Политэкономические императивы развития

Монография

Ответственные редакторы
доктор экономических наук, профессор
М. Л. Альпидовская,
доктор экономических наук, профессор,
заслуженный деятель науки Российской Федерации
А. Г. Грязнова

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 338(08)(470+571)

ББК 65.01–96(2Рос)

П50

Рецензенты:

Бузгалин А. В., доктор экономических наук, профессор (ФГБОУ ВО «Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова»);

Николаева Е. Е., доктор экономических наук, профессор (ФГБОУ ВО «Ивановский государственный университет»);

Карамова О. В., доктор экономических наук, доцент (ФГОБУ ВО «Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации»).

Ответственные редакторы:

Альпидовская М. Л., доктор экономических наук, профессор;

Грязнова А. Г., доктор экономических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации.

Редакционная коллегия:

Соколов Д. П., кандидат экономических наук;

Толкачев С. А., доктор экономических наук, профессор.

Монография подготовлена по материалам Международного круглого стола «Политическая экономия сегодня», посвященного юбилею президента Финансового университета, заслуженного деятеля науки Российской Федерации, доктора экономических наук, профессора Аллы Георгиевны Грязновой, проведенного 5 декабря 2017 г. в Финансовом университете (г. Москва). В монографии уделено внимание актуализации проблемы возрождения политэкономического подхода к исследованию современной экономики, предполагающей обсуждение следующих вопросов: обоснование объективной потребности поиска новых теоретических очертаний политической экономии; необходимость разработки иного подхода к формированию новой методологии, отличной от принятой в mainstream; определение нового содержания экономической науки как императива реализации социально-экономических интересов новой России.

Монография рекомендуется студентам, аспирантам, научным работникам и преподавателям в процессе изучения проблем современной экономики.

Работа публикуется при поддержке гранта Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ) «Проблемы конфигурации глобальной экономики XXI века: идея социально-экономического прогресса и возможные интерпретации, № 18-010-00877 A».

УДК 338(08)(470+571)

ББК 65.01–96(2Рос)

© Коллектив авторов, 2019

© ООО «Проспект», 2019

Вместо предисловия

Грязнова А. Г., Альпидовская М. Л.

Политическая экономия — фундаментальная наука о социально-экономическом развитии

Система экономических наук без политической экономии — таково положение дел в современном отечественном экономическом высшем образовании. Политическая экономия не изучается. «Несмелые» попытки реанимировать политическую экономию к жизни примитивно сводятся к позиционированию ее как науки о рыночном хозяйстве или к радушному «принятию» нового ее понимания как «новой политической экономии», исследующей влияние политики и политического рынка на экономику.

Основной экономической дисциплиной остается «экономикс», для которой совершенно не интересны с содержательной точки зрения вопросы умеренного потребления и самодостаточного хозяйства, весьма опасны с идеологической точки зрения вопросы закономерностей, целей и смысла накопления богатства [6, 7], а также игнорируемы сложность и противоречивость социально-экономических отношений в современной рыночной экономике.

Все это находит проявление в условиях протекающего сегодня в мире и еще не закончившегося, как бы нам этого ни хотелось, глобального экономического системного кризиса. Провалы в осуществлении рыночных преобразований в большинстве постсоциалистических стран, реформационная экономическая политика которых опиралась на далекие от практики рекомендации «mainstream», свидетельствуют о теоретической ограниченности этой теории и ее поверхностном описательном характере механизма функционирования устойчивого рыночного хозяйства в бескризисном состоянии, не объясняющего глубинные структурные причины неустойчивости рыночной экономики.

Современный представитель кембриджской школы Дж. Ходжсон в своем труде «Экономическая теория и институты: Манифест современной институциональной экономической теории» отмечает, что состояние экономической теории как науки остается плачевным, несмотря на нескончаемый поток публикаций после Второй мировой войны. Главное обвинение, выдвигаемое против экономической теории, заключается в том, «…что в рамках основного направления теоретической мысли не удается убедительно объяснить многие экономические явления и выработать политические рекомендации, позволяющие явным образом решить насущные экономические проблемы» [8, 15]

Действительно, западная экономическая теория, развивающаяся в русле двух доминирующих экономических доктрин — неоклассической и неокейнсианской, — стала испытывать значительные трудности в теоретическом обосновании и разработке путей преодоления негативных явлений современной рыночной системы на основе использования традиционных макроэкономических регуляторов, предусматривающих применение инструментов денежно-кредитной и налогово-бюджетной политики.

Радикальные экономические и политические изменения, происходящие в новой России, а также современный глобальный системный экономический кризис, требуют кардинального изменения организации учебного процесса. Речь идет о формировании модели образования, позволяющей применять широкие знания к объективному анализу современных социально-экономических проблем. Эта задача стоит и применительно к преподаванию, прежде всего экономических дисциплин. В рамках экономического знания прогрессирует плюрализм взглядов и позиций, как отдельных ученых, так и школ, и направлений. В таких условиях необходимо наличие некой теоретическо-методологической общей экономической науки.

Такой наукой в период существования СССР являлась марксистско-ленинская политическая экономия, формировавшая у студентов фундаментальные знания о закономерностях функционирования и тенденциях развития экономических отношений, формах проявления этих отношений, способах и средствах их исследования. С началом «перестройки» и переходом экономики нашей страны на «рыночные рельсы» советская экономическая наука уже не могла выполнять функцию общей экономической теории, так как перестала соответствовать существующим идеологическим стандартам. Неудовлетворенные марксистской политической экономией, которая на тот момент оказалась в кризисе, многие ученые стали следовать западным образцам экономической науки.

В свое время в западной экономической науке переход от классической политической экономии к «экономиксу» стал своеобразным выражением отказа от экономической науки, торжеством капиталистической практики над экономической теорией, более откровенным подчинением университетского образования идеологизированным целям высшей капиталистической элиты. Под своим новым названием западная политическая экономия стремилась уйти в сторону от проблем, поставленных перед ней марксистской экономической наукой.

Но «экономикс», как оказалось, не может отразить всех особенностей современной экономики. В итоге перед учеными встал вопрос: что преподавать в качестве экономической теории? И этот вопрос не может остаться без внимания.

Заложенная в фундаменте западных учебников «Экономикс» маржиналистская теория носит, как отмечалось выше, преднамеренно идеологизированный характер — средство идеологической и политической борьбы в «холодной» войне. «Холодная» война закончилась. Из этого факта следует как минимум три вывода практического характера.

Во-первых, отпала необходимость учить студентов российских вузов исключительно идеологизированному курсу «чистой» теории, исключающей реальность, факты, а также самих хозяйствующих в социально-экономической системе субъектов с их экономическими интересами. Под требованием «чистой» науки скрывается отказ от политической экономии, от решения основных проблем экономического развития общества, от анализа капиталистического способа производства. Переход к идеологизированной науке означал отказ от теории, то есть опять-таки от политической экономии. Исторически, с точки зрения А. Маршалла, «экономикс» является наукой чистой и прикладной, более широкой, чем политическая экономия. Прикладные дисциплины неизбежно и вполне естественно существуют в каждой социально-экономической системе, развитие их было необходимо для капиталистического общества. Однако прикладные науки только тогда являются науками, когда они построены на твердых основах научной экономической теории. Но Маршалл, уходя от решения проблем, поставленных марксистской политической экономией, вновь прокламировал разрыв между экономической практикой и экономической наукой.

Во-вторых, современная рыночная экономика по своей сути является капиталистической [3, 25]. Известный американский экономист Дж. Гэлбрейт в одной из своих работ отмечает, что «…словосочетание “рыночная система” смысла не имеет, оно ложно, невыразительно и шатко. Оно возникло из желания защититься от ас­социаций, связанных с непривлекательным про­шлым капиталистической власти и наследием Мар­кса, Энгельса и их верных и красноречивых после­дователей». Действительные же знания о категориях, законах, механизмах функционирования этой системы дает классическая политическая экономия. Исторический и комплексный подход, свойственный политико-экономическому анализу, направлен на обеспечение более широкого взгляда на экономику. Соответственно, более глубоко раскрывается содержание экономических категорий, отражающее кумулятивный характер общественного прогресса. Это результат объективного исследования социально-экономических отношений за весь период развития капитализма, оставленный нам Смитом, Рикардо, Петти, Марксом и последующими учеными, сумевшими без политико-идеологических пристрастий исследовать новые социально-экономические явления в жизни общества.

В-третьих, по оценке выпускников российских вузов, экономические знания по курсу «чистой» теории («экономикс») оказались практически невостребованными и не достаточными не только для продолжения образования в аспирантуре, но и в элементарном понимании того, что происходит в стране и в мире. Наши «экономисты» утверждают, что материальное производство потеряло свое значение. Россия уже живет в постиндустриальном обществе, поскольку сфера услуг составляет более 50% общественного производства. Россия может стать великой державой на основе развития отраслей по добыче природного топлива и минерального сырья и т.д. Весьма специфичны негативные примеры «научной новизны», полученные соискателями кандидатских и докторских степеней на основе «чистой» (маржинальной) теории. Их научные исследования несколько апологетичны и зачастую наполнены лишь описанием поверхностных отношений производства и обмена, присущих рыночной экономике.

Возвращаясь в учебном процессе к классической политической экономии как фундаментальной основе экономической науки, мы устраняем «пропасть» между ее теорией, существующей в некоторых вузах в виде формальной маржиналистской доктрины, и экономической наукой, призванной объективно исследовать реальность и пополнять сам фундамент науки — теорию. Что и является в действительности «новизной» — «приращением» к науке.

По признанию отечественных и западных специалистов, наиболее консервативной структурой в преодолении кризиса в современной экономической науке, экономической теории и учебных программах выступает преподавательское сообщество. Объяснение этому заключается в формальном характере знаний «чистой» теории, которые не нуждаются в обновлении, привлечении фактов, действительных достижений в экономической науке, самостоятельной исследовательской работы, ежегодного обновления лекций и т.п. За последние несколько лет качество самого преподавательского корпуса снизилось. Он пополнился кандидатами и докторами, которым сложно работать творчески.

Да и является ли «экономикс» наукой? Можно ли «экономикс» назвать наукой? Такие вопросы возникают, прежде всего, у самих апологетов «чистой» теории, носящих ученое звание профессора и читающих лекции. Они сами признают, что ответ может быть дан лишь на методологических основах. Однако порок состоит в том, что здесь отсутствует научная методология.

Весьма характерно известное российскому преподавателю «экономикса» заявление профессора П. Самуэльсона о том, что «экономикс» находится на полпути между искусством и наукой [7, 27]. Иначе говоря, и до науки не дошел, и искусством не стал.

В книге известного австрийского и американского экономиста Й. Шумпетера «История экономического анализа» вопросительная форма специального раздела, названного «Является ли экономика наукой?» [9], выражает сомнение в возможности включить «экономикс» в систему современных наук. А за основной признак науки он принимает наличие технических приемов и методов.

Также возникают трудности и разногласия в определении предмета «экономикса». Отказ экономистов ХХ века от наследия политэкономии, стремившейся установить объективные экономические законы капиталистического хозяйства, привел их к банкротству при определении предмета их новой дисциплины. В результате авторы учебников по «чистой» теории лишь «скользят по поверхности» социально-экономических производственных отношений, а основное внимание сосредоточивают или на всеобщих, по их мнению, технико-организационных принципах производства, или на анализе отдельных сторон «деловой жизни».

Чего нельзя сказать о классической политэкономической науке, которая в противовес «экономиксу» на твердых, научно проверенных методологических основах и по сей день совершает свое развитие, имея полную ясность в отношении предмета, цели и методов исследования. Предметом изучения политической экономии являются производственные отношения, свойственные различным, исторически сменяющим друг друга способам производства, объективно действующие экономические законы. Реальной формой проявления производственных отношений становятся экономические интересы субъектов хозяйствования, без познания сути которых невозможно понимание роли и места человека в социально-экономической жизни, генезиса и эволюции рыночного хозяйства, особенностей современной рыночной экономики.

Ряд отечественных вузов не отказались от преподавания классической политической экономии капитализма и сохранили прежнее количество учебных часов. Тем не менее кафедры экономической теории большинства вузов под влиянием многих факторов (признания за учением К. Маркса вины за неудачную модель социализма в России, огромных симпатий к Западу, пренебрежением «этой» страной, собственной недальновидности и недопонимания идеологизированного характера «экономикс», а также того, что Россия переходит и уже перешла к капитализму и т.п.) «твердо» отстаивают прежний, уже устаревший курс учебных программ.

Между тем в России уже произошло понимание практической важности этой проблемы и сделаны конкретные шаги к ее разрешению. Опубликование открытого письма к министру образования РФ большой группы ученых-экономистов и преподавателей экономической теории, широкая дискуссия по этой проблеме, освещенная на страницах журнала «Российский экономический журнал» за 2001–2003 гг., «заставили» министерство образования РФ признать неприемлемость сведения преподавания в вузах страны исключительно экономической теории («экономикс») и вернуться к классической политической экономии. Практическим результатом в решении этого вопроса является включение в паспорт специальностей ВАК РФ по защите диссертаций и политической экономии.

Если ведущие отечественные университеты стремятся остаться в числе самых престижных для абитуриентов вузов страны, предоставляющих, выражаясь рыночным языком, высококачественные образовательные услуги, выпускать специалистов с высоким уровнем экономических знаний и дипломом, обладатель которого будет востребован в любой сфере занятости, то весьма полезен будет опыт стран Запада (США, Великобритании, Германии и Франции). Здесь нескольким вузам отводится место престижных учебных заведений, готовящих элиту, специалистов с высококачественным, государственно значимым дипломом. В этих вузах практически используется четыре вида (формы) теоретической экономической науки: 1) формальные или «чистые» теории; 2) эмпирические теории; 3) политическая экономия, сбор данных и разработка экономической политики; 4) история экономической мысли и методология исследований. К примеру, Кембриджский университет — курс «Политическая экономия капитализма»; Лондонский городской университет — модули «Общая политическая экономия» (20 кредитов), «Политическая экономия мировых финансов» (20 кредитов); Нью-Йоркский университет — курс «Политическая экономия»; Массачусетский технологический институт — курс «Политическая экономия: теории государства и экономики».

Подводя итог вышеизложенному, следует отметить, что получение качественного экономического образования возможно лишь на основе изучения экономической науки, относящейся к тем областям знания, которые позволяют проникнуть в суть происходящих процессов и выявить их движущие силы. Фундаментом экономической науки является политическая экономия, исследующая внутренние закономерности экономических явлений и позволяющая вырабатывать зрелое экономическое и политическое мышление. Что в целом повышает качество подготовки и специалистов, и управления. Решение этой задачи отвечает национальным интересам современной России.

Возникла насущная и осознанная необходимость «возрождения из пепла», как птицы Феникс, фундаментальной экономической науки — «Политической экономии». Поскольку философская категория «необходимость» представляет собой такую связь явлений, которая при наличии определенных условий обязательно наступает. История человеческого общества убедительно подтверждает это утверждение. Экономическая наука исключением в данном случае не является.

Список использованной литературы

1. Абалкин Л. И. О национально-государственных интересах России // Вопросы экономики. — 1994. — № 2. — С. 4–16.
2. Альпидовская М. Л. Политическая экономия как «осознанная необходимость» // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. — 2011. — № 1 (94). — С. 44–47.
3. Гелбрейт Д. К. Экономика невинного обмана: правда нашего времени. — М.: Европа, 2009.
4. Каратаев Н. К. Economics — буржуазная политэкономия. — М.: Наука, 1966.
5. Пешехонов В. А. Введение в политическую экономию: учеб. пособие. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1989.
6. Политическая экономия как экономическая философия: учеб. пособие для студентов всех специальностей: Допущено УМО по образованию в области менеджмента / Государственный университет управления, Кафедра политической экономии. — М.: ГУУ, 2009.
7. Самуэльсон П.Экономика (вводный курс): переводное издание / ред. А. В. Аникин, ред. А. И. Шапиро, ред. Р. М. Энтов, общая редакция А. С. Кудрявцева. — М.: Прогресс, 1964.
8. Ходжсон Дж. Экономическая теория и институты: Манифест современной институциональной экономической теории / пер. с англ. — Дело, 2003.
9. Шумпетер Й. А. История экономического анализа / пер. с англ. под ред. В. С. Автономова: в 3-х т. Т. 1. — 552 с., Т. 2. — 504 с., Т. 3. — 688 с. СПб.: Экономическая школа, 2001 г. // Экономическая школа: [интернет-ресурс]. URL: http://sei.e-stile.ru/page319/.
10. Экономическая теория: учебник / под ред. А. Г. Грязновой, Т. В. Чечелевой. — М.: Экзамен, 2005.
11. Экономические вызовы западных санкций против России: общие и особенные черты: монография / под ред. М. Л. Альпидовской. — Краснодар: Изд-во НИИ Экономики ЮФО, 2016.

Гордеев В. А.

А. Г. Грязнова и теоретическая экономия

В мою жизнь мир идей профессора А. Г. Грязновой вошел в теперь уже далекие 1970-е годы. Под руководством Заслуженного деятеля науки РСФСР, создателя теории непосредственно общественного производства и продукта Александра Ивановича Кащенко я занимался тогда подготовкой к защите своей кандидатской диссертации. Тема ее была «Непосредственно общественный характер социалистического производства и экономическая оценка итогов социалистического соревнования в современных условиях». А тут как раз вышла монографическая работа Аллы Георгиевны «Производительность труда и социалистическое соревнование» [см.: 11].

Для меня названная книга оказалась не просто еще одним источником в большом перечне таковых по состязательным отношениям в экономике. Нет, в этом перечне монография Аллы Георгиевны сразу же заняла особое место, поставив на первый план главный целевой ориентир и содержательную направленность в тогдашних состязательных экономических отношениях.

Если кому-то сегодня упомянутая работа покажется утратившей актуальность ввиду пережитой затем нашей страной смены общественного строя и экономической системы, то считаю долгом утверждать обратное. Это была не просто актуальная книга, — таковыми-то должны быть и все работы ученых, — а суперактуальная, как сказали бы сегодняшние наши студенты. Ведь она была — ни много, ни мало — о жизни и смерти тогдашней социально-экономической системы. Не в этой аудитории напоминать об указании классика по поводу значения производительности труда для победы нового общественного строя.

Важно заметить, в какой именно исторический момент появилась упомянутая книга Аллы Георгиевны. После 15-летнего послевоенного периода самого бурного роста производительности труда в СССР экономическая политика Н. С. Хрущева с ее тенденцией к уравниловке, отступлению от социалистического принципа «каждому по труду» практически полностью ликвидировала тот рост, и это на фоне нашего еще значительного отставания от стран Запада по наиважнейшему показателю.

Сегодня этот аспект активно разрабатывают [см., например: 1–5; 7; 13–15] три члена редколлегии редактируемого мною электронного журнала «Теоретическая экономика»: во-первых, ярославский профессор Василий Иванович Корняков, во-вторых, его ученица, выпускница аспирантуры возглавлявшейся мною кафедры экономической теории, кандидат экономических наук Наталья Андреевна Вахрушева (Алексеева), и, в-третьих, профессор Финансового университета Марина Леонидовна Альпидовская, которая резонно считает своим Учителем Аллу Георгиевну. Это доблестное трио убедительно показывает, что на основе схем расширенного воспроизводства Маркса в «Капитале» И. В. Сталин сделал гениальное открытие в виде теории снижающихся цен, по которой экономика сама создает стимул для роста производительности труда. Потому и было 15-летие ее бурного роста. Но затем политики и ученые из политико-идеологических соображений проигнорировали, а потом и вовсе забыли об этом открытии. В результате нас постигла трагедия гибели советской экономики. Заметьте: предупреждение Аллы Георгиевны было сделано очень своевременно, на старте разрушительного процесса.

А месяц с небольшим назад президент РФ провел совещание с руководством экономических ведомств все по той же проблеме производительности труда. И подвигло его на такой шаг, полагаю, не только и не столько узко-тактическое соображение из-за предвыборной ситуации, сколько стратегическая важность проблемы. Ибо ни экономические санкции Запада, ни даже нанесение по России превентивного ракетно-ядерного удара не страшны нам сами по себе до такой степени, как низкий уровень производительности труда в своей стране. Добейся мы более высокой производительности, чем конкуренты и стратегические противники, и никто не осмелится на нас напасть, а какие-то санкции станут просто безразличны. И, выходит, что значимость давней работы Аллы Георгиевны сегодня актуализируется и многократно возрастает по сравнению со временем ее написания.

Мое вхождение в мир идей профессора А. Г. Грязновой протянулось на все десятилетия научной жизни. Оно стало характерным и для моих коллег и учеников. Особенно нам близки работы Аллы Георгиевны по экономической теории. Здесь, как справедливо отмечено в самом названии сегодняшнего мероприятия, важно отстаивание политэкономической методологии, необходимости творческого развития ее классического варианта применительно к анализу современных экономических реалий [см., например: 6; 11–12; 16–17].

В настоящее время мною со сподвижниками из целого ряда стран выдвинута и обосновывается концепция теоретической экономии, подвергающая критике все направления и концепции, имеющиеся в экономической науке, как недостаточно адекватно отражающие экономическую реальность. При этом они не просто отбрасываются, а на основе полиметодологического подхода вбираются и во избежание эклектики располагаются по определенной иерархии. Для эндотерического, сущностно-содержательного изучения рассматриваемых категорий приоритет отдается классической политэкономии в ее высшем выражении — марксистском [см. об этом подробнее: 8–10]. И здесь нам работы А. Г. Грязновой по экономической теории с отстаиванием необходимости творческого развития классической политэкономии представляют первостепенную важность.

А ставшие модными за последние десятилетия неоклассика и институционализм относятся, по нашему представлению, к отражению внешней формы проявления сущностно-содержательной стороны рассматриваемых категорий. Конечно, изучение должно быть целостным, в диалектической взаимосвязи и взаимодействии содержания и формы, сущности и явления. Но в этой целостности выделение приоритетности развития классической политэкономии при эндотерическом анализе изучаемых категорий имеет первостепенное значение.

Рупором нашей концепции теоретической экономии выступил электронный журнал «Теоретическая экономика», вот уже семь лет успешно взаимодействующий с читателем. Журнал стал самым читаемым из научно-экономических собратьев, его регулярно штудирует более 60-ти тысяч экспертов из 47 стран на пяти континентах от Канады и США до Австралии и Китая. А среди двух с половиной тысяч русскоязычных экономических журналов он опережает 96% по импакт-фактору. Потому что отражает разработку и развитие концепции, позиционирующей себя как новый парадигмальный мейнстрим в экономической науке.

И в этой разработке и развитии мы опираемся прежде всего на труды тех авторов, которые творчески развивают классическую политэкономию в ее высшем выражении — марксистском. Среди них, как уже отмечали коллеги, важное место принадлежит Алле Георгиевне Грязновой. В названии моего выступления «А. Г. Грязнова и теоретическая экономия» центральное место занимает соединительный союз «и». И, поздравляя Аллу Георгиевну с юбилеем, мы сердечно благодарны ей за верность базовым идеям и положениям экономической науки, за импульс к их развитию в отражении сегодняшних реалий.

Список использованной литературы

1. Алексеева Н. А., Корняков В. И. Дирижизм и воспроизводственный поворот // Теоретическая экономика. — 2015. — № 1. — С. 24–35. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
2. Альпидовская М. Л. К вопросу об экономических интересах или проблемы и перспективы развития современной России // Теоретическая экономика. — 2016. — № 1. — С. 8–13. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
3. Альпидовская М. Л. Мифы и реалии модернизации по-российски // Теоретическая экономика. — 2012. — № 3. — С. 28–34. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
4. Альпидовская М. Л., Вахрушева Н. А., Корняков В. И. В чем могла бы состоять смена модели российской экономики // Теоретическая экономика. — 2015. — № 6. — С. 8–15. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
5. Альпидовская М. Л. Проблема обострения неравномерного социально-экономического развития стран в современных условиях // Теоретическая экономика. — 2014. — № 4. — С. 46–50. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
6. В поисках новой теории: книга для чтения по экономической теории с проблемными ситуациями: учеб. пособие / под ред. А. Г. Грязновой, Н. Н. Думной; Финансовая академия при Правительстве РФ. — М.: КНОРУС, 2004. — 368 с.
7. Вахрушева Н. А., Корняков В. И. Угнетенное экономическое развитие позднего СССР // Теоретическая экономика. — 2017. — № 1. — С. 9–17. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
8. Гордеев В. А. Наше слово о теоретической экономии на конференции в МГУ им. М. В. Ломоносова 19.11.2014 // Теоретическая экономика. — 2015. — № 2. — С. 25–35. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
9. Гордеев В. А. Теоретическая экономия — новый парадигмальный мейнстрим // Теоретическая экономика. — 2015. — № 1. — С. 4–17. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
10. Гордеев В. А., Шкиотов С. В. Повышать конкурентоспособность российской экономики: контраст видения неоклассики и теоретической экономии // Теоретическая экономика. — 2015. — № 5. — С. 11–24. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
11. Грязнова А. Г. Производительность труда и социалистическое соревнование. М.: Экономика, 1976. — 151 с.
12. Грязнова А. Г. Современные проблемы социально-экономического развития России / Хозяйственная академия им. Д. Ценова (Болгария); Финансовая академия при Правительстве РФ (Россия). — Свиштов, 2001. — 264 с.
13. Корняков В. И. Кратное увеличение производительности труда — самое главное теоретическое исследование // Теоретическая экономика. — 2012. — № 2. — С. 10–15. [Электрон. ресурс] — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
14. Корняков В. И. Вселенско-космическая тайна двойственности труда // Теоретическая экономика. — 2014. — № 5. — С. 11–16. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
15. Корняков В. И. О современном способе действия закона роста производительности труда и забытом экономическом открытии И. В. Сталина // Теоретическая экономика. — 2014. — № 3. — С. 8–21. [Электрон. ресурс]. — Режим доступа: http://theoreticaleconomy.ystu.ru.
16. Экономическая теория: учеб. пособие / под ред. А. Г. Грязновой, В. М. Соколинского; Финансовая академия при Правительстве РФ. — 3 изд., стереотип. — М.: КНОРУС, 2007. — 464 с.
17. Экономическая теория: Экспресс-курс: учеб. пособие / под ред. А. Г. Грязновой, Н. Н. Думной, А. Ю. Юданов; Финансовая академия при правительстве РФ. — М.: КНОРУС, 2005. — 608 с.

Раздел 1. НОВЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОЧЕРТАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИИ: ОБЪЕКТИВНАЯ ПОТРЕБНОСТЬ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

Альпидовская М. Л.

Политическая экономия новой системы хозяйствования: проблемы и противоречия

Совершенно очевидно, что необходимо приобрести
знание о первых причинах: ведь мы говорим, что
тогда знаем в каждом отдельном случае, когда
полагаем, что нам известна первая причина [4].

Обозначение и акцентирование проблемы реанимации целостности как императива расширенного воспроизводства национального богатства в настоящее время настолько своевременна и значительна, что требует многообразия и определенной диверсификации со свойственными им расширением, переориентацией и возвратным освоением той науки и той методологии, призванных и способных найти наиоптимальнейшие пути выхода из глубокого глобального системного кризиса.

Период величайших потрясений, определяющий будущее — реалии начала ХХI века. Сегодня идеи экономического и, соответственно, политического либерализма, казалось бы, одержали верх. «Триумф Запада, западной идеи, — как пишет представитель американской философии, политолог и политический экономист Фрэнсис Фукуяма, — очевиден, прежде всего потому, что у либерализма не осталось никаких жизнеспособных альтернатив» [23, 290]. Но настолько ли неоспорима эта победа? Риторичен ли вопрос?

Существовавший прежде мировой капиталистический рынок представлял собой систему независимых национальных капиталистических рынков. Национальные предприятия и корпорации выступали в качестве действующих хозяйствующих субъектов. Глобализировавшийся рынок представляет собой надстройку над национальными экономиками, втягивающую в себя и поглощающую эти ранее самостоятельные и суверенные экономики. Действующими субъектами становятся, прежде всего, новые формы монополии (большей частью размытой) — ТНК — основные носители новых форм международного разделения труда.

Новая структура производительных сил, сложившаяся благодаря развитию новых форм международного глобального капиталистического разделения труда, все более трансформируется в зависимость аграрно-сырьевых, а иногда и промышленных обществ от стран глобального Запада, сосредоточившего внутри себя современный научно-технический потенциал. В настоящее время приблизительно 98% всех затрат на научные изыскания приходится на страны капиталистического ядра (ортокапитализма), а остальные 2% — на страны так называемой периферии.

Мир в настоящее время по-прежнему разделен. Но не по-фукуямовски, не на два мира «постистории» и «истории». Эти две антагонистические и альтернативные друг другу социально-экономические системы в действительности устояли от воздействия всеобъемлющих процессов глобализации. Эти «миры» до сего дня разъединены, разобщены и разорваны в сущностно-традиционных воззрениях на место и роль человека, как творца и созидателя своего Времени, как субъекта своей Истории.

С одной стороны — ортокапитализм в лице глобального спекулятивного конгломерата, метастазами которого пронизаны финансовые системы почти всех стран мира. Интересы развития национальных экономик, роста промышленного производства и уровня жизни населения им не преследуются. Экономические интересы стран «золотого миллиарда» (в настоящее время сузившегося в их планах до полумиллиарда) — цель в приоритете.

С другой стороны — антиортокапиталистические силы, приобретающие сегодня антизападную направленность, защищающие традиционные культурные ценности от пагубного влияния западной псевдокультуры.

Господствующая в настоящее время экономическая модель «нехозяйствования», по сути своей являющаяся бессистемной и антисистемной, несет в глубине своей «антиприродный» процесс формирования целей своего бытия-небытия — увеличение любой ценой количественных показателей прибыли в ущерб и самому процессу производства, и населению, и окружающей природе как таковой.

Представления академика В. И. Вернадского о насущной необходимости защиты и сохранения биосферы, созданный «Римский клуб» и различные движения «зеленых» Аурелио Печчеи, исследовавшего глобальные модели развития человечества, до сего дня не пробудили общественного сознания. Деятельность же международных правительственных и неправительственных совещаний носит лишь рекламный, а чаще всего «деловой» характер с нулевым результатом. Запасы минерального сырья расходуются хищнически, да и способы генерации энергии, в большей степени, остаются на уровне первозданного способа окисления углерод-водородного сырья. И ТНК, точнее их собственники, не заинтересованы в девальвации принадлежащего им основного капитала.

Что же касается самого человека, то он как субъект хозяйственной деятельности исчезает в процессе виртуализации некогда рациональной экономики, экономики реального хозяйствования, преобразовываясь в объект… и далеко не только исследования. Человек отчуждается не только институционально от средств производства, но и сущностно от возможности участия в процессе созидания реальных благ. Человек, рожденный творить, лишенный жизненных сил, обречен «…на старости лет страдать от голода, а исчерпанный в конец, преждевременно умереть, вертя последним усилием колесо машины» [5, 87].

И возникающие в связи с этим тенденции, связанные с необходимостью продавать свою естественную способность к созиданию за самую низкую цену, едва дающую возможность физически воспроизвестись, не самые устрашающие. Реальная трагедия связана с расчеловечиванием самого человека, с процессом трансгуманизации.

Фундаментом процесса антропосоциогенеза, то есть «превращения животных предков человека в людей и зоологического объединения в человеческое общество» стало возникновение и развитие общественного производства, что в итоге привело к формированию нового социального качества, требующего обуздания животного индивидуализма, подавления и введения в социальные рамки зоологических инстинктов. По принципу табуитета первым был обуздан пищевой инстинкт. В качестве социальных ограничений возникли отношения распределения, являющиеся исходной и основополагающей формой социально-экономических отношений. Зоологический индивидуализм и эгоизм может быть сдержан коллективизмом человека. С появлением дуально-родового, то есть группового брака1, был усмирен половой инстинкт. В результате, благодаря социальным ограничениям пищевого и полового инстинктов завершился процесс становления человека и человеческого общества. «Формирующиеся люди превратились в людей … готовых. Кончился период формирования общества, и началась история … подлинно человеческого общества» [17, 419].

Этот процесс завершился примерно 35–40 тысяч лет назад.

Тем не менее, не только благодаря табуированию основных животных инстинктов человек стал человеком. В этом процессе не менее важная роль отведена труду. Собственно, в труде, то есть в его субъективном существовании в качестве способности человека преобразовывать предметный мир, человек «утверждает себя как общественное существо. И его производственная деятельность составляет главное проявление человеческой сущности» [17, 44], относящейся не к отдельному индивиду и не к природным связям людей, а к человеку как части целого организма и носителю общественных отношений. Совокупность последних состоит не только из экономических отношений, но и других — социальных, политических, идеологических… Тем не менее они не являются столь определяющими и первичными, наиболее глубокая сущность человека, в конечном итоге, определяется его трудовой, производственной деятельностью. То есть человек становится личностью благодаря труду, и роль человека как производительной силы — его основная историческая роль.

Упоминавшийся ранее Ф. Фукуяма в книге «Конец истории и последний человек» [22], самим ее названием «снимает» все проблемы и «разрешает» все противоречия современного мира. Он утверждает, что наступает время неспособных рисковать жизнью ради идеи, требующей отваги, воображения и идеализма. На смену приходит холодный экономический расчет, бесконечные технологические проблемы, забота об экологической ситуации и удовлетворении изощренных потребностей — царство всеобщего мещанского благоденствия и бесконечной скуки.

И не случайны сегодня уже повсеместные проявления расчеловечивания самого человека, разворота его на 180 градусов в направлении вырождения и регресса в отношении снятия табу, связанных с зоологическими формами эгоизма и индивидуализма. Да и труд как экономическая категория незаметно для всех потерял свою ведущую позицию. Он был сведен к категориям огорчения или удовлетворения, ценность (стоимость) лишилась производственного значения, стоимость труда стала определяться стоимостью продукта, товар «рабочая сила» в принципе был запрещен. А современная экономическая наука перестала объяснять экономическую жизнь общества при помощи труда как субстанции экономического бытия [3].

Сегодня зачастую из социально-экономического анализа выбрасывается понимание человека как элементарной формы бытия общества, и нередко встречаются определения общественного бытия, из которых человек, а также его деятельность оказываются выброшенными за пределы объективных явлений и процессов общественной жизни. Человек, отчужденный институционально не только от средств производства, но и от возможности участия в процессе созидания реальных благ, отчуждается сущностно от человека как такового. И, если человек экзистенционально отчуждается от самого себя, то никакие нововведения, инновации и открытия его не смогут вернуть. «Кто сгорел, того не подожжешь! Диоген при свете Солнца с фонарем искал человека, а находил лишь скот» [23, 331].

Фактически любая современная проблема сегодня может найти свое наиболее приемлемое техническое решение. Однако поиски социально-экономических и политических решений нередко затрудняют и, в итоге, доводят любую проблему до состояния полной неразрешимости. И «непросветленная» эта проблема состоит в нежелании человека быть человеком. «Человек мечется в своей сакрально-природной и антропной резервации, и, не находя выхода из нее готов сделать таким выходом свое самоуничтожение» [23, 328].

В контексте всего вышеизложенного весьма логичной становится постановка вопроса о способности «новой», а в свете современных модных веяний — цифровой, экономики обеспечить восстановление целостности как императива расширенного воспроизводства национального богатства, разрушенной либеральными принципами господствующей в настоящее время так называемой рыночной экономики?! И при поиске ответа на этот вопрос следует принять во внимание следующие принципиальные положения.

Во-первых, современные социально-экономические отношения сущностно и институционально продуцируют отчуждение непосредственного производителя от условий, средств и результатов своего труда.

Во-вторых, современная социально-экономическая система способствует потере субъектности человека в трудовой деятельности через утрату возможности осуществления деятельности по производству материальных благ, служащей основной характеристикой и решающим способом утверждения человека как личности.2

В-третьих, глобализация в ее неолиберальной ипостаси в социально-экономическом содержании — есть движение в обратном направлении, означающее возврат к социально-экономическим антагонизмам, присущим наиболее ранним (архаичным) формационным стадиям эволюции социально-экономической системы. В прошлое ушла советская экономика, а вместе с ней уходит и так называемая экономика партнерства 60–70-х годов ХХ столетия, которую французский экономист, автор теории полюсов роста, принимавший активное участие в разработке французских пятилетних планов в послевоенный период Франсуа Перру3 весьма удачно определил, как экономику солидарности4.

В-четвертых, современная наука насильственно отчуждается от производительного труда, несмотря на то, что собственно посредством труда и возможна практическая реализация науки в реальном производственном процессе. Науке навязывают свойство создавать стоимость, то есть и капитал непосредственно в виде знаний. При этом никакой необходимости обращения к труду и овеществления этих знаний в процессе материального производства не требуется. Экономический процесс производства стоимости замещается по сути познавательным процессом получения знаний [7, 458]. Происходит трансформация воспроизводства науки и ее реализации в производстве в методику создания научного знания. И вся система современных социально-экономических отношений не может не тормозить развитие научного знания и интеллектуального труда.

В-пятых, в настоящее время наблюдается повсеместная эстетизация и чрезмерная популяризация любых видов кризиса. Всеобъемлющие кризисы всего — это и глобальный экономический кризис мировой капиталистической системы, имеющий свои истоки в ипотечном кризисе, и кризис институтов современного общества, и кризис механизма государственного регулирования экономики … кризисы науки, образования, здравоохранения, семьи и т.д., — преподносятся сегодня как норма жизни и безысходность, способствующие погружению населения в состояние фрустрации. И перманентность мировоззренческого кризисного бытия-небытия навязывается через все формы общественного познания, не исключая современной экономической науки.

Эпистемологии современной экономической науки, по всей видимости, присущи черты дефундаментализма, искусственно ограничивающего себя рамками матрицы допустимого познания, и фрагментарности, интерпретирующей реальность как множественность, состоящую из отдельных разрозненных элементов, а также трактующей человека как индивида, не обладающего субъектностью, не обремененного никакими реальными общественными связями ни с близкими людьми, ни со страной, гражданином которой он является, ни с прошлым, ни с настоящим, ни с какими благами и нормами, то есть как комплекс не связанных друг с другом образов и событий.

Список использованной литературы

1. Альпидовская М. Л. К вопросу о неравномерности в социально-экономическом развитии стран в эпоху глобализации мировой экономики // Национальные интересы: приоритеты и безопасность. — 2012. — № 19. — С. 2–8.
2. Альпидовская М. Л. Российская система социально-экономических отношений в контексте процесса институционального и метафизического отчуждения // Вестник ТвГУ. Серия «Экономика и управление». — 2017. — № 1. — С. 15–23.
3. Альпидовская М. Л. Социально-экономическое развитие современной России неизбежность устранения антисистемных проявлений // Философия хозяйства. — 2017. — № 2 (110). — С. 107–124.
4. Аристотель. Метафизика. Кн. 1, Гл. 3 // Режим доступа: http://lib.ru/POEEAST/ARISTOTEL/metaphiz.txt_with-big-pictures.html — (Дата обращения: 22.12.2017).
5. Бельмонт Лео. Социализм и справедливость / пер. с польск.; под ред. и с предисл. В. В. Битнера. Изд. 2-е. — М.: Книжный дом «ЛИБРИКОМ», 2012.
6. Долгорукий Ю. Н. Карл Маркс о производствах и современность // Наш современник. — 2012. — № 7. — С. 233–241.
7. Ельмеев В. Я. Социальная экономия труда: общие основы политической экономии. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2007.
8. Зыкова А. Б. Учение о человеке в философии Х. Ортеги-и-Гассета: Крит. очерк. — М.: Наука, 1978.
9. Каратаев Н. К. Economics — буржуазная политэкономия. — М.: Наука, 1966.
10. Макроэкономика: учебник / М. Л. Альпидовская [и др.]; отв. ред. М. Л. Альпидовская, Н. В. Цхададзе. — Ростов н/Д: Феникс, 2017.
11. Маркузе Г. Эрос и цивилизация. Одномерный человек: Исследование идеологии развитого индустриального общества / пер. с англ., послесл., примеч. А. А. Юдина; сост., предисл. В. Ю. Кузнецова. — М: ООО «Издательство ACT», 2002.
12. Мотылев В. В. Пророчества будущего. — М.: Политиздат, 1983.
13. Олейников А. А. Экономическая теория. Политическая экономия нацио­нального хозяйства: учебник для вузов: для бакалавров, специалистов и магистров. 2-е изд., перераб. и доп. — в 2-х ч. / отв. ред. О. А. Платонов. — М.: Институт русской цивилизации, 2011.
14. Отношения собственности в современной России: генезис, проблемы и перспективы / М. Л. Альпидовская, Д. П. Соколов. — Кострома: КГУ им. Н. А. Некрасова, 2015.
15. Перру Ф. Экономика ХХ века // Мировая экономическая мысль. Сквозь призму веков. В 5 т. / сопред. редкол. Г. Г. Фетисов, А. Г. Худокормов. — М.: Мысль, 2004. Т. 4.
16. Пешехонов В. А. Введение в политическую экономию: учеб. пособие. — Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1989.
17. Политическая экономия как экономическая философия [Текст]: учеб. пособие для студентов всех специальностей: Допущено УМО по образованию в области менеджмента / Государственный университет управления, Кафедра политической экономии. — М.: ГУУ, 2009.
18. Семенов Ю. И. Философия истории. Общая теория исторического процесса. — М.: Академический Проект; Трикста, 2013.
19. Соколов Д. П. Перспективы трансформации отношений собственности в России // Философия хозяйства. — 2014. — № 4 (94). — С. 177–187.
20. Философия истории: Антология / Сост., ред. и вступ. ст. Ю. А. Кимелева. — М.: Аспект-Пресс, 1995.
21. Фромм Э. Бегство от свободы. — М.: АСТ, 2014.
22. Фромм Э. Может ли человек преобладать. — М.: АСТ, 2000.
23. Фукуяма Фрэнсис. Конец истории и последний человек / пер. с англ. М. Б. Левина. М.: ACT: ACT МОСКВА: Полиграфиздат, 2010.
24. Шулевский Н. Б. Софиасофия. — М.: ТЕИС, 2017.

Амичба Л. А.

Человеческий потенциал через призму рынка труда

Одной из важнейших задач современности заключается в повышении уровня и качества жизни людей, созданий условий для их физического, духовного и интеллектуального развития, где человек и человеческий потенциал становятся первостепенными для устойчивого развития каждой страны.

С учетом того, что нынешние тенденции развития экономики можно свести к тому, что человеческий потенциал выдвинулся в число доминирующей предпосылки развития, поскольку он же определяет цель данного развития (повышение уровня и качества жизни населения), что обуславливает особую актуальность вопроса повышения человеческого капитала. В этой связи происходит осознание роли человеческого потенциала, как основного инструмента социально-экономического прогресса общества.

По мере развития современного общества и экономики, основанной на знаниях, возрастает значение человеческого потенциала, состояние которого непосредственно зависит от уровня образования, науки, культуры, здравоохранения, охраны окружающей среды и т.д. Следовательно, богатством любой страны являются люди, и ее человеческий потенциал.

Научная разработка проблем активности человека, как субъекта экономической деятельности осуществили еще в начале 30-х г. прошлого века.

Особая роль в формировании концепции «человеческого потенциала» принадлежит лауреату Нобелевской премии по экономике (1998 г.) А. Сену. Он, трактует развитие человеческого капитала как расширение его возможностей, а не возрастание только материального или экономического благосостояния. По мнению, А. Сена, цель общественного развития заключается не в беспредельном увеличении производства, а в создании возможностей для расширения выбора людьми совершать больше дел, жить долго, спастись от болезней, которых можно избежать, иметь доступ к знаниям. Позиция А. Сена основывается на том, что возможность и выбор тесно связаны не только между собой, но и со свободой — как негативной (свободой от голода), так и позитивной (свободой осуществлять свои жизненные устремления). Он основывается на том, что развитие человека — это вопрос его свободы.

Еще в 80 — годах ХХ века предметом исследований и объектом дискуссии, как в отечественной, так и в социально-философской и экономической литературе рассматривались экономические аспекты всестороннего развития личности, т.е. вопросы, связанные с формированием и эффективным использованием человека как главной производительной силы общества, а также проблемы его содержания и характера труда.

Встречаются очень разные трактовки сущности человеческого потенциала.

Термин «потенциал» происходит от латинского слова «potential» — сила, мощь, возможность, способность, существующая скрыто [10].

Под потенциалом следует понимать совокупность возможностей, источников, средств, запасов, которые могут быть приведены в действие, использованы для решения определенных задач, достижения поставленных целей, возможности отдельного лица общества, государства в определенной области; военный, экономический потенциал [2].

К. Колин определяет человеческий потенциал, как совокупность возможностей конкретных людей, общества и государства в области использования людских ресурсов, которые могут быть приведены в действие для решения определенных задач и достижения поставленных целей [3, 20].

У Г. Колесниковой человеческий потенциал представлен врожденными способностями, прибавление к которым приобретенных способностей дает трудовой потенциал, а время, мотивации и труд превращают его в человеческий капитал [4, 26]. Б. Г. Юдин считает, что понятие человеческий потенциал включает в себя понимание человека и как ресурса, и как капитала, но вместе с тем позволяет отразить представление о само ценности человека [8].

Человеческий потенциал понимается как система позиций, характеризующих развитие человека в совокупности его биологических (здоровье), духовных (образование) и социальных качеств (уровень жизни). Однако сами по себе эти показатели имеют, так сказать, потенциальный, возможный для жизнедеятельности человека характер. Они могут быть проявлены, (если для этого будут созданы определенные условия), а могут никогда не быть востребованы.

Ценность качеств человеческого потенциала состоит в том, что они могут функционировать как человеческий фактор, т.е. тогда, когда человек рассматривается не только, как потенциал, но и как субъект, использующий этот потенциал.

Человеческий потенциал — это совокупность основополагающих прав, способностей и возможностей индивида или территориальных общностей, уровень развития и реализация которых повышает или снижает продуктивность общественного воспроизводства [6, 35].

Реализуется человеческий потенциал в процессе функционирования человеческого капитала и человеческих ресурсов.

Человеческие ресурсы это врожденный, сформированный в результате инвестиций и накопленный определенный уровень знаний, образования, навыков, способностей, мотиваций, энергии, культурного развития, как конкретного индивида, группы людей, так и общества в целом, которые целесообразно используются в той или иной сфере общественного воспроизводства и чье формирование требует затрат индивида, фирмы и общества [5,31].

Существуют определенные сходства и различия в понятии категории «человеческий капитал» и «человеческий потенциал».

Их сходство заключается в том, что потенциал и капитал принадлежат человеку, а если есть потенциал, то при наличии потребности он может стать капиталом, т.е. как при создании экономических благ, так и при получении прибыли или дохода.

Различие между человеческим капиталом и потенциалом заключается, в том, что под человеческим капиталом понимается находящийся в распоряжении человека экономический запас благ, т.е. квалификация, специальная подготовка, которая имеет свою стоимостную оценку. А человеческий потенциал это всего лишь возможности, нереализованные, т.е. находящиеся в резерве, человек их создает, накапливает, сохраняет, и, соответственно, не имеющие экономической оценки до определенного времени, но которые при желании и определенных способах мотивации можно реализовать в процессе труда.

Нереализованные человеческие способности, дарования, знания и навыки рассматриваются как особая форма человеческого потенциала: они являются неотъемлемым личным достоянием и богатством человека, в перспективе могут обеспечить своему обладателю получение более высокого дохода, их формирование требует от индивида, фирм и общества значительных затрат.

Развитие рынка труда в Республике Абхазия является одним из механизмов ее устойчивого социального — экономического роста.

Рынок труда в Абхазии играет важную социальную функцию. Он обеспечивает занятость экономически активного населения, его включение в сферу производства и сферу услуг, а также через конкуренцию наемных работников рынок труда стимулирует их к расширению профессионального мастерства, повышению их квалификации и регулирует складывающиеся на нем потоки рабочей силы.

Среди социально-экономических факторов, определяющих сегодняшнюю ситуацию на рынке труда в Абхазии можно отнести [8, 94]:

1. Наличие высокого уровня безработицы;

2. Отсутствие управленческой структуры, регистрирующей безработных;

3. Низкая заработная плата работников;

4. Низкая производительность труда;

5. Сезонная занятость;

6. Отсутствие программ содействия занятости молодежи;

7. Профессиональное несоответствие между спросом на рабочую силу и ее предложением;

8. Структурные дисбалансы на рынке труда и др.

Выше перечисленные факторы свидетельствуют, о том, что на рынке труда в Республике Абхазия наблюдается: высокая доля занятых в неформальном секторе экономике; высокий уровень занятости в теневом секторе экономике; дефицит квалифицированных кадров; низкая конкурентоспособность отдельных категорий граждан и др.

К основным возможностям на рынке труда в Абхазии в соответствии со Стратегией социально-экономического развития можно отнести [8, 95]:

1. Совершенствование нормативной и законодательной базы рынка труда;

2. Принятие программ содействия занятости молодежи;

3. Проведение ярмарок вакансий;

4. Создание эффективной системы социальной защиты безработных;

5. Создание равных возможностей занятости для различных групп населения;

6. Оптимизация системы профессиональной подготовки для обеспечения экономики кадрами;

7. Создание центров подготовки и переподготовки кадров в рамках службы занятости;

8. Повышение производительности труда работников и эффективности использования имеющихся трудовых ресурсов.

Основной задачей на современном этапе развития страны в Республике Абхазия в области занятости населения можно отнести поиск с учетом международного опыта новых подходов к управлению рынка труда и повышению ответственности всех сторон социального партнерства за счет обеспечения эффективной занятости населения и содействия трудоустройства граждан, испытывающие трудности в поиске работы.

Как видно из таблицы 1 в 2016 г. по сравнению с 2010 г. наблюдается увеличение численности наличного населения на 5 985 тыс. чел, темп прироста которого составил — 2,5%, в том числе, темп прироста городско и сельского население составил 3,5% и 1,5% соответственно.

Таблица 1

Численность наличного населения Республики Абхазия (тыс. чел).

годы	всего	в том числе		в общей численности населения %
		городское	сельское	городское	сельское
2010 г.	237579	118324	119255	49,8	50,2
2016 г.	243564	122547	121017	50,3	49,7

Источник: рассчитано по данным статистического сборника «Абхазия в цифрах». Сухум. 2016 г.

Анализ численности населения Республики Абхазия свидетельствую ее динамике роста наличного состава населения, что положительно воздействует на результаты развития человеческого потенциала в республике.

Динамика возрастного состава Республики Абхазия представлена в таблице 2.

Таблица 2

Динамика возрастного состава Республики Абхазия

Показатели	2010 г.	2016 г.	темп прироста %	доля 2016 г.	доля 2010 г.
Моложе трудоспособного (тыс. чел.)	41602	42152	1,3	17,3	17,5
Трудоспособного возраста (тыс. чел.)	142549	144483	1,4	59,2	58,5
Старше трудоспособного (тыс. чел.)	56554	57301	1,3	23,5	23,2

Источник: рассчитано по данным статистического сборника «Абхазия в цифрах». Сухум. 2016 г.

Увеличение темпов прироста в структуре возрастного состава населения в Республике Абхазия наблюдается в составе моложе и старше трудоспособного возраста на 1,3% и трудоспособного возраста — 1,4%.

Их доля в общей численности населения в 2016 г. в составе моложе трудоспособного возраста составила — 17,3%; трудоспособного — 59,2% и старше трудоспособного возраста — 23,5%.

Однако по сравнению с 2010 г. наблюдается снижение доли трудоспособного и старше трудоспособного населения на 0,7% и 0,3% соответственно, но следует отметить увеличение доли моложе трудоспособного возраста на 0,2%, что положительно влияет на результаты современного развитие человеческого потенциала Республики Абхазия.

Для характеристики состояния человеческого потенциала Республики Абхазия были проанализированы совокупность таких показателей, как уровень образования, здравоохранения, величина прожиточного минимума и показатель мотивации к труду.

По данным Управления государственной статистики среднегодовая численность работающих за последние 7 лет увеличилось на 8% и составило в 2016 г. 41408 тыс. чел. [7, 34].

Уровень образования трудоспособного населения Республики Абхазии можно определить лишь, используя данные социологического исследования, проведенного ЦСИ при Президенте Республики Абхазия, где более 50% респондентов имеет среднее образование, 15% — средне специальное, 7% — незаконченное высшее и 24,4% высшее образование (рис.1) [1, 11].

Рисунок 1. Уровень образования трудоспособного населения Абхазии, %

Составлено автором на основании данных Центра стратегических исследований при Президенте Республики Абхазия

Образование является важной составляющей социальной сферы.

Как видно, из таблицы 3 число дошкольных общеобразовательных учреждений в Республике Абхазия в 2016 г. в сравнении с 2010 г. увеличилось на 11 единиц и составило 35 учреждений.

Число общеобразовательных школ сократилось на 12 единиц и составило — 158 школ, в том числе численность учащихся в них увеличилось на 732 тыс. чел. и составило в 2016 г. 27524 тыс. чел. и увеличилось число учителей в них на 185 тыс. чел (2864 тыс. чел).

Сокращение наблюдается в численности средних специальных учреждений на 7 единиц, в том числе численность студентов на 599 чел. и преподавателей в них 116 чел.

Число высших учебных учреждений остается без изменений (2), однако наблюдается сокращение численности студентов и преподавателей в них на 225 чел. и 12 чел. сократилось соответственно.

Сложившаяся в республике система образования не отвечает предъявленным к ней требованиям, этим вызвана острая потребность в повышении уровня и улучшения качества учебно-воспитательного процесса в образовательных учреждениях республики.

Главная цель сегодняшнего развития образования в Республике Абхазия заключается в формировании физически здорового и высоконравственного подрастающего поколения, обладающего разносторонними научными и художественными знаниями, креативными способностями, и готового конструктивно участвовать в развитии современного абхазского общества.

Таблица 3

Показатели развития сферы образования

Показатели	2010 г.	2016 г.	Темп прироста %
Численность дошкольных общеобразовательных учреждений	24	35	45,8
Число общеобразовательных школ	171	158	–7,6
в них: учащихся (чел.)	26792	27524	2,7
учителей (чел)	3679	3864	5,0
Число средних специальных учреждений	13	6	–53,8
в них: студентов (чел).	1461	862	–40,9
преподавателей (чел)	273	112	–58,9
Число высших учебных заведений	2	2	–
в них: студентов (чел)	3532	3307	–6,3
преподавателей (чел)	559	547	–2,1

Источник: рассчитано по данным статистического сборника «Абхазия в цифрах». Сухум. 2015 г.

Состояние здоровья населения Абхазия во многом определяет его способность к производству и воспроизводству жизни, обеспечению им совей безопасности от возможных угроз, и влияет на процессы развития страны. Поэтому государство приходится уделять охране здоровья своих граждан повышенное влияние и постоянно совершенствовать систему оказания качественных и доступных медицинских услуг.

Таблица 4 характеризует состояние сферы здравоохранения в Республике Абхазии, где за период с 2010 г. по 2016 г. численность врачей увеличилась на 132 чел. и составило в 2016 г. 756 врачей, увеличилось и численность среднемедицинского персонала на 81 чел. и на 1 единицу сократилось число больничных учреждений.

Главная цель развития сферы здравоохранения в современных условиях Абхазии заключается в увеличении средней продолжительности жизни граждан и последовательное укрепление здоровья услуг.

Можно выделить три основные проблемы основных факторов медицинского обслуживания, вызывающую неудовлетворенность граждан Республики Абхазия в области здравоохранения: невысокий уровень квалификации специалистов — 25,5%, недостаточная материально-техническая оснащенность медицинских учреждений — 23,4%, высокая стоимость лекарств — 17,4% [8, 22].

Таблица 4

Показатели развития сферы здравоохранения

Показатели	2010 г.	2016 г.	Темп прироста %
Численность врачей (физ. лиц)	620	756	21,9
Численность среднемедицинского персонала (физ. лиц)	15503	1584	5,2
Число больничных учреждений	21	20	–4,7

Источник: рассчитано по данным статистического сборника «Абхазия в цифрах». Сухум. 2016 г.

В таблице 5 представлена величина прожиточного минимума Абхазии, которая увеличилась на 56,0% в сравнении с 2010 г. и составило в 2016 г. — 6356 руб., а в соответствии со среднедушевыми денежными доходами и среднемесячной заработной платы также наблюдается увеличение на 5,8% и 9,1% соответственно.

Динамика среднемесячной заработной платы и производительности труда в Республике Абхазия представлена в таблице 6.

Темп прироста производительности труда за анализируемый период составил — 34,6%, а среднемесячной заработной платы — 69,9%.

Однако, темпы роста заработной платы должны сопровождаться опережающими его темпами роста производительности труда.

Таблица 5

Показатели прожиточного минимума Республики Абхазия

Показатели	2010 г.	2016 г.	Темп прироста %
Величина среднемесячного прожиточного минимума на одного трудоспособного жителя	4072	6356	56,0
Соотношение прожиточного минимума: среднедушевыми денежными доходами %	149,7	158,4	5,8
Среднемесячной заработной платой %	146,2	159,6	9,1

Источник: рассчитано по данным статистического сборника «Абхазия в цифрах». Сухум. 2016 г.

Таблица 6

Динамика среднемесячной заработной платы
и производительности труда

Показатели	2010 г.	2016 г.	Темп прироста %
Численность занятых в экономике (тыс. чел.)	38,2	41,4	8,3
ВВП, (млрд руб.)	20,7	30,2	45,8
Производительность труда (ВВП/ численность занятых)	541,8	729,4	34,6
Среднемесячная заработная плата (руб.)	5953,7	10115,6	69,9

Источник: рассчитано по данным статистического сборника «Абхазия в цифрах». Сухум. 2016 г.

Как видно, из рисунка 2 темп среднегодового роста среднемесячной заработной платы в 2010 г. составляет — 116,6%, тогда как в 2016 г. — 134,6%, производительность труда — 126,4% и 169,9% соответственно.

Следовательно, коэффициенты опережения среднемесячной заработной платы и производительности труда равны 1,2% и 1,3%, что указывает на изменение соотношения между ростом производительности труда и средней заработной платы в лучшую сторону.

Рисунок 2. Темпы роста производительности труда и заработной платы в РА (2010–2016 гг.)

Составлено автором на основании данных Управления государственной статистики Республики Абхазия

Показатели прожиточного минимума, производительности труда и заработной платы не дают полного представления о качестве жизни населения Республики Абхазия за последние 7 лет.

К основным проблемам современности вызывающее общественное беспокойство в Республике Абхазия, связанные с удовлетворением базовых общественных потребностей в безопасности и экономического благополучия по мнению респондентов является:

— высокий уровень безработицы — 22,8%;

— качество медицинских услуг — 11,9%;

— наркомания — 10,5%;

— уровень образования — 6,5% [1, 18].

А наибольшее количество негативных оценок, приходится на сферу:

— социальной защиты населения и обеспечения — 54,8%, что вдет к сильному расслоению общества на богатых и бедных, нарастанию социальных противоречий в обществе и т.д.

— санитарно-гигиеническое состояние — 52,6%;

— здравоохранение — 43,1% [1, 21].

Для эффективного функционирования человеческого потенциала на любом уровне все его составляющие элементы должны соответствовать друг другу по количественным и по качественным характеристикам.

Современная наблюдаемая диспропорция на рынке труда в Абхазии (в структуре занятости, прожиточного минимума, и производительности труда и заработной платы) оказывает прямое воздействие на уровень развития человеческого потенциала.

Список использованной литературы

1. Аналитический отчет по результатам социологического исследования «Состояние и перспективы социально-экономического развития РА» // Центр стратегических исследований при Президенте Республики Абхазия. Сухум. — 2015. — 208 с.
2. Большой экономической словарь / Общ. ред. А. Н. Азрилияна. — М.: Экономика, 2001. 488 с.
3. Колин К. Человеческий потенциал и социальные техгологии в XXI в. // Alma Mater. — 2003. — № 6. — С. 20.
4. Колесников Г. И. Экономико-математические методы оценки проектов инвестиций в человеческий капитал фирмы: дис. … канд. экон. наук, СПбГУ, 2000. С. 26.
5. Левин А. И. Институциональные и экономические основы формирования человеческих ресурсов: автореф. дис. … канд. экон. наук. — Саратов, 2005. — С. 6.
6. Саксельцев И. Г. Человеческий потенциал современного российского общества (социологический анализ): автореф. дис. … канд. соц. наук. — Саратов, 2006. — С. 10.
7. Статистический сборник «Абхазия в цифрах». — Сухум. — 2016. — 98 с.
8. Стратегия социально-экономического развития Республики Абхазия до 2025 г. // Центр стратегических исследований при Президенте Республики Абхазия. — Сухум. — 2015. — 274 с.
9. Человеческий потенциал как критический ресурс России / под ред. И. Т. Фролова. — М.: ИФРАН, 2007.
10. URI: http://ru.wikipedia.org/wiki.

Ампар Л. Г.

Воспроизводственная динамика Абхазии в отсутствие системного фактора

Абхазия попала в сложную политическую обстановку с распадом СССР вынуждена была решать задачу выбора пути формирования правил институциональной организации общественного воспроизводства в условиях военной конфронтации. Чтобы разобраться в ситуации необходимо иметь представление о том, что собой представляла Абхазия в советский период.

С 1921г. Абхазия — независимая советская социалистическая республика (по сути — суверенное государство) в качестве договорной (автономной) республики вошла в состав Грузии 19 февраля 1931 г.

В составе Грузии республика перешла на путь индустриального развития. В 1935 г. была открыта первая шахта, пущены Ткурчальская и Сухумская гидроэлектростанции, развилась пищевая промышленность, дальнейшее развитие получил транспорт, в первую очередь морской и воздушный, господствующее положение заняла государственно–кооперативная форма торговли.

С коллективизаций все обстояло иначе. Из-за отсутствия предпосылок ее проведения, создание колхозов не нашло поддержки среди местного населения и, потому она проводилась более медленными темпами, нежели в стране в целом. Изначально развитие получили низшие формы кооперации — поселковые товарищества, отсутствовало выселение, как форма борьбы с кулачеством. Параллельно создавались цитрусоводческие и эфирномасличные совхозы, внедрялись новые культуры. Перелом в колхозном движении наметился лишь в 1937 г. С этого периода началось «огрузинивание» республики. В качестве подтверждения, сошлемся на свидетельства документов. «В 1938 году ни в одном из учреждений Абхазии … нельзя было найти ни одного абхазца: все должности, от высших до низших, были заняты пришлыми людьми … Особенно сильно отразилась эта чистка на молодой немногочисленной абхазской интеллигенции: почти вся она целиком была уничтожена» .Читаем далее: « Абхазов, которые могли бы занять места в правительственном аппарате страны, не было. Единственная газета на абхазском языке «Апсны капш» была переведена с абхазского латинизированного шрифта на «грузинизированный». Были изъяты все учебники, написанные старым шрифтом и заменены новыми. Государственным языком в Абхазии был русский язык (лишь немногие абхазцы владели грузинским языком)» [7,458–459].

Она явно вступает в противоречие с основами формирования союзного государства, в рамках которых реализовывался ленинский принцип добровольности: «Мы ценим связь только доброволь­ную, а никогда насильственную. Везде, где мы видим насиль­ственные связи между нациями, мы, нисколько не проповедуя непременно отделения каждой нации, оставляем безусловно и решительно право каждой нации политически самоопределяться, т.е. отделиться. Отстаивать, проповедовать, признавать такое пра­во отстаивать равноправие наций, значит не признавать насиль­ственных связей, значит бороться против всяких государственных привилегий какой бы то ни было нации, значит и воспитывать в рабочих разных наций полную классовую солидарность» [11].

После вхождения в состав Грузии по отношению к Абхазии вряд ли возможно было применить социалистический лозунг «национальное по форме и социалистическое по содержанию государство», поскольку форма была абхазской, а содержание инородное. Возможно, этот факт лежит в основе всех последующих событий неприятия грузинского, вплоть до сегодняшнего дня. Он же является истоком грузино-абхазского конфликта 1992–1993 гг.

Общее впечатление о развитии Абхазии в советское время дает таблица 7.

Таблица 7

Основные показатели развития народного хозяйства Абхазии

Показатели	Годы
	1921	1941	1965	1970	1975	1980	1985
Вся продукция промышленности (1921 г. = 1)	1	28	1749	2781	3800	4708	5217
Темпы роста валовой продукции промышленности (1940 г. =1)	–	–	547	825	1070	1297	1524
Производство продуктов с/х, тыс. т	30	63	40	42	37	39	40
Капитальные вложения (в сопоставимых ценах), млн р.	0,14	6,0	53,0	102,0	95,0	107,0	122
Розничный товарооборот, млн р.	13,9	33,7	180,0	273,5	387,9	491,2	515,8
Численность рабочих, тыс. ч	–	5,6	103,5	120,9	149,3	64,4	173,7
Естественный прирост населения, на 1000 чел.	9,0*	7,1**	14,4	11,3	10,1	8,5	8,1
Количество отдыхающих
– всего человек	310	45318	142213	281863	425200	508700	512200
– темп роста (1940=1)	–	–	356	707	10659	2753	12841
Население, тыс. чел	160	318	451	487	496	507	526

* — 1898 г., ** — 1940 г.,

Данные таблицы позволяют заключить, что в советский период экономика Абхазии, как, впрочем, и всего советского государства, была подчинена интересам общественного производства в ущерб личного потребления. Тем не менее, за указанный период (1921–1985 гг.) при устойчивой тенденции сокращения естественного прироста населения удалось добиться высоких темпов роста общественного производства, например, в промышленности более чем в 52 раза, розничном товарообороте — 37 раз, капитальные вложения по отношению к 1940 г. выросли в 20 раз, лишь производство продуктов сельского хозяйства сохранилось с некоторыми отклонениями примерно на уровне 40 тыс. т. (уровень 1965 г.)

Советский период развития общественного воспроизводства Абхазии можно охарактеризовать как самый динамичный в экономической истории страны. Видоизменилась структура народного хозяйства, выросли технический уровень производства, численность и квалификация инженерно–технического персонала и рабочих, приоритет получили интенсивные факторы экономического роста, совершенствовались межотраслевые и внутриотраслевые пропорции промышленного производства, внедрялись мероприятия по эффективному использованию ресурсов, новые машины и механизмы, был взят ориентир на более полное удовлетворение общественных потребностей. Все это не могло не сказаться на темпах роста групп («А» и «Б») общественного производства. В 1985 г. удельный вес производства средств производства (группа «А») в общем объеме продукции составил 51,6 %, производство предметов потребления — 48,4 % (таблица 8).

Таблица 8

Производство средств производства и предметов потребления в общем объеме продукции промышленности Абхазии

Годы	Вся продукция промышленности, % к предыдущему году	в том числе производство
		средств производства (группа «А»)		предметов потребления (группа «Б»)
		% к предыдущему году	удельный вес	% к предыдущему году	удельный вес
1976	104,2	103,0	56,4	106,0	43,6
1977	108,7	109,7	56,9	107,5	43,1
1978	102,8	100,4	55,3	105,9	44,7
1979	107,1	105,3	55,1	109,4	44,9
1980	112,3	113,8	54,8	110,4	45,2
1981	102,2	95,1	54,2	111,1	45,8
1982	109,7	111,6	53,5	107,6	46,5
1983	108,2	106,0	52,9	108,5	47,1
1984	104,6	102,9	52,1	105,7	47,9
1985	130,1	97,4	51,6	106,5	48,4
1990	107,2	99,4	51,2	107,7	48,8
1980 г. = 100
1981	102,2	95,1	98,9	111,1	101,3
1982	111,9	106,1	97,6	119,3	102,9
1983	120,1	114,6	96,5	129,5	104,2
1984	124,7	117,9	95,1	138,9	106,0
1985	154,8	114,7	94,2	149,7	107,1
1990	162,0	112,4	93,4	157,4	107,9

Анализируя, данные приведенной таблицы, нельзя не обратить внимание на тот факт, что начиная, примерно, с 1978 г. структура промышленного производства начинает тяготеть к производству товаров группы «Б», происходит постепенная переориентация экономики Абхазии в сторону непроизводственной сферы. Причиной перестройки народнохозяйственных пропорций республики следует считать ее специализацию на туристско–рекреационной сфере. За указанные восемь лет доля производства средств производства в удельном весе промышленности сократилась на 5,3 %, тогда как в целом по Советскому Союзу имела место обратная тенденция в 1974 г. удельный вес производства средств производства в общем объеме промышленного производства составил 74 % [10], что диктовалось потребностями страны в создании мощной индустриальной базы.

Стоит заметить, что и в масштабах союзного государства происходило некоторое выравнивание пропорций. По мере накопления общественного капитала темпы роста групп «А» и «Б» сближались (табл. 9).

Таблица 9

Пропорция между группами «А» и «Б» в промышленности России, %

Годы	Производство средств производства, группа «А»	Производство предметов потребления, группа «Б»
1940	61,2	38,8
1950	68,8	31,2
1970	73,8	26,2
1990	72,9	27,1

Анализируя советский период развития общественного воспроизводства Абхазии, следует не упускать из вида тот факт, что автономия в составе Грузинской ССР финансировалась по остаточному принципу, хотя последняя по уровню жизни в сравнении с другими союзными республиками выглядела наиболее выигрышно. На это указывают данные таблицы 10. Из материалов таблицы следует, что Россия и Белоруссия являлись основными поставщиками дотаций другим республикам. Поражает то, что введенный в 1987 г. региональный хозрасчет на самом деле не работал, поскольку обходился России и Белоруссии в 50 млрд долл. в год [15].

Республики лишались части дохода, которая шла на поддержание национальных окраин. При этом в 1990 г. Россия, Белоруссия и Латвия в расчете на душу населения производили наибольший объем ВВП. Безусловным лидером по уровню потребления выступает Грузия, опережая, например, Россию, и Молдавию более чем в три раза, Латвию — 1,6 раза. Производя более половины национального дохода СССР Россия в 1985 г. занимала 9-е место по уровню потребления, к 1990-му же году ситуация еще более ухудшилась — она переместилась на предпоследнее (после Киргизии) место.

Относительно Абхазии следует заметить, что хотя в ВВП Грузии она занимала скромное положение, давая лишь 17,3 % от общей его величины, но играла серьезную роль в деле рекреации населения, при этом, судя по данным таблицы, потребление на душу населения в Абхазии сохранялось примерно на одном уровне, тогда как по Грузинской ССР (за анализируемые 5 лет) выросло на треть (33,0 %).

Таблица 10

Производство и потребление ВВП на душу населения в республиках СССР, тыс. долл. на душу населения

Республика	Годы
	1985		1990
	Произв.	Потреблен.	Произв.	Потреблен.
РСФСР	14,8	12,5	17,5	11,8
Белоруссия	15,1	10,4	15,6	12,0
Украина	12,1	13.3	12,4	13,3
Казахстан	10,2	8,9	10,1	17,7
Литва	13,0	23,9	13,0	23,3
Грузия	12,8	31,5	10,6	41,9
в т.ч. Абхазская АССР	13,1	17,5	16,6	17,4
Латвия	17,0	22,6	16,5	26,9
Киргизия	8,3	8,6	7,2	11,4
Молдавия	10,5	12,8	10,0	13,4
Армения	12,7	32,1	9,5	29,5
Таджикистан	6,5	10,7	5,5	15,6

Таким образом период нахождения Абхазии в составе Грузинской ССР связан с серьезной разбалансированностью пропорций отраслей, составляющих ее народнохозяйственный комплекс, специфику развития которого определяют три фактора 1) адми­нистративная целостность; 2) субтропическое сельское хозяйство и перерабатывающая промышленность; 3) курорты и туризм. Административная целостность носила формальный характер — Со­вет Министров Абхазской АССР курировал лишь около 9 % предприятий, агропром все указания полу­чал из Тбилиси, местный бюджет формировался извне. Субтропическое сельское хозяйство не состоялось — все площади были заняты табаком и чаем, продовольственная программа решалась за счет личного подсобного хозяйства. Развитие курортного дела и туризма гипертрофировалось, поскольку не подкреплялось инфраструктурой продовольственной программы. Названные факторы привели к тому, что экономика Абхазии стала зависимой, неспособной обеспечить себя необходимыми товарами. Между тем использование богатств, которыми страна обладает, привело бы к самодостаточности, полностью обеспечи­вающей себя экономики, позволяю­щей решать с успехом свою продовольственную программу. Все эти факты свидетельствуют о том, что Абхазия так и не стала равноправной республикой. В экономическом отношении она не состоялась даже, и как автономия.

Постсоветское развитие республики связано с вооруженным противостоянием Грузии, вследствие чего экономика страны пришла в полный упадок: пострадали топливно–энергетический комплекс, транспортная система, аграрный сектор, строительная индустрия, закрылись почти все научные и учебные заведения, более чем вполовину сократилось население, износ промышленных предприятий составлял от 70 до 100 %, доля импорта доходила до 90 %, исчезли статистические наблюдения. Совокупный ущерб от грузино–абхазского конфликта оценивается в 11,3 млрд долл [16].

О проблемах восстановительного периода можно судить по данным государственного бюджета Республики Абхазия за 1995–2014 гг., который в начале обозначенного периода не дотягивал до 25 (24,4) млн р, в 2014 г. вырос в 343 раза, а в 2016 г. утвержден в сумме 11 522 млн р (таблица 11).

Таблица 11

Государственный бюджет Абхазии, млн р.

Показатели	Годы
	1995	2005	2012	2014	2016	2017
Доходы	24,4	09,4	9524,7	8372,8	10071,9	10158,2
в т.ч. собственные	–	569,4	2722,1	2988,4	2304,4	5441,4
фин.помощь РФ РА	–	140,0*	6802,6	5384,4	7767,5	4717,8
Доля помощи РФ к бюджету Абхазии, %	–	19,8	71,4	64,3	77,1	46,4

Данные таблицы показывают, что существенное дополнение абхазскому бюджету составляет российская финансовая помощь, которая в 2016 г. достигла почти 7,8 млрд р. Выделенные средства, в основном нацелены на оказание помощи в социально-экономическом и научно-техническом развитии республики и составляют 2/3 государственного бюджета Абхазии. Можно заключить, что без этой помощи отсутствие прогресса в экономике было бы очевидным.

Послевоенные тенденции развития Абхазии представлены в таблице 12.

Таблица 12

Динамика основных макроэкономических показателей Абхазии

Показатели	Годы
	1995	2000	2005	2010	2014	2016
Численность населения, тыс. чел.	–	–	223,8	240,7	243,2	243,9
в т. ч. трудоспособные	–	–	132,5	142,5	144,0	144,5
Среднегодовая численность работающих, тыс. чел	0,1	1,1	34,5	38,3	40,6	41,4
ВВП, млрд р	–	–	20,8	24,8	27,5	30,3
Инвестиции в основной капитал, млн р.	–	–	–	3,1	2,5	4,5
Объем промышленной продукции, млн р	0,4	0,2	0,5	19,7	29,1	51,2
Платные услуги населению, млн р	–	–	1,1	3,9	6,0	8,5
Численность персонала, занятого исследования, чел	–	–	533	436	628	547
Удельный вес государственного сектора в общем объеме, %
–пром. продукции	3,4	1,9	44,5	9,2	5,9	3,4
– товарооборота	9,4	3,1	6,6	1,6	0,7	0,6
– платных услуг	–	2,7	35,3	21,5	18,4	20,3
– численности занятых	–	1,3	77,1	72,6	73,5	3,7
ВДС по секторам экономики	–	–	–	100,0	100,0	00,0
– государственный	–	–	–	11,4	22,0	17,3
–домашних хозяйств	–	–	–	44,7	41,6	45,1
– финансовый	–	–	–	2,7	2,1	2,7
– нефинансовый	–	–	–	41,2	33,9	34,9

Приватным комментарием к таблице следует сделать тезис о том, что с 1991 г. по 2008 г. включительно государственной статистической службой республики основные макроэкономические показатели не рассчитывались, поэтому период в 18 лет остается практически не исследованным. Имеющиеся отдельные показатели дают лишь частную картину происходящего. Общим фоном современных тенденций Абхазии следует считать достаточно сильное государственное регулирование всех сфер народного хозяйства, в госсекторе занято более 70% всех занятых в экономике страны, при этом он не занимает и 20% ВВП. Обращают на себя внимание низкий уровень трудоспособного населения и нестабильные доходы негосударственного сектора.

За период с 2005 по 2016 гг. производство ВВП увеличилось лишь на 45,7%. При этом рост носил разной степени эффективности не однородный характер. Строительство и связь увеличились в 1,8 раза, промышленность — 102 раза (учитывая ее полное отсутствие), торговля — 1,5 раза, финансы и кредит — 1,5 раза, органах управления — 2,1 раза. Такой характер роста подчеркивает гипертрофированность в темпах формирования пропорций национальной экономики Абхазии. Отсюда возникают и деформации в самой структуре хозяйства, где от 15 до 18% занимает доля управления, а удельный вес промышленного производства колеблется в пределах 10–11%, что не может характеризовать сложившийся тип экономики как современный.

Все эти обстоятельства заставляют абхазскую экономику искать возможности своего существования. Естественно, в этих условиях единственным партером Абхазии является Россия (если не считать единичные торговые операции и инвестиционные проекты частного турецкого бизнеса). Товарооборот между двумя странами постоянно растет. В 2016 г. товарооборот России и Абхазии составил 248,3 млн долл., увеличившись на 5,8% по отношению к 2015 г. Экспорт России в Абхазию составил 200,2 млн долл., импорт — 48,1 млн долл. Большая часть иностранных инвестиций в Абхазию — российские. В стране : зарегистрировано более 230 компаний со 100-% российским капиталом и 240 совместных абхазско-российских предприятий. Спектр инвестиций достаточно широк: туризм, услуги связи, взаимодействие в топливно-энергетической сфере, промышленности, строительстве. Однако инвестиционные проекты в Абхазии часто сопровождаются высокой степенью риска, отсутствует гарантия безопасности инвестиций, часто нарушаются права собственности.

Сегодня перед страной стоит выбор: либо переход к рыночной экономике и формирование относительно свободной от обладания властным ресурсом системы прав собственности на активы; либо — дальнейшее развитие «авантюрного типа предпринимательства». В первом случае мы делаем первый шаг к становлению общественного воспроизводства рыночной экономики. Во втором — имеем усиление связей общественного воспроизводства с государством, основанных на внеэкономическом принуждении.

Список использованной литературы

1. Абхазия в цифрах 2012. Статистический ежегодник. — Сухум, 2013.
2. Абхазия в цифрах 2013. Статистический ежегодник. — Сухум, 2014.
3. Абхазия в цифрах 2014. Статистический ежегодник. — Сухум, 2015.
4. Абхазия в цифрах в 1985 году. Краткий статсборник. — Сухуми, 1986.
5. Абхазия в советское и постсоветское время / Бгажба О. Х., Лакоба С. З. История Абхазии с древнейших времен до наших дней. — М., 2007.
6. Вебер М. Дух капитализма. Избранные произведения. — М.: Прогресс, 1990. — С. 78.
7. Все страны и территории мира. Новый географический справочник ЦРУ / ред. К. Жвакин. Екатеринбург — М.: У-Фактория, АСТ, 2009.
8. Госбюджет Абхазии // URL: http://abkhazinform.com/item/2640-gosbyudzhet-abkhazii-1995–2015-gg дата обращения 28.07.2016.
9. Данилов С. Трагедия абхазского народа // Абхазия: документы свидетельствуют. 1937–1953. –Сухум: Алашара, 1992. — С. 458.
10. Ефимов А. Н. Экономика и планирование советской промышленности // URL://http://www.booksite.ru/fulltext/1/001/008/093/355.htm/ (дата обращения: 27.07.2016).
11. Ленин В. И. К вопросу о национальной политике // ПСС, 5-е изд. Т. 25. — С. 70.
12. Назаров М. В. Вождю Третьего Рима. — М.: Русская идея, 2005.
13. Народное хозяйство Грузинской ССР в 1990 г.: Стат. ежегодник / ЦСУ при Совете Министров ГССР. — Тбилиси.
14. Народное хозяйство Абхазской ССР за 60 лет. Юбилейный статсборник. Сухуми, 1981.
15. Страницы истории. Добровольное вхождение Грузии в состав Российской Империи (1801) // URL: http://www.hramznameniya.ru/news/?id=2316 (дата обращения: 28.07.2016).
16. Экономика и бизнес в Абхазии // URL: http://www.http://fondabkhazia.com/republic/business (дата обращения: 28.07.2016).

Башанова И. А.

Экономическая безопасность как составляющая современных политико-экономических процессов

Для раскрытия значения понятия «экономическая безопасность» следует охарактеризовать его сущность. Чаще всего, под безопасностью понимается такое состояние субъекта, при котором величина изменения его качеств невелика, а, если говорить точнее, она находится в пределах допустимого. Наилучшее состояние субъекта характеризуется определенным сочетанием параметров его жизнедеятельности. Изменение параметров влечет за собой изменение состояния субъекта. Следовательно, необходимо правильно оценивать уровень безопасности. Однако экспертная оценка безопасности может не совпасть с реальным уровнем. Расхождение этого показателя зависит от многих факторов, например, от полноты и глубины располагаемой информации, от степени влияния ее изменений на безопасность и т.д.

В настоящее время существуют разные определения понятия «экономическая безопасность». Чаще всего под экономической безопасностью понимают экономическую категорию, которая описывает такое состояние экономики, где обеспечивается устойчивый экономический рост, удовлетворение потребностей общества, рациональное управление, а также защита экономических интересов на национальном и международном уровнях [5].

По мнению В. Тамбовцева, «...под экономической безопасностью той или иной системы нужно понимать совокупность свойств состояния ее производственной подсистемы, обеспечивающую возможность достижения целей всей системы» [8]. В. А. Савин считает, что «экономическая безопасность представляет систему защиты жизненных интересов России [7]. В качестве объектов защиты могут выступать: народное хозяйство страны в целом, отдельные регионы страны, отдельные сферы и отрасли хозяйства, юридические и физические лица как субъекты хозяйственной деятельности». По определению Л. И. Абалкина «экономическая безопасность — это состояние экономической системы, которое позволяет ей развиваться динамично, эффективно и решать социальные задачи и при котором государство имеет возможность вырабатывать и приводить в жизнь независимую экономическую политику» [2]. Итак, подводя итоги можно сказать, что под экономической безопасностью понимают важнейшую качественную характеристику экономической системы, определяющую ее способность поддерживать нормальные условия жизни для населения, а также устойчивое обеспечение ресурсами развития народного хозяйства.

По мнению автора, термин «экономическая безопасность» можно определить, как определенное состояние различных частей экономики, при котором вся система наиболее устойчива к внешним угрозам.

Обеспечение экономической безопасности является гарантией независимости для страны, условие, необходимое для обеспечения эффективной жизнедеятельности общества. Это объясняется тем, что экономика является одной из важнейших сторон жизнедеятельности общества, государства и личности. Другими словами, безопасность страны не может существовать без устойчивой экономики, при воздействии на нее внешних и внутренних угроз. В связи с этим можно сделать вывод — обеспечение экономической безопасности является основным приоритетом для политики страны.

Так как экономическая безопасность — это широкое понятие, то наиболее интересным и актуальным является обеспечение экономической безопасности в финансово-экономической сфере. Огромную роль в разработке концепции экономической безопасности играет наука. Под наукой тут необходимо понимать выявление реальных и потенциальных проблем, а также предложение эффективных методов с предотвращением негативных последствий. Также сюда относится прогнозирование разных сценариев развития. Они отражаются в бюллетени банковской статистики и предусматривают три варианта развития при изменении тех или иных показателей. Обычно первым описывают самый выгодный сценарий, далее приемлемый, и, в конце, самый негативный для страны. Однако надо отметить, что Центральный Банк России не позиционирует представленную классификацию сценариев именно так. Данные предположения всегда составляются в пользу государства и в целом не несут в себе масштабных негативных последствий, хотя в реальности могут нанести большой ущерб экономике страны.

Итак, экономическая безопасность включена в систему государственной безопасности. Экономическая безопасность рассматривается как важнейшая характеристика экономической системы, которая определяет ее способность поддерживать нормальные условия жизнедеятельности населения, устойчивое обеспечение ресурсами развития народного хозяйства, а также последовательную реализацию национально-государственных интересов. Сама экономическая безопасность имеет сложную внутреннюю структуру, в которой можно выделить три ее важнейших элемента:

Экономическая независимость. Она не несет абсолютного характера, потому что международное разделение труда делает национальные экономики мира взаимозависимыми друг от друга. В таких условиях экономическая независимость предполагает контроль над национальными ресурсами и достижение такого уровня производства, эффективности и качества продукции, который обеспечивает ее конкурентоспособность и позволит участвовать на равных в мировой торговле.

Стабильность и устойчивость национальной экономики, которые предполагают защиту собственности во всех ее формах, создание условий и гарантий для предпринимательской активности.

Способность к саморазвитию и прогрессу. Это особенно важно в современном, динамично развивающемся мире. Создание благоприятного климата для инвестиций и инноваций, постоянная модернизация производства, повышение профессионального, образовательного и общекультурного уровня работников становятся необходимыми и обязательными условиями устойчивости и самосохранения национальной экономики.

Подводя итог можно сказать, что экономическая безопасность — это совокупность факторов и условий, которые обеспечивают независимость национальной экономики, а также ее стабильность и устойчивость, способность к постоянному обновлению и самосовершенствованию.

Также для лучшего понимания экономической безопасности необходимо определить ее связь с понятиями «развитие» и «устойчивость».

Развитие — это процесс необратимых, направленных и закономерных изменений, приводящий к возникновению количественных, качественных и структурных преобразований психики и поведения человека [8].

Сам процесс развития не однороден. Другими словами, в ходе развития действуют разнонаправленные процессы. Некоторые из них образуют линию прогрессивного развития, но, в то же время, появляются и тупиковые ходы эволюции, а некоторые вообще направленны в сторону регресса. Развитие является компонентом экономической безопасности. Ведь в случае если экономика не развивается, то резко сокращаются ее возможности эффективного функционирования, а также сопротивляемость и приспособляемость к внутренним и внешним угрозам.

Устойчивость и безопасность — одни из важнейших характеристик экономики как единой системы. Они по-своему характеризует состояние экономики. Устойчивость — характеризует прочность и надежность элементов экономике, вертикальных, горизонтальных и других связей внутри системы, способность выдерживать внутренние и внешние изменения. Другими словами, под безопасностью понимают такое состояние объекта в системе его связей с точки зрения способности его выживания при воздействии внутренних и внешних угроз, а также действия непредсказуемых и трудно прогнозируемых факторов.

Однако стоит понимать, что для экономической безопасности значение имеют не сами показатели, которые описывают экономическую безопасность, а их пороговые значения. Пороговые значения представляют собой предельные величины, пересечение которых препятствует нормальному ходу развития элементов воспроизводства и приводит к формированию негативных, разрушительных тенденций в области экономической безопасности. В качестве примера внутренних угроз можно назвать: уровень безработицы, разрыв в доходах между наиболее и наименее обеспеченными группами населения, темпы инфляции и т.д. Приближение к их предельно допустимой величине говорит о нарастании угроз социально-экономической стабильности общества, а превышение предельных, или пороговых, значений — о том, что общество вступает в зону нестабильности и социальных конфликтов, то есть о реальном подрыве экономической безопасности. С точки зрения внешних угроз в качестве индикаторов могут выступать предельно допустимый уровень государственного долга, сохранение или утрата позиций на мировом рынке, зависимость национальной экономики и ее важнейших секторов.

Критерием экономической безопасности является оценка состояния экономики с точки зрения процессов, которые отражают ее суть. Критерий оценки безопасности включает в себя оценку ресурсного потенциала и возможностей его развития; уровня эффективности использования ресурсов, капитала и труда и его соответствия уровню в наиболее развитых и передовых странах, а также уровню, при котором угрозы внешнего и внутреннего характера сводятся к минимуму; конкурентоспособности экономики; целостности территории и экономического пространства; суверенитета, независимости и возможности противостояния, внешним угрозам, социальной стабильности и условий предотвращения и разрешения социальных конфликтов.

Система показателей-индикаторов, получивших количественное выражение, позволяет заблаговременно сигнализировать о грозящей опасности и предпринимать меры по ее предупреждению. Наивысшая степень безопасности достигается при условии, что весь комплекс показателей находится в пределах допустимых границ своих пороговых значений, а пороговые значения одного показателя достигаются не в ущерб другим. За пределами значений пороговых показателей национальная экономика теряет способность к динамичному развитию, конкурентоспособности на внешних и внутренних рынках, становится объектом экспансии инонациональных и транснациональных монополий.

Обобщая выше сказанное, можно сказать, что экономическая безопасность представляет собой способность экономики обеспечивать эффективное удовлетворение общественных потребностей на национальном и международном уровнях. Иными словами, экономическая безопасность — это совокупность внутренних и внешних условий, благоприятствующих эффективному динамическому росту национальной экономики, ее способности удовлетворять потребности общества, государства, индивида, обеспечивать конкурентоспособность на внешних и внутренних рынках, гарантирующую от различного рода угроз и потерь. Из этого можно сделать два вывода.

Первый. Экономическая безопасность страны должна обеспечиваться, прежде всего, эффективностью самой экономики, то есть, наряду с защитными мерами, осуществляемыми государством, она должна защищать сама себя на основе высокой производительности труда, качества продукции и т. д.

Второй. Обеспечение экономической безопасности страны не является прерогативой какого-либо одного государственного ведомства, службы. Экономическая безопасность поддерживается всеми государственными органами, звеньями и разными структурами экономики.

Появление новых рисков и угроз произошло из-за реформирования основ общественного строя. Это создает необходимость для выработки комплекса мер по формированию необходимых предпосылок для создания в стране инновационного общества и экономики. Он включает в себя разработку и реализацию государственной политики на основе таких мер и мероприятий, которые объединенны стратегической целью и охватывают ресурсы субъектов общественного развития. Основу составляет сбалансированная нормативно-правовая база.

Сейчас целесообразно провести пересмотр законодательства, которое регулирует экономические процессы. В целом реальной потребностью является приведение законодательства в этой сфере в соответствие с решаемыми задачами. Для этого необходимо провести несколько целенаправленных мероприятий: проанализировать нормативную базу, устранить противоречия, содержащиеся в нормах разного уровня, расставить приоритеты регулирования в сфере экономической безопасности.

Проанализировав социально-экономические ситуации развития, можно заметить, что существует необходимость создания комплекса мер, направленных на выявление, предотвращение угроз и создание условий для развития российской экономики.

Автор говорит о создании такой концепции экономической безопасности, которая будет основываться на всех факторах, определяющих состояние экономической безопасности, включая практический опыт, и учетом негативного характера, по ее обеспечению. В основе новой концепции необходимо учесть требования достижения инновационного характера, повышения ее эффективности, показатели экономического роста и т.д..

В основе современного развития лежит «человеческий капитал». В России только сейчас начинается ее реализация на практике. В связи с этим необходимо увеличить финансирования разных исследований по главным направлениям развития науки и техники, а также повышение эффективности использования всех видов человеческих ресурсов.

Особенно важным является разработка и использование системы мер, направленных на составление такого уровня развития отечественного научно-технического и производственного потенциала, который гарантировал бы развитие национальной экономики за счет собственных интеллектуальных и технологических ресурсов. Кроме того, необходимо целенаправленное развитие научно-технического потенциала страны, который смог бы обеспечить суверенитет России от других государств.

Также необходимо осуществить обновить и модернизировать основные производственные фонды, производственный потенциал и технологии, которые будут обеспечивать высокий технологический и научный уровень производства и повышение конкурентоспособности.

Механизм обеспечения экономической безопасности представляет собой систему взаимосвязанных политических, правовых, организационных и собственно экономических мер и мероприятий субъектов системы обеспечения экономической безопасности по предотвращению, снижению и минимизации экономических угроз. Он охватывает такие направления деятельности, как:

— деятельность институтов по оптимизации экономических отношений;

— мониторинг экономики для выявления и прогнозирования внутренних и внешних угроз экономической безопасности;

— мероприятия по предупреждению и минимизации внутренних и внешних угроз безопасности экономики в рамках законодательного регулирования;

— обеспечение деятельности системы обеспечения экономической безопасности.

Можно выделить основные направления деятельности государства по выявлению и предупреждению внутренних и внешних угроз безопасности экономики.

Во-первых, выявить фактические или прогнозируемые параметры экономического развития и их отклонения от пороговых значений экономической безопасности.

Во-вторых, работа по введению комплекса мер для преодоления или предотвращения угроз экономической безопасности.

В-третьих, экспертное мнение с позиции экономической безопасности для принимаемых решений по финансовым вопросам.

Механизм обеспечения экономической безопасности не может быть основан на действии какого-либо ведомства или на одном-двух отдельных направлениях. Защита экономических интересов должна быть обеспечина всеми институтами общества и государства. Основную роль в этом плане играет Совет Безопасности Российской Федерации. Он выступает как орган, который осуществляет подготовку предложений Президенту Российской Федерации по важным направлениям обеспечения безопасности. В свою очередь, именно глава государства определяет экономический курс и ставит стратегические задачи по обеспечению экономической безопасности.

Список использованной литературы

1. Агадуллин, Н. Ф. Национальная экономическая безопасность как категория экономической теории: дис. … канд. экон. наук. — Уфа, 2007. — С. 38–49.
2. Абалкин Л. Экономическая безопасность России: угрозы и их отражение // Вопросы экономики. — 1994. — № 12. — С. 4–14.
3. Афанасьев С. Дискуссионные проблемы концепции национальной экономической безопасности // Россия XXI. — 2006. — № 2.
4. Баранов В. М. Законодательное определение понятия «экономическая безопасность государства» и современные проблемы ее правового регулирования // Экономическая безопасность России: политические ориентиры, законодательные приоритеты, практика обеспечения: Вестник Нижегородской академии МВД России. — 2001. — № 1.
5. Климонова A. H. Основные подходы к исследованию понятий «Экономическая безопасность» и «Экономическая безопасность государства» // Социально-экономические явления и процессы. — 2014. — № 8. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/osnovnye-podhody-k-issledovaniyu-ponyatiy-ekonomicheskaya-bezopasnost-i-ekonomicheskaya-bezopasnost-gosudarstva (дата обращения: 12.01.2018).
6. Макроэкономика: учебник / М. Л. Альпидовская [и др.]; отв. ред. М. Л. Альпидовская, Н. В. Цхададзе. — Ростов н/Д: Феникс, 2017.
7. Савин В. А. Некоторые аспекты экономической безопасности российской экономики // Аграрный вестник Урала. — 1995. — № 9. — С. 14.
8. Тамбовцев В. Л. Экономическая безопасность хозяйственных систем: структура, проблемы // Вестник МГУ. — Серия 6 «Экономика». — 1995. — № 3. — С. 3
9. Философский энциклопедический словарь. — М., 1983. — С. 561.
10. Энциклопедический словарь / общ. ред. и сост. Ю. И. Аверьянов. — М.: Изд-во. Моск. коммерч. ун-та, 2003.

Бондаренко В. М.

Политическая экономия будущего и для будущего

Вернуть политэкономию в научный оборот и показать ее роль и место в общей системе знаний о закономерностях развития человеческого сообщества — важнейшая задача современного и будущего научного знания. Ведь еще академик Российской академии наук Леонид Абалкин особое внимание уделял политической экономии и ее будущему развитию. Позиция Л. И. Абалкина состояла в том, и я полностью ее разделяю, что тайна политической экономии заключается в раскрытии природы отношений между людьми, их связи с производительными силами и с другими сферами общественной жизни. Раскрытие этой сути, говорил Абалкин, выдвигает одну из сложнейших и древнейших гуманитарных наук на ведущие позиции, ее же забвение или игнорирование закрывает путь к познанию истины. [1]

Важность использования инструментария политической экономии становится все более актуальной в условиях современного социально-экономического развития в мире и в России, в условиях продолжающего снижения темпов экономического роста и возрастания доли бедного и беднейшего населения. Поэтому все более становится ясным, говоря политико-экономической терминологией, что необходимо найти единственно возможную форму производственных отношений и адекватных ей новых производительных сил. Или наоборот, высоким технологиям XXI века, таким как нано, био, когно, инфо и технологиям IV промышленной революции, необходимо найти такую модель отношений между людьми, которая обеспечит решение всех проблем и ускоренный выход на траекторию экономического развития без кризисов. Особенно, если учесть, что сейчас, как в прежние времена официального признания политической экономии, на поверхности явлений в основе этих знаний преобладал, и преобладает эмпирический подход построения теории.

Такой подход не дает ответа об объективных причинах возникновения кризисов в общей системе знаний о закономерностях развития общественной системы и, следовательно, не дает ответа о месте и роли в ней политэкономии. Более того, субъективное понимание тенденций в развитии общества может быть принято за объективное, и построенные на их основе обобщения и предложения по его дальнейшему развитию, могут в который раз оказаться ошибочными. На поверхности явлений бытует утверждение, что «хаос и кризис — необходимое условие развития». И это несмотря на огромные, не поддающиеся никакому оправданию, человеческие, социальные, экономические, научно-технические и иные потери. А ведь еще Энгельс предупреждал, что «эмпирическое естествознание нашло такую необъятную массу положительного материала, что в каждой отдельной области исследования стало прямо-таки неустранимой необходимость упорядочить этот материал систематически и сообразно его внутренней связи. Точно так же становится неустранимой задача приведения в правильную связь между собой отдельных областей знания. Но, занявшись этим, естествознание вступает в теоретическую область, а здесь эмпирические методы оказываются бессильными, здесь может оказать помощь только теоретическое мышление”[5, 365].

Поиск методологического инструментария, который бы позволил получить объективную картину развития человеческого сообщества и увидеть модель экономики будущего и стратегию ее достижения, привел к пониманию того, что основные формы бытия суть пространство и время. Бытие вне времени есть такая же величайшая бессмыслица, как бытие вне пространства. Следовательно, за обобщающий показатель, характеризующий позитивное или негативное движение относительно цели, должно быть время. Научная новизна данного критерия заключалась в том, что он позволил автору в защищенной в 1991 году диссертации по политической экономии осуществить периодизацию возможных форм развития производственных отношений по степени сокращения или увеличения времени в достижении цели развития[2]. Получилась своеобразная таблица Менделеева, но применительно к человеческой системе. Все политико-экономические законы были субординированы через фактор времени в замкнутую систему с обратной связью: законы, изначально закладывающие экономию времени, регулирующие, и результатирующие, и своим обратным воздействием задающие новый виток ускорения всех процессов развития или замедления. Системообразующим стал Основной экономический закон, сформулированный в политико-экономической литературе того времени как закон удовлетворения все возрастающих потребностей человека, или как закон целеполагания. Периодизация показала невозможность достижения этой цели. Оказалось, что при такой цели регулирующий закон возвышения потребностей говорит о том, что мы создадим потребительское общество, в котором одна удовлетворенная потребность рождает новую и так бесконечно до тех пор, пока не исчерпаем все ресурсы, но цель не достигнем. Это был первый вывод, сделанный в диссертации.

Второй вывод заключался в том, что согласно марксистской методологии, при периодизации законов клеточкой общества был принят товар. Но когда за клеточку общества вместо товара был принят конкретный человек во всем многообразии потребностей, то получилось, что цель будет достигнута только в той форме производственных отношений, в которой устанавливается взаимосвязь частного производства с конкретным человеком. Производство товаров осуществляется по требованию (заказу) конкретного индивида при условии равного и свободного доступа к духовным и материальным благам и их максимальном разнообразии. Это исключало бы возможность производства лишнего никому не нужного товара, следовательно, затраченные ресурсы использовались бы эффективно.

Третий политэкономический вывод данного этапа исследований заключался в том, что социализма на планете «Земля» еще не было, так еще не был сформирован механизм взаимосвязи производства, распределения, обмена и потребления с интересами конкретного индивида.

Четвертый вывод говорил о том, что социализм возникает только тогда, когда собственность становится частной и в тоже время общественной, то есть когда устанавливается непосредственная взаимосвязь между интересами частного производства с интересами конкретного человека для осуществления по его заказу только тех продуктов, которые предназначены для удовлетворения его конкретных потребностей.

Отсюда общий вывод. Самой эффективной формой производственных отношений станет модель, в которой с помощью адекватных этим отношениям производительных сил будет установлена непосредственная синхронизированная во времени и в пространстве взаимосвязь между производством и потреблением, между производителями и потребителями. Производство товаров осуществляется по требованию (заказу) конкретного индивида, что исключает возможность производства лишнего никому не нужного товара, а затраченные ресурсы используются эффективно.

Политэкономическое исследование позволило также сделать некоторые теоретические выводы. Заключались они в том, что в 90-е годы формирование эффективных производственных отношений возможно было бы начать формировать только посредством перехода к рынку самого высокого уровня развития, т.е. ориентированным на реализацию товаров для конкретного потребителя. А также повсеместным внедрением электронно-вычислительных машин, каналов связи и т.п. Это означало, что отношения между подлинно самостоятельными и свободными хозяйствующими субъектами и конкретным человеком должны были бы строиться на местном уровне непосредственно между собой, а не через центр любого уровня. И по мере развития производительных сил производство должно было ориентироваться на удовлетворение потребностей (спроса) не абстрактного потребителя, а конкретного индивида. Производство по заказу обеспечивает каждому индивиду равный и свободный доступ к благам.

Но на начало 90-х годов прошлого века развитие пошло вспять и имеющаяся форма производственных отношений стала соответствовать этапу первоначального накопления капитала. Соответственно этой форме производительные силы становились все более примитивными. Инновации отторгались.

С 2000 г. начинается эпоха построения информационного общества в той же не изменившейся модели отношений, и ориентацией производства на абстрактного потребителя. Информационные технологии использовались в основном для обработки данных и создания глобальных рынков. Кризис был неизбежен.

А теперь на повестке дня построение Цифровой экономики. И рассматривается она также в основном как проблема техническая и технологическая для обработки с невероятной скоростью увеличивающихся массивов данных (BIGDATA) и в рамках той же парадигмы развития человеческого сообщества со всеми отрицательными последствиями. Чем закончится этот этап для России? Да и для мира в целом?

Все эти годы мною велся поиск ответа на вопрос, какой должна быть модель отношений между людьми, чтобы каждому человеку жилось достойно, согласно его человеческому званию, без бед и кризисов и всего остального негативного, что было тогда, и что есть сегодня? Для меня, как исследователя, встал вопрос: случаен ли был политэкономический вывод?

Потребовался переход на новый уровень мышления, и была взята новая планка в исследованиях — мировоззренческий уровень, который и позволил найти ответ на этот вопрос и полностью сформировать объективное понимание той модели человеческих отношений, которая не входит в противоречие с достижениями научно-технологического прогресса, а наоборот — может обеспечить развитие без кризисов.

Но что значит мировоззренческий подход — это значит, прежде всего, надо было понять объективную, независимую от воли и сознания людей цель, ради которой живет человек на земле.

Конечно, не я первая пыталась найти ответ на этот вечный вопрос. Например, рассматривали этот вопрос немецкий философ, родоначальник немецкой классической философии, стоящий на грани эпох Просвещения и романтизма Иммануил Кант, авторы докладов Римскому Клубу Эрвин Ласло и Тимберген, американский ученый социолог и политолог Рональд Инглхарт, Цели развития тысячелетия, принятые ООН в 2000 г. и пересмотренные в 2015 [7; 8; 9, 10, 11, 12]

Но необходимо отметить, что мною была поставлена задача найти только такую цель, которая не могла бы стать подцелью цели более высокого порядка в рамках земного существования человека.

Результат такого поиска показал, что развитие человеческого сообщества, хотим мы того или нет, происходит ради достижения единой объективно заданной конечной цели. А именно, удовлетворить высшую потребность, высшую ценность каждого конкретного человека, которую он пока не осознает, — это стать совершенным в физическом, интеллектуальном, духовном плане и с высоким уровнем сознания или достигнуть высшего Разума.

Но само по себе понимание цели еще не говорит, что ее можно достичь. Поэтому, чтобы понять, как это можно сделать, необходимо рассматривать развитие человеческой системы с позиций целостности, системности, комплексности и на базе междисциплинарного подхода.

То есть, с позиции, что мир един, что законы природы и общества едины, что мир является целостной системой, и может быть познан только при объединении всех наук и духовных знаний в единое системное, целостное междисциплинарное, вернее, трансдисциплинарное знание.

И что самое главное — все это надо рассматривать только в понимании и по отношению к этой выявленной объективно заданной цели, так как только таким образом минимизируется задача поиска, и будут устранены хаос, сложность и неопределенность в понимании развития человеческой системы.

Только на этой основе была получена возможность прогнозировать будущее из будущего[3, 220–270] и было получено представление о закономерностях развития человеческого сообщества и путях достижения цели[4], которое в дальнейшее было подтверждено дипломом об открытии.

Далее, было также определено, что показатель, с помощью которого стало возможным измерять, и сопоставлять все процессы и явления и в других показателях неизмеряемые и несопоставимые опять же по отношению к объективно заданной цели развития может быть только единственный показатель — это показатель «время». То есть, тот же показатель, который был определен при периодизации возможных форм развития производственных отношений на этапе политэкономического исследования.

И уже на основе этого единого показателя, был получен единый критерий эффективности для всей человеческой системы и любой ее подсистемы, в любом разрезе — это «время между» достижением объективно заданной цели и той реальностью, где мы находимся. Если «время между» сокращается без возвратов вспять (а это значит без кризисов), то мы объективно приближаемся к достижению цели и начинаем ее в полной мере осознавать!

А если возрастает, и возрастает для всех по-разному, то это означает, что все сообщество и все его части находятся в разных временных пространствах «между» и договориться друг с другом не представляется возможным. За этим неизбежно следует нарастание конфликтов вплоть до возникновения войны. Сейчас мы являемся свидетелями пика таких отношений — на грани развязывания глобальной войны.

И, наконец. Исследования, с позиций мировоззренческого подхода, так же показали, что в условиях технологической революции и стремительного внедрения в жизнь различных цифровых устройств, ИИ, интернета вещей, био, нейро и др. технологий XXI в. возможны три модели развития человеческой цивилизации. В каждой из этих моделей по-разному будут складываться отношения между государством (властью), обществом, бизнесом и конкретным человеком по отношению к цели.

Итак, будущее:

Первая модель. Осознанно или неосознанно общество выбирает разные цели развития. Наряду с этим узкой группой лиц ставятся свои собственные цели. Все группы целей разнонаправлены. Развитие будет идти методом «проб и ошибок». Следовательно, и в этом случае будущее неопределенно, т.е. момент достижения сингулярности в достижении разных целей может и не наступить, а может и наступить. Но это будет очень растянуто во времени, и использование цифровых и др. технологий в этой модели, работающих в режиме ускорения, будет сопровождаться большими человеческими и ресурсными потерями, и может привести к апокалипсису.

Вторая модель. Развитие идет в условиях существующей сегодня модели и осознано в интересах узкой группы людей и ими принятой цели развития. В таком случае просматривается тенденция возникновения технологической сингулярности, сердцевиной которой является искусственный интеллект и цифровые, биологические и другие технологии манипулирования и управления человеческим сознанием.

Конечная цель в такой модели — контроль над всем миром. Риски для государства, общества в целом и человека возрастают. Будущее, в котором момент достижения принятой цели никогда не наступит. Человечество ждет апокалипсис.

Третья модель. Развитие идет осознано, с пониманием конечной цели и в интересах каждого конкретного человека, живущего на планете «Земля». Ориентация на интересы конкретного человека и их согласование в реальном времени за счет осуществления с помощью цифровых технологий производства по его требованию, не производя ничего лишнего как единственно возможное условие, способное мотивировать его на обеспечение ускоренного и устойчивого развития по отношению к цели.

В этом случае, технологическая (цифровая) сингулярность синхронизируется с сингулярностью формирования новых отношений между людьми и осознанием ими необходимости эволюционно, без возвратов вспять приближать момент достижения цели. Как видим, третья модель отношений между людьми полностью совпадает с той моделью, которую мы получили на этапе политэкономического исследования.

Сейчас мы находимся между первой и второй моделью. Но стремительное внедрение в жизнь различных технологий, цифровых устройств, ИИ, био, нейро и др. технологий XXI ускоренно нас приближают ко второй модели развития. Риски возрастут, и некоторые государства могут исчезнуть.

Следовательно, государства и его первые лица для собственного сохранения и сохранения своих народов должны озаботиться, прежде всего, решением задачи формирования третьей модели развития.

Но каковы условия ее формирования?

Это означает, что спрогнозировав будущее из будущего, в котором достигнута объективно заданная цель, власть и общество впервые получают возможность разрабатывать стратегию своего развития не просто на долгосрочную перспективу, а на всю перспективу пока не будет достигнута цель — это нулевое «время между». Это первое. А второе, общество и государства получают возможность управлять не всем и вся, а управлять только «временем между», обеспечивая непрерывное его сокращение. Отсюда получается, что управлять «временем между» — это значит управлять развитием;

Для этого надо перейти на непосредственные отношения между людьми и базируются они на персонализации производства на основе заказа конкретного человека, не производя ничего лишнего. Осуществить этот переход становится возможным только с помощью цифровых и др. высоких технологий XXI века.

Т.е., политэкономическим языком здесь уместно говорить о том, что новым производительным силам, таким как цифровые и др. высокие технологий XXI века, должны соответствовать совершенно новые производственные отношения между людьми, не входящие с ними в противоречия. Только такие отношения становятся базой (базисом) для формирования институциональных и финансовых механизмов становления цифровой экономики, а не наоборот.

Далее, удалось также понять, что цель достигается не просто при переходе на новые отношения с помощью технологий XXI века, но и при обязательном переходе на каждом местном уровне на новую модель жизнеустройства с одновременной разработкой механизма ее реализации. Таким механизмом является механизм согласования интересов между государством, обществом, бизнесом с интересами каждого конкретного человека в реальном времени. И этот же механизм является механизмом становления цифровой экономики. И здесь мы видим подтверждение выводов политэкономического этапа исследований. И с полным основанием можно сделать вывод, что в формировании этого будущего фундаментальную роль играет политэкономия как системообразующий базис трансдисциплинарного знания XXI.

Список использованной литературы

1. Абалкин Л. Размышления о будущем. — М.: Институт экономики РАН, 2009. — 207 с.
2. Бондаренко В. М. Механизм взаимосвязи производства и потребления в социалистическом обществе: автореф. дис. … канд. экон. наук. –М.: Институт экономики Академии наук СССР, 1991.
3. Бондаренко В. М. Прогнозирование будущего сквозь призму новой методологии познания или прогнозировать будущее можно только из будущего! // Прогнозирование будущего: новая парадигма. — М.: ЗАО «Издательство «Экономика», 2008. — С. 220–270.
4. Бондаренко В. М. Бескризисное развитие: миф или реальность. — M.: ЛЕНАНД, 2014. — 304 с. (RelataRefero.);
5. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. — С. 365.
6. Bondarenko V. Transition to crisis-free development: a myth or reality? // World Futures. – 2014. — № 70.
7. Inglehart R., Welzel C. Modernization, cultural change, and democracy: The human development sequence. — Cambridge University Press, 2005.
8. Inglehart R. The silent revolution: Changing values and political styles among Western publics. — Princeton University Press, 2015.
9. Kant I. Idea for a Universal History with a Cosmopolitan Purpose // I. Kant. Collected Works: in 6 vols. — Moscow: 1963–1966. Vol. 6.
10. Laszlo E., LaViolette P. A., Abe Y. [et al.]. Goals for mankind. A report to the Club of Rome on the new horizons of the global community. N. Y.: New American Library, 1977.
11. Tinbergen D. (Ed.). RIO: Reorganization of International Order, Roman Club Report. N. Y.: Dutton, 1976.
12. UN Speech of the UN Secretary General at the Opening Ceremony of the Third International Conference on Financing for Development, July 13, 2015 // http://www.unic.ru/press/vystuplenie-generalnogo-sekretarya-oon-na-otkrytii-tretei-mezhdunarodnoi-konferentsii-po-finan.

Воейков М. И.

Новое качество политической экономии сегодня

Политическая экономия в российской интеллектуальной традиции (со второй половины позапрошлого века) была не только набором рекомендаций и указаний — что и как надо делать в народном хозяйстве, но, прежде всего, помогала пониманию этого хозяйства и путей развития общества. Со всей очевидностью это проявилось в дискуссии между народниками и марксистами в последней четверти Х1Х века. Именно эта дискуссия о путях социально-экономического развития страны положила начало развитию политической экономии как самобытной отечественной науки в России. Предшествующие учебники политэкономии и труды даже русских авторов излагали в основном достижения западной мысли и очень слабо были нацелены на объяснение российских проблем. Высказанные умные соображения по улучшению тех или иных сторон экономической жизни (И. Т. Посошков, Н. С. Мордвинов, Н. И. Тургенев и др.) не составляли еще науки, которая рождается в дискуссиях вокруг конкретных проблем развития. Первым таким шагом к становлению политэкономического знания в России и была дискуссия между народниками и марксистами. С тех пор политическая экономия в российской традиции несет кроме всего прочего мировоззренческую нагрузку.

Конечно, это не только русская традиция. И «на Западе» политэкономия выполняла эту функцию. Но сегодня «на Западе» мировоззренческая функция политической экономии отошла к другим социальным наукам и прежде всего к социологии и политологии. Возьмем книги известных западных социологов: Д. Белла, И. Валлерстайна, Дж. Гэлбрейта Р. Дарендорфа, Л. Туроу и др. — это с нашей точки зрения типичные политэкономические труды. С другой стороны, возьмем книги наших политэкономов: Л. Абалкина, Я. Кронрода, В. Медведева, Н. Цаголова и др. с западной точки зрения — это типичные социологические работы.

Таким образом, хотя социология у нас интенсивно развивается больше 50 лет, но до мировоззренческих обобщений она пока не поднялась. Эту функцию продолжает выполнять политическая экономия. Это наша российская интеллектуальная традиция, в которой политическая экономия составляет основу, цементирующий каркас всей системы социальных наук. Для политической экономии характерна широта мысли, широта охвата исследуемого предмета, что резко контрастирует с западным экономиксом. Как-то А. И. Герцен написал почти крамольную фразу: «Помещичья распущенность, признаться сказать, нам по душе; в ней есть своя ширь, которую мы не находим в мещанской жизни Запада» [3, 154]. Вот эта ширь, которую мы находим в политической экономии полностью соответствует нашей российской интеллектуальной традиции.

Конец классической политической экономии «на Западе», конечно, не есть происки «классовых врагов», а есть объективный процесс изменения западного мира и рыночной экономики прежде всего. Политическая экономия, как известно, изучает отношения людей, прикрытые вещной формой. И дело в том, что эта форма в современном западном обществе истончается и трансформируется, соответственным образом трансформируются и функции политической экономии. Сглаживаются и межклассовые отношения. Так, расширение среднего класса не только гасит классовые антагонизмы, но и снимает социальную проблему классового общества. Трансформируются фундаментальные основы рыночной экономики. Возрастание роли государства в распределительных процессах (почти половина ВВП распределяется не через рынок), борьба с бедностью и неравенством, огосударствление финансовой сферы принципиально меняют основы рыночной экономики. Так, например, появление и распространение фидуциарных денег выбивает объективную основу из под рыночной экономики. Конечно, от всего этого проблем становиться не меньше, но они уже изучаются в большей мере другими социальными науками. К примеру, фидуциарные деньги — это предмет политической экономии или политологии?

Однако, утверждая, что проблемное поле классической политической экономии истончается, тем не менее, надо признать, что оно еще есть и требует политэкономического осмысления. Это относится как к старым проблемам, так и к новым. Например, как понимать и трактовать те же самые фидуциарные деньги, процент за кредит, ренту, распределение и т.п. Например, проблема материального производства. Известно, что в сфере материального производства занято все меньше и меньше людей. Как-то Р. Дарендорф представил расчет, по которому выходило, что в типичной стране ОЭСР на работу в материальном производстве тратится лишь 1% всего годового объема времени всего населения страны. Куда исчезает материальное производство? Политическая экономия не занимается материальным производством как таковым, она берет его как вещную форму отношения людей, но исчезновение последнего должна объяснять политическая экономия. Сохраняется ли индустриальное ядро в современной экономике? Может ли быть «общество знаний» без промышленности и машиностроения в частности?

Современная политическая экономия начинает изучать новые процессы, часть из которых даже получила название «новая политическая экономия». Суть этих процессов сводится к распространению политэкономического (или даже экономического) метода исследования на области, которые ранее не являлись предметом политэкономии. Приведем некоторые названия работ в этой области, опубликованные западными издательствами в последние годы: политическая экономия пространства, политическая экономия выбора (общественного выбора), политическая экономия терроризма, политическая экономия голода, политическая экономия демократии и т.п. Их авторы стремятся с помощью политэкономического метода исследовать ранее не свойственные ей проблемы. Любопытно, что в СССР с конца 1920-х годов стала развиваться концепция политической экономии «в широком смысле» как бы пригодная для пострыночного общества. Можно также заметить, что данная концепция онтологически весьма близка к «новой политической экономии» Дж. Бьюкенена.

Сегодня появилось новое проблемное поле политической экономии на границе рынка и нерынка. Тут можно выделить две линии. Первая, то что есть процессы, отношения и блага, которые по природе своей не имеют рыночного характера, но в силу всеобщности денежной экономики, получают денежный эквивалент и предстают как результат овеществления. Т.е. нерыночное благо начинает функционировать как рыночный товар. Другими словами, потребительная стоимость не через меновую, а непосредственно становится предметом политической экономии или богатством становятся самопредставляемые вещи. Другая линия обратная. Многие рыночные продукты (товары) в силу социальных ограничений и других причин перестают быть товарами и выпадают из нормального рыночного функционирования. Например, общественные блага, для которых создается «квазирынок». Все это предмет политической экономии, но иной, нежели классической, которую лучше назвать постклассическая.

Покажем это на примере такой категории как государство, которая сегодня становиться категорией экономической теории. Для политической экономии государство всегда было побочным и малопродуктивным предметом исследования. Меркантилизм, который государству отводил решающую роль, еще не был политэкономией в полном смысле этого слова. Политическая экономия начинается с Адама Смита, который в центр своего исследования поставил не государство, а рыночный процесс производства и обмена. И, как известно, политическая экономия изучает отношения между людьми, которые складываются в этом процессе. Однако, времена меняются. К сегодняшнему дню накопилось много фактов и свидетельств существенной трансформации современного капиталистического общества, что должно вести и к соответствующе трансформации экономической теории.

В любой социальной науке государство обычно рассматривается как политическая форма организации (или точнее, самоорганизации) жизни общества. Например, Э. Гидденс в своем учебнике пишет: «Государство (state) — политический аппарат (правительственные институты плюс чиновники государственной службы), управляющий на определенной территории, власть которого закреплена законом и возможностью использовать силу» [4, 604]. Это общее место было и для экономической науки. По логике старых либеральных экономистов получается, что политическая форма мешает нормальному протеканию экономического процесса. Но они упорно обходят вопрос — откуда эта форма взялась и почему она сейчас мешает? Раньше во времена Адама Смита государство как политическая форма самоорганизации общества не мешала экономическому процессу, а сегодня мешает. Странная логика. Устарелость ее заключается в том, что современное государство перестает (или уже перестало) быть только политической формой, она наполняется экономическим содержанием.

Государство сегодня становится активным экономическим субъектом. Это понимание все чаще проникает в массовые учебники. Так, П. Самуэльсон и В. Нордхаус специально указывают: «Государство решает три основные экономические задачи: способствует повышению эффективности, обеспечению справедливости и макроэкономической стабильности и осуществлению экономического роста» [7, 54]. Иными словами, рынок сам по себе без государства не в состоянии ни обеспечить экономический рост, ни макроэкономическую стабильность, ни повысить эффективность. Что-то меняется в самой экономике и это ставит новые задачи перед политической теорией.

Итак, почти всеми признается очевидный факт роста объема, значения и влияния государства в современном мире. Это признают даже американские консерваторы, тугие на современные мнения. Так, Р. Хиггс пишет: «Конец ХIХ и весь ХХ век были периодом беспрецедентного роста полномочий государства, находящихся в его распоряжении ресурсов и масштабов его вмешательства в экономическую и частную жизнь граждан» [9, 9]. И вот такой вывод: «Даже простое перечисление многочисленных полномочий государства займет несколько томов, потому что его влияние затрагивает все: фермы, заводы и магазины; жилища, школы и больницы; науку и технологии; и даже отдых и развлечения» [9, 24]. А вот что пишет другой американский экономист Ч. Уилэн: «Федеральное пр

...