Глава 2

Пробегая по длинным коридорам женской половины, я мысленно прокручивала в голове возможные оправдания и заранее репетировала убитый взгляд. Так что на циновку в просторной бабушкиной комнате опустилась примерная девочка, скромно опустившая глазки в пол.

Знакомый запах… Сколько раз я здесь сидела и с наслаждением вдыхала тонкий, чуть терпкий запах любимых бабушкиных курительниц. Пол и стены из светлого дерева, легкие белые занавеси и едва заметный ветерок с террасы… и твердый, суховатый бабушкин голос. Как всегда, старшая госпожа рода Гу-Риань была решительна и конкретна.

– Лейсан… Ты уже большая девочка, невеста. Но, к сожалению, не созрела для замужества. Это, несомненно, вина твоей матери. У нее много обязанностей перед семьей и мужем, но это не оправдание. Мать не научила тебя правильному женскому поведению.

Я затаила дыхание. Была у меня одна, слабенькая, но надежда. Нет, я не дура и понимала, что от мужчин никуда не деться. Рано или поздно меня выдадут замуж за того, кого выберет род. Но пусть это случится как можно позже! Я хоть привыкну к этой мысли и, может быть, что-то придумаю… чтобы не было так противно и страшно. Вот это и было самой большой проблемой.

Дело в том, что уже довольно давно я старательно не попадалась на глаза самому старшему сыну маминого брата. Год назад ему исполнилось восемнадцать, и Гойчин обнаружил, что вредная сестренка вдруг превратилась из непонятно чего во что-то… Что-то такое, что можно зажать в углу, заткнуть рот слюнявым поцелуем и пощупать везде, куда достанут липкие потные руки.

Большего он себе не позволял, только шептал какую-то чушь про то, что мне понравится…

А меня чуть наизнанку не выворачивало. Было очень страшно, обидно и мерзко. И жаловаться некому. Я слишком хорошо знала, что мне скажут в ответ на такую жалобу… А брат становился все настойчивее, преследовал меня, ловил в темных уголках, называл самой красивой и милой, клялся в любви и однажды напугал меня до полусмерти, прошептав мне на ухо, что мы не родные брат и сестра и он обязательно попросит меня себе в жены, если я буду хорошей, послушной девочкой. Мой ужас был настолько велик, что все послушание тут же улетучилось. Я отчаянно извернулась и впилась зубами ему в руку, а когда он заорал от неожиданности и ослабил хватку, оттолкнула его и убежала.

Это раньше я не понимала, что ему нужно, и просто всеми силами старалась избегать его. Но недавно был день посвящения, и я с ужасом выслушала наставления старших женщин, которые рассказали, что должна знать будущая жена. Это не брат сошел с ума, это… и мой будущий муж будет не только слюнявить и лапать, но и… в любой момент, когда ему взбредет в голову, хоть каждый день, и… не хочу!!!

А вдруг… Вдруг Гойчин действительно попросит меня в жены?! Вряд ли ему разрешат… но вдруг?! Оказаться во власти того, кто с самого детства причинял мне только боль и неприятности, не хотелось до черных мурашек перед глазами.

Когда первый испуг прошел, я начала усиленно думать. И додумалась. У меня есть два выхода: просто оттягивать замужество как можно дольше или вообще постараться избежать этой участи. И в обоих случаях мне нужна обитель Белых Птиц.

Все эти мысли пронеслись в голове, пока бабушка внимательно изучала мою склоненную макушку, украшенную традиционными булавками невесты – костяными, двузубыми, с цветами из розового шелка. Розовый – цвет невинности и одновременно зрелости, будь он неладен!

– Лейсан, это правда, что ты в последнее время ходишь к семейной травнице? Зачем? Ты заболела?

– Нет, куничим-ни, я здорова, – говорить надо тихо, держаться скромно и не раздражать старших. С этим я справляюсь.

– Тогда что ты там делаешь целыми днями вместо того, чтобы учиться правильно подавать чай, красить лицо и вести приятную беседу?

– Простите, куничим-ни, мне просто интереснее… то, что рассказывает почтенная Вый-го.

– Что тебе интереснее? – немного раздраженно обмахнулась веером бабушка. Я внутренне подобралась. Плохой знак.

– Простите, куничим-ни… мне интересно слушать про разные травы… как их собирать и готовить. От чего они помогают, как ими пользоваться… Почтенная госпожа Вый-го очень понятно рассказывает и все мне показывает. Госпожа Вый-го сказала… что я хорошо умею слушать и запоминать травы…

– Да, мне она тоже говорила, что у тебя есть способности. – Бабушка задумалась. Минуты три она молчала, я тоже притихла на циновке, стараясь не шевелиться и даже не дышать.

– Госпожа Вый-го очень ценная для рода женщина. И занятая, – наконец выдала бабушка, с резким звуком складывая веер. – Просто слушая ее разговоры и отвлекая госпожу от дел, ты ничему не научишься.

– Да, куничим-ни… – Я еще ниже опустила голову и мысленно обратилась ко всем великим предкам.

– Госпожа травница долго училась и стала знающей женщиной. Полезной роду. Ей пришлось в твоем возрасте покинуть семью и несколько лет провести в обители Белых Птиц. – Бабушка смотрела на меня не отрываясь, я чувствовала этот взгляд всем телом.

– Да, куничим-ни, я знаю.

– Это суровое место, Лейсан. Женщины, живущие в обители, много учатся и работают. И у них нет такой вкусной еды и красивой одежды, к которым ты привыкла дома.

– Да, куничим-ни, я понимаю.

– И все равно тебе интереснее возиться с травами, чем вести достойную беседу с приличным юношей?

– Да, куничим-ни, простите.

Бабушка вздохнула и откинулась на подушки.

– Хорошо. Я вижу, что ты еще слишком молода для замужества, но при этом не глупа и не без способностей. Я сообщу твоему достопочтенному отцу, что, возможно, обитель пойдет тебе на пользу. Ты не будешь позорить дом своей незрелостью и научишься полезному делу. Думаю, твой будущий муж и его род будут рады принять в свой дом знающую женщину. Иди к себе.

Я поклонилась и поспешно покинула бабушкину комнату. Только в коридоре я позволила себе несколько раз подпрыгнуть на месте и тихонечко пискнуть от радости. Получилось! Получилось!

Я уехала в тот же день. Бабушка не любила откладывать важные дела в долгий ящик. У меня даже возникло подозрение… Очень уж внимательно достопочтенная госпожа Гу-Риань смотрела на своего старшего внука, когда семья собралась на церемонию прощания… Неужели она о чем-то догадалась?

И кому бабушка помогала на самом деле? Мне, единственной внучке, или любимому старшему внуку, убирая соблазн с глаз долой? Неважно, главное, я уехала далеко, где ни один мужчина не мог до меня добраться. В обители Белых Птиц живут только женщины.

Вот так я оказалась в обители и прожила там почти пять лет. Да, сначала было трудно и непривычно, но мне действительно нравилось возиться с травами и помогать больным. Даже самая грязная и тяжелая работа не смогла отвратить меня от лекарского дела. Хотя, конечно, были и слезы, и стертые в кровь при мытье каменных полов коленки, и боль в непривычных руках, и вывернутый на пол ужин, который пришлось самой же убирать… были старики и дети, гниющие язвы и открытые раны… ко всему можно привыкнуть. А если тебе нравится лечить, если интересно, если ты чувствуешь благодарность от тех, кому помогла, и поддержку учителей… Эти пять лет я была счастлива. И очень многому научилась.

Домой я ездила за это время всего два раза и ненадолго. На свадьбу дядиных сыновей.

Семья была мною довольна, из обители им писали о моих успехах и скромном поведении. И даже суровая бабушка не упускала случая меня похвалить за старание…

Гойчин первым привел в дом жену. Из хорошей семьи, красивую и воспитанную. Я приехала поздравить брата и всю неделю празднеств почти не спала.

Мне опять было страшно… Брат прожигал меня глазами, этот взгляд преследовал меня везде, и я пряталась в покоях бабушки под любым предлогом.

Самое неприятное, что уже на третий день свадебного обряда, когда юная жена вошла в покои мужа и оставила там свою девственность, принеся ее в жертву духу своего нового рода, сияющие от счастья глаза пятнадцатилетней невесты погасли…

Я не знала, что произошло в покоях брата, а расспрашивать о таких вещах не принято и даже неприлично. Но радость в глазах Тиюн сменилась на… ненависть. И эта ненависть щедро изливалась не на кого-нибудь, а на меня.

Глава 3

Следующим вечером, когда я возвращалась из домашнего храма, Тиюн вдруг схватила меня за вышитый рукав шелкового праздничного айю.

– Достопочтенная сестра, прошу, уделите мне время, – скромно потупившись, как и положено младшей, проговорила она. – Вы учитесь в обители Белых Птиц, ваши знания велики и успехи всем известны… Возможно, вы дадите мне пару советов?

Старшие женщины, сопровождавшие нас в храм, одобрительно кивнули, и мне ничего не оставалось, как только проследовать за новой родственницей в беседку…

– Моя красавица! Здравствуй! – Я шарахнулась от двери, но было поздно. Гойчин схватил меня за руку и мгновенно втянул в полутемную закрытую беседку для зимних чаепитий.

– Молодец, жена. От тебя может быть польза, – насмешливо бросил он сразу забившейся в уголок Тиюн. Та только зло сверкнула на меня глазами и покорно склонилась перед своим мужем и повелителем.

– Моя девочка… ты расцвела, стала еще красивее! – Он по-прежнему крепко держал меня за руку. Я отчаянно оглядывалась и понимала, что все очень плохо. Кричать бесполезно. Даже если кто-то услышит… ну и что? Старший брат позвал сестру, чтобы получить совет, касающийся здоровья его молодой жены. В ее присутствии.

Если я сейчас устрою скандал – это будет мое слово против них двоих, и Тиюн, естественно, подтвердит все, что прикажет муж… Я только выставлю себя неуравновешенной и скандальной дурой, в лучшем случае.

– Достопочтенный брат, мне приятна ваша похвала, но я спешу. Разрешите мне вас покинуть, меня ждут. – Главное, чтобы голос звучал спокойно.

– Подождут, не страшно, – улыбнулся Гойчин, и мне стало дурно от этой улыбки. – Я так давно тебя не видел. Ты самая красивая девушка в мире, Лейсан.

– Спасибо, достопочтенный брат, но должна заметить, что такие комплименты больше подойдут вашей юной супруге, и ей будет приятнее слышать их от вас.

Я лихорадочно размышляла и незаметно смещалась чуть вбок, почти неощутимо меняя положение тела. Нас многому учили в обители… Ведь лекарское дело нелегкое и не всегда благодарное. Надо многое уметь.

– Эта девчонка в подметки тебе не годится, повелительница моих грез, – усмехнулся брат, даже не глянув в сторону жены.

Из полутемного угла, куда забилась Тиюн, меня окатило волной такой ненависти… что на секунду коленки подогнулись. Великие предки!

– Брат, вам не стоит обижать свою жену. Ей может быть больно от ваших слов, а ведь она только-только отдала вам главное сокровище невесты! – продолжала увещевать я, выжидая удобный момент.

– Ее выбрали родители, – презрительно фыркнул брат. – Мне отказали, когда я просил в жены тебя, и навязали эту девчонку. Я принял волю семьи, и она родит мне наследника, но от тебя, моя жемчужина, я отказываться не собираюсь!

Мне стало совсем плохо. Предки, что делать?! Он же сумасшедший!

– Я ваша сестра, достопочтенный брат, что вы такое говорите? – получилось испуганно и пискляво.

– Ты не дочь моих родителей, так что наше родство не настолько близкое! – Гойчин облизнул губы и притянул меня к себе поближе. Одной рукой он по-прежнему крепко стискивал мое предплечье, а второй как-то жадно, нетерпеливо провел по спине и ниже.

– Достопочтенный брат! – Я больше не та маленькая девочка и не собираюсь молча терпеть его гнусные прикосновения. – Опомнитесь, это неприлично!

– Маленькая жемчужинка научилась новым словам? – мурлыкнул Гойчин и снова погладил меня по спине. Я передернулась и едва сдержала рвотный позыв. Как мерзко! Зато он ослабил захват, и я резко рванула в сторону, одновременно толкнув его, как учила госпожа Старшая Птица.

– Постой, жемчужинка! Не убегай… ах ты!

Но я уже во весь дух неслась по тропинке и пришла в себя только в своей комнате. Предки, еще три дня празднеств!

Родной дом превратился в ловушку. Чего я только ни придумывала, как ни изворачивалась, чтобы не попасть больше в такое жуткое положение… Бабушка просто нарадоваться не могла – так активно я взялась ей помогать. Вот только провожая меня через три дня в обитель, она вдруг перестала улыбаться и как-то непривычно тепло обняла на прощанье.

– Молодец, внученька, – услышала я тихий шепот. – Ты все правильно сделала. Езжай и ничего не бойся…

Значит, она заметила? Догадалась?

Я так и не получила ответа на этот вопрос, но немного успокоилась и вскоре заставила себя забыть о Гойчине.

Второй раз я попала домой на свадьбу младшего сына дяди, Гойрина. Тот был вполне доволен и счастлив, Гойчин к этому времени уже стал отцом, Тиюн родила ему наследника. Я надеялась, что обо мне все забыли. Зря надеялась.

Сначала все шло хорошо, мы почти не сталкивались с братом и его женой, празднества шли полным ходом… Но за четыре дня до моего отъезда грянул гром.

Меня позвали на семейный совет и сообщили, что отец нашел мне мужа. Я выйду замуж, как только закончится мое обучение в обители.

Новость и сама по себе меня оглушила, но потом начался настоящий кошмар. Когда меня познакомили с будущим мужем.

Он был красив, молод, богат и знатен. Его семья была рада принять меня, обученную лекарку, дочь достойного рода. Наши гороскопы совпали и обещали счастливый брак и здоровое, обильное потомство. Все было прекрасно, кроме одного.

Лильрин Го-Юнь был лучшим другом Гойчина.

Они поймали меня вечером, когда я уже готовилась ко сну. Дверная панель вдруг отъехала, и я не успела даже вскрикнуть, как оказалась в плену сильных рук, рот мне зажали ладонью. Все вокруг закружилось, мелькнул белым пятном потолок, золотистые деревянные панели слились в одну полосу…

Я очнулась в той самой беседке. Опять меня затащили в нее силой, опять мы были тут втроем. Только вместо жены брата в дверях, прислонившись плечом к косяку, стоял будущий муж. А брат, зло усмехаясь, теснил меня в угол.

– Достопочтенные господа… вы что творите?! – Голос у меня чуть не сорвался, но мне удалось добавить в него гнева, маскируя страх.

– А она горячая! – хмыкнул от двери… жених. – Гойчин рассказал мне о тебе, жемчу-ужинка! – он как-то особенно противно выделил последнее слово. – Ты, оказывается, опытная соблазнительница…

Мне стало так обидно, что страх немного прошел.

– Выпустите меня сию секунду, негодные мальчишки! – У меня даже почти получилась строгая бабушкина интонация. – Вы вообще думаете, что делаете? – Я переводила гневный взгляд с одного на другого, а они только усмехались в ответ.

– Я вижу, мой брат настолько не уважает свою семью, что позорит сестру в глазах ее будущего мужа и забывает о своих обязанностях! – Я старалась контролировать голос, чтобы он не дрожал. Что они задумали? С двоими я не справлюсь…

– Не бойся, жемчужинка, – засмеялся брат. – Никто не тронет тебя до свадьбы. Я только хотел показать другу, какое сокровище ему достанется, и договориться о том… – его глаза масляно заблестели, – что у хороших друзей принято делиться. Это я представил Лильрина твоему отцу и поспособствовал тому, чтобы за тобой дали большое приданое. Ему нужны деньги на содержание своего отряда. А мне… нужно то, что ты столько лет обещаешь, но коварно уносишь из-под самого носа. Тебе ведь нравится меня дразнить, играть со мной, правда? Что же, я тоже умею быть игроком. А мой друг готов стать моим кредитором и разделить выигрыш!

Глава 4

– Вы притащили меня сюда, чтобы сообщить об этом? – Я гордо вздернула подбородок. Гордо, а еще так, чтобы не расплескать слезы, скопившиеся в глазах. Не буду при них плакать, не дождутся!

– Нет, жемчужинка, не за этим, – неприятно засмеялся мой будущий муж. – Я достаточно наслушался о твоих похождениях, чтобы понимать, кого беру в дом, но деньги мне действительно нужны.

Что?! Какие еще похождения? Я перевела изумленный взгляд на брата, и по спине пробежала струйка холодного пота. Что он… наговорил моему жениху?!

– Я уже несколько лет слышу о тебе много интересного, – продолжал Лильрин, и в его голосе слышались насмешка и… презрение? – Ты умело свела брата с ума. Испортила ему свадьбу, а также навредила моей сестре. Что, удивлена? Тиюн моя сестра, хотя и не родная, но в нашем роду умеют достойно воспитывать девушек, и они всегда могут рассчитывать на защиту своих мужчин. Гойчин мне все объяснил, и я помогу ему избавиться от наваждения и болезни, которую ты на него наслала. После этого мой друг станет хорошим мужем сестренке. А ты получишь по заслугам. Ты ведь почти добилась своего! Но со мной у тебя такой фокус не пройдет, птичка. Кто предупрежден, тот вооружен. Имей в виду: если на брачном ложе я обнаружу, что ты больше не девственница, – продам в дом веселья и объявлю умершей!

Слезы все же потекли по щекам. За что, предки, за что?! Гойчин… как он мог! Мне даже страшно было подумать, что брат все эти годы рассказывал обо мне! И теперь человек, который скоро получит надо мной полную власть, смотрит на меня как на… ядовитое насекомое!

– Так что оставь при себе свои чары, красотка, – продолжал хлестать меня словами Лильрин. – Твоя девственность и твое лоно достанутся мне, а вот потом… Тебя ведь учили, как хорошая жена ублажает мужа, когда у нее мокрые дни? Вот и будешь ублажать своего брата, раз сумела завлечь его и лишить покоя!

Последние слова я слышала словно сквозь гул пчелиного роя. В глазах потемнело, и я потеряла сознание.

Проснулась я следующим утром у себя в комнате. Если бы не подол шелкового ночного айю, испачканный землей, я бы решила, что мне просто приснился кошмар. Оставшиеся дни празднества ни мой брат, ни жених никак не напоминали мне о произошедшем. Брат был занят, жених вежлив и учтив, но…

Я уехала в обитель на день раньше, сославшись на сложное зелье, в которое надо добавить что-то еще более сложное. Просто сбежала, даже не пытаясь обратиться за помощью. Весь мой жизненный опыт твердил, что будет только хуже, если я заикнусь кому-то из родных…

Следующий год пролетел как один день, а необходимость замужества висела камнем над моей головой.

Мне уже исполнилось девятнадцать, почти предельный возраст хорошей невесты. Но для девушки, проходящей специальное обучение, допустимое исключение.

Завтра… за мной приедут завтра. На этот раз не просто пришлют повозку. За невестой приедут старший брат и жених…

Я готовилась к этому дню целый год. Я все продумала и просчитала. Подготовила мужскую одежду, небольшую сумму денег, которую удалось скопить за эти пять лет, провизию на первое время…

Осталось последнее. Я подошла к зеркалу и какое-то время остановившимися глазами смотрела на свое отражение в полированной меди. А потом зажмурилась и решительно впилась ножницами в свою тяжелую, туго заплетенную косу.

Я кромсала густые непослушные волосы и рыдала. Ножницы неохотно вгрызались в черную массу волос чуть выше плеч, как носят мужчины, но я не сдавалась. И через десять минут моя девичья гордость, моя длинная, с рождения не стриженная коса валялась на полу пушистым хвостом неведомого зверя.

Зло закусив губу, я сгребла это богатство в узел. Это можно продать, такие длинные волосы стоят дорого, а мне пригодится каждая копейка.

Кое-как подровняв всклокоченные пряди, я выстригла себе густую челку и повертела головой. Сойдет. Ощущение непривычной легкости и словно бы прохлады действовало на нервы. Теперь мужская шляпа… серая, с широкими обвисшими полями, под которыми не видно лица. Такие носят крестьяне и небогатые ремесленники. Серые штаны, рубашка, старая кожаная куртка, сапоги. Заплечный мешок. Все.

В последний год я свободно перемещалась по обители, полностью посвятив себя лекарству, и считалась достаточно взрослой, чтобы выходить во внешний двор, куда привозили больных. Смешаться с толпой и незаметно выбраться за ворота оказалось даже проще, чем я планировала. Солнце еще не выползло из-за гор, когда стены обители растаяли в утренней дымке, а впереди запели первые петухи городских окраин.

Я знала, куда идти и что делать. Надо было только добраться до соседней провинции и подняться на перевал Трех Богов. Там много монастырей, в том числе и белого сестринства. Обученная лекарка наверняка найдет приют в одном из них.

Я не учла одной мелочи. Вернее, я просто не могла знать о том, что нетерпеливый братец будет так гнать отряд, что они прибудут в обитель не завтра, а уже сегодня… А может, их кто-то предупредил? Но кто?!

Не знаю, как они меня нашли. То ли я где-то крупно ошиблась и мой побег заметили, то ли это просто невезение, но уже час я металась по узким улочкам пригорода, как загнанная лисица, и везде натыкалась на преследователей. Меня планомерно окружали и загоняли в ловушку…

Отчаяние сжимало горло наравне с удушьем, но я упрямо надвигала шляпу ниже на лоб и перебирала уже непослушными от усталости ногами по пыльной дороге. Не сдамся! Ни за что! Даже если… даже если проиграю, я хотя бы буду знать сама: сделала все, что могла. И потом! Надежда умирает последней.

Впрочем, и ей недолго осталось.

Очередная улочка закончилась тупиком, и я привалилась к глинобитной стене, задыхаясь от непривычно долгого бега и постепенно сползая по ней в пыльную траву. Вот и все…

В конце улицы показались преследователи. Сквозь пелену слез я успела заметить, что брата среди них нет, но это меня не спасет. Потому что там был Лильрин. И его улыбка не предвещала мне ничего хорошего.

Я глубоко вздохнула и подобралась. Короткий кинжал, спрятанный в рукаве, холодил руку. Нет, я не надеюсь победить в схватке с мужчиной и даже не собираюсь его ранить. Этим я сделаю себе только хуже. Но может быть, пока он неторопливо вышагивает по узкой улочке в мою сторону, я успею собраться с духом и… живой не дамся!

Он был еще довольно далеко, когда мир вокруг вздрогнул, поплыл, как отражение в плохо отполированном зеркале.

Лильрин вскинулся, яростно что-то выкрикнул и рванул ко мне со скоростью хорошо обученного воина. Я до крови закусила губу и, преодолевая головокружение, попыталась приставить кинжал к груди, точно между солнечным ребром и драконьим – так это называлось в обители… Надо только нажать… Он меня схватит и сам не поймет, что силой своего тела с разбегу загонит лезвие в сердце.

Ну же! Ну?!

Странное искажение вокруг меня завертелось еще быстрее, захватывая уже почти добежавшего жениха, закрутило его вокруг меня, словно праздничный фонарик на веревочке, и отбросило в темноту. А я упала следом.

Глава 5

Когда я открыла глаза, мне почудилось, что все произошедшее – просто сон.

Туман таял, таял… а я таяла вместе с ним. От ужаса. Потому что грязная улочка на задворках исчезла, сменившись древесными стволами, вздымающимися чуть ли не до неба.

С перепугу я даже не оглядывалась, тупо уткнувшись взглядом в дерево прямо перед носом. В голове крутились какие-то обрывки страшных детских сказок про врата в верхний и нижний мир, про жутких демонов, которые едят неосторожных, что посмели сунуться на их земли.

– Эй! – Резкий окрик откуда-то из-за спины заставил меня испуганно вскрикнуть и метнуться в сторону, закрывая голову руками.

– Эй, пацан! Вот придурок… Ну куда, куда! Чтоб тебя демон любил… лови его, Ланс!

В ужасе кинувшись в кусты, я не сообразила, что демоны вряд ли будут ругаться совсем как человеческие мальчишки. Мне было не до этого. Сожрут! Вот прямо сейчас! Мамочки!

Мне было так страшно, что первый же демон, схвативший меня за шиворот, с разворота получил палкой, на которой висел узел с моими скудными пожитками, туда, где у демонов наверняка голова. Ему повезло, а мне нет – я промазала. И теперь висела в воздухе, отчаянно визжа что-то вроде: «Пусти меня, гадкий демон!» – и брыкаясь, пока из пустоты не прилетел мощный подзатыльник, от которого я прикусила язык и замолкла.

– Бешеный малек! – ругался демон, встряхивая меня, как дворовый пес приблудного котенка. – Придурок психованный! Глаза открой, креветка недоразвитая, какой я тебе демон?!

Точно! Оказывается, я зажмурилась от страха так крепко, что перед глазами плавали цветные пятна, отдаленно похожие на жуткие рожи страшных людоедов. Может, и правда сначала посмотреть, кто там? Нет, страшно! А-а-а! А не видеть еще страшнее! Вдруг там уже пасть разинутая к моим ногам тянется?!

Я перестала пинаться, повисела еще пару секунд и осторожно приоткрыла один глаз. Деревья. Кусты. Вроде нестрашные.

Пришлось открыть оба глаза и постараться, чтобы, вывернувшись, посмотреть на того, кто так и держал меня на весу за шиворот.

– Пусти, – недовольно буркнула я, разглядев высокого, непривычно светловолосого парня. Лицо у него было странное, но на демона не похожее. Никаких клыков из пасти и слюней по подбородку… и третьего глаза тоже не заметно. Человек. Только неправильный – слишком высокий и вообще здоровенный. Он криво усмехнулся и поставил меня на землю, но воротник рубахи не отпустил.

– Ты думаешь, из-за этого придурка сработала сигналка? – спросил он куда-то в сторону. – Чарра! Меня с бабы сдернули, опасность третьей степени, вторжение в заповедную зону… возможно, ценный трофей. А тут это! Тьфу! Пацаненок, да еще страшненький. Может, он вообще из деревни, а не из врат.

Я перевела дыхание и постаралась собраться. Все непонятно, все страшно, но надо попытаться осмыслить хоть часть.

Так значит, меня приняли за мальчишку. Я возмущаться не стала. Инстинкт какой-то сработал, да и… дома я тоже не призналась бы, попав в компанию незнакомых мужчин. Известно, что они могут сделать с беззащитной одинокой девушкой. В который раз я порадовалась тому, что мешковатые рубашка и штаны вместе с челкой простолюдина – отличная маскировка.

Правда, тут же вспомнила, как во время моего боевого зависания с визгами и брыками чья-то наглая лапа шарила по моему телу, но, наткнувшись на выпирающие ребра, отдернулась.

Ну а как иначе?.. В обители часто постились, да и обычно не склонны были переедать. Это вредно для здоровья. И вообще, я еще совсем молоденькая, всем известно, что мягкие прелести появляются после первых родов, когда «бутон женственности» расцветает полностью…

– Карликовый какой-то… В деревне пацанва покрупнее, – раздался новый голос, и я, обернувшись, разглядела еще одного охотника. Этот был нормально черноволос и ненормально носат. Как ворон! Неужели такие носы бывают?

– Да ему лет четырнадцать на вид, – с неудовольствием заметил светлый. – Никуда не годится!

– Мне восемнадцать! – неизвестно чему возмутилась я. И тут же пожалела об этом.

Не знаю, что эти двое собирались делать со мной дальше. И знать, наверное, не хочу. Все равно этого не случилось, потому что именно в этот момент раздался очень громкий и очень странный звук, похожий на рев оленя, который зачем-то учится петь по нотам. Оба «недемона» резко развернулись на звук, переглянулись и рванули туда, откуда эта «мелодия» донеслась. А меня светловолосый потащил за собой, даже не обращая внимания на то, что я даже ногами как следует перебирать не успеваю, почти лечу и не падаю только потому, что он железной рукой держит меня за шиворот.

Кусты мелькали мимо меня с такой скоростью, что размазывались в сплошную зеленую полосу, которая успевала хлестнуть меня ветками то по лицу, то по рукам. Я настолько потеряла ориентацию, что, когда гонка прекратилась, не сразу смогла выдохнуть и открыть глаза.

И тут же вскрикнула.

Мы вылетели на поляну, посреди которой лежал залитый кровью человек, а двое других заламывали руки еще одному мужчине, с яростными криками клоня его голову к земле, под занесенную саблю воина. Этому несчастному явно собирались отрубить голову, и я, уперевшись ногами в землю, заорала от ужаса, живо представив, что произойдет через секунду:

– Не надо! Нет!

Мой крик подействовал на мужчин как удар хлыста, они обернулись ко мне, даже тот, которого собирались казнить. И я с ужасом узнала в нем собственного жениха. Что?! Как?! Но…

– Он убил лорда Шнаера! – яростно выкрикнул один из воинов, тот, что был одет в странные белые доспехи, и снова схватился за саблю. А я поневоле перевела глаза с белого от унижения и ярости Лильрина на лежащего посреди поляны мужчину.

И все… Мир словно отодвинулся в сторону, деликатно унося с собой лишние звуки, образы и даже прикосновения. Каким-то странным образом оказалось, что меня больше никто не держит и я уже на коленях возле окровавленного тела. Передо мной был раненый, и все остальное отошло на второй план.

Так. Жив, и это главное. Но кровопотеря большая… Одежду долой! А в сумке у меня есть нужные инструменты и лекарства. Колотая рана… гадко. Но я постараюсь…

В какой момент привычные действия, вбитые монашками обители в меня до автоматизма, дали сбой – для меня самой секрет. Но я вдруг перестала нервничать, потрошить сумку, лихорадочно щупать края раны на груди мужчины. Меня словно потянуло за ниточки, привязанные к рукам, как у марионетки. Положила ладони на рану и…

– Госпожа… – Звенящая тишина тихо осыпалась к моим ногам, когда кто-то очень осторожно потрогал меня за плечо. – Выпейте воды, госпожа, вам это необходимо.

К моим губам прижали сосуд, и я с наслаждением отхлебнула глоток, а потом и присосалась, как младенец к первому молоку, не успокоилась, пока не выпила все. И только после этого отступивший в сторонку мир начал возвращаться.

Тот, кого я кинулась лечить, все еще лежал на земле, но вместо жутковатой колотой раны на его груди был свежий шрам. Он дышал ровно и смотрел на меня снизу вверх восхищенно-изумленными глазами, как на великую богиню. Те люди, что притащили меня на поляну, тоже склонились в почтительном поклоне, и только воины, скрутившие Лильрина, все еще держали его согнутым чуть ли не вдвое, носом в землю. Успели еще и связать, кажется. И все смотрели на меня так странно…

– Госпожа, простите! – выступил тот светловолосый, что обозвал меня недавно мальчишкой. – Простите, светлая, за то, что мы вас не узнали. Спасибо вам!

– М-м-м… пожалуйста. Это просто мой долг как целителя, – непослушными губами выговорила я, нервно косясь в сторону пленного жениха. – Но я не понимаю… где мы? И кто вы?

– Мы объясним вам все позже, светлая госпожа, – торопливо сказал носач, похожий на ворона. – Но сначала… позвольте нам добить преступника. – И он брезгливо ткнул пальцем в Лильрина.

Глава 6

– Почему преступника? – Я лихорадочно пыталась собраться с мыслями. Теперь, когда первое потрясение прошло и когда в моей жизни негаданно-нежданно появилось вдруг чудо излечения, как в древних книгах, у меня в голове чуть прояснилось. Я наконец разглядела, насколько этот лес не похож на тот, к которому я привыкла возле дома и в горах при обители. А эти люди вокруг – совсем чужие и непривычные, у них странные лица, голоса и одежда. И говорят они на незнакомом языке, который я откуда-то понимаю не хуже родного…

Значит, я все же прошла через небесные врата в другой мир. Как в старой легенде. Я помню, герои в них часто спасались в миг отчаяния и смертельной опасности, призвав помощь богов. Умереть я была готова, вот только никого не звала… А мой жених, мой преследователь, и подавно. Но все же попал сюда вместе со мной.

И здесь, судя по всему, подрался с тем, кого я спасла. И почти убил его…

– Этот идиот из нижнего мира не только посмел нарушить границы Адальеры, но и напал на лорда, – между тем подтвердил мои догадки один из воинов. – Бесполезный червь! – и он пнул Лильрина сапогом в бок. – За одно это он заслуживает казни. Но голову рубить ему слишком гуманно и много чести. Лучше отвести его базарным палачам, пусть умирает долго и с пользой.

Я прикусила губу, искоса поглядывая на жениха. Наткнулась на его ответный, полный яростного презрения взгляд и вздернула подбородок. Думай, Лейсан, думай!

Может… может, промолчать? Зачем мне спасать его? Что нас связывает, кроме лжи, ненависти и несправедливости? Он ведь гнался за мной не для того, чтобы с почтением вручить цветок лилии, символ нежной любви и чистых намерений, о не-е-ет. Он такой же, как Гойчин. Еще и жадный – хотел воспользоваться моим приданым, а меня саму… Ну понятно, после того как эти двое получили бы свое, я бы, скорее всего, тихо умерла.

– Я прошу вас не торопиться с решением, – вдруг услышала я свой голос и сама удивилась. Что я делаю? – Этот человек пришел сюда за мной, и…

– То есть он принадлежит вам? – очень удивился светловолосый, насторожился весь, напружинился. – Вы предъявляете права на его жизнь, светла