Оглавление

Последний трюк Николая Деревнина

Пятый курс судового радиомеханика приближается к одному из выгодных мне логичских завершений. Да что к одному из — к единственному. Пока.

— Деревнин Николай Денисович, одиннадцатого февраля четыре тысячи третьего сола рождения, номер жизненной карты ***********, кодовое слово — хм… вэйфурелл. Подтвердите.

— Э-э… вайф… Ладно, подтверждаю.

Путинская судоверфь в нашей глуши обещает быть хорошим лифтом в безбедную жизнь. Здесь много рыбы и прочей соленой продукции — хоть всю Сибирь корми и на Москву останется.

Эхолокаторы моей души мне подсказывают плыть всё дальше по приморско-теплому Гольфстриму. Мне предложили по выпуске сразу занять должность на одном из новых рыболовных кораблей на шельфе Японского моря. От такого отказаться было не просто сложно — проще устроить номер с верёвкой и табуретом. Не зря же я корпел в большекаменской шараге столько лет, выносил эти пары и практики. Дипломная работа была тоже не сахар, столько раз на перепроверку я отправлял только какую-то домашку по экономике, и то потому что препод случайно (или нет?) отправил мой почтовый аккаунт в спам и грозился незачёт мне поставить из-за этого бездарного задания. Сколько раз я уже стоял у кабинета в директриссы, чтобы забрать документы, и был раз, когда я выходил из кабинета с пустыми руками, потому что мне не дали даже написать заявление об отчислении. Мучался я.

Теперь хочешь, не хочешь, а работа у меня отныне такая. Ну, либо в Терней обратно, и там среди безработицы полной искать чудо-вакансию. А вышку получать… Да какой смысл здесь-то? Это что-то для слишком богатых… Особенно когда золотая жила прямо у тебя под ногами — стоит лишь стабильно разбивать киркой денежную руду. И стоит попытаться, как минимум, потому не каждому из ребят с курса такой шанс упал — кому-то повезло меньше. И что им? Химку варить, башлять? Так и коньки отбросить, как пить дать, недалеко. К чёрту.

Радоваться тоже рано. Надо сначала подписать договор, получить деньги на руки, а потом и можно устроить и праздник жизни. Купил бы, чего хочу, никого б не обидел, а потом пара счастливых месяцев под одеялком в кровати… Эх-х, лепота.

Мечты помогают работать. Нужно подписать пару бумаг через четыре дня, чтобы всё было комильфо, чтобы я мог потом официально выйти в море.

В Терней надо съездить будет. А то как матросом вахтовым уплыву, так и не узнаешь, кем запомнят и встретят. Надо будет сегодня же билет закупить. Людмиле Николаевне позвоню, что что скоро поеду, пусть поляну готовит. Праздник-то не из блеклых.

***

Итак, у меня три дня. Даже, нет, меньше — два с половиной. Это чтобы точно в город успеть, в этот городишко. Надо снова почувствовать всё, взглянуть так, будто и не смотрел. Пирс, кос, Левый… надо капитально пошариться, пока время капает. С пацанами пересечься, загулять… Культурно, конечно же. А может, и нет. А может насвинячиться по самые уши и откисать потом полтора дня… Ну, это, наверное, слишком. Да и кто в Тернее-то остался? Влад к родителям приехал, помогает, Шульц тоже в отпуске, повезло, Ванёк не скоро приедет, диплом с последней практикой, говорит, закрывает. Почти все остальные съехали куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда — да и правильно. Нечего тут по сути делать. Лёнчик коньки отбросил. Вены вскрыл, сволочь. Написал, что уже всё упущено. Герыч так и не вылазит в Терней, в МЧС будет сидеть. И рэп пишет до сих пор, как ошалелый, не уймётся никак. Короче, не насвинячишься. Да и не нужно.

Направлюсь-ка я к морю пешкодрапом, до корабля пройдусь с Владом хоть. Шульцу внезапно в Даллас понадобилось уехать, поэтому без него сгоняем. В четыре выдвинемся. Хотя так лень…

Влад, не торопясь, ставил машину на ручник. Прикупил себе-таки корыто в компанию к старому мотоциклу после пары вахтенных заездов (последних, по его словам).

Мы вышли наружу. Ноги привычно подняли меня над землёй. Взгляд ловил, будто на фотоплёнке, приятные кадры прошлого. Те же густые деревья, тихий шум волн далеко внизу. Хорошо ведь, когда есть место, которое почти не меняется. Мы захлопнули двери, Влад поднял замки. Машина была оставлена возле обрыва сопки прямо нас морским берегом, и мы пошли по дороге обратно до начала канатного спуска.

Старый знакомый вид. Почти как вечность? Наверное. Морская коса с белоснежным лезвием, что постоянно обновляется, сине-серый берег с уходящим под горы полотном теплых круглых камней… Пышный, живущий лес как и вокруг, так и далеко под ногами, на просторе обрыва. Это другое море, зелёное море, и идёт оно с другой стороны от шумящих волн, и всё также врезающееся в скалы. Несмотря на одеяло серых туч, на берегу виднелась пара живых точек, что не упускают возможности погрузиться в море. Я достал пачку сигарет, одну цигарку дал Владу, взял одну сам. Закурили.

— Чё, тут спустимся? — Влад подошёл к землистому спуску. Пыльный и плотный канат тянулся вниз вдоль крутого каменистого спуска до поворота, что далеко под ногами.

— Да не, пошли, где нормально, — я поднял голову и впивался в горизонт, пока курил, после чего скинул окурок вниз и двинул дальше от машины. Влад скинул окурок в землю и, притоптав, пошёл со мной.

Дальше был ещё один спуск, десятком метров далее по дороге.

Опираясь на тонковатые, но прочно растущие деревья, мы перебежками спускались к морю по чёрной, десятилетиями утоптанной земле. Извилистая дорога под большим наклоном заставляла прыгать, рассчитывая каждый шаг. Было трудно остановиться, и мы рывками двигались вниз. Неплохо пропетляв, оставалось перескочить небольшой ручей, что течёт в сторону моря наперерез нам. Одна нога там, другая тут, и почти не скользко. Плотно утоптанная узкая тропинка, что текла дальше, зовёт поворотами. Вон слева в небольшом овраге накидало коряг — с недавнего тайфуна. Справа плотный лес с поднимающейся горной породой. Большой Камень, кстати, тоже накрыло знатно. Пока мы подходили ближе к берегу, кусты всё кучнее нас обступали, и вскоре не шиповник рос вдоль дороги, а дорога шла через заросли и шиповник. Изношенный временем знак с нерпой, что благодарит посетителей о соблюдении чистоты на пляже. Мы пробирались ещё меньшей тропой через кусты, перешагнули через то самое бревно под ногами, двигали дальше через ту же растительность под плечи, и хватило десятка шагов, чтобы свободно ступить на каменистую поверхность Малой Бухты.

Свежий воздух заносил в продымленные лёгкие едва ли солёный аромат.

— Чё, ещё покурим? — в шутку я спросил у Влада.

— Бля, ну так-то нормально прошли, чё бы нет, — он хохотнул, и мы с сигаретами в зубах двинули направо, к скалам, будто бы нехотя продавливая увесистые округлые булыжники.

До корабля бодрым шагом драпать будет с полчаса примерно. После того, как доходишь до прибрежных скал, начинается полоса препятствий. Временами замудренная, но весьма проходимая. Время от времени тут проскакивают люди в поисках покоя в полном удалении от цивилизации. Летом так в особенности. Зимой от цивилизации, честно говоря, отрываться ой как не хочется.

Мы перелезали через острые либо обмытые морскими волнами валуны, оставляли щепотки пепла и молча забирались на вершину следующей преграды. Вспененная вода плескалась слева под ногами, пока справа наклонной стеной незыблемо поднималась многослойная горная порода, поросшая лесом на недосягаемой для нас высоте. Мы были на этом фоне крошечными тенями. Некоторые валуны с течением сотен минувших времён года часто и длинно трескались, оставляя на своих бурых телах чёрные извилистые линии. Некоторые высокие скалы приняли прямоугольную форму, и в своих осколках они создают подобие кирпичных ацтекских многоэтажек, хоть таковых в природе и не было никогда. Наверное, никогда.

На время предскальные преграды оставили нас, и мы снова шагали по широкому берегу. Громадное полотно воды тихо плескалось невдалеке от нас. На горизонте серое ватное одеяло из туч внезапно начало прерываться, обнажая атласный небосклон. Солнца здесь явно не хватало, но нам до него ещё далеко. Несмотря на пройденный путь, до корабля оставалось ещё немало. Дальше будут ещё выступающие осколки литосферы, через которые нужно будет аккуратно пробраться. Трескающиеся скалы на своих краях весьма остры и не будут прощать неаккуратных и резких движений. Но до этого тоже надо дотопать. Вся дорога ещё впереди.

Смешно, на самом деле. Иду к разбитому древнему кораблю перед тем, как сам отправлюсь работать на судно. Буду ходить в тех же водах и встречать за бортами всё те же волны. Эх-х… Ладно. Барж много, разбилась одна. Не настолько же я неудачливый.

— Влад, вот прикинь, я вот пойду работать на это дряхлое корыто, выйду в очередной раз в море, и меня как то корыто нахрен разломает с остальным экипажем. Как тебе вообще такая ситуация?

— Ситуация а-хуенная, — легко ответил Влад, фактурно выделяя букву «а».

— Нет, блять, Влад, ну реально.

— Да вряд ли это произойдёт, чё ты ссыкуешь то? Ты думаешь, ха, в соляную способен корабль сломать? — перешёл на язык фактов Владислав.

— Да я-то способен, но нахер надо-то. Просто случится что-нибудь в открытом море и всё… — Колю не отпускали тревожные мысли.

— Да забей бля. Главное, сам беду не привлекай своими мыслями, — Лаконично заключил Влад.

— Нихуя ты умный… чел, — Коля не мог не подчеркнуть такой интеллектуальный выпад.

— А хуле мне, — горделиво подчеркнул Влад.

Они молча прошли ещё двадцать метров, вдавливая берег ногами, пока естественная причина не заставила ребят скинуть свою скорость до нуля.

— Ну давай теперь, — Коля двумя руками показал на вдающийся в море скалистый камень в три человеческих роста прямо перед ними, — Умники вперёд.

— А какая разница?..

Я всё равно полез первый. Осталось немного. Даже сверху Владу руку подал.

— Фу, блять, убери руку!

Пятнадцать минут последнего отрезка пути пролетели незаметно.

Вдох.

Три ржавые половинки.

Жизнь тоже пролетела незаметно, на самом деле.

Выдох.

Эти скалы.

Вдох.

Это море…

Выдох.

Мы подошли к природой созданному пирсу, откуда ныряли с двадцать второго после того, как я первый сиганул в воду оттуда. Смелый поступок был, на самом деле. Хотя, кого бы я пустил мерить воду? Олю, Ванька, Лёнчика? Никто бы и не пошёл нырять так. Да, иначе и думать тупо.

Море настолько величественно, что даже не удостаивает меня собственного отражения.

Нырнуть? Да как-то стрёмно, если честно. Сейчас не знойное утро, чтобы на розовом рассвете окунать себя в широчайшие глянцевые волны, что бесконечно бьются у тебя под ногами. Сейчас наш далёкий верх покрывает плотная мгла, а про Солнце напоминает лишь светлое время суток. Однако… на горизонте лазурный небосклон открывается всё обширней.

— Чё, Влад, пойдём нырять? — ехидно улыбаясь, спросил Коля, заранее зная, что Влад в такие пучины ни за какие шиши лезть и не помыслит.

— Мы толпою ныряем в океан, толпою ныряем в океан… — заниженным голосом вычурно напел в ответ Влад, отводя взгляд.

— Ну и чё, а один сможешь? — с капелькой злобы спросил Коля.

— Да иди ты, бля… Николя, — бросил Влад, и воцарилась увесистая, размеренная пауза.

— Пойду щитомордников покормлю, — развернувшись, Коля уходил от возвышенного края каменного крутого пирса, а Влад, немного потупившись в цикличное завораживающее полотно Японского моря, медленно пошёл за другом, переваливаясь через неровности природного рельефа.

Надо вспомнить молодость, я считаю. Сейчас эта груда ржавчины стала ещё более хрупкой, нежели годами назад, когда у лестницы между этажами корабля обваливались ступени вследствие коррозии. Одна из частей разваливающегося остова зашла в ещё больший крен к морскому шельфу, и ходить по палубе, ни за что не зацепившись, теперь физически невозможно.

Однако я не оставляю надежды подняться на вершину. Со стороны моря есть весьма низкий уступ (по давно протянутому канату сквозь всё судно сейчас полезет только самоубийца), и через него я могу без особых проблем подняться на этот громадный ржавый останок. Чудом уцелевшие доски под ногами на этом многострадальном сухогрузе по своему цвету едва различались с металлом. На втором этаже корабля находится капитанская рубка. Неважно, целые или нет эти ступени, я поднимусь. По перилам, по обрывком на краях проржавевших пластин, что ведут вверх.

Пустая кабина. Тут ничего, кроме ржавчины, нет. Да и не нужно на самом деле.

Жизнь и то совсем незаметно прошла. А тут какая-то ржавчина.

Какой-то я.

Я заберусь на крышу и увижу всё, что я хотел. Всё, что нужно мне. Родной Терней. Я подошёл к прямоугольному широкому отверстию, что было окном, перевалился через него. Каменистая нырялка уже далеко под ногами. Внизу небольшой фигурой возле корабля слоняется Влад, закурив очередную сигарету. Он даже не заметил Колю изначально.

Крыша ещё не сквозит хрупкостью напропалую. Я зацепился за её пологий край. Это трудно, но я должен справиться. Нет, я справлюсь. Справлюсь. Один выход силой. Одной рукой.

— Ты чё делаешь? — взволнованно послышалось от Влада где-то снизу.

Сейчас я увижу этот мир. Вдохну его полными радости лёгкими. Ногами опираясь на оконную раму капитанской рубки, я уже полностью влезаю на плоскую бело-рыжую крышу. Рывок… и я плавно прикладываюсь полной спиной, глядя в серые облака с тонкими проблесками света.

— Блять, ты дурачок, что ли? — Влад не на шутку начал волноваться за действия своего друга.

Мне стало не по себе. Дрожь… ПАНИКА

УЖАС

Нет.

Всё хорошо.

От такой внезапной эмоциональной встряски я поднял голову и принял опору на ладони, приподнявшись в локтях. Я взглянул налево, в солёную воду цвета бурого купороса. Всё идёт как и должно идти.

Всё в порядке.

Всё хорошо.

Пора.

Не торопясь, я поднимался на ноги.

— …ты слышишь меня!?

Я подхожу к краю хлипкой крыши. Дышится как никогда хорошо, я чувствую себя свободно.

А под ногами-то пропасть воздуха и не меньшая пропасть моря. Будет, где развернуться… где Терней обнять.

И под эпилог… И что за жизнь моя? А? Кем я был?.. Ну? И что я сделал?.. Всё равно ничто не будет осмысленно, ничто не будет иметь значения. Но я должен сделать что-то для себя. Сделать что-то, что заставит меня гордиться собой, о чём другие будут говорить с восхищением… Да.

Щучкой с корабля.

Головой в воду.

Прямо отсюда, в далёкий берег Японского моря, залитый килотоннами тяжёлой качающейся воды.

Свободный полёт в бессмертие.

Носки моих ступней уже не касались опоры. Если я останусь жив, то до конца счастливых дней буду знать, что они все имеют цену и долгожданный смысл.

— ВЛАДОООС! СМОТРИ ТРЮЮЮК!

Были бы у меня крылья, я бы всё равно не взлетел сейчас.

Один шаг, а столько бездны.

Я оттолкнулся ногой… и ими же вверх к небу. Встречаю глазницами воздух. В трусах, в одежде, не важно. В груди нечеловечески свербит, а ком в горле.

ЧТО Я НАТВОРИЛ????

Я УБИВАЮ СЕБЯ

ДЛЯ ЧЕГО?? БЛЯТЬ-БЛЯТЬ-БЛЯТЬ-БЛЯТЬ

ПОЧЕМУ????

Темнота и сразу глухой стук о подводный камень.

И резко успокоило. Против силы.

— 16613137046, Вы живы, в полной безопасности. Нейропроцессия успешно завершена, — произнёс из пустоты моего схваченного сознания самый успокаивающий и правдоутверждающий голос. Он создан исключительно для меня. Теперь я и вправду понимаю, что это была не моя жизнь. Это лишь моя вводная программа. Те, кто так стремятся к внедрению нейропроцессий в нашу обычную жизнь, отъявленные ублюдки.

Я собираюсь забрать атриниевый клондайк.

Зрение наконец-то проявилось. Сервопровод отошёл от моего головного порта, и я снова стал чувствовать своё тело. Как всегда, по рецепторам ударил запах озона, что сопутствует окончанию нейропроцессии в транс-капсуле. Азотная вязкая смесь (вязь Латната, терминологически), в которую я погружался во время экскурса, затвердела, и я смог опереться на неё, чтобы дотянуться до кнопки с графическим ключом. Умело выведя знакомый символ, я опустил руку и приподнялся в локтях, глядя в ноги. Мнимая ныне крышка испарилась передо мной. Я с тяжестью провёл правой рукой по моим волосам. Тысячи сверхтонких оптопроводников, которые выдержат короткое замыкание моих модификаций, что встроены в голову и во все остальные части тела, где это необходимо для моей работы.

Что бы мне не говорил оператор, а чувствовать себя безопасно, когда ты только что сиганул с разбитого корабля и раздробил череп и верхние позвонки в труху, не получается полностью. Я потёр руками шею.

Вроде, всё целое.

Николай Деревнин.

Я сидел в лобби метапространства в ожидании кураторов. Под оболочку они взяли задорого устроенный в неоне дофаминовый бар. Я не стал подключать рецепторы, мне нужна будет полная концентрация на предмете. Подготовку проходили несколько наиболее способных дивур моего отряда, поэтому каждому будет вынесен окончательный приговор и одному дадут доступ к заданию. Надеюсь, мои психоданные меня не подвели.

Внезапно меня перенесло за один из круглых столов с панелями «Лучших решений» (панелями удовольствий, проще говоря). Материализовалось скопище личностей по краям стола. Я заприметил сразу своего нынешнего личного «наставника» — она была моим первым научным руководителем и заметила мою ярую приверженность к метафизике и новым квантовым теориям и способность работать с этими предметами как и в теории, так и в эмпирическом плане. После десятков тяжёлых и труднодоказуемых работ в тончайших областях различных разделов особо изучаемых мной наук, что едва ли обернулись успешной защитой, сотни наблюдений за операциями-экспериментами (мне дала доступ к этому мой научный руководитель) — и теперь я Кандидат. Вакансия на должность штатного работника в управление морскими судами в «3». Корпорации и прочие компании имеют право на строгую тайну перед обществом о своих внутренних делах, поэтому ещё совсем не факт, что ты будешь делать то, что подразумевает твоя формальная специальность. Корпорация сама решит, что ты будешь делать. И я был готов на это, потому что в моём случае это слишком выгодно. Настолько, что и сама корпорация не сможет догадаться.

Мой наставник расположилась на небольшом креслице слева от меня. Некрасиво напичканные модификации на лице и широкая зрительная панель эльфро-поколения вместо глаз, типичная свободная научная роба с замком сбоку. Напротив материализовался аватар существа — узкая и высоковатая для человека трехступенчатая пирамида с плоским навершием. Видимо, тоже из кураторов. «Другой?», — пронеслось у меня в голове. Справа уже выбирал, от чего словить кайф, аватар агента «3». Я не знаю его личности, но он, видимо, с моей знаком весьма неплохо, если ведёт себя так расслабленно. Голый торс и единственный открытый правый глаз на закрытом электрохитином лице, сбритый волосяной покров у височной доли (как у людей) и небольшой собранный хвост на затылке. Настоящий амбассадор официальной встречи. Между ним и пирамидообразным существом из литого материала левитировал маленький дрон. Значит, я должен знать, что за нами наблюдают. Либо же это очередной аватар того, о ком я не имею никакого понятия. Ох уж эти секретные корпоративные встречи.

— Как твоё самочувствие после экскурса, мой дорогой 166? — 12618411310 называет меня по краткому имени, ведь мы очень много общались.

— Ощущаю себя в порядке. Немного на волнении. Жду вашего приговора о дивурной селекции.

— Ага… — у неё в руках появился маленький чёрный прямоугольный блок с одной надрезанной диагонально гранью, которой она и вставила себе в разъём под скулой. В жизни у неё такого нет.

— ~Советую расслабиться~, — пронеслось в моей голове.

Да, передо мной точно не дивур. Легко они ловят пиковую частоту.

— Да… Давайте начнём, — перенял на себя инициативу одноглазый корпорат. Его электрохитин будто бы горел изнутри, маска обрела багроватый оттенок, а из-под неё слегка подваливал дым, — Да. Собственно, ничего сложно в наших вычислениях не было. Наша финальная выборка состояла из трёх дивур. С одним произошёл глубокий психоз, и он вследствие нейропроцессии чувствует себя парализованным. Нервная система у бедолаги не выдержала. Мы хотели брать второго кандида — у него наблюдалось самое стабильное состояние, и мы приняли, было, решение, как вдруг оказывается, что он где-то ещё нашёл источник нейропроцессий, причём весьма некачественный, и спалил себе мозги к VN-овой матери. «Поэтому мы даже не утруждаемся тремя аудиенциями.»

«Так что поздравляю.»

«Ты тоже хороший экземпляр.»

Эти фразы занеслись мне в уши и отразились от черепа с таким блаженством, каким не смог бы услужить ни один пресет «лучших решений».

— Выходит… я теперь буду работать?

— Хаха… — не сдержалась мой научрук, явно чувствуя мой экстаз.

— А другого выхода у тебя и нет, уважаемый, — буднично произнёс корпорат.

А мне другого и не нужно.

12618411310 взглянула на странное существо напротив меня, после на корпоративного агента.

— Да, это будет хороший сотруднический акт, — закончила она, и из её носа ударили две мощные струи дыма, — переведите нас на закрытую аудиенцию.

— Подтверждаю. Объект проинформирован и готов к работе, — сразу дополнил корпорат, глядя в пустоту.

Спустя мгновение темноты мы оказались… я оказался на преподавательской скамье в одной из светлых аудиторий института метафизики. Посмотрев на пустые этажи студенческих мест, я понял, что смотрю не туда. По правую руку сидел давно мне знакомый человек. Уже без железа по всей челюсти, на ней уже не было видно имплантов, зато были видны большие зауженные глаза с клинообразным макияжем по их бокам. Она выглядела гораздо моложе. Две изогнутые линии на её скулах, похожие на пиявок, маленькие точки под углами этих чёрных плавных зигзагов. Три маленьких заплетённых клубка волос, равноудалённых друг от друга, через которые продеты по две пластиковые спицы. Высокий воротник, достающий скул, наклонён назад. Этот аватар она использует для преподавания. В любом случае, моё студенческое время в институте отныне прошлое.

— Что такое атриний? — внезапно начала 126, держа кисти в замке, оперевшись одним локтем на низкую и длинную кафедру.

— Что? — во мне смешались недоумение и насмешка.

— Дай определение элементу: атриний, — она спокойно продолжала, — Номер с группой, спин, коэффициент Гольдберга, семь ключевых формул… ладно, без формул, применение и вся прочая общедоступная информация.

— Не знаю, вы бы ещё спросили, что такое нейтриноконтроллер, а потом что будет, если сделать один минус один, материя столкнётся с антиматерией… — от таких переходов я уже не мог без истеричной иронии.

— Мне нужно понимать, что ты не амнезийный манекен, а жизнеспособная личность. После нейропроцессий человек может забыть, как его зовут, но продолжит не без лёгкого шока играть, что он всё понимает и знает, чтобы выжить в обществе. Тебя, безусловно, проверили, но я хочу убедиться сама.

Ко мне, наконец, вернулось ощущение устойчивости. Дело ведь серьёзное, а я в облаках и в шутках. Да и что я как существо вытворю с этим пространством…

— Так… — сказал я после глубокого вздоха, перебирая в мозгу знания в нужном порядке (на самом деле, это стало не совсем просто), — Атриний — -9 номер, группа qrk3, спин стремится к нулю. Э-э… Хм… коэффициент Гольдберга равен корню тридцати четырёх…

— С ума сошёл?

— Сорока трёх, извиняюсь, — одёрнул я себя. Постоянно путал значение зеркально.

— Нам от мертвых извинений не потребуются, — безэмоционально ответила 126.

Внешняя Сингулярность точно ошибок не простит.

— …атриний — материал, искажающий пространство на фермаглубоком уровне, позволяя перемещаться в пространстве Вселенной через внешнюю Сингулярность, — начал я будто по конспекту, — Так как в Сингулярности присутствует суперпозиция всех точек Вселенной, в любой точке Вселенной есть репрезентация Сингулярности, и данный вышеуказанный материал позволяет эту пространственную червоточину открыть. Благодаря этому открытию дивуры смогли приблизиться, но достичь границы Вселенной, где время течёт назад, откуда и совершаются рывки в прошлое с помощью атриния. Для перемещения в будущее используются чёрные дыры (благодаря замедлению времени в ней) и нейтриноконтроллер, что регулирует точку конечного перемещения.

— Допустим. Нейтриноконтроллер.

— Нейтриноконтроллер — это устройство для перемещения в пространстве с помощью атриниевых дыр. И… сингулярность, которая содержит суперпозицию в себе всех точек Вселенной, где особый способ влияния на нейтрино перемещает Вас в необходимую точку пространства относительно твоего местоположения. В Сингулярность путь открывает атриний. Это если совсем коротко.

— Мне и этого достаточно. Раньше я бы тебя отправила на пересдачу, но теперь у тебя второго шанса не будет. Ещё раз пересмотри как минимум ротагрейд материала, что тебе предоставила «3». Пересмотри курс подготовки, иначе… Сам знаешь. Через три дня на станции. Надеюсь, ты проведёшь их не впустую.

12618411310 исчезла, оставив меня одного в цифровом отпечатке алтаря науки. Я лёг грудью на белый стол, подложив сложенные вниз ладони под подбородок, устремив взгляд в несуществующую для этого пространства плавающую точку.

Здесь и подготовлюсь.

Черные дыры тяжелы, как факт

Что погаснут сотни умов

И ударит смерти в такт

Тьма безумных голов

Странное ощущение. Очень. Меня будто растворяет в кислоте, но я не чувствую боли. Нейтриноконтроллер, что подключен к мозговому разъёму, создавал вокруг меня электромагнитное поле определённой напряжённости, чтобы я успешно переместился до следующего разлома континуума… на краю Вселенной. С помощью модификаций сетчатки я видел свои настройки, калибровал их также под себя мозговыми импульсами.

Мои нейроны постепенно отключаются.

Я ничего не чувствую.

Я спокоен.

Всё хорошо.

Бездна вокруг меня.

Такая уютная и удобная

Тьма.

Дальше я войду в анабиоз. Склизкая процедура. Ещё не знаешь, разбудишься ты или будешь миллионами лет медленно гнить в вакууме.

Однако другого способа никто ещё не придумал.

Теперь моего тела нет. Есть лишь невесомый груз разума. Эфирная вода в бесконечной тьме. Легкость, тяжесть, в которой можно плавать, вылавливая частоты, что позволяют погружаться во что-то большее, чем повсеместная бездна.

Когда я родился? Где я был до того, когда появился на свет? Куда исчезну, когда умру? Лицо дивуры-киберматери. Одна программа для всех. Одно устройство инкубатора. Ещё были дивуры, у которых был отец, настоящая матерь и другие родственники. Но нам это не было позволено. Это ранит и отвлекает от стремления к совершенству. И я принял это. Потому что это правильно. Мы совершенны лишь тогда, когда можем принести максимальную пользу нашему обществу.

Но это общество — это не я. Это действительно утопия. Но я не могу себя чувствовать свободным. Я не могу себя чувствовать свободным в системе, что следит за каждым твоим шагом, прослушивает каждую твою шальную мысль. Мне приходится думать очень аккуратно, чтобы никто не узнал о моих планах. На то я и люблю возвращаться в реальность.

НО СЕЙЧАС Я НЕ ТАМ
Я ВНЕ РЕАЛЬНОСТИ

Но…

Они не должны читать мои мысли. Нет, не должны.

Не

могут…

Фу-у-ух…

Ох…

На-вер-но-е.

***

Что должно происходить в уме, когда ты держишь на руках труп? Человек, умерщвлённый в сортире. Пальцы на бритом виске, согнутые в коленях ноги на правой руке.

Считывание ДНК.

Определение фенотипа.

Антропоморфное моделирование.

Отключение нейронов.

Калибровка эндоскелета.

Калибровка фенотипа.

.

.

!

!!!!!!!!!!!!!!

.

.

Я сбросил бесследно тлеющий труп на пол от дрожи и бессилия. Ад-дская, адская процедура. Даже без ощущений боли…

!!

.

!!!!!!!!!

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

.

!!

!

Фелгор великий…

.

.

.

Два стука.

Дельта-морф операция прошла успешно.

Прошла три минуты назад, но я всё также сидел, а мои согнутые руки, будто деревянные, дрожали не переставая. Кто-то дернул ручку. Я смотрел в пол, где когда-то лежало тело, что растворилось в воздухе. Запах тяжелой диареи отравлял пространство для дыхания.

— КТО ТУТ ЗАПЕРСЯ?, — дребезжание двери было наполнено яростью, и я только сейчас заслышал звук.

— Ща-ас, две минуты! — сказал я внезапно легко для себя своей новой гортанью. У каждого человека привычка говорить по-особенному, и я её чувствовал. У дивур в этом плане различается только тембр.

Я быстро накинул одежду, что осталась от тела. Майка в полоску. Брюки. Ах, да. Трусы. Небогато.

— Извиняй, браток, — сказал я вслепую, отворяя дверь сортира, — скрутило, как мама не горюй.

Слева от меня поднялся длинный (на голову меня выше) лысый крепкий парень с короткой жёсткой бородой.

— А вот руки надо мыть, браток, — с какой-то издёвкой он произнёс последнее слово и залетел в комнату, быстро, но плавно закрыв за собой дверь.

Я неторопливо вышагивал по палубе, тяжело дыша. Ощущение, будто бы я покорил Эверест за один заход… Чтобы я ещё когда-нибудь дельта-морфил… Ах, да… Чёрт побери. Ужасно. Освещения на корабле почти не было. Только красным отсвечивал с где-то борта один маячок, но световой след его едва достигал моей сетчатки. Я медленно дошёл на края палубы, оперся на холодную кромку борта. Бескрайняя, чёрная вода. Видел такое только в нейропроцессиях и даже не думал, что такое есть в реальности. Сквозь кучевые тучи с трудом пробивается Луна, но её отражённого света хватает, чтобы оставить блестящие лезвия на каждом из тысячи гребней. Смотрел бы на это долго, но скрипт подразумевает вернуться в каюту без промедлений. Шок от дельта-морф учтён.

Нейропроцессии оставляют хороший след в памяти, поэтому я без проблем нашёл свою койку. Жесткую, потную и суровую колыбель.

Протрубили подъём. Я без труда поднялся (автоматические стимуляторы работали хорошо).

— Добрейшее утро, — произнёс кто-то со своей койки.

— Утро, — ответили ему.

— Утро, — ответил я, глядя в пол.

Умывальня. Я взглянул на свою непривычно гладкую голову. Разрез глаз. Неприятно, что запрятаны зрительные импланты под глазницей, очень красивые. Сортир прошёл мимо. Моё внимание занимало время завтрака.

Не совсем широкую, но длинную комнату прорезали деревянные полосы столов. Мой коллега должен сидеть за вторым ко входу, в упор к стене. Рядом с ним будет свободное место. Оно для меня. Я вступил в камбуз.

В нос ударил одновременно очень странный, но но на удивление привычный запах. Нужно было взять еду… а, еда. Наша еда не пахнет, да и принимать её мы по другому принимаем. Хм… Ну и мысленный слог в башне пошёл… Непросто. Проходя к пункту выдачи пищи, я моментом взглянул на второй стол из ряда слабо лакированных деревянных фудкортов. Спина. Чья-то спина в белой футболке, слега сгорбившись, кажется, начинала свой завтрак, а рядом на столе справа стояла чья-то… тарелка с жёлто-белой пищей и кружка с коричневой жидкостью. Ещё ложка для удобного поглощения. Грубо, конечно. Не торопясь, я двигался к стойке повара.

Цап!

— Куда поплыл-то, дружище? — кисть моего коллеги зацепилась за мою руку.

— Сам знаешь, все воды в Золотой Рог! — смеясь, я пожал ему руку. Даже не думал, что знаю такую фразу.

— Мыл хоть? — спросил он.

— Конечно, нет! — ответил я, проходя у него за спиной. Эта еда здесь для меня.

— Ну вот и отлично, траванёмся вместе. Задолбался тут торчать, — проворчал мой собеседник.

Я присел, взял ложку правой рукой (потому что прибор лежал справа от тарелки). Так… как это было? Погружать, цеплять вещество и… в рот? Я посмотрел на коллегу слева.

— Чё смотришь? Хавай давай, — не упустил он случая прокомментировать. Он мне слегка кивнул, продолжая повторять движения для получения пищи.

Да, должно быть так.

Всё ещё трудно отойти от дельта-морфирования. Мысли всё ещё не могут собраться в голове с необходимой концентрацией. Я в другом времени, в другой части Вселенной… Далёк от дома настолько, что не верится в возможность вернуться…

И это прекрасно.

После завтрака я должен был драить палубу. Выйдя из камбуза сытый и напоенный чаем (интересная жидкость), я проследовал в кладовую за шваброй и ведром.

За палубой море всё нервно подёргивалось, а тучи держали небосвод под плотной блокадой. Я знал, что скоро будет ливень, но график уборки в сухое время суток неукоснителен… и моего, и чужого плана. Набрав технической воды в сортире и подкинув толику моющего средства из той же кладовки в замызганное ведро, я приступил к работе. Палуба была не столь большой, поэтому я драил в одиночку. Краска уже по-тихой сходила с досок и, чую, корабль через пару лет сдадут в утиль на какой-нибудь верфяной затон. В нашем экипаже было немного людей, и все были заняты, поэтому на палубе кроме меня никого не было. Ну и правильно — нечего ходить по помытому.

Я почти заканчивал драить, как знакомый скрип, словно сигнал чекпоинта, навострил моё сознание до состояния колющего твердейшую материю пика.

Я будничным взглядом встретил человека, закрывающего за собой шлюзовую дверь.

Крупное тело в выцветшей тельняшке, блестящая голова и легкая щетина на упитанном лице. Длинные брови и крепкие ноги в чёрных штанах. Удалой взгляд небольших светлых глаз выдавал в человеке его уверенность в собственных силах. И ухмылка со спичкой в зубах мне особенно понятна, потому что на его сетчатке тоже изображен скорый прогноз осадков. Где-то вдалеке небесной наковальней пронёсся предвестник непогоды.

Человек прошёлся до ближайшего борта, облокотился на него ко мне спиной и, судя по всему, чиркнул спичкой. Я всё ещё драил палубу. За старательную работу здесь не накажут.

«Гром»

Гром… — локация частот квазикварковых волн…

…

…

…

..

…

,…

…

Думай, думай…

..

…

…

…

.

«166…

О!

.13137046..»

«552815171523»

«Калибровка…»

«Успешная.»

«Вот и отлично.»

«Не могу не согласиться.»

«Смотри не сбрось.»

«Ты тоже смотри… ха-ха.»

Для общения мыслями нужно сконцентрироваться на одном предмете и активно о нём думать, чтобы поймать одну пиковую частоту квазикварковых волн. Для подобной коммуникации нужно много стараться, потому что поток мысленного моста сбрасывается легко.

«Иногда я думаю, что шторм приходит не с циклоном, а с мыслями о шторме.»

«Боюсь, подобные силы людям неподвластны.»

«Ах, точно… я уже себя от тела едва отличаю, представляешь? Скучал по нам. И, вообще, я постоянно чувствую себя как-то странно… будто смерть когда-то прошла и зацепила, но я вот здесь, курю…»

«Понимаю тебя. Это чувство хорошо выполненной работы. Скоро ты не будешь скучать. Дай инфу по материалу.»

«Элемент атриний-702 в неактвной фазе в количестве сорока трёх моль прямо сейчас лежит в коробке с кодовым замком. Все степени защиты соблюдены. Электромагнитному импульсу не подвергался. H20 в сосуде не присутствует.»

«…»

«16613137046!»

«О, выжги мне мозги, поток сбросился. Повтори последнее сообщение.»

Он повторил.

«Принял…»

«И это хорошо. Слушай…", — гром прозвучал уже не так далеко от корабля, первая морось прошлась по лицу, рукам, — «А я что, уже погибал в море? Ведь сейчас я не мёртв, это ещё впереди… Но это, видимо, случилось… Нет?»

«Для нас уже случилась, если я здесь. Ты отлично выполнил свою работу, атриний был уничтожен вместе с кораблём и твоим телом. Тебе больше не нужно будет погибать.»

Мой коллега закурил вторую, несмотря на влажную атмосферу.

«Я верю нашей меге. Она всесильна, поэтому я поставил на кон себя. Жизнь и так не имеет никакого смысла… Так почему же не прожить её за гранью смерти и остаться жить в другом потоке? Велика наша раса. И ведь теперь я взаправду останусь жив! У меня будет собственная колония карликовых звёзд… Так легко…»

Мысль сбросилась, они снова нарастили контакт.

«Какая у тебя миссия?»

«Завершающая…»

Сброс. Дождь уже уверенно барабанил, медленно пробирая холодом. Одежда начинала неприятно обвисать и обволакивать тело.

«…Я честно делал и наслаждался. И под конец я был отправлен в это крышесносное задание. Честно говоря, по правде… я очень боялся. Но теперь тут ты, и я просто счастлив! Я думаю, у нас всё отлично выйдет.»

— Пойдём-ка уже, юнга, — произнёс саркастическим голосом мой коллега, выбрасывая промокший бычок в море, — А то подхватим помимо цинги… ещё и ОРВИ!

Я остановил своё бессмысленное занятие и пошёл в каморку, чтобы оставить моющий инвентарь на своём подразумеваемом месте. Информация — лучшее оружие, лучшее развлечение, залог выживания, смысл жизни. Нет знаний — нет бытия. Я впитывал их ревностно, цеплялся за любой интересный источник. В один момент знаний стало чересчур много… и бытие исчезло. Мой разум оторвался от тела, канув на время в бесконечно ужасную правду. Перенасыщение информацией уносит сознание от этой жизни, от всего. Становится совсем не важно, в чём суть пройденного тобой пути. Добрым ли был, подлым, равнодушным. В конце концов всё обратится в ноль, бесконечную тьму… что бы ты ни делал. И ты думаешь: зачем тогда это всё? В чём суть? Как быть? Остаётся единственный ориентир — это ты сам, слепленный из нарративов, окружающих твой разум. Тот мир, чьим продуктом являешься ты. Единственный смысл — гореть так, чтобы ты чувствовал счастье внутри себя. Гореть и потухнуть. Вынырнуть из вечности, открыть глаза и закрыть их, нырнув обратно. Законы жизни и смерти равны для всех. Разница лишь в том, насколько счастливо ты прошёл свой путь. Насколько сильно ты стремился к своему Счастью. Это и определяет ценность Тебя.

Я себя считаю объектом не из дешёвых. Я готов за это бороться. Без боя остров Счастья не взять никак и никогда. И для начала биться я буду за свою свободу. Когда я на своей планете, мне некуда спрятаться и я бессилен. Но здесь… они лишь спектаторы над происходящим, и у меня есть уникальный шанс оторваться от мнимой утопии.

Однако… есть один важный нейромедиатор. Дофамин. На самом деле, у дивур с людьми очень много общего. По большей части, они отстают от нас лишь уровнем развития, а положение внутренних органов особо не меняет внешний вид. И, на самом деле, я бы хотел жить среди более отсталых сородичей, чем с теми, с кем я жил те двадцать три года. Чем выше технологии, тем проще управлять обществом и его составляющими. Я уже говорил об этом. Однако я не упоминал об особых условиях моего договора. Всем сотрудникам крыла перевозок мегакорпорации «3» ставят высший программный софт с его физическими носителями в организме, одни из которых: подводные лёгкие, усилитель мозговых частот, датчик квазикварковых волн, полевой нейтриноконтроллер, оптическая система «Материя» шестого поколения, хромовый порт к среднему мозгу и затылочной доле. На теле всегда оставляют татуировки, обозначающий каждый имплант. На своей планете я видел на себе всё соответствующее… кроме порта среднего мозга. Я читал соглашение, и согласно ему этот скрытый имплант затыкается нейропередатчиком для «корректировки поведения служащего в критических ситуациях». Извлечение данной модификации безопасно можно только при помощи врачебного вмешательства, но влечёт за собой расторжение контракта и, как следствие, понижение государственной лояльности до нуля. В самой неприметной середине, третьей сноской. Хотя, все всё читают и все понимают, где живут. И я тоже понимаю. У меня в голове постоянно пульсирует удовольствие, когда всё идёт по плану. Но я прекрасно понимаю, что это не моё чувство. Оно синтезируется электромагнитными волнами через миллиарды световых макросекунд. Для кого-то ведь это в сладость — быть счастливым рабом, нежели несчастным мятежником. И поделом. Мне не важно, что думает раб. Я стану собой. Настоящим дивуром.

Либо сейчас, либо будет трудно. И поздно. Надо найти Напарника. Либо его каюта, либо камбуз. У меня всё по плану, всё по выдержкам, всё по лекалам… Нужна каюта. Он там с самой высокой вероятностью. Я спустился в трюмы.

Я следовал по узенькому коридору этой покачивающейся баржи, здороваясь с парой попутных коллег. Открытый шлюз впереди должен привести меня к цели.

Обычный интерьер. Четыре полки в тесном помещении. Да, вот он! Койка заправлена, сидит за книгой. В каюте никого. Всё, как и следует.

— И снова здравствуйте. Что читаешь? — начал я, встав перед ним с руками в карманах.

— История западной философии. Бертран Рассел, — спокойно ответил Напарник, — Вот и думай.

Это да…

«…7046»

«552815171523»

«Калибровка…»

«Успешная.»

«Атриний на месте?»

«Как и сказал…»

«Покажи.»

Он вынул из-под матраца что-то похожее на однотонный точильный камень прямоугольной формы. Я напрягся. Хотя, наверное, заволновался. Да, это нормально при работе в такой обстановке. Атриниевый слиток (так я его назвал про себя). Напарник нажал большим пальцем на него с одного торца.

«Сделай также с другой стороны.»

«Знаю.»

Я тоже нажал на сокрытый считыватель ДНК.

Для земных обывателей ничего не изменилось, но моя оптическая система начала считывать закодированные данные с оболочки. Нужный ключ… Есть. Инвентарь ячейки. Внутри… Сорок три моля атриния. Сокровище дивурской цивилизации! Можно отправить три крупных космофлотилии в любую точку ближайшей Вселенной и вернуть обратно с трофеями, равными половине флота. В моих руках…

Вынужденная смерть.

Вилкой из двух пальцев я впился мужику в оба глаза, вдавливая конечности в уже ослепшее существо.

«АААААААААААААААААААААААААААААААААААААГЛАЗАУЁБИЩЕ» — АААААААААААААААААААААААААААААА

Я сконцентрировал разряд, равный моей средней мощности. Я не должен устать сразу.

Бах. Слизь на пальцах наполнилась гарью. Должно хватить.

Его рука инстинктивно полетела в мою челюсть, атриниевый слиток упал на пол. Эти телодвижения были не более, чем предсмертной конвульсией бедолаги. Как же он громко орал, привлечёт внимание. Времени в обрез как никогда. План соблюдается, соблюдается…

«Ох, ужасно, плохо, плохо…»

«Покой..?.»

А!

Я выдернул окровавленные пальцы из скрыто модифицированных глазниц с мощными надбровиями. Вот и о чём он думал… в последние моменты. Тело грузно падало на деревянный пол, выдавая агонийные конвульсии. Веки обожжены. Какой ужас…

Что я натворил? Исправлять! Исправлять!.. Ах… Я подобрал хранилище ценного материала. Пора возвращаться и понести честное наказание. Я этого полностью заслужил. Спокойно…

Нет!!!

Уничтожить имплант.

Это по инструкции, всё в порядке.

Нужно срочно найти что-то тонкое. Достаточно тонкое для хромового порта. Почему я раньше об этом не подумал? Я оглядел каюту, вытирая пальцы о ближайшее одеяло. Тело, тесные койки в тесной комнате, где кроме них почти ничего нет… Кроме столика по центру. Открытая книга с томом философии в ней… И Карандаша. Вместо закладки. Я взял его в руки с таким благоговением, будто второй атриниевый слиток. Нужен имплант-хирург, который заморозит мозговую модификацию, понизит активность нейронов мозга в рабочей области до нуля с помощью волнового замедлителя и вытащит из раздела среднего мозга регулятор поведения. Но тут никого нет, кроме меня и этого деревянно-графитового стержня.

Я не могу более оставаться здесь. Спрятав карандаш с хранилищем в карман, я поспешил в сортир — единственное укромное место на корабле.

Я влезал на лестницу, как передо мной предстал, спускаясь, тот неприветливый мужик с бородкой.

— Куда идёшь? — сказал он мне сходу, преградив путь.

— Да мазнёй заниматься, вроде как дождь подсдох, — я судорожно вспомнил, что ещё должен был формально подкрасить какую-то стенку на палубе. Почему ж так не везёт?

— Ещё ебашит, — сделав шаг на ступень ниже, лысый не спускал с меня глаз, — Кто орал?

— Орал? Да никто не орал, — как ни в чём ни бывало отвечал я. Чего он так прикопался?

— Да я чё, по-твоему, глухой!? — резко схватив меня за лямку майки, он зажал мне ей глотку, вжав к перилам.

Я несильно оттолкнул взбесившегося коллегу в ответ (сильно и не толкнёшь) и вцепился ему в руку, оттаскивая её от своего горла.

— Да я со своим напарником базарил! — начал я объясняться, — Рассуждали об изъянах западной философии!

— Да ты что!.. — он хохотнул своими подгнившими зубами, не ослабляя хватку, — Знаешь, ёпты бля, я так и подумал. Только не к добру всё это, я почуял.

— Да вон, до сих пор сидит, рассуждает. Можешь присоединиться к дискуссии! — я махнул свободной рукой в сторону каюты. У меня появился небольшой план, который требует блефа.

— Ну ты и кадр, дядя, — рука отпустила меня, а странный человек прошёл мимо меня.

Я быстро поднялся по лестнице. Открыв дверь, я замер. Влага ударила мне в лицо. Нет! Срочно закрыть. Я плотно впечатал шлюз, закрутив вентиль до упора. За стеной я уже заслышал суетные шаги. Пора бежать.

Я метнулся к сортиру. Хоть повезло в том, что там было ни души. Заперевшись в кабине, я присел на металлический унитаз, откинувшись на спину. Достав карандаш, я убрал его в карман и задумался на момент о том, какова моя миссия. А задание всегда по плану.

Всё хорошо.

Я прощупал рукой затылок в поисках нужного отверстия. Мне нужно снять оболочку. Я открыл интерфейс тела.

— Оболочка

— Денатурировать

И я медленно таял. Мне стало неимоверно жарко, будто бы я лечил тело в паровой кабине. Жир и прочие человеческие волокна стекали с меня, тело изменяло свою эндоморфную систему. Будто бы обратным водопадом, пар сходил с меня в потолок этой замученной комнаты. Несмотря на всё, боли не было. Это упрощало задачу.

— Боцман убит!.. — чей-то крик, два стука в мою дверь. Чьи-то ноги пронеслись дальше.

Я узнавал свои руки. Я поднялся в росте. Замечательно. Я был весь насквозь промокший. В ином случае пришлось бы рвать кожу на затылке. С учётом людской нейронной системы это очень болезненно.

Воздух стал прозрачным. Я ещё раз нашёл пальцами нужный имплант среди тысяч сверхтонких шнуров на моём скальпе. Модификация по форме походила на древнейший патрон в дуле. Только сейчас он застрял в моей голове. Я должен это убрать.

Всё в порядке.

Я нажал карандашом в нужную точку, продавив имплант внутрь. Он вышел наружу своей небольшой частью.

ВОТКНИ ОБРАТНО!!!

Я заткнул его, потому что мне это необходимо. Мне нужно вернуться назад. Предстать правосудию. Хватит бегать. Да, пора. Пора вернуться к изначальной стратегии.

Я снова нажал на точку модификации. Вышел маленький цилиндр со сквозным отверстием. Я просунул туда карандаш и резко дёрнул. Ещё. Прокрутил. В-вернуть обрат-т… Нет. Как же вырвать? Я попытался прокрутить. Жестковато. Ещё. Вставить обратно. Нет! Потянул на себя. Опасно. Я решил вращать это, как вентиль.

Пошло… Что-то тёплое потекло по затылку. Что-то странное я почувствовал вдруг. Что-то глубоко печальное… бессмысленное. Но я уже сделал выбор. Ещё очень давно. Я продолжал крутить, не зная, зачем. Была лишь мысль, что это надо. Наконец я перестал чувствовать сопротивление резьбы. Я достал это из порта среднего мозга. Маленькая кнопка для наружности, после которой идёт длинный и тончайшей толщины шуруп, что правил моими мыслями, внушал мне мнимые идеалы и уничтожал во мне дивура.

Делал меня автоматом мегакорпорации… послушным роботом. Хм… Даже не думал, что это так просто. Но что-то не так. Я будто потерял кое-что. Что-то…

— Алё!! — кто-то с отчаянием дёрнул за ручку двери. Естественно, закрыто, — Ебать его рот, он заперся тут!! Тащите… чем вскрывать будем!

В обрез времени. Мне не выбраться отсюда несхваченным. Атриний я солью в сортир, нужен водяной слой, чтобы я активировал атриниевую дыру. С раковины не накопить, успеют ворваться. Открыть дверь и сигануть за борт? Схватить могут. И, скорее всего, схватят. У меня в кармане динамит, на самом деле. Могу вылить часть атриния, половину моля, например — магнитное поле устроит здесь морской аншлаг. Хорошее слово — аншлаг… Так, наверное, я рискну меньше всего. Доступ я уже получил к этому хранилищу. Пора извлечь материал. Я достал из кармана и поставил перед собой сверхсжимающее углеволоконное хранилище. Увесистая штука. Мой РНК код был считан, графический ключ пройден.

«Произнесите кодовое слово для извлечения материала» — повисло передо мной.

Как же я рад, что моя миссия предполагала возвращение.

— В… эйфурелл.

Вспомнил вовремя.

Я отмерил дозу выдачи. Над коробкой хранения сгенерировалась небольшая чёрная сфера за какую-то пару секунд. Левой рукой я придерживал систему, правой ладонью я перехватил 0,5 моль атриния, забрав в слабовольтный магнитный захват. Я поднялся с сиденья и опустил руку с атринием максимально глубоко в дыру, как мог. Перенапрячь поле вокруг материала. Двадцати одного герца достаточно. Атриний очень нестабилен.

Есть.

Уплыл.

Я забился в угол, ближний к двери.

Судно немного просело вниз. Какой-то глухой удар раздался где-то подо мной. Скрежет. За дверью закричали ещё яростней. Атриний делает своё дело. Вода вокруг корабля тоже. Палуба накренилась влево и пошла интенсивно вращаться вокруг оси. Я слышал, как солёное море огромной плетью ломает судно.

Бах!..

Рядом со стеной напротив вырос солидный булыжник и резко исчез. Судно продолжало закручивать, но уже без прежней силы. Дыра, проделанная камнем, активно заливала пол запертого сортира. Криков уже слышно не было.

А вот и нужная мне жидкость. Я начал калибровать нейтринокронтроллер, что частями встроен в мозжечок и в отделы позвоночника.

Проекция движения…

Точка Вселенной…

Падение нейтрино…

Координаты…

Есть.

Солёная вода с обрывками растительности уже полностью обволакивала мои ступни. Почти всё. Я извлёк хранилище. Извлёк каплю. Нужно утилизировать всё. Я вобрал ещё атриния в общей сумме на 42 моля. Это я положу в умывальник, чтобы рвануло не сразу. Заполнивший раковину материал начал сублимировать, уходя вниз по трубам в виду своих уникальных свойств. После я выделил последнюю половину моля. Я отправляюсь в новый Дом. Повернув ладонь с тёмной сферой вниз, я вжал её в воду. Холодные вибрации прошлись по спине. Кожа взбудоражилась. Это нормально.

Мне просто пора исчезнуть отсюда.

И я начал пропадать.

Мой разум исчез, как ни парадоксально.

Моего тела нет.

Ничего никогда не было и не будет.

Бытие — сказка.

Мы — ничто.

Мне неизвестно, почему это всё происходит.

Какая суть?..

Стать словом вместо имени, как Фелгор?

Узко.

На скрытой от датчиков наблюдения протопланете среди вулканов и лавовых рек, где последние являлись единственным источником света, водрузилась небольшая составная пирамида цвета блеклого золота. Вокруг лишь потрескивание камней и бормотание раскалённой материи.

— Атриний уничтожен.

— Объект обесточен связью со своей цивилизацией.

— С захватом личности покончить.

— Теперь им бежать некуда…

— 12618411310, ваш подчиненный действительно допустил ошибку, так?

— Он не мог допустить ошибки, — она подняла голову, открыв глаза — Не мог!

— Тогда почему он не здесь?

Они сидели в виртуальной коробке — офисе. Всё вокруг также бело и эргономично, как в аудитории института.

— Я знала, что он бунтарь, и что он будет пытаться сбежать. Но у него был имплант контроля! Он не должен был позволить ему совершить ошибку.

— С этим карманом из прошлого у нас уже нет связи абсолютно… Надеюсь, Вы понимаете, что это повлечёт за собой.

Японское море редко когда бывает тёплым. Хоть я и спокойно дышал под толщей волн, я понимал, что надолго тут оставаться не стоит. Я медленно подплывал к берегу. Пока никого не было, я на момент всплыл и сразу нырнул обратно. Одного взгляда мне хватило осмотреть то, что мне было интересно увидеть. Судно раскололо несколько частей о приморский скалистый берег. От остова корабля остались лишь три громадные груды гниющего металла, что даже не годится на переплавку. Все, кроме одного, спаслись оттуда.

Кроме одного.

16:45 местного времени. Метаданные нейропроцессии не подвели. Хорошо, что «3» не додумалась их спрятать. Две маленькие фигуры, переваливаясь на камнях, приближались к кораблю с далёкого берега. До цивилизации тут несколько километров, из техники разве что по ночам ходят прибрежные суда и изредка гоняют катеры вдалеке. Прекрасное место, чтобы найти покой.

И преобразиться.

Я откопал в своём функционале старый инфракрасный сканер. В ином случае, следить будет сложно. Вот, они прямо у корабля. Точнее, у его ржавеющих остовов. Идут куда-то ещё… Куда? А, к каменному пирсу, что вдаётся в море. Я припоминаю… Они говорят, говорили о чём-то. Будут говорить. Я едва их вижу из-за свойств воды. Сидят ещё чего-то. Говорят. Вот и с какой целью им это делать? Им же это ничего не даст. Они от этого вряд ли станут лучше. Пустая трата времени, которое можно потратить на совершенствование себя. Поэтому их цивилизация и не вылазит за пределы одной крохотной планеты… Ну и ещё из-за других некоторых особенностей. Ждём тогда.

Наконец он пошёл к одной половинке корабля.

Та-а-ак, Николай. Думай, думай, думай, думай…

Что людям надо? Запомниться? Победить? Быть счастливым?

Это будет всё… Давай… давай. Люди так бурно раздают квазикварк, что я сам его ловлю, а не тычусь в эфир, как слепой котёнок.

А что такое котёнок?

Не важно.

Я знаю, как быть счастливым, Николай. Следуй, следуй… Всё будет хорошо.

Да… Вот так. На краю ты станешь свободным. А позади высокие горы. Это ведь прекрасно, не так ли?

Мать!

По боку что-то проскользнуло и резко исчезло. Я одернул взгляд под себя вправо. Рыба…

Я оборвал контакт. Снова взять. Я продолжал на подсознательном канале забивать его голову нужными мыслями. Этих слабых существ подчинять на самом деле очень просто. Он чуть не пришёл в себя. Ну, ну… Давай, поднимайся. Поднимайся. Так… молодец. Отлично. Вот здесь и будет счастье. Кого обнять. Стать бессмертным.

Улететь в вечность.

Делай трюк.

Давай!

Давай!..

ДЕ-

— ЛАЙ!!!

— ВЛАДОООС! СМОТРИ ТРЮЮЮК!

Есть.

Есть.

Летит, окаянный.

И пусть вода его поймает.

Плеск. Брызг. Волны, также безразлично ударяясь о берег, заглушили столкновение тела с прибрежным морским дном. Момент, и круг от разбитой водной оболочки уже закрыт, будто человека и не было никогда.

— КАКОГО ХУЯ!? — Влада закоробило, к горлу ударил ком, — Какого хрена…

Не осознавая себя, он рванул к морю у треклятого корабля. Перескакивая по камням, он догнал волны, по щиколотку стоя в солёной воде. Лишь когда холод ударил в ноги, Влад осознанно посмотрел безразличное полотно свинцовых волнений воды. Но он не хотел верить.

— Коля-ян! КОЛЯЯН!.. — Влад сходил с ума, — Ты жив?..

Японское море даже не замечало его. Влад сделал шаг вперёд. Ещё. Ещё один. Волны цеплялись за чёрные шорты. Мысли метались, как ошалелые.

Подняв над водой сумку с телефоном и правами, Влад опустил голову в воду, пытаясь углядеть знакомый силуэт.

Он должен быть где-то здесь…

А-ах!

Влад сплюнул, вытащив голову из моря.

НИ-

— ЧЕР

— ТА!

Одна блядская муть…

«Надо спасателей вызывать, я ничего уже не сделаю», — дельная мысль появилась в голове у Влада. Он начал активно противостоять прибрежной качке воды, выходя к сухим камням.

Когда мне ничего не стало мешать, я наконец подплыл к телу, что неуклюже развалилось среди водорослей и валунов. Идеально. Наверное. Осталось всего ничего. Я поднял увесистый экземпляр на руки. Он всё ещё агонически подёргивался, но это уже не имело значения.

Ведь всё в моих руках…

В конечном итоге.

Удерживая тело на руках, я отплыл к глубине спиной вперёд. Нужно вытянуться во весь рост, чтобы всё прошло без ошибок. Когда под ногами и над головой образовалось по паре залитых метров, я остановился. Я завис в покачивающейся водной толще, глядя в никуда. Меня бы тянуло вверх, если б не противовес.

…

Поехали.

Активация дельта-морф функционирования.

Раз…

Раз…

Считывание ДНК.

Есть.

Определение фенотипа.

Антропоморфное моделирование.

Отключение нейронов.

Калибровка эндоскелета.

!!!!!!!

!!!!

!

!!!!!

Какой ужас…

Калибровка фенотипа.

..!

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

!!!

!!!!!!!!!!!!

…

…

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

!!

!!

!

…

!

Нейронная система активирована. Дельта-морф операция прошла успешно.

Я выдавил из себя пару пузырьков.

Ох…

Вашу налево…

Одежда…

Надо собрать.

И надеть.

Неплохое тело для перемещения под водой. Дико уставший, я с трудом грёб руками и отталкивался ногами от окружающей среды. Через каменный пирс можно выйти на поверхность без особых проблем. Нужно добраться до него. Я не стану подниматься на поверхность. Под волнами перемещаться проще, хоть и иного желает это тело. Я продолжал приближаться к пирсу.

Уцепившись за выступающий край, я из последних сил поднял себя над водой. Мышцы болели, руки потрясывались. Я подтягивал тело дальше по камню. В попытке поставить ногу на твердь, волна ударила в спину, и я чуть снова не рухнул в воду. Мокрая одежда балластом тянула вниз. Когда волна отступила, я полностью водрузил себя на тонкий каменный уступ, прижавшись спиной к булыжнику, на который предстоит забраться. Выдохнув пару раз, я по едва заметным уступам на камне решил подняться наверх, чтобы удобно сесть. Зацепившись за вершину, я наступал на неудобную ступеньку. Вдруг что-то замерцало на боковом зрении. Что-то открылось.

Небо.

Тёплый свет тихого места этой невзрачной планеты падал на море ровным, неколеблемым водопадом. Полотно грозовых туч уходило за скалистую горную цепь, которая через пятнадцать метров каменистого берега величественно и полого возвышается передо мной неприступной поднебесной крепостью. Я наконец поднялся на созданный природой (ли?) пирс, не без чего-то присев отдохнуть и обсохнуть.

Не без чего-то? Так…

А что такое? Что… что?

Ведь всё… свобода, наконец. Новая жизнь, другое тело… И всё.

Больше ничего нет. Бытие, которому, наверное, суждено окончиться здесь.

А ведь я не чувствую ни капли счастья. Великие числа… А это ведь так. Спустя столько грязи, боли, страха, что мне пришлось пройти… Я достиг того, чего желал. И это действительно так. То, в чём была моя суть.

И почему тогда я не чувствую удовлетворения от происходящего? Я так сильно устал? Вряд ли, остальной спектр эмоций я чувствую вполне осознанно, и составлен он не весь из сплошного негатива. Значит, проблема кроется в мозге. И, к сожалению, я даже подозреваю, в каком из его отделов.

Я не смогу обрести Счастье, но наконец смог обрести Свободу.

Твою матерь!

А стоила ли она того? Стоила!? Я сгорбился, стуча согнутыми фалангами по многострадальному лбу.

Стоила ли…

Хм… демоны его дери… Наверное…

Хотелось рыдать.

Стоила?

Отступить назад я всё равно не смогу. Главное всё же то, кем я стал, нежели как я себя ощущаю в этом статусе. И не сказать, что мне плохо. Я свободен, но не чувствую удовольствия от жизни.

Ха-ха-ха-ха-ха… Хочется, фальяр, сброситься второй раз. С другой точки зрения, я не должен обесценивать свой труд. С другой стороны, тут весьма неплохо. Если можно так выразиться. Глупо пройти воду, атриниевые и корпоративные козни, чтобы здесь всё взять и закончить. Мне Нужно Жить, довольствуясь свободой. А после я обязательно найду ещё что-нибудь стоящее.

Да. Молодец, 16613137046. Хотя, о номере можно прочно и напрочь позабыть. Сейчас у меня есть слово — имя. Хм. И имя мне — Николай Деревнин. Завтра ехать на работу.