Пролог — Чёрные глаза
Петербург. Февраль. Вечер. Грязный снег лежал вдоль булыжных мостовых, как простыня на трупе: серый, с пятнами сажи, прошитый следами копыт. Воздух пах углём и табачной гарью, а вдалеке — от Финляндского вокзала — доносился гул товарного поезда, будто кто-то стонал под землёй.
На Литейном, у углового трактира «Скорпион», показался купец Яков Платонович Плотников — человек в возрасте, упитанный, с обритым лицом и меховой шапкой, из тех, кто держит слово и счет. В одной руке он нёс кожаный портфель с бумагами и деньгами, в другой — зонт, на всякий случай: небо над городом всегда казалось готовым плюнуть дождём.
Он вышел из трактира, сделал пару шагов к извозчику — и вдруг остановился.
У стены стоял человек. Высокий, в чёрном пальто, с шарфом, плотно закрывавшим нижнюю часть лица. Шляпа опущена. Руки за спиной.
— Простите… — произнёс незнакомец тихо, почти ласково, — Вы ведь купец Плотников?
Тот кивнул, нахмурился, крепче сжал портфель.
— Да, а вы… кто, собственно?..
— Просто прохожий. Но я знаю, что вы страдаете бессонницей, и вам сегодня снился сон про лавку вашего отца. Про ключ под прилавком. Вы проснулись в холодном поту.
Купец побледнел.
— Откуда вы…
— Тише. Всё хорошо. Всё уже решено. Ваши руки — устали держать груз. Ваша воля — хочет отдыха. Просто отдайте. Всё, что у вас есть. А потом пойдёте домой. Спокойно.
Он говорил негромко, мягко, с паузами. Как будто пел колыбельную. Плотников стоял, не шелохнувшись, потом кивнул, снял перчатку, аккуратно подал портфель.
— Благодарю, — сказал человек в чёрном. — А теперь — вы ничего не помните. Это был плохой вечер. Он закончился. Вы идёте домой.
Купец развернулся, пошёл прочь, ровной походкой. Мимо извозчика, мимо скрипящих саней, мимо афиш на стене, где значилось: «Гипноз и человек будущего. Лекция профессора Абрамсона.»
Только через два часа, уже дома, сев за самовар, Плотников вдруг понял, что портфеля нет. И что в голове — пусто, как уши после взрыва.
Вызвали полицию. К утру дело лежало на столе в канцелярии Сыска, аккуратно подшитое, с краткой пометкой на обложке: «Особый случай. Без насилия. Предположительно — внушение. Назначить Климова».
