Глава 2

По телу разливается приятная ломота.

Странно, после ночёвки на диване в позе крючка ощущения должны быть совсем иными. И почему кто-то сопит мне в ухо? Я провожу рукой по незнакомо-шелковистой простыне и не дотягиваюсь до края постели. Резко сев, кручу головой.

Вижу и глазам своим не верю. Кровать под полупрозрачным балдахином, роскошный интерьер. Гедан обнимает подушку. Смотрю на него в ступоре, а рука сама тянется. Я осторожно, чтобы не разбудить, ерошу короткие русые волосы, и Гед даже во сне отвечает на моё прикосновение улыбкой.

Что-то не так…

Почему я не проснулась? Почему окружающая действительность воспринимается так остро, словно она по-настоящему реальна?

Когда я говорила, что не хочу просыпаться, я имела в виду не это!

– Хозяйка!

Из-под кровати выскакивает радостный розовый комочек.

Я вздрагиваю от неожиданности, но не пугаюсь. Во-первых, комочек лучится дружелюбием и энтузиазмом. Во-вторых, нападать ему нечем: ни клыков, ни когтей не видно. Мне скорее любопытно становится, что это такое ко мне пожаловало.

– Ты кто? – шёпотом спрашиваю я и кивком указываю на Геда. – Тише, пожалуйста.

Комочек приземляется на край кровати у меня в ногах, встряхивается. Лавандовые глаза нереально огромны. Я, наконец, его узнаю, и меня охватывают самые нехорошие предчувствия.

– Хозяйка, но ты же сама выбрала меня. Я системный помощник.

– Я и правда переродилась в другом мире? – бред же, так не бывает.

И ещё… Соскочив с кровати, я подхожу к трюмо, и дар речи у меня просто пропадает. В зеркале отражается рыжая бестия с припухшими от поцелуев губами, слегка растрёпанная. Это не я, ни малейшего сходства. Другое лицо, другая фигура, другой цвет глаз и волос. Но зеркальное отражение в точности повторяет мои движения, не оставляя места сомнениям.

Слов нет. Я не знаю, как реагировать.

– Конечно, хозяйка! Почему ты спрашиваешь? Ты же дала согласие.

И не поспоришь… То, что я не восприняла красочный баннер всерьёз, моя ошибка и ничья больше. А там ведь, точно помню, мелким шрифтом предлагалось ознакомиться с условиями подробнее.

– А отозвать согласие никак нельзя? – без особой надежды уточняю я.

– К-как отозвать? – шарик аж подпрыгивает, но быстро увядает, видимо, вспомнив о своей роли помощника. – Да, хозяйка, ты можешь отказаться, но ты должна будешь заплатить неустойку.

О, неужели? Что-то не верится, что я выберусь из приключения так легко.

– Сколько?

– Пятьсот тысяч карат, хозяйка, – шарик тяжело вздыхает и моргает с укором.

Эм…

– Сколько это в рублях? – небольшие сбережения у меня есть.

– Нисколько, хозяйка.

– То есть?

– Ты можешь обменять караты на рубли, но не можешь обменять рубли на караты, – поясняет меховой шарик. – Карат – это единица объёма энергии души.

Всё моё перерождение подозрительно похоже на какой-то контракт с дьяволом. Я резко оборачиваюсь. Уже не до сладко спящего Гедана, я повышаю голос:

– Душу отдать?!

– Нет-нет, что ты, нет! – наверное, будь у шарика лапки, замахал бы, а так просто скачет на месте, как мячик-попрыгун. – Покушение на душу неприемлемо, хозяйка. Безопасность пользователя – один из основополагающих принципов работы. Система берёт только часть энергии, которую пользователь вкладывает в чары.

– Налог на заклинание? – уточняю я. – Ладно, не важно. Ты мне другое скажи. Я правильно поняла, что чтобы отозвать согласие я сперва должна заработать полмилиона этих ваших карат, так?

– Всё верно, хозяйка. Ты очень быстро схватываешь!

Та-ак… Лесть я пропускаю мимо ушей.

Я вляпалась, нашла всем приключениям приключение.

– Погоди-ка, – я снова киваю в сторону кровати. – Этого парня зовут Гедан Даларс, он князь.

– Всё верно, хозяйка, и тебе…

– Погоди, – перебиваю я. – Гедан, он книжный персонаж, я о нём читала. Это всё не может быть реальным миром.

– Почему? – удивляется шарик. – Книга – это информационный мостик в другой мир. Чтобы по нему пройти, нужно либо сопровождение проводника, либо обладание особой способностью. Вас провёл оператор Системы.

Это ещё что за фрукт? Впрочем, не важно.

– Но…

– Хозяйка, ты читала книжки в жанре современного любовного романа?

– Разве что у «Катастрофу для байкера» Анны Мичи. Не люблю реализм, читаю фэнетзи и, реже, фантастику. А что?

– В реалистичных романах порой попадаются нестыковки, которые принято называть ляпами. Я говорю про несоответствия реальному, миру, хозяйка. Например, автор помещает на реальную улицу кофейню, которой там никогда не было.

– И?

– Это не ошибки. Просто в романе описывается мир-близнец, очень похожий, но немного другой. Почему ты решила, что в параллельных мирах нет романов про твой родной, хозяйка?

Хм…

Я пожимаю плечами:

– Оставим философию.

Главное я выяснила – окружающая действительность, как бы мне ни хотелось обратного, реальна, а возвращение в обозримом будущем не предвидится. Оплакивать в родном мире моё исчезновение некому. Родители скончались два года назад, а сестрой отношения, мягко говоря, натянутые. Она, наверное, расстроится, но вот горевать вряд ли станет, и это хорошо. Пусть у нас не было взаимопонимания, но причинять ей боль я не хочу. В общем, перерождение до катастрофы вселенского масштаба не дотягивает, и пора сосредоточиться на практичных вещах.

В новом мире я дочь герцога, не замужем, и я провела ночь с мужчиной.

А ещё я, кажется, поломала сюжет и сорвала встречу Гедана с главной героиней, но об этом я подумаю потом, а пока:

– Драпаем.

Платье брошено на полу, сорочка зацепилась за столбик с моей стороны кровати и свисает вниз, а вот панталон нет. Если поискать, обязательно найду, но в комнату вползает золотой солнечный луч. Гедан лежит неудобно – лицом к окну, а значит, как только луч до него доберётся, Гед, вероятно, проснётся, и к этому времени хорошо бы успеть слинять.

Я натягиваю сорочку, платье и торопливо выскальзываю за дверь, мягко, чтобы не нашуметь, прикрываю створку.

В коридоре пусто. Куда идти – неясно.

– Как тебя зовут? – вспоминаю я о вежливости.

– Пока никак, – вздыхает шарик. – Хозяин даёт помощнику имя.

Тогда отложим вопрос. Имя, как мне кажется, слишком важно, чтобы давать его мимоходом, на бегу.

– Ты знаешь, где моя комната?

– Следуй за мной, хозяйка.

Шарик одним прыжком перемахивает половину коридора, а до меня доходит, что я забыла не только панталоны, но и туфли.

Коридор я пробегаю беспрепятственно, а дальше начинаются трудности. Я едва не сталкиваюсь с горничной. Только благодаря предупреждению шарика успеваю метнуться за портьеру. Служанка проходит мимо, я прокрадываюсь до поворота и припускаю бегом.

Я примерно понимаю, где нахожусь. Если я угадала со сценой, а, судя по нездоровому румянцу и одурманенным шалым глазам Геда, я угадала, то мы в загородной резиденции графа Бальса на приёме по случаю совершеннолетия его единственной дочери. Мне, как высокопоставленной гостье, полагается отдельная спальня с будуаром, не меньше.

А ещё у меня, как у дочери герцога, обязана быть личная горничная, которая, естественно, заметила моё ночное отсутствие. Доложит… На слове «родители» я спотыкаюсь. С одной стороны, по крови герцог и его супруга как раз-таки мои родители. С другой стороны, воспринимать посторонних, по сути, людей семьёй я не готова.

– Ты можешь проверить, есть кто внутри?

Шарик заглядывает в приоткрытую мною щель, ненадолго скрывается внутри и быстро возвращается:

– Хозяйка, в будуаре и спальне никого.

Я собираюсь открыть дверь, но что-то во фразе шарика меня настораживает.

– Где есть?

– Твоя горничная отдыхает в комнате для слуг.

– Комната примыкает к будуару или к спальне?

– К спальне, хозяйка.

Плохо.

Каковы мои шансы добраться до кровати незамеченной, забраться под одеяло и убедить служанку, что я вернулась ночью, а моё отсутствие ей приснилось? Только, чем дольше я тяну, тем хуже.

Я осторожно открываю дверь. В будуаре и правда никого, отлично. Я вхожу, стягиваю платье, чтобы не заниматься этим в спальне, а сразу лечь. В спальне тоже пусто. Босиком по ковру я ступаю бесшумно. До кровати, относительно узкой, но тоже с балдахином, остаётся несколько шагов.

Ясный голос за спиной заставляет чуть ли не подпрыгнуть.

– Доброе утро, госпожа. С возвращением. Прикажете подать кофе?

Служанка меня застукала.

Глава 3

Стоит невозмутимая, как будто проводить ночь невесть где и возвращаться ранним утром в порядке вещей. Я бросаю комок платья на пуфик, отмечаю, что мохнатый шарик куда-то спрятался и даже не попискивает. Может, назвать его Мышь? Похоже… Так, не о том я. Величественно, насколько у меня это получается, кивнув, я здороваюсь:

– Доброе. Кофе и что-нибудь существенное.

Горничная кланяется и выходит.

Я сажусь на мягко пружинящую кровать.

Доложит герцогу? Графу?

– Вылезай.

Шарик высовывается из-за кресла.

– Хозяйка?

– Ты знаешь, кто она?

– Твоя горничная, хозяйка.

Похоже, шарик сомневается в моих умственных способностях. Я в начале про перерождение переспрашивала, его не сразу узнала.

– Я не об этом, – терпеливо объясняю я. – Кому она служит? Как её зовут? Кстати, мне не полагаются воспоминания настоящей дочери герцога?

Отвечать шарик начинает с конца:

– Нет, хозяйка, не полагаются. Душа дочери герцога отказалась делиться своими воспоминаниями.

– С ней был тоже заключён договор?

– Разумеется, хозяйка! – шарик снова подпрыгивает. Похоже, мои сомнения в честности Системы задевают его за живое. – Душа дочери герцога получила удовлетворительную компенсацию.

Дочь герцога…

– Как меня в этой жизни зовут?!

– Бернара ат Шуа.

В первых главах романа Бернара покончила с собой.

Однако… С одной стороны, доверия к словам помощника у меня прибавилось. В оригинале девочка утопилась, после вмешательства Системы просто ушла, уступив своё место мне. По крайней мере загадочный оператор никого не убивал, а лишь воспользовался моментом. Да и со мной та же история. Я получила ровно то, что хотела – бегство. Желание вернуться – это рациональное желание, не от сердца. А в глубине души мне… хочется нырнуть в приключение с головой.

С другой же стороны, я понятия не имею, что толкнуло Бернару уйти. В романе причина не упоминалась. Хорошо, если это, например, безответная любовь или ещё какая-нибудь подобная чушь, которая юной леди показалась архиважной. А вот если причина по-настоящему серьёзная… Нет, я не умаляю страданий от безответной любви, просто считаю, что с ними можно и нужно справиться, как минимум, подумать о родных, которых ты бросаешь.

– Мы отвлеклись. Как зовут горничную и на кого она работает?

Увы, вместо ответа заполошный тихий писк, и меховой шарик сигает под пуфик, а в спальню с подносом в руках входит горничная:

– Госпожа, прикажете накрыть в будуаре?

– Д-да, – в спальне подходящего места нет.

В этот раз горничная не переламывается в поясе, а ограничивается плавным наклоном головы, выходит. Дверь между спальней и будуаром остаётся раскрытой. Пока я решаю, идти завтракать или нырнуть в ванную и под шум воды посекретничать с шариком, горничная возвращается и подаёт мне халат. Урок усвоен – чтобы не позволять другим решать за тебя, шевели извилинами в темпе.

Я позволяю накинуть халат мне на плечи и выхожу.

По будуару разливается аромат настоящего кофе, а не той бурды, которую наливает кофемашина у нас на работе. Стоп, нет больше нашей работы. Я беру чашку за фигурную ручку, подношу к губам, делаю глоток и бросаю взгляд на горничную

Бесстрастное выражение лица ей удаётся на пять с плюсом. Наверное, это признак высшего профессионализма, но для меня плохо. Даже по косвенным признака не угадать, о чём она думает. Заметила странности? Что будет если замену души разоблачат?

– Госпожа, говорят, сорвались планы графа.

– М?

Я широко распахиваю глаза, ничего не могу с собой поделать, а делать надо – живая мимика для аристократки недопустима.

– Князя Даларса не поймали, госпожа.

Точно!

Суть подставы с наркотиком – поймать князя в спальне с дочерью графа, раздуть скандал и вынудить жениться. В оригинале проблема решилась благодаря главное героини, исцелившей от опьянения. Хах, я увела князя не только у героини, но и у дочки графа.

А если бы я не сбежала, а попалась, то Геду пришлось бы жениться на мне. Мысль откровенно подлая, да и глупая. Толку мне с брака, если я заранее знаю, что Гед влюбится в другую?

– Князь хорош, – хмыкаю я.

– Говорят, князь провёл ночь с некой леди…

Я вздрагиваю и ошеломлённо смотрю на горничную.

Она догадалась?!

Если и не догадалась, то прямо сейчас читает всё по моему лицу.

– И? – я беру себя в руки и отпиваю глоток.

– Леди пожелала остаться неизвестной, и это несколько странно. Говорят, граф недоумевает. Он бы понял, если бы кто-то из соперниц дочери воспользовался ситуацией и перехватил князя, но леди ушла тайно. Теперь ей будет сложно доказать, что ночь действительно была.

– Откуда такая уверенность, что князь с кем-то провёл ночь?

– С девственницей, госпожа, – педантично уточняет горничная.

Понятно…

Глупый вопрос, откуда уверенность, что князь был именно с аристократкой, я не задаю. Граф отдал прислуге чёткие распоряжения. Конечно, он не говорил о своих планах открыто, слуги умеют читать между строк и делать правильные выводы. В оригинале поступок главной героини – будучи горничной, пойти против графа – смел до безрассудства. Но, во-первых, в отличии от меня, она не спала с Геданом, во-вторых, целители в реалиях этого мира слишком ценны, её бы не тронули. Собственно, показательно одно то, герцог Шуа, которого мне надо привыкать звать отцом, после смерти Бернары, узнав о даре главной героини, попытался её, простолюдинку, удочерить.

Покончив с завтраком, я возвращаюсь в спальню.

– Госпожа, какой наряд желаете выбрать на утро?

– Пожалуй, ещё рано. Оставь меня.

– Да, госпожа.

Порыв наброситься на шарик с расспросами я сдерживаю. Когда дверь за горничной закрывается, я выжидаю и прокрадываюсь в ванную. Внешне никакой экзотики, привычная раковина, кран, разве что вычурный, сделанный в форме головы лебедя. Лично я не уверена, что хочу умываться «птичьими плевками», но моё мнение водопроводчики не спрашивали. Из романа я помню, что воду качает не насос, а водный элементаль.

Я открываю кран, споласкиваю лицо.

– Хозяйка? – на край раковины приземляется шарик.

– Какие имена тебе нравятся?

Шарик задумывается лишь на секунду:

– Нет, хозяйка, только ты можешь придумать.

Что же так сложно-то? Впрочем…

– Розик? – он же розовый.

– Р-о-з-и-к? – повторяет шарик, тянет имя, словно на вкус пробует. – Ты мне даришь это имя, хозяйка? Мне нравится! Спасибо!

– Я рада, что тебе нравится, Розик. Розик, помнишь, о чём я спрашивала?

Он кивает, причём… всем телом.

– Да, хозяйка! Вашу горничную зовут Лара, и она ваша личная горничная.

Подозрения подтвердились – не стала бы временно приставленная служанка сплетничать, тем более о делах графа, по одной фразе всё было ясно, я лишь получила подтверждение. Куда больше меня интересует другое:

– Она докладывает герцогу? Герцогине?

– Герцог вдовец.

Ага… Вот бы я лоханулась, если бы спросила, как дела у матушки.

– А насчёт доклада?

– Хозяйка, я располагаю лишь общими сведениями.

Плохо.

Но сдаваться рано:

– И что ты про неё знаешь, Розик? Может быть, откуда она в доме герцога, как стала моей личной горничной?

– Лара дочь нынешней экономки герцога. Экономка пришла в дом вместе с молодой супругой как её личная горничная.

Уже лучше, но недостаточно. Лару явно воспитывали в духе преданности, но не понятно преданности кому именно: дому или лично Бернаре.

Что сделает Лара, когда поймёт, что её госпожа резко изменилась?

Вечно отсиживаться в ванной всё равно нельзя. Я закрываю кран. Да, к Розику у меня ещё миллион вопросов, но задавать их я буду постепенно, чтобы захлебнуться в лавине информации. Пока меня волнует одно:

– Розик, мы сейчас в загородной резиденции графа Бальса, так?

– Верно, хозяйка.

– Когда мы возвращаемся? – знать бы ещё куда. Скорее всего, в городской особняк герцога.

– Хозяйка, я не знаю, я…

– Ясно, – перебиваю я. Розик выглядит искренне расстроенным, что не сумел помочь, и я отмахиваюсь. – Розик, это не твоя вина.

Но это не точно.

– Хозяйка?

– Мне надо подумать.

И думать я буду, сидя в мягком кресле. Босые стопы на мраморном полу ванной уже подмерзают, я с удовольствием устраиваю ноги на пуфике, а чтобы лучше думалось, прикрываю глаза. Спусковым крючком для сюжета романа стала встреча Гедана и главной героини. Не просто встреча. Героиня скрывала, что обладает магией, но ради Гедана поставила свою тайну под угрозу. Теперь ей нечем привлечь внимание, и для Гедана она останется одной из безликих служанок.

Получается, я невольно разрушила счастливое будущее этой пары? Должна ли я беспокоиться о них?

Глава 4

Здравый смысл подсказывает, что беспокоиться следует прежде всего о себе. У меня нет воспоминаний моей предшественницы, у меня нет ни малейших представлений о том, какой личностью она была, ведь её роль в романе – проходная самоубийца, смерть которой по сюжету нужна была только для того, чтобы герцог попытался удочерить главную героиню.

– Розик, – шёпотом зову я. – А у тебя есть способ повлиять на окружающих ментально? Просто притупить их подозрения на мой счёт, я даже не против, если они будут замечать изменения во мне, главное, чтобы они продолжали считать меня настоящей Бернарой и не заподозрили в самозванстве.

– Есть, хозяйка, но это дорогостоящие чары. Прости, ты не скоро на них заработаешь.

У-у-у…

Про Систему разговор отдельный.

Азарт на пару с любопытством подстёгивает пуститься во все тяжкие.

В дверь раздаётся стук.

– Да?

На пороге Лара:

– Госпожа, смею напомнить, что вы приглашены на утреннее чаепитие в саду.

– У меня мигрень, – жалуюсь я.

– Госпожа, смею напомнить, что граф пользуется особой благосклонностью его величества. Проигнорировать леди Миеллу сейчас будет не очень хорошо.

Я же опозорюсь…

Неопределённо махнув рукой, я киваю в знак, что сдаюсь перед доводами, но вопрос всё же задаю:

– Будет ли его величество по-прежнему благосклонен?

Без благословения свыше граф бы не осмелился бы играть столь грязно.

Даларское княжество – лакомый кусочек, проглотить который король Флипии мечтает уже больше десяти лет. Силовая попытка захватить княжество провалилась, и итогом короткой, но ожесточённой войны стало мирное соглашение, согласно которому наследник великого князя Гедан Даларс становится во Флипии заложником.

Устроить брак Гедана приказом король не может, ведь Гедан не его подданный, зато может намекнуть приближённым, что очень хочет видеть строптивого князя молодого пойманным в брачную ловушку.

То есть я не только сюжет поломала, но и планы его величества.

Если влипать, то по полной…

– Госпожа, предпочитаете кремовое платье или мятное?

Как по мне, с ярко-рыжими волосами идеально сочетается сочная синева. Из двух предложенных вариантов выбираю:

– Пусть будет мятное.

Упущенный шанс захомутать князя – серьёзная оплошность, но ни в оригинале романа о проблемах у графа не упоминалось, наоборот, он стабильно оставался в фаворе, ни Лара не сомневается в том, что гнев короля графа минует. Почему? Значит, есть причина.

Для меня же все эти хитросплетения отношений сводятся к тому, что на утренний чай идти придётся.

Лара ловко собирает мои волосы в сетку и подвязывает лентой в тон платью. Надо признать, мятный подчёркивает зелень моих глаз, смотрится лучше, чем я ожидала, особенно в сочетании с изумрудными серёжками. Платье садится идеально. Несложный крой, акцент на многослойную летящую юбку. Минус у платья только один – никаких карманов. Куда прятать Розика?

– Госпожа, смею напомнить, что, задержавшись ещё дольше, вы рискуете прийти последней.

Как ловко она завуалировала «опоздать». Она каждую фразу будет начинать словами «смею напомнить»? Не знаю, как оригинальную Бернару, а меня уже раздражает.

– Да.

На плечи ложится палантин.

Интересно, только девушки приглашены, или я столкнусь с Геданом?

Лара меня не сопровождает, зато я успеваю заметить, как Розик шмыгает за дверь. Отлично, будет моим проводником. Уж если спальню мою нашёл, то и с местом проведения чаепития проблем не возникнет. А ведь дойти до беседки в саду мало, мне предстоит как-то общаться с леди, которые знакомы с Бернарой. Без подсказок точно не обойтись. И раз спрятать Розика негде, пойду от противного – оставлю его на виду.

В коридоре никого, но я всё равно не рискую позвать громко. Шёпотом окликнув, подставляю ладонь. Розик послушно запрыгивает, и я поднимаю его на уровень глаз. Ну да, меховой помпончик, только живой, разумный и глазастый. Если глаза закроет, то ни за что не скажешь, что что живой и разумный. Розовый мех отлично бы сочетался с кремовым платьем, но переодеваться некогда.

– Удержишься за ленту? – я подношу его к волосам.

– Да, хозяйка!

– Будешь помогать. Рассчитываю на тебя, Розик.

– Да, хозяйка! Я не подведу, вот увидите!

После таких заверений у меня дурные предчувствия, но навигатор из Розика получается отличный. Следуя его указаниям я вскоре оказываюсь в боковом холле. Ещё с лестницы видно, что широкие двустворчатые двери распахнуты настежь. Из сада тянет утренней прохладой и запахом роз.

В холле я не одна. Девушки, не торопясь, сбиваются в стайки, обмениваются приветствиями, сплетнями.

– Доброе утро, леди Бернара, – навстречу делает шаг блондинка в бледно-голубом наряде из такой же летящей ткани как у меня. – Какой смелый выбор аксессуара.

Тон такой же холодный, как и цвет платья. Комплимент прозвучал излишне громко, и на Розике скрещиваются десятки взглядов. Естественно, никакой это был не комплимент.

– Доброе утро, леди, – безмятежно улыбаюсь я, здороваюсь сразу со всеми. Кивок получается в меру небрежным.

– Как вы себя чувствуете, Бернара? Всё ли хорошо? – с фальшивым участием продолжает блондинка. – Я слышала, вчера вам стало дурно, и вы больше не вернулись в зал.

– Воздух в резиденции графа поистине целебный. К утру моё самочувствие полностью восстановилось. Благодарю за заботу, Катрина.

Говоря, я не стою на месте, приближаюсь к леди и постепенно понижаю голос. Теперь, если она продолжит громко, будет выглядеть не очень красиво. Спрашивается, что она ко мне прицепилась? Розик успел пояснить, что у её родителей нет титула, зато есть деньги. Похоже, из-за более низкого происхождения леди комплексует.

– Доброе утро! – раздаётся новый звонкий голос.

– Виновница торжества, – шёпотом поясняет Розик.

Дочка графа смотрится блёкло. И, честно говоря, ей не позавидуешь. Услышать от родного отца, что должна лечь в постель с незнакомым опьянённым наркотиком мужчиной…. Держится она выше всяких похвал, приглашает в сад, заводит ничего не значащую беседу о погоде, сетует, что новый сорт роз слишком капризный и плохо приживается. Я отмалчиваюсь.

Извилистые дорожки приводят нас к беседке.

– О? – вслух удивляется Катарина.

Овальный стол стоит странно, не по центру беседки, а у стены.

– Отсюда открывается хороший вид на стрельбище, – поясняет именинница. – Отец пригласил мужчин развлечься стрельбой из лука.

И правда, из резиденции выходит крупный мужчина и хозяйским жестом приглашает следовать за ним. Среди гостей я моментально выделяю Гедана. Граф, же притворно удивляется, что у состязания будут зрительницы, меняет направление и ведёт всех мужчин прямиком к нам.

Розик неожиданно чувствительно дёргает меня за прядку волос:

– Ты покраснела, хозяйка.

Глава 5

С чего бы мне краснеть? Просто… повторить хочется. Но разве же Гедан теперь даст так легко себя поймать? Не знаю, что мне понравилось больше: сама ночь или как он пятился от меня к кровати. Так, не о том думаю.

Мужчины приближаются.

Граф, на правах хозяина здоровается первым.

– Доброго утра, юные леди.

На меня он не смотрит, не больше, чем на остальных, но всё же один острый взгляд я ловлю. Граф явно зол, и я его прекрасно понимаю. Он уже почти взял Гедана тёпленьким, но тут вмешалась я.

То, что я утром тайком кралась в выделенную мне комнату, правильно. Не пойман – не вор. Но в то, что о моём участии никто не подозревает, я не верю. Чтобы сопоставить факты, много ума не надо. Что можно выяснить из опроса прислуги? Время, когда я собиралась вернуться на танцы, но почему-то не вернулась и испарилась по дороге. И вот совпадение, ровно в тот момент, зал покинул Гедан. Одно с другим идеально стыкуется, а дальше добавляются детали, косвенно подтверждающие моё участие в срыве королевских планов.

Леди будут сплетничать в узких кругах, граф Бальс наверняка упомянет мой имя во время аудиенции у его величества, но и только. А, ещё герцогу так или иначе донесут. Чем это всё обернётся для меня пока сказать трудно, я слишком плохо понимаю ситуацию, чтобы делать выводы.

В общей беседе я почти не участвую, отделываюсь парой общих фраз.

Гедан тоже ограничился лишь приветствием в самом начале, стоит чуть особняком, выражение лица равнодушное, но в глубине глаз угадывается неприязнь. Согласна – на его месте мне бы тоже было мерзко.

Мы на долю мгновения встречаемся взглядами. Я уже полностью спокойна. Гедан ничем не выдаёт, что меня узнал. Он хмурится, словно силится вспомнить.

– Приятного отдыха, леди, – желает граф.

Мужчины уходят.

– Леди, располагайтесь, – приглашает Миелла.

Понятия не имею, куда этикет предписывает мне сесть. Сослаться на мигрень, чтобы меня проводили? Не уверена, что прослыть больной хорошая идея. К тому же ещё недавно я заверяла, что чувствую себя прекрасно. Пусть и в столь незначительных вещах, слово дочери герцога должно быть весомым.

Я делаю шаг к арочному проёму и склоняюсь над заглядывающим в беседку розовым кустом, демонстративно глубоко вдыхаю. Между тем леди рассаживаются.

– Бернара? – окликает меня Миелла.

– Простите. Я осознала, что вы действительно вкладываете в сад душу, Миелла.

Ни к чему не обязывающий комплимент, а леди уже расселись, свободно лишь одно место. И я по-прежнему не знаю, соответствует ли оно моему статусу. Вдруг меня «подвинули»?

– Ох, – громко вздыхает одна из девушек.

Смотрит она в направлении стрельбища. Я поворачиваю голову. Первый выстрел – стрела поразила мишень. Кто стрелял, я рассмотреть не успела, да и не важно. Не Гедан, он держится в стороне, вероятно, ожидает своей очереди.

Я сажусь за стол, пробую сладковатый терпкий чай.

– Миелла, я знаю, – хлопает в ладоши Катрина. – Мы должны пообещать, что наградим победителя. Леди, все согласны?

Нет, но мой протест утонет во всеобщем воодушевлении, девушки приняли предложение с восторгом.

– Как мы определим, кто именно из нас наградит победителя? – уточняю я, когда гомон чуть стихает.

На стрельбище на позицию встаёт Гедан.

Не то что бы мне жаль победителя, на которого леди насядут всей толпой, просто не очень хочу участвовать в сомнительной авантюре – слишком велик риск нарушить этикет. Катрина предлагает устроить своё небольшое соревнование, например, поэтическое. Другие леди резонно возражают, что не успеть, и вообще, почему именно поэзия? Кто-то хорош в живописи. Хмыкнув, предлагаю бросить жребий, но Катарина, по-моему, чисто из вредности, горячо возражает. Я пожимаю плечами. Похоже, леди не договорятся, даже когда мужчины уже все мишени стрелами утыкают.

Голоса звучат фоном, я неотрывно слежу за Геданом.

Не знаю, хочет ли он победы в соревновании, или у него другие соображения, но я искренне болею, чтобы стрела попала точно туда, куда он её пошлёт. Гедан мне слишком небезразличен, и дело тут совсем не в том, что я провела с ним ночь, моё отношение к нему больше похоже на отношение фанатки к кумиру.

Гедан поднимает лук, накладывает стрелу. Я даже из беседки слышу звучный хлопок тетивы.

Стрела впивается в центр мишени. Мужчины вяло хлопают, а Гедан, чуть поклонившись, уступает место следующему участнику. Дальше смотреть не интересно. Я с удовольствием отламываю длинной ложкой кусочек пропитанного соусом бисквита с кремовой розочкой сверху и тихо радуюсь, что не испытываю проблем с приборами. То ли в этом мире столовый этикет не особо замороченный, то ли чаепитие у нас совсем неофициальное. Есть щипцы, чтобы взять понравившуюся вкусняшку с общего блюда и переложить на свою тарелку, и есть та самая длинная ложка, ошибиться с выбором невозможно, да и за соседками всегда можно подсмотреть.

– Второй тур, – поясняет Миелла, взявшая на себя роль спортивного комментатора.

Лакей относит мишень, причём довольно далеко. Видимо, настоящее соревнование только начинается, а первый тур был из расчёта на криворуких неумех, чтобы даже такие попали в деревянный круг и сохранили лицо.

Выстрел.

Выстрел.

Первый выбывший.

Пирожным я уделяю гораздо больше внимания, нежели соревнованиям. Раньше я была равнодушна к сладкому, а сейчас тянет, то ли пристрастия самой Бернары сказываются, то ли перерождение заедаю, то ли всё вместе. Увлекаться не стоит, но сегодня можно.

На стрельбище я лишь поглядываю. Не хочу пропустить очередь Гедана. И надо ли говорить, что он поражает мишень? Включая него, в третий тур выходят семеро, а остаются только трое. Граф, кстати, выбыл, что не мешает Миелле радостно предложить:

– Леди, пойдёмте ближе! Начинается самое интересное. Будет жаль смотреть столь занимательное зрелище издали.

Девушки с воодушевлением подхватывают идею. Я про себя морщусь, ведь близко подходить опасно. Стрельбище открытое, никаким куполом не огорожено, мало ли, куда стрела полетит.

Миелла ведёт нас окружной тропинкой, и мы выходим за спинами мужчин. Пока мы дошли из тройки оставшихся один участник выбыл. За победу теперь сражаются брюнет, его имя я пока не стала спрашивать у Розика, и так информации слишком много, и Гедан.

В романе состязание, насколько я помню, не упоминалось, что логично, ведь повествование шло от лица главной героини.

– Леди? – привлекает к нам внимание граф.

Брюнет опускает лук, оборачивается.

– Мы решили, что победитель должен быть награждён.

Граф рассыпается в благодарностях и заканчивает ожидаемо:

– Князь Даларс, лорд Мирон, как насчёт того, чтобы посвятить победу той леди, из рук которой вы желаете принять награду?

– Именно так и следует поступить, – моментально соглашается брюнет. – Леди Миелла, моя победа будет во имя вас.

Гедан молчит.

– Князь?

Гедан не отказывается, проходится по нашей стайке безразличным взглядом и задерживает внимание на мне.

Глава 6

Ничего не могу с собой поделать, прищуриваюсь. Перед глазами, как я кралась за ним к кровати. На губах сама собой появляется хищная улыбка. Как хорошо, что на меня смотрит только Гедан, и лорды, и леди, ждут, кем станет та счастливица, на которую падёт его выбор.

Гед едва уловимо дрогнул. Узнавания в его взгляде по-прежнему нет. Лоб перерезает глубокая вертикальная складка. Он силится вспомнить? Напрасный труд, надо полагать. Он смотрит на меня непозволительно долго.

– Леди ат Шуа, моя победа будет во имя вас.

– Как грубо в отношении леди Миеллы, – тут же комментирует одна из девушек. Шёпотом.

– Теперь лорд Мирон просто обязан победить.

– Бернара, мне кажется, столь громкие слова заслуживают поддержки, – вмешивается Катарина.

Бесит.

– Что вы имеете в виду, леди? – холодно спрашиваю я.

– Я лишь вспомнила легенду божественном лучнике Тане и его возлюбленной.

Понятия не имею, что это за легенда. К счастью, на помощь приходит Розик:

– Родители девушки не хотели отдавать её за Тана, и поставили условие, что он должен со ста шагов поразить яблоко, лежащее на её голове. Они думали, он побоится навредить девушке или она испугается, но Тан поразил яблоко и забрал возлюбленную.

– Бернара, не бледнейте так! Не надо бояться шутки. Я понимаю, что, чтобы повторить поступок Оллы, надо обладать не только её хладнокровием, но и храбростью.

– Хозяйка, вообще-то ты покраснела, – недоумевает Розик.

Пфф, мелочи какие. Кого будет волновать, как я отреагировала на самом деле, если цель – ужалить, выставить меня трусихой.

Проще всего сказать, что Олла любила Тана, а выйти как она, но при этом не иметь в сердце чувств – умаление величия любви, но любой аргумент Катарина обернёт в проявление трусости.

– Я согласна. Но я не знаю, хочет ли леди Миелла обернуть лёгкое развлечение в настоящее состязание. Мы должны учесть желание именинницы

Миелла откажется, а пойти против её желания Катарина уже не сможет. Мысленно я праздную свою первую победу над серпентарием.

Неожиданно из-за маски благодушия выглядывает самая настоящая злоба,, жгучая ненависть обжигает.

– Я согласна, – звонко соглашается она. – Это будет захватывающе. Бернара, сейчас очередь князя Даларса, прошу.

Что?!

Она серьёзно?

Хей, ей настолько нужен Гедан? Или это что-то личное между ней и Бернарой? Гадать бесполезно.

Согласиться чистой воды безумие, умом я это прекрасно понимаю. А ещё я понимаю, что я чёртов псих, потому что я смело выхожу вперёд.

– Леди?! – шокировано окликает меня Гедан.

– Безупречная победа, князь, на меньшее я не согласна.

Князь мою реплику игнорирует и смотрит без всякой приязни. Наверное, с его точки зрения я творю дичь, ещё и его подставляю. Порыв ветра – и всё, стрела меняет траекторию. Я полностью согласна, что ни один нормальный человек исполнять роль живой мишени не станет. Фокусники в цирке не в счёт, в закрытом помещении ветра нет.

Лакей указывает, куда мне встать, подаёт яблоко. Когда успел? Неужели всё было заранее подстроено? Отказаться не поздно, но, как оказалось, ночное безрассудство с наступлением дня никуда не делось. Даже понимая, что я смертельно рискую и при этом рискую совершенно бессмысленно, я всё равно иррационально доверяю мастерству Геда. Адреналин подстёгивает и дарит ненормальное удовольствие.

– Хозяйка?! – Розик издаёт сдавленный писк.

Я хмыкаю, снимаю его с головы под предлогом, чтобы помпон не мешал выстрелу.

Невесть откуда выскользнувшая горничная помогает установить яблоко на голове.

– Я готова, – громко объявляю я и с вызовом смотрю Гедану в глаза.

Умел бы он убивать взглядом – убил бы.