Оглавление

Неважно, победишь ты или проиграешь — ты всё равно должен сражаться!

Пролог

Три корня у Древа всемирного,

Один до Богов устремляется,

Другой к Исполинам драконится,

А третий идёт в Дымосвод.

Под третьим змеиная ямина,

Оттуда родник пробивается,

Там влажная мудрость качается,

Кипит, и горит, и течёт

Константин Бальмонт «Снежные боги»

С незапамятных времён в глубине Незримого леса, на высоком берегу смертоносной реки Сильд стоял замок. Каменные стены скрывал плющ, а высокие перекрытия обросли мхами. На крышах низких домов, где прежде жили слуги и домашние животные, разрослись кустарники и виднелись тонкие поросли деревьев. Деревьев-монстров, порождений Незримого леса, частоколом окружавшего подходы к замку.

Владелица, великанша Мал-уэль, вернулась после многолетней отлучки. Настроение у колдуньи было не просто кошмарным, а убийственным. Крикливый голос разносился по округе. Она проклинала всё и всех на свете. Следом за ней по двору, то ластясь, то поскуливая, то радостно рыча, носился громадный зверь, похожий сразу на льва и на гиену, с жёлтыми клыками и жутким взглядом.

На шум из сторожки приковылял неуклюжий привратник-тролль.

— Что стоишь как болван? — рявкнула на него Мал-уэль. — Где ключи от дома?

Тролль озирался, ища слуг и свиту госпожи, пока не сообразил, что никого нет.

— Минуточку, — пробормотал он. — Я быстро!

И скоро вернулся со связкой ключей.

Затхлый запах комнат привёл его в ужас. Вот уж действительно болван! Почему не додумался проветривать дом, пока хозяев нет? Тролль топтался на пороге, не зная, что делать: то ли двигать мебель, то ли сдирать паутину и завеси пыли, то ли стоять смирно, получая нагоняй.

Когда глаза привыкли к сумраку зала, он разглядел, в каком виде вернулась хозяйка: лицо и руки перемазаны грязью и сажей, платье порвано, а волосы — прекрасные белокурые волосы — местами обгорели, и лишь несколько прядей уныло висели вдоль спины.

— К чертям всё! — крикнула Мал-уэль и сдёрнула покрывало с зеркала у окна.

— Не понял, вам чаю? — оробело уточнил смотритель.

— Ты ещё здесь? Убирайся! И никого ко мне не пускать. Запомни: ни-ко-го. Ни бога, ни чёрта, ни мужа, ни сестру мою Имаджи!

Тролль притворил за собой дверь и тихонько выдохнул. Кажется, наказывать его не собирались. Но куда делась прислуга? Почему Мал-уэль выглядит, как после драки? Где хозяин Треал — король Тьмы? И что вообще стряслось?!

Оставшись наедине со зверем, колдунья развела руками, сплетая паутину заклинаний и пробуждая древнюю магию. Серебряные лучи света заструились из рамы и тронули тусклую поверхность зеркала, открывая видения разрушенной столицы.

Поражение! Крах!

Они с Треалом последними покинули руины. Ещё миг, и Зверь Мёртвого мира, которого они пытались подчинить, сожрал бы их.

Зверь Мёртвого мира…

Его создала Имаджи — зачем? Для кого? Увы, никогда Мал-уэль не узнать тайн сестры, ведь они с Треалом проиграли бой.

Нужно отыскать Мару. Где дочь, почему не помогла им?

Вновь колдунья вскинула руки, сплетая новые слова, творя заклинание, чтобы отыскать в памяти мира следы пропавшей.

Но тут в двери показалась взъерошенная голова привратника:

— Госпожа, к вам пришли.

— Кто?

— Ваш муж. И он требует… — тролль испуганно смолк.

— Ах, он требует?! — прошипела Мал-уэль, сжимая кулаки.

Из коридора донёсся шум, и тролль в ужасе шарахнулся. В комнату ввалился монстр — полудракон, полуосьминог. Шлёпая присосками по каменному полу, чудище прошло в зал и остановилось перед колдуньей. Зверь у её ног поднял голову и зарычал. В глазах животного замерцали огоньки бешенства — он чувствовал настроение хозяйки.

Треал чуть не выпустил в хищника порцию чёрной магии, но заметил взгляд Мал-уэль и опомнился — не время ссориться с женой!

Нахмурился в замешательстве:

— Я не понял! Ты не желаешь меня видеть?

— Я тебя не приглашала. Только и всего.

— А мне разве нужно приглашение? — оторопел монстр.

— Это мой дом!

Мал-уэль побледнела от гнева. Концы уцелевших волос заклубились змеями, зашипели, разевая пасти. Сердце Треала похолодело. Неужели их союзу конец? Неужели придётся убраться из замка — последнего убежища?

— Что происходит? — пробормотал он, отступая.

Выглянул в окно. Острые шпили башен на фоне лун пронзали тучи. Внизу расстилался лес, полный монстров-деревьев. Зазеваешься — сожрут!

Мелкие морщины прорезали лоб колдуньи.

— Начнём с того, что мы проиграли!

— Но мы живы! И ещё можем всё изменить. Приближается великая ночь, начало нового цикла. Прошлое, настоящее и будущее сойдутся вместе. Если проникнуть в скрытый мир эрлингов, завладеть их сокровищами… С их помощью мы начнём жизнь сначала!

— Сначала? Что ты собрался начинать сначала?! Зверь был нашим единственным шансом! С ним мы получили бы власть над жизнью и смертью, над другими мирами. Теперь всё кончено!

— Но мы же договорились — в случае провала скроемся в твоей Незримой стране, наберёмся сил для новой войны…

— В случае провала? Новой войны? — взвилась Мал-уэль. — Моя дочь пропала! Неизвестно, что с ней, а ты думаешь о войне?!

— Она такая же моя дочь, как и твоя! — прошипел Треал. — И, кстати, знаешь ли ты, что девчонка хотела свергнуть нас с помощью Зверя? Захватить власть, а тебя и меня — убить!

— Ты лжёшь! Твой сын хотел нашей смерти! Бедная моя девочка! — простонала колдунья и вдруг насторожилась: — А может, это ты приложил руку к исчезновению Мары? Хотел защитить сыночка?! Ах вот почему ты так спокоен! Признавайся, где Мара, подлец!

— Подлец?

— Да! Ты предал нас ради Арго!

— Арго-то здесь при чём?

— При чём? Дурой меня считаешь? Я видела, как ты за ним носился, лебезил и заискивал! Я всё помню!

Треал упал в кресло и тупо уставился перед собой. Ему никак нельзя ссориться с Мал-уэль. Без неё он останется совсем один! По мозаичному полу полз синеватый блик луны. В зале было холодно. На стенах, полу, камине и зеркале — пыль и иней.

— У нас был договор: ты помогаешь мне, а я тебе. Но ты предал нас с дочерью! Шкуру Сол Сеана — артефакт, с которым можно подчинить Зверя, — ты отдал Арго, а не Маре, — колдунья заломила руки и простонала: — Бедная моя девочка!

— Я не понимаю, чем ты недовольна? Я считал, что дети подружились. Они были вместе.

— Подружились? — взвизгнула она. — Да ты ещё больший идиот, чем я думала! С какой стати им дружить? И как ты мог отдать волшебную шкуру этому проходимцу Арго?

— Арго не проходимец! Он мой сын!

И тут Треала озарило. В самом деле! Шкура Рассветного дракона. Артефакт, за которым многие годы охотились Мал-уэль и Мара, у Арго. Зачем вообще тратить время на жену? Надо скорее отыскать сына! Они вместе завершат дело. Подчинят Зверя, а потом захватят миры! Вдвоём, и никто им не нужен!

Слишком долго он угождал Мал-уэль и Маре. Надеялся получить достойных жену и дочь вместо сына, украденного Имаджи. Подыгрывал, отвлекая от своих тайн, что спрятал в пустыне Алаты. И вот благодарность: одна ненавидит его, другая пыталась убить.

— Ты предал нас с Марой. Ты никогда нас не любил!

Колдунья резко отвернулась к окну и вытерла слёзы.

— Неправда!

— Ты не умеешь любить! Ты вечно лжёшь!

Треал ударил по стене лапой с такой силой, что задрожали стёкла.

— У меня есть доказательства предательства Мары. Есть свидетель…

— Не нужны мне ничьи доказательства! — змеи на голове колдуньи взвились, раздуваясь и шипя. — Где Мара?! Что ты с ней сделал?!

— Ты с ума сошла? Она же моя дочь! Я не желаю ей зла! Понятия не имею, где она прячется! Наверняка отсиживается где-то и задумывает новую пакость. Она хочет нашей смерти!

— С какой стати ей желать смерти мне? — в голосе колдуньи впервые прозвучала неуверенность. — Я всё делала ради неё! Я жила ради неё!

— Ради неё? — фыркнул Треал. — Не смеши. Ты делала всё ради себя. Использовала дочь и меня, чтобы отомстить сестре.

— Ах вот что! Сестре! Тоскуешь о своей Имаджи!

— Да что ты городишь?! — закричал Треал, но тут зал осветился — ожило зеркало. Мал-уэль с криком бросилось к нему:

— Мара, крошка моя!

Поверхность заколебалась и пошла волнами. Видение было размытым, зыбким. Колдунья с трудом разглядела лицо дочери-химеры и невольно содрогнулась. До чего же уродлива наследница! Плоть от плоти, кровь от крови — в отца-монстра.

В тёмную ночь рождения Мары Мал-уэль долго пролежала без сознания — такими тяжёлыми оказались роды. А когда пришла в себя, Треал подал ей крошку, её дитя.

Но вместо счастья колдунья испытала ужас. Как у неё, первой красавицы, мог родиться монстр? Она словно забыла, что отец ребёнка — порождение Тьмы. Той самой, которую она сама отыскала в забвении прошлого и принесла в мир, чтобы мстить.

Как в кошмарном сне она обняла ребёнка и, вопреки отвращению, поклялась, что будет верна маленькому чудовищу, чтобы оно стало счастливее, чем мать. И первым делом подарила дочери тело и лицо, похожие на собственные. Впрочем — зря старалась. Прелестная внешность не сделала Мару счастливой. Тьма, наследство отца, оказалась сильнее.

Не сходя с места, Треал крикнул:

— Мара, я знаю! Мне донесли, что это ты, а не Арго готовила мятеж, чтобы уничтожить меня и мать. Ты обманула нас!

В зале стало тихо. Очень тихо.

— Ненавижу! Ненавижу вас обоих! Предатели! — донеслось из зеркала.

— Но я же тебя так любила! — воскликнула Мал-уэль

— Мне фиолетово!

— Значит, это правда? — прошептала Мал-уэль.

Мара не ответила.

— Какая же ты… Вся в отца! Подлая!

— Ты сама не лучше! — яростно крикнула Мара.

— Нет! — потрясённая Мал-уэль схватилась за голову. — Ты не моя дочь! Моя дочь не могла быть такой бессердечной к своей матери!

— Тогда ты не моя мать!

Глава 1. В монастыре

Вот что отвечу,

когда вопрошаешь

о рунах божественных,

что создали сильные,

а вырезал Вещий:

благо в молчанье.

Речи Высокого. Эдда. Скандинавский эпос

Арго вертелся с боку на бок, сходя с ума от сомнений. После возвращения к жрецам он жил в настоящем лишь наполовину. Другая его часть — мысли, надежды и страхи — металась в прошлом. Снова и снова он переживал встречу со сводной сестрой Марой и отцом. Снова и снова они предавали его, а он или пытался найти им оправдание, или сгорал от лютой ненависти — третьего не дано. Может, однажды страсти утихнут и он сможет взглянуть на прошлое со стороны? Не злиться, не страдать так сильно?

Может быть. Когда-нибудь.

Но не сейчас!

Придавленный к стене хранитель Арго, дракончик Рах, раздражённо рыкнул и проснулся. Сердясь, что не дали поспать, куснул подопечного за ногу через покрывало.

— Чего не спишь?

— Жду! — горячечно отозвался Арго.

Он едва не дымился от возбуждения. Разноцветные глаза — синий и фиолетовый — полыхали огнём.

Через пару часов прозвучат колокола — сигнал к побудке. После завтрака и прощания со жрецами он с сёстрами отправится в путь — искать сгинувших в Безвременье Лабиринта ребят. А они с драконом так и не нашли ответы на вопросы!

— Чего ждёшь? — не сообразил спросонья Рах.

Перебрался в изголовье соломенного ложа и лизнул Арго в лицо. Язык у дракончика тонкий, шершавый, горячий. Дыхание ровное, тихое, но даже сквозь спокойствие хранителя Арго ощутил его тревогу.

Должно быть, и Раху несладко среди новых лиц и имён. Ведь вырос дракон в замке его отца, короля Тьмы, и провёл много лет во власти Мары.

— Знак. Мне нужен знак, чтобы понять, что делать, — объяснил Арго. — Идти мне тайком к Книге Судеб или нет? Я ведь до сих пор не знаю правды о прошлом и будущем. А скоро и возможности не будет узнать!

— Некоторые вещи лучше оставить неузнанными и некусаными, — проворчал Рах.

— Это ещё почему?

— Тем приятнее вкус и радость познания!

Рах остервенело вгрызся в перья на крыле: то ли блоха достала, то ли заразился яростью от Арго.

Арго поморщился, сдувая с лица прядь чёрных волос.

— Тебе шуточки, а я места не нахожу! Мне обидно, что я так легко купился на враньё отца и Мары! И кажется… — он замялся на миг и признался со вздохом: — мне кажется, что все меня презирают здесь, в монастыре. Конечно! Я — сын короля Тьмы! Куча дерьма!

— Тьфу ты! — засопел Рах. — Зачем чернишь себя? И вообще-то, встретили нас с тобой очень хорошо.

— Встретили-то да, а что потом?! Сёстрам моим дают поручения, куда-то зовут, спрашивают, советуются с ними. А ко мне никто не подходит, точно я невидимка!

— Ну, может, они думают, что тебе надо отдохнуть после трудного пути. Тем более что сегодня вы снова уходите…

— Глупости! — перебил Арго. — Я здоровый парень, что мне отдыхать? А путешествия закаляют дух и тело. Нет, здесь что-то не так!

Он передвинулся в тень, уходя от яркого света четвёртой луны, заглянувшей в проём бойницы. И вдруг зевнул, потянулся, с хрустом расправляя тело. От тюфяка, где они с хранителем спали, терпко пахло травой.

Арго отказался занять удобную келью в монастыре, рядом с сёстрами — Идой и Ливией. Ему не нужна мягкая кровать и тёплые стены. Он знал обратную сторону такой роскоши — за ним будут присматривать. Присматривать так же, как в замке отца. Потому и выбрал убогую келью в пристройке, чтобы ни от кого не зависеть. Делать что хочется, ходить куда хочется, хотя… далеко отсюда не уйдёшь. Переход в мир из монастыря — через временно́й портал, и жрецы сразу засекут, что кто-то открывал выход.

Арго выпростал ноги из-под покрывала, собираясь встать.

— Ты куда?! — возмутился Рах. — Ещё не звонили в колокола. У нас несколько часов до побудки!

— Вот именно, нам выходить через несколько часов. Я пойду к Книге Судеб. Все спят, никто не узнает. Я спрошу, где искать меч. Мама предсказала, что он разрубит заколдованный сейд и разрушит проклятие. И я хочу это сделать сам. Понимаешь? Сам! А для этого я должен сначала найти меч.

— Твой меч никому не позволит сражаться с ним в руках, — попытался успокоить Рах.

— Но и это не всё! — Арго ударил кулаком в ладонь и прошипел по-змеиному, так, что у самого мурашки поползли: — Попадись мне Мара, я ей башку сверну, сердце вырву, растопчу, сожгу и пущу по ветру…

— Тихо, тихо, друг! И у стен есть уши! — Рах замахал лапами. — Услышат тебя жрецы, в поход с сёстрами точно не пустят!

Глаза Арго полыхнули:

— Я решил. Я пошёл к Книге.

— Мне не нравится затея, — проныл Рах. — Мы обещали друг другу доверять жрецам. Ты же сам говорил, они всегда были справедливы, когда ты жил с ними!

— Может, раньше и были. А теперь они носятся с выскочкой Идой. Чуть что, бегут к ней за советом. Они с вороном, видите ли, несут в себе мудрость веков! Освободили мир от Зверя!

— А разве не так? — удивился Рах.

— Конечно, не так! — Арго порывисто вскочил. — Не освободили они мир! Зверь до сих пор жив. Долго ли замки на клетке его удержат?

Он в ярости заехал кулаком в стену и взвыл от жгучей боли в пальцах.

— Вот чертовщина, чуть руку не сломал! Пойми… Я злюсь, и бешусь, и ничего с собой не могу поделать! Тьма отца не даёт мне покоя, не отпускает! Душит! Требует! Диктует! И я не знаю, как с этим быть!

— Злиться и беситься нормально даже для обычного жителя мира, — качнул головой Рах. Уши его встали торчком — дракон прислушался.

— Но я-то не обычный! Я наследник короля Тьмы! Таких, как я, нет больше на свете… да и во Тьме не отыщется, — уже тише прибавил Арго. — Из-за каждого пустяка взрываюсь и готов прибить любого, кто мне перечит. Никому не верю и никого не подпускаю, и даже твоя помощь не всегда помогает сдержаться!

— Главное, ты веришь мне, — отозвался Рах. — Ладно, успокойся, пойдём в часовню. Уговорил. Но сначала собери рюкзак, мало ли, потом не успеешь?

— Да что его собирать? Я давно всё упаковал.

— Тсс! — вдруг прошептал Рах, прикладывая лапу к морде.

За дверью зашуршало, и обоим почудился шорох крыльев.

— Кто-то подслушивает!

Арго подскочил к двери. Рванул узкую тяжёлую створку и выглянул, всматриваясь в сумрак перехода. Кучки сухих листьев метнулись от крыльца прочь и понеслись дальше, вдоль стен, поросших лианами. Завертелись колесом, зашуршали. Пролетели по галерее, скручиваясь в спирали, и опали — стихли.

— Никого, — разочарованно протянул он. — Всего лишь ветер.

— Нет! Это был знак! Я шкурой чувствую! Идём же! Скорее!

— Нет, — спохватился Арго. — Ты лучше оставайся, мало ли кто заявится, пока меня нет. Дверь не открывай и скажи, что я сплю. А я один справлюсь.

Схватил накидку и выскочил за дверь, не дожидаясь ответа.

* * *

В разрывы туч выплёскивался пёстрый свет лун, озаряя ветви деревьев сада со стороны галереи. Тихо… очень тихо, как перед рассветом. Только, как сказали жрецы, рассвета не будет, пока не вернутся в мир Норны, пропавшие незадолго до пробуждения Зверя.

Арго поправил накинутую впопыхах накидку и надвинул капюшон, чтобы скрыть свет ореола, присущий детям Изначальным. Он принял решение: сейчас или никогда! Он заглянет в Книгу Судеб и получит ответы.

Репетируя вопросы к Книге, Арго скоро оказался в густо заросшей орешником аллее. Впереди белели в полутьме стены каменной часовенки. Он уже бродил здесь раньше, терзаясь сомнениями.

Остановился перед входом.