ГОЛОВОЛОМКА
Как вы́браться из подчинения серых будней,
Забыть всё, что с нами творилось в минус,
Себя осмеять, обесточить себя прилюдно,
Хотя б попытаться найти этот самый вирус?..
Но что же мешает?.. Мешают замки и клети,
Которыми стали мы все… Но по нашей ли воле?
Ах, что же так радостно, право, смеются дети
Среди васильков в напряжённо молчащем поле?
Да знали бы дети, что жизнь прошагать — другое —
В секунду слетел бы с их лиц золотой румянец.
Не может быть счастья средь долгих костров агоний.
Не держится как-то на боли гламурный глянец.
Бесщадная мука — забвенье. Не помнит память
Прозренье одних и других, воздающих цифре.
Discovery наше нестойко — «ищите в спаме»…
И чувству опять не успеть за звездой отзывной.
Какая же мука — будить в себе высшие центры,
Покоя душе не давать, уводить от топи!..
Но вязнут желанья прозреть. Полтора процента
Не вытащат душу на свет. Так куда же топать?..
Как вы́браться из подчинения серых будней?..
В какие ещё нам забраться цветные дали?..
По совести жить, говорите?.. По совести — трудно…
Других ориентиров нам боги пока не дали.
ВЫХОД
Крадётся вечер кошкою
По травке по некошеной,
По деревенским улочкам…
А то шажком прогулочным
Пройдётся, померещится…
В реке плотвица плещется…
Над ней туман вздымается,
Лениво поднимается…
Заката взгляд внимательный
Исполнен математики…
Не ранее двенадцати
Закроются глаза.
И время есть на шёпоты:
«Хочу сказать…», «Да шёл бы ты…»
А зубки так и клацают:
Секунда — и буза.
Давай, от делать нечего,
Не будем портить вечера
И что-нибудь придумаем…
Не всё ходить придурками…
Но скудная фантазия
Бедна до безобразия.
В картишки перекинемся?..
Пополним книгу Гиннесса?..
А может, как два зайчика,
Замрём пред сериальчиком?..
Иль нет — на печь завалимся
И по щелчку уснём.
А вечер всё сгущается
И… в ночку превращается.
Надену шубу, валенки
И, времени назло,
Пойду чудить вприсядочку,
Топтать клубничну грядочку…
Тоска по беспорядочку.
А то ни то ни сё…
О ПОЭЗИИ
Пишу стихи — читаю прозу, —
Она поэзии полна…
Серьёзно или несерьёзно —
Никто не знает, что она,
Вообще сказать, — не существует,
Поскольку всякий индивид
Её по-своему трактует
И, соответственно, творит.
Для древних греков — это слово,
Для Ренессанса — дух и ритм…
Так, чёрт возьми, тогда какого
Твой взгляд мне голову дури́т!?..
По мне, так лишь бы нерв цепляли,
Будили чувства и влекли…
Не надо мне твоей морали,
Метафор мартовской мозгли,
Концептуальности заумной,
Неологизмов и лексем…
И без того́ мой яр Везувий
И сбалансирован, меж тем.
О да, куда уж мне, конечно!..
И обхожу я ваш бомонд,
Спеша к руинам и скворешням,
Как биполярный симбионт.
Пишу стихи — читаю прозу:
Такой занятный парадокс.
Не всё вертеть под носом розу,
Благоуханный нюхать флокс;
Внимать поэтам чувства ради
И иссушаться до костей…
Ревнивой стопкою тетради
Не льнут к перу чужих гостей.
Ни стихотворцы, ни поэты,
Ни рифмачи, ни прочий сброд
Нас не проймут, коль искры нет и…
Скорей всего — наоборот.
Так не зудите, теоретик,
Над ухом мне, как майский шмель!..
Помехой, смею я заметить,
Вы мне являетесь досель.
ГЛАЗАМИ ПТИЦ
Удивлённые птицы глядят и недоумевают:
Как же люди вольны, что прицельно друг в друга стреляют!..
Устилают телами убитых поля и дороги,
Чтоб в снегах не завязли бойцов уцелевшие ноги.
По костям этих трупов ползут боевые машины,
Раскатав, пропустив в мясорубке их мёрзлые спины,
Отбивая землянки у тех, кто вконец обезумел,
Превратив заточённых в завшивленных высохших мумий.
Удивлённые птицы глядят и недоумевают:
Как же люди больны, что в пути равновесья не знают
И опять, то и дело, послушно ложатся под пули,
Не вдаваясь в детали — кого и зачем обманули.
В укороченных сроках летят быстротечные судьбы:
Только жизнь начиналась, возникли продажные судьи
И решили за всех — кому сколько отмерить годочков…
Потому как последнее слово за судьями. Точка.
Здесь играют в рулетку, здесь держат вниманье столешни…
Миллиард на кону! Ну а мы тут про неуцелевших…
Люди — пешки на этой доске, что под властью двух зол.
В глаз вдавилось пенсне, отутюжен камзол…
Хиросима, Освенцим, Хатынь, снова кровь на мечах,
Неостывшие жизни, что с болью сгорают в печах
И контрастом — улыбки довольных игрою господ…
И плевать им, смеются, сколь пущено жизней в расход.
Удивлённые птицы глядят и недоумевают:
Почему даже их эти люди земли убивают,
Друг пред другом трофеями страсти хвалятся
И, как есть, ничего-ничего-ничего не боятся.
Гуманизм? Где он, боги?.. О тех ли вы, право?..
Сколько зла в этом мире, позвольте, и слева и справа…
Кабы знать, где проходит граница — все линии стёрты…
Пожалейте детей, не воскресших назавтра из мёртвых.
ВРЕМЯ РЫЖЕГО ЦВЕТА
(увертюра)
В пестрокружии дней осенних
Размывает дождями путь
В непроглядное пробужденье, —
Хоть одним бы глазком взглянуть…
Затянуло туманом крыши,
Обращая дома в коллаж.
Порыжела природа. Рыжий —
Нынче в моде. Противно аж.
Выйти к солнцу по запасному —
Безрассудство из мира грёз.
Монотонно, как в книгах Сноу,
Шестерёнкою на износ
Проворачивается, ржавея,
Стылый день, а за ним — ноябрь…
Поживей бы чуток, поживее!..
На улыбку ещё хотя б…
В скорых сумерках свет фонарный
От аптек до аптек ведёт
Погрустневший народ попарно
Глупоглазых афиш в обход.
Где ж та даль, о которой разум
Так уверенно вёл строку?..
Да, мне хочется всё и сразу
И желательно на скаку.
Как давно я читаю осень
В переходах сезонных глав…
Но опять залетели осы
В провороненный дух дубрав…
Но опять на холодных тропах
Поздний гриб превзошёл цветок…
Может, стоит читать подробно,
Соблюдая и темп и слог?..
И тогда разомкнутся судьбы
Повторяющихся надежд?..
Объясни же мне, мой заступник,
Возвращенье зимы, утешь…
Эхо тонет в просторных залах
Заведений, где продавцы
Цены лета в отчёт списали,
Приготовились, шустрецы…
Призадумались бизнесмены —
Как содрать им своё с зимы…
А зима не спешит на смену…
Вместе с ней не спешим и мы.
Ну же, плюсик, пусть даже малый,
Дату проигрыша отсрочь!..
Силы убыли, понимаю…
Встречу снегу готовит ночь.
Этим дням, уходящим в завтра,
Декорации — не менять.
Увертюра. Да нет азарта
Мне её начинать играть.
КАК БУДТО БЫ ВСЁ ПОНЯТНО
Когда обжигает болезни дыханье,
А стылые дни на улыбку скупы —
Дразня́т секонд-хенды чудес пожинаньем…
«Зачем тебе это?.. — внушает жена мне. —
Бульварные страсти безумной толпы».
Становится тайна расхожей картиной,
Где за́мки на сером пугливо тихи́;
А время шипит… граммофоном родимым,
А в парке оркестр создаёт каватину…
И всё бы неплохо, да люди глухи.
Когда наплывает болезнь, начинает
Казаться, что жить в этом мире легко:
Транзитное время, отбытое нами,
Не властно над осведомлённым сознаньем —
Его ль напугаешь бряца́ньем оков…
И вот, осознав суть своих изысканий,
Изрядно болея в промозглой поре,
Я всякую фальшь на земле допускаю,
Её я давно сквозь себя пропускаю —
Единственный способ вообще не стареть.
И это не новость. Но всё же, но всё же
Открытое кем-то — ещё не твоё.
В нехитром ваянье, в аккордах несложных
Простые решенья таятся, возможно…
Но… —
осень, болезни, печали и… дрём.
ОГОНЬ СПАСАЮЩИХ ИДЕЙ
Смотрю, тут грязи под столом…
И всё такое не такое…
Всё чаще думаю — на кой мне
«макулатур маталлолом»?..
А мне бы что-то для души
Вне бесполезности предметов,
Чтоб не жалеть потом об этом…
Так не пора
