ПРОСВЕТЫ

ПОПОВНА

3. Н. Гиппиус

Свежеет. Час условный.

С полей прошел народ.

Вся в розовом поповна

Идет на огород.

В руке ромашек связка.

Под шалью узел кос.

Букетиками баска -

Букетиками роз.

Как пава, величава.

Опущен шелк ресниц.

Налево и направо

Всё пугала для птиц.

Жеманница срывает

То злак, то василек.

Идет. Над ней порхает

Капустный мотылек.

Над пыльною листвою, Наряден, вымыт, чист, -

Коломенской верстою

Торчит семинарист.

Лукаво и жестоко

Блестят в лучах зари -

Его младое око

И красные угри.

Прекрасная поповна, -

Прекрасная, как сон, Молчит, - зарделась, словно

Весенний цвет пион.

Молчит. Под трель лягушек

Ей сладко, сладко млеть.

На лик златых веснушек

Загар рассыпал сеть.

Кругом моркови, репы.

Выходят на лужок.

Танцуют курослепы.

Играет ветерок.

Вдали над косарями

Огни зари горят.

А косы лезвиями -

Горят, поют, свистят.

Там ряд избенок вьется

В косматую синель.

Поскрипывая, гнется

Там длинный журавель.

И там, где крест железный, -

Все ветры на закат

Касаток стаи в бездны

Лазуревые мчат.

Не терпится кокетке

(Семь бед - один ответ).

Пришпилила к жилетке

Ему ромашкин цвет.

А он: "Домой бы, Маша, Чтоб не хватились нас

Папаша и мамаша.

Домой бы: поздний час".

Но розовые юбки

Расправила. В ответ

Он ей целует губки, Сжимает ей корсет.

Предавшись сладким мукам

Прохладным вечерком, В лицо ей дышит луком

И крепким табаком.

На баске безотчетно

Раскалывает брошь

Своей рукою потной, -

Влечет в густую рожь.

Молчит. Под трель лягушек

Ей сладко, сладко млеть.

На лик златых веснушек

Загар рассыпал сеть.

Прохлада нежно дышит

В напевах косарей.

Не видит их, не слышит

Отец протоиерей.

В подряснике холщовом

Прижался он к окну: Корит жестоким словом

Покорную жену.

"Опять ушла от дела

Гулять родная дочь.

Опять недоглядела!"

И смотрит - смотрит в ночь.

И видит сквозь орешник

В вечерней чистоте

Лишь небо да скворечник

На согнутом шесте.

С дебелой попадвею

Всю ночь бранится он, Летучею струею

Зарницы осветлен.

Всю ночь кладет поклоны

Седая попадья,

И темные иконы

Златит уже заря.

А там в игре любовной,

Клоня косматый лист, Над бледною поповной

Склонен семинарист.

Колышется над ними

Крапива да лопух.

Кричит в рассветном дыме

Докучливый петух.

Близ речки ставят верши

В туманных камышах, Да меркнет серп умерший, Висящий в облачках.

Москва

ЖИЗНЬ

В. И. Иванову

Всю-то жизнь вперед иду покорно я.

Обернуться, вспять идти - нельзя.

Вот она - протоптанная, торная, Жаром пропыленная стезя!

Кто зовет благоуханной клятвою, Вздохом сладко вдаль зовет идти, Чтобы в день безветренный над жатвою

Жертвенною кровью изойти?

Лучевые копья, предзакатные, Изорвали грудь своим огнем.

Напоили волны перекатные

Ароматно веющим вином.

Как зарей вечернею, зеленою, -

Как поет восторг, поет в груди!

Обрывутся полосой студеною

Надо мной хрустальные дожди.

Всё поля - кругом поля горбатые, В них найду покой себе - найду: На сухие стебли, узловатые, Как на копья острые, паду.

Август Серебряный Колодезь

ВСЕ ЗАБЫЛ

Г. Гюнтеру

Я без слов: я не могу.

Слов не надо мне.

На пустынном берегу

Я почил во сне.

Не словам, - молчанью, брат, О, внемли, внемли.

Мы - сияющий закат, Взвеянный с земли.

Легких воздухов крутят

Легкие моря.

Днем и сумраком объят, -

Я, как ты, - заря.

Это я плесну волной

Ветра в голубом.

Говорю тебе одно, Но смеюсь - в другом.

Пью закатную печаль -

Красное вино.

Знал: забыл - забыть не жаль

Все забыл давно.

Март Москва

КРОТКИЙ ОТДЫХ

Я изранен в неравном бою.

День мой труден и горек.

День пройдет: я тебя узнаю

В ласке тающих зорек.

От докучных вопросов толпы

Я в поля ухожу без ответа: А в полях - золотые снопы

Беззакатного света.

Дробный дождик в лазурь

Нежным золотом сеет над нами: Бирюзовые взоры не хмурь -

Процелуй, зацелуй ветерками.

И опять никого. Я склонен, -

Я молюсь пролетающим часом.

Только лен

Провевает атласом.

Только луг

Чуть сверкает в сырой паутине, Только бледно сияющий круг

В безответности синей.

Февраль Москва

ТЫ

Меж сиреней, меж решеток

Бронзовых притих.

Не сжимают черных четок

Пальцы рук твоих.

Блещут темные одежды.

Плещет темный плат.

Сквозь опущенные вежды

Искрится закат.

У могил, дрожа, из келий

Зажигать огни

Ты пройдешь - пройдешь сквозь ели: Прошумят они.

На меня усталым ликом

Глянешь, промолчишь.

Золотое небо криком

Остро взрежет стриж.

И, нарвав сирени сладкой, Вновь уйдешь ты прочь.

Над пунцовою лампадкой

Поднимаюсь в ночь.

Саван крест росою кропит, Щелкнет черный дрозд, Да сырой туман затопит

На заре погост.

Дедово

ОБЕТ

Ты шепчешь вновь: "Зачем, зачем он

Тревожит память мертвых дней?"

В порфире легкой, легкий демон, Я набегаю из теней.

Ты видишь - мантия ночная

Пространством ниспадает с плеч.

Рука моя, рука сквозная, Приподняла кометный меч.

Тебе срываю месяц - чашу, Холодный блеск устами пей...

Уносимся в обитель нашу

Эфиром плещущих степей.

Не укрывай смущенных взоров.

Смотри - необозримый мир.

Дожди летящих метеоров, Перерезающих эфир,

Протянут огневые струны

На лире, брошенной в миры.

Коснись ее рукою юной: И звезды от твоей игры -

Рассыплются дождем симфоний

В пространствах горестных, земных: Там вспыхнет луч на небосклоне

От тел, летящих в ночь, сквозных.

Июль Москва