колодца издревле считалась чудотворной. Ещё недавно над колодцем была только рубленая часовенка, а затем на площадке вокруг него была обустроена крытая галерея со срубом-восьмериком над ней, увенчанным шатром с золотой главкой.

А посреди рыбного пруда, на деревянном настиле, установленном на сваях, вбитых прямо в дно водоёма, находится дощатая беседка, соединённая с берегом деревянным мостиком.

Необычная планировка монастыря была вызвана особенностями рельефа, к которому приходилось приноравливаться при строительстве. Так, центральная ось монастыря, разделяющая его пополам, через которую осуществляется главный вход в монастырь — от Святых ворот через подклет Троицкого храма — проходит по линии оврага глубиной до семи метров, который пришлось частично засыпать и организовать нарядную двухмаршевую лестницу, по которой царская чета и почётные гости поднимались в монастырь. Маленький крепостной дворик, образовавшийся между входными воротами и лестницей, придаёт этой части монастыря определённое своеобразие.

В целом сохранившийся комплекс монастырских построек был выстроен в 1652—1654 годах как единый архитектурный ансамбль. Во многом он повторял облик Троице-Сергиевой лавры, за что их называли женихом и невестой.

Разумеется, за время с середины XVII века монастырский комплекс претерпел немало изменений. Часть сооружений были снесены, частью они оказались под землёй.

Композиционный центр монастыря, как мы уже говорили — собор Рождества Пресвятой Богородицы который стоит на самой высокой точке Сторожевской горы. Чтобы выровнять площадь перед ним, пришлось дополнительно подсыпать землю. Со временем нижняя часть некоторых строений оказалась ниже уровня грунта. В 1950-е годы реставраторы вывезли отсюда до 10 тысяч кубометров грунта и нижние этажи окружающих построек вновь открылись для обзора.

Время его строительства относят к 1404—1405 гг. Возведён он был ещё при жизни преподобного Саввы. Собор многим напоминает храм Успения «на Городке», но уступает ему в изяществе и стройности. Монастырский собор приземистее, тяжеловеснее. Возникает предположение, что строили его мастера, пытавшиеся подражать строителям Успенского собора, но их выдаёт, по словам Б.А.Огнёва, «неуверенная рука подражателей, не сумевших до конца проникнуть в творческие замыслы оригинала». Тем более что и храм сохранился хуже, в результате позднейших достроек и вмешательств дальше отошёл от первоначального облика. С двух сторон его появились пристройки: в середине XVII века добавились Саввинский придел, ризница и сводчатые галереи (в старинных текстах упоминается, что они «из каменного хрусталя» — вероятно, имеется в виду, что в пролёты арок были вставлены куски слюды); немного позже был построен на уровне второго этажа крытый воздушный переход в царский дворец, по которому царь попадал из собора в свою молельню. Переход впоследствии был разобран, но остались другие результаты вмешательства, исказившие первоначальный вид. А в XIX веке было пристроено каменное крыльцо под шатром у паперти галереи. От воздействия осадков резьба белокаменного узорчатого пояса частично разрушилась и была заменена терракотовыми плитками, а первоначальные узкие щелевые окна были расширены.

Первоначальная, XV века, роспись интерьеров фресками во время нового большого строительства в монастыре в середине следующего, XVI столетия, была заменена другой (царскими иконописцами во главе со Степаном Григорьевичем Резанцем и Яковом Тихоновичем Рудаковым (Казанец)), которая впоследствии также покрывалась новой, масляными красками. В ХХ веке роспись XVI столетия была расчищена на стенах самого сбора (южной, северной и частично западной), а в приделе в поздней росписи проделаны «окна» в живопись XVI века. А ещё в 1913 году на белокаменной алтарной преграде за более поздним иконостасом были обнаружены фрагменты первоначальных, ещё XV века, росписей, которые, по-видимому, создавались мастерами из окружения Андрея Рублёва.

Справа от царских врат собора с 1998 г. вновь располагается рака с нетленными мощами основателя монастыря преподобного Саввы.

Ещё радикальней была переделана церковь Троицы (1652 г.) — небольшой бесстолпный шатровый храм над воротами, ведущими во внутренний двор монастыря. Он был выстроен зодчим И. Шарутиным на средства царя Алексея Михайловича как домовая церковь царицы. Возможно, что это — последняя шатровая церковь, построенная по принципу «восьмерик на четверике» перед запрещением патриархом Никоном в том же году подобного строительства как не соответствующего канону. К одной апсиде были добавлены ещё две, была разобрана галерея, окружавшая храм с двух сторон. Позднее к ней были пристроены небольшая трапезная и придел, под полом которого был устроен родовой склеп Шереметевых, графская ветвь которых восходила к сподвижнику Петра I, победителю шведов фельдмаршалу Б.П.Шереметеву.

Ещё одна крупнейшая по значимости достопримечательность монастыря — Царский дворец, или палаты царя Алексея Михайловича (1650—1654 гг.) — один из редких сохранившихся памятников гражданского строительства того времени. Выстроенный в два этажа по фасаду, а со ската горы — в три, для своего времени он считался огромным. Известно, что раньше наличники окон и входы во дворец были богато декорированы. К входам вели четыре широких крыльца (реставраторы обнаружили их фундаменты). По второму этажу сохранились следы дверей, так что крыльца, возможно, вели сразу к ним, а быть может, выходили на гульбище. Во времена Екатерины II, в 1778 г. (по другим данным — в 1775 г.), дворец, пострадавший от пожара 1742 г., был во многом выстроен заново (частично первый и полностью второй этажи). После восстановления в палатах открыли семинарию. В нижнем этаже до сих пор сохранились сводчатые перекрытия одиннадцати комнат, выстроившихся анфиладой по обе стороны лестницы в три марша. Сейчас в палатах находится приёмная наместника, классы богословских курсов, монастырская библиотека и паломническая служба.

А с северной стороны дворца, на территории сада, была выстроена ещё одна, не сохранившаяся до нашего времени, церковь.

По другую сторону Рождественского собора, против Царского дворца, стоят Царицыны палаты (1650—1652 гг.), по композиции напоминающие составленные в ряд семь трёхоконных изб. Здание, богато украшенное бело-красными деталями декора, напоминает старинные терема. А из близких по внешнему виду построек можно назвать верхние палаты Теремного дворца в Московском Кремле, построенные незадолго перед этим, в середине 1630-х годов, для царевича Алексея его отцом Михаилом Фёдоровичем Романовым. От Царицыных палат вперёд выступает шатровое крыльцо на толстых кувшинообразных колоннах. В стиле того времени, с любовью к сказочной изукрашенности, между колонками были перекинуты арочки с высокими гирьками, напоминающие украшения старинных женских головных уборов. В конце XIX века, кстати, вновь возникла мода на подражание древнерусским постройкам с их узорочьем, но новые сооружения уже выполнены из красного кирпича, породив даже целый архитектурный «русский» стиль (в Москве достаточно назвать Исторический музей, соседнее здание Городской Думы, театр Парадиз (ныне им. Вл. Маяковского), театр Корша (ныне Театр наций) и др.).

Характерные для XVII века в обрамлении Царицыных палат сочетание красной кирпичной кладки с белокаменными украшениями, многоцветная роспись по резному узору портала (полихромия) придают им особую живописность. Очень впечатляют восстановленные в первоначальном виде наличники окон. Кстати, в экспозиции музея есть и портрет царицы — первой жены Алексея Михайловича Марии Милославской.

За прошедшие века переделывались и Царицыны палаты. Первоначальные деревянные хоромы с опочивальнями, располагавшиеся над ними, за ветхостью разобрали в 1883 г. От палат остался только один этаж, но так же как и у Царского дворца, под основным этажом, выходящим на площадь, есть ещё и цокольный, врезанный в склон монастырской горы с противоположной стороны. Реставраторами, так же как и в Царском дворце, были восстановлены сводчатые потолки палат, помещения в которой также располагались анфиладой: среди них и сени, и присенник, и приёмная комната царицы, и узкий, длинный сводчатый коридор позади них. Для воссоздания убранства старины реставраторы использовали большемерные кирпичи того времени, собранные на развалинах Новоиерусалимского монастыря (сейчас в Царицыных палатах развёрнуты выставки звенигородского музея).

Когда-то внутренние стены и пол Царицыных палат, вероятно, были покрыты сукном, как в палатах, построенных тем же Алексеем Михайловичем в Московском Кремле для своей второй жены, Натальи Нарышкиной. Вероятно, и здесь стояли вдоль стен лавки, покрытые бархатом. Но, к сожалению, здесь почти не было настоящих предметов обстановки и утвари XVII века… Впрочем, в северной части палат в наше время воссоздана обстановка боярских покоев XVII столетия с предметами мебели, посуды, тканей. Украшений. Особая гордость реставраторов — воссозданные изразцовые печи.

Трапезная (1652—1654 гг.) поражала современников как чудо строительной техники. Впечатляли её объёмы — четыре этажа вверх и заглублённый на шестиметровую глубину подклет, в котором размещались ледник и колодец. В самом верхнем этаже размещалась монастырская казна с тайниками для золота, серебра и драгоценностей. Но полтора века спустя этаж обрушился и его пришлось разобрать. Третий этаж занимала громадная Столовая палата, по площади соответствующая Грановитой палате Московского Кремля — 500 квадратных метра. Четыре крестовых свода поддерживались каменным столбом в центре помещения. Оконные проёмы были заняты уже не слюдой, а стеклом. А отопление осуществлялось проходившими в стенах трубами кухонных печей. Изначально фасад Трапезной был украшен декоративными элементами, в частности карнизом, но всё это было со временем утрачено. Ныне в нижнем этаже, по прямому назначению, располагается трапезная палата обители, верхний соединён с церковью Преображения Господня.

К южной стене трапезной примыкает самая высокая в монастыре постройка — четырёхъярусная колокольня. Поначалу это была простая двухэтажная звонница. В конце XVII века над ней появились три, а потом ещё одна, шатровые башенки, с часами голландской работы. В процессе реставрации во второй половине ХХ века шатры были освобождены от покрывавшего их железа и на них были восстановлены первоначальная обмазка и окраска. Звоннице придали нарядность белыми обрамлениями окон, лопаток и карниза.

Знаменитый колокол, звоном которого славился Звенигород и по веяниям «народной этимологии» попавший даже на герб города, был отлит здесь же, в монастыре, в 1667 году. Весил он 2125 пудов (25 тонн) и висел в центральном проёме колокольни. Имя отливавшего его мастера — Александра Григорьева сына, частично сохранившееся на надписи на колоколе — удалось выяснить из опубликованной истории Царь-колокола в Москве, где говорилось, что именно этот мастер переливал Царь-колокол после одного из пожаров в 1655 году, за что был удостоен звания «государев мастер». На внутренних его стенках были какие-то наклёпки, вероятно, для настройки на определённый лад.

К сожалению, колокол разбился в начале Великой Отечественной войны, когда его попытались снять. При падении он пробил все своды. Пострадали и стены колокольни. В итоге было решено не перебирать стены колокольни заново, а применить новый способ инъекции — нагнетание цементного раствора с помощью компрессора в стены старой кладки. Были восстановлены и все шесть сводов колокольни, и крыльцо с небольшой крытой галерей с южной стороны, на уровне второго яруса звонницы, где находились маленькая церковь и вход в Трапезную. На первом ярусе колокольни установлен новый колокол — так называемый Большой благовестник.

Как мы уже говорили, с юго-восточного угла к Трапезной простроена Преображенская церковь 1693 г. постройки, стены которой украшены в стиле московского барокко интересными пёстрыми изразцовыми наличниками окон, увенчанные орлами.

— — —

К северо-западу от монастыря располагается скит Саввы Сторожевского. Сейчас их разделяет территория санатория Минобороны, примыкающий к монастырю с юга, а к землям скита с востока. По преданию, старец часто удалялся из обители в окрестные леса для молитвенного общения с Господом. Там, в склоне оврага, он выкопал себе пещеру и провёл в ней годы уединённого бытия на закате жизни.

В 1860-1870-х годах на этом месте на средства купца П.Г.Цурикова соорудили церковь во имя Саввы Сторожевского, а позже — и остальные постройки, составившие ансамбль скита. Церковь выстроена из кирпича и белого камня в модном во второй половине XIX века «русском стиле». Бытие в Саввинском скиту, возглавлявшемся в то время наместником отцом Галактионом, основывалось на канонах общежительного устава. Здесь жили большей частью монахи-схимники, принявшие на себя высшие духовные обеты. Старцев навещали люди, искавшие духовного совета. Бывали здесь и члены царской фамилии — император Александр II с супругой Марией Александровной, великие князья. В 1910-е годы, судя по сохранившимся фотографиям, скит навещал Ф.И.Шаляпин с семьёй.

По легенде, в результате молитв преподобного Саввы неподалёку от пещеры забил источник. В 2003 году на этом месте сооружена купальня, разделённая на женскую и мужскую половины, а у входа бьёт освящённый родник с питьевой водой. К 600-летию преставления Саввы Сторожевского постановлена его пещера, отреставрированы остальные постройки. На территории скита сейчас расположено монастырское хозяйство и полностью возрождена скитская жизнь.

ДРУГИЕ ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ ИСТОРИЧЕСКОЙ ЧАСТИ ЗВЕНИГОРОДА

Церковь Святого Благоверного князя Александра Невского (ул. Московская, 35). В 1895 г. собранием городских уполномоченных Звенигорода было решено в память почившего императора Александра III построить на кладбище Вознесенского храма церковь во имя святого благоверного князя Александра Невского. Строительство велось на средства, добровольно пожертвованные жителями города и купцами, а также полученные от продажи пяти десятин леса. В 1898—1902 годах соорудили небольшую церковь в эклектическом стиле в память об императоре Александре III по проекту архитектора Л.Н.Шаповалова. Освящение церкви совершил 19 мая 1902 г. епископ Можайский Парфений (Левицкий). Четверик храма венчается восьмигранным барабаном с узкими окнами, а кровля выполнена в виде шатра, обитым жестью. С запада к ней традиционно примыкают трапезная и двухъярусная колокольня, прямоугольная в плане.

В 1938 году храм закрыли, снесли верхние ярусы, а кладбище вообще ликвидировали. В храме в разное время находились различные учреждения: от женского общежития до Звенигородского узла связи. В результате здание было перестроено и потеряло первозданный вид: на месте центрального купола находилась антенна радиотрансляционной связи. В 1991 году храм вернули верующим. Кирпичный остов был оштукатурен, что исказило его облик. При храме устроен придел во имя Саввы Сторожевского. В 1998 г. в храм был назначен настоятелем архимандрит Нестор, и при нем начались большие работы по воссозданию внешнего облика здания. В том же году, по благословению митрополита Ювеналия, в храме был устроен второй престол в честь преподобного Саввы Сторожевского. 1998 г. стал и годом открытия детской воскресной школы. В 2002 г. в помещении воскресной школы начала работу библиотека православной литературы. В 2003 г. начались занятия православного лектория для взрослых.

В храме хранятся частицы мощей святого Александра Невского, великомученика Феодора Тирона, мученицы Татианы, мученика Иоанна Воина, преподобного Евфимия Афонского, преподобного Ферапонта Можайского, преподобного Никиты Столпника, преподобного Амвросия Оптинского, преподобного Анатолия Оптинского, преподобноисповедника Георгия Даниловского, праведного Алексия Бортсурманского, преподобномучениц великой княгини Елисаветы и инокини Варвары, священномученика Александра Вышегородского и священномученика Романа.

В сквере напротив храма Александра Невского, на стрелке ул. Московской и Василия Фабричнова — памятник Савве Сторожевскому и Юрию Звенигородскому. Открыт 17 сентября 2005 года в честь 835-летней годовщины города (скульптор Андрей Ковальчук).

Храм Вознесения Господня (между ул. Фрунзе и Московской ул.) Каменная церковь в стиле классицизма — двусветный одноглавый четверик с трапезной и многоярусной колокольней — была построена в 1792-м году. В сооружённой в 1838-м году трапезной помещались приделы Николая Чудотворца и Толгской Богоматери. Закрыта в 1930-м, сломана в 1941-м году, на месте церкви остался пустырь. В 1998-м году вместо храма поставлена небольшая памятная часовня. В 2003—2007 годах на старом месте выстроена новая кирпичная церковь с теми же тремя престолами — четырёхстолпное пятикупольное кирпичное здание в неовизантийском стиле.

Храм Рождества Христова на Верхнем Посаде (ул. Калинина) основан в 1642 г.

В периоды весеннего паводка Верхний Посад часто оказывался изолированным от г. Звенигорода из-за сильных разливов реки Москвы. Мостов не было. Жители Верхнего Посада нередко лишались возможности попасть в храмы Саввино-Сторожевского монастыря и Звенигорода в дни Великого поста и Светлого Христова Воскресения. В 1642 г. был выстроен деревянный храм во имя Рождества Христова. В 1805 г. на месте сгоревшей деревянной церкви Рождества Христова был выстроен соименный трех престольный храм с приделами Святителя Николая Чудотворца и Седмиезерной иконы Божией Матери, которые в декабре 1806 г. уже были освящены.

Центральная часть храма обустраивалась дольше, и престол во имя Рождества Христова освящен был позже по Благословению Архиепископа Московского и Коломенского Филарета (Дроздова) наместником Саввино-Сторожевского монастыря иеромонахом Мефодием 28 октября 1823 г., при настоятеле храма священнике Иоанне Николаеве. В 1902—1905 гг. трапезная часть храма (приделы Святителя Николая и Седмиезерной иконы Божией Матери), по-видимому, разбиралась и строилась заново. После перестройки эта часть храма стала отапливаемой, а центральный четверик на зиму закрывался специальными воротами. В годы Советской власти участь храма была сходной с многими другими храмами. В 30-е годы, со слов жителей В. Посада, священники в храме менялись часто. В февраля 1937 г. на место мученически погибшего архимандрита Сергия (фамилия пока не известна: переведен в г. Звенигород из Свято-Даниловского монастыря) был переведен из Дмитровского уезда протоиерей Алексей Смирнов, который служил в храме до 1941 г. В 1940—1941 гг. он оставался единственным действующим храмом в г. Звенигороде. В 1941 г. священник с семьей выслан, храм закрыт, колокольня разрушена. В 50-е годы вокруг оставшейся части храма пристроены производственные корпуса, открыта «Звенигородская фабрика игрушек», которая действовала до 1995 г. В 1997 г. в границах сохранившихся храмовых построек передан верующим без территории. С 1998 г. в храме проводятся регулярные богослужения. Проводятся реставрационные работы снаружи и внутри храма.

Двухэтажный дом (ул. Фрунзе, бывш. Саввинская ул., 23/2) типичный пример провинциальной застройки. Два этажа, угловая часть скошена. Долгое время здесь находилась детская библиотека. Сейчас это — Музей русского десерта (ул Фрунзе, быв. Саввинская, 23/2) — одна из «фишек» Звенигорода. Как писалось в одном путеводителе, «посетители могут познакомиться с деревенским бытом, записать старинные рецепты сладостей и тут же попробовать их: в музее действует кафе, а также русская печь, в которой до прихода посетителей выпекают пряники из черёмуховой муки и печенье на меду, варят шоколад и яблочную пастилу. Здесь проводятся экскурсии и кулинарные мастер-классы».

Здание детской музыкальной школы им. С. И.Танеева (бывш. Дом Крога) (ул. Фрунзе, 41). Дом, выстроенный в стиле древнерусских построек — бревенчатый сруб (один этаж с мезонином) с кокошниками над кромкой кровли. Выделяется крыльцом на белокаменном цоколе. Поддерживающие увенчанную шатром кровлю над крыльцом колонки покрывала узорная роспись по штукатурке (по технологии фресок), окончательно замазанная в 1960-е годы.

В сквере между Московской улицей и улицей Владимира Комарова — Монумент павшим за Родину звенигородцам и воинам 5-й армии Западного фронта. На трёх гранитных досках выбиты имена погибших, а в левой части композиции, перед фигурой воина, горит вечный огонь. Раньше, по свидетельствам очевидцев, там стояла «катюша». Вокруг мемориала разбит сквер с фонтаном. В его правой части, у пересечения с ул. Ленина, установлен памятник уроженке Звенигорода, знаменитой актрисе Л.П.Орловой. Открыт в День города 10 сентября 2016 г., скульптор Александр Рожников. Памятник находится перед большим зданием Культурного центра имени актрисы, выстроенного на месте старой пожарной части. По словам главного архитектора проекта Людмилы Ставицкой, выбор для строительства такого центра в древнем русского городе, где родилась и провела свою юность Любовь Орлова, закономерен — она и ее предки оставили след в многовековой истории Звенигорода.

Городской парк (между Малиновым ручьём, ул. Московской и ул. Чехова, бывш. Вознесенской). Подъём от Москвы-реки и ул. Фрунзе по трассе Московской ул. пересекает одноарочный пешеходный мост, связывающий храм Вознесения с городским парком. Слева от входа в парк по мосту установлен бюст В.И.Ленина. Любопытно, что он не советского времени, как можно было ожидать, а уже наших дней. Первоначальный бюст появился 22 ноября 2014 г., новый — 18 апреля 2015 г., в канун 145-летия со дня рождения политика. В 2011—12 гг. в сквере по Советской ул. у хлебозавода был другой бюст Ленина, а еще раньше памятник Ленину стоял в сквере по Московской ул. Далее — закладной камень памятника воинам-интернационалистам. Установлен 15 февраля 2014 г. в связи с 25-й годовщиной вывода советских войск из Афганистана. В центре парка — чаша неработающего фонтана. А на склоне Малинового оврага — беседка-ротонда с православным крестом на куполе.

По правой стороне Каринского (Ратехинского) шоссе — братская могила воинов, павших в Великой Отечественной. В годы войны в д/о «Связист» (ныне шале-отель «Таёжные дачи») располагались передвижные полевые госпитали. Сюда свозили раненых и тела убитых красноармейцев. Здесь же и хоронили павших. На плитах выбиты фамилии 43 всех захороненных здесь воинов Красной армии. Рядом находятся могилы двух разведчиков — А. М. Йогансона и А. А. Колесникова. Здесь же установлена Стела с мемориальной доской «Штаб 144 стрелковой дивизии». Первоначально мемориальная доска размещалась на здании клуба дома отдыха «Связист». Впоследствии перенесена на это место и установлена на новой стеле, вокруг которой разбит мемориал. Ещё одна братская могила находится западнее, в лесу у восточного края территории санатория Звенигород Министерства обороны. На мемориальной доске, установленной с лицевой стороны постамента и венчающейся православным крестом, выбиты имена 91 погибшего. А на гранитном постаменте — традиционная фигура скорбящего воина с каской в левой руке.

ВВВЕДЕНСКОЕ

Помимо памятников государственного и церковного зодчества Звенигород может похвастаться и настоящей жемчужиной в «третьем» жанре архитектуры — дворянской усадьбой конца XVIII века Введенское.

Усадьба расположилась на крутом правом берегу излучины Москвы-реки точно напротив Нижнего Посада и примыкающей к нему бывшей деревни Игнатьево.

За свою историю оно сменило немало хозяев. Ещё в XVI веке здесь было дворцовое село, которым жаловали бояр и князей. В следующем, XVII столетии, ей владел боярин И.А.Милославский, потом М.П.Головин (но оно находилось только в их владении, сами они тут не жили). Во второй половине XVIII века село перешло к обер-фельдмаршалу Н.М.Голицыну. Но настоящая история усадьбы начинается в конце XVIII столетия, когда Павел I, влюблённый в свою фаворитку Анну Лопухину, распорядился подарить эту усадьбу своей пассии. На её отца Петра Васильевича и мачеху Екатерину Николаевну также обрушилась лавина августейших милостей.

Для обустройства усадьбы и строительства нового дома светлейший князь Пётр Васильевич Лопухин привлёк знаменитого архитектора-палладианца, классика архитектуры второй половины XVIII столетия Н.А.Львова. Выехав на место для его осмотра зимой 1798/99 годов, Львов писал владельцу:

«Введенское ваше таково, что я замерз было на возвышении, где вы дом строить назначаете, от удовольствия, смотря на окрестность, и 24 градуса мороза насилу победили мое любопытство. Каково же должно быть летом? Приложа, как говорят, руки к делу, место сие выйдет, мало есть ли сказать, лучшее из Подмосковных. Натура в нем все сделала, но оставила еще и для художества урок изрядный. Все это поверял я на месте, нанес план и теперь делаю расположение всей усадьбы вообще…»

И здесь мастеру удалось создать настоящий шедевр, придать усадьбе свои «фирменные» мягкость и поэтичность, естественную простоту, органично вписать её в окружающий пейзаж. Несмотря на то, что подлинный львовский дом не сохранился, а нынешний каменный дом был выстроен в начале ХХ века на месте прежнего в общих прежних чертах, но с некоторыми изменениями, всё равно облик усадебного комплекса был сохранён. Введенское — типичный пример усадьбы русской титулованной знати конца XVIII — начала XIX веков. И не случайно именно она фигурировала в фильме С.Ф.Бондарчука «Война и мир» как усадьба князя Болконского Лысые Горы.

В усадьбе сохранился почти весь ансамбль — знаменитый благодаря полотнам М.В.Якунчиковой и В.Э.Борисова-Мусатова господский дом с колоннами, флигеля, церковь, конюшни, парк и часть березовой подъездной аллеи, которая вела мимо конюшенных корпусов к парадному двору, обрамлённому с трёх сторон усадебными постройками. Ранее этот внутренний двор представлял собой луговину, поросшую полевыми цветами, с копнами сена, собираемого во время сенокоса. Весь облик этого двора очень характерен для обустройства усадеб того времени.

После смерти в 1839 г. княгини Екатерины Лопухиной владельцами села были Зарецкие, а после них майорша Анна Михайловна Головина. Накануне реформы Введенским владел барон Штакельберг, а с середины 1860-х годов до 1884 года ― богатый московский фабрикант, владелец кирпичного завода в Одинцове В. И.Якунчиков. Один из представителей образованного московского купечества, он покровительствовал искусству, был в числе тех, кто субсидировал строительство Московской консерватории. Усадьбу очень любила и подолгу в ней жила его дочь Мария Васильевна, известная как художница. Выросшая здесь, она потом часто приезжала сюда из-за границы и работала. Наиболее известна её работа «Из окон старого дома», на которой изображена колоннада дома и вид на Москву-реку во Введенском. Сейчас это полотно находится в Третьяковской галерее. В доме Якунчиковых, помимо В.Э.Борисова-Мусатова, бывали также А.П.Чехов, П.И.Чайковский.

В 1884 году усадьбу купил граф С.Д.Шереметев, владелец подмосковных имений Останкино, Кусково, Остафьево, внук знаменитой четы — графа П.Б.Шереметева и его крепостной актрисы Прасковьи Ковалёвой. Вероятно, от своей бабушки унаследовал он и любовь к искусству, тонко чувствуя музыку. Он дал её в приданое за дочерью Марьей Сергеевной, и усадьба перешла во владение её мужа графа А.В.Гудовича. В 1912 году обветшалый деревянный барский дом (по другим источникам, он горел) разобрали и построили в тех же формах (но с иными пропорциями) кирпичный в два этажа.

После революции графа Гудовича расстреляли, а в его имении в 1919 году разместилась Звенигородская художественно-ремесленная школа-колония с деревообделочными, граверными, живописными мастерскими (филиалом Строгановского училища) и газетой «Юный строитель». 18 июля 1920 года во Введенском открылся «Звенигородский историко-художественный музей имени товарища Н. И. Троцкой» по имени второй жены Л.Д.Троцкого Н. И. Седовой, которая в то время заведовала музейным отделом Наркомпроса. Музей имел образцы прикладного искусства, мебель и картины из окрестных усадеб.

«Музей находился в бельэтаже дома; сюда попали мебель, фарфор, картины, бронза из многочисленных усадеб Звенигородского уезда.

Здесь было немного вещей, представлявших в отдельности выдающийся художественный интерес. Но взятые вместе в своем ансамбле гостиной карельской березы или кабинета красного дерева, эти вещи давали стильное наполнение комнатам, превосходно уживаясь в своих новых, музейных, уже не бытовых интерьерах. В своем месте рассказано об этом музее, но не рассказано то ощущение старинной, традиционной, неспешной культурности, о которой свидетельствовали все эти вещи, еще раз, правда ненадолго, собранные вместе. Давно умершие люди, запечатленные на старых портретах, еще раз сошлись в залах и гостиных дома в Введенском.

Рука художника создала не только главный дом. Она коснулась и других построек усадьбы. Здание хозяйственного двора с портиком ионических колонн соответствовало все тому же широкому размаху. И по стилю своему, и по времени постройки Введенского очень близки к постройкам Петровского. Точно работали и здесь и там по проектам одного и того же неизвестного, скорее всего петербургского мастера. Может быть, это был Кваренги. Есть что-то роднящее дома в Петровском и Введенском с Английским дворцом в Петергофе.

В церкви старой лопухинской усадьбы — типично классической, но еще не ампирной, с круглящимися углами, колонными портиками и круглой, колоннами же обведенной колокольней — звучат отклики архитектуры Старова или даже скорее Львова. Несколько наивен в ней шпиль, завершающий колокольню, напоминающий протестантские кирки и уже издали видимый на подступах к усадьбе, в которую ведет со стороны шоссе прямая, по оси дома ориентированная въездная дорога-аллея. В парке, преимущественно липовом, английском, по-видимому, не было никаких «затей» — или не уцелели они, если не считать только маленькой оранжерейки, украшенной по фасаду полуколонками с египетскими капителями пальмовидного характера. Египетский мотив этот в какой-то пропорции свойствен вообще классической архитектуре и в частности ампиру. И вспоминаются египетские темы и мотивы в архитектурных фантазиях Пиранези, в альбомных композициях Т. де Томона, а также некоторые «египетские» сооружения в усадьбах — домик и оранжерейный зал в Кузьминках, столовая в Архангельском, пристань в Ахтырке.

Теперь в Введенском совпартшкола. На дворе перед домом, вместо прежнего луга, разбиты цветники и трава кругом подстрижена. А при входе надпись «Вход воспрещается». Может быть, она сохранилась здесь от дореволюционного времени? Только твердый знак отсутствует в ней. А впрочем, усадьба, несмотря на эту отгороженность одной своей части, — проходной двор теперь. В нее врезалась Звенигородская ветка, и рядом с церковью выросла станция. А еще в 1923 году здесь было совсем тихо и лежали на лугу копны сена.»

А.Н.Греч. «Венок усадьбам»

В 1923 году музей перевели в Звенигород, а в усадьбе разместились совхоз, совпартшкола, а ещё через 10 лет территория была передана для размещения ведомственного санатория. К сожалению, прекрасно сохранившаяся усадьба до сих пор находится на закрытой от простых смертных территории.

Уже в поздние советские времена близ усадебного главного дома был построен новый корпус санатория. С востока вплотную к территории усадьбы прошла некогда так называемая «бетонка», ближнее к Москве автомобильное кольцо.

Введенскому посвятил один из очерков своей книги «Венок усадьбам», написанной в 1932 г. в заключении в Соловецком лагере А.Н.Греч — второй (1927—1930) председатель Общества изучения русской усадьбы, видный искусствовед 1920-х годов.

«Есть места, овеянные поэтическими воспоминаниями. Есть места, попав в которые, сразу вполне ясно представляется та почва, на которой произрастали побеги неумирающего искусства. Что-то значительное и глубокое, связанное с русской культурой, родилось или развивалось в Введенском. Ведь здесь бывали и жили Чайковский, Чехов и многие художники еще недавнего прошлого. На высоком пригорке дом. По крутому откосу, обрамленному деревьями парка, спадает затененная просека. Стены и колонны дома, полускрытые пригорком — в прозрачных розовых отсветах последних догорающих солнечных лучей. Ярко пламенеют в еще светлом небе облака. Огнями блещут стекла в окнах, точно в доме праздник или, может быть, пожар? И, стоя внизу перед этой картиной, вдруг вспоминаются холсты Борисова-Мусатова. Ведь именно этот дом в Введенском излюбленным мотивом проходит в его живописных образах. Именно Введенское — декорация для мусатовских девушек, нереальных, призрачных, как марево.

Из окна второго этажа обратный вид — зеленые кроны деревьев, блеснувшая отраженным световым облаком заводь старого русла реки, лес в туманной сизой дымке, горящие золоченые купола и белеющие башни Саввина монастыря, а в небе уходящие дождевые тучи. Этот вид в обрамлении капителей коринфских колонн — не что иное, как «Окно» М.В.Якунчиковой.

А мотивы деревенской околицы, освещенной последними догорающими лучами солнца, унылые под серым дождем лесные вырубки — разве это не темы левитановских картин, написанных именно здесь, в Звенигородском уезде. Многое можно даже узнать — морозовский дом в Успенском, в тумане моросящего дождя, или холмистую местность около монастырского скита. Звенигород и его окрестности — не только Швейцария и Америка, как окрестили их туристы, но также русский Барбизон. И на смену Левитану, Мусатову, Якунчиковой приходят Шиллинговский и Крымов. Так красочна и вдохновенна здесь природа, так сильно тут притяжение старого, отжившего, но все еще прекрасного искусства.»

А.Н.Греч. «Венок усадьбам»

Усадебный ансамбль включает двухэтажный главный дом, перестроенный в 1912 году, два флигеля, конный двор, Введенскую церковь 1812 года постройки, соединённую с современной ей колокольней в 1907 году крытым переходом архитектором С.М.Ильинским, пейзажный липовый парк и каретный сарай начала XX века в форме эклектики. Журнал «Мир искусства» в 1904 г. восторгался:

«По местоположению и величественности усадьбы это одно из самых красивых имений в Московской губернии. Вековая берёзовая аллея ведёт к обширному двору, в глубине которого возвышается грандиозный двухэтажный с колоннами дом-дворец эпохи императора Павла. Дом стоит на высоком берегу Москвы-реки, и с величественной западной террасы с коринфскими колоннами открывается дивный вид на долину руки. В глубине, направо, на нагорном берегу виднеется живописно расположенный городок Звенигород»

Березовая подъездная аллея начиналась у села Введенское, где и сейчас видна старая дорога к имению. Аллея вела мимо длинных конюшенных корпусов к большому парадному двору, с трёх сторон обрамлённому усадебными строениями. Господский дом всего в два этажа, но кажется величественным из-за стоящих рядом одноэтажных строений. Выступающий вперёд полукруг белых коринфских колонн, увенчанных пышными капителями, белые полуколонки по бокам высоких окон, ажурные белые украшения карниза и фронтона на традиционно жёлтом фоне гладких стен фасада придают зданию торжественную приподнятость, изящество. Считается общепризнанным, что первоначально между главным зданием и боковыми крыльями, изогнутыми в виде буквы Г, стояла сквозная колоннада, образовывавшая курдонёр. Правда, на этюде В.Э.Борисва-Мусатова «Дом в Введенском» деревянный комплекс изображён без галереи. После перестройки усадьбы в начале XX века по бокам главного здания появилась крытая галерея, над которой уже в 1928 году надстроили существующий ныне второй этаж. Со стороны реки дом украшают 6 колонн коринфского ордера, только здесь они образуют не полукруг, а торжественный портик, поддерживающий нарядный фронтон. Срезанные угловые фасады крыльев имели раньше одинаковые невысокие 4-хколонные портики, за которыми виднелись лоджии. На месте одного из них теперь крытая веранда. В левом крыле со стороны реки, восстановленном после пожара 1812 года, раньше был полукруглый колонный зал со старинной росписью на потолке. А по соседству с правым крылом когда-то находился особняк со сводчатыми потолками (по-видимому, самое старое строение усадьбы).

Церковь во Введенском основана в 1694 году. Отстроена после пожара 1812 года на средства Е. Н. Лопухиной. Перестроена в 1876 году при владельцах Якунчиковых в стиле русского классицизма. Это однокупольная церковь с полукруглыми алтарем и притвором, связанная с колокольней переходом. Кроме главного Преображенского престола в церкви имелись четыре придела: Введенский, Рождества Предтечи, иконы Спасителя, лобзаемого Иудой (с 1847) и Кирика и Иулиты (с 1854). Закрытая в 1935 году, она пришла в запустение. Вновь открыта и отремонтирована в 1990-х гг. В плане церковь представляет собой квадрат с двумя полукружиями, с запада к нему примыкает круглая в плане колокольня, оформленная полукруглой колоннадой и увенчанная высоким шпилем. Местночтимой иконой церкви являлась икона Спаса Нерукотворенного образа, старинного «греческого» письма, поступившая в храм от Головиных.

Усадебная церковь на вид кажется скорее светским зданием, с фронтонами и люкарнами (декоративными оконными проёмами). Круглая колокольня-ротонда с колоннами раньше заканчивалась островерхим шатром, позднее заменённым длинным шпилем. Раньше возле неё располагалось здание звенигородского вокзала, разрушавшего усадебную композицию, но теперь церковь вновь зрительно вернулась в ансамбль Введенского.

Парк во Введенском был во многом создан человеческими руками, пробит «просвет» на Москву-реку, а по бокам заметны посаженные кругами липы. Но всё сделано максимально бережно, вписано в окружающий ландшафт как будто в помощь самой природе. Иными словами, во Введенском был создан настоящий пейзажный парк с луговиной двора, извилистыми тропинками, спускающимися к реке. Правда, впоследствии парадный двор был переделан в типичный для регулярного парка партер со строгими прямоугольниками цветников и фонтанов.

«В 1916 году на посмертной выставке Мусатова в небольших комнатах салона Лемерсье 14 на многих холстах в тумане утренних зорь и в отблесках закатов выступали среди деревьев парка белые дома с колоннами — Зубриловка и Введенское. В 1905 году прелюдия разрухи в последний раз осветила Зубриловку зловещим заревом пожара. А четверть века спустя из Введенского были изгнаны последние поэтические звуки и образы…

…Вечерами горела лампада перед иконой над аркой ворот. С высокой колокольни в отмеренные интервалы били часы колокольным звоном. Разносились звуки по реке — и снова тихо текла ночь. Так было много сотен лет. Вместо деревянного собора появился каменный XVI века, с перспективными порталами и чудесными фресками внутри, вместо первоначального тына — белые стены с башнями, со святыми воротами под орлом. Другие храмы, барочная, в несколько ярусов колокольня, кельи, дворец для остановок царя Алексея заполнили монастырь внутри, где по обету, по завещанию находили место своего вечного успокоения бояре и окрестные помещики. Царские портреты, кресло Алексея Михайловича, обитое чудесной парадной тканью, иконы, дорогая утварь вкладов, шитье и книги наполняли церковь и ризницу монастыря. «Дивный» колокол ударял к вечерне и обедне — и каждый набожно крестился, услышав призыв к молитве, такой торжественный и величавый. Колокол славословил небо. А потом, после 1917 года, как в далекую старину, был арестован колокол на несколько лет — слишком волнующим казался его голос. Тогда в эти годы разместился в монастыре музей из Введенского, пополнившийся монастырскими вещами — церковной стариной, планами и чертежами, старинным оружием, палатой XVII века и домовой церковью с прелестным иконостасом. Кругом же сутолока и шум московских бульваров и улиц, привезенные домом отдыха, полуголые тела московских папуасов, пошлые речи с эстрады, как и однодневные карикатуры на заборах. И еще одно воплощение. В [нрзб.] привезенные сюда беспризорные, вакханалия безумств малолетних преступников, разбивших и разрушивших все что можно, начиная от стекол, кончая могилами кладбищ. Шутовской крестный ход, насилия, даже убийства. Но зато не осталось в Москве к 10-й годовщине 1917 года больше беспризорных. Отсюда путь их в Николо-Угрешу, а потом в [Соловки] — своеобразное паломничество по русским святыням! И снова дом отдыха, снова музей, правда, урезанный. И только ночью, когда все стихает, струятся из архитектуры какие-то иные, старые флюиды. Как прежде, как всегда, опадают лепестки цветущих яблонь, неумолчно стрекочут кузнечики, отбивают четки времени безразличные башенные часы.

Введенское, как и Поречье, видно отовсюду. С колокольни Саввина монастыря притягивает оно взоры своим белым пятном, прерывающим на горизонте кромку леса. В другой пролет звона видно Поречье. А за монастырской слободкой на берегу реки луга и леса, там позади Озерня, имение Голицыных, с парком, разбитым среди многочисленных водоемов. На западе и на севере — Кораллово, Ершово, Сватово. Их не видно. Их присутствие только угадывается. К живописному уездному городку, весной благоухающему сиренью, тянутся эти, здесь так щедро рассыпанные усадьбы, связанные общим духом, общим бытом и общей красотой. С колокольни вид на много верст кругом. Расстояние скрадывает детали, разрушений не видно — все точно осталось по-прежнему и не изменился ландшафт. Да, после 1917 года русскую усадьбу следует смотреть на расстоянии. А после 1930 года — не одними ли только глазами памяти?».

А.Н.Греч. «Венок усадьбам»